# Правильный выбор

Katrin Murr

У нее все идет по плану. Профессия мечты, высокая должность, куча успешно раскрытых дел и почти сыгранная свадьба с лучшим мужчиной на свете. Пока в отдел не врывается частный детектив, чтобы помочь с делом, зашедшим в тупик. И пока она не застает своего жениха в постели с собственной сестрой.

Теперь у нее нет ни прежней жизни, ни привычного «идеального» мира. Есть только тупиковое дело и коллега, который смотрит на нее так, словно знает о ней все. Даже то, о чем она сама молчит.

## Пролог

«Третья жертва за месяц: серийный убийца держит Ричмонд в страхе»

Ричмонд, Вирджиния. — Три девушки. Три исчезновения. Три тела, найденных в неожиданных местах. Полиция Ричмонда признаёт: дело зашло в тупик.

Первой пропала двадцатидвухлетняя студентка Университета Содружества Вирджинии, вышедшая из дома за продуктами в районе Фанктон. Её нашли через неделю в парке Брайан-парк.

Второй жертвой стала тридцатилетняя учительница начальной школы, пропавшая по дороге с работы на Кэри-стрит. Её тело обнаружили в подвале заброшенной школы в районе Джексон-Уорд.

Третья погибшая — двадцативосьмилетняя медсестра из больницы Вирджинии Коммонуэлс, которую нашли в старом вагоне трамвая на железнодорожной станции у реки Джеймс.

Все жертвы — женщины. Все — в возрасте от двадцати до тридцати двух лет. Все — сначала бесследно исчезали, а через несколько дней их находили мёртвыми в местах, связанных с их прошлым.

Убийца не оставляет следов. Ни отпечатков, ни ДНК, ни кадров с камер наблюдения. Полиция Ричмонда официально заявляет, что расследование продолжается, но, по данным источников, следственная группа уже несколько недель топчется на месте.

— Мы не можем ждать, пока появится четвёртая жертва, — заявила мать одной из погибших на пресс-конференции у здания полиции на Грейс-стрит. — Моя дочь не единственная. И, боюсь, не последняя.

В социальных сетях растёт паника. Женщины боятся выходить на улицу после шести, пересылают друг другу советы по самозащите и отмечают на карте места, где видели подозрительных людей в Монумент-авеню и Кари-тауне. Телефоны горячей линии полиции разрываются от звонков, но большинство сигналов оказываются ложными.

— Мы призываем граждан соблюдать осторожность, — говорится в официальном заявлении полиции Ричмонда. — Но не поддаваться панике. Расследование ведётся круглосуточно.

Однако, по словам бывшего сотрудника правоохранительных органов, знакомого с ситуацией, у полиции «нет ничего, кроме трупов и дат».

— Это худшее, что может быть в работе с серийным убийцей, — сказал источник на условиях анонимности. — Они даже не знают, с кем имеют дело. Он как призрак. А пока они ищут, кто-то может стать следующим номером в его списке. Следующая жертва может оказаться в вашем районе: в Чёрч-Хилл, Скоттс-Эддишен, на Мейн-стрит — где угодно.

На данный момент полиция не называет официального числа подозреваемых. Известно лишь, что к расследованию привлекли частного детектива — профайлера с опытом работы в ФБР.

— Мы делаем всё возможное, — заявила начальник пресс-службы полиции Ричмонда. — Каждая минута на счету.

Телефон горячей линии: XXX-XXX. Если вы что-то знаете — позвоните. Даже если вам кажется, что это мелочь.

Ричмонд, Вирджиния. — Три девушки. Три исчезновения. Три тела, найденных в неожиданных местах. Полиция Ричмонда признаёт: дело зашло в тупик.

Первой пропала двадцатидвухлетняя студентка Университета Содружества Вирджинии, вышедшая из дома за продуктами в районе Фанктон. Её нашли через неделю в парке Брайан-парк.

Второй жертвой стала тридцатилетняя учительница начальной школы, пропавшая по дороге с работы на Кэри-стрит. Её тело обнаружили в подвале заброшенной школы в районе Джексон-Уорд.

Третья погибшая — двадцативосьмилетняя медсестра из больницы Вирджинии Коммонуэлс, которую нашли в старом вагоне трамвая на железнодорожной станции у реки Джеймс.

Все жертвы — женщины. Все — в возрасте от двадцати до тридцати двух лет. Все — сначала бесследно исчезали, а через несколько дней их находили мёртвыми в местах, связанных с их прошлым.

Убийца не оставляет следов. Ни отпечатков, ни ДНК, ни кадров с камер наблюдения. Полиция Ричмонда официально заявляет, что расследование продолжается, но, по данным источников, следственная группа уже несколько недель топчется на месте.

— Мы не можем ждать, пока появится четвёртая жертва, — заявила мать одной из погибших на пресс-конференции у здания полиции на Грейс-стрит. — Моя дочь не единственная. И, боюсь, не последняя.

В социальных сетях растёт паника. Женщины боятся выходить на улицу после шести, пересылают друг другу советы по самозащите и отмечают на карте места, где видели подозрительных людей в Монумент-авеню и Кари-тауне. Телефоны горячей линии полиции разрываются от звонков, но большинство сигналов оказываются ложными.

— Мы призываем граждан соблюдать осторожность, — говорится в официальном заявлении полиции Ричмонда. — Но не поддаваться панике. Расследование ведётся круглосуточно.

Однако, по словам бывшего сотрудника правоохранительных органов, знакомого с ситуацией, у полиции «нет ничего, кроме трупов и дат».

— Это худшее, что может быть в работе с серийным убийцей, — сказал источник на условиях анонимности. — Они даже не знают, с кем имеют дело. Он как призрак. А пока они ищут, кто-то может стать следующим номером в его списке. Следующая жертва может оказаться в вашем районе: в Чёрч-Хилл, Скоттс-Эддишен, на Мейн-стрит — где угодно.

На данный момент полиция не называет официального числа подозреваемых. Известно лишь, что к расследованию привлекли частного детектива — профайлера с опытом работы в ФБР.

— Мы делаем всё возможное, — заявила начальник пресс-службы полиции Ричмонда. — Каждая минута на счету.

Телефон горячей линии: XXX-XXX. Если вы что-то знаете — позвоните. Даже если вам кажется, что это мелочь.


## Глава 1

Тара Блэк ненавидела две вещи: тупики в расследованиях и частных детективов, которые считали себя умнее всех. Она считала их циркачами в погонах – такими эффектными, но бесполезными. Поэтому, когда начальник объявил, что к ним в отдел прикрепляют внештатника для помощи с висяком, она мысленно закатила глаза.

— Мы можем справиться сами, полковник Смит, — сквозь зубы проговорила Тара, сжимая кулаки.

— Детектив Чейз, — начал мужчина в возрасте за огромным столом, рассматривая бумаги, — отличный профайлер. Три года работал в ФБР, раскрыл семь серийников. Он будет помогать и это не обсуждается.

Полковник поднял на Тару взгляд, наполненный уверенностью и строгостью. Это был тот самый взгляд, от которого даже у девушки проходили легкие мурашки по спине, у этого старика была сильная энергетика. И этот старик явно не собирался больше ничего обсуждать, его решение было принято.

"Посмотрим, как долго он здесь протянет", - подумала Тара и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Ей всегда прощали подобные поступки, потому что просто привыкли, что у этой женщины слишком бурлящая кровь и вспыльчивый характер. А еще она была чертовски хорошим опером, готовым продать собственную душу за поимку преступника. Именно поэтому тупики выводили её из себя. Третью неделю дело о серийном убийце стояло на месте, Тара перерыла все, до чего могла дотянуться, но зацепок не было, вообще никаких. А теперь начальник звал подкрепление, которого она не просила.

— Опять какой-нибудь мажор с корочками, — буркнула она, быстро вышагивая в сторону своего кабинета.

В коридоре за поворотом она внезапно столкнулась с мужчиной, которого никогда не видела. Тара резко оттормозилась, поднимая глаза на лицо незнакомца. Кудрявые волосы, темные глаза, слишком спокойное лицо и пронзительный взгляд, направленный прямо на нее. Он не носил полицейскую форму, на нем было идеально выглаженное поло бежевого цвета, подчеркивающее крепкое тело, и серые классические штаны, в карманах которых свободно лежали руки. Он не поздоровался первым, только лишь молча изучал взглядом, направленным сверху вниз, отчего у Тары появилось неприятное ощущение незащищенности.

— Вы кто? — спросила она, точно так же не поздоровавшись.

— Итан Чейз, — послышался бархатистый, низкий мужской голос, — Ваш новый кошмар на ближайшее время.

Тара даже не нашла слов, чтобы ответить. Она почувствовала, как её застали врасплох. Обычно она парирует сразу же, но сейчас – слова застряли где-то в горле, то ли от его наглости, то ли от того, как низко и спокойно прозвучал его голос. Откуда он вообще знает, что станет её кошмаром? Они видятся первый раз в жизни. Может быть, начальник был прав насчет его отличительных качеств как профайлера

— На ближайшее время? — переспросила Тара, прищуриваясь. — Вы самоуверенны, детектив Чейз.

Итан чуть склонил голову набок, не отводя от девушки взгляд. Темные глаза изучали её, так медленно, словно он читал что-то, написанное мелким шрифтом, у неё на лице. Она уверенно не прерывала зрительный взгляд, так как знала, что в этом участке она занимает первое место среди остальных в «гляделки». Еще никому не удавалось перебить её настойчивый взгляд и не отвести глаза первым.

— Говорят, вы здесь лучшая, — Сказал он, проигнорировав предыдущие слова. В его тоне не было ни лести, ни насмешки, словно он просто констатирует факт. — Посмотрим, как мы сработаемся, офицер Блэк.

— Мы не будем срабатываться. — Отрезала Блэк. — Вы будете сидеть в архиве, читать старые дела и не мешать мне работать.

Детектив Чейз не ответил. Только лишь уголок губ его чуть дернулся вверх – это была точно не улыбка, а что-то неуловимое. Тара не поняла, что это значило. Возможно, ей показалось, что он насмехается? Она не стала больше ничего говорить, обошла высокий силуэт стороной и прошла мимо него, запретив себе даже оборачиваться. Кровь внутри неё кипела, она была разозлена. Не прошло и минуты с их знакомства, а этот детектив уже успел всколыхнуть ей нервы и вывести из привычного рабочего настроя. Что вообще творится у него в голове, раз он позволяет себе так вести себя с будущей начальницей, хоть и на короткий промежуток времени?

Резко толкнув дверь, ведущую в свой кабинет, Тара прошла внутрь и уселась на скрипучий, но такой привычный и удобный стул. «Кабинетом» она называла небольшую переговорную, где по центру стоял длинный овальный стол белого цвета, по периметру которого были расставлены стулья. У изголовья по левую руку от входной стеклянной двери стоял большой планер, увешанный различными материалами по действующему делу. Внутри помещения, словно прилипшие к общему окружению, были рассыпаны члены опер-группы, во главе которой и стоит Тара: кто-то изучал что-то в ноутбуке, кто-то нависал над столом, споря с коллегой о чем-то, касательно дела, а кто-то устроил себе мини-перерыв, потягивая кофе из автомата. Впрочем, у Блэк есть и собственный кабинет, но в нём она почти никогда не бывает, потому что предпочитает полностью быть погруженной в дело, которое ведет. Ей нужна атмосфера, размышления, споры, хаос — это её стихия. В переговорной не было порядка, здесь никто его не соблюдал: вещи валялись где попало, подоконники покрылись сантиметровым слоем пыли, который скрыли под многочисленными папками с документами, а в воздухе стоял терпкий запах дешевого эспрессо. Никто не обратил внимания на Блэк, когда она вдруг появилась в переговорной. Все привыкли, что Тара появляется то тут, то там, и никогда не ждали от нее выговоров или докладов. Они видели в ней подругу, коллегу, напарницу, но в глубине души все равно уважали, как начальницу.

Она сложила ногу на ногу, откидываясь на спинку стула. Оглядев помещение еще раз, Тара обратила внимание на молодого опера Майлза, который в руках держал рабочий планшет.

— Есть что-то новое? — Кивнула она в сторону гаджета.

— Вообще ничего, — буркнул тот, не поднимая взгляда.

Блэк сжала челюсть, было отчетливо видно, как её желваки нервно заходили. Эта новость не удивительна, ведь они битый день не могут сдвинуться с места в расследовании, но девушка надеялась хоть на что-то хорошее сегодня.

Карман форменных брюк завибрировал, заставляя Тару отвлечься и достать телефон. На экране высветился знакомый контакт и приятное сообщение: «Как проходит день, солнце? Во сколько закончишь?»

Девушка поджала губы, чувствуя, как напряжение начинает немного отпускать. Это был Джей. Его сообщения всегда позволяли немного приземлиться и сбросить пар. Не мешкая, Тара разблокировала телефон и открыла мессенджер. Тут же набрав ответ, она приписала в конце сердечко и нажала на кнопку «отправить»:

«Не планирую задерживаться, меня сегодня все бесят. Скучаю.»

Сообщение было прочитано сразу же, а ответ прилетел через несколько секунд:

«Что-то случилось? Я тоже скучаю.»

Тара: «Начальник решил нанять мне помощника, потому что я не справляюсь.»

Джей: «А он?»

Тара: «Тот еще мерзавец.»

Джей: «Я могу чем-то помочь?»

Тара: «Не надо, сама справлюсь.»

Джей: «Вот это моя девочка. Заеду в пять, люблю.»

Тара наконец убрала телефон и словила себя на мысли, что улыбается. Джей всегда мог её успокоить — одним словом, одним «люблю», даже когда она злилась на весь мир.

— Хорошие новости? — поинтересовался Майлз.

— Да, но не по делу, — ответила она, кивая в сторону доски с документами. — Давайте еще раз пройдемся по алиби. Свежим взглядом.

Команда зашевелилась, у них всегда отлично получалось подхватывать ритм Тары. Возможно, потому что каждый из них был очень похож на саму девушку — такие же заинтересованные, нетерпеливые и яростные. Она встала со стула, сложила руки на груди и приблизилась к планеру, чтобы вновь изучить взглядом все то, что и так рассматривала несколько раз. Блэк словила себя на мысли, что если она не хочет окончательно испортить себе настроение, то ей стоит избегать нового члена команды, но она ошиблась... Игнорировать Итана Чейза оказалось чем-то невозможным.

