# Турбаза "Рубинная"

Мария Волкова

Сосны, горы, запах хвои и свободы — всё, что нужно, чтобы сбежать от городской суеты. Они знают эти места с детства, но в этом году лес встречает их иначе. Ночью у костра пляшут странные тени, Чёртово озеро манит в свой омут, а в настороженной тишине дня прячется то, чему нет объяснения в учебниках.

Отправившись за вдохновением, Таша и Мира оказались не просто в отпуске, а за гранью, где всё не то, чем кажется. И теперь им предстоит пройти главное испытание — принять свою собственную, странную и чудесную природу

## Глава первая. Путь

> Той, кто не боится приключений и

> всегда готова добыть ещё одну

> историю в нашу коллекцию.

> Спасибо, что веришь в меня.

Автобус набрал скорость. Фигуры провожающих исчезли из виду. Девушки улыбнулись друг другу и поудобнее устроились на сиденьях. Впереди ждали долгая дорога и отдых вдали от городской суеты.

За окном проплывал родной пейзаж — бескрайние жёлто-зелёные степи, опалённые летним солнцем. В автобусе становилось жарче и постепенно дневной сон сморил путниц. В наушниках играла музыка.

— Таша…

Кто-то осторожно растолкал её. Таша поморщилась и приоткрыла глаза. Автобус остановился и уже наполовину опустел. Спрятав наушники, она потёрла лицо. Мира тянула подругу к выходу:

— Давай, соня, это единственный шанс подышать и размяться! Дальше остановок не будет…

— Да, я помню, — пробормотала Таша.

Она с наслаждением потянулась и неспешно выбралась со своего места. Тело затекло, и Таша, застонав, шагнула наружу.

По небольшой автостанции лениво бродили попутчики. Девушки оглядели знакомую остановку и невольно улыбнулись. Посёлок встретил их пронзительной знойной тишиной. Годы шли, а место почти не менялось.

Мира наклонилась влево и вправо, выпрямилась и невесело окинула взглядом длинную очередь в уборную.

— Может, мороженого возьмем? — предложила Таша.

— Пошли, — с готовностью ответила Мира и первой зашагала к магазинчику.

Похлопав по карманам, Таша вздохнула — кошелёк остался в автобусе. Крикнув подруге, что догонит, она заскочила обратно.

В небольшом душном салоне с тонированными стёклами затаился странный полумрак. Таша сразу разглядела выпавший на сиденье кошелёк и схватила его, но что-то заставило помедлить. Приглядевшись, она поняла, что внутри ещё оставались люди.

— Купи бабушке воды, а, внуча, — сиплым голосом попросили из темноты, а следом зазвенели монеты.

— Хорошо, — Таша неуверенно кивнула и протянула руку во мрак. — Обычную? Холодную?

Сгорбленная фигура подалась вперёд. Тонкая сухая рука уронила в ладонь Таши деньги.

— Обычную, — пробормотала старуха.

По спине пробежал холодок, и, торопливо кивнув, Таша едва не выпрыгнула из салона. За пределами автобуса стоял всё тот же жаркий летний день. Таша нахмурилась и поспешила к магазину. Сколько раз зарекалась прислушиваться к своим ощущениям, прежде чем соглашаться на помощь незнакомцам!

«Ладно уж, — вздохнула Таша, подбрасывая горсть монет. — Захотела бабулька попить, чего я разнервничалась…»

Толкнув тяжёлую дверь, Таша успокоилась, тревога разом схлынула. В прохладном помещении дышалось легче, а весёлый голос подруги, болтавшей с продавщицей, отогнал странные смутные мысли. Мира держала в руках бутылку воды и задорно смеялась.

— О, Таша, а я уж думала, ты не явишься! — Мира сразу заметила её и махнула рукой в сторону старых холодильников. — Выбирай, тут всякое есть.

Девушка за прилавком оглядела Ташу, склонившуюся над витринами в поисках мороженого со сгущёнкой.

— Необычно-то как, — продолжила продавщица начатый с Мирой разговор, не сводя глаз с гостьи. — Обычно девчонки вашего возраста компаниями едут… А в какую гостиницу собрались?

— Турбаза «Рубинная».

— Надо же, с детства тут живу, а даже не слыхала о такой! Новая?

— Судя по фотографиям, далеко не новая, — Мира усмехнулась.

— Мы останавливались там в детстве, — добавила Таша, наконец нашедшая мороженое. — Она в отдалении от других зон отдыха.

— Ну, приятного отдыха, девчата, — улыбнулась продавщица и, оглядев набранные продукты, спросила: — Что-нибудь ещё?

— Вода! — вспомнив о старушке, Таша быстро вытащила из холодильника литровую бутылку.

— Я же взяла, — недоумённо заметила Мира, поднимая вверх свою бутылку.

— Да это там… — Таша отмахнулась. — Бабулька попросила захватить.

Решив не мучиться с пересчётом монет, которых явно недоставало, она достала из кошелька карту и оплатила покупки, а пригоршню мелочи высыпала в карман.

— Надо же, а я думала, туда едут любители активного отдыха. А тут бабуля, совсем одна, раз незнакомку стала просить, — хмыкнула Мира, выходя из магазина и открывая мороженое. — О, смотри, очередь рассосалась!

— В санаторий едет, наверное. Внуки отправили, — пожала плечами Таша, бросая взгляд на автобус с распахнутыми дверьми. — Займёшь очередь? Я пойду отдам воду.

