Алексей Олифиренко
Куб.о-к

Воздух в секторе «Гамма» представлял собой густую, застойную взвесь из пыли, хлорки и аэрозоля нутриентов, что напоминал тяжелый, приторный дух овощехранилища, заполненного перезревшими фруктами. Запах настоящего симбиотического производства. Здесь, внутри железобетонных ребер комплекса «ГЛАВБИОПРОМ-МЕТАРЫБ», пятая индустриальная эпоха окончательно капитулировала перед эпохой радикальной биотехнологии.

Валентин Гомунко откашлялся и поправил респиратор, его дыхание резонировало в маске ритмичными хрипами. Он стоял перед чаном №13 — трехметровым цилиндром из армированного кварцевого стекла, заполненным опалесцирующей, бурлящей жижей. Согласно производственному графику, закрепленному на его планшете, этот инкубатор должен был синтезировать стандартный термостойкий корпус для глубоководного зонда. Несущий каркас был сформирован в предыдущую смену. На втором этапе, для формирования функциональной матрицы, была загружена смесь гибридного мицелия и железоокисляющих бактерий.

Технология выращивания промышленных изделий базировалась на использовании биоинженерных «матриц» — сложных конгломератов из генетически модифицированных бактерий, грибов и водорослей. Каждое изделие формировалось в соответствии с многостадийной программой роста, закодированной в ДНК этих специальных организмов-производителей. Вместо сборки на конвейере происходил направленный синтез материи: клетки слой за слоем формировали каркас прочности, затем прорастали в структуру предмета каналы для жидкостей, газов и проводников. Так формировалась эргономичная мебель с текстурой натуральной кожи, сверхлегкие велосипедные рамы из углеродного композита или умная бытовая техника, где электропроводящие каналы прорастали внутри корпуса к управляющему ганглию. «ГЛАВБИОПРОМ-МЕТАРЫБ» производил аппараты, рассчитанные на эксплуатацию под давлением: глубоководные зонды, корпуса насосов и двигателей, баки ракет и компрессоров, даже ствольные часты огнестрельного оружия.

Валентин проводил последние недели в цеху, чтобы лично контролировать все этапы производства. Занимаясь производственной рутиной, он откровенно скучал в этой бездушной техногенной пустыне, хоть она и была биогенная. В работу пошла прошивка совершенно нового поколения, с новым типом нервных волокон, расширенными ганглиями локального контроля и сенсорными блоками. За один раз внедряли много новшеств, что могло привести к непредсказуемым последствиям. Но ее все равно допустили к использованию, хотя даже разработчик указывал риски пансистемных мутаций в контуре управления.

— Ты снова ешь слишком много, — прошептал Валентин, его голос был едва слышен из-за гула помп питания.

Он ввел команду в консоль. Датчики сообщили об избыточном метаболизме, как и в прошлый раз. После обновления технологический процесс сбоил и реактор раз за разом «варил козла». Такие дефектные изделия Валентин называл Кубóк, как производное от «кубовый остаток».

Кубок поглощал биополимеры и микроэлементы со скоростью, предполагающей, что он выстраивает не просто форму, а нервную систему. Гифы гриба — микроскопические нити организма — больше не сплетались в трубки вокруг арматуры. Они формировали сложные, узловатые сочленения, пугающе напоминающие церебральные ганглии.

Валентин протянул руку в перчатке и прижал ладонь к теплому стеклу. Реакция последовала незамедлительно. Кубок, дрейфовавший в восходящем потоке раствора, вдруг рванулся к нему. Янтарный сгусток расплющился о внутреннюю стенку реактора, его поверхность покрылась тысячей крошечных волосков-сенсоров.

«Это не химический тропизм… Это приветствие!» — эта мысль чуть не выбила землю из-под ног Валентина. Приветствие. Примитивное, бессловесное узнавание единственного существа, которое не относилось к нему как к производственному браку.

— Гомунко! Докладывайте!

Резкий окрик заставил Валентина вздрогнуть. Он обернулся и увидел в дезинфекционном шлюзе Татьяну Пирогову, поправляющую свой серый и беспощадно строгий, будто сделанный из скальпелей административный костюм. Как глава службы контроля качества, Татьяна не верила в «поэзию роста», а верила оптимизацию и снижение издержек.

Когда Валентин в очередной раз увеличил нормы расхода нутриентов, Татьяна Пирогова снова устроила ему разнос. Валентин лишь вздохнул и тихо заметил:

— Танечка, при всем уважении к вашей фамилии, ваша историческая миссия — следить, чтобы молодежь хорошо питалась, в доме всё «пеклось» и «румянилось». Так что, будьте добры, вернитесь к плите… к вашей административной плите управления предприятием, и не мешайте мне делать свою работу!

— Валентин, вы что документалок пересмотрели, женщины давно не занимаются готовкой, ведь лучшие повара — это мужчины. Доложите по протоколу. – Черты ее лица немного смягчились, но гора рабочих проблем не позволяла ей перейти на непринужденную манеру общения.

— Цикл роста в «Гамма-13» нестандартный, Татьяна Юрьевна, — сказал Валентин, инстинктивно по-детски загораживая собой чан. Осознав это движение, он тут же остановился, но, обретя внутреннюю уверенность, снова продолжил загораживать реактор.

— «Нестандартный» — это эвфемизм для термина «биоугроза», Валентин, — бросила она, чеканя шаг по металлической решетке пола. Она бесцеремонно оттеснила его и уставилась на пульсирующую янтарную массу. — Что это? Это корпус зонда или опухоль?

— Это адаптация! — возразил Валентин, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — Симбионты интегрировали глубоководные бактерии так, как мы не предвидели. Развился самоорганизующийся интеллект. Надо бы его изучить и проверить плотность нейронных связей, Татьяна! Он реагирует на внешние стимулы. Он похоже идет на контакт и узнает меня.

Глаза Пироговой сузились, гримаса бюрократического отвращения исказила лицо. Она взглянула на мониторы: потребление нутриентов на 260% выше базового уровня, структурная целостность «не определена», пугающий всплеск синаптической электрической активности.

— Узнает вас? — сухо повторила она. — Валентин, вы что, слишком долго дышали этими парами? Здесь не место и не время для родительских инстинктов. Очевидно, что это неуправляемая мутация. А значит продолжение цикла — это растрата корпоративных ресурсов и нарушение протоколов безопасности. А если эти споры попадут в вентиляцию или сточные воды, если через неделю мы получим общегородское заражение разумной плесенью?

Она подошла к настенному терминалу и приложила карту доступа.

— Инкубатор №13 помечен для немедленной термической стерилизации, — объявила она. — «Проект особого значения» финансирует не домашних питомцев, Гомунко. Он финансирует создание высокотехнологичных изделий для эксплуатации в критических условиях.

— Подождите! — вскрикнул Валентин, но система уже подтвердила команду.

За стеклом Кубок почувствовал изменение среды. Поток питательных веществ замедлился, сменившись зловещим шипением пара, нагнетаемого в нижние патрубки. Янтарная структура, сформировав пульсирующий шар, начала биться в конвульсиях. Он прижался к стеклу, его биолюминесценция вспыхнула паническим, неровным красноватым оттенком.

Впервые Валентин увидел не биологическую аномалию, а ребенка, осознавшего, что рука, тянущаяся к нему, больше не хочет помочь. Она хочет убить.