# Хрустальная пробка

Морис Леблан

Книги французского писателя Мориса Леблана о приключениях Арсена Люпена раскупались при жизни автора огромными тиражами, превышающими тиражи книг самого Конан Дойла. «Хрустальная пробка» продолжает серию романов о Арсене Люпене – неуловимом грабителе, о подвигах которого трубят все газеты, таинственный персонаж, джентльмен с неистощимой фантазией, орудующий лишь в замках и великосветских гостиных. Арсен Люпен – человек с тысячью обличий.

Роман сопровождается иллюстрациями французских художников из первых оригинальных изданий.

Maurice Leblanc

LE BOUCHON DE CRISTAL

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа

„Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Иностранка®

* * *


## Глава первая. Арест

Две лодки, привязанные к молу в конце сада, качались в тени. Здесь и там вдоль берега сквозь легкий туман виднелись освещенные окна. Была поздняя осень, но казино на противоположной стороне манило бесчисленными огнями. Кое-где из-за туч выглянули звезды, ветерок волновал поверхность озера.

Арсен Люпен вышел из беседки и, склонившись к молу, крикнул:

– Гроньяр? Балу?.. Где вы?

Из каждой лодки показалось по человеку, и один из них ответил:

– Здесь, патрон.

– Приготовьтесь, я слышу шум автомобиля, на котором едут Жильбер и Вошери.

Он обошел сад и строящийся дом в лесах и осторожно открыл калитку, выходящую на аллею Сейнтюр. Он не ошибся. Яркий свет блеснул на повороте, и из большого открытого автомобиля выскочили два человека в пальто с поднятыми воротниками и в фуражках.

Это были Жильбер и Вошери.

Жильбер – молодой человек двадцати, двадцати двух лет с симпатичным лицом, пружинистой походкой. Вошери – пониже, с седеющими волосами и бледным, болезненным лицом.

– Ну, – спросил Люпен, – видели депутата?

– Да, патрон, – ответил Жильбер, – мы заметили, что он уехал семичасовым поездом в Париж.

– Итак, мы можем действовать?

– Да, вилла «Мария Терезия» в нашем распоряжении.

Обратившись к шоферу, Люпен сказал:

– Не оставайся здесь. Это может привлечь внимание. Вернись в половине десятого, мы будем нагружать машину… если только наша экспедиция не провалится.

Автомобиль уехал, и Люпен вместе с товарищами возвратился на берег озера.

Люпен наклонился к Жильберу и спросил шепотом:

– Скажи, Жильбер, это все пришло в голову тебе или Вошери?

– Право, не знаю… Мы уже несколько недель говорим об этом.

– Видишь ли, я не доверяю Вошери. У него скверный характер. Не знаю, почему я до сих пор не отделался от него…

– О, патрон!

– Ну да! Это опасный парень… Уж не говоря о том, что на его совести, наверное, несколько жизней.

Он помолчал несколько мгновений, потом сказал:

– Ты уверен, что видел господина Добрека?

– Своими собственными глазами.

– И ты знаешь, что у него есть дело в Париже?

– Он поехал в театр.

– Хорошо. Его прислуга осталась на вилле?

– Кухарку он отпустил. Что касается лакея Леонарда, доверенного лица депутата Добрека, то он ждет своего господина в Париже, откуда они не могут вернуться раньше чем в час ночи. Но…

– Но?..

– Нужно иметь в виду неожиданное возвращение Добрека. Поэтому мы должны закончить дело быстрее.

– Когда ты собрал эти сведения?

– Утром. Мы с Вошери сразу решили, что наступил благоприятный момент.

– У тебя ключи?

– От подъезда – да.

– Это вот та самая вилла, окруженная парком?

– Да, вилла «Мария Терезия». Так как обе соседние виллы необитаемы, то мы успеем вывезти все, что нам понравится, и клянусь вам, патрон, что дело стоит того.

Люпен пробормотал:

– Посмотрим, посмотрим.