Мира беззаботно кивнула и почти вприпрыжку отправилась к небольшому зданию. Поглядев ей вслед, Таша улыбнулась: подруга беззаботно заговорила в очереди с незнакомкой. Это всегда случалось с ними в пути: в городе — хмурые и подозрительные девушки, в путешествиях они становились весёлыми и, порой, даже чрезмерно открытыми. Болтали со всеми желающими, шутили и смеялись…

И Таша была разговорчива и весела до тех пор, пока не заговорила со старухой в автобусе. Странная тревога потянула сердце, но распознать чувства не удавалось. Таша хмурилась, поднимаясь по ступенькам. С ней давно не случалось такого разлада с собой.

В салоне посвежело, и она с удовольствием подумала о том, что ехать станет приятнее. Тишина… Только занавески качаются от лёгкого ветерка. По рукам снова пробежали мурашки.

— Бабушка?.. — прошептала Таша, всматриваясь в темноту.

На местах лежали дорожные сумки, оставленные путниками. Но то самое сиденье, с которого старуха звала её, пустовало.

— Господи боже… — бросив воду на пустое сиденье, она пулей выскочила из автобуса. — Что со мной сегодня такое?

Подбираясь к очереди, она всё искала глазами старуху. «Но как я теперь её узнаю? — хмурясь, думала Таша. — Да и зачем узнавать? Приспичило старушке в туалет. А воду я ей оставила…»

— Ты чего крадёшься? — Мира появилась перед ней как из-под земли и, посмеявшись, поманила за собой. — Пошли… Спасибо, что придержали местечко! — она с улыбкой поблагодарила женщину с двумя детьми, с которой болтала до этого.

Никто на место в очереди не покушался, все друг друга «знали» — ехали в одном автобусе, — но Мире нравилось быть нарочито вежливой и общительной в дороге. Таша встала рядом, но не присоединилась к оживлённому разговору.

От Миры, конечно, не укрылось странное настроение подруги. Не привлекая внимания, она напечатала в заметках: «Всё хорошо? Ты какая-то нервная», — и показала экран Таше.

«Не переживай, просто эта бабулька как-то странно на меня повлияла», — напечатала Таша, взяв её телефон в руки. — «Не парься, реально».

Прочитав ответ и внимательно посмотрев на подругу, Мира кивнула. Но всем видом показала, что с готовностью выслушает и даже пойдёт разбираться со странной бабулькой, если потребуется.


Заведённый автобус ворчал и тарахтел, но водитель не спешил. Мороженое было съедено, Мира и Таша сидели на ступенях, прислонившись друг к другу. Уставшие от жары и дороги, но донельзя довольные. Им уже виделся лес, уединение и несколько чудесных дней и ночей в родном заповеднике.

— Надеюсь, мы найдём землянику, — мечтательно протянула Мира. — Как в тот раз.

Таша вспомнила, как в позапрошлом году они два часа проторчали на тенистой поляне, собирая сладкие ягодки, и усмехнулась. Она не разделяла восторга подруги и, сразу после ягод, подумала о «нечисти», ползающей и летающей под ногами в высокой траве. Но всё-таки земляника в горах была слишком вкусной и стоила рисков.

— Мужчина! — мимо них прошёл водитель, и Таша улучила момент для просьбы: — А вы можете остановить нам около турбазы «Рубинная»?

— «Рубинная?» — дымящий сигаретой мужчина в фуражке нахмурился и неуверенно кивнул. — Это, не доезжая до «Мечты»?

— Да! Там будет вывеска.

Выдохнув дым, он призадумался, но через миг дал согласие. Однако уверенности у мужчины не прибавилось, и от подруг не укрылись странные сомнения. Они было забеспокоились, попытались загрузить карты и показать неопытному водителю место, но интернет в посёлке не ловил — только слабая телефонная связь. Позвонив перед продолжением пути родным и радостно сообщив, что всё в порядке, Таша и Мира вернулись в автобус.

Повеселевшие после недолгой остановки попутчики отложили наушники и разговорились. Вскоре среди них нашёлся пожилой мужчина, подтвердивший правоту Таши: дорогу до турбазы «Рубинная» обозначала старая вывеска.

— Только чаво вы хотите там, девоньки? — спустя время решился спросить дедок, сидевший по соседству.

— Отдыхать едем, — ответила Мира.

— Так разве работает база-то? — нахмурилась милая дама в платочке.

— Работает, — Таша кивнула. — Мы, когда путёвку брали, сразу проверили: даты и информация были свежие. Этого года.

— О как! — хмыкнул дедушка. — Ну, ладно. Я на той базе лет двадцать назад бывал… И тогда уж казалось, что закроется скоро. Может, выкупил кто да восстановил?

Дорога стала легче. По автобусу гулял приятный ветерок из открытых водительских окон. Попутчики делились историями. Таша и Мира то слушали их, то сами перешёптывались, слушали музыку.

Позабылась странная бабулька. Её из мыслей вытеснили радостные мечты: за окнами степь сменилась холмами и, наконец, каменными грядами… лесом. Заповедник был совсем близко, рукой подать!

Водитель предупредил их — заметил вдали вывеску дома отдыха. Таша и Мира шустро собрали разложенные в дороге вещи, поставили в проходе тяжёлые сумки, нести которые, несмотря на их вес, было даже приятно — ведь они впервые путешествовали самостоятельно и именно так, как сами того хотели!

