Дарья Шокурова
Запусти цепную реакцию

Глава 1. Велосипед как предчувствие катастрофы.

Вот стою я у вокзала,

Замуж поздно, сдохнуть рано.

Не пойти ли в турпоход —

Может, там кто подберёт.

— Из походного фольклора

Алиса смотрела на велосипед и чувствовала, как внутри нарастает тихая паника.

Велосипед был красивый. Фирменный. Алюминиевая рама, дисковые тормоза, тридцать скоростей — всё, как завещала Ленка, которая в велотуризме уже больше десяти лет и поэтому точно знает, что «это база, Алиса, без неё ты там просто сдохнешь». Ну, или что-то в этом роде. Велосипед стоял посреди её однушки, прислонённый к дивану, и напоминал инопланетный аппарат, который случайно приземлился не на ту планету.

Алиса смотрела на него и почему-то подумала о маме. О том, что мама сказала бы про велосипед в квартире. О том, что мама скажет, когда узнает про поход. О том, что мама, наверное, уже чувствует что-то неладное — у неё всегда срабатывало шестое чувство на Алисины авантюры. Правда, авантюр за всю жизнь набралось от силы три — если не считать смену работы и переезд в свою квартиру. Но для мамы даже купить абонемент на йогу было спорным решением — ведь «пилатес полезнее».

Телефон на столе завибрировал, разрывая тишину.

— Дочь, ты шапку надела?

Голос мамы из динамика телефона прозвучал так вовремя, что Алиса даже вздрогнула.

— Мам, я дома. Сентябрь на дворе. Какая шапка?

— Сентябрь — он коварный. Солнце печёт, а ветер уже холодный. Голову беречь надо. Ты окна не открывала?

Алиса послушно оглянулась на окно. Закрыто. Зашторено. Мысленно закатила глаза — сама на себя. «Серьёзно?!»

— Не открывала, — вздохнула она в трубку.

— И не открывай. Я в твоём возрасте так воспаление лёгких чуть не заработала. Ты помнишь?

Она помнила. Конечно, помнила. Как и про то, что «мужчины должны быть серьёзными». И про то, что «инициатива наказуема». И про то, что «замуж надо было успеть до двадцати пяти».

Со временем коллекция маминых «правильных истин» разрослась до размеров энциклопедии. Алиса была этой энциклопедией выстлана изнутри.

— Я помню, мам, — она нервно дёрнула рукой, задев велосипед. Тот недовольно звякнул.

— Ну и славно А что это у тебя там за шум? Телевизор?

— Нет, это — Алиса запнулась, глядя на велосипед. — Я просто... Лена принесла кое-что.

— Леночка? Как она, кстати? Я слышала, они с Вовой в отпуск куда-то собрались?

— В свадебное путешествие, мам. Они поженились.

— Да ну? — голос мамы стал на полтона выше — ровно настолько, чтобы Алиса поняла: сейчас последует комментарий. — И когда только успели? Она же вечно по горам скакала на велосипеде, не до замужества ей было. А вот поди ж ты. Вова, говоришь? А кто он по профессии?

— Мам, ты его знаешь. Мы у них на свадьбе были. Он айтишник.

— Ах да, айтишник. Ну, это хорошо. Стабильность — это важно. А Ленка, смотрю, остепенилась наконец. Её брат, кстати, так и не женился? Как там его

Алиса внутренне поморщилась. Она знала, кого мама имеет в виду. Глеб. Старший брат Ленки. Вечный бунтарь, который ходил в чём попало, слушал какую-то непонятную музыку и смотрел на мир с выражением «все вы тут не правы». Она помнила его ещё с детства — Ленка таскала её к себе домой, а Глеб, будучи старше их на десять лет, относился к ним как к мелким надоедливым насекомым. Однажды, когда Алисе было лет двенадцать, он закатил глаза на её робкое «а можно я тоже посмотрю?» и сказал: «Сиди в своей песочнице и не отсвечивай». С тех пор она его побаивалась. И слегка презирала. И, если честно, всегда надеялась, что больше никогда не столкнётся с ним на своём жизненном пути.

— Мам, мне пора, — перебила она собственные мысли. — Лена сейчас зайдёт, нужно кое-что обсудить.

— Ох, не нравится мне этот тон. Что вы там опять задумали? Ты помнишь, что в выходные мы с тётей Верой и Игорьком на выставку идём? Я на тебя рассчитываю, ты обещала.

«Игорёк. Тридцать пять лет, живёт с мамой, копит деньги на отпуск с ней же. Не женат. И, судя по всему, никогда не будет. А мама всерьёз считает его хорошей партией», — Алиса мысленно покачала головой.

— Помню. Всё помню. Пока.

Она сбросила вызов быстрее, чем мама успела сказать «целую», и уставилась на велосипед.

— Это безумие, — сказала она вслух.

Велосипед молча согласился.

В дверь трижды коротко и бодро постучали. Алиса узнала бы этот стук из тысячи — так стучат только люди, которые ни секунды не сомневаются, что им откроют. Ленка ворвалась в квартиру с рюкзаком, который казался больше неё самой, с пакетом каких-то вещей и с лицом человека, который пришёл спасать мир, даже если мир пока об этом не просил.

— Алиска, уже примеряешься? Красава! — Ленка хлопнула ладонью по седлу. — Садилась? Проверяла?

— Я боюсь на него садиться.

— Чего бояться? Он не кусается. Ладно, у нас куча дел. Я список составила.

Лена вытащила из кармана куртки сложенный вчетверо листок и торжественно развернула. Алиса посмотрела на него и почувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения образуется маленькая чёрная дыра.

— Это что?

— Снаряга, — ответила Лена так, будто слово было общеизвестным и само собой разумеющимся. — Форма, перчатки, мультитул, аптечка, фонари, спальник, коврик, ремнабор, бутылки, батарейки, термобельё, дождевик...

— Стоп. — Алиса подняла руку. — Я еду всего на неделю, а не в ссылку в Сибирь.

— В велопоходе неделя — это как в обычной жизни полгода. Там всё, что ты с собой возьмешь, станет вопросом выживания. — Лена перечислила ещё десять позиций, пока Алиса пыталась осознать фразу «коврик для сидения». — И самое главное, — Лена назидательно подняла палец, — никаких джинсов. Вот прям никаких. Ты поняла?

— А что не так с джинсами?

— С джинсами в седле всё не так. Они трут, они мокнут, они не сохнут. Ты натрешь себе такое, что сидеть не сможешь неделю. И я сделаю из этого мемы на год вперёд.

Алиса вздохнула. Она собиралась взять с собой пару милых спортивных комплектов, крем для рук, книгу (бумажную, потому что в походе это так атмосферно) и, возможно, маленькую косметичку, чтобы чувствовать себя человеком. Судя по Ленкиному списку, её планы вступали в суровый конфликт с реальностью.

— А — она замялась, чувствуя привычную неловкость от необходимости задавать вопросы, которые могут показаться глупыми. — А что тогда надевать?

— Сейчас покажу.

Лена вытащила из пакета нечто из оранжево-бордовой синтетики и множества молний. Алиса взяла вещь двумя пальцами, как неопознанный объект.

— Это велоформа. Специальные шорты, чтобы пятую точку не отбить. А также сверху — ветровка, дышащая и непромокаемая. Термобельё вниз и наверх. Носки специальные. Всё, принцесса, модный показ окончен. Теперь ты не просто бухгалтер Алиса, ты велотуристка Алиса, которая умеет менять камеру в полевых условиях и ставить палатку за семь минут.

— Я не умею менять камеру.

— Научишься.

— И палатку ставить не умею.

— Научишься. — Лена улыбнулась своей широкой, уверенной улыбкой, которая всегда действовала на Алису гипнотически. — Слушай, я понимаю, страшно. Ты в таком походе никогда не была и не представляешь, как это всё работает. Но поэтому я и записала тебя именно с дядей Витей. Это легенда. Он такие маршруты водит, что туристы со стажем к нему на год вперёд записываются. Группа будет маленькая, человек шесть-семь, все свои. Там и опытные ребята будут, которые помогут. И вообще, ты же хотела приключение?

— Я...я хотела найти себя, — тихо сказала Алиса.

Лена посмотрела на неё с той внезапной серьёзностью, которая иногда прорывалась сквозь её вечную бодрость.

— Ну так. Велосипед и Крым — лучший способ. Я сама себя в первом походе нашла. Потом потеряла, а потом снова нашла. Это нормально. Главное — не бояться спросить, если чего не знаешь. И не слушать того, кто говорит «ты не справишься». Даже если этот кто-то — ты сама.

Алиса посмотрела на велосипед, на список, на велоформу в своих руках.

— Мама скажет, что это авантюра.

— Она бы сказала, что это авантюра, даже если бы ты в библиотеку записалась, — беззлобно отрезала Лена. — Ты серьёзно хочешь провести всю жизнь, оглядываясь на то, что сказала мама?

— Не всю жизнь, — возразила Алиса, но голос прозвучал неубедительно. — Просто она волнуется. И вообще, у неё есть опыт. Она одна меня растила, она

— Она вырастила тебя, — мягко перебила Лена. — Всё правильно. Но теперь ты выросла. И имеешь право на свою жизнь и свои авантюры. Даже если страшно. И даже если мой братец будет там закатывать глаза.

Алиса почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Глеб там будет?

— А ты думала? — Лена усмехнулась. — Он каждый год с дядей Витей в Крым катается. Ты разве не знала?

— Я думала, он с переездом в Москву забросил это своё увлечение, — растерянно сказала Алиса.

— Забросил он, как же, — хмыкнула Лена. — И вообще, чего ты боишься? Вы знакомы сто лет. Подумаешь, брат мой старший.

— Мы друг друга терпеть не можем!

— Это раньше вы друг друга терпеть не могли. Сейчас вы взрослые люди, — спокойно ответила Лена. — И потом, он тебя даже не заметит. У него там свои дела, а ты будешь с другими новичками под наставничеством дяди Вити.

— Лена, я серьёзно

— Алиса, — Лена взяла её за плечи и посмотрела в глаза. — Ты хочешь приключение? Ты хочешь понять, кто ты без маминых советов? Вот оно. Неделя в Крыму. Горы, море, велосипед. И да, там будет Глеб. И, возможно, иногда тебе придётся с ним как-то взаимодействовать. Но знаешь что? Ему на тебя наплевать. Он даже не знает, что ты едешь.

— Как это — не знает?

— А я ему не говорила, — спокойно ответила Лена. — Сказала, что вместо меня поедет моя хорошая знакомая. Опыта мало, но с головой дружит. Всё.

— Лена! Он же меня убьёт!

— Не убьёт. — Лена пожала плечами. — Он тебя возможно даже не вспомнит. Ты для него — подруга сестры, которую он видел последний раз в детстве. Расслабься и просто получай удовольствие от похода.

Алиса молчала. В голове метались мысли: позвонить дяде Вите, отменить всё, сказать, что она передумала, что мама всегда была права, когда не отпускала её в такие походы Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и неуверенности, шевельнулось что-то другое. Обида. На Глеба, который когда-то сказал «сиди в своей песочнице». На маму, которая до сих пор решала, как ей жить и что выбирать. На себя — за то, что позволяла им обоим.

— Дай мне пару дней, — тихо сказала Алиса.

— Хорошо, — легко согласилась Лена. — Но ты всё равно поедешь. Я знаю.

Глава 2. Пара часов до свободы.

Суббота выдалась на редкость паршивой.

Алиса проснулась в семь утра, хотя могла бы спать до десяти. Встала, сходила на кухню, включила чайник, выключила, снова включила. Рюкзак стоял в прихожей — собранный, переложенный трижды, проверенный раз пять. Билеты на поезд лежали в кармане куртки. Она уже дважды вынимала их, перечитывала и убирала обратно.

