# Сваха с того света

Ксения У-Го

Что может пойти не так, когда циничная риелторша заключает фиктивный брак с безработным актером, чтобы получить квартиру?

Абсолютно все.

Особенно если в квартире уже полвека обитает призрак вашей прабабки - советской свахи Валентины.

Она не знает, что СССР рухнул.

Она не понимает, зачем нужен смартфон.

Она свято верит, что любовь можно организовать по плану социалистической пятилетки.

Ее методы: комсомольские собрания, лук под кроватью, призрачная помощница-ударница и песни Ансамбля Александрова на всю ночь.

Лина и Матвей ненавидят друг друга. Валентина любыми способами пытается их свести. Год в осажденной квартире.

Кто кого переупрямит - узнаете только в финале.

P.S. Валентина грозится забрать их души, если не влюбятся. Шутит? Они не уверены.

P.P.S. Актер Матвей все равно играет лучше, чем живет.

## Глава 1. Наследство с секретом.

Лина ненавидела покойников.

Не потому что боялась — страх был бы слишком честным чувством. С живыми людьми все проще: они хотя бы действуют в пределах одной реальности. А покойники почему-то считают нормальным вмешиваться в твою жизнь без обратной связи.

— Повторите, — сказала Лина, глядя на нотариуса. — Только медленно. И, если можно, без ощущения, что вы сейчас попросите прощения.

Нотариус поправил очки. Делал он это каждый раз одинаково — как будто пытался нащупать в них дополнительную уверенность, но находил только запотевшее стекло.

Фамилия у него была такая, что Лина автоматически заменила ее на «Пупс». Подходило идеально: круглое лицо, влажный лоб, и выражение человека, который всегда заранее согласен, что виноват.

— Квартира, — послушно повторил он. — В центре города. Трехкомнатная. Дом 1910 года постройки. Высокие потолки… лепнина частично сохранена.

Он замолчал, заглянул в бумаги и будто неохотно добавил:

— Переходит в вашу собственность.

Лина даже не сразу выдохнула — поймала себя на том, что ждет продолжения, как подвоха.

В кабинете пахло старой бумагой и чем-то аптечным, будто здесь не оформляли наследство, а тихо лечили последствия чужих решений.

За окном Петербург лениво мешал снег с дождем, превращая март в серую кашу.

— …через триста шестьдесят пять дней, — добавил Пупс и поднял палец, словно уточнял особенно неприятный пункт правил. — При условии нахождения в зарегистрированном браке и постоянного проживания по адресу.

Пауза получилась слишком длинной.

— Это шутка? — уточнила Лина. — Потому что я готова посмеяться, но потом все равно подам в суд просто из принципа.

Пупс тяжело вздохнул. Он вообще дышал так, будто каждое предложение стоило ему отдельного разрешения.

— Завещание серьезное. Составлено при жизни.

Он открыл папку и прочитал уже более формально, как будто дистанцировался от текста.

«Завещаю квартиру внучке Лине. Но в собственность она перейдет только через год, если будет проживать в законном браке и ночевать по адресу. Семья должна иметь дом. Одинокому человеку дом ни к чему».

Лина медленно моргнула. Потом еще раз.

— А можно уточнить… это точно не философский трактат?

Пупс сделал вид, что не слышал вопроса. Или услышал, но предпочел не выживать.

— Автор завещания — Валентина Ефимовна, — сказал он осторожно.

— И кто она была? Помимо того, что испортила мне ближайший год жизни.

На этом месте нотариус даже немного оживился. Видимо, у него было что-то вроде внутренней лекции, которую он давно некуда было прочитать.

— Сваха, — произнес он с уважением. — В советское время очень известная. К ней записывались заранее.

— На что именно записывались? На брак или на нервный срыв?

Пупс не улыбнулся, но уголок рта у него дрогнул.

— Она подбирала пары. Очень тщательно.

— Это как сейчас приложения для знакомств?

— Только с идеологией, — серьёзно уточнил он. — И с очередями.

Он чуть оживился, вспоминая:

— Люди стояли в очередях. За продуктами. За дефицитом. И там же знакомились. Она подходила и… предлагала варианты.

Лина представила это слишком отчетливо: длинная очередь, усталые люди, запах капусты и социалистической тоски, и кто-то между делом решает чужую судьбу.