— Ну, давайте, девчата! — попутчики провожали их улыбками и пожеланиями хорошего отдыха. — Расскажите, если встретимся, как там эта база.

— Обязательно! — помахав всем на прощание, заверила Мира. — И вам чудесного отдыха! Может, придём к вам в санаторий купаться…

Забавно ковыляя, Мира спустила тяжёлые сумки на землю. Таша, поставив вещи рядом, заскочила обратно — забрать последнюю сумку. Она с улыбкой попрощалась с соседями. Махнула детям, уставшим от долгого пути. Невольно бросила взгляд в конец автобуса… и улыбка потухла. Сиденье в конце не пустовало — весёлая женщина, шутившая в дороге больше всех, поставила рядом сумку, набитую едой. А бабки не было…

Не заметив, как сильно сжалась рука на лямках рюкзака, Таша кивнула, пропустив мимо ушей последние пожелания, и выскочила.

Автобус уехал незамедлительно. Они с Мирой оглядели покосившуюся выцветшую вывеску, на которой едва угадывалась надпись:

Турбаза «Рубинная»

— Двигаем? — Мира взвалила на себя сумки и забавно склонилась под их весом.

— Да… — задумчиво протянула Таша, провожая автобус взглядом.

Белый бок блеснул на вершине холмика и скрылся из виду.


Солнце медленно клонилось за горизонт. Асфальт оборвался и ненакатанная просёлочная дорога вела путниц к лесу. В траве стрекотали кузнечики. Пахло долгожданным лесом, и с каждым вдохом сомнения отступали.

Таша выдохнула и расслабилась. Нашёлся ответ на неприятный зуд в мыслях: «Бабка, похоже, до посёлка ехала. Вот и всё. А я уже накрутила себе!»

С лёгкими сердцами, под радостную болтовню Миры, воспевающей оды красоте природы, они ступили на тенистую тропу. Приключение началось!


## Глава вторая. Дом в лесу

— Вот это, конечно… да-а-а.

Мира присвистнула и не высказала мысль до конца, будто не решив: шокирована она от ужаса или от восторга.

Опустившая на землю сумки Таша поняла бы любой из комментариев подруги. Спустя добрых полчаса ходьбы они взошли на пригорок и наконец увидели то, что было турбазой «Рубинная».

— Оказывается, мне не надо далеко за хтонью ехать, — хмыкнула Мира, нашедшая способ выразить свои двоякие ощущения. — У нас тут и своя имеется.

— «Дёшево и сердито» было моим собственным выбором, к которому я была готова, но твой энтузиазм просто поражает! — вновь закидывая сумку на плечо, отозвалась Таша. — Давай, фольклористка, остался последний рывок.

Ступая осторожно и медленно, Таша начала спуск по склону, покрытому сосновыми иголками. А Мира ещё постояла на вершине, вглядываясь в мрачный дом, спрятанный среди леса.

«Затаился среди деревьев и щерится острыми зубьями, наблюдает за жертвой тёмными окнами, — пробуя описать увиденное, подумала Мира. — Ай, хорошо! Запишу, когда дойдём».

— Орудуешь словом? — громко спросила Таша, почти спустившись с холма.

— Да, — Мира посмеялась, ступая следом. — Чувствую, поездка станет для меня ну очень продуктивной и полезной.

— К вечеру будет что почитать? — Таша обернулась с улыбкой.

— Ну это ты мне польстила, — Мира хихикнула и снова уставилась на большой дом. Её взгляд метался, словно она боялась упустить детали или потерять для них подходящие слова. — Завтра будет.

Да, им было на что посмотреть. Угрюмый дом, утопающий в зелени, раскинулся на манер усадьбы. От большой террасы на втором этаже спускались две винтовые лестницы, увитые хмелем. Ровные ряды дверей на втором этаже были заперты. А первый рассмотреть было трудно — всё захватила буйная зелень. Чудилось, в тени высоких кустов притаилось недоброе…

Во дворе никого не было. Тихо скрипела железная калитка, покачиваясь на ветру.

Взявшись за дверцу, Мира потянула её и поморщилась: петли протяжно завизжали. Таша поглядела по сторонам. Людей не было.

— Она же… не заброшенная? — неуверенно спросила Мира.

— Нет, вон над столовой фонарь горит, — Таша качнула головой, припоминая: в невысоком здании, прилегающем к основному, когда-то была столовая. — Наверное, гостей мало. Попутчики даже не слышали про «Рубинную».

— В этом есть свой шарм, — Мира подняла сумки с земли и поставила на лавочки перед входом в гостевой дом. — Здесь нас точно ждет уединение. Как и хотели. Главное, чтобы душ и туалет не оказались закрыты на ремонт.

С измученным стоном качнулась калитка. Девушки вздрогнули и обернулись. Лесная тропа, ведущая к «Рубинной», пустовала.

Мира покашляла, прочищая горло. Лес притих, и хотелось пошуметь — разогнать жуть. Она ещё не встречала такой тишины в лесу.

И Таша не встречала. Напряженно вглядываясь в сгущающиеся вечерние тени, она впервые почувствовала, что затея сберечь деньги и отправиться в старый дом отдыха могла оказаться не такой прекрасной.

— Ох, Господи боже! Фу-у-х, — Мира подпрыгнула и протяжно выдохнула.

Таша испуганно развернулась, непроизвольно выставляя руку и заслоняя Миру. Перед ними стояла обычная, неприметная женщина. На пышной груди висел бейдж: Лаура Игоревна.