После обеда Блэк решает спуститься в архив, чтобы прошерстить там предыдущие дела, похожие на то, что ведется сейчас. Она надеялась, что старые бумаги помогут ей очистить разум, по-другому взглянуть на ситуацию и найти недостающие пазлы. Когда она толкает вперед старую потертую дверь, то тут же взглядом натыкается на знакомую фигуру, спокойно сидящую за единственным столом в окружении многочисленных крафтовых папок. В руках у детектива было одно из дел, за которым она и пришла сюда.

— Что вы здесь делаете? — спросила она резче, чем планировала.

Итан оторвал взгляд от записей, поднял голову и посмотрел на Тару, в руках у него была ручка, которую он медитативно прокручивал между пальцев после того, как сделал какую-то пометку на полях. В его взгляде не было испуга, как у человека, которого заметили там, где он не должен быть. Напротив, в нём была чистая уверенность, внушающая собеседнику то, что он находится сейчас на своем месте и полностью владеет ситуацией. Это сбивало с толку.

— Изучаю, — спокойно ответил он. — Вы сказали сидеть в архиве. Вот я и сижу.

— Этим я имела в виду «не мешать мне работать».

— Я и не мешаю, — его взгляд снова вернулся к папке, — Вы бы сами сюда пришли рано или поздно. Собственно, так и произошло.

Тара хотела ему ответить, но в последний момент закусила язык, потому что поняла — он был прав. Она действительно пришла сюда. Но он читал её записи о старых делах, написанные собственной рукой, и от этого раздражение внутри только нарастало.

— Не трогайте мои отчеты, — сказала она, голос сел на пол тона, выдавая её раздраженность, — И не пишите в них ничего.

Итан ей не ответил, он лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что уловил суть её слов. Блэк приблизилась, собрала нужные ей папки, прижала к себе, явно не желая делиться, а после молча покинула архив, возвращаясь наверх.

Следующий час Тара занималась изучением: она в прямом смысле завалила себя бумагами снизу доверху, перекапывая с начала до конца каждое закрытое дело, которое хоть немного было похоже на дело о их серийнике. Она пыталась найти похожий «почерк», сравнивала улики, изучала каждое дело, каждое алиби подозреваемых, но все было тщетно. Это были совершенно разные мотивы, разные методы убийств, они не скрещивались ни в одном пункте, заставляя девушку нервничать еще больше. Сроки горели. Речь шла не о бюрократии — по расчётам полиции, на днях должно было случиться очередное похищение, а через пару дней — убийство. Если Тара и её команда будут тормозить, то никто не знает сколько этот головорез еще сотрет жизней с лица земли.

Голова начинала кипеть. Мысли путались, а глаза замыливались на ровном месте. Нужна была пятиминутная передышка и глоток свежего воздуха. Тара переместила своё полуживое тело к автомату в общем холле полицейского участка. Она закинула пару монет в приёмник и нажала на привычную и уже потертую частыми надавливаниями кнопку «эспрессо». Хотелось, конечно, выпить чего покрепче, но, увы, выбор был невелик. Автомат щелкнул и послышался звук упавшего стаканчика. Блэк, словно загипнотизированная, начала наблюдать за тем, как он заполняется темной жидкостью. В её голове, кажется, не было вообще никаких мыслей и идей. Одна пустота.

— Я бы не советовал это пить.

Она спустилась на землю, тут же оборачиваясь на голос. Чейз стоял в двух шагах от нее, прислонившись плечом к стене. В руках у него была простая кружка, не пластиковая, а керамическая.

— Я не спрашивала вашего совета, — устало отрезала Тара.

— А я и не ждал, — он пожал плечами, продолжая изучать девушку своим взглядом. — Просто говорю факт. У этого автомата плесень в трубах. Проверяли два месяца назад.

Тара машинально взглянула на свой стаканчик, вспоминая параллельно сколько таких выпила за несколько прошедших дней. Может, десять, а может, двадцать. После её взгляд, полный разочарования, поднялся на Итана.

— Откуда вы знаете?

— Читал отчеты по участку, — он сделал глоток из своей кружки, на его лице удовольствие было написано словно чернилами. — Раз уж я в архиве сижу.

Тара снова не нашла слов, чтобы парировать. В какой раз за сегодня. Это начало её сильно раздражать, настолько, что мышцы уже устали быть в напряжении от непроизвольного сжатия челюстей. Спустя мгновение Итан кивнул на её стаканчик.

— У меня есть термос, если хотите нормальный кофе.

— Не хочу, – ответила Тара и одним движением вылила коричневое содержимое своего стаканчика в урну, стоящую рядом с автоматом.

Детектив усмехнулся, впервые так открыто, хоть и коротко. У него была вполне приятная улыбка, если не обращать внимание на общую картину назойливости и наглости.

— Как скажете, офицер Блэк.

Тара ушла из холла. Она снова запретила себе оборачиваться, но каждой клеточкой тела чувствовала на себе его взгляд, пока совсем не скрылась из виду. В душе неприятно скребли кошки, потому что выпить кофе ей, все-таки, очень хотелось.

Оставшееся время до конца рабочего дня Блэк провела в переговорной, обсуждая с командой результаты допросов предполагаемых свидетелей. Казалось, что они действительно ничего не замечали странного в момент пропажи жертв. У преступника явно хорошо получается скрытно действовать и заметать за собой абсолютно все следы. Иногда Тара смотрела на фотографии убитых и невольно представляла себя на их месте в момент похищения. Не потому, что завидовала, а потому, что ей хотелось максимально приблизиться к истине, правде и поскорее найти то, что, скорее всего, находится у неё прямо перед глазами.

Ближе к пяти часам вечера девушка словила себя на мысли, что ей нужно поскорее закончить со всеми бумажными делами на работе, чтобы не брать макулатуру домой на выходные. В её планах было провести хорошо время с семьей. Родители позвали на ужин с ночевкой. Кажется, они снова хотят включить тот самый черно-белый фильм и устроить вечер пиццы.

Тара очень сильно торопилась. На часах уже было 16:44, а ей нужно было сдать отчет вовремя. Пальцы быстро перебирали кнопки клавиатуры, набирая с ошибками текст в ворде. Джей обещал заехать за ней в пять, и она не хотела заставлять его ждать себя. Спустя десять минут все было готово, Блэк быстро пробежалась взглядом по тексту, исправляя явные опечатки, а после перекинула документ на почту начальника. Они обоюдно решили экономить бумагу, потому что Таре раза четыре еще пошлют его обратно для правок.

Она почти выбежала из кабинета, на ходу расплетая хвост и опуская волнистые волосы по плечам. Ей хотелось выглядеть хорошо, даже после тяжелого рабочего дня, даже если она одета не в платье, а полицейскую форму. Тара быстро свернула за угол и почти в кого-то врезалась. Она подняла взгляд и заметила перед собой Итана, который стоял у окна и что-то рассматривал за его пределами. Он сразу же обернулся, когда услышал за собой шаги.

— Детектив Чейз, — сквозь зубы процедила девушка, — Что вы делаете у кабинета? Вы специально..

— Нет, — перебил мужчина, складывая руки в карманы брюк, — Ждал, когда вы освободитесь.

— Для чего?

— Хотел сказать, что завтра продолжу изучать архив. Чтобы вы знали.

— Вы издеваетесь? — Тара прищурилась, складывая руки на груди, словно выставляя между собой и детективом невидимый барьер.

— Нисколько. — Его лицо выглядело серьезным. — Вы сказали сидеть мне в архиве, вот я и сижу, но вы не сказали, сколько именно там сидеть.

Его голос был спокойным, даже слишком спокойным, в нем не слышалась доля шутки или иронии. Блэк замолчала, пыталась прочитать его выражение лица, найти какой-нибудь изъян, но бросила это дело, когда поняла, что там и правда, кажется, ничего нет.

— До завтра. — Проговорила девушка, проходя мимо детектива. Сейчас у неё нет времени вести диалоги, она и так опаздывает.

Тара выскочила на крыльцо участка, на ходу поправляя воротник синей рубашки. Черный лакированный внедорожник уже ждал у обочины. Блэк до сих пор не привыкла к роскоши, даже спустя такое количество времени, проведенное с Джеем. Она каждый раз ловит себя на мысли, что ей неловко, стоит ей заметить на себе взгляд коллег, когда она залазит в эту дорогую и мощную тачку. Джеймс стоял рядом, прислонившись к пассажирской передней двери — в темном пальто и с легкой улыбкой на лице, которая появлялась каждый раз, когда в поле зрения появлялась Тара. Его идеально уложенные темно-русые локоны слегка шевелились от мимо пробегающего весеннего ветерка, а глубокие серые глаза смотрели прямо на неё. Его рука машинально толкнула средним пальцем скатившиеся очки по переносице ближе к глазам. Это движение Джея было самым любимым у Тары, потому что она видела в этом свой шарм и привлекательность.

— Ты бежала что ли? — Чуть громче обычного спросил Джеймс, не дожидаясь, пока девушка приблизится к нему. — Я же говорил, чтобы ты не торопилась.

Он отлип от черного автомобиля и, как и подобает джентльмену, открыл перед Блэк дверь. Девушка мигом запрыгнула во внедорожник, поднимая взгляд на Джея, который уже захлопывал дверцу.

— Знаю, — Дождалась та, пока мужчина сядет за руль и выдохнула, откидываясь на кожаное скрипучее сидение. – Просто хотела поскорее тебя увидеть.

Джей завел двигатель, а после приблизился к девушке, чтобы чмокнуть её в знак приветствия. В салоне пахло бергамотом и деревом, тем самым парфюмом, который навевал ощущения уюта, тепла и домашнего очага.

— У тебя был тяжелый день, — сказал мужчина, выруливая на дорогу. Это был не вопрос, Джей всегда чувствовал настроение девушки.

— Не то слово, — согласилась Тара и прикрыла глаза. — Этот новый детектив Не успел появиться, а уже лишил меня доброй половины нервных клеток

Джей хмыкнул, но не стал ничего говорить. Слова были излишни, он просто положил ладонь на колено Блэк и легкими движениями погладил её сквозь брюки.

Вместо того, чтобы поехать сразу домой, Джеймс свернул на перекрестке к центру. Тара вернулась из своего мысленного хаоса в реальность, замечая не тот привычный пейзаж, который пролетал за окном, когда они ехали к нему домой.

— Ты куда? — Тара повернула голову в сторону мужчины, не понимая, почему их планы поменялись. — Мы же хотели поужинать у тебя.

— Я подумал, что тебе стоит немного развеяться. — Он бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся. — Поужинаем в «Монохроме».

Тара не то, чтобы была против, ведь это её любимый ресторан. Первый раз она там побывала, кажется, на их пятом свидании, пару лет назад. Тогда она сразу же влюбилась в их блюда и атмосферу. К счастью, до сих пор эти ребята держат планку и ничего не меняют, даже повара остались теми же.

— Ты невыносим, — сдерживая улыбку, пробормотала Блэк, вновь отворачивая голову к окну.

Спустя пару минут Джеймс уже парковал машину у их любимого итальянского ресторана. Они покинули внедорожник и поднялись по ступеням ко входу. Внутри было тепло, пахло базиликом и свежим хлебом. Администратор провел их к столику в углу, подальше от чужих глаз. Джей знал, что Тара не любит быть на виду у других, особенно после рабочего дня. Они заказали пасту и бутылку красного вина. Сначала Блэк сидела в напряжении, в её голове все еще крутились мысли касательно дела, которое она ведет, но Джей не давал ей полностью уйти в себя — задавал вопросы про родителей, про музыку, которую они будут слушать, когда приедут домой, а еще про свадьбу.. Да, он недавно сделал предложение и Тара, конечно же, согласилась. Они оба пришли к выводу, что торопиться не стоит, нужно тщательно подготовиться и все распланировать, чтобы это был лучший день в жизни.

— Ты ведь специально меня отвлекаешь? — Спросила Тара, рассматривая пальцы мужчины, которые были скрещены в замок с её собственными.

— Да, — честно ответил он. — И это работает. Ты начинаешь хотя бы улыбаться.

Тара фыркнула, но словила себя на мысли, что действительно расслабляется. Напряжение с плеч спало, отчего они заметно опустились, а голова перестала гудеть, потому что в ней больше не сидят назойливые мысли о главном преступнике, про которого сейчас идёт речь абсолютно в каждом информационном источнике.

— Спасибо, — тихо сказала она, поджимая губы.

— За что?

— За все. За то, что ты рядом.

Джей накрыл их руки своей второй, заглядывая девушке прямо в глаза.

— Я всегда буду рядом. — Ответил он, а после короткой паузы продолжил с улыбкой. — Даже если ты будешь меня ненавидеть.

Тара вскинула брови, наигранно удивляясь от его слов. Она понимала, что это шутка, но знала, что у неё точно не получится его ненавидеть, ведь это самый добрый человек, которого она встречала за всю жизнь.

— Я не смогу тебя ненавидеть. Ты же знаешь. — Проговорила девушка это вслух.

Джеймс улыбнулся, он ничего не ответил, а просто продолжил завороженно смотреть на Тару. Он отвел взгляд только тогда, когда к ним подошел официант с готовой ароматной пастой.

Позже, когда они хорошо провели время в ресторане и уже снова сидели в машине, Тара чувствовала, что мир медленно, но верно, возвращается в свое русло. Сладкое вино, горячая паста и теплая ладонь Джея на её колене — все это было таким правильным, таким умиротворенным и безопасным. Он был для девушки единственным крючком, за который можно ухватиться, чтобы не сойти с ума среди этих многочисленных улик и пуль. Джеймс позволял Таре чувствовать себя обычной девушкой, которую любят.

— Родители приглашают нас завтра на ужин, - Уточнила Блэк, водя указательным пальцем по тыльной стороне руки мужчины.

— Черт.. Мне нужно завтра задержаться на работе, сроки горят, — заскулил Джей, бросая короткий и виноватый взгляд на девушку. — Я поздно освобожусь.

— Как романтично, — усмехнулась Тара, скрывая внезапно накрывшую обиду. — «Дорогая, я опаздываю на свидание с твоими родителями, потому что мне нужно заработать ещё немного денег, на которые я не смогу купить потом время».

Джей виновато опустил глаза.

— Я перезвоню, если получится освободиться пораньше.

— Ты всегда так говоришь, — она покачала головой, но в голосе не было злости, только усталость.

Машина ехала по вечернему городу, за окном мелькали огни витрин, редкие прохожие и светофоры, которые горели зеленым. Тара не стала думать о том, что Джеймс Кейн в какой уже раз продинамил приглашение её родителей. Одной половиной мозга она понимала, что всему виной работа, ведь она и сама была заядлой карьеристкой, но другой его половиной Тара управлять не могла, потому что ею правили чувства и эмоции.