Они причалили к небольшой косе, откуда подымалось несколько каменных ступенек. Люпен сообразил, что погрузить мебель будет нетрудно. Вдруг он сказал:

– На вилле есть люди. Посмотрите, там свет.

– Это газовый рожок, патрон, свет не мигает.

Гроньяр остался на страже возле лодки, в то время как Балу, второй гребец, направился к забору, выходившему на аллею Сейнтюр, а Люпен со своими товарищами пошел к подъезду и исчез в темноте.


Первым поднялся по ступеням Жильбер. Он нащупал замочную скважину и вставил в нее ключ. Дверь подалась легко, доступ в дом был свободен.

В вестибюле горел газовый рожок.

– Видите, патрон, – сказал Жильбер.

– Да-да, – ответил Люпен шепотом, – но мне кажется, что тот свет, который я заметил, шел не отсюда.

– Откуда же?

– Право, не знаю… Гостиная здесь?

– Нет, – ответил Жильбер, который не боялся говорить громко. – Он из предосторожности все собрал на первом этаже, в своей комнате и смежных с ней.

– А лестница?

– Направо, за портьерой.

Люпен направился к портьере и уже стал ее раздвигать, как вдруг в четырех шагах слева открылась дверь и показалась голова с глазами, полными ужаса.

– Спасите! Убивают! – заорал человек и поспешно скрылся в своей комнате.

– Это Леонард, лакей! – прошептал Жильбер.

– Если он будет сопротивляться, я его убью, – сказал Вошери.

– Ты не посмеешь! – воскликнул Люпен и бросился вслед за лакеем.

Он пробежал через столовую, где вокруг лампы еще стояли тарелки и бутылки, нашел Леонарда в глубине буфетной, где тот тщетно пытался открыть окно.

– Ни с места!

Заметив, что Леонард поднимает руку, Люпен бросился на пол. В полутьме буфетной раздались три выстрела. Потом Люпен повалил лакея, вырвал у него оружие и начал душить его.

– Вот тебе, животное! Еще минута – и он меня уничтожил бы… Вошери, свяжи-ка этого господина. Вошери, быстрее! Мне не хотелось бы здесь задерживаться.

– Никакой опасности, патрон, – сказал Жильбер.

– Да? А выстрел, по-твоему, не был слышен?

– Думаю, нет.

– Все равно! Нужно все сделать быстрее. Вошери, бери лампу и пойдем.

Он схватил за руку Жильбера и увлек его на первый этаж.

– Дурак! Так-то ты наводишь справки?

– Позвольте, патрон, я не мог знать, что он передумает и после обеда вернется домой.

– Нужно все знать, когда идешь на дело.

Вид интерьера на первом этаже успокоил Люпена, и он начал перебирать вещи с энтузиазмом любителя.

– Вещиц не много, но зато хорошие.

Жильбер и Вошери принялись сейчас же выносить вещи, начиная с самых громоздких. Через полчаса первая лодка была нагружена, и решено было, что Гроньяр и Балу поедут вперед и начнут загрузку автомобиля.

Люпен наблюдал за отъездом. Когда он вернулся на виллу и проходил через вестибюль, ему послышался какой-то голос, исходящий из буфетной.

Он бросился туда.

Леонард лежал плашмя на животе со связанными за спиной руками.

– Это ты ворчишь, Леонард? Замолчи, иначе мы примем более крутые меры.

Как только Люпен вышел, он опять услыхал те же звуки и, прислушавшись, разобрал слова:

– Спасите! Меня убьют!.. Предупредите полицию!


– Он совсем спятил, этот джентльмен, – пробормотал Люпен, принимаясь за работу.

Это продолжалось дольше, чем он предполагал, потому что нашел шкафы, полные ценных безделушек, которыми было бы глупо пренебречь. Со своей стороны, Жильбер и Вошери вносили в свои розыски такую тщательность, что рассердили его.

– Довольно, – приказал он, не вытерпев. – Из-за нескольких безделиц мы провалим все дело. Я отчаливаю.

Они были уже на берегу, и Люпен спускался по лестнице, когда Жильбер удержал его:

– Послушайте, патрон, нам надо еще раз сходить туда. На пять минут, не больше.