«Чёрт… Владелица», — Таша покосилась на неё. Лаура Игоревна внимательно разглядывала гостий. На губах хозяйки застыла странная, призрачная улыбка. Брови приподнялись в лёгком изумлении.

— Вы меня напугали! — хватаясь за сердце и смеясь, Мира оправдалась за картинные возгласы.

— Извините, девчата, — Лаура заговорила и словно очнулась от наваждения. Она улыбнулась шире, но не прекратила таращиться на девушек. — Совсем не хотела пугать. Разрешите ваши путевки?

«Как мы не заметили её шагов? — размышляла Мира, наблюдая, как Таша протягивает женщине брошюры с их данными. — Такая тишина стояла, жуть. А тут возникла как из-под земли…»

— Мне все говорят, что поступь у меня кошачья, — женщина засмеялась, не отрывая взгляда от путёвок. Мира поперхнулась. В голове проскочила глупая идея о чтении мыслей. — Персонал привык, а гости в первый раз — все пугаются.

Лаура вертела путёвку и так и сяк, словно пытаясь разглядеть в ней что-то необычное. Мира и Таша неловко мялись рядом. Наконец, спустя минуту пристального изучения брошюры, Лаура подняла прищуренный взгляд. Вернула путёвки и, найдя имена в своем блокноте, кивнула.

— Номер люкс, второй этаж. Комната шесть, — она порылась в поясной сумке и вытащила ключи. Они тихо звякнули и оказались в руке Миры. — Отдыхайте, располагайтесь. Мой офис находится на первом этаже, слева, в конце коридора…

— Когда трапезничать? — полюбопытствовала Мира.

— Завтрак у нас в девять, — странное выражение лица хозяйки сменилось дежурной улыбкой. — Обед в три часа, ужин в восемь. Питьевую воду набирайте на кухне… Из крана не пейте! Она… не самой идеальной чистоты. Глушь, лес. Понимаете?

Мира и Таша покивали, представляя себе качество воды. Лаура тоже кивнула. Взвалив на тонкие плечи груз, они медленно поплелись по винтовой лестнице на второй этаж. Но на середине их окликнула хозяйка:

— Девчат… — они обернулись, и странное беспокойство Лауры не укрылось от них. — После десяти вечера не шастайте тут, а…

— Мы хорошо здешние леса знаем, да и не трусливые, — хмыкнула Мира.

— У нас тут… — Лаура замялась, подбирая убедительный довод. — У нас тут отдыхает компашка. Ну, не самые надёжные… люди. У них пьянки каждый вечер. Не пугайтесь, шумом вас не разбудят… Просто падкие они на красавиц. Вас двое, а охраны толком у меня никакой нет. Но они мирные, сами не полезут! Просто если окажешься случайно рядом, когда гульба идёт, так не отвяжутся — танцевать уломают…

Лица путешественниц вмиг переменились. Они, конечно же, кивнули. Хозяйка привела самое веское доказательство. Встретиться и, тем более, оказаться в шальной и пьяной компании им совершенно претило.

Двинувшись дальше по лестнице, они со вздохом переглянулись. Одна-единственная весть заставила скиснуть. Не смущали ни солдатские условия, ни долгая дорога через лес, ни тошнота от укачивания в автобусе. И даже не пугало отсутствие связи. Пьянствующие соседи, от которых нужно держаться подальше, — вот что по-настоящему расстраивало. Впервые с начала поездки они загрустили.


Номер «люкс» на деле оказался простой чистой комнатой с тремя старыми деревянными кроватями, крохотным холодильником, гордо названным «мини-баром», и старым пузатым телевизором.

— Одеяла как в садике были! — Мира устало уронила вещи на пол и шустро уселась на кровать под большим окном. — Чур я у окна сплю!

— Да мне без разницы, где спать, — ответила Таша, занимая соседнюю постель.

Оставив сумки, она критически оглядела номер, проверяя, не притаились ли где-то по углам насекомые.

— А вид тут за окном ночью, наверное, жуткий, — подметила Мира, и Таша, отвлекшись от дела, подошла к ней.

Вечерний лес становился всё темнее, и мрак медленно сползал с каменных склонов к гостинице. Единственное окно их номера выходило на «задний двор» — сосновый лес. Мира открыла окно и высунулась, оглядывая территорию под ним.

— Впервые в жизни меня смущает отсутствие решёток на окне второго этажа! Да уж, жутенько смотреть вот так в лес. И в нашем «люксовом» крыле мы, кажется, одни… А после десяти нельзя оставаться на улице. Что-то страшное притаилось в глуши…

Мира закрыла окно и задумчиво разглядывала лес, совершенно не понимая, что писательскими выдумками начинает напрягать Ташу. А она в самом деле задумалась о том, как просто можно проникнуть в их номер.

— Ночью лишний раз не будем свет жечь, — хмыкнула Таша, трогая тонкий прозрачный тюль на окне. — С той стороны нас, как в телевизоре, будет видно.

## Глава третья. Тени

В комнате, заявленной как «люкс», не нашлось шкафа, но девушки не жаловались: быстро приспособили под него третью, пустующую кровать. Разложили вещи.

Незаметно пролетело время, и, заметив, что территория «Рубинной» оживилась, Таша и Мира вспомнили про ужин. Поняли, как сильно проголодались с дороги.

Несмотря на жуть, которую навела хозяйка Лаура, выглянув сначала в общий коридор, а потом с террасы во дворик, они не обнаружили никого подозрительного.