— Включи что-нибудь. — Попросила она, закрывая глаза.

Джеймс включил джаз, тот самый, который она так любила. Она слушала мелодию, вслушивалась в каждый инструмент и потихоньку её сознание начало угасать. Это был еще один тяжелый день, алкоголь приятно расслаблял мышцы, а музыка заставляла чувствовать умиротворение. Она задремала и проснулась только тогда, когда ощутила на своем лбе легкий поцелуй, а машина была уже заглушена на подземной парковке пентхауса Джеймса.

## Глава 2

Белая Honda уже подъезжала к загородному домику, явно отличающему себя от рядом стоящих ярким синим забором с нарисованными лилиями по периметру. Мама Тары — художница, но не профессиональная. Это её хобби, которым она занимает почти все свое свободное время. Тара всегда восхищалась её рисунками с самого детства, но никогда не испытывала такого же притяжения к искусству. Что нельзя сказать о её младшей на пять лет сестре — Оливии. Она с садика показывала свои успехи в творчестве, принося домой различные рисунки и подделки. Тара каждый раз с облегчением выдыхала и была рада, что хотя бы кто-то в их семье может искренне поддержать маму и разделить её интересы.

Не прошло и пяти секунд с момента, как Блэк припарковалась у гаража, а из дома уже выбегала светловолосая фигурка в розовых тапочках и пижаме. Оливия сияла, руки расправлены нараспашку — она хотела схватить сестру в объятия.

— Лив! — Тара выскочила из машины, снимая солнцезащитные очки, чтобы они не улетели от неизбежного прыжка.

— Ура! Ты наконец-то приехала! — Улыбка Оливии стала еще шире, после чего она с ногами запрыгнула на Тару, обхватив её всей длиной рук.

— Как я могла пропустить наш знаменитый семейный вечер? — Блэк крепко обняла младшую, на мгновение задерживая её в воздухе.

— Еще бы ты пропустила его.. О боже! — Вдруг воскликнула Лив, приземляясь на землю и уставившись на пустующее пассажирское сиденье. — Только не говори мне, что..

— Работа, да.. — Тара постаралась, чтобы голос не дрогнул, но не получилось. Обида на Джеймса царапнула где-то внутри, но она проглотила её.

— Кошмар, неужели так сложно выделить тебе немного времени? — Оливия нахмурилась, развернулась и направилась в дом. — Ну ничего, зато нам еды больше достанется.

Тара усмехнулась и мысленно согласилась. Оливия права — пиццы достанется как минимум на два куска больше. У них с Джеймсом одна любимая «Ветчина и грибы» на двоих, и они вечно дерутся за последние кусочки.

Она захлопнула дверцу и подошла к багажнику. Достала бумажные пакеты с продуктами, которые торчали во все стороны. Блэк никогда не могла приехать с пустыми руками, даже когда родители говорили «ничего не нужно». Аккуратно закрыв крышку, девушка каким-то образом тыкнула пальцем сквозь карман штанов на брелок, отчего автомобиль пиликнул, и по примеру младшей сестры направилась в дом.

На пороге пахло смесью перцев, куркумой и маминым авторским соусом. Тара вдохнула и почувствовала, как что-то внутри отпускает — детство, безопасность, привкус ностальгии. Она так сильно скучала по этой стряпне.. В перерывах между делами на работе она питалась только кофе, ну и иногда нормальной едой в виде сэндвича.

Стоило Блэк переступить порог дома, как пакеты тут же подхватил седоватый мужчина в футболке с примитивной надписью «На пенсии. Не будить».

— Привет, дорогая. — Чмокнул он в щеку девушку, проходя мимо неё на кухню.

— Привет, пап, — Тара скинула кроссовки и запихнула их в угол. — Мне кажется ты еще молод для пенсии, не думаешь?

Она догнала отца и ткнула пальцем в первую букву, прикрытую бумагой. Надпись была забавной, но папа, кажется, даже не замечал иронии.

— Твоя мама решила, что это идеальная футболка для меня.

— Она уже гонит тебя на пенсию? Ну и дела..

— Она мечтает, чтобы я прекратил копаться в машинах и помогал ей по дому. — Отец подмигнул.

— Эй, — послышался голос со стороны духовки, — я мечтаю, чтобы ты сделал что-то со своей спиной. Автомастерская жаждет молодые тела, а не жертву остеохондроза.

Тара тут же расхохоталась, когда услышала, как мама в какой раз своим острым языком дала отпор отцу. Были времена, когда все было совершенно наоборот. Кажется, возраст повлиял на всех по-своему, а возможно, все потому, что мама продолжает каждый день тренировать своё творческое мышление и оно сказывается на общем. В любом случае, это забавно.

— Кажется, ты сбавляешь обороты, пап.. — Тара хлопнула его по плечу и подошла к кухонному островку.

Она оперлась ладонями о столешницу и взглянула на маму. Глория быстро резала овощи, двигаясь от одного места к другому, словно пыталась успеть везде сразу. Тара кашлянула, привлекая внимание.

— Неужели ужин важнее, чем твоя дочь? Даже не обнимешь меня?

— Черт, милая, — Женщина вытерла руки о полотенце, которое висело на плече, и кинула его в сторону горы посуды. — Я сегодня увлеклась, потеряла счёт времени, пытаюсь всё успеть.

Глория подошла ближе и крепко обняла дочь, замерев на мгновение, словно наслаждаясь моментом. От мамы пахло фиалками и ванилью. Те же духи, что и десять лет назад. Тара набрала в лёгкие этот аромат и выдохнула, прикрывая глаза. Она так любила его. Каждый раз, когда в городе она чувствовала что-то похожее, внутри разливалось тепло — воспоминание о доме.

— Что ж, — Тара отпустила маму и закатала рукава, осматривая кухню, — Если вредная Оливия не хочет помогать, то помогу я..

— У Ливви на носу защита работы, она даже почти не спит, — Перебила Глория, и в её взгляде была просьба быть мягче.

— Точно, наша маленькая Лив уже выпускница. — Тара взяла нож и начала резать овощи. — А я все еще помню её как ученицу средней школы.. Эх, время так быстро летит.

Следующие пару часов Тара тщательно помогала маме на кухне. Они обсуждали все, что подвернется под язык: вспоминали прошлое, рассказывали друг другу смешные истории. Иногда к ним присоединялся отец, просто чтобы постоять и поучаствовать в диалоге. Как повар он был ужасен, каждый раз, когда за что-то берется — случается полный хаос. Наверное, в этом плане Тара пошла в него. Готовить, конечно, она что-то умела, но вот беспорядок и анархия в собственном доме точно пошло от отца. Тара не любит прибираться и складывать все на свои места, но прикрывается всегда тем, что у нее не хватает на это времени и что «вообще-то это творческий беспорядок, мне так комфортно». А все знали, что от творчества у неё только пятна на футболках от случайно пролитого кофе, но свято ей поддакивали.

Наконец большой стол, который расправляли только по праздникам, был заставлен несколькими видами блюд: легкий салат, горячее в виде запеченной индейки с фирменным соусом и несколько закусок. Чаще всего семья Блэк начинала с небольшого ужина, а шлифовала позже все пиццей за просмотром фильма. Сегодня был именно такой день.

— Ну так что, дорогая, где же Джеймс? Он сегодня будет? — Наконец-то поднялся этот вопрос, когда все, включая Оливию, уселись за стол. Словно выжидали этого момента, чтобы застать девушку врасплох.

— У него сдача проекта на носу, — повторила Тара за мамой, как та защищала Лив недавно, — не уверена, что у него получится сегодня приехать.

Родители незаметно переглянулись. Они думали, что это незаметно, но рабочая привычка замечать любое движение выдала их. Тара видела: Глория и Дин тоже не рады тому, что их будущий зять пропускает почти каждый важный сбор. В семье Блэк сплочённость была главным.

— У вас все хорошо с Джеем? — Внезапно задал вопрос отец, после чего мама явно сильно пнула его ногу, отчего он сощурился.

— Да-да, конечно. — Тара начала оправдываться, чтобы родители не надумали ничего лишнего. — У нас все супер, Джей буквально вчера забрал меня с работы, и мы суперски посидели в ресторане. Просто у него достаточно ответственная работа и он не может привыкнуть к нашим семейным традициям.

На самом деле Тара не знала правды, просто в этот момент нужно было что-то сказать, чтобы отвести подозрения, как это делают самые подлые преступники. Честно говоря, она считала, что Джеймс просто чувствует себя некомфортно в кругу её семьи. Они из разных миров, настойчивость её родителей может пугать, но к этому можно и привыкнуть со временем. Блэк надеялась на это.

— Ладно, давайте есть, а то остынет. — Глория перевела тему, размахивая руками над столом.

Прошло около получаса. Тара уже успела набить желудок и расслабленно сидела на стуле, положив руку на живот. Диалог мамы с папой прервал звонок в дверь.

Глория, закинув на плечо полотенце, встала из-за стола, чтобы пойти проверить кто мог нарушить их идиллию, а Тара тем временем машинально взглянула на свои наручные часы, чтобы зафиксировать время прибытия незнакомца.

– Кто бы это мог быть? – Отец нахмурился. Он не любил неожиданности, и напряжение проступило в его плечах, хотя он пытался скрыть.

Тара лишь пожала плечами в ответ на его вопрос.

– Ого! Джеймс! – Голос мамы разнёсся по дому. – А мы тебя и не ждали Давай, проходи, еда уже остывает.

Тара пулей выскочила из-за стола. Она не ожидала, что Джей вот так появится. Он говорил, что занят. Она затормозила в прихожей, глядя на снимающего лакированные туфли мужчину.

– Я думала ты на работе. – Без приветствий констатировала факт Блэк, наблюдая за женихом.

– Получилось освободиться чуть раньше. – Легко улыбнувшись, Джеймс подошел к девушке и слегка коснулся губами её лба. – Не могу же я вечно разочаровывать твоих родителей.

Его улыбка стала шире, когда он перевёл взгляд на маму. Глория захохотала и приобняла его.

– А ты и не разочаровываешь! – Она хлопнула его по спине. – Мужчина должен быть добытчиком. Когда-нибудь Тара наиграется в детективов и станет мамой

Глория перевела взгляд на дочь, зная, что Тара будет не рада.

– Мам... – Тара покачала головой. Это был их общий знак «прекращай, мне неприятно». Психолог в подростковом возрасте научил её этому жесту, и он до сих пор работал.

Она перевела взгляд на Джеймса, извиняясь взглядом. Они не обсуждали детей. Чтобы обсуждать — она сама должна сначала понять, хочет ли их. А у неё не было времени на эти мысли. Джей тоже не поднимал тему, значит, он тоже не готов менять свободу.

Наконец все вернулись за стол. Джеймс сел между Тарой и Оливией, так как только туда можно было поместить еще один стул. Тарелки то наполнялись, то пустели, а еда словно и не собиралась заканчиваться. У мамы реально золотые руки, либо она что-то добавляет в еду

Беседа текла медленно между всеми членами семьи, но чаще всего внимание было уделено именно Джеймсу. Родители любили его, потому что он воспитанный, интеллигентный и начитанный. Слушать его – одно наслаждение.

– Так что, вы уже придумали, где будете отмечать медовый месяц? – Поступил очередной вопрос от отца, который плавно сменил тему с работы на отношения.

Тара только-только засунула вилку с салатом и апельсиновым соусом в рот, поэтому ответить не могла, но Джеймс охотно перетянул одеяло на себя.

– Пока не обсуждали, но в голове есть идеи. Возможно, Бали? Или Мальдивы? – Взгляд Джея плавно переключился на жующую Тару, ожидая её реакции на предложение.

Вообще, в своей голове Тара не планировала ехать никуда. Она думала быстренько расписаться, отметить свадьбу в кругу семьи и вернуться в привычное русло. Все же работа кипит, а серийник ждать, пока она накупается в океане, точно не будет. Приподняв брови, девушка взглянула на Джеймса. Она медленно высунула вилку изо рта и поджала губы, словно тянув время для ответа. Тара планировала обсудить это вдвоем, дома, в максимально комфортной обстановке, но, благодаря отличному вопросу отца, кажется, придется прямо сейчас.

– Ну – Начала та неуверенно, опустив взгляд на тарелку и начав ковыряться вилкой в рукколе. – Я давно хотела поговорить об этом

Внезапно послышался грохот, словно что-то разбилось, а когда Тара вновь взглянула на Джеймса, заметила, что его серый костюм утонул в красном мамином соусе. Позади него, прикрыв рот рукой от удивления, сидела Лив, которая являлась источником беды. Из её руки, кажется, соскользнула пиала, упав на пол и разбившись, а по пути смачно облив содержимым штаны мужчины и часть рубашки.

– Черт возьми, прости, – наконец шевельнулась Оливия, рассматривая огромные красные пятна от соуса.

– Лив! Боже мой, сейчас принесу тряпку – Спохватилась мама, начиная вставать со стула, но её остановил Джеймс рукой, прося не беспокоиться.

– Все нормально, я сам. – Проговорил тот, тут же вставая и направляясь в сторону ванной.

– Точно все нормально? – Чуть взявшись за руку мужчины, поинтересовалась Тара. В её взгляде отчетливо было заметно волнение и очередное извинение за случившееся.

– Да, все в порядке. Ничего страшного, вещи постирать можно. – Он улыбнулся настолько искренне, насколько мог, и девушка ощущала это всеми клеточками тела. Она знала Джеймса, знала его любовь к чистоте и аккуратности, поэтому его улыбка это лишь знак воспитанности и уважения.

Джеймс накрыл кисть девушки быстрым жестом, а после, с её же разрешения, вынужденно покинул кухню и ушел в ванную, разглядывая на себе уже впитавшиеся пятна.

– Сейчас же принеси Джеймсу отцовскую одежду. – Чуть пригрозила пальцем мама Оливии, отправляя её хотя бы немного исправить ситуацию, которую она натворила.

Оливия молча встала и ушла следом за Джеймсом. На кухне остались только Тара и родители.


Оливия

Девушка быстро поднялась на второй этаж и нашла в гардеробной родителей пару чистых вещей. Её щеки все еще были румяными от смущения, потому что она не планировала пачкать новый костюм Джеймса, тем более она знала, насколько мужчина не любит, когда кто-то портит его вещи.

На выходе она остановилась перед зеркалом и осмотрела себя. Заметив, что блеск на губах стерся, Лив не постеснялась сделать паузу, положив только что взятые вещи на трельяж. Вытащила из кармана тюбик с увлажняющим блеском и подкрасила свои губы. Размазав содержимое, та чуть взъерошила свои светлые волосы и, вновь взяв одежду, спустилась вниз.