— И это работало? — спросила она.

— По ее словам — почти идеально. Из трехсот пар развелись три.

— Остальные просто не успели, да?

Пупс сделал паузу чуть длиннее, чем нужно для ответа.

— Возможно.

Лина опустила взгляд в документы. Стало ясно, что это не история про квартиру. Это история про чужую уверенность в том, как должна выглядеть чужая жизнь.

— Ладно, — сказала она тише. — А при чем здесь я?

Пупс перевернул страницу. И его голос снова стал осторожным, как будто он сейчас сообщал не юридический факт, а плохую погоду на ближайший год.

— Завещание было оформлено на вашу бабушку. Веру Петровну.

Лина напряглась.

— Бабушка умерла три года назад.

— Да. Она не успела вступить в наследство.

Он сделал паузу.

— По закону право перешло вам. По линии представления.

Еще одна пауза.

— И условия тоже.

Лина чуть откинулась на спинку стула. Не резко — скорее так, как будто проверяла, не шатается ли реальность.

— То есть… моя бабушка тоже должна была жить в браке в этой квартире?

— Да.

— И теперь это перекладывается на меня.

— Да.

Пупс сказал это уже почти виновато, как человек, который просто передаёт чужую катастрофу по цепочке.

Лина закрыла глаза на секунду.

Бабушка Вера всегда была тихой. Из тех людей, которые не спорят даже тогда, когда внутри уже все давно не согласны. Просто терпят — потому что так принято, потому что «надо», потому что «потом разберется». Не разобралась.

Лина открыла глаза.

— Скажите честно, — сказала она, — эта женщина когда-нибудь ошибалась?

Пупс осторожно ответил:

— Она считала, что делает правильно.

— Это не ответ. Это диагноз.

***

Дорога до метро заняла минут десять. По ощущениям — как минимум сорок лет. Лина шла быстро, почти на автомате, подстраиваясь под ветер, который почему-то решил, что сегодня его личная задача — вывернуть зонты всем прохожим наизнанку. Снег с дождем лип к лицу, и это почему-то раздражало сильнее, чем сам факт разговора в нотариальной конторе.

Подземный переход встретил привычным гулом и влажным теплом. Здесь всегда было ощущение, что время течёт отдельно от поверхности: быстрее, грязнее и без пауз. Люди шли мимо, не глядя друг на друга. У каждого был свой маршрут и свое «потом разберусь».

Лина любила метро именно за это. За анонимность. За то, что здесь никто не знает, что ты только что стала участницей абсурдного юридического эксперимента.

На эскалаторе перед ней стояла пара. Они целовались. Не так, как обычно делают это в общественных местах — быстро, украдкой, с оглядкой. А спокойно, уверенно, будто эскалатор был их личным транспортом, а все остальные — статистами.

Лина смотрела на них без особого интереса, скорее по инерции. И вдруг поймала себя на мысли, что раньше ее это бы раздражало. Сейчас — нет. Сейчас это просто выглядело как чужая, слегка наивная уверенность в том, что все в жизни можно делать прямо и без последствий.

Когда-то у нее тоже так было. Не с эскалаторами, конечно. С идеями. С людьми. С одним конкретным человеком, который называл себя актером. Он всегда говорил о «пути» и «проекте», но почему-то никогда — о работе. Зато очень уверенно объяснял, почему сейчас нельзя отвлекаться на бытовое: ни на деньги, ни на уборку, ни на ответственность.

Лина тогда почему-то решила, что это нормально — быть временной опорой для чужого будущего. Восемь месяцев. Пока однажды не обнаружила, что живет не с мужчиной, а с ожиданием, которое не собирается становиться реальностью.

Она тогда не устраивала сцен. Просто однажды перестала покупать лишнюю еду. И он ушел сам.

Лина моргнула, возвращаясь в эскалатор, где пара все еще целовалась так, будто мир не предполагает последствий. Станция закончилась резко. Как и любые мысли, которые не хочется додумывать.

***

У выхода из метро ее ударил воздух — холодный, плотный, городской. И тут же, почти автоматически, взгляд зацепился за вывеску: «Банк». Лина остановилась. Это было не решение. Скорее привычка мозга искать альтернативу даже там, где ее нет.