— Может, рано ещё? — хохотнула Мира, уже спокойно спускаясь по ступеням в столовую. — Она же сказала: после десяти. Видимо, они обращаются в буйных с заходом солнца и пляшут до самого утра…

— А днём так тихо было, потому, что отсыпаются, — Таша поддержала шутливый настрой и улыбнулась.

В «Рубинной» и в самом деле стало живее с наступлением вечера. И это было вполне естественно для «дома отдыха для сна». Здесь не имелось никаких развлечений, кроме нескольких мангалов во дворе и старых летних беседок.

Все постояльцы проводили день в лесу или на ближайшей базе отдыха с бассейном и шоу-программой. Вот и пустовала «Рубинная» днём. А вечером оживлялась — после ужина, девушек наверняка начнёт дразнить запах шашлыка.


Непримечательная столовая навеивала воспоминания о чем-то далёком, тёплом, прямиком из детства. Столиков было немного, и почти все заняты целыми семьями. На новоприбывших поглядывали с живым любопытством. В «Рубинной» не было никого настолько «странного», как Мира и Таша.

Вежливо поздоровавшись с другими постояльцами, они сели в уголок, где на краю стола была приклеена цифра «6». Спустя несколько минут, в обеденном зале появился официант. Он сверкал улыбкой, обслуживая гостей, шутил и уверенно лавировал между столов. Но, заприметив Миру и Ташу, дожидающихся своей порции в уголке, неожиданно изменился в лице. Удивление сменилось ещё более хитрой, чем прежде, улыбкой.

— Добро пожаловать! — он не сводил внимательных карих глаз с Таши. — И приятного аппетита, леди…

Недоумённо поглядев на официанта, Таша выдавила вежливую улыбку и почувствовала, что Мира рядом почти задыхается.

— Спасибо, — пробурчала Таша, делая вид, что с этого мгновения для неё нет ничего интереснее еды.

Нужно было отдать Мире должное — до тех пор, пока они не съели ужин, не покинули столовую и не дошли до комнаты, она стоически молчала, делая вид, что не существует никакого официанта. Но в номере, когда Таша заперла дверь и звякнула ключом, Мира не выдержала:

— Ха-ха-ха, боже мой, Таша! — Мира хохотала, завалившись на кровать после плотного ужина. — У тебя появился поклонник! Леди, позвольте пригласить вас на променад до Чёртова Озера!

— Ну, с «леди» он реально перегнул, — Таша не могла не согласиться и, скинув верхнюю одежду на «шкаф», плюхнулась на противоположную кровать. — А так ничего, улыбается нагло.


До десяти часов оставалось всего ничего, но Мира и Таша не горели желанием вылезать наружу. Предупреждение Лауры не шло из головы. И остаток вечера они решили коротать вдвоём, болтая обо всём на свете и читая новые отрывки, которые Мира успела настрочить к ночи.

Внутренние часы никогда не подводили Миру и она уснула, как всегда, быстро и неожиданно. Мгновение назад Таша болтала с ней, а в следующую секунду Мира бурчала что-то сонно-невнятное и устало укрывалась одеялом с головой.

Усмехнувшись, Таша проверила, закрыты ли окно и дверь, и решила лечь пораньше. Но сон никак не шёл. Минуты тянулись, а она бесцельно листала новостные ленты и смотрела видео. Сеть работала в этой глуши слабо, но Таша упорствовала и загружала новые посты дольше, чем читала.

Стояла тишина. Только изредка за окном раздавался приглушённый писк. Вечером Мира с восторгом рассказала ей, что так пищат совы-сплюшки. Таша с опасением прислушивалась к ночной тишине, но ничего, кроме звуков природы, не слышала.

«Сегодня, похоже, эти гости не тусят, — подумала она, глядя на время. — Полночь, а со двора ни звука. Уехали бы они скорее, чтоб мы больше не думали о них…»

Стоило подумать о странных соседях, как в тиши померещился бой барабана. Таша замерла и задержала дыхание, прислушиваясь к странному звуку. Это не было похоже на басы из колонок. Совсем рядом, где-то на территории базы, стучали в большой шаманский бубен.

Звук завораживал. Бой был незнакомым, но пробирал до мурашек. Таша лежала, с ужасом понимая, что за страхом в груди поднимается любопытство и желание выглянуть наружу. Найти того, кто стучит в барабан…

К ритму присоединилась флейта. Таша выдохнула с облегчением: «Господи. Да это просто какие-нибудь ребята «просветлённые» приехали! А Лаура — женщина в возрасте, вот и подумала, что странные. На нас с Мирой поглядеть, когда у костра пляшем, тоже жутко станет…»

Как вдруг к понятным флейте и бубну добавилось что-то чужое. Названий этих инструментов Таша точно не знала.

Ответ нашёлся, а страх и влечение не прошли. За окном, в лесу, мелькнул свет. Таша, как заворожённая, поднялась и тихо подошла к кровати Миры. Она вытянулась, пытаясь разглядеть странные блики и длинные пляшущие тени. Где-то с другой стороны дома горел большой костёр — тени метались и двигались кругом, словно вели хоровод. Таше мерещился задорный женский смех и глубокий мужской голос, запевавший…

По спине скользнул мороз. До этого мгновения все звуки совершенно точно доносились снаружи: их приглушали стены. А теперь Таша замерла, как вкопанная, в ужасе вглядываясь в тёмную фигуру подруги. Свернувшись калачиком, Мира тихо завела тот же напев, повторяя за низким грудным голосом снаружи. Слов было не разобрать, Таша даже не понимала, на что был похож страшный язык.