Девушка подошла к ванной, где слышался звук воды, оглянулась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, особенно Тары, а после аккуратно открыла дверь и вошла во внутрь. Когда Оливия вошла её взгляд сразу же нашел его — оголенную спину, мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, когда он тер рубашку, и как вода стекает по позвоночнику и исчезает за поясом боксеров. Сердце пропустило удар, и Оливия почувствовала, как по телу разливается липкий жар. Она облокотилась на стиральную машину, чувствуя прохладу металла сквозь тонкую ткань пижамы. Провела языком по губам, размазывая недавно нанесенный блеск, и произнесла:

– Бали, значит?

Джеймс не обернулся, но его руки на мгновение замерли. Он посмотрел на неё через отражение в зеркале. В его взгляде не было удивления, только эта тень усмешки на губах, от которой у Оливии пересохло во рту.

— А мне ты когда предложишь поехать? — Её голос дрогнул, и она сама ненавидела себя за это. Она сложила руки на груди, вцепившись пальцами в плечи, и переступила с ноги на ногу. — Сколько можно, Джеймс? Я устала ждать. Сколько еще ты будешь притворяться, что она тебе нужна?

Джеймс медленно выжал рубашку и повесил её на край раковины. Затем, не говоря ни слова, выключил кран. Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Он снял с крючка полотенце, и каждое его движение было нарочито неторопливым. Оливия завороженно смотрела, как он вытирает пальцы, как полотенце скользит по его запястьям. С каждым его шагом воздух в ванной становился плотнее, тяжелее. Джеймс остановился прямо перед ней. Так близко, что она чувствовала исходящий от его кожи жар и запах влажного тела. Он уперся ладонями в стиральную машину по обе стороны от неё, заключая её в ловушку, и его дыхание коснулось её губ. Её сердце билось где-то в горле.

– Потерпи еще немного. – прошептал он.

Оливия не успела ответить. Не успела даже вздохнуть.

Его губы коснулись её губ — не поцелуй, а почти невесомое прикосновение, от которого по спине пробежала дрожь. Она почувствовала, как его язык скользнул по её нижней губе, медленно, пробуя на вкус блеск, который она нанесла для него. Руки сами собой нашли его плечи, пальцы впились в горячую кожу. Джеймс отстранился ровно настолько, чтобы опустить голову, и его губы скользнули по её шее. Горячий, влажный след, от которого всё внутри сжалось в тугой узел. Он задержался у яремной впадины, и она почувствовала его дыхание на своей коже. Мир сузился до его губ, его рук, его дыхания.

А потом он отстранился. Медленно, нехотя, словно заставляя себя сделать это.

— Ты слишком много внимания привлекаешь, когда красишь губы, зная, что я здесь, — сказал он, возвращаясь к раковине. Его голос звучал ровно, но Оливия видела, как напряжены его плечи.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как дрожат колени. Голова шла кругом, а между ног пульсировало желание, почти болезненное. Она хотела вцепиться в него, притянуть к себе, забыть обо всем на свете.

— Вот, сменка, — выдавила она, хлопнув ладонью по одежде, и, развернувшись, вылетела из ванной, осторожно прикрыв за собой дверь. В груди колотилось сердце, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Я хочу его. Прямо сейчас. Здесь».


Тара

Тара настолько увлеклась разговором о фильме, что не заметила, как Джеймс вернулся из ванной. Он скользнул на своё место бесшумно, словно тень, и от него пахло домашним порошком и чем-то тёплым, что она не могла назвать иначе, как его запахом — тем, который оставался на подушке по утрам, когда он уезжал раньше неё.

Мужчина мягко положил свою руку на бедро Тары, давая знак, что все в порядке. Она улыбнулась ему, быстрым жестом кладя свою ладонь поверх его.

– Джеймс, оставь костюм, я отвезу его завтра в химчистку. – Сказала мама, убирая со стола лишние и пустые тарелки.

– Да все нормально, я сам отвезу. – Отказался Джей, подавая маме свою тарелку.

– Я настаиваю.

Глория остановилась и посмотрела на него тем особенным взглядом, от которого невозможно было отказаться. Джеймс коротко кивнул, и мама, удовлетворённая, ушла к раковине.

Тара поднялась следом, начиная убирать со стола. Она любила этот ритуал — общий ужин, общая суета, мама у плиты, папа с газетой, Лив, которая вечно куда-то пропадает. Всё это было таким родным, что иногда хотелось остановить время и остаться здесь подольше.

Она смотрела на отца, который уже заказывал пиццу, и улыбалась. Интересно, сколько они сегодня съедят? Кажется, у её семьи был какой-то мистический дар — есть и не толстеть. Может, родители когда-то продали душу дьяволу за эту суперспособность? Тара усмехнулась своим мыслям.

Джеймс подхватил уборку почти сразу. Он никогда не сидел сложа руки. Тара знала, что он из тех людей, кто будет драить полы до блеска, даже если его никто не просит. Просто потому, что не может иначе. Она задержала взгляд на его силуэте — он двигался легко, уверенно, как будто всегда был частью этой кухни, этого дома, этой семьи.

Через некоторое время вниз спустилась Оливия. Тара мельком взглянула на сестру и заметила, что та выглядит слегка взъерошенной, а глаза блестят так, будто она только что узнала что-то приятное.

– Что-то ты пропала, Лив. – Заметила Тара, складывая скатерть.

Оливия подошла и взялась за другой край ткани.

— Мне позвонили, нужно было ответить, — улыбнулась она и убрала скатерть в стол.

Тара не стала расспрашивать. У них уже давно не те отношения, чтобы выуживать информацию. Оливия взрослая, у неё своя жизнь, и Тара научилась уважать это — даже когда внутри шевелилось любопытство.

22:24. Все наконец собрались в гостиной. Свет был приглушён, горел только один торшер, бросая тёплые золотистые тени на стены. На экране замерла чёрно-белая заставка — «Моя прекрасная леди». Пиццы уже ждали на журнальном столике, и Тара невольно бросила взгляд на ту, которую они с Джеймсом всегда делили.

Она свернулась клубком на краю дивана, укрывшись мягким пледом. Рядом с ней расположился Джеймс, ему достался лишь уголок другого пледа — остальное заняли Оливия и мама. Папа, как всегда, сидел в своём коронном кресле, которое никто больше не занимал. Продавленное, старое, но отец любил его так, словно это был трон.

Тара улыбнулась, глядя на семью. Ей было хорошо, тепло, уютно.

Она почти провалилась в сон, когда почувствовала лёгкое движение под пледом. Что-то мелькнуло. Она приоткрыла глаза и заметила, что плечо Джеймса напряжено, а его рука — та, что лежала под пледом — была неестественно неподвижна. Странно.

Тара хотела просто закрыть глаза и не думать, но что-то внутри заставило её взглянуть на его лицо. Он смотрел куда-то в сторону, не на неё. Его взгляд был устремлён туда, где сидела Оливия. Тара почувствовала холодок, пробежавший по спине, но она тут же подавила его. Она просто устала, это всё нервы. Она слишком много работает, слишком много думает о деле. Ей просто нужно отдохнуть.

Она закрыла глаза, и тёплая тьма сна накрыла её, но где-то на самом дне сознания остался этот холодок — маленький, незаметный, как трещина на льду, которую она не хотела замечать.

Джеймс

Эта затея с просмотром фильма казалась каторгой. Чёрно-белая комедия, которую вся семья называла «классикой», не вызывала у Джеймса ничего, кроме глухой скуки. Он смотрел в экран, но не видел ничего — мысли бродили где-то далеко, пока он механически держал Тару за руку.

А потом он почувствовал, как горячие пальцы скользнули по его бедру — чуть ниже края шорт, прямо по оголённой коже. Движение было мягким, почти невесомым, но от него по позвоночнику пробежал ток. Джеймс замер, он не повернул головы, не дёрнулся — только сжал челюсть и медленно выдохнул.

Тара спала. Её дыхание было ровным и спокойным, она устроилась на подлокотнике, доверчиво прижимаясь к его твердой набивке. Он перевёл взгляд на неё — на мгновение, чтобы убедиться. Потом его голова повернулась в другую сторону.

Оливия сидела под тем же пледом, её глаза блестели в полумраке. Она не улыбалась — она смотрела на него с тем самым выражением, от которого у Джеймса внутри всё переворачивалось. Её пальцы продолжали гладить его кожу, иногда сжимая, оставляя за собой дорожку жара, который поднимался всё выше и выше. Он не отстранился, просто не мог.

Вместо этого он сделал вид, что ничего не происходит. Его лицо оставалось бесстрастным, плечи — расслабленными, хотя каждая мышца в теле была напряжена до предела. Он должен держать контроль. Он всегда держал контроль. Хотя его маленький дружок имел совершенно другое мнение на этот счёт.

Оливия – дьявольски сексуальная блондиночка с ангельским лицом и повадками грешницы. Они познакомились на вечеринке за месяц до того, как он встретил Тару. Это была просто интрижка — быстрая, горячая, без обязательств. Она сводила его с ума всю ночь, а потом заставляла думать о себе каждый чёртов день. Он уже почти забыл её, когда случайно увидел на фотографии — Тара поставила их семейное фото на заставку телефона, и Джеймс застыл, глядя на улыбающуюся девушку рядом.

Оливия, младшая сестра Тары. Он тогда не знал. Он правда не знал. А когда узнал, было уже поздно. Она стала ещё красивее, ещё увереннее. Она не собиралась уступать сестре, и каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, Джеймс чувствовал это — её взгляд, её присутствие, её пальцы, которые случайно касались его запястья, когда она передавала тарелку.

Джеймс не мудак, он правда так считал, но у него тоже есть потребности. И пока Тара тратила всё время на работу, пропадая в отделе до ночи и забывая о нём, он получал своё — от Оливии, которая всегда была рядом, всегда готова и всегда так чертовски профессиональна. Это закрутилось на долгий период. Оливия влюбилась, он видел это в каждом её взгляде, а он не знал, чего хочет сам.

С Тарой у них перспективные отношения. Ровные, спокойные, правильные. Она ему нравится, по-настоящему нравится. Он уважает её, восхищается её силой, даже её одержимостью работой, но эта одержимость перечёркивает всё: их планы, их вечера и их жизнь.

А Оливия... Оливия просто сумасшедшая красотка, которая смотрит на него так, будто он — единственный мужчина на земле.

## Глава 3

Тара

Началась новая рабочая неделя. Понедельник встретил Тару промозглым и дождливым днем. Нельзя сказать, что она не любит дождь, но в некоторые моменты он мешает сосредоточиться на работе, нагло внушая какие-то сентиментальные мысли. Небо над Ричмондом нависало как никогда низко, тяжело, и Блэк казалось, что его давление она чувствует каждой клеточкой тела, пока сидела на водительском сидении и ехала в участок.

Выходные прошли быстро и незаметно, оставив за собой только след легкого присутствия. После ночи в родительском доме Тара с Джеймсом уехали к нему домой, как и всегда. Казалось бы, воскресенье единственный день, когда они оба могут посвятить свободное время друг другу, но даже тут Тара умудрилась занять себя работой.

Блэк припарковалась на привычном месте, выключила двигатель машины и на мгновение замерла, уставившись на двухэтажное серое здание. Где-то глубоко в груди заворочалось и заскрипело уже такое привычное ощущение – тупик, уже пошла третья неделя, а в городе все еще ходит человек, который упивается наслаждением, зная, что она не может его найти. Тара медленно выдохнула, забрала сумку с соседнего сидения и наконец вышла из машины.

Когда она вошла во внутрь участка, то в нос сразу же ударил запах кофе и хлорки, которой часто пытаются перебить смрад въевшегося табачного дыма. Этот запах Тара ненавидела и любила одновременно. Она прошла мимо дежурного, который уже отсчитывает минуты до конца своей смены, кратко кивнула ему, а потом направилась в переговорную. Тара пришла немного раньше привычного, потому что она полночи не могла уснуть, так как в ней внезапно проснулось дикое желание проверить новые сводки, перечитать показания свидетелей и заново пройтись взглядом по записям.

Она толкнула дверь и вошла внутрь комнаты. Тара подняла взгляд на планер и вдруг замерла.

Итан стоял там, у планера – у её планера, с её схемами и фотографиями жертв. Он расслабленно стоял перед ней, что-то записывал в блокнот и даже не обернулся на звук. На нём была темно-бордовая рубашка с закатанными рукавами, открывающими предплечья, на которых красовались пару татуировок. Тара уловила краем глаза, как его мышцы играют, когда он плавно водит ручкой по бумаге.

– Что вы здесь делаете? Архив ниже, в подвале. – спросила она жестче, чем планировала.

Итан повернулся медленно и плавно, спокойно, будто ждал её. Его темные глаза скользнули по её лицу, задержались на долю секунды, и он кивнул на пластиковую доску.

– Изучаю, – сказал он ровно. – У вас трёхдневный разрыв между исчезновениями. Это совсем не похоже на случайность, скорее на привычку.

Тара машинально сжала челюсть, потому что услышала то, что и сама прекрасно знала.

– Я в курсе про разрыв. Я его первой заметила.

– Тогда почему вы всё еще ищете не там? – Голос Итана не был насмешливым, но от него внутри что-то заскреблось.

Тара хотела ответить и даже уже открыла рот, чтобы выдать какой-нибудь умный ход, но дверь в переговорную приоткрылась и из неё показалась седая макушка полковника Смита.

– Блэк, зайди ко мне на пару минут. – Коротко сказал он и скрылся.

Тара бросила последний взгляд на детектива Чейза – он смотрел на неё с тем же спокойствием, что и пару секунд назад. Это его спокойствие девушка уже начала ненавидеть. Фыркнув, она развернулась и вышла из переговорной, направляясь после в кабинет начальника. Она не имела малейшего понятия, что от неё хотят, но точно чувствовала, что ничего хорошего.

Блэк вошла в кабинет, аккуратно закрывая за собой дверь. Полковник Смит сидел за столом, сложив руки перед собой. Он не смотрел на неё, он смотрел в окно, на серое небо. Тара обычно развалисто проходит внутрь, садясь на удобный двухместный диванчик у стены, но в этот раз она замерла, чувствую нарастающее напряжение. Она знала этот его взгляд. К счастью, такое выражение лица у начальника бывает не так уж и часто, но, если оно появляется – пиши пропало. Тишина затягивалась, и Тара уже сама хотела спросить, что случилось, когда полковник наконец заговорил.