Один раз она почти позвонила Ленке, чтобы сказать: «Всё отменяется». Вместо этого натянула джинсы, свитер — тот самый, серый, который мама называла «унылым» — и поехала в центр.

Выставка называлась «Шедевры русской живописи: взгляд сквозь века». На деле это оказался полупустой зал в Выставочном центре с тремя десятками картин местных художников и толпой пенсионеров с авоськами.

Мама ждала у входа. Она стояла, выпрямившись, как солдат на посту, и сканировала горизонт в поисках дочери. Увидев Алису, сразу перешла в атаку:

— Ты крем нанесла? Ветер, солнце — кожа мигом состарится.

— Нанесла, мам.

— А шапка где? Я же говорила — без шапки ни ногой. На улице не май месяц.

— Мам, я сейчас зайду в помещение. Там тепло.

Тамара Васильевна поджала губы — так она делала всегда, когда не находила аргументов, но была уверена в своей правоте. Алиса знала эту гримасу с детства.

Рядом, перелистывая программку с таким видом, будто держала в руках манускрипт, стояла тётя Вера — пышная крашеная блондинка с перманентным макияжем и надменным выражением лица. А за её спиной, сутулясь и пряча руки в карманах, топтался Игорёк.

Он выглядел именно так, как Алиса запомнила его: лёгкая небритость, ветровка «на случай похолодания», джинсы с пузырями на коленях — возможно, даже тот же самый свитер, что и два года назад. Он улыбнулся Алисе, будто они уже женаты и живут с его мамой.

— Привет, — сказал он. — Давно не виделись.

— Привет, Игорё... — начала она и тут же поправилась: — Игорь.

А дальше был час — нет, не час, а целая эпоха, — в течение которой мама и тётя Вера успели обсудить всё на свете.

Женщины двигались вдоль картин со скоростью очереди в поликлинике, останавливаясь перед каждым полотном.

— Вот это я понимаю, настоящий художник, — вещала тётя Вера. — Не то что эти современные мазилы.

— А у этой рама криво висит, — подхватывала Тамара Васильевна. — Безобразие. Мы деньги заплатили, а они повесить нормально не могут.

— Тамара, ты посмотри, какая гамма! Прямо как у вас на даче в позапрошлом году.

Алиса кивала, улыбалась и краем глаза следила за часами. Шестнадцать тридцать. Семнадцать пятнадцать. Восемнадцать ноль-ноль.

Поезд в двадцать три. Время ещё есть. Пока есть.

Игорёк шёл рядом и мучительно пытался поддерживать разговор.

— А ты где работаешь? — спросил он, когда они отстали от мам на пару шагов.

— В одной крупной компании, — уклончиво ответила Алиса.

— А-а-а, — протянул он так, будто это всё объясняло. — Ну, и как там?

— Нормально.

— А у меня работа ну, такая. Не пыльная. Главное, что начальник не зверь.

Алиса подавила желание спросить «какая работа?». Но и так было понятно: такая, где не надо напрягаться.

Они замолчали. Тишина вышла тяжёлой и неловкой. Игорёк, видимо, решил, что пауза затянулась, и выдал:

— А мы с мамой в этом году на море ездили.

— Знаю, — сказала Алиса. — Тётя Вера рассказывала.

— Там классно. Погода хорошая, вода тёплая. Правда, цены кусаются.

— А вы не в Крым ездили? — спросила она, сама не зная зачем.

— В Крым? — Игорёк поморщился. — Не, мы в Сочи, по-человечески.

Алиса представила Крым. Горы, море, ветер в лицо, дорогу, которая уходит вверх, а потом резко вниз — и никого вокруг, только ты, велосипед и это чувство, что всё только начинается. Она ещё ни разу там не была, но почему-то уже сейчас, стоя в душном выставочном зале, улыбнулась. Как будто предвкушала что-то очень важное. То, что поможет ей наконец найти себя.

Игорёк заметил улыбку и оживился:

— А что, ты тоже хочешь в Сочи? Может, мы следующим летом

— Нет, — быстро сказала Алиса. — Я вообще обычно в других местах отдыхаю.

Игорёк сник, спрятал руки в карманы и до конца выставки не проронил больше ни слова.

В девятнадцать часов мамы наконец наговорились. Тётя Вера обняла Алису и шепнула на ухо почти умоляюще:

— Ты присмотрись к Игорьку. Парень хороший, не пьёт, не гуляет. Да и я вам не помешаю, квартира у нас большая, двухкомнатная.

Алиса выдавила улыбку и пообещала «подумать». Она врала. Но мама, тётя Вера и даже Игорёк свято верили, что когда-нибудь она надумает. Ей же уже двадцать семь. Почти старая дева.

Тамара Васильевна, когда они остались с Алисой вдвоём, добавила:

— Ну как тебе? Скромный, надёжный. Не то что эти мужчины вокруг тебя выскочки.

— Мам, Игорёк живёт с тётей Верой.

— И что? На свою квартиру копит. Когда женится — переедет.

— Ему тридцать пять, мам. Он копит на эту квартиру уже лет десять.

— Всему своё время, — отрезала Тамара Васильевна. — Не всем же по горам скакать, как твоей Ленке.

Алиса промолчала. Посмотрела на часы. Двадцать ноль-ноль.

— Мне пора.

— Уже? А я хотела с тобой чай попить

— В следующий раз. Обещаю.

Она чмокнула маму в щёку, поймала такси и полетела домой.

У неё было два часа, чтобы собраться на поезд и не сойти с ума.

Влетев в квартиру, Алиса переоделась: свитер — в сторону, на себя — удобную футболку и толстовку. Ещё раз проверила содержимое рюкзака — вроде всё на месте. Велосипед, как и обещала Ленка, должны были доставить к поезду на газели вместе с остальными. Набрала её.

— Я еду.

— Я знала, — её голос звучал так, будто она выиграла в лотерею. — Вещи собрала?

— Да.

— Такси до вокзала заказала?

— Да.

— Красава! Напиши мне, когда сядешь в поезд. И не забудь документы...и шапку.

— Лена!!! — закричала Алиса и от души захохотала. Первый раз за день.

Глава 3. Свои в доску.

Поезд Нижний Новгород — Симферополь уже стоял на третьем пути, когда Алиса добралась до места встречи.

Вся команда ожидала её у вагона. Алиса издалека узнала дядю Витю — его фигуру и седую бороду невозможно было ни с кем спутать. Рядом с ним крутился долговязый парень с GoPro на шлеме, который снимал всё подряд и громко комментировал каждый чих. Чуть поодаль стояла девушка с короткой модной стрижкой и велосипедом, обклеенным стразами, — такого Алиса не видела даже в интернете. А рядом с девушкой — здоровенный парень в тёмной футболке, который молча поправлял крепления на багажнике.

Плацкартный вагон пах тем особенным, составным запахом из горячего металла, крепкого чая и свежего белья. Алиса стояла в проходе и в панике смотрела на таблички с номерами мест.

— Наши с девятого по двенадцатое и сорок девятое, — раздался сзади бодрый голос. — Девочки внизу, парни наверху, дядя Витя на боковой. Всё по красоте.

Катя — Алиса уже запомнила её короткую модную стрижку и спортивную фигурку — ловко закинула свой рюкзак на полку и тут же села следом, чтобы разложить вещи.

Остальная команда тоже потихоньку подтягивалась в вагон. Первым в купе ввалился тот самый долговязый парень. На голове у него всё так же красовался шлем, камера моргала красным огоньком, а сам он комментировал процесс закидывания рюкзака так, будто вёл репортаж с места высадки на Луну.

— Так, народ, мы в вагоне, пока всё штатно, полки свободны, багажные места пусты, начинаем оккупацию территории!

— Артём, выключи ты эту хрень, — донёсся Катин голос. — Тебе что, обязательно всё снимать?

— Это для истории! — возмутился он, но камеру всё-таки выключил. Потом посмотрел на Алису, и его лицо приобрело выражение, которое она не смогла сразу идентифицировать. Спустя секунду до неё дошло: это попытка выглядеть крутым.

Попытка провалилась с треском. Артём поправил шлем, потом зачем-то попытался подтянуться на верхней полке, но нога соскользнула, и он едва не рухнул на проходящую мимо проводницу.

— Извините! — пискнул он и, пунцовый, забрался-таки на свою полку, где и затих, обиженно перебирая что-то в рюкзаке.

Следом вошёл Кирилл. Вот это был контраст: широкоплечий, мощный, в тёмной футболке, которая обтягивала руки так, что становилось понятно — этот человек если упадёт, то только вместе с вагоном. Он молча кивнул Алисе и полез на верхнюю полку с грацией медведя, который не собирается никого впечатлять.

— А это Кирилл, — прокомментировала Катя из своего угла. — Он говорит редко, но метко. Если за весь поход услышишь от него три предложения — считай, повезло.

— Четыре, — вдруг сказал Кирилл.

— Что?

— Четыре предложения.

Катя прыснула. Алиса невольно улыбнулась. С Кириллом, кажется, можно было найти общий язык.

Последним появился дядя Витя. Седой, коренастый, с любимым термосом в одной руке и походным рюкзаком в другой. Он окинул вагон хозяйским взглядом, удовлетворённо хмыкнул и занял нижнюю боковую полку.

— Ну, вот и собрались, — сказал он голосом человека, который не привык суетиться. — Алиса, добро пожаловать. Первый раз в походе?

— Первый, — честно призналась Алиса и почувствовала, как тревожность немного отступает.

— Ничего, — он кивнул. — Все мы когда-то начинали. И Лена, и Катя, и Глеб

— Глеб? — переспросила Катя.

— Ага, — дядя Витя отхлебнул чай. — Он нас встретит послезавтра в Симферополе. Всё-таки решился прокатиться в этом году. Как он выразился: «в последний раз».

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Лена, конечно, предупреждала, что Глеб тоже поедет. Но почему-то сейчас, в тесном купе плацкарта, под мерный стук колёс, мысль о том, что скоро она увидит его на перроне, стала совершенно реальной. И от этого стало одновременно и страшно, и — как ни странно — немного легче. Потому что сейчас его здесь нет. Сейчас можно просто знакомиться с остальными и вливаться в коллектив.

— А ты Глеба знаешь? — спросила Катя, внимательно посмотрев на Алису. В её глазах горело любопытство профессиональной сплетницы.

— Да, — коротко ответила Алиса. — Мы... ну, встречались пару раз в детстве.

— О, — Катя многозначительно подняла бровь. — Ну, тогда ты знаешь, что он такой.

— Какой? — не удержалась Алиса.

— С характером, — дипломатично сказала Катя. — Но мужик правильный. Если что — прикроет. Если не прикроет — значит, сам подыхает, но всё равно прикроет.

Кирилл сверху издал звук, похожий на «м-м-м», что, видимо, означало согласие.

— А ты, Алиса, кем работаешь? — вдруг подал голос Артём. Он всё это время сидел на своей верхней полке, поджав длинные ноги по-турецки.

— Бухгалтером, — ответила она.

— Круто! — Артём аж подпрыгнул и верхняя койка жалобно скрипнула. — А я вот системным администратором в айти. В походе это не очень нужно, конечно. Хотя если у тебя ноутбук сломается, я могу...

— У меня нет с собой ноутбука, — вежливо сказала Алиса.

— А телефон? — не унимался Артём. — Телефон я тоже могу починить. Я вообще всё могу. Ну, почти всё. Кроме ну, там, еду приготовить, палатку поставить. Но велосипед я починить смогу! В теории...

Катя громко хмыкнула.

— Артём, ты ей ещё про свои мозоли расскажи.