– Но зачем, черт возьми?

– Нам говорили, там есть одна старинная реликвия, жалко ее прозевать. И я думаю, что она в буфетной, где стенной шкаф с большим замком…

Он уже направлялся к подъезду. Вошери бросился за ним.

– Десять минут, не больше! – крикнул Люпен. – Через десять минут я уезжаю.

Прошло десять минут, он все еще ждал.

Потом посмотрел на часы:

– Четверть десятого… Ведь это безумие!

Ему стало казаться странным, что во время всего этого нападения Жильбер и Вошери вели себя как-то особенно: они не расставались и как будто следили друг за другом. Что бы это значило?

Вдруг раздался выстрел. Люпен побежал к дому. Там он сразу направился в буфетную, оттуда – в столовую.

– Черт возьми! Что вы тут делаете?

Жильбер и Вошери, сцепившись друг с другом, катались по паркету. Их одежда была в крови. Люпен бросился на них. Но Жильбер уже уложил своего противника и выхватил из его рук предмет, который Люпен не успел разглядеть. Вошери истекал кровью. Он был ранен в плечо и потерял сознание.

– Кто его ранил? Ты, Жильбер?

– Нет, Леонард!

– Леонард? Он же был связан…

– Ему удалось развязать веревки и взять револьвер.

– Где он, каналья?

Люпен схватил лампу и бросился в буфетную.

Лакей лежал на спине, скрестив руки. На бескровном лице резко выделялась красная струйка, вытекавшая изо рта.

– Ого, – пробормотал Люпен, осмотрев его, – он мертв.

– Вы думаете?.. Вы думаете?.. – спрашивал Жильбер дрожащим голосом.

– Говорю тебе, мертв.

– Это Вошери ударил его…

Люпен схватил его, побледнев от гнева:

– Вошери… А ты тоже, негодяй! Ты был тут же и позволил ему… Вы хорошо знаете, что я не терплю крови. Это мое правило… Вы за это заплатите… Тем хуже для вас, ребята!

Это убийство привело Люпена в бешенство. Яростно встряхивая Жильбера, он спрашивал:

– Зачем, зачем понадобилось его убивать?

– Вошери хотел его обыскать и взять ключи от стенного шкафа. Когда он над ним наклонился, то заметил, что Леонард развязан… Он испугался и ударил его…

– А выстрел…

– Это Леонард. У него в руке был револьвер. Он перед смертью был еще в силах его направить.

– Ну а ключ?

– Вошери взял его.

– Он открыл?

– Да.

– И нашел?

– Да.

– А ты хотел отнять у него этот предмет. Какой предмет? Реликвию? Нет, это было что-то маленькое. Что же это? Отвечай!

По решительному выражению лица и молчанию Жильбера Люпен понял, что не получит ответа. Он проговорил угрожающим тоном:

– Ты заговоришь у меня, дорогуша! Я тебя заставлю исповедаться! Но сейчас нужно убираться отсюда. Ну, помоги-ка, надо унести Вошери.

Они вернулись в столовую, и Жильбер наклонился над раненым.

Вдруг Люпен остановил его:

– Послушай!

Они обменялись беспомощными взглядами. В буфетной разговаривали… Но ведь только что они убедились, что там никого не было! Только мертвец…

Голос послышался снова.

Люпен почувствовал, что у него выступает холодный пот. Какой-то заглушенный, как бы замогильный голос…

Они бросились в буфетную, и Люпен склонился над лакеем. Голос умолк, затем зазвучал снова.

– Посвети, – сказал Жильберу Люпен.

Он слегка дрожал от страха, который не в силах был побороть. Не было никакого сомнения, что голос исходил от мертвеца, а между тем тело было неподвижно, губы не двигались.

– Патрон, мне страшно, – проговорил Жильбер.

Опять раздался тот же голос.

Вдруг Люпен, разразившись смехом, схватил труп и отодвинул его в сторону.

– Превосходно! – сказал он, заметив блестящий металлический предмет… Превосходно! Нашел!