– Садись, Блэк. – Кивком указал он не на диван, а на ближний стул вдоль длинного округлого стола перед ним.

Его голос был спокойный, даже слишком спокойный. Тара села на край стула, держа спину прямой. Она сложила руки на колени, сплетя пальцы в замок. Девушка старалась не выдавать своё волнение, но внутри все подло сжималось, заставляя вести себя неестественно привычной обстановке.

– У тебя есть зацепки по делу? – Спросил Смит, переводя свой усталый взгляд на неё.

– Я работаю над этим, сэр, – ответила Тара ровно, – Но…

– Ты работаешь над этим уже три недели, Блэк. – Он перебил её и его голос стал заметно жестче. – Ты перерыла все, до чего могла дотянуться. Я знаю это. И я знаю, что ты профессионал своего дела. Но ты сама не даёшь себе помочь.

Тара тут же открыла рот, чтобы возразить начальнику, но он перебил её поднятой рукой вверх.

– Я знаю, что ты игнорируешь Чейза. Ты не дала ему ни одного задания, ни одной зацепки, ни одного шанса подключиться к заданию. Ты просто отправила его в архив, чтобы он тебе не мешал.

– Я хочу раскрыть это дело сама, полковник. – Включилась в разговор Тара и её голос дрогнул от неконтролируемого напряжения. – Мы справимся, как и всегда справлялись.

— Нет. — Смит наклонился вперёд, положив локти на стол. В его взгляде читалось раздражение вперемешку с волнением. — У нас нет времени на твои амбиции. Этот мудак не будет ждать, пока ты перестанешь дуться на то, что тебе наняли помощника. Он уже убил троих. Может быть, он уже выбрал четвёртую. А ты сидишь на месте, потому что не хочешь признать, что тебе нужна помощь.

Тара сжала челюсть, её желваки напряглись настолько сильно, что заныли зубы. Слова полковника били прямо в нерв, по больному, туда, где сидели злость и обида. Она хотела крикнуть, что все это не правда, что она не просто сидит, что она ищет, ищет и днем, и ночью, рвет себя на части. Но она знала, – он как никогда прав. И это било по самооценке еще сильнее, горчило прямо на языке.

– Ты будешь работать с Чейзом, – сказал Смит, как отрезал, – И не в одной команде. Не параллельно. А в паре. Отныне он твой напарник, Блэк, и ты будешь давать ему доступ ко всему, что у тебя есть. Ты будешь обсуждать с ним варианты, будешь брать его с собой на все выезды. Это приказ.

Тара сжала руки настолько сильно, что у неё побелели костяшки. Она смотрела прямо перед собой, её щеки наливались жаром, – не от смущения, а от злости. Она смотрела на стол полковника, на документы, на кружку с недопитым кофе, и в её груди поднималось что-то горячее, болезненное, – унижение, злость и стыд. В этот момент она поняла, что проиграла.

– Вы понимаете, сэр, – начала она тихо и почти без интонации, продолжая смотреть перед собой, – что он будет только мешать?

– Он уже нашел то, что ты пропустила, Блэк. За два дня, пока он был в архиве, а ты на выходных, он нашёл связь между жертвами, которую ты не видела. Он показал свои заметки сегодня утром. Ты когда-нибудь замечала, что убийца привязан к местам из детства жертв? – Смит откинулся на спинку стула. – А Чейз заметил сразу же. Потому что он разбирается в психологии преступников лучше, чем мы. И этот его талант может спасти многие жизни.

Тара замерла. В груди что-то ёкнуло – недоверие, любопытство и обида за себя. Она не хотела до последнего признавать, что этот наглый частный детектив может быть прав, может быть в чем-то хорош. Слова полковника заставили её задуматься. Почему она не заметила этого? Почему не смогла связать между друг другом? Она ведь смотрела на все эти схемы, на карты, на улики каждый чертов день..

– Я хочу, чтобы ты перестала сопротивляться. – Сказал Смит, его голос наконец смягчился. – Я знаю, что ты лучшая, Тара. Ты ни раз это доказывала всем. Поэтому я не хочу, чтобы ты сломала себя на этом деле. Иногда даже лучшим нужна помощь. Пойми это.

Тара молчала. Она слышала его слова, понимала то, что начальник хотел донести до неё, но внутри все еще кипело возмущение. Она в какой раз сжала челюсть, сглотнула накопившиеся слюни и сделала медленный выдох.

– Я поняла, сэр, – выдавила она.

– Хорошо. – Согласился Смит, возвращая своё внимание бумагам перед собой. –Закрой дверь за собой, когда будешь уходить.

Тара поднялась со стула и направилась на выход. Она вышла из кабинета, не оглядываясь. Внутри всё горело обжигающим пламенем. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а в груди ощущается остаточное глухое раздражение. Тара не смотрела по сторонам, когда шла по коридору, даже не замечала мимо проходящих коллег. Она шла прямо к кабинету, чувствуя, как каждый её шаг глухо отбивает ритм накопившейся злости.

Итан стоял возле двери, расслабленно облокотившись на стену и что-то изучая в телефоне. Он поднял голову, когда Тара подошла, – его взгляд все еще был спокойным, как всегда, но в глазах мелькнул вопрос. Блэк остановилась перед ним, прямо напротив, и строго посмотрела ему в глаза. Ей хотелось сказать что-нибудь язвительное, острое и колкое, чтобы он полностью прочувствовал её злость, но вместо этого она сцепила зубы и произнесла:

– Заходи в переговорную через пять минут. Разберем дело.

Итан взглянул на девушку с легким прищуром, и уголок его губ чуть дернулся вверх. Это снова было что-то неуловимое, не похожее на простую улыбку. Он не задал ни одного вопроса, лишь коротко кивнул.

Тара развернулась и вошла в комнату, чувствуя его взгляд на своей спине. Каждая секунда этого дня теперь была отравлена его присутствием. А еще она ненавидела себя за то, что поймала себя на мысли о том, как он смотрел на неё, когда стоял у доски, и как спокойно принял её вызов. Она точно не хотела работать с ним, но у неё не оставалось выбора.

Девушка вошла в переговорную, внутри находилось всего пара человек. Остальные еще не успели подтянуться к началу рабочего дня. Тара сжала руки в кулак, уже собираясь закрыть за собой дверь, но услышала позади шаги, которые становились ближе. Она резко обернулась.

– Я сказала через пять минут. – Процедила она сквозь зубы.

– А я решил не ждать, – ответил Чейз, проходя мимо неё к столу. Его голос был ровным, без тени сожаления и извинения. – Ты же знаешь, что я все равно бы пришел раньше.

Тара нахмурила брови и захлопнула дверь. Звук получился громче, чем она планировала, но она не стала сдерживаться в этот раз. Тара подошла к тому же столу, села на свое место и пододвинула ближе папку на завязках.

Итан уже сидел сбоку на другом стуле. Он непринужденно прислонился локтями к поверхности стола и был полностью готов к тому, чтобы впитывать любую информацию. От него пахло свежим кофе и чем-то едва уловимым — может, мылом, может, кожей, что заостряло на себе обоняние. Тара задержала дыхание на мгновение и наконец открыла папку.

– Первая жертва: Эмили Коул, двадцать два года, студентка, – начала она сухо, даже неохотно, скользя пальцем по бумаге. – Исчезла по дороге из супермаркета. Нашли через неделю в Брайан-парке.

Она чувствовала его пристальный взгляд на себе, он не смотрел на папку, он смотрел на нее. Тара подняла глаза, и их взгляды невольно встретились.

– Ты собираешься смотреть на бумаги или на меня? – спросила она резко.

– И на то, и на другое. – Ответил Итан беззастенчиво. – Я могу делать две вещи одновременно.

Тара почувствовала, как внутри снова нарастает злость. Она с силой заставила себя выдохнуть и продолжила, стараясь просто игнорировать факт его присутствия рядом с собой. Словно она разговаривает с пустым стулом. Легче легкого.

Она рассказывала ему о второй жертве, о третьей, о местах обнаружения тел и о свидетелях, о которых знала. Чейз сидел и слушал, иногда задавая вопросы по делу – короткие, точные, которые заставляли ее замолкать и пересматривать собственные выводы. И каждый раз, когда Тара молчала, детектив ждал, не перебивал. Просто ждал, пока она соберется с мыслями.

Когда Блэк закончила краткий экскурс, в комнате повисла тишина.

– Ты права, – откинулся детектив на спинку стула, – зацепок нет.

Тара приподняла бровь в недоумении.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Нет, – он наклонился вперед и придвинул к себе папку, которая лежала у неё под рукой. – Это все, что ты можешь сказать. А я добавлю: ты ищешь логику. А этот человек явно руководствуется чувствами.

Он медленно и задумчиво повел пальцем по мини-карте, касаясь мест, где нашли жертв.

– Все эти места из его детства. Брайан-парк, школа в Джексон-Уорд, старый трамвай. Ты смотрела на них как на точки на карте, а надо смотреть как на воспоминания.

Блэк наблюдала за его пальцем, скользящем по бумаге, и чувствовала, как что-то шевелится внутри. Ей хотелось возразить, сказать, что она тоже все это видела, но и не видела одновременно. Не с этой стороны.

— С чего ты взял, что это из его детства? Это места из детства жертв.

Итан медленно поднялся из-за стола. Он не торопился, не сбивал её взглядом — просто встал и подошёл к доске, где висела карта города с отмеченными точками. Тара все еще сидела за столом, скрестив руки на груди, и смотрела, как он водит пальцем по уже большой карте.

— Ты права, — сказал он негромко, почти задумчиво. — Это места из их детства. Парк, школа, трамвай. Но ты не спросила себя: почему он выбрал именно их? Не их дома. Не их работу. А места, где они были детьми.

Тара не ответила, но он чувствовал, как она напряжена.

— Я проверил, — продолжил он, оборачиваясь к ней. — Брайан-парк был реконструирован пятнадцать лет назад. До этого там были старые качели, заброшенный павильон. Школа в Джексон-Уорд закрыта уже двадцать лет. Старый трамвай стоял на маршруте, который отменили ещё в девяностых. — Он сделал паузу. — Всё это не просто места из детства жертв. Это места из детства преступника. Потому что он выбирает их не случайно. Он возвращается туда, потому что эти места — часть его самого.

Тара смотрела на Итана, сжав челюсть. Она чувствовала и слышала логику в его словах, в его умозаключении. Она внезапно поняла, что почему-то она сама и её команда зациклились конкретно на жертвах, но не посмотрели на ситуацию со стороны убийцы. Внутри закипало раздражение, смешанное с чем-то, чего она не хотела признавать.

— И с чего ты взял, что у него было детство в этих местах? — спросила Блэк с вызовом. — Это просто твоя теория.

Итан наклонил голову набок, и его взгляд стал чуть мягче, как будто он знал, что она скажет это.

— Потому что серийные убийцы, которые выбирают такие места, почти всегда связаны с ними. Не логически, а эмоционально. — Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Они не ищут удобные места. Они ищут значимые. Места, где они чувствовали себя в безопасности, или места, где произошло что-то важное. Это не про логику, Тара. Это про чувства. А он явно руководствуется чувствами.

Она почувствовала, как его слова проникают под кожу. Он стоял слишком близко, и его голос был слишком спокойным для того, чтобы она могла продолжать злиться. Она хотела отвернуться, но не могла, потому что это было бы похоже на отступление.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она тихо, почти шёпотом, с легким прищуром в глазах.

Он слегка улыбнулся — той странной, неуловимой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось и перекручивалось с самой первой встречи, заставляя опешить и засомневаться в самой себе.

— Потому что я профайлер, Тара. Я смотрю не на точки на карте. Я смотрю на то, что за ними стоит.

Блэк смотрела на него, чувствуя, как воздух между ними становится плотным. Молчание затянулось, и ей показалось, что он ждёт, когда она скажет что-то ещё.

— Допустим, ты прав, — сказала она медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Допустим, он выбирает места из своего детства. Тогда где следующее?

Итан не ответил её сразу. Он пристально смотрел на карту, на три отмеченных места, и его взгляд скользил по ним, как будто он видел что-то такое, чего не видела она.

— Три точки, — сказал он тихо. — Парк, школа, трамвай. Все они находятся в радиусе пяти километров от центра. Но есть одна закономерность, которую я заметил в архивах.

Он пододвинул к ней старую карту города, которую принёс с собой. На ней были отмечены здания, которых уже не существовало — старые кинотеатры, склады, детские площадки.

— В девяностых здесь был детский лагерь, — сказал он, указывая на точку на окраине города. — Его закрыли после пожара. Два ребёнка погибли. Дело закрыли, но слухи ходили — кто-то говорил, что это был поджог.

Тара почувствовала, как легкий холодок пробежал по спине, словно только что услышала страшную байку.

— Ты думаешь, он был одним из них?

— Или он был тем, кто это сделал, — ответил Итан, поднимая на неё глаза. — Или свидетелем. Но это место для него важно. Я чувствую.

Она смотрела на старую карту, на точку, которую он отметил, и внутри неё разрасталось странное чувство — смесь страха и предвкушения. Она не хотела признавать, что он прав, но всё в ней кричало о том, что он нашёл нить. Нить, которая, возможно, наконец-то приведет их к чему-то, и они сдвинутся с места в этом тупиковом деле.

— Если он вернётся туда, — сказала она медленно, закусывая ноготь на большом пальце, — то следующая жертва будет там. Или он приведёт её туда.

— Да, — кивнул Итан. — Значит, мы должны быть там раньше.

Он все еще стоял рядом, чуть наклонившись и уперевшись рукой о столешницу. Воздух между ними был тяжёлым и плотным, Тара слышала его дыхание, видела, как его рука лежит на столе, чувствовала, как она чуть касается её локтя. Но какие-то невидимые силы не дали ей отстраниться, она просто замерла в задумчивой позе.

– Выезжаем в шесть утра. – Сказала она коротко. — Завтра. Я возьму рабочую машину.

– Я буду готов. – Ответил Итан, наконец выпрямляясь.

Она подняла взгляд на него, и их взгляды встретились. На мгновение ей показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но он промолчал. Тара тоже молчала. В какой-то момент она наконец заметила, что её сердце бьётся подозрительно быстро. Быстрее, чем обычно. Наверное, это все еще влияет на неё стресс после похода к начальнику.

Блэк наконец поднялась со стула. Взглядом дав понять Чейзу о том, что они пришли к общему знаменателю, она направилась на выход из переговорной, чтобы освежить мысли.