— А что? — обиделся он. — У меня действительно мозоли бывают. Это нормально для новичка.

— Ты уже третий год с нами ездишь, — напомнила Катя.

— И что? Они не проходят! — он склонился с видом мученика. — У меня кожа нежная, это медицинский факт.

Алиса не знала, что сказать. С одной стороны, было смешно. С другой — немного неловко, потому что Артём смотрел на неё так, будто она была судьёй на конкурсе «Лучший нытик года», и ему очень нужна была её поддержка.

— Наверное, это неприятно, — выдавила она.

— Очень! — обрадовался Артём. — А ты? У тебя бывают мозоли?

— Я пока не знаю, — честно сказала Алиса. — Я же в первый раз.

— О! — Артём просиял. — Мы коллеги по несчастью!

— Мы пассажиры одного поезда, — поправил дядя Витя из своего угла, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Артём, оставь девушку в покое. Дай человеку ко всему привыкнуть.

Артём сник, но не надолго. Через минуту он уже снова включил GoPro и начал снимать проплывающие за окном огни, комментируя каждый столб и каждую берёзу.

Катя достала телефон.

— Слушай, а ты замужем? — спросила она как бы между делом, но глаза выдавали: вопрос не случайный.

— Нет, — ответила Алиса.

— Парень есть?

— Нет.

Катя кивнула с видом человека, который только что поставил галочку в нужной графе.

— А я тоже не замужем...то есть, не женат, — донёсся сверху голос Артёма. Он опять свесился с полки и чуть не выронил камеру. — И девушки у меня нет. То есть я свободен.

— Артём, — устало сказала Катя. — Заткнись.

— Что я такого сказал? — искренне удивился он. — Я просто представил факты.

— Ты представил себя идиотом, — отрезала Катя, но без злобы. — Алиса, ты извини его. Он всегда такой. Мы уже привыкли.

— Я не всегда такой! — возмутился Артём. — Иногда я бываю ещё хуже.

Кирилл сверху издал короткий смешок — если, конечно, этот звук можно было назвать смешком. Скорее, лёгкое сотрясение воздуха, которое медведь издаёт, когда ему весело.

Алиса вдруг поняла, что улыбается. Здесь, среди нелепого Артёма, молчаливого Кирилла, болтливой Кати и мудрого дяди Вити, она чувствовала себя почти в безопасности. Даже странно.

Поезд набирал скорость. За окном давно стемнело, и только редкие огоньки деревень мелькали в темноте.

— Алиса, а ты, боишься? — вдруг спросила Катя тихо, чтобы Артём не услышал.

— Чего? — уточнила Алиса.

— Похода.

Алиса помолчала. В вагоне стало тихо — даже Артём выключил камеру и, кажется, задремал на своей полке, свесив руку вниз. Кирилл перестал шуршать снаряжением. Дядя Витя пил чай и смотрел в окно.

— Боюсь, — призналась Алиса шёпотом. — Но ещё больше боюсь не попробовать.

Катя кивнула, как будто услышала то, что хотела.

— Правильный ответ, — сказала она. — Таких мы уважаем.

И она прилегла на свою полку, оставив Алису наедине с мерным стуком колёс и мыслями о завтрашнем дне.

Глава 4. Диагноз от Глеба.

Вокзал Симферополя встретил их привычной суетой.

Поезд прибыл рано утром, когда солнце только-только начинало золотить перроны, а воздух ещё хранил ночную прохладу. Алиса вышла из вагона, и первое, что она почувствовала — запах. Не морской — до моря ещё далеко, — а запах степи, пыли, можжевельника и чего-то ещё, неуловимого, южного, от чего сразу же перехватило дыхание.

Она сделала глубокий вдох и едва не закашлялась: воздух оказался густым и тёплым, совсем не таким, как в Нижнем.

— О, Крым, детка! — Катя с лёгкостью выпрыгнула из вагона и огляделась. — Ничего не изменилось. Те же вокзальные тётки с пирожками и те же таксисты-хулиганы.

— Какие такие хулиганы? — с опаской спросил Артём, который спускался следом и чуть не наступил на собственный шнурок. Он, судя по всему, не выспался, но GoPro уже висела у него на груди и радостно моргала красным глазом.

— Халтурщики, — перевела Катя. — Которые довезут, но не туда, и денег возьмут в тридорога. Дядя Витя, нас встречают?

Дядя Витя неторопливо спустился с подножки, поправил термос на поясе и окинул вокзальную площадь спокойным, всё знающим взглядом.

— Должны. Глеб обещал быть с утра пораньше. И ещё пара ребят из местных подъедут — помогут с велосипедами до базы доехать.

— Местные? — оживился Артём. — Круто! У них, наверное, велики такие, что мы все обзавидуемся.

— У них велики такие, что ты даже сесть на них побоишься, — хмыкнула Катя. — Седло высокое, Артём. А ты, помнится, в прошлом году с полметра падал, потому что ногами до педалей не доставал.

— Я доставал! — возмутился он. — Просто подъём был слишком резкий.

Кирилл молча выгружал из вагона рюкзаки. Он делал это методично, без лишних движений, складывая вещи в аккуратную горку. Алиса хотела помочь, но он так коротко и выразительно посмотрел на неё, что она поняла: её помощь здесь не требуется (может только навредить).

Она отошла в сторону, чтобы не мешаться, и принялась разглядывать вокзал. Огромное здание из стекла и бетона казалось ей монументальным и немного чужим. Вокруг сновали люди — кто-то с огромными баулами, кто-то с детьми, кто-то с такими же, как у них, велорюкзаками. Алиса чувствовала себя маленькой и неуверенной в этом потоке, но старалась не подавать виду.

— Алис, — дядя Витя подошёл к ней и протянул стаканчик с чаем. — Держи. Согреешься.

— Я не замёрзла, — удивилась она.

— Это согревает не тело, — спокойно ответил он. — А душу.

Она взяла стаканчик, сделала глоток и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и успокаивающее. Чай пах травами и мёдом, и в этом запахе было что-то такое домашнее, от чего она на секунду прикрыла глаза.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — дядя Витя посмотрел куда-то в сторону выхода с вокзала. — А вот и наши.

Алиса проследила за его взглядом.

Со стороны парковки к ним двигались люди. Двое парней и девушка — все в застиранной велоформе и с загорелыми до черноты лицами.

Но главное — чуть впереди остальных шёл он. Глеб.

Алиса узнала его мгновенно, хотя не видела больше десяти лет. Он почти не изменился — только черты лица стали жёстче, в чёрных волосах засеребрилась седина, а в глазах прибавилось усталой иронии — той самой, которую она помнила ещё с детства. Высокий, поджарый. Одет просто: старая футболка, потёртые велошорты и кроссовки, которые видали виды.

Он шёл неторопливо, но как-то очень по-хозяйски, будто весь вокзал — его личная территория. Его взгляд был устремлен прямо на группу — и Алисе на секунду показалось, что он смотрит именно на неё.

— О, Глеб! — Катя замахала рукой. — Привет! А мы думали, ты в этот раз отмажешься!

— Хотел, но не вышло, — ответил он, подходя ближе. Голос у него оказался низкий, чуть хрипловатый — то ли от простуды, то ли от привычки много молчать. — Дядя Витя сказал, что если я не приеду, то он расскажет всем ту историю с козой.

— Так это была коза? — изумился Артём, свешиваясь с кучи рюкзаков. — Я думал, медведь!

— Артём, заткнись, — синхронно сказали Катя и Глеб.

Алиса невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Глеб переводил взгляд с одного на другого, и когда его глаза остановились на ней, она почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он смотрел секунду, другую. В его взгляде не было узнавания — только лёгкое недоумение, смешанное с привычной для него долей цинизма.

— Привет! Я Глеб. Ты новенькая?

— Это Алиса, — влезла Катя. — Подруга Ленки.

Глеб кивнул, уже открывая рот, чтобы сказать что-то нейтральное по типу «добро пожаловать», но потом его взгляд снова вернулся к ней. Он сощурился, всматриваясь, будто пытался считать с её лица что-то давно забытое.

— Алиса? — переспросил он. — Та самая Алиса?

Она молча кивнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Глеб усмехнулся. Не зло, даже не насмешливо — скорее с каким-то нехорошим предвкушением.

— О, — протянул он. — Ну надо же. Домашняя девочка, которую мама за ручку в школу водила. — Он покачал головой. — И как тебя мама-то отпустила? Или ты сбежала, пока она не видела?

Алиса почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. От обиды, от злости, от того, что он попал в самую точку.

— Не твоё дело, — выдавила она.

— Моё, — спокойно ответил Глеб. — Потому что мне потом с тобой в горах торчать. И если ты вдруг решишь на середине подъёма, что «ой, я не хочу», — это станет моей проблемой.

— Я не решу, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Посмотрим, — Глеб пожал плечами и повернулся к дяде Вите. — Витя, ты вообще в курсе, кого нам Ленка подсунула?

— В курсе, — спокойно ответил тот. — Девушку, которая желает научиться.

— Научиться за неделю? — Глеб хмыкнул. — Это не велосипедные курсы, это горы. Здесь или умеешь, или...

— Или учишься на ходу, — закончил за него дядя Витя. — Как все мы когда-то. Остынь.

Глеб хотел что-то возразить, но махнул рукой.

— Понятно, — ответил он. — Где велики? Я договорился с ребятами, они сейчас подгонят газель.

Алиса стояла чуть в стороне и чувствовала себя лишней. Все эти люди — Катя, Кирилл, Артём, дядя Витя, местные ребята — казались одной большой, слаженной командой. Они переговаривались короткими фразами, понимали друг друга с полуслова, шутили над чем-то, что было известно только им. А она была здесь чужой.

«Может позвонить Ленке», — подумала она и тут же одёрнула себя. Нет. Она не будет звонить. Она справится.

Глеб тем временем распределял задачи:

— Саня, Серёга, помогите с велосипедами. Ксюша, проверь, кто в каких комнатах ночует сегодня на базе. Артём, — он посмотрел на долговязого парня, — сними камеру. Ты не на презентации стартапа.

— А что мне делать? — пискнул Артём.

— Помоги погрузить вещи!

Артём вздохнул, снял камеру и поплёлся к рюкзакам.

— А я? — спросила Катя.

— Ты будешь делать вид, что работаешь, — беззлобно сказал Глеб. — Как обычно.

— Глеб, ты невыносим!

— Знаю.

И тут его взгляд снова упал на Алису. Она стояла с рюкзаком в руках и растерянно смотрела, как остальные быстро разбирают вещи, перекидываются фразами, смеются. Она чувствовала себя беспомощной и глупой — такой, какой, наверное, и выглядела в глазах этого человека, который явно не переносил новичков (или конкретно её?).

— А ты, — сказал Глеб, чуть сощурившись, — на велосипеде хоть умеешь ездить?

— Умею. — ответила Алиса и добавила чуть тише: — В принципе.

— В принципе? — переспросил он, и в голосе зазвенела та самая насмешка. — Слушай, ну ты серьёзно? По горам «в принципе» не ездят. Там или умеешь, или летишь со скалы.

— Глеб, — вмешался дядя Витя. — Не пугай человека.

— Я не пугаю. Я предупреждаю, — пожал он плечами. — Лена могла бы и предупредить, что вместо неё поедет полный ноль.

Алиса почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло. Обида? Злость? Она сама не могла разобрать. Но вместо того чтобы промолчать — как она делала всегда, когда кто-то её критиковал, — она вдруг отрезала:

— Я не ноль.

Глеб посмотрел на неё внимательнее. На его лице мелькнуло что-то вроде удивления — он не ожидал отпора.

— Посмотрим, — сказал он коротко и отвернулся.