— Мира… Мира, ты меня напугать решила?

Ответа не последовало, спящая продолжала мурлыкать под нос странный мотив.

— Чёрт!

Таша выругалась и, чувствуя, как сердце колотится от страха, метнулась к выключателю. Зажгла свет и принялась тормошить Миру.

— Эй! Да проснись же!

Вздохнув резко, точно вынырнув из-под воды, Мира открыла глаза. Она дёрнулась, застонала и накрылась одеялом с головой:

— Ты с ума сошла, Таш? Чё творишь-то…

— Мира, ты во сне пела. И не просто… — Мира запротестовала из-под одеяла, но Таша подскочила и опять потрясла её за плечо: — Прислушайся, там чертовщина какая-то творится!

Возмущения под одеялом затихли. Высунувшись, Мира посмотрела на Ташу прищуренным глазом, прислушалась… И расслышала! Её брови взметнулись от изумления, но свет снова ударил по глазам.

— Выключи ты этот свет! — воскликнула Мира.

— Ага, я чуть не обосралась! — но Таша всё же выключила свет и села на кровать, прижав колени к груди. Выжидающий взгляд замер на Мире. — Ну, ты знаешь эту песню?

— Тебе, поди, почудилось. Спать надо раньше ложиться.

— Почудилось? Ага! Мира, я тебе реально говорю: ты пела… вот слышишь, опять мужик этот завёл! И ты также мычала, только повыше. Женским голосом.

— Не мужским — и то хорошо, — Мира тихо усмехнулась, но Таша, хоть и не видела её лица, почувствовала в голосе подруги растущий страх. — Чего-то я не разберу, на каком он там поёт?

— Ты лунатила когда-нибудь? — прислушиваться в тишине к зловещей музыке стало слишком страшно, и Таша пыталась отвлечься на разговоры.

— Нет, — Мира ответила нехотя, явно пытаясь вникнуть в смысл песнопения. — Ты со мной всю жизнь ночевала и дома, и в гостях. Я даже не говорю во сне!.. Мотив такой… пробирающий. Может я через сон его уловила? Такие ритмы на сознание влияют. Чувствуешь? И страшно, и манит. Я со своими ходила однажды, очень похоже было…

— Да, ты рассказывала, — подхватила Таша, когда Мира замолчала.— Я вот и подумала, что может это какие-то… хиппи, а может любители грибов, или ещё чего такого.

— Завтра узнаем насчёт грибов, — пошутила Мира. — Может, это… глянем быстро, что там такое?

— Мне как-то не хочется, — нервно отозвалась из темноты Таша.

— Шутишь что ли? — почему-то перейдя на шёпот, спросила Мира. — Как теперь спать ложиться, когда тут такое странное? Не похоже на тебя…

После недолгих пересудов о том, стоит ли рисковать и проверять странных соседей, Мира убедила Ташу, что сделать это просто необходимо, и тихо отворила дверь.

Бой барабана не кончался, но другие инструменты затихли. Действовать решили «профессионально». Таша распахнула дверь так, чтобы в случае чего Мира легко заскочила внутрь. Одной рукой она крепко держала ручку, а второй готовилась запирать замок. Для спокойствия, прежде, чем вылезать наружу, девушки перетащили тумбу поближе к двери. На всякий случай. Мало ли, странные соседи не оценят подглядывание.

Встав на позиции, они приступили к делу. Мира тихо ступала по чернеющему коридору. В соседних комнатах не было постояльцев, но от этого не становилось легче — только страшнее.

Костёр точно горел — его блики освещали общий для четырёх комнат коридор и террасу. Чтобы стать ещё незаметнее, Мира шагала под ритм. Удар барабана — шаг. Удар. Шаг. Удар…

Она переступила порог и замерла, вытягивая шею и одной рукой держась за дверной косяк. Таша напряжённо вглядывалась в её фигуру, очерченную светом костра. Барабан смолк, словно его и не было. Таша испуганно сжала ручку: Миру точно заметили!

— Ну? — тихо позвала она, когда Мира не шелохнулась спустя несколько секунд.

Опомнившись, та развернулась и быстро вернулась назад.

— Ну-у?!

— Там ничего… Костёр горит только, — странным голосом ответила Мира, присаживаясь на кровать. — Ты дверь заперла?

— Как это — ничего?

— Вот так. Я уже и в кусты вглядывалась, и за забором рассмотреть пыталась. Совсем никого, Таш… Только кострище полыхает… Ух!

— А барабан? Инструменты?

— Не видела. Может они под террасой, ну, там, где я не могла увидеть.

— Да. Точно, — взволнованно кивнула Таша.

За окном перестали метаться блики. Костёр потух, и девушки остались в полной темноте.

— Успокоились?

— Надеюсь, это не мы их спугнули.

— Не думаю, — попыталась успокоить и себя, и подругу Мира. — Музыка затихала, слышала ведь. Только барабан стучал. Просто совпало так. Ушли они…

## Глава четвёртая. Бесово озеро


Они проснулись рано, на удивление, выспавшиеся и совсем не напуганные. Обсуждать странное ночное происшествие страшно не хотелось. И, заключив, что стали свидетельницами некой «гулянки просветлённых», Мира и Таша предпочли забыть о ритмичных барабанах и манящих языках костра. Так было проще, чем забивать голову, когда отдых в «Рубинной» только начался и впереди ждали ещё четыре ночи.