Тара вернулась в отдел через двадцать минут после того, как вышла. Она села за свой стол, чувствуя, как в груди все еще гудит какое-то непонятное напряжение. Она раскрыла ноутбук, но цифры на экране не складывались в слова. Тара смотрела в монитор, но не замечала на нем картинки. В её голове играл образ его взгляда и того, как он стоял у доски, водя пальцем по карте. Она тряхнула головой, прогоняя нежелательные мысли, и заставила себя сосредоточиться на отчётах.

Через несколько минут к ней подошёл Майлз Харпер с чем-то спрятанным в руках. Когда он разжал кулак, девушка заметила внутри пару шоколадных батончиков. Один он протянул ей, не спрашивая, а второй стал распаковывать, присаживаясь на край стола.

— Держи. Ты выглядишь так, будто тебя переехал камаз, — сказал он, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка.

Тара взяла батончик, не глядя на него, и повертела его в руках.

— Спасибо, Харпер. — Она сделала паузу, а потом всё же подняла взгляд. — У тебя что-то срочное? А то у меня тут завал.

Он как-то лениво пожал плечами и откусил свой батончик, не торопясь жуя, но его поведение казалось крайне подозрительным, ему явно что-то было нужно.

— Слышал, вы теперь с Чейзом типа напарники. — Он посмотрел на неё с лёгким любопытством, но без подколки. — И как он тебе?

Тара закатила глаза, но в этом жесте не было злости. С Майлзом она могла быть собой, потому что это пока единственный человек из команды, с которым девушке удается ловить общий вайб, не как с подчиненным, а как с другом.

— Сказал, что мне нужно видеть чувства в деле, а не логику.

— И он прав?

Тара открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле. Она до сих пор не хотела признавать то, что какой-то частный детектив нашел решение за два дня нахождения в участке, а она ломала голову целых три недели. Майлз заметил её молчание и понимающе хмыкнул.

— Значит, прав, — сказал он тихо, не требуя ответа. Он ещё раз надкусил батончик, а потом добавил, чуть наклонившись к ней: — Ты знаешь, почему он ушёл из ФБР?

Тара нахмурилась, поднимая на Харпера взгляд. Она хотела сделать вид, что её не интересует прошлое Итана Чейза, но внезапно загоревшийся огонёк в глазах явно выдавал её любопытство.

— Нет. А что?

— Говорят, его напарница погибла на задании. — Голос Майлза стал чуть тише, хотя возле них никого не было. — Два года назад. Они вместе работали над делом о серийном убийце. Она попала в засаду, он был рядом, но не успел. Её убили прямо у него на глазах.

Тара почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Она смотрела на Майлза, не мигая, и внутри неё шевельнулось что-то, чему она не могла дать название. Она представила Итана — того самого Итана, который стоял у доски и говорил спокойным голосом, — в момент, когда он терял кого-то. Интересно, как он выглядел тогда? Как он смотрел на это? Что он делал в этот момент?

— Откуда ты знаешь? — Спросила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но пальцы уже предательски сжали сладость чуть сильнее.

— Слышал от старших, когда он только пришёл. Они проверяли его досье. — Майлз пожал плечами, и его глаза стали мягче. — Просто подумал, что ты должна знать. Я не говорю, что тебе нужно его жалеть. Просто это объясняет, почему он так зациклен на делах.

Тара опустила взгляд на батончик, который он принёс ей. Пару секунд она молчала, чувствуя его консистенцию через бумагу.

— Почему ты вообще рассказываешь мне это? — Спросила она, поднимая глаза. — Ты же не любишь сплетни, Харпер.

Майлз усмехнулся и поднялся, выкидывая фантик в мусорное ведро под её столом, его белоснежная улыбка озарила всю переговорную.

— Потому что ты — единственная, кто может пробить эту стену. А еще я хочу, чтобы ты понимала, с кем имеешь дело. — Он коротко коснулся её плеча, так просто и ободряюще. Это было больше, чем просто жест. — Будь осторожна, Тара..

Он отошёл к своему столу, оставляя её наедине с его же словами. Девушка смотрела в стену перед собой, чувствуя, как внутри разрастается странная тяжесть. Она не хотела жалеть Итана. Она не хотела думать о нём как о человеке, у которого есть прошлое, в котором можно покопаться. Было легче, когда он был для неё просто «наглым частником с корочками», но теперь она словно видела его иначе. И это раздражало её сильнее, чем сама его наглость.

***

Тара и Итан работали весь день в одной комнате, но не вместе. Не как подобает напарникам. Блэк не привыкла к парной работе, у неё есть команда, но она больше владела ими, управляла и командовала. С напарником так не получится, с ним вы должны быть равными, а своё место Тара делить ни с кем не хотела.

Девушка сидела за своим столом, разглядывая дело теперь под другим углом, а Чейз обосновался в углу за столиком, на котором девушка обычно хранила папки со старыми делами, которые ей было лень отнести в архив. Сейчас же там было, пожалуй, самое красивое и эстетичное место в помещении. Среди бумаг, хлама и пустых стаканчиков, Итан умудрился отыскать где-то живое растение и поставить его прямо перед собой. Он молчаливо сидел, сложив ногу на ногу, и рассматривал что-то в планшете, изредка делая пометки на бумаги.

Тара слышала, как он шуршит листами, перелистывает их. Слышала, как он иногда замирает и задерживает дыхание, когда находит что-то важное в деле. Она не поворачивалась к нему и не смотрела в его сторону. Тара чувствовала его присутствие спиной, и это тоже раздражало её, но в то же время и придавало какой-то тихой устойчивости, потому что знала в глубине души, что Итан точно поможет ей раскопать это дело.

Через какое-то время девушка почти привыкла к детективу, переставая замечать и ощущать его присутствие, когда вдруг, где-то через час, она заметила, как он молча встал из-за своего стола и вышел из переговорной. Тара не обернулась, просто краем глаза уловила какое-то движение и знакомый силуэт, а потом услышала, как звук его шагов затих где-то в коридоре.

Через какое-то время в дверях появился Чейз с двумя большими бумажными пакетами. Она подняла взгляд на него, когда услышала посторонний шум, и замерла, глядя, как он ставит пакеты на стол, к которому начала стягиваться голодная орава оперов.

– Обед, – послышался голос Итана, когда он выкладывал сэндвичи на стол.

Несколько сотрудников удивленно заулыбались, кто-то уже потянулся за едой. В числе первых, конечно же, был Майлз. Он кинул на Тару незаметный и короткий взгляд, чтобы увидела только она. В нём читался какой-то намёк, а улыбка выдавала все его коварство и усмешку. Тряхнув головой, Блэк запретила ему жестом наводить смуту и кивком указала ему делать то, чем он занимался раньше. Итан не делал из этого события, просто раздал сэндвичи, словно делал это каждый день. Тара наблюдала за ним, чувствуя легкое замешательство внутри. В ее руке был карандаш, которым она подпирала задумчиво нижнюю губу. Интересно, зачем он это делает?

В какой-то момент их взгляды встретились. Чейз не улыбнулся ей, ничего не сказал, он просто взял из подставки один стакан и подошел к столу, после ставя его аккуратно перед ней. Черный кофе, с двумя порциями сахара. Тара взглянула на лицо Итана, который уже разворачивался к своему месту. Она задержала дыхание, в поиске подходящий слов. Тара хотела спросить, откуда он узнал, как она пьёт кофе. Может, Майлз сказал? Но Майлз не стал бы. Или может Итан увидел какой кофе она пьет, когда она заказывала раньше. Девушка не знает. Но вместо этого просто поёжилась, выпрямляя спину. Итан это заметил и остановился. Он вновь взглянул на Тару. Чейз ничего не сказал и не спросил, просто склонил голову набок, ожидая её реакции. Тара почувствовала, как её пальцы сжали край стола.

– Спасибо, – сказала она ровно, без какой-либо интонации.

Чейз слегка качнул головой и отошел к своему столу, как будто ничего и не было. А Тара смотрела на стакан, который он поставил перед ней и чувствовала, как внутри поднимается что-то теплое, чего она бы никогда не признала. Она сделала один глоток, американо был горячим и слегка горьковатым – идеальные пропорции. Именно это и нужно было ей сейчас.

И вдруг, почти случайно, в голове мелькнула мысль: «Джей даже не знает, как я пью кофе». Они вместе больше года, а он всегда наливает ей эспрессо без сахара, и она никогда не поправляет его. Просто пьет, потому что это проще, чем объяснять.

Тара отогнала эту мысль почти сразу же, как она к ней пришла. Это ничего не значило. Просто бытовая деталь. Просто кофе. Он не обязан помнить все её предпочтения.

Остаток дня Тара провела, пытаясь не сталкиваться с Итаном, но участок казался слишком тесным для такой миссии. В коридоре, когда она выходила из кабинета, она почти врезалась в него, прямо как в первую их встречу. Он стоял у стены, что-то читая в телефоне, и поднял взгляд, когда на горизонте появилась фигура девушки. Интересно, что за злую шутку решила сыграть судьба с Блэк? С появлением детектива Чейза она стала неуклюжее раз в сто. До него она никогда ни с кем вот так не сталкивалась. Или, может, он специально подстраивает такие ловушки, чтобы сбивать Тару с толку? Бред..

Тара замерла на мгновение, чувствуя, как сердце дернулось от неожиданности. Она не готова была оставаться с ним наедине. Не сегодня и не сейчас, когда Майлз подло выдал ей часть прошлого Чейза, которое не может выйти из головы целый день. Итан смотрел на неё спокойно, без напряжения, и в его взгляде было что-то, чего она так и не смогла прочитать. Это не было похоже ни на вызов, ни на насмешку, а скорее на обычное ожидание.

Блэк почувствовала, как её легкие снова забыли, как дышать, и разозлилась на себя за эту реакцию. Она отвела взгляд и сделала шаг в сторону, но Чейз даже не сдвинулся с места. Просто стоял и продолжал смотреть на неё.

– Неужели так сложно отойти, – пробурчала Блэк тихо себе под нос, обходя мужчину.

Её плечо коснулось плеча Чейза, и она почувствовала тепло его тела через ткань рубашки. Она задержала дыхание на мгновение, сама не зная, почему. Девушка прошла мимо на пару метров вперед и почти скрылась за углом, когда услышала его голос:

– Тара, – окликнул её Итан, поворачиваясь в её сторону и облокачиваясь спиной на стену.

Она остановилась, но не сразу. Сначала сделала ещё шаг, потом замерла, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок. Девушка не обернулась, просто стояла, сжимая в руке папку с документами, и ждала.

Итан не торопился говорить. Несколько секунд прошло в тишине, и она слышала только собственное дыхание — слишком частое для того, кто просто стоял в коридоре.

– Ты всегда так нервничаешь, когда узнаешь о ком-то что-то? – Спросил он тихо.

Тара медленно развернулась. Он стоял на том же месте, прислонившись к стене, и смотрел на неё. В его глазах не было насмешки — только спокойное внимание, как будто он ждал её реакции, чтобы сделать следующий шаг.

Блэк выдержала паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её пальцы сжали бумажную папку так сильно, что под ними появились складки.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала она ровно, но голос прозвучал слишком сухо и слишком напряжённо.

Чейз слегка склонил голову набок, и на его губах мелькнула та самая загадочная улыбка — едва заметная, странная, которая с самого начала сбивала девушку с толку.

– Завтра в шесть утра, – сказал он тихо. – Буду ждать у входа.

Чейз сделал паузу, и Тара почувствовала, как воздух между ними стал плотнее. Он не отводил взгляда, и она не могла понять, что он видит в её лице.

— И, Тара… — добавил он еще тише. — Не опаздывай.

Она задержала дыхание на мгновение, чувствуя, как его слова оседают где-то внутри. Блэк не ответила, просто развернулась и пошла, чувствуя его взгляд на своей спине.

Когда она свернула за угол, то наконец выдохнула, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза на секунду. Сердце всё ещё пропускало частые удары, и Тара разозлилась на себя за это.

«Ты реагируешь на него как подросток, — подумала она. — Он просто детектив. Просто коллега. Ты не должна замечать, как он смотрит, как он говорит, как он…»

Она оборвала себя на середине мысли и открыла глаза. Внутри поднималось странное чувство — смесь раздражения и любопытства. Итан не был похож на тех, с кем она работала раньше. Он не пытался ей понравиться, он просто делал то, что считал нужным, и это выбивало её из колеи.

«Это не влюблённость, — сказала она себе жёстко. — Это просто… интерес. Он необычный. И он не даёт мне покоя, потому что я не могу его просчитать».

Блэк посмотрела на папку, которую всё ещё сжимала в руке. Она хотела бросить её в урну, но почему-то не сделала этого. Просто аккуратно переложила в другую руку и пошла к выходу, чувствуя, как внутри оседает странное, незнакомое чувство — не тепло, а скорее… осадок. Чейз каждый раз оставлял её в замешательстве наедине с собой, и это она тоже ненавидела.

Тара вышла на улицу, вдохнула холодный вечерний воздух и позволила себе не думать об этом. О том, что это значило. О том, почему он вообще занимает её мысли. И о том, что она чувствовала, когда его плечо коснулось её плеча.

Девушка просто шла к машине, стараясь не оборачиваться. И в голове крутилась только одна мысль: «Он просто заноза, я справлюсь. Завтра я просто сделаю свою работу и все».

Она села в машину, завела двигатель и на мгновение задумалась о том, что Джей, наверное, уже ждёт её дома. Тара улыбнулась этой мысли — потому что она была правильной, тёплой, знакомой. А ей сейчас было необходим почувствовать что-то привычное и правильное.

***

Тара открыла дверь квартиры и сразу услышала звуки с кухни — шипение масла на сковороде, тихое позвякивание посуды. Запах томатов, чеснока и базилика окутал её с порога, и она почувствовала, как плечи чуть опускаются, а рабочее давление исчезает. Она скинула кроссовки и прошла на кухню, стараясь ступать мягко, чтобы не нарушить этот уют.

Джей стоял у плиты, повернувшись к ней спиной, он помешивал что-то в кастрюле. На нём была мягкая домашняя футболка, которая облегала плечи, и старые потертые шорты, в которых он выглядел как-то по-детски. Тара остановилась на пороге и просто смотрела на него — на то, как он двигался, как его рука плавно водила ложкой, как он слегка покачивал головой в такт музыке, которая тихо играла на фоне.

«Это моё», — невольно подумала она. — «Это то, к чему я возвращаюсь и буду возвращаться всегда».

Девушука подошла к Джеймсу ближе и обняла со спины, уткнувшись носом между его лопаток. Джей чуть замер, а потом накрыл её руку своей, слегка сжимая пальцы.