Алиса выдохнула. Руки дрожали, но почему-то на душе стало легче. Она ответила, не промолчала.

— Держись, — шепнула Катя, проходя мимо.

Газель подъехала через полчаса. За это время Алиса успела выпить ещё один стакан чая, познакомиться с местными ребятами (Саня оказался молчаливым, как Кирилл, Серёга — балагуром, а Ксюша — той редкой девушкой, которая умела и шутить, и командовать одновременно) и даже помочь загрузить пару рюкзаков.

Глеб за это время ни разу даже не посмотрел в её сторону. Он переговаривался с водителем газели, проверял крепления на велосипедах, что-то объяснял местным — и делал вид, что Алисы не существует.

— Слушай, а ты чего такая напряжённая? — спросил её Артём, когда они залезали в кузов.

— Я не напряжённая, — солгала Алиса.

— Ага, — усмехнулся Артём. — У тебя всё на лице написано.

Газель завелась, и они тронулись.

Алиса сидела на жёсткой скамейке, прижимая к себе рюкзак, и смотрела, как за бортом проплывают улицы Симферополя. Город просыпался: открывались ларьки, бежали к остановкам люди с сумками, кто-то уже сидел на лавочках и пил кофе.

— Первый раз в Крыму? — спросила Ксюша, усаживаясь рядом.

— Да.

— Понравится, — сказала девушка уверенно. — Тут такое место оно меняет людей. Приезжают одни, а уезжают — совсем другими. Ты не бойся. Все когда-то начинали.

Газель выехала за город, и потянулись поля. Алиса смотрела на бескрайнюю степь, на далёкие горы на горизонте — пока ещё маленькие, но уже обещающие что-то большое и настоящее.

Она не знала, что ждёт её впереди. Не знала, справится ли. Не знала, как переживёт неделю рядом с человеком, который, кажется, её терпеть не может.

Но почему-то, глядя на эти горы, она впервые за долгое время почувствовала не страх, а азарт.

— Так вот ты какой, Крым, — прошептала она.

Глава 5. Выбор.

Газель тряслась по разбитой дороге, и Алиса уже начала жалеть, что выпила так много чая — теперь он неприятно булькал где-то в районе солнечного сплетения. За бортом проплывали предгорья Крыма: невысокие, покрытые редким кустарником холмы, кое-где уже тронутые желтизной.

— Скоро приедем? — простонал уже почти зелёный Артём.

— Через пятнадцать минут, — ответил Глеб, сидящий в кабине рядом с водителем.

Алиса покосилась на затылок Глеба и подумала, что он, наверное, специально сел так, чтобы не видеть её лица. Или чтобы она не видела его. И то и другое было одинаково обидно.

— Алис, ты как? — Катя толкнула её плечом. — Ещё не пожалела, что связалась с нами?

— Пока нет, — честно ответила Алиса.

Катя рассмеялась, и даже Кирилл, сидящий в углу кузова, уголками губ изобразил что-то вроде улыбки.

Газель наконец затормозила, и Алиса выглянула наружу.

Турбаза оказалась примерно такой, как она себе и представляла: два двухэтажных корпуса из ракушечника, двор с мангалами и скамейками и клумбы с уже отцветающими бархатцами. Внутри пахло старой мебелью, побелкой и чем-то неуловимо походным. Душ и туалет, как выяснилось, были общими на этаже — не в номере, конечно же. Алиса сначала мысленно расстроилась: всё-таки она рассчитывала на минимальный личный комфорт. Но потом до неё дошло, что они не на улице, и расстройство сменилось почти благодарностью. Походная логика работала безотказно: чем ниже планка ожиданий, тем легче радуешься мелочам.

— Добро пожаловать в рай, — объявил Глеб, спрыгивая с подножки. — Душ по расписанию, горячая вода — если повезёт.

— Ты издеваешься? — слабым голосом спросила Алиса.

— Я предупреждаю, — пожал плечами Глеб. — Не нравится — чемодан, вокзал, Нижний.

Распределение комнат прошло быстро и без споров. Дядя Витя, как старший, занял койку у окна в своей комнате, Саня и Серёга к нему присоединились. Глеб, Кирилл и Артём получили комнату через коридор. А девушки поселились в самом светлом номере на втором этаже, где, по крайней мере, пахло не сыростью, а старой мебелью и лёгкой пыльцой акации из открытого окна.

— Уютно, — сказала Ксюша, бросая рюкзак на кровать. — По походным меркам — пятизвёздочный отель.

— Ты просто не видела, что творится в душе, — хмыкнула Катя. — Там краник в одну сторону, а вода — в другую.

Алиса слушала их перешучивание и чувствовала себя невероятно чужой. Для неё отсутствие нормального душа было катастрофой. Для них — привычной бытовухой.

— Ничего, привыкнешь, — заметила Ксюша, будто прочитав её мысли. — На третий день будешь с утра пораньше занимать очередь в душ, а он там — пятилитровка с ледяной водой.

— Зато вода из родника, — добавила Катя. — Полезная.

— И холодрыга такая, что визг на всю долину, — Ксюша мечтательно закатила глаза. — И это считается кайфом.

— Походным, — уточнила Катя. — Своим, не купленным.

Глеб встретил их во дворе, когда они вышли разбирать велосипеды.

— Так, народ, — начал он командирским тоном. — Сегодня и завтра ночуем здесь. Послезавтра с утра выезжаем. Маршрут: Бахчисарай — Севастополь. Километраж — около ста двадцати. Разбиваем на пять-шесть дней, без спешки. Ночевки в палатках, но на турбазы тоже рассчитываем — на случай дождя.

— А дождь будет? — с надеждой спросил Артём.

— Будет, — коротко ответил Глеб. — Обязательно. Я специально для тебя заказал, чтобы ты расслабился и поныл с комфортом.

Алиса стояла чуть поодаль и слушала. Она старалась запомнить каждое слово, но голова была забита другим: как она вообще будет ехать эти сто двадцать километров, если последний раз садилась на велосипед в школе?

— Алис, — Глеб вдруг повернулся к ней, и она вздрогнула. — Ты вообще слушаешь меня или витаешь в облаках?

— Слушаю, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Повтори, во сколько выезжаем.

— Послезавтра утром, — быстро сказала Алиса.

— Во сколько?

Она замялась. Он же вроде не называл время.

— Вот, — Глеб удовлетворённо кивнул, будто только и ждал этого. — Если внимательность не твой конёк, бери блокнот и записывай.

— Глеб, — вмешался дядя Витя. — Хватит.

— Я просто констатирую факты, — Глеб поднял руки в примирительном жесте, но в глазах плясали чёртики. — Хлебнём мы с ней ещё. Чую.

Алиса стиснула зубы и промолчала.

— Слушай, — Катя посмотрела на неё с искренним любопытством. — А когда ты успела ему так насолить? Вы же столько лет не виделись.

Алиса тяжело вздохнула и пожала плечами.

С обедом решили не мудрить: тушёнка с гречкой — стратегический запас команды, проверенный годами.

— М-м-м, — Артём с видом гурмана вдохнул пар от тарелки. — Пахнет божественно.

— Тушёнка как тушёнка, — произнесла Катя. — Но в походе это «Мишлен». «Три звезды» — только за то, что горячая.

Алиса с опаской посмотрела на серую массу в своей тарелке и отправила в рот первую ложку. И, к собственному изумлению, поняла: это не просто съедобно. Это, чёрт возьми, даже очень вкусно.

После обеда дядя Витя объявил:

— За ужин сегодня отвечают Алиса, Катя и Артём. Идите на рынок и купите продуктов.

— А что обычно готовят в походах? — растерянно спросила Алиса.

— То, что можно быстро приготовить и быстро съесть ложкой, — ответил дядя Витя. — Картошка, макароны, крупы, консервы. А из этого набора, если пошевелить мозгами, можно и пир горой устроить.

— Какой бюджет на ужин? — спросила Катя.

— Разумный.

— А можно чуть точнее? — вздохнула Ксюша. — Ты один раз сказал «разумный», а сам заказал красной икры.

— Было дело, — без тени смущения признал дядя Витя.

Рынок в Бахчисарае оказался шумным, пёстрым и пахнущим так, что у Алисы закружилась голова. Прилавки ломились от овощей, фруктов, зелени, домашнего сыра и копчёного мяса. Бабушки в платках наперебой предлагали «самые сладкие помидоры на всём полуострове», а мужики в кепках с важным видом взвешивали огромные арбузы.

— Офигеть, — выдохнул Артём, вертя головой. — А это всё можно купить?

— На свои кровные можешь хоть весь рынок унести, — ответила Катя. — Но у нас лимит. Так что включаем режим экономии.

Алиса шла между рядов и чувствовала себя героиней кулинарного шоу, где ей выдали немного денег и сказали: «Удиви нас, дорогая».

— Так что будем готовить? — спросила Катя, остановившись у прилавка с картошкой.

Алиса задумалась.

— Я обычно ну, на ужин салат ем или кефир пью.

Катя посмотрела на неё так, будто она только что предложила накормить всех одуванчиками.

— Ты серьезно? — медленно сказала она. — Салат и кефир?

— Ну да, — Алиса почувствовала, что сморозила глупость, но отступать было поздно. — Я дома редко ужинаю плотно.

— Дома, — Катя сделала страшные глаза. — А здесь, милая, горы и свежий воздух. Двенадцать часов физической активности. Ты к вечеру будешь готова съесть этот арбуз вместе с коркой и семечками.

— Не преувеличивай, — возразила Алиса.

— Съешь, — уверенно сказала Катя. — И добавки попросишь. Так что давай, включай голову. Что парни любят?

— Мясо? — неуверенно предположила Алиса.

— Бинго! — Катя хлопнула в ладоши. — Артём, бегом к мясному ряду. Смотри только, чтобы свежее было.

Артём послушно потрусил к прилавку, едва не споткнувшись на ровном месте.

— А мы, — Катя повернулась к Алисе, — пойдём за овощами. Сделаем сегодня нормальный ужин в котелке на костре.

Они накупили продуктов: картошки, лука, моркови, помидоров, зелени, хлеба, сыра к завтраку и, конечно, мяса — большой, аппетитный кусок говядины, который Артём, в итоге, выбрал под чутким руководством девочек.

— А мы точно за всё заплатили? — спросила Алиса, косясь на чек. — В Нижнем бы такие продукты в два раза дороже встали.

— Добро пожаловать в Крым, — хмыкнула Катя. — Здесь цены кусаются, но не больно. А продукты выращены с душой и заботой.

— Значит, ужин будет такой, что Глеб подавится от удовольствия, — мечтательно произнесла Алиса.

— Или от злости, — предположил Артём.

Они вернулись на базу, когда солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в розово-оранжевые тона. Во дворе пахло дымом — кто-то уже разжигал мангал.

Алиса поставила пакеты на стол и огляделась в поисках свободных рук. И тут она заметила его.

Глеб стоял наклонившись над её велосипедом, и внимательно рассматривал раму. Провёл пальцем по сиденью, проверил тормоза, пощупал покрышки.

— Нравится? — спросила Алиса, подходя ближе. Она старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё трепетало.

Глеб поднял голову. В его взгляде не было ни насмешки, ни удивления — только констатация факта.

— Ленкин? — спросил он, кажется зная ответ.

— Да, — гордо ответила Алиса.

Она ждала, что он скажет что-то вроде «хороший велик» или хотя бы «не подведёт». Но Глеб посмотрел на неё, закатил глаза и произнёс тем самым тоном, от которого её хотелось провалиться сквозь землю:

— Слушай, ну ты серьёзно?

Алиса почувствовала, как внутри закипает глухое, тягучее бешенство.

Глеб, словно не замечая этого, продолжал сверлить её взглядом.