Ночные ритмы позабылись, но новый день не встретил их спокойной тишиной природы. Завтрак выдался весёлым. Официант, так цепко наблюдавший за Ташой прошлым вечером, проявил себя и утром. Он ловко поставил перед девушками две тарелки с пшённой кашей, не самой дорогой колбасой и маленькими кусочками сыра. Улыбнулся. И пожелал им приятного аппетита так, словно принёс, по меньшей мере, блюдо высокой кухни, приготовленное лично им.

На этот раз Мира была сдержаннее и спокойно доела всё до конца. Им предстоял подъём в горы, и на обед возвращаться они не планировали. Но официант не обошёлся простым изяществом, вернувшись, чтобы забрать посуду, он заговорил с ними:

— Как вы смотрите на прогулку по лесу? Я свободен после обеда, и мы могли бы…

— Извини, — Таша переглянулась с Мирой. Им совершенно не нужен был странный попутчик. — Мы думали полежать, отоспаться сегодня.

— О, как знаете…

Его широкая улыбка потухла. Молча собрав остатки посуды, официант унёс их и не возвращался в зал до самого конца завтрака. Но и тогда он только метнулся от стола к столу, забрал посуду — и был таков. Никакой весёлости и обходительности. И на шутки заигрывающей с ним женщины в летах он не ответил.

— Вот это мы роковые женщины, — пошутила Таша. — Одним отказом так настроение ему испортили. Чёрт, давай хоть спасибо за вкусный завтрак скажем, а то неловко как-то…

Мира пожала плечами и, утянув со стола бесхозные конфеты, направилась за подругой в сторону кухни.

Всё случилось за один короткий удар сердца: официант вырос на пороге точно из-под земли. Таша стала торопливо его благодарить, смущённая неожиданным столкновением:

— Спа-а-аси-и…

Словно в замедленной съёмке Мира наблюдала, как её подруга склоняется в низком поклоне и падает на колени. Оторопев, она не сразу сообразила, что Таша споткнулась о высокий порожек и полетела под ноги официанту.

— Бо-о… Завтрак был вкусным! — закончила изумлённая Таша, глядя на официанта снизу вверх.

Он замер как вкопанный, с пустым подносом в руке, и молча пялился на девушку. Молчание и бездействие всё тянулись… Мира наконец осознала случившееся и, держась из последних сил, метнулась к подруге, подняла её на ноги и дала дёру через боковую дверь. А официант всё стоял в проёме, ведущем в кухню.

Оказавшись за пределами столовой, на самом её пороге, Мира и Таша не выдержали. Бежать до комнаты было слишком далеко. Они захохотали так громко и бессовестно, что потревоженные белки с ворчанием разбежались по карнизу.

— Таша, аха-ха! — визжала Мира не в силах остановиться.

И Таша вторила ей безудержным смехом. Где-то в недрах столовой спрятался на кухне смущённый официант. Знакомство и извинения не задались…


Захватив собранные заранее рюкзаки, они отправились в путь. Знакомый маршрут пустовал, и по дороге им не встретилась ни одна живая душа. Но Миру и Ташу это не беспокоило, напротив — даже радовало. Лес и тропы, ведущие на Бесово озеро, они знали, как свои пять пальцев.

Тихо прошмыгнули через территорию чужого дома отдыха и добрались до указателя. По традиции повторили фото рядом с ним и продолжили путь.

— Самое чудесное в нашем с тобой путешествии, — присаживаясь на камень для очередного спонтанного привала, поделилась Таша, — что никто нас не торопит. Гуляй по лесу сколько влезет, хоть весь день тащись на Бесово. Благодать!

— О, да. Это просто чудесно, — делая глоток воды, согласилась Мира. — Кстати, за завтраком я никого такого не заприметила. Кто мог вчера плясать в полночь?

— Кто их знает. Внешность обманчива.


Поднимались быстрее, чем рассчитывали, но никуда не торопились. Шутили, дурачились и останавливались, подолгу слушая птиц. С видом настоящего орнитолога, Мира записывала птиц на диктофон и с гордым видом оглашала:

— Зяблик!

Так незаметно добрались до вершины. За высокими камнями с особенно крутым подъёмом виднелось лишь небо. Девушки оживились, зашагали быстрее. Первой спохватилась Мира:

— Странно как-то… Чёрт, Таша! Гляди!

Никакого Бесова озера. Снова бесконечная тропа, уходящая вверх, и издевательская надпись на камнях: «Половина пути»

— Я думала, половина пути была половину пути назад! — страдальчески застонала Таша.

Посмеялись. Каждый раз забывали про этот указатель и каждый раз, как в первый, изумлялись. Шутили.

— Сфоткай, а, Мира, — смеясь, попросила Таша. — А на обратном пути повторим.

И снова тропа взвилась к вершине. Ноги приятно гудели. Девушки были счастливы. В горах, в лесу забывалось всё на свете. Проблемы и тревоги остались внизу, у подножия, и забирать их обратно они не собирались. Где-то далеко внизу остались и странный официант, и соседи, праздновавшие ночью невесть что. Мира и Таша уверенно шагали вверх по тропе. В лесу было умиротворяюще тихо.

Но сердце трогала лёгкая тоска: неужели за несколько лет, что они не навещали любимые леса, место успело потерять всех туристов? Их подъём подходил к концу, а других путников всё не было. Стало казаться, что на всей горе, во всём лесу они единственные люди. Не было верениц детей, приехавших в лагеря, не было старичков и весело спорящих коллег в отпуске. Только птицы пели и ветер качал сосны.