На том месте, где лежал мертвец, валялась телефонная трубка. Шнурок от нее шел к стене, туда, где был прикреплен аппарат.

Люпен приложил трубку к уху.

– Почему вы молчите? Вы живы? – услышал он. – Держитесь. Помощь послана, жандармы скоро прибудут.

– Черт возьми! – вскричал Люпен, бросив трубку.

Он все понял. Еще в самом начале, в то время когда переносили вещи, Леонард, будучи плохо связанным, дотянулся до аппарата и снял трубку, должно быть зубами; она упала на пол, и он позвал полицию из Энгьенского бюро.

– Полиция! Спасайся кто может! – закричал Люпен и бросился к выходу.

– А Вошери? – спросил Жильбер.

– Тем хуже для него!

Но Вошери пришел в себя и стал умолять:

– Патрон, не оставляйте меня!

Люпен, несмотря на опасность, остановился и с помощью Жильбера поднял раненого. Вдруг снаружи послышался шум.

– Слишком поздно, – сказал Люпен.

В дверь черного хода посыпались удары. Он кинулся к парадному подъезду. Полиция уже окружила дом.

– Мы окружены, пропали, – пробормотал Жильбер.

Люпен закрыл дверь на замок.

– Они видели нас, патрон. Слышите, как они стучат.

– Замолчи, – сказал Люпен. – Ни слова! Ни движения!

Он на миг задумался и приказал:

– Следуй за мной.

Он вошел в гостиную и тихонько поднял занавесь окна, выходящего на берег. Там было полным-полно людей. Бежать было невозможно. Тогда он закричал изо всех сил, задыхающимся голосом:

– Сюда!.. На помощь!.. Я держу его… Сюда!..

Он выстрелил два раза в сад, подошел к Вошери, склонился над ним и выпачкал свое лицо и руки кровью. Потом, повернувшись к Жильберу, яростно схватил его за плечи и опрокинул.

– Что с вами, патрон, что вы хотите делать?

– Повинуйся, – властно проговорил Люпен, – я отвечаю за все. Я отвечаю за вас обоих. Повинуйся… Я вас освобожу из тюрьмы… Но для этого нужно, чтобы я был свободен.

На дворе заволновались и подбежали к открытому окну.

– Сюда! – закричал он снова. – Я их поймал! На помощь!

И шепотом спокойно обратился к Жильберу:

– Подумай хорошенько. Не нужно ли что-нибудь передать мне, поручить?

Жильбер яростно отбивался, он был слишком взволнован, чтобы понять план Люпена. Вошери, более проницательный, рана которого к тому же делала невозможной мысль о побеге, проскрежетал:

– Повинуйся, идиот… Главное, чтобы патрон отсюда выскочил… Разве это не самое важное?

Вдруг Люпен вспомнил о вещи, которую Жильбер сунул в карман после того, как отнял ее у Вошери. Теперь он в свою очередь захотел завладеть ею.

– Ну нет, никогда! – вскричал Жильбер, которому удалось освободиться. Люпен уложил его снова. Но так как внезапно два человека появились на окне, Жильбер повиновался и отдал какой-то предмет Люпену, который, не разглядывая, сунул его в карман. Жильбер пробормотал:

– Держите, патрон, вот она. Я вам объясню. Вы можете быть уверены, что…

Он не успел договорить. Два агента и вслед за ними несколько жандармов со всех сторон бежали на помощь Люпену.

Жильбера тотчас же схватили и связали накрепко. Комиссар второпях спросил Люпена:

– Вы видели лакея? Они убили его?

– Не знаю, – ответил он.

– Вы не знаете?

– Ну да, я вместе с вами пришел из Энгьена, когда услышал об убийстве. Вы обошли дом слева, а я – справа. Тут было открыто окно. Я влез в тот самый момент, когда бандиты хотели улизнуть. Я выстрелил, – он указал на Вошери, – а его товарища уложил ударом кулака.