Он перевёл взгляд с её лица на велосипед, потом обратно, и задал вопрос таким тоном, что Алисе захотелось немедленно провалиться сквозь землю:

— Я надеюсь, ты садилась на него и проехала хотя бы пару метров? Или просто взяла у Ленки, даже не опробовав?

Алиса, несколько раз открыв и закрыв рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба, наконец выдавила:

— Я...ну собиралась. Но Ленка не настаивала, а я потом просто...не успела.

— Не успела, — повторил Глеб без всякой интонации. — Понятно. Алиса, ну своя голова на плечах у тебя есть? Даже если Ленка не настаивала

Он снова наклонился к велосипеду, но на этот раз не к раме, а к седлу. Провёл по нему рукой, оценивающе сжал, покачал головой и выпрямился.

— Пойми, — начал он уже другим тоном. Как учитель, который в сотый раз объясняет двоечнику таблицу умножения. — Седло должно подбираться индивидуально под анатомию конкретного человека.

— В смысле? — переспросила Алиса.

— Анатомию таза, — терпеливо, даже слишком терпеливо повторил Глеб. — Это не табуретка в офисе, где можно сидеть как попало. На велосипеде ты будешь проводить по многу часов в день. Если седло не подходит — можно заработать проблемы со здоровьем.

— Ты сейчас о чём? — Алиса почувствовала, что краснеет ещё сильнее.

— О том, что это седло идеально подходит для Ленки. А для тебя — нет. У вас разный рост, разный вес, разная ширина таза. То, что удобно ей, тебе через двадцать километров доставит массу проблем.

Алиса смотрела на него и не верила своим ушам. Он что, серьёзно сейчас читает ей лекцию? Это уже переходило все границы.

— Глеб, — перебила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — я, конечно, ценю твою заботу

— Это не забота, — резко оборвал он. — Это предупреждение, чтобы ты потом не удивлялась.

Алиса стояла как вкопанная. В голове билась одна мысль: «Вот козёл. Вот просто козёл. Нашёл до чего докопаться — до седла!»

Она развернулась и почти побежала к летней кухне, где Катя и Ксюша уже раскладывали продукты.

— Вы не поверите! — выпалила она с порога. — Он докопался до моего седла... то есть до седла велосипеда! Сказал, что оно мне не подходит, что у меня таз не той формы, что я всё себе ну, в общем, натру! И что Ленка не подумала, а он за меня переживает. Каков нахал, а?!

Девчонки переглянулись.

— Алис, — осторожно начала Ксюша. — А он вообще прав. Седло — это святое. Если оно не подходит, можно реально себе всё натереть так, что неделю сидеть не сможешь.

— Что?! — Алиса опешила. — Вы сговорились что ли?

— Нет, мы за тебя переживаем, — вздохнула Катя. — Глеб, конечно, мудак, но в этом вопросе он прав на все сто. Седло — штука индивидуальная. Как зубная щётка. Никто не пользуется чужой. Артём! — крикнула Катя в коридор. — Иди сюда, у нас тут разговор как раз по твоей части.

Артём появился на пороге мгновенно, будто всё это время стоял под дверью и ждал приглашения. Его лицо сияло предвкушением.

— Что-то случилось? Нужна помощь профессионала?

— Не отвлекайся, — Катя строго посмотрела на него. — Расскажи Алисе свою историю. Про первый поход.

Артём замялся, покраснел, потупил взгляд.

— Ну... это... я не знаю, можно ли при девушках...

— Рассказывай, — хором крикнули девчонки.

Артём удручённо вздохнул и начал:

— Короче, в первый раз я пошёл в поход с чужим велосипедом. Друг дал, сказал: «Норм, как раз под тебя». Я проехал первый день — вроде нормально. А на второй день утром проснулся и понял, что ну, сесть не могу — от слова совсем. Ходить могу, лежать могу, а сидеть — никак.

— И что ты делал? — не удержалась Алиса.

— Ехал стоя, — мрачно сказал Артём. — Три дня. Я потом месяц не мог на велосипед смотреть. И ещё полгода на жёсткое не садился — только в кресло с подушкой.

Катя закатила глаза, но улыбнулась. Ксюша отвернулась, чтобы не рассмеяться.

— Вот так, — подвёл итог Артём. — Так что, правильное седло — это очень важно.

Алиса молчала. Она смотрела на ребят и думала: «Глеб он что, правда переживает? Или просто хочет ещё раз указать на то, какая она домашняя девочка?»

— Ладно, — сказала она наконец. — Я поняла.

— Вот и умница, — Катя хлопнула её по плечу. — А сейчас давай готовить ужин.

Ужин удался на славу.

Картошка с мясом и овощами в котелке получилась именно такой, как надо: наваристой, ароматной, сытной. Артём уплетал за обе щёки и просил добавки. Кирилл молча протянул пустую тарелку и коротко кивнул — по его меркам это была высшая степень одобрения. Саня и Серёга что-то оживлённо обсуждали, а Ксюша подкладывала добавку то одному, то другому.

— Девчонки, вы чудо, — объявил Серёга, облизывая ложку. — Я бы на вас женился. Но я уже женат.

— Ешь давай, — усмехнулась Катя.

Алиса смотрела на опустевшие тарелки и чувствовала гордость. Она принимала непосредственное участие в приготовлении: резала картошку и овощи, подавала идеи. Кулинарные шоу, которые она смотрела дома, наконец-то пригодились в полевых условиях. Для первого раза — это успех.

Она перевела взгляд на Глеба. Он сидел чуть поодаль, безучастно ковырял ложкой в тарелке и молчал. Но она заметила: он съел всё и даже от добавки не отказался.

Алиса вздохнула, поднялась и подошла к нему.

— Глеб.

Он поднял голову. В его глазах снова была привычная насмешка, но Алиса решила не обращать на неё внимания.

— Спасибо, — сказала она. — За информацию про седло. Я изучила этот вопрос. Ты был прав.

Глеб посмотрел на неё секунду, другую. Потом коротко кивнул и ничего не сказал.

После ужина никто не расходился. Мангал догорал, угли мерцали оранжевым, в небе уже высыпали первые звёзды. Кто-то принёс пледы, кто-то — кружки с чаем, и вся команда устроилась вокруг костра.

— Дядя Витя, — попросил Артём. — Расскажите какую-нибудь интересную историю. Вы же их миллион знаете.

Дядя Витя помолчал, глядя на огонь. Потом начал негромко, будто разговаривал сам с собой:

— Ладно. Слушайте про Ай-Тодор — там, где Ласточкино гнездо. Издавна о том месте легенды ходили. Одна из них — про семерых братьев-богатырей.

Все притихли. Даже угли перестали потрескивать.

— Полюбили они, — продолжал он, — все семеро одну царевну. А та, хитрая была, говорит: «Постройте каждый по погребу на скале. Кто больше золота и драгоценностей соберёт — за того и пойду». Братья работали не покладая рук. Дни и ночи напролёт таскали камни, долбили скалы, собирали сокровища. Каждый верил, что именно он будет избранным. А за несколько недель до срока узнали, что царь дочку за какого-то заморского принца выдаёт. Не за них. Обманула их царевна. Выведала, где сокровища спрятаны, и — привет.

— И что стало с братьями? — шёпотом спросила Алиса.

— А то и стало, — дядя Витя вздохнул. — Через три дня нашли их мёртвыми. Перед смертью каждый проклял свои сокровища: кто на них взглянет — разум потеряет. А царевна, говорят, нашла те погреба, заглянула — и с ума сошла. Бросилась со скалы в море.

Повисла тишина.

— А в чём мораль? — спросил наконец Артём.

— А в том, — дядя Витя посмотрел на него поверх кружки, — что сокровища, добытые нечестно или ради чужой похвалы, счастья не приносят. А иногда и разум отнимают.

Ночью, лёжа на своей кровати, Алиса смотрела в потолок и не могла уснуть.

Ксюша уже тихонько посапывала на соседней койке. Катя, кажется, тоже спала. А Алиса всё ворочалась и прокручивала в голове дяди Витину легенду.

Она думала о своём «золоте» — о привычной жизни, где всё понятно, где мама всегда знает, как правильно, где есть тётя Вера и Игорёк. О жизни, в которой нет ни велосипеда, ни Крыма, ни ребят.

Царевна выбрала золото. И сошла с ума.

А если выбрать не золото? Если выбрать новый неизвестный путь?

Она смотрела в тёмный потолок и пока не могла найти ответа.

Глава 6. Маленькая победа.

Алиса уснула только под утро.

За всеми размышлениями о жизни, она даже не заметила, как провалилась в сон. Казалось, прошло всего пять минут, но чья-то рука уже бесцеремонно трясла её за плечо, а знакомый низкий голос резанул по ушам:

— Вставай, соня. Нас ждут великие дела.

Алиса открыла один глаз. Над ней стоял Глеб. В руке — кружка с кофе, на лице — привычная ухмылка.

— Сегодня нужно докупить всё недостающее для похода, проверить личные вещи по списку и наконец посмотреть как ты справишься с велосипедом, — продолжил он. — Даже не спорь. Я должен знать, что ты хотя бы тронуться с места на нём сможешь.

Алиса спорить не стала. Во-первых, потому что спать хотелось зверски. Во-вторых, потому что была уверена: тронуться-то она точно сможет — не умом, так ногами. Это ж не ядерная физика. Она потянулась, села на кровати и с удовольствием вдохнула аромат кофе, который исходил от кружки.

На кухне её уже ждал завтрак. Горячий омлет с овощами, огромный ломоть белого хлеба — ещё тёплого, с хрустящей корочкой, — и тот самый ароматный кофе. Она с удовольствием уплела всё до последней крошки. Раньше ей хватало на завтрак ложки каши и чашки кофе, а тут — второй раз за поход она наворачивала за обе щёки. «Вот что делает свежий воздух», — подумала она, с удовольствием отправляя в рот последние кусочки.

— Доброе утро, — Катя выглянула из-за угла. — Выспалась?

— Не то слово, — Алиса допила кофе и поставила кружку. — Какие у нас планы на сегодня?

— Пойдём, сама увидишь.

Они вышли во двор. Утро было прохладным, солнце только начинало золотить крыши корпусов. Посреди двора, на газоне, Артём раскинул всё своё снаряжение и теперь метался между кучей вещей, хватаясь за голову.

— Забыл! — вопил он на весь двор. — Палатку со спальником забыл! Что же теперь делать?!

Это было настолько театрально, что даже Глеб, стоявший чуть поодаль, не смог сдержать улыбки.

— Всё, хорош причитать, — сказал он. — Иди с дядей Витей на рынок, докупите недостающие вещи по списку. А мы пока тут с Алисиным великом разберёмся.

Артём схватил кепку и почти побежал к дяде Вите, который уже терпеливо ждал его у ворот. Девчонки смотрели ему вслед и еле сдерживали хохот.

— Ну, путешественница, — Глеб повернулся к Алисе. — Пойдём.

Алиса подошла к своему велосипеду, чувствуя себя первоклассницей перед школьной линейкой.

— Давай, садись, — кивнул Глеб.

Алиса глубоко вздохнула, закинула ногу, оттолкнулась и едва не рухнула на землю. Нога зацепилась за педаль, велосипед накренился, и её спасло только чудо и вовремя выставленная рука Глеба.

— Ещё раз, — спокойно сказал он.

Алиса попробовала снова. История повторилась с пугающей точностью. Она почувствовала, как щёки заливает краской, а по спине течёт пот.

«Всё, сейчас начнётся лекция, — подумала она. — О том, что я ни на что не годна, даже стартовать не могу, что зря вообще приехала и что домашним девочкам не место в походе»

Она замерла под его взглядом, уже готовясь к словесному удару.