Ни души.


На этот раз предчувствие не подвело, и за очередной каменной грядой тропа ушла вправо. Склон сменился чашей, а сухие сосновые иглы под ногами исчезли среди буйной травы и чёрной влажной земли. Перед ними лежало Бесово озеро.

Таша и Мира притихли, медленно шагая вдоль берега, поросшего зарослями камыша. И здесь — ни единой души. И птицы петь перестали.

Они дошли до каменного возвышения, где обычно лазили дети и фотографировались туристы. Залезли на вершину, огляделись и покричали, радуясь, что осилили подъём.

Величественные горы хранили безмятежный покой. Ветер качал разлапистые сосны. Пахло хвоей и летним теплом. Спускаться не хотелось. Мира никогда не могла налюбоваться этой красотой — сердце щемило от радости и бесконечной любви к природе… Сколько бы ни смотрела, казалось, никогда не подберёт слов, чтобы описать всё это…

Излазив каменную гряду, они спустились, оставили вещи и присели на выступ у самой воды.

— Холодная, — попеняла Мира, опустив в воду уставшие после ходьбы ноги. — А я думала, будет тёплая. Солнце вон весь день светит, а воде хоть бы что!

— Может, там потоки какие-то? — предположила Таша.

— Под водой пещеры, — позади раздался голос, и они вздрогнули. — Чего пугаетесь, красавицы?

Совсем рядом с ними стоял паренёк, ещё не перешедший из возраста юности в раннюю взрослость, — едва старше Таши и Миры. Загорелый и облачённый в непривычный для леса наряд. Все обыкновенно носили что-то удобное и спортивное, а незнакомец нарядился в льняную рубаху с глубоким вырезом и широкие штаны, подвязанные красным тканевым кушаком.

«Никак ролевики рядом гуляют, — подумалось Таше. — Или это один из наших соседей? Вполне похож на того, кто может ночью скакать вокруг костра…»

— А мы вас не заметили… — буркнула Мира, неотрывно пялясь на парня.

На его шее висела свирель на кожаном шнурке, и Мира не могла отделаться от странного чувства. Ей чудилось, что один из её рассказов вдруг стал явью и молодец сошёл прямо со страниц книги.

— Задумал подшутить над вами, — признался парень, хитро поглядывая тёмными весёлыми глазами. — Да раздумал. Вы чего, первый раз на Бесово?

— Ну конечно нет! — хмыкнула Таша.

Мира подхватила:

— Не первый, всегда ходим. Традиция такая.

— Даже традиция?

Парень оживился и плавной походкой подкрался поближе. Опустился рядом, достал из маленькой льняной сумки знакомый девушкам напиток в белой бутылке с надписью «Тан».

— Ну-ка, ну-ка. А что ж вам тут нравится?

— По лесу бродить нравится…

Не выпуская его из поля зрения, Мира придвинулась ближе к Таше. По коже шли мурашки от его странного говора и хитрой улыбки. Незнакомец совсем не походил на обычного человека, каких можно было встретить в этих лесах. Прежде чем продолжать разговор, Мира вкрадчиво спросила:

— Как тебя зовут?

— Шай, — он сделал глоток тана и склонил голову на бок. Тёмные волосы упали ему на лоб. — А вас, ведьмочки?

Мира хохотнула и тут же стушевалась, но Шай и бровью не повёл. Она снова пристально его оглядела и решила то же, что и Таша: перед ними был отбившийся от группы ролевик.

— Ну, Мира я.

— А я Таша, — не сочтя Шая опасным, Таша поддержала разговор. — Почему один и налегке?

— Да, я живу тут недалеко, — отмахнулся Шай. — Так чего вы к озеру-то ходите?

— Нравится. Долго поднимаешься, устаешь, а потом сидишь довольный у озера и думаешь: «Какой я молодец, осилил подъём»! — Таша пожала плечами.

— Меня это вдохновляет, — добавила Мира, и на лице Шая промелькнуло любопытство. Смутившись, она пояснила: — Я… книги пишу. А кто не знает про двойное дно у Бесова озера и его жителей, чертей… — Заметив, что Шай никак не реагирует она добавила, совсем уж стушевавшись: — Фэнтези пишу. Про нечисть всякую.

— А какую нечисть лично встречала? — спросил он, пододвигаясь к ней ближе.

— Как это — какую? Никакую! — Мира засмеялась, переглядываясь с Ташей. — Мы не верим в нечисть. Я просто интересуюсь фольклором.

— Э-как, — устремляя взгляд на водную гладь, протянул Шай и притих.

Девушки снова красноречиво переглядывались. Молчать становилось неловко, а Шай не спешил продолжать разговор. Задумчиво коснулся свирели, он что-то пробубнил под нос. Пытаясь разбавить неловкую тишину, Мира сказала:

— Сама бы я никогда не полезла плавать, а вот папа в юности переплывал озеро. Он тогда вожатым был и часы дорогие утопил… Снять забыл…

— Я бы тоже не рискнула, — поддержала Таша.

— Твой отец колдун? — серьёзно спросил Шай.

Мира, изумлённо вытаращилась на него. Но, не увидев шутливой улыбки, медленно покачала головой.

— Ну, он химик. А люди науки, иногда кажутся мне колдунами…

— А хотите искупаться? — перебил вдруг Шай.

— Ты что, нет, конечно