— Ты поздно, — сказал он негромко, в его голосе не было упрёка, была только лёгкая усталость, как будто он ждал и волновался, но не хотел показывать этого.

— День был долгий. — Ответила Тара, чувствуя тепло его тела через ткань. Она задержалась так на мгновение, вдыхая знакомый запах — его парфюм, смешанный с запахом готовки., а потом заглянула в кастрюлю.

— Паста? — Спросила она с лёгким удивлением.

— Ага, твоя любимая, — ответил он, не оборачиваясь. — с морепродуктами.

Тара почувствовала, как внутри что-то еле заметно кольнуло. Это ощущение было привычным, словно заноза, которая давно сидит под кожей, и ты давно перестаешь её замечать. Тара любит пасту, но не с морепродуктами, а с беконом. Джей должен был это знать, но девушка не стала поправлять его. Она лишь улыбнулась, делая вид, что очень рада и благодарна, хотя в этой улыбке не было сил.

– Пахнет вкусно! – Ответила Тара.

Она села за стол, и Джей поставил перед ней тарелку, а рядом — бокал с красным вином. Девушка сделала глоток, чувствуя, как терпкий вкус растекается по языку. Джеймс сел напротив, после чего они начали есть, сначала в тишине, а потом он спросил:

— Ну, рассказывай.

Тара пожала плечами, наматывая пасту на вилку.

— Обычный день. Отчеты, бумаги, опросы. А еще начальник решил, что я теперь работаю в паре с тем новым детективом.

Она сказала это легко, почти небрежно, но почувствовала, как его взгляд на мгновение задержался на её лице.

— С тем, который недавно пришел? — Переспросил он, и в голосе его прозвучала лёгкая усмешка.

— С ним самым.

Блэк поднесла вилку ко рту и вдруг поймала себя на том, что говорит об Итане без привычного раздражения, без огня в глазах. Это прозвучало так обычно, так буднично, что она сама удивилась. Девушка заметила это, но не стала зацикливаться.

— И как он? — Спросил Джей, отпивая вино.

Тара задумалась на секунду, и пауза вышла чуть длиннее, чем она планировала.

— Ну, не такой уж он и плохой, как я думала…— Ответила она наконец.

Это прозвучало почти как признание, и она тут же пожалела об этом. Тара подняла глаза на Джея и встретила его взгляд. Он смотрел на неё с лёгким интересом, но без подозрения. Просто он знал её достаточно хорошо, чтобы чувствовать перемены.

— Завтра мы выезжаем с ним в шесть утра, — добавила она, переводя тему. — К старому лагерю за городом. У Чейза есть теория, что убийца может быть связан с этим местом.

— И вы поедете вдвоём? — Спросил Джей, его голос стал чуть серьёзнее. — Без подкрепления?

— Да, — ответила она. — Но это просто разведка. Посмотрим место, проверим, есть ли там что-то.

Джеймс кивнул, и его взгляд стал мягче, хотя в нём мелькнула тень, которую она не могла прочитать.

— Я надеюсь ты будешь осторожна? — Спросил он негромко.

— Как и всегда, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Мужчина поднялся и подошёл к ней, его руки легли на её плечи, сжали их мягко, почти нежно. Он наклонился и поцеловал её в макушку.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Тара, чувствуя, как внутри поднимается тепло. Она закрыла глаза на мгновение, позволяя этому моменту длиться.

Но когда девушка открыла глаза и посмотрела в окно, в темноту, она поймала себя на мысли, что думает о завтрашнем дне. О лагере, о детективе, и о том, что она не сказала Джею, что в груди, когда она думает о предстоящей поездке, появляется не только страх, но и странное предвкушение перед встречей с Итаном. Она не знала, что это значило, да и не хотела знать. Тара просто допила вино, чувствуя, как оно согревает её изнутри, и позволила себе не думать об этом. Завтра она как обычно сделает свою работу и все.

## Глава 4

Тара приехала на парковку участка за пятнадцать минут до шести.

Утро было холодным, промозглым, как и вчера. Небо только начинало светлеть, но солнце ещё не поднялось — город застыл в серой дымке, и фонари у входа всё ещё горели, разливая по мокрому асфальту оранжевые лужи. Тара выключила двигатель и замерла на мгновение, глядя через лобовое стекло на пустой вход.

Джей написал «удачи» час назад, когда она уже выезжала. Она ответила коротко: «спасибо, вечером позвоню». И убрала телефон далеко на дно сумки, чтобы он не мешал.

Тара вышла из машины, поправила воротник куртки и задержалась взглядом на входе в участок. За стеклянными дверями было темно. Тара прислонилась к капоту, сунула руки в карманы и почувствовала, как утренний воздух холодит щёки. Тишина. Слышался только редкий шум проезжающих машин где-то за поворотом.

Она ждала. Прошло уже несколько минут. Тара начала закипать, но услышала шаги за спиной. Она обернулась и увидела Итана, который шёл к ней ровным, спокойным шагом. На нём была тёмная куртка и джинсы, что-то более практичное для выезда. В руках он держал два стакана с кофе. Один из них, не замедляясь, протянул ей.

Тара уставилась на стакан, потом на него.

— Ты серьёзно? — Спросила она, но в голосе не было прежней колючести. Скорее осторожное недоумение.

— Ты выглядишь так, будто не спала, — ответил он, и в его голосе не было насмешки, это был просто факт. — А еще я подумал, что кофе нам не помешает.

Она взяла стакан, чувствуя, как бумага обжигает пальцы, и сделала глоток. Американо. Чёрный. С двумя ложками сахара. Он снова дал ей то, что она любит. Вчера она могла подумать, что это просто совпадение, но сейчас понимает, что он правда откуда-то узнал о её предпочтениях.

Она задержала дыхание на мгновение.

— Садись, — бросила она, открывая водительскую дверь.

Чейз молча сел на пассажирское сиденье. Тара завела двигатель, и тишина заполнила салон — не тяжёлая, не давящая, а какая-то странно нейтральная. Она чувствовала его присутствие справа, чувствовала, как он дышит, и это не раздражало её так сильно, как раньше. Это было странно. Она не знала, как это назвать.

Тара выехала с парковки и направилась к выезду из города. Огни улиц медленно таяли позади, уступая место серому утру и пустым дорогам. Она сжимала руль, смотрела прямо перед собой и чувствовала, как внутри что-то тихо меняется.

Они ехали молча. Несколько минут прошло в тишине, и Тара не могла понять, что это было — спокойствие или просто нежелание говорить первой.

— Ты всегда так рано встаёшь? — Спросила она наконец, не поворачивая головы.

— Только если нужно, — ответил он ровно.

Она хмыкнула, но в этом звуке не было злости. Скорее — лёгкая усмешка, почти незаметная.

— А ты всегда такая колючая по утрам? — В ответ спросил он.

— Я всегда такая, — ответила она, в голосе мелькнула привычная резкость, но без агрессии.

Он усмехнулся, и она почувствовала это — короткий звук, от которого у неё внутри что-то сдвинулось. Она не обернулась, но краем глаза заметила, как он смотрит в окно, а его губы расплылись в легкой улыбке.

Тара сжала руль и заставила себя смотреть на дорогу.

Они выехали за пределы города. Дорога стала уже, пустее, а по обеим сторонам потянулись поля — мокрые после ночного дождя, темно-зеленые, с редкими вкраплениями желтой листвы. Тара сбросила скорость, чувствуя, как городское напряжение начинает потихоньку отпускать её плечи.

Она не знала, с чего начать. Тишина в салоне уже не была напряженной, но и не стала комфортной — она просто была. Как нейтральное пространство, которое они оба не хотели нарушать первыми.

— Ты долго работал в ФБР? — Спросила Тара наконец, не поворачивая головы. Вопрос прозвучал почти безразлично, но сама она знала, что это не так.

— Восемь лет, — ответил он ровно.

— И всё это время был профайлером?

— Почти. — Ответил Чейз, после делая паузу. — Первые два года занимался оперативной работой. Потом перешёл в отдел поведенческого анализа.

Девушка кивнула. Она знала, что он смотрит на неё, — чувствовала его взгляд на своем профиле. Это не давило, но заставляло внутренне собраться.

— И как? — Спросила Блэк, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Уже понял, с кем имеешь дело? Или тебе нужно больше времени, чтобы составить мой профиль?

Он коротко и едва заметно усмехнулся, но она услышала это.

— Я не профилирую коллег, — сказал Итан. — Только преступников.

— Удобно, — ответила она. — Значит, я могу быть собой.

— Я бы на твоём месте не расслаблялся, — сказал он тихо. — Но, кажется, ты и не умеешь расслабляться.

Тара хотела возразить, но не смогла придумать, что сказать. Он был прав. Она закатила глаза, но в жесте не было злости — скорее раздражение на себя за то, что он читает её так легко.

— Почему ты стал профайлером? — Спросила она, меняя тему. Ей было любопытно, хотя она не хотела этого признавать.

Детектив задумался на мгновение. Пауза была короткой, но она успела заметить, как его рука на мгновение сжалась на колене.

— Потому что хотел понимать, как работает чужой ум, — сказал он. — Я всегда замечал мелочи. Жесты. Интонации. Я видел то, что другие пропускали. Психология стала моим способом читать людей.

— И как, помогает в жизни? — Спросила она, сворачивая на проселочную дорогу.

— Иногда, — ответил он. — Но иногда это мешает. Ты начинаешь замечать, как люди врут. Даже когда они сами этого не замечают.

Тара промолчала. Она вспомнила вчерашний вечер, когда ужинала с Джеем и он сказал «я люблю тебя» так, как говорил всегда. И она почувствовала, что внутри неё нет той теплоты, которая была раньше. Или она есть, но всё слабее.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — сказал он, нарушая тишину.

Она повернула голову и впервые посмотрела на него прямо.

— Ты прочитал это по моим жестам?

— Нет, — сказал он спокойно. — Я просто знаю, что ты хочешь понять, откуда я знаю про твой кофе. Ты спросила об этом взглядом ещё в тот момент, когда взяла стакан.

Она сжала челюсть, но не отвела взгляда.

— И откуда?

— Я видел, как ты заказывала его в пятницу, — сказал он просто. — В кафетерии. Ты взяла американо и попросила добавить две ложки сахара. Я просто заметил и запомнил. Это ничего не значит.

Тара почувствовала, как внутри шевельнулось что-то, чего она не могла назвать. Она хотела бы рассмеяться, сказать что-то колкое, но слова застряли в горле.

— Это значит, что ты наблюдательный, — сказала она наконец. — Или что у тебя слишком много времени.

— Или что я запоминаю то, что важно, — ответил он ровно.

Она замолчала, чувствуя, как воздух в салоне становится плотнее. Она не знала, что он имел в виду. И ей бы не хотелось об этом знать. Тара просто смотрела на дорогу, сжимая руль, и чувствовала, как внутри оседает странное, незнакомое тепло, которое она тут же заставила себя погасить.

Дорога закончилась там, где начинался лес. Тара притормозила у ржавых ворот, которые когда-то, видимо, были зелёными. Теперь от них осталась только труха и облупившаяся краска, а петли давно проржавели настолько, что ворота висели криво, открывая проход внутрь. Она заглушила двигатель, и тишина накрыла их — глухая, плотная, какая бывает только за городом, далеко от шума трассы.

На часах было половина восьмого утра.

Они вышли из машины почти одновременно. Воздух здесь был другим — влажным, холодным, с примесью гнилой листвы и сырой земли. Тара огляделась. Территория лагеря выглядела так, как будто время здесь остановилось лет двадцать назад: старые деревянные корпуса, покосившиеся крыши, высокая трава, которая уже начала прорастать сквозь трещины в асфальте.

— Как думаешь, он был здесь? — Спросила она, не оборачиваясь.

— Был, — ответил Итан. — И недавно.

Он указал на землю у входа — свежие следы шин, оставшиеся после вчерашнего дождя. Тара присела, провела пальцем по краю следа. Грязь была ещё влажной.

— Может, это местные или сталкеры, — сказала она, поднимаясь.

— Может, — согласился он. — Но следы ведут не к корпусам. — Он указал в сторону, где заросшая тропа уходила глубже в лес. — Они ведут туда.

Тара проследила за его взглядом. Там, за деревьями, угадывался силуэт старого склада.

Они пошли по тропе. Девушка шла чуть впереди, а детектив — за ней. Тишина вокруг казалась почти осязаемой. Они обыскали склад, но нашли только старую ржавую бочку и несколько пустых ящиков.

— Пусто, — сказала она, разочарованно выдыхая. — Мы зря потратили время.

— Не зря, — ответил он. — Если бы он хотел, чтобы мы нашли что-то сразу, он бы оставил это на видном месте. Но он не ищет лёгких путей. Значит, и нам стоит поискать как следует.

Они вышли из склада, и Тара почувствовала, как на плечи давит тяжёлая тишина леса. Они обошли ещё несколько строений — старую столовую, заброшенный административный корпус, несколько домиков для персонала, но везде было пусто. Везде пахло пылью и временем.

К полудню Тара начала уставать. Ноги гудели, куртка промокла от утренней росы, а внутри разрасталось глухое раздражение. Она уже почти сдалась и хотела предложить вернуться, когда Итан остановился у небольшого здания, которое они не заметили раньше. Оно стояло чуть в стороне от основной территории, прикрытое ветвями старых деревьев.

— Что там? — Спросила она, подходя ближе.

— Хозяйственный блок, — ответил он. — На карте он не отмечен, но я видел его на старых снимках. Нам стоит проверить.

Она хотела сказать, что это бесполезно, но что-то в его голосе заставило её промолчать.

Внутри было темно и сыро. Тара включила фонарик на телефоне и провела лучом по стенам. Сначала ничего — только старые стеллажи, битое стекло, ржавые инструменты. Но потом она заметила доску в полу, которая выглядела немного иначе, чем остальные.

Она присела на корточки и подцепила доску пальцами. Под ней была небольшая яма, и в ней — старый потёртый рюкзак, выцветший, с оторванным ремнём.

Тара замерла на мгновение, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Она осторожно вытащила рюкзак, положила его на пол и расстегнула молнию.

Внутри лежали детские вещи: рисунки, выцветшая фотография с группой детей, где кто-то был обведён красным, и старая потёртая книжка — «Маленький принц» — с загнутыми страницами.

Она открыла книгу и увидела на первой странице имя, написанное детским почерком.

«Эта книга принадлежит Даниэлю».

Тара смотрела на это имя, и в голове что-то щёлкнуло. Она не знала, кто этот Даниэль, но она знала, что теперь у неё есть имя, за которое можно зацепиться.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Итаном. Он смотрел на неё спокойно, но в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Мы забираем это с собой, — сказала девушка, поднимаясь с корточек. — И возвращаемся в участок.