Вокруг все как безумные бегали взад и вперед, вверх и вниз, перекликались, кричали, никто и не подумал проверять, насколько верно то, что сказал Люпен.

Однако, обнаружив в буфетной труп лакея, комиссар сейчас же распорядился освободить дом от посторонних и разместить агентов у забора, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти. Потом без промедления осмотрел место и начал опрос. Вошери назвал свое имя, Жильбер отказался под предлогом, что будет говорить только в присутствии адвоката.

Когда комиссар хватился неизвестного, чтобы допросить его, он обнаружил, что тот пропал.

Ничего не подозревая, он обратился к одному из агентов:

– Скажите этому господину, что я хочу задать ему несколько вопросов.

Бросились искать.

Незнакомца нигде не было.

Прибежал жандарм. Он видел, как незнакомец отчалил от берега.

Комиссар посмотрел на Жильбера и понял, что его провели.

– Задержите его, – закричал он. – Стреляйте вслед! Это соучастник!..

Он сам бросился вслед за двумя агентами, в то время как несколько других остались стеречь пленников.

Метрах в ста от берега комиссар заметил беглеца, помахивавшего своей шляпой.

Кто-то увидел лодку у соседней виллы. Пришлось перелезать через забор, разделявший оба сада, чтобы отвязать ее. Предписав солдатам осмотреть весь берег озера и задержать беглеца, когда он захочет причалить, комиссар с двумя помощниками бросились вслед за Люпеном.

– Он в наших руках, – сказал комиссар. – Нам даже не нужно жандармов, чтобы не дать ему вылезти на берег. Мне очень хочется узнать имя этого негодяя. Это ловкий парень.

Агенты удвоили усилия. Сотня метров – и они нагонят свою жертву.

– Стой! – скомандовал комиссар.

Противник, силуэт которого они различали в полутьме, не двигался с места. Весла болтались вдоль лодки.

– Странно, – пробормотал комиссар и крикнул: – Сдавайся!

В эту минуту стало совсем темно. Все трое забились в глубину лодки, так как им показалось, что противник сделал угрожающий жест.

Комиссар пробормотал:

– Не давайте себя убить! Выстрелим.

Он снова закричал:

– Сдавайся!.. Или…

Никакого ответа.

Противник не двигался.

– Сдавайся! Не хочешь? Я считаю… Раз… два…

Агенты, не дождавшись команды, выстрелили. Комиссар с револьвером наготове протянул руку:

– Ни одного движения, или я пробью тебе голову.

Но враг не двигался. И комиссар понял. В лодке никого не было. Беглец ушел вплавь. То, что они приняли за человека, оказалось нагромождением оставленных им вещей.

Они принялись рассматривать, зажигая спички, брошенные вещи. В одном из карманов оказалась забытая беглецом визитная карточка. На ней стояло имя: Арсен Люпен.


Избавившись от полиции, Арсен Люпен пристал к тому самому месту, которое он покинул два часа назад.

Здесь его встретили Гроньяр и Балу. Рассказав в двух словах о случившемся, Люпен вскочил в автомобиль. Удобно усевшись посреди мебели депутата Добрека, он закутался в мех и приказал везти себя по пустынным улицам к мебельному складу в Нёйи, где он оставил шофера. В Париж он поехал на такси и вышел возле Сен-Филипп дю Руль.

Недалеко отсюда, на улице Матиньон, находился принадлежащий ему особняк, не известный никому из его банды, за исключением Жильбера.

Люпен с большим удовольствием умылся и переоделся. По привычке осмотрел перед сном свои карманы и тогда только разглядел предмет, переданный ему Жильбером в последнюю минуту.

Люпен был очень удивлен. Это была пробка от графина, маленькая хрустальная пробка, какие вставляют в бутылки с ликером. В этой пробке не было ничего особенного. Только плоскости каждой из многочисленных граней были позолочены вплоть до горлышка.

– И за этим кусочком стекла так упорно гнались Жильбер и Вошери? Из-за него они убили лакея? Из-за него боролись, теряли время, рисковали свободой?.. Черт возьми, это все-таки странно!

