Арма Геддона
Над рекой — метляк

Эпиграф

Пролог

В глубинах прозрачных вод, где свет дрожит, как шёпот, долгие годы таится жизнь — скрытая, терпеливая. Там, среди водорослей и песчаных кос, растут личинки подёнок: скромные стражи чистоты вод, дышащие жабрами, как древние морские духи. Два, а то и три года они ползают по дну, прячась в тени камней и водорослей. Они ждут часа, когда придёт их черед подняться.

И вот наступает миг — вода вскипает, будто от дыхания неведомого существа, и из глубин поднимаются тысячи существ, лёгких, как дымка. Они выходят на берег, сбрасывают старую оболочку — и рождаются заново: прозрачные крылья, тонкие лапки, длинные хвосты-нити, словно нити судьбы, протянутые между водой и небом.

Взрослая жизнь их коротка — всего один день, а порой и час. Но это не просто миг — это великий танец, исполненный смысла.

Поднявшись в воздух, они кружат в огромном рое — не хаотично, а по законам, ведомым только им. Самцы с огромными глазами, разделёнными на две части, видят и землю, и небо: одна половина ловит отражение мира внизу, другая — следит за полётом самок. Они танцуют вверх-вниз, словно меряют высоту неба и глубину времени.

Самки устремляются к рою, ведомые древним зовом. В полёте свершается таинство: мгновение встречи — и яйца, как крошечные дары жизни, падают в родную стихию, в воду, откуда всё началось.

К утру всё кончается. Крылья, ещё вчера трепетавшие в солнечном свете, лежат на воде и берегу — невесомые, прозрачные, словно следы сновидения. Но в глубине вод уже живет новая жизнь — та, что спустя годы повторит великий цикл: долгий рост во тьме и краткий, сияющий полёт к свету.

Так живут подёнки — воплощение мига, освящённого вечностью. Их жизнь коротка, как вздох, но в ней — весь смысл бытия: пройти свой путь до конца, исполнить предназначение и оставить после себя новую жизнь, чтобы река времени не иссякла.

Глава 1

Яблоко от яблони

В душе я всегда чувствую себя ребёнком. Ну, знаете, этакая вечная девочка с косичками — только косички теперь с проседью, а вместо куклы у меня ипотека.

Чувство собственного детства не оставляет меня, даже глядя на своего сынаподростка, которого приходится ругать за то, что сама делала в его возрасте. Приходится, потому что вроде так надо. Я же взрослая. И с высоты прожитых лет должна понимать, что подросткам в 15 лет полагается быть дома в 22:00. И это я вроде как понимаю. Но так же я понимаю, что в 22:00 всё веселье в таком юном возрасте только начинается — потому что я сама была таким же подростком. И не просто была, а блистала в этом амплуа.

На часах уже 22:04, а сына всё ещё нет.

Вдруг слышу, как в замочную скважину входит ключ, поворачивается, открывается дверь. Тут же, приготовив строгое и недовольное лицо родителя, выхожу из родительской комнаты — ну, то есть из своей. Скрещиваю руки на груди, настраиваю голосовые связки на максимально низкий тон и как можно строже задаю ему вопрос: — Почему опаздываешь? — Автобус долго ждал, — немного недоумённо отвечает дитёнок, снимая с себя обувь и, как ни в чём не бывало, проходит в свою комнату. — Ну, конечно, — уже вслед ему отвечаю я с недоверчивой интонацией, а про себя думаю: «Я бы так же сказала в 15 лет». А я, собственно, так и говорила. Яблоко от яблони. Чего я ещё ожидала? В конце концов, генетика — штука упрямая. Видимо, талант к оправданиям передаётся по наследству.

Отправляю сына мыться после гулянки. В ответ слышу чтото про «несправедливость мира», какоето бурчание и непереводимую игру зумерских фраз. Затем спокойно выключаю звук на телефоне и сама готовлюсь ко сну. Теперь все дома — душа на месте, можно и поспать.

На следующее утро, после всех утренних процедур, я начинаю собираться. Сегодня годовщина смерти моего папы, и мы с мамой и сестрой договорились в 10 утра встретиться, чтобы все вместе поехать на кладбище. К нам должны присоединиться мамина сестра с дочкой — моей двоюродной сестрой.