— Уже почти два, — сказал он. — Пока мы доедем, будет около четырёх.

— Я знаю, — ответила она, чувствуя, как внутри оседает странное тепло.

Они вышли из склада, и Тара сжала рюкзак в руках. Она знала, что это только начало. И убийца знал это тоже.

Они ехали обратно, и солнце уже клонилось к западу, окрашивая поля в тёплые золотистые оттенки. В салоне было тихо — не напряжённо, а скорее устало. Тара смотрела на дорогу, но чувствовала, как мысли возвращаются к тому, что они нашли: Даниэль, фотография, детские рисунки.

Девушка сжала руль и выдохнула.

— Ты как? — Спросил Итан, нарушая тишину.

— Устала, — честно ответила Тара. — Но это того стоило.

Он кивнул, и они снова замолчали. Дорога тянулась через поля, и Тара чувствовала, как усталость разливается по телу, но внутри неё что-то тихо гудело, это было предвкушение.

Когда до города оставалось около получаса, Итан заговорил снова.

— Ты не хочешь заехать куда-нибудь поужинать? — Спросил он. — Всё равно уже почти вечер, а мы ничего не ели с утра.

Она повернула голову и посмотрела на него. В его голосе не было жалости — просто предложение. Тара чувствовала, что хочет отказаться, но в животе что-то заурчало, и она поняла, что он прав.

— Есть одна закусочная у трассы, — сказала девушка. — Там кормят сносно.

Он кивнул, и она уже хотела свернуть на парковку, когда телефон на пассажирском сиденье завибрировал. На экране засветилось имя: Джеймс.

Она взяла трубку, чувствуя, как внутри поднимается странное напряжение.

— Да? — Ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, — голос Джея был тёплым, но она уловила в нём нотку беспокойства. — Ты уже вернулась? Всё в порядке?

Девушка сделала паузу, глядя на Итана, который смотрел в окно и делал вид, что не слушает.

— Да, всё хорошо, — сказала Тара. — Мы нашли кое-что. Я сейчас заеду перекусить, а потом приеду в участок.

— Хорошо, — сказал он. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Блэк почувствовала укол вины — за то, что не сказала ему всего. Но она не знала, как лучше рассказать о фотографии, о рюкзаке, о чужом имени, которое теперь звенело у неё в голове, и о том, что она будет ужинать с Итаном.

— Я перезвоню позже, — сказала она и положила трубку.

Девушка опустила телефон на сиденье и почувствовала на себе взгляд Итана. Он не спросил ни о чём. Просто отвернулся к окну. Тара завела двигатель, выдохнула и поехала к закусочной.

Закусочная оказалась маленькой, почти придорожной — с обшарпанной вывеской, где не горели две буквы, и с запахом жареного лука и картошки, который ударил в нос, как только они открыли дверь. Внутри было тепло и уютно: несколько столиков, покрытых клетчатыми скатертями, старый музыкальный автомат в углу и женщина за стойкой, которая даже не подняла головы, когда они вошли.

Тара села за столик у окна, а Итан напротив неё. Они заказали бургеры и кофе, и когда официантка отошла, тишина повисла между ними, но она не была неловкой. Скорее, усталая, потому что оба измотались за день.

Она смотрела в окно, на небо, где солнце начало закатываться за горизонт, и чувствовала, как усталость разливается по телу. День был долгим, полным адреналина, напряжения и находок.

— Ты часто так работаешь? — Спросила она внезапно, не поворачивая головы.

— Как? — Переспросил Чейз.

— Без оглядки на время. Без еды. Просто пока не найдёшь то, что ищешь.

Мужчина коротко и почти незаметно усмехнулся, а после ответил:

— Чаще, чем хотелось бы.

Тара наконец повернула голову и взглянула на детектива. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в его взгляде было что-то, чего она не могла прочитать, как и всегда. Он выглядел спокойным, но не отстранённым, как будто он был здесь, с ней, но не давил на неё.

— Ты всегда так мало говоришь? — Снова задала вопрос она, в её голосе не было раздражения.

— Я говорю, когда есть что сказать, — честно ответил Итан. — А когда говорить нечего, я молчу. Это экономит энергию.

Блэк хмыкнула, но ничего не сказала. В этот момент официантка принесла их заказ. Бургеры оказались большими, с сочной котлетой и хрустящим беконом, и Тара почувствовала, как внутри от одного вида желудок сворачивается. Она взяла бургер в руки и откусила кусок, чувствуя, как вкус заполняет рот.

— М-м, неплохо, — сказала она, прожевав. — Я уже забыла, как здесь вкусно.

Итан тоже откусил, кивнул, но ничего не ответил. Она смотрела на него, на то, как он ест — без спешки, без лишних движений. И вдруг поймала себя на мысли, что он перестал раздражать её так, как несколько дней назад. Это было странно. Тара пока не знала, что с этим делать.

— Что ты чувствовала, когда нашла рюкзак? — Спросил он, нарушая тишину.

Девушка задумалась на мгновение, ощущая внутри странный холодок. Она перестала жевать и поставила бургер на тарелку.

— Наверное, страх, — ответила она наконец. — Но это был странный страх. Как будто я нашла что-то, что искала, но одновременно боялась найти.

— Понимаю, — сказал он.

Она подняла на него взгляд. В его глазах не было жалости — только спокойное понимание. Тара подумала, что это был вопрос не из-за интереса, а из-за желания подтвердить свои догадки.

— А ты?

— Что я? — Переспросил Чейз.

— Ты чувствовал то же самое?

Он на мгновение задержал взгляд на ней, и она почувствовала, как воздух между ними стал плотнее, тяжелее, гуще.

— Я чувствовал, что мы на правильном пути, — сказал он. — И что это только начало.

Она снова взяла бургер, и откусила небольшой кусок, стараясь жевать медленнее, потому что прошло несколько минут, а её бургер уже наполовину съеден, когда порция детектива полна еще на три четверти.

— Значит, завтра продолжим? — Спросила Тара, переводя тему.

— Обязательно, — ответил он.

Они доели свои бургеры в тишине, и Тара почувствовала, как напряжение, которое держало её плечи в тонусе весь день, начинает постепенно отпускать.

Когда они вышли из закусочной, на улице было уже совсем сумрачно. Воздух стал холоднее, и она застегнула куртку, чувствуя, как ветер пробирается сквозь щелки внутрь.

— Твоя машина же осталась возле участка? — Задала вопрос Блэк, поворачиваясь к нему. Этот вопрос был скорее риторический, потому что она была уверена в том, что Итан оставил её там.

— Да, на парковке, — ответил он, его голос звучал ровно и спокойно.

Тара села за руль, завела двигатель и поехала обратно к участку. Тишина в салоне была уже не тяжёлой, а почти уютной. И она чувствовала, как внутри оседает странное, незнакомое чувство — не тепло, а скорее спокойствие. Она все еще не знала, что это было за чувство, но это спокойствие оставалось с ней всю дорогу до участка.

Итан

Они подъехали к участку, когда фонари уже горели вовсю, разливая по мокрому асфальту парковки тусклый оранжевый свет. Итан узнал свою машину сразу — она стояла там же, где он оставил её рано утром, когда садился к Таре. Стекло было покрыто тонкой плёнкой вечерней росы, и на мгновение ему показалось, что он видит своё отражение в тёмном окне — усталое, спокойное и чужое.

Он вышел из машины, захлопнул дверцу и потянулся за пачкой сигарет во внутренний карман куртки. Достал одну, зажал между пальцами, щёлкнул зажигалкой — и на мгновение огонь осветил его лицо, выхватив из темноты резкие тени на скулах. Он сделал первую затяжку глубоко, почти с наслаждением, чувствуя, как дым оседает в лёгких, и только потом перевёл взгляд на Тару.

Она стояла рядом, поправляла куртку, перекидывала найденный рюкзак через плечо и смотрела на вход в участок. Её лицо было спокойным, но он заметил, как напряжены её плечи — та самая усталость, которую она с самой встречи никогда не показывала вслух.

— Спасибо, — сказала она негромко. — За сегодня.

— Я ничего не сделал. — Ответил он ровно. Итан держал сигарету в опущенной руке, позволяя дыму медленно подниматься вверх, и не торопился делать вторую затяжку.

Девушка кивнула, коротко и не глядя на него, и направилась к двери. Итан смотрел ей в спину, и чувствовал, как внутри него оседает что-то тяжелое, скребущее изнутри. Она шла быстро, уверенно, не оборачиваясь. В её походке не было усталости — только собранность, которая говорила о том, что день ещё не закончен. Он заметил, как она сжала ручку рюкзака и подумал, что Тара до сих пор погружена в дело. Даже когда идёт по парковке, даже когда молчит.

Она почти скрылась за стеклянной дверью, когда он окликнул её:

— Тара.

Она обернулась. Фонари освещали её лицо сбоку, обрамляя мягкие черты лица, каждый виток кудрявых волос, выбившихся из общей массы, и он увидел в её глазах вопрос — ничего больше. Она ждала то, что он скажет. Она хочет, чтобы он что-то сказал. Итан сделал ещё одну затяжку, медленно, чувствуя, как дым заполняет лёгкие, и выдохнул в сторону, чтобы ветром его не сдуло ей в лицо.

— Ты будешь работать сегодня дальше? — спросил он.

Она задержала взгляд на нём на мгновение, потом ответила:

— Да. Нужно обновить информацию о деле и зафиксировать новую улику.

Она не улыбнулась, не сказала больше ни слова — просто развернулась и скрылась за стеклянной дверью, и он услышал, как она мягко закрылась за ней.

Итан стоял на парковке ещё несколько секунд, глядя на дверь, за которой она исчезла. Сигарета всё ещё тлела в его пальцах, и он посмотрел на неё — на тонкий серый дым, поднимающийся к ночному небу. Он почти докурил её, но не стал дожимать. Просто затушил о край урны, стоящей у входа, и выбросил окурок. Не потому, что спешил, а потому что понял, что его мозг самостоятельно уже подал короткий импульс и ноги направились за ней.

Тишина вокруг была почти полной — только ветер шуршал листвой где-то за поворотом, да редкая машина проезжала по трассе за пределами участка. Он не думал о том, что делать дальше. Не взвешивал «за» и «против». Он просто знал, что уже повернулся и пошёл ко входу в полицейский участок.

Он не мог объяснить «зачем?». Наверное, если бы его спросили, он сказал бы, что это его работа и что он не может оставить её одну с такой находкой. Что он должен быть рядом, если она найдёт что-то ещё. Но он знал, что это не совсем так. Это было что-то большее, но он не давал себе времени думать об этом.

Стеклянная дверь мягко открылась, и Чейз вошёл в холл. Свет в коридоре был ярче, чем на улице — белый, резкий, от которого глаза привыкали мгновение. Он увидел её спину — она уже шла по коридору, не оглядываясь. Её шаги были быстрыми, но не торопливыми. Она точно не знала, что он идёт за ней, а он не совсем был уверен, что хочет, чтобы она знала. Мужчина шёл следом, держа расстояние.

Тара остановилась у двери своего кабинета, и он остановился тоже. Он видел, как она открыла дверь, как зажёгся свет внутри — тёплый, жёлтый, заливающий кабинет мягким сиянием. Она уже повернулась, чтобы закрыть дверь, когда увидела его силуэт. Её рука замерла на ручке.

— Ты чего? — В её голосе не было привычного раздражения, Итан слышал искреннее удивление и ничего больше.

Он стоял на пороге, и внутри него пульсировало что-то ровное, почти незаметное. Ему не нужно было много слов.

— Решил, что тебе может понадобиться вторая пара глаз, — ответил он просто.

Девушка смотрела на него несколько секунд, оцепенев. Он не мог прочитать, о чём она думает, потому что она не улыбнулась, не сказала «спасибо», на её лице не было никакого выражения. Тара просто отошла в сторону, освобождая ему проход.

— Заходи, — бросила она через плечо, уже направляясь к столу. — Только не мешай.

Итан вошёл, закрыл за собой дверь и сел на стул у стены. Девушка уже разложила рюкзак на столе, а он наблюдал, как она перебирает содержимое: старые рисунки, выцветшая фотография, потёртая книга. Её пальцы касались бумаги почти осторожно, как будто она боялась повредить то, что уже давно было сломано.

Тара сидела за столом, склонившись над рюкзаком, и свет от настольной лампы падал на неё справа, оставляя половину лица в тени. Он заметил, как она щурится, когда перечитывает что-то на выцветшей бумаге, как её пальцы слегка касаются края фотографии, как она наклоняет голову, пытаясь разглядеть детали в полумраке.

В этот момент он не думал о том, что делает. Чейз медленно встал и подошёл к столу, его шаги были почти беззвучными, как у кота. Он остановился рядом с ней и медленно, осторожно, будто боясь спугнуть её, протянул руку к лампе. Кончиками пальцев он коснулся края абажура, поворачивая его так, чтобы свет упал прямо на бумагу, на её руки, на то, что она рассматривала. Свет скользнул по её лицу, высветлив черты, и она на мгновение зажмурилась, а потом открыла глаза и посмотрела на него.

Блэк в этот вечер была подозрительно молчаливая. Она не сказала ни слова, просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то, что он не мог прочитать, но сильно хотел. Итан уже отошёл на шаг, уже опустил руки, но всё ещё стоял рядом, глядя на фотографию, которую она держала в руках. Он видел, как её пальцы слегка сжались на бумаге — не от напряжения, а скорее от того, что она заметила его жест.

— Так лучше, — сказал он тихо.

Его голос прозвучал мягче, чем он планировал. Он не смотрел на неё, когда говорил, но чувствовал, как она смотрит на него. И это ощущение — её взгляд на его лице — было тёплым, почти тягучим. Он заметил, как она медленно выдохнула — не тяжело, а скорее так, как будто позволила себе на мгновение расслабиться. Тара ничего не ответила, а Итан и не ждал ответа, но когда она снова склонилась над бумагами, он заметил, как уголки её губ слегка дрогнули. Это была не улыбка, а что-то меньшее, что-то, что она, возможно, не заметила бы сама.

Детектив вернулся на свой стул у стены и сел, глядя на её спину, на то, как её пальцы перебирают бумаги, как она иногда задерживается взглядом на какой-то детали. Он не мешал ей, как она и просила. Он просто сидел и смотрел. И в голове у него была только одна мысль, которую он не позволял себе произнести вслух: «Я останусь здесь на столько, сколько ей потребуется». И это было единственное, что имело значение.