«Можно взять кредит», — подумала она.

И почти сразу сама себе ответила: нельзя. Но все равно вошла.

***

Внутри банка все было слишком правильным. Светлым. Отполированным до состояния, когда становится неловко просто стоять. Очередь двигалась медленно, как будто деньги здесь выдавали не за документы, а за терпение.

Лина взяла талон и села. Рядом мужчина в сером пальто пытался застегнуть пуговицу. Делал он это с упорством человека, который не принимает поражений в принципе, даже если речь идет о ткани.

— Оторвалась, — сообщил он наконец.

— Бывает, — сказала Лина.

— У вас есть нитка? — спросил он так, будто это логичное продолжение разговора. — Или иголка?

Лина посмотрела на него.

— Нет.

— Странно, — сказал он с лёгким упрёком. — Обычно у женщин есть.

Лина не стала объяснять, что ее гендерная принадлежность не включает базовый набор портного. Просто кивнула, как делают люди, которые экономят энергию.

Через сорок минут ее позвали.

***

Кредитный специалист улыбалась так, как будто улыбка входила в должностную инструкцию и проверялась по чек-листу.

— Сумма? — спросила она.

— Тридцать миллионов.

Улыбка не исчезла. Просто стала чуть более внимательной.

— Назначение?

— Квартира.

Это слово всегда звучало убедительнее любых объяснений. Специалист кивнула, пролистала что-то в системе.

— Доход?

Лина назвала цифру. Улыбка исчезла не резко, а аккуратно — как будто ее сняли с лица и положили рядом.

— Вам нужен созаемщик, — сказала девушка уже другим голосом. — С подтвержденным доходом от двухсот тысяч.

Лина кивнула.

— Понятно.

И встала.

***

На улице воздух снова оказался резким, почти злым. Телефон завибрировал сам, без просьбы. Света. Лина ответила сразу.

— Алло? — голос подруги был сонный и недовольный, как у человека, которого вернули в реальность раньше времени.

— Мне нужен муж, — сказала Лина.

Пауза.

— Чей? — уточнила Света.

— Мой.

Еще пауза.

— Ты сейчас в каком состоянии? — осторожно спросила Света.

Лина остановилась у стены, прижалась к ней плечом и пересказала все: нотариуса, завещание, год брака, квартиру. На том конце сначала было молчание, потом странные звуки — смесь удивления и попытки собрать реальность обратно в форму.

— Это либо розыгрыш, либо ты попала в сериал, — наконец сказала Света. — Третьего варианта нет.

— Нотариус был настоящий.

— Сейчас даже нотариусов можно подделывать.

— Он пах как архив и отчаяние.

— Это ничего не доказывает, кроме плохой вентиляции.

Лина закрыла глаза.

— Мне нужен фиктивный брак.

Света тяжело выдохнула.

— Тебе нужен психиатр.

— Он не даст мне квартиру.

Пауза.

— Ладно, — сказала Света уже спокойнее. — Тогда тебе нужен очень странный мужчина с отсутствием планов на жизнь и нормальной справкой из психдиспансера.

— Это звучит как вакансия.

— Так и есть, — отрезала Света. — Только обычно за это еще и платят меньше.

Лина чуть усмехнулась.

— Я подумаю.

— Не надо думать, — сказала Света. — Это опасно.

И отключилась.

***

Дома было тише, чем на улице. И это тишина не успокаивала — скорее подчеркивала, что день никуда не делся, просто переехал внутрь. Лина поставила чайник и стояла рядом, пока он не закипел, хотя прекрасно могла заняться чем-то другим. Просто стоять казалось проще, чем снова начинать думать. Телефон лежал на столе экраном вверх, как будто ждал момента, когда его снова сделают виноватым. Она все-таки написала Свете.

«Ты говорила, что это плохая идея»

Ответ пришел почти сразу.

«Я говорила МЯГКО. Это катастрофа»

Лина хмыкнула и убрала телефон.

***

Она открыла ноутбук без особого плана. Просто потому что так обычно делают люди, которые не готовы признать, что у них нет плана. Поисковик встретил ее равнодушно. Сначала она написала: «как найти мужа срочно». Потом стерла. Написала: «фиктивный брак условия».

Стерла снова.

На третьей попытке остановилась.