Но Глеб просто подошёл к ней, улыбнулся — первый раз за все дни без тени насмешки — и сказал:

— Я поэтому вчера и говорил тебе: надо было ещё дома проехать хоть пару метров.

— Я... я знаю, — выдавила она.

— Ладно, — он опустился на корточки рядом с велосипедом. — Седло по высоте не для тебя настроено. Ленка ниже ростом, поэтому ты и спотыкаешься о педали. Сейчас поправим.

Они провозились с велосипедом почти два часа. Глеб крутил болты, поднимал и опускал седло, проверял руль, подкачивал колёса, настраивал вилку. Алиса стояла рядом и подавала инструменты — иногда по делу, иногда просто чтобы не стоять столбом.

— Главное отличие туристического седла от городского — жёсткость, — объяснял Глеб попутно. — Многие новички думают: чем мягче, тем лучше. Покупают себе широкие «диваны», а потом удивляются, что через десять километров сидеть не могут.

— А это седло подходящее? — спросила Алиса.

— Да. — Он выпрямился и отряхнул руки. — Давай, пробуй.

Алиса села на велосипед. Седло оказалось неудобным. Непривычно жёстким, узким — совсем не таким, как мягкий «диван» её детского велика. Но ногам теперь было комфортно и руль не упирался в колени.

Она оттолкнулась, проехала пять метров, развернулась — и проехала ещё десять.

— Получается! — крикнула она и сама не поверила своему счастью.

Глеб смотрел на неё со стороны, скрестив руки на груди.

— Пойдёт, — сказал он. — Посмотрим, что будет после первого подъёма.

Алиса спрыгнула с велосипеда, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Это была маленькая, но победа.

Вечером за ужином встал вопрос о палатке Артёма.

— Ну, — дядя Витя поставил кружку с чаем на стол. — Со спальником вопрос решаемый. У меня запасной есть. А палатка?

— Что же делать? — Артём смотрел на всех щенячьими глазами.

— Мда. На новую палатку наш бюджет не рассчитан, — вздохнула Катя. — Да и покупать её здесь — та ещё история.

Все замолчали. Алиса покрутила в руках чашку и вдруг сказала:

— Слушайте... А мне Ленка дала палатку. Она вроде двухспальная.

— Зелёная с тамбуром посередине? — переспросил Кирилл.

— Кажется, да, — Алиса пожала плечами.

— Это хорошая палатка, — сказал он и снова замолчал.

— Ну вот, — обрадовался Артём. — Значит, вопрос решён мы с Алисой будем в...

— Нет, – резко прервал его Глеб.

Артём вытаращил глаза. Катя поперхнулась чаем. И даже Кирилл поднял бровь — по его меркам это был взрыв эмоций.

— Чего? — не понял Артём.

— Того, — Глеб скрестил руки на груди. — Ты храпишь, как январский медведь. Я в прошлом году еле ночь с тобой в палатке пережил. Алисе ни к чему такие страдания. Ты займёшь моё место в палатке с парнями, а с Алисой буду я. Вопросы?

Артём обиженно запыхтел, но спорить не стал. Дядя Витя только улыбнулся в бороду. Алиса же покраснела и не смогла вымолвить ни слова — всё это было слишком неожиданно.

Глава 7. Доброе утро, мам.

Вот и наступил день Х — старт велопохода.

Алиса спала без снов, провалившись в такую глубокую темноту, что даже не сразу поняла, где находится, когда резкий звонок мобильного разорвал тишину. Часы на экране показывали 5 утра. От имени контакта, которое высветилось на экране, сон как рукой сняло: «Мама».

— Твою ж... — прошептала Алиса, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки.

В комнате заворочались. Катя что-то пробурчала в подушку и натянула одеяло на голову. Ксюша приоткрыла один глаз, посмотрела на Алису с немым вопросом и снова закрыла.

— Тихо-тихо, — прошептала Алиса, хватая телефон и на цыпочках вылетая за дверь.

На улице было прохладно, небо только начинало светлеть на востоке. Алиса отошла подальше от окон, глубоко вдохнула и нажала «ответить».

— Слушаю, мам.

— Слушаешь?! А вот и послушай! — голос мамы был таким громким, что Алиса невольно отодвинула трубку от уха. — Ты что учудила? Кто тебе разрешал идти в этот поход?

У Алисы перехватило дыхание. Сердце забилось где-то в горле.

— Что? Откуда ты...

— Игорёк показал фото! Кто-то из твоих дружков выложил его в интернет! На этом фото ты чёрт знает в чём и на велосипеде!

Алиса закрыла глаза. Вот оно. Конечно не так она хотела сообщить маме о походе. Да вообще, если честно, она и не собиралась сообщать. План был гениальный: позвонить сегодня вечером и сказать, что её отправили в командировку в Питер. Мама бы поверила. С трудом, но поверила. А теперь...

— Мам, успокойся. Со мной всё хорошо. Я с друзьями, тут брат Ленки — Глеб. Ничего со мной не случится.

— Не случится? — мамин голос подскочил на октаву выше. — Алиса, я тебя не так воспитывала! Ты же обязательно во что-то вляпаешься, честное слово. Всё, давай возвращайся домой. Мы с Игорьком тебя встретим.

Алиса почувствовала, как внутри что-то закипает. Не обида и злость. А что-то другое — твёрдое, упрямое, готовое сражаться.

— Хватит, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала и чуть громче, чем следовало. — Мне давно не пять лет. Я взрослая и в состоянии сама принимать решения и нести за них ответственность. Я тебя люблю и благодарна за многое. Но позволь мне самой решать, с кем, как и куда ездить.

На том конце провода повисла тишина. Алиса почти физически чувствовала, как мама переваривает услышанное.

— Дочка, что ты такое говоришь? — наконец выдавила она. — Это не ты. Тебя кто-то заставил, да? Признавайся.

— Мама, успокойся! Не драматизируй. Никто меня не заставлял. Если не веришь мне — позвони Ленке. Всё, через неделю вернусь. Не скучай. Пока!

Алиса нажала «отбой» и застыла. Сердце колотилось где-то у горла, руки била мелкая дрожь. Она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, потом выдох.

Открыла глаза — и вскрикнула.

Перед ней стоял удивлённый Глеб.

— Что? — выпалила Алиса, чувствуя, как краска заливает щёки. — Разбудила? Ну, извини!

Она развернулась и почти побежала обратно в комнату.

Катя и Ксюша явно подслушивали у двери — Алиса почти поймала их с поличным. У девчонок глаза были по пять копеек.

— Алис, всё в порядке? — осторожно спросила Катя.

— В полнейшем, — отрезала Алиса, плюхаясь на кровать. — Сколько у нас ещё времени до подъёма?

— Часа полтора, — ответила Ксюша, косясь на неё с явным любопытством.

— Отлично. Я спать.

Алиса отвернулась к стене, натянула одеяло до ушей и — о чудо — уснула почти мгновенно. Видимо, эмоциональная встряска сработала лучше любого снотворного.

А в комнате повисла тишина. Ксюша ещё немного постояла, посмотрела на спящую Алису и перевела взгляд на Катю.

— Ну делааа, — протянула она шёпотом. — Я теперь точно не усну. Пойду, наверно, завтраком займусь.

— Я тебе помогу, — так же тихо ответила ей Катя, и они на цыпочках выскользнули из комнаты, оставив Алису досматривать утренние сны.

Глава 8. Первый день на маршруте.

Стартовать должны были в 7:30. Но Артём, как выяснилось, спал сном праведника, которого не брали ни будильники, ни громкая музыка, ни дружный хор голосов под дверью.

— Ещё пять минут, — донёсся из-за двери его сонный голос в пятый раз.

— Артём, если ты сейчас не выйдешь, я зайду, — пригрозила Катя.

— Не надо, я не одет! — пискнул тот.

— Тем хуже для тебя.

Спасла ситуацию Ксюша. Она молча зашла на кухню, набрала ведро холодной воды и без единого слова вылила его на спящего. Артём подскочил с такой скоростью, будто его ужалил рой пчёл. Выдвинулись ровно в 8:00.

— Предупреждать же надо, может у меня слабое сердце? — бормотал он всю дорогу, отряхиваясь.

— И голова, — парировал Глеб.

— И голова, — повторил Артём.

— Без мозгов, — продолжил Глеб.

— Без мозг... Чтооо?! — возмутился Артём. И тут же все дружно захохотали.

Алиса крутила педали и чувствовала себя почти героиней. Правда, гружёный велосипед оказался совсем не тем же, что на вчерашних лёгких покатушках. С непривычки дрожали ноги, предательски ныла поясница, а седло, даже настроенное, напоминало о себе при каждой кочке.

Благо Ленка настояла на подседельной сумке — огромном «кармане», куда уместилось всё самое объёмное: палатка, спальник, тёплые вещи. «Ленка, спасибо тебе за совет», — мысленно поблагодарила Алиса.

После утреннего разговора с мамой она была странно воодушевлена. Внутри всё ещё кипело, но это кипение превращалось в энергию. Она почти не заметила, как они доехали до Свято-Успенского пещерного монастыря.

Он возник внезапно — белые стены, словно прилепленные к отвесной скале, золотые купола, мерцающие сквозь зелень.

Группа остановилась перевести дух. Вокруг стояла неземная тишина — ни ветра, ни птиц, только собственное дыхание и далёкий звон колокола откуда-то сверху.

— Ух ты, как красиво, — тихо сказала Алиса.

— И это только начало, — ответил Глеб, проезжая мимо.

За монастырём широкая дорога превращалась в тропу. Тенистое ущелье сменялось открытым солнцем, ветер бил в лицо, и вот перед глазами показался Чуфут-Кале — мёртвый город, застывший на скалистом плато.

Велосипеды оставили у подножия. Дальше — только пешком, вверх по пробитым в скале тропам. Подъём был крутым, но награда того стоила. Массивные дубовые ворота встретили их тяжёлым скрипом, и группа вошла внутрь.

Главная улица — две глубокие колеи, проточенные тысячами повозок, уходили вглубь плато. Слева и справа зияли пещеры — однокомнатные и двухкомнатные —служившие жилищами, зернохранилищами и даже оборонительными укреплениями. Ветер гулял в этих каменных мешках, создавая странный, звенящий звук.

— Как будто город сам с собой разговаривает, — заметила Катя.

— Или проклинает тех, кто его тревожит, — мрачно добавил Артём и тут же поёжился.

На пути встретились Караимские кенасы — комплекс храмов из грубо отёсанного камня.

— Караимы, — пояснил дядя Витя. — Маленький народ с большими тайнами. Говорят, они пришли сюда ещё до монголов. А эти кенасы — их главная святыня.

— А что потом с ними стало? — спросила Алиса.

— Как и со всеми, — вздохнул дядя Витя. — Войны, переселения, время. Но душа народа здесь осталась. Чувствуешь?

Алиса прислушалась. И правда — чувствовалась какая-то тихая, древняя печаль.

С обрыва открывался вид, от которого захватывало дух: внизу зеленела Бельбекская долина — гигантская чаша, полная садов и виноградников, а вдалеке мерцала синяя полоска моря.

— Вот это да, — выдохнула Алиса.

Она стояла на краю скалы, ветер трепал волосы, солнце светило в глаза, а внутри, где-то глубоко, засела неприятная мысль.

«Не обиделась ли мама? — подумала Алиса. — Может, я была слишком резка с ней?» Но сама тут же одёрнула себя. Она не грубила, не кричала, не оскорбляла её. Просто наконец сказала то, о чем молчала годами: «Я уже взрослая, сама разберусь».

«Ладно, — решила она. — Разберусь потом. Мама — человек адекватный. Поймёт... Со временем».