Слишком утомленный, чтобы ломать над этим голову, он положил пробку на камин и лег в постель.

После ночи, полной кошмарных сновидений, он проснулся с твердым намерением рассмотреть и изучить попавшую к нему вещь. Он поднялся, чтобы взять пробку с камина, и вскрикнул от изумления: хрустальной пробки не было. Она будто провалилась сквозь землю.

## Глава вторая. 9 − 8 = 1

С первых же дней ареста Жильбера и Вошери Люпен понял, какая опасность ему грозит.

На этот раз речь шла об убийстве, явлении, против которого он сам восставал, а вовсе не об одном из тех забавных дел, когда, обведя вокруг пальца какого-нибудь спекулянта или темного дельца, он умел еще и вызвать к себе симпатию общества. Сейчас все сводилось к тому, чтобы защитить себя и спасти своих товарищей.

«Прежде всего я уверен, что Жильбер и Вошери провели меня, – думал Люпен. – Энгьенское нападение, имевшее будто бы целью ограбление виллы „Мария Терезия“, на самом деле преследовало другое: они искали только одно – хрустальную пробку… Ясно, что по каким-то таинственным причинам этот кусочек стекла имеет в их глазах неизмеримую цену… И очевидно, не только в их глазах, потому что этой ночью кто-то дерзко и ловко проник в мою комнату и украл эту вещицу…» Кто был этот таинственный посетитель? Одному только Жильберу, который пользовался его полным доверием и был его личным секретарем, было известно о существовании этого убежища на улице Матиньон. Но Жильбер в тюрьме. Можно ли допустить, что он выдал его полиции? В таком случае почему она, вместо того чтобы арестовать Люпена, довольствовалась лишь кражей пробки?

Тут было нечто более странное: можно было допустить, что двери его квартиры были взломаны, хотя никаких доказательств этому не было. Но как могли проникнуть к нему в комнату, если он перед сном повернул ключ в дверях и повесил, кроме того, замок? Все-таки факт неоспорим: хрустальная пробка исчезла, а между тем оба замка нетронуты.

Расстроенный и встревоженный, он сейчас же закрыл свой особняк на улице Матиньон, поклявшись никогда больше не появляться там. И тотчас же занялся перепиской с Жильбером и Вошери.

Но здесь его ждала неудача: полиция передала дело в Париж и там связала его со следствием, касающимся Люпена вообще. Жильбер и Вошери были заключены в тюрьму Санте, где их днем и ночью охраняли испытанные агенты. Таким образом, полиция сделала все, чтобы помешать Люпену связаться с заключенными.

Тогда он сосредоточил свои мысли на депутате Добреке, владельце пробки, которому, должно быть, было ясно ее значение. Каким образом Жильберу были известны все дела и поступки Добрека? Каким образом он вел за ним слежку? Кто сообщил ему, где депутат проведет вечер?

Сейчас же после нападения на виллу «Мария Терезия» Добрек переехал на зиму в Париж, в свой особняк, налево от сквера Ламартин, в конце бульвара Виктора Гюго.

Загримированный Люпен в образе старого фланирующего рантье, с тростью в руке, стал целые дни проводить на скамьях сквера и бульвара.

С первого же дня он сделал поразительное открытие. Два человека в одежде мастеровых, поведение которых изобличало их настоящую роль, наблюдали за домом депутата… Когда Добрек выходил, они шли позади него. Вечером, когда в доме становилось темно, они уходили.

В свою очередь, Люпен следил за ними. Это были агенты сыскной полиции.

«Вот это неожиданность, – подумал он, – значит, Добрек на подозрении?»

На четвертый день, с наступлением ночи, к этим двум присоединились еще шестеро, которые встречались с первыми двумя в самом темном закоулке сквера. Среди них Люпен с удивлением узнал по росту и манерам знаменитого Прасвилля, бывшего адвоката, спортсмена, исследователя, в настоящее время – елисейского фаворита[1]

# Notes

1

Намек на близость Прасвилля к властям, к Елисейскому дворцу – резиденции президента Франции.