— Ну давай честно, — сказала она вслух. — Ты сейчас не юридические условия ищешь.

Но честность не помогала.

***

Телефон снова завибрировал.

Света.

— Ты уже придумала план саморазрушения? — без приветствия спросила она.

— Я думаю.

— Это уже он.

Лина села на край стула.

— Мне нужен человек, который согласится на фиктивный брак на год.

— Отлично, — сказала Света. — И желательно без уголовного прошлого.

— Желательно.

— Лина, ты понимаешь, что нормальные люди на это не идут?

— Поэтому я ищу ненормальных.

Пауза.

— Это единственный разумный вывод за сегодня, — признала Света.

***

Через десять минут разговора они обе пришли к одному и тому же выводу: либо случайность, либо интернет. И интернет победил.

***

Лина написала объявление. Сначала слишком официально. Потом слишком мягко. Потом слишком честно. В итоге получилось что-то среднее между резюме и угрозой:

«Требуется мужчина для фиктивного брака сроком на один год. Оплата — 300 000 рублей. Проживание предоставляется. Требуется адекватность и способность соблюдать договорённости. Творческие личности и люди с нестабильной психикой — мимо.»

Она перечитала.

— Звучит как дискриминация, — сказала сама себе.

И нажала «опубликовать».

***

Света позвонила почти сразу.

— Ты это серьезно разместила?

— Да.

— Ты понимаешь, что сейчас к тебе придут… — Света запнулась. — …все.

— Я надеюсь, что не все.

— Лина, это интернет. Там нет «не все».

***

Первые сообщения пришли через пять минут. Потом поток стал стабильным. Лина сидела с чашкой чая и открывала одно за другим.

«Я подхожу?»

Без текста. Просто вопросительный знак.

«Готов стать мужем. Опыт в отношениях есть (3 месяца, потом она уехала)»

«А это легально?»

«Я актер, но могу не говорить об этом»

— Уже плохо, — пробормотала Лина.

«Я бизнесмен. Могу быть мужем по выходным»

— По выходным?

«Мне просто интересно, что будет дальше»

— Вот этот пугает больше всех.

***

Через полчаса сообщений стало так много, что они перестали различаться. Лина механически удаляла, не читая до конца. Мозг начал экономить эмоции. Света прислала голосовое:

— Если ты сейчас выберешь первого попавшегося — я тебя не спасу.

— Я и не прошу.

— Нет, ты просто втягиваешь меня в свою будущую уголовную хронику.

***

Лина откинулась на спинку стула. Чай остыл. За окном кто-то смеялся — коротко, случайно, не для нее. И в какой-то момент стало понятно: назад уже не работает.

***

Она открыла пустой документ. Назвала его: «Договор». И начала писать так, будто это единственная нормальная вещь, которую можно сделать в этой ситуации.

Пункт 1. Предмет договора.

Пальцы остановились.

— Ладно, — сказала она тихо. — Начнем с простого.

***

Потом она добавила: «Стороны обязуются не создавать иллюзию нормальной семьи без необходимости».

Почитала. Удалять не стала.


## Глава 2

Утро началось с того, что телефон Лины начал вибрировать так, будто у него был личный протест против спокойствия. Она не открыла глаза сразу. Полежала, слушая, как смартфон на тумбочке дергается короткими сериями уведомлений — настойчиво, почти обидчиво, как человек, которому не отвечают из принципа.

Потом он затих. И снова ожил. Лина медленно села.

— Только не говорите мне, что это все мне, — пробормотала она.

Потолок ответил ей привычной трещиной. Она уже давно перестала ее ремонтировать — трещина была честнее большинства людей: не притворялась, что все в порядке.

Телефон лежал рядом. Экран светился. Сорок три новых сообщения. За ночь.

Лина сделала глоток вчерашнего кофе. Он был холодный, горький и удивительно уместный — как вся ее текущая ситуация. И открыла первое сообщение.

* * *

Дальше все превратилось в фильтр. Не разговор. Не выбор. Именно фильтр. Как будто кто-то высыпал перед ней мешок случайных людей и сказал: «выбери себе мужа, но без ошибок».

«Готов на фиктивный брак. Но без совместного проживания»

— Удобно, — сухо сказала Лина и удалила.