Ребята бродили по городу почти два часа, заглядывая во все пещеры, щели и закоулки. Артём умудрился застрять в одном из каменных мешков и выбирался минут пять, пока Кирилл не вытащил его за шкирку.

— Я хотел проверить, насколько там темно, — оправдывался он.

— И как? — спросила Катя.

— Темно, — честно признался он. — И сыро.

По итогу решили устроить обед прямо на плато, с видом на долину. Алиса мысленно поставила ещё одну галочку: обед на вершине Чуфут-Кале с потрясающим видом — это вам не перекус в офисе перед монитором.

После полудня двинулись обратно вниз. Спуск оказался не легче подъёма — ноги дрожали, обувь скользила по камням, а Артём причитал так, будто его вели на эшафот.

— Это вообще законно? — вопил он, вцепившись в торчащий камень. — Спускаться ещё сложнее, чем подниматься!

— Артём, напомни, сколько лет ты уже с нами в походы ходишь? — устало сказал Глеб.

— А какая разница?! — возмутился тот. — Привыкнуть к этому нельзя! Это противоестественно!

К Алисе подошла Катя.

— А ты, смотрю, в хорошей форме, — сказала она.

— В каком смысле? — не поняла Алиса.

— Не ныла при подъёме, — усмехнулась Катя. — Не просила привал, в отличие от некоторых.

Алиса улыбнулась Кате, хотя внутри неё всё клокотало от страха и усталости.

Они дружно посмотрели на Артёма, который в этот момент втирал дяде Вите, что спускаться по такому склону — это медицински вредно.

— Колени же, — услышали они отрывок его пламенной речи. — Один неправильный поворот ноги — и всё, инвалидность!

Дальше по маршруту дорога петляла среди невысоких холмов, пока впереди не разверзлась земля. Бельбекская долина оказалась настоящим каньоном — глубоким, узким, прорезанным самой полноводной рекой Крыма.

— Офигеть, — выдохнул Артём, забыв про свои страдания.

Пейзаж менялся на глазах. Вместо тесных ущелий — широта и простор. Скалистые стены каньона, высотой с двадцатиэтажный дом, уходили вдаль, сопровождая их путь. Алиса смотрела по сторонам и не верила своим глазам: неужели она здесь? Неужели это происходит с ней?

Девчонки остановились на пару минут, чтобы сфотографироваться. Катя достала телефон, Ксюша тут же встала в позу модели, а Алиса просто щёлкнула несколько кадров с пейзажем — для себя, на память.

— Быстрее-быстрее! — раздался грозный голос Глеба. — Иначе до темноты не успеем палатки поставить на месте ночлега!

Двинулись дальше. На склонах, среди дубов и кизила, виднелись тёмные пятна гротов — стоянок древних людей, живших здесь пятнадцать тысяч лет назад.

— Представляете, — мечтательно сказала Ксюша. — Они смотрели на то же небо, дышали тем же воздухом, пили из того же источника.

— И не ныли про колени, — добавил Глеб, бросив короткий взгляд на Артёма.

— Откуда ты знаешь?! — огрызнулся тот. — Летописи не сохранились!

Около 15:00 добрались до места ночлега — живописной поляны у реки Бельбек.

В запасе оставалось ещё часа четыре-пять светлого времени. Солнце уже не пекло, а нежно золотило верхушки деревьев. Вода в реке переливалась на солнце, как жидкое серебро.

— Ну, — Глеб спрыгнул с велосипеда и окинул поляну хозяйским взглядом. — Палатки ставим здесь. Дрова собираем там. Ужин готовим тут.

Никто не стал с ним спорить. Даже Артём, который обычно находил тысячу причин, чтобы ничего не делать, молча поплёлся собирать хворост.

Глава 9. Ночной гость.

Наступил первый походный вечер. Впереди у Алисы была первая ночь в палатке, да еще и по соседству с Глебом. Благо палатка оказалась умной конструкции: два закрытых отсека по бокам, а между ними — общий тамбур. Своя комната, пусть и из тонкой ткани, зато своя.

Ребята быстро распределили задачи. Артём, Саня и Серёга собирали дрова, разжигали и поддерживали костёр. Девчонки готовили ужин и заваривали чай. Глеб, дядя Витя и Кирилл обсуждали маршрут на завтра, ставили палатки себе и помогали другим.

Алиса возилась с овощами и краем уха слышала, как Глеб командовал:

— Витя, твою нужно поставить на более ровное место, подальше от дерева. Кирилл, помоги девчонкам с растяжками, а то они опять там запутается.

А потом его голос повернулся к ней:

— А ты, путешественница, палатку ставить умеешь? Или Ленка тоже не научила?

Алиса почувствовала, как к щекам приливает жар. Она открыла рот, но ничего внятного ответить не смогла.

— Понял, — усмехнулся Глеб. — Ладно, потом научу.

Алиса стиснула нож и подумала: «Никогда такого не было. И вот опять. Расслабляться с этим человеком нельзя ни на секунду».

Она вздохнула и вернулась к готовке.

Ужин удался на славу. Катя умудрилась на костре приготовить такое, что даже дядя Витя, который обычно был скуп на похвалу, съел две порции и сказал:

— Походному ресторану — пять баллов.

— А мне добавки можно? — спросил Артём, который уже успел вымазаться сажей и теперь походил на трубочиста.

— Тебе — можно, — усмехнулась Катя. — Ты вон дрова таскал, не покладая рук. Заслужил.

Все расселись вокруг костра с тарелками. Смеркалось, огонь трещал, звёзды одна за другой загорались в небе. Алиса смотрела на огонь и чувствовала странное спокойствие.

— А помните тот поход в Архыз? — вдруг спросил Серёга. — Когда мы местной воды попили?

Катя аж поперхнулась.

— Не напоминай, — простонала она. — Три дня с температурой. Я до сих пор на родниковую воду с подозрением смотрю.

— А мужик сказал: «Мы сами оттуда пьём, вода хорошая», — подхватил Саня. — И такими честными-честными глазами на нас посмотрел, как сейчас помню.

— Может, он и правда пил, — задумчиво сказал дядя Витя. — Может, у него иммунитет. А вот у городских...

— В общем после того раза я усвоила: воду обязательно кипятить. Доверяй, но проверяй, — подвела итог Ксюша.

Все засмеялись.

Потом разговор как-то незаметно перешёл на велосипеды, и тут Артём, который до этого мирно жевал, вдруг оживился:

— Алис, а ты вообще как? Нормально там?

Алиса не сразу поняла, о чём он.

— Там? — переспросила она.

— Ну, ты же говорила, что седло не под твой таз, — продолжал Артём с видом профессионала в этой теме. — Не натёрла ничего? Там же у вас...

— Артём! — рявкнула Катя.

— А что я такого сказал? — искренне удивился он. — Ты же сама понимаешь, как у вас там важ...

— Замолчи! — хором сказали Катя и Ксюша.

— Алис, ты не смущайся, — мягко сказала Катя, пихнув Артёма локтем. — В походе мы все как семья. Можем обсудить любые темы.

— Просто ты не привыкла ещё, — добавила Ксюша. — Скоро освоишься.

Алиса выдохнула.

— Всё нормально, — сказала она. — Пока терпимо.

— Главное, не молчи, если вдруг что, — авторитетно заявил дядя Витя. — Мы поможем, у нас для этого всё имеется: и мазь, и...

— Ну дядя Витя! — закричала Катя. — Ты-то чего!

— Да я так, обстановку разрядить, — он скромно улыбнулся.

— Спасибо, я поняла, — тихо сказала Алиса и покосилась на Глеба.

Тот делал вид, что не слушает.

После ужина, когда тарелки опустели, все снова собрались у костра — теперь уже с кружками горячего чая. Костёр поутих, угли мерцали, а небо над головой было усыпано звёздами.

— Дядя Витя, — попросил Артём. — Расскажите, что ли, ещё какую легенду.

— А ты не уснёшь? — спросил дядя Витя.

— Я буду слушать, честно.

— Ладно, — дядя Витя отхлебнул из кружки. — Слушайте про Зейнаб-Учан.

Все притихли. Даже костёр, казалось, замер.

— На южном берегу Крыма жила семья виноградарей. И была у них дочь — красавица Зейнаб. Девушка была так легка и проворна, что жители прозвали её Учан — «летящая». А ещё у неё был прекрасный голос, и она очень любила петь.

Артём открыл было рот, но Катя так на него посмотрела, что он тут же передумал говорить.

— Однажды пролетал над селом горный дух — хозяин Крымских гор. Очарованный песнями и красотой девушки, он похитил её и унёс на вершину. Зейнаб тосковала по родным. А тут ещё и дурные вести: в её краях началась засуха, гибли сады и виноградники, люди страдали от жажды. Злой демон мора наслал на землю бедствие. Девушка стала умолять горного духа отпустить её. Вняв мольбам, дух сжалился и превратил её в реку, чтобы она могла спуститься с гор и напоить людей. Но демон мора, услышав шум воды, решил помешать. Он воздвиг на пути реки огромную скалу. Однако девушка-река не дрогнула: она ринулась с огромной высоты вниз, прорвалась сквозь преграду и превратилась в водопад. Вода напоила землю, жизнь вернулась в долину. А люди в память о девушке назвали водопад Учан-Су — «Летящая вода».

Дядя Витя замолчал. Тишина повисла над костром.

Потом он перевёл взгляд на Алису. Смотрел долго, будто видел что-то, что другие не замечали.

— Так и ты, дочка, — сказал он негромко. — Может, не просто от мамы уехала. Может, ты по итогу нашего пути в новую себя превратишься.

Алиса замерла.

— Страшно, конечно, в пропасть кидаться, — продолжил он. — Но без этого и водопада не будет, и жизнь кардинально не поменяется.

Наступила тишина. Все смотрели на огонь и каждый думал о чём-то своём. Алиса — о маме и о том, зачем она здесь. Кирилл задумчиво смотрел в Катину сторону.

Тишина затягивалась. И тогда Глеб отставил кружку и сказал:

— Всё, народ. Пора спать. Завтра выезжаем в восемь утра.

Он обвёл всех взглядом и остановился на Артёме.

— Ты меня услышал?

— Ага, — кивнул тот.

— Если кто не успеет к этому времени позавтракать и собрать вещи — это его проблемы.

— Я успею, — обиженно сказал Артём. — Вы как будто специально...

— Спать, — повторил Глеб.

Все разбрелись по палаткам.

Алиса залезла в свой спальник и с удивлением обнаружила, что он очень удобный — мягкий и тёплый. Она свернулась калачиком, прижалась щекой к надувной подушке — и мгновенно провалилась в сон.

Проснулась она от странного звука. Где-то рядом — совсем рядом — кто-то хрипел. Тяжело, надрывно, с каким-то присвистом.

Алиса замерла. Сердце ухнуло в пятки.

Медведь?

Она прислушалась. Хрип повторился. Может, ей приснилось? Она приподнялась на локтях — звук стал отчётливее.

«В Крыму есть медведи? — в панике подумала она. — Вроде нет. Или есть?!»

Ледяной жар сковал её. Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть.

А потом вспомнила: рядом же Глеб. Он точно знает, как спугнуть медведя.

Алиса медленно, стараясь не издавать ни звука, отстегнула молнию своей части палатки и выглянула в тамбур.

Пусто.

Хрип стал слышен ещё отчётливее. Как будто он доносился из отсека Глеба. Но дверь в его часть была закрыта.

«Медведь залез к нему?!» — ужаснулась Алиса.

Она подползла к его половине и тихонько поскребла по ткани.

— Глеб? — прошептала она. — Глеееб? Ты спишь?

Тишина.

Алиса набралась смелости, отстегнула молнию и заглянула внутрь.

Глеб лежал на спине, раскинув руки.

— Глеб, — тихо позвала она. Потом громче: — Глеб!

Он не просыпался. Тогда она залезла к нему целиком и начала тормошить за плечо.

— Глеб! Проснись! Там медведь!

Он открыл один глаз. Посмотрел на неё мутным, полусонным взглядом.

— Который час? — спросил он хрипло.

— Глеб, медведь! — повторила Алиса. — Надо что-то делать!

Глеб замер, прислушиваясь. Потом вздохнул, закрыл глаза и сказал:

— Это не медведь. Это Артём.

— Что?

— Иди спать, Алис.

Он отвернулся к стенке и через минуту снова засопел.

Алиса удивленно захлопала глазами в темноте.

«Артём, — повторила она про себя. — Это просто Артём. Храпит. Как январский медведь».

Она вернулась к себе, зарылась в спальник и уставилась в потолок.

Больше в эту ночь она не сомкнула глаз.

Глава 10. Тень у костра.

Под утро усталость всё-таки взяла своё.

Алиса провалилась в тягучую темноту, даже не заметив. Ей казалось, что прошла всего минута — и вдруг сквозь сон пробились голоса. Тихо, почти шепотом, прямо у стенки палатки Глеб и Кирилл напряжённо о чём-то спорили. Алиса затаила дыхание, невольно прислушиваясь.

— Я несу за неё ответственность, как за сестру, не более, — услышала она обрывок фразы Глеба. — Не выдумывай.

— Смотри, дело твоё, — ответил Кирилл.

— Всё будет нормально.

Шаги удалились. Алиса лежала, застыв в спальнике, и пыталась понять, о ком они говорили: «Неужели обо мне?»

Додумать она не успела.

— Алиса! — донёсся снаружи голос Кати. — Вставай! Через десять минут выдвигаемся!

Десять минут — это катастрофа. Она наспех скинула спальник, запихнула его в чехол, схватила рюкзак, вылетела из палатки — и едва не сбила с ног Артёма, который доедал свой завтрак.

— Осторожно! — пискнул он.

— Извини... Я проспала, — буркнула Алиса, хватая кружку с кофе.

Она сделала большой глоток, обожглась, закашлялась — но допила. Кофе был отвратительным — горьким и слишком горячим.

— Так, а где ещё одна порция завтрака, которую я оставляла для Алисы? — раздался удивлённый голос Кати. Она окинула взглядом лагерь и остановила его на Артёме.

— Артём! Ты какую порцию доедаешь?!

— Я...я... Прости! Сам не заметил, как так вышло.

— Кать, оставь его. Он ночью всю энергию растратил, теперь восполняет, — вставил свои пять копеек Глеб.

— Что? Какую энергию? — обомлела Катя.

— Храпел. Да так, что Алиса подумала будто на нас медведи напали.

Весь лагерь залился хохотом.

Через девять минут все стояли у велосипедов, готовые к старту.

Сегодня по плану было посещение двух пещерных городов. Дорога от речной долины свернула в сторону Холмовки, и асфальт сменился старой грунтовой дорогой — выбитой временем и колёсами машин. Вокруг росло редколесье, воздух пах нагретой хвоей и полынью.

Из-за поворота открылась гора-останец с плоской вершиной, парящая над лесом на высоте тридцатиметровых обрывов.

— Эски-Кермен, — прочитал название дядя Витя. — В переводе с тюркского — «Старая крепость».

— Насколько старая? — спросил Артём.

— В шестом веке византийцы выбрали это плато для своего форпоста. А потом тут целый город вырос. Улицы, храмы, сотни пещер.

— А мы туда тоже подниматься будем? — с опаской спросил Артём.

— Будем, — отрезал Глеб.

Артём поник.

Велосипеды оставили у подножия. Путь наверх начинался с небольшой лесной тропинки, ведущей вверх к каменному подъёму. По ней веками поднимались защитники и купцы, монахи и паломники. Некоторые камни были стёрты до блеска — время перетекало здесь в твёрдь скалы.

Подъем оказался сложнее, чем на Чуфут-Кале. Камни местами были узкими, местами скользкими, а где-то приходилось использовать и руки, и ноги для подъёма. Алиса страшно боялась высоты, но, чтобы не показаться слабой, решила об этом умолчать, хотя в некоторые моменты колени предательски дрожали, и это было сложно контролировать.

— Это не подъём, — выдохнул Артём на полпути. — А полоса препятствий для выживания.

— Давай шустрее, — коротко сказал Кирилл, который шёл сзади и, кажется, не задыхался вообще.

— Ты человек или машина? — спросил его Артём.

Кирилл ничего не ответил.

Когда наконец добрались до верха, не сговариваясь, решили присесть и перевести дух.

Плато оказалось узким — всего сто семьдесят метров в ширину — и вытянутым с севера на юг больше чем на километр. С края открывался вид на долины, по которым ползли крохотные машины и брели едва различимые люди.

Ребята бродили по плато, заглядывая в пещеры.

— Здесь насчитывают до трёхсот пятидесяти рукотворных гротов, — рассказывал дядя Витя. — Зернохранилища, кельи, усыпальницы, оборонительные казематы.

Алиса зашла в одну из пещер. Внутри было прохладно и тихо. Голоса снаружи доносились приглушённо, будто издалека.

— Ты как? Привыкаешь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Глеб стоял в проходе, скрестив руки на груди.

— Кажется, да, — улыбнулась она. — Тяжело коне...

— Вот и отлично, — оборвал её Глеб и быстро удалился.

Алиса удивлённо пожала плечами на его странную реакцию, постояла ещё немного в тишине, прислушиваясь к древнему камню, а потом вышла следом.

Насладившись видами, группа двинулась вниз. Спуск оказался проще подъёма — ноги сами несли вниз, ветер свистел в ушах.

— Ну как? — спросила Катя у Артёма. — Живой?

— Почти, — ответил тот. — Где моя компенсация обедом?

— Будет тебе компенсация, — пообещал дядя Витя. — Сначала доедем до Мангупа.

— А там опять подниматься? — с ужасом спросил Артём.

— Не опять, а снова, — усмехнулся Глеб.

Дальше путь лежал к следующему исполину — Мангуп-Кале, который возвышался неподалёку, притягивая взгляд своей суровой, тысячелетней красотой.

Алиса села на велосипед и глубоко вдохнула.

— Поехали, — сказала она себе и оттолкнулась.

В голове всё ещё крутились утренние обрывки разговора. «Как за сестру», — эхом отзывалось в голове. С одной стороны, приятно, что она не безразлична ему. С другой, —неужели она выглядит как младшая сестра, за которой нужен присмотр? Она вздохнула и решила, что разберётся с этим позже.

Мангуп-Кале возвышался впереди, притягивая взгляд своей суровой, тысячелетней красотой. Дорога вилась среди невысоких холмов, то поднимаясь, то спускаясь, будто сама земля готовила их к главному испытанию.

— Ну что, — Глеб притормозил, дожидаясь остальных. — Готовы к настоящему подъёму?

— Не очень, — прошептал Артём. Алиса, прикрыв глаза, мысленно с ним согласилась.

Мангуп-Кале оказался не просто горой, а целым миром. Подъём оказался нелёгким. Тропа петляла среди дубов и кизила, то прячась в тени скал, то выбегая на открытые участки.

— Сколько нам ещё? — простонал Артём, хватаясь за ветки.

— Километра два с половиной, — ответил дядя Витя, не сбавляя шага.

— А вверх?

— Набор высоты метров четыреста, — уточнил Глеб.

Артём присвистнул и замолчал. Похоже, берег силы.

Алиса поднималась молча. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но она не жаловалась. Во-первых, потому что не хотела выглядеть слабой в глазах Глеба. Во-вторых, потому что вокруг было слишком красиво, чтобы отвлекаться на усталость.

— Держись, — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Кирилл шёл следом и протягивал ей руку на особо крутых участках.

— Спасибо, — сказала она, принимая помощь.

С ним было легко — не нужно притворяться, не нужно искать темы для разговора. Просто можно идти рядом и чувствовать опору.

На вершине открывался вид, от которого захватывало дух.

Мангуп стоял на плато площадью больше девяноста гектаров — достаточно большой, чтобы здесь когда-то кипела жизнь. Остатки крепостных стен, руины дворца, вырубленные в скалах усыпальницы и десятки пещер, разбросанных по склонам.

— Здесь была столица княжества Феодоро, — рассказывал дядя Витя, пока группа брела по плато. — В пятнадцатом веке турки осаждали её полгода. И взяли, когда отрезали водоснабжение.

— Вот нехорошие люди, — прокомментировала Катя, разглядывая остатки крепостной стены.

— Война есть война, — философски заметил дядя Витя. — Но люди тут жили настоящие. Тысячу лет назад, представляете?

— Я представляю, — мечтательно сказала Ксюша. — Платья длинные, рыцари в доспехах, турниры

— И никакого велосипеда, — вздохнул Артём. — Пешком везде ходили, бедные.

— Зато колени не болели, — заметила Катя.

Алиса отошла чуть в сторону, села на нагретый солнцем камень и просто смотрела. Внизу, далеко-далеко, петляла дорога, по которой они приехали. Где-то там осталась её вчерашняя жизнь, а здесь, наверху, время текло иначе.

— Грустишь? — Катя опустилась рядом.

— Нет, — Алиса улыбнулась. — Просто задумалась.

— Иногда полезно, — кивнула она.

Они посидели молча, глядя на долину внизу. Потом Катя вдруг спросила:

— Алис, а у тебя парень есть?

Алиса помолчала.

— Был... в институте. Недолго.

— А почему?

— Мама сказала, что он мне не пара, — тихо ответила Алиса. — Я тогда прислушалась.

Катя присвистнула.

— А сейчас бы прислушалась?

— Сейчас... — Алиса задумалась. — Не уверена.

Катя ничего не сказала, только кивнула.

Ребята тем временем исследовали всё новые закоулки мёртвого города.

Артём, который за день подъёмов и спусков продемонстрировал чудеса выживаемости, наконец вспомнил о своём призвании и камере GoPro.

— Я буду писать собственную летопись, — объявил он, доставая камеру.

— Ты хоть раз в жизни снимал что-то, кроме своих ног? — спросил Глеб.

— Мои ноги — тоже история, — обиделся Артём. — Хоть и трагическая.

Он сделал несколько кадров руин, потом поймал в объектив Ксюшу, которая позировала на фоне скал, потом Катю, которая махала ему рукой, а потом, сам того не заметив, заснял Глеба и Алису, стоящих рядом у обрыва.

Через два с половиной часа, когда ноги уже начинали гудеть от бесконечных лестниц и спусков, а пещеры слились в одно большое «вау», группа двинулась обратно.

Спуск с Мангупа оказался не легче подъёма.

— Зачем мы сюда полезли? — опять причитал Артём. — Ну какой нормальный человек полезет на такую высоту? Только сумасшедшие!

— Мы — команда сумасшедших, — улыбнулась Ксюша. — Привыкай.

— Я не хочу привыкать! Я хочу горячий душ и мягкую постель.

— Мягкую постель тебе заменят дрова и спальник, — пообещал Глеб. — А горячий душ — холодный родник.

— Это издевательство, — заключил Артём.

Внизу их ждала турстоянка у подножия Мангупа, у села Ходжа-Сала.

Место оказалось что надо: родник шумел, из земли била холодная вода, вокруг рос густой орешник, а в воздухе пахло сыростью и диким виноградом.

— Здесь переночуем, — объявил Глеб, окидывая поляну взглядом.

Палатки поставили быстро. Девчонки принялись за ужин, парни за дрова.

Костёр разгорелся, еда была почти готова, и все расселись вокруг огня. Стемнело быстро — в горах сумерки короткие, будто кто-то вы