«Можно обсудить график? У меня вахта»

Удалить.

«Я художник. Мне важно пространство для творчества»

Лина даже не подняла бровь.

— Конечно. У всех оно «важно».

Удалить.

«А интимные отношения предусмотрены договором?»

Она задержала взгляд на секунду дольше, чем нужно.

— Нет.

Удалить.

* * *

Сообщения шли плотным потоком. Разные люди. Разные формулировки. Одинаковая уверенность, что это нормальная идея.

«Я экстрасенс. Мы уже совместимы энергетически»

— Удивительно, как у всех совпадает диагноз.

Удалить.

«Мне 55. Опыт есть. Могу быть опорой»

Лина на секунду замерла. Не потому что это было интересно. Потому что это было слишком просто.

— Нет.

Удалить.

* * *

Через пятнадцать минут чтение перестало быть чтением. Это стало движением пальца. Открыть. Удалить. Открыть. Удалить. Как уборка, только вместо пыли — чужие жизни, которые пытаются попасть в твою. Постепенно поток начал редеть. Не потому что сообщений стало меньше — просто она перестала реагировать на них как на что-то, требующее оценки. Осталась усталость и сухое раздражение.

Лина поставила телефон рядом. И впервые за утро выдохнула нормально.

Остались трое. Не потому что они были хорошими. А потому что не вызывали мгновенного желания закрыть приложение навсегда.

Лина открыла заметки и начала фиксировать.

* * *

Андрей, 34. Менеджер по продажам.


«Готов обсудить условия фиктивного брака. Есть опыт подобных договорённостей.»

Сухо. Четко. Почти профессионально. Лина чуть прищурилась.

— Опыт договоренностей… интересно, это как развод по регламенту?

Отметка.

* * *

Дмитрий, 41. Автосервис.


«Разведен. Живу один. Готов обсудить. Деньги важны.»

Без украшений. Без попытки понравиться. Лина задержала взгляд.

— Подозрительно нормально.

Отметка.

* * *

Матвей, 28. Актёр.


«Понимаю, что вы просили не беспокоить творческих, но ситуация сложная. Нужны деньги на лечение матери. Готов соблюдать любые условия. Давайте обсудим.»

Лина перечитала. Один раз. Потом второй. Потом просто смотрела на экран чуть дольше, чем на остальных.

Актер.

Она мысленно уже хотела убрать его из списка — слишком знакомый тип истории, слишком предсказуемое объяснение. Но палец не двинулся. Не потому что доверие. Скорее потому что усталость от недоверия. Она откинулась назад.

— Ладно, — тихо сказала она.

И добавила его в список. Телефон погас. В комнате стало тихо. И это была не спокойная тишина. А та, в которой уже принято решение, но еще не начались последствия.

* * *

После того как Лина отобрала троих кандидатов, стало тихо. Не в квартире — в голове.

Телефон уже не вибрировал с прежней агрессией, но ощущение, что все это еще не закончилось, никуда не делось. Скорее наоборот: теперь началась самая неприятная часть. Не хаос, а порядок.

Хаос хотя бы честный. Порядок всегда требует решений.

Лина открыла заметки и еще раз посмотрела на список. Андрей. Дмитрий. Матвей. Три человека. Три попытки не ошибиться.

Она чуть откинулась на спинку стула.

— Ладно, — сказала она вслух, хотя в комнате никого не было. — Без импровизаций.

Импровизация всегда стоила ей дороже всего. Она открыла календарь.

Пустые строки на ближайшие дни выглядели почти вызывающе. Как будто жизнь специально оставила ей свободное пространство, чтобы она заполнила его чем-то сомнительным. Лина любила расписания. Расписания не задают вопросов. Они просто выполняются. Она начала ставить встречи.

Андрей — среда, 11:00.


Дмитрий — среда, 13:00.


Матвей — четверг, 10:00.

Лина посмотрела на экран и чуть подвинула пальцем одно время, потом другое, потом вернула обратно. Нет. Идеально уже есть. Любое улучшение — это уже риск. Она выбрала кафе быстро. «У Вани». Простое место рядом с домом, без лишнего пафоса и без сюрпризов. Там не задают вопросов, если человек приходит один, два или даже три раза подряд в один день. Там вообще мало на что реагируют. Это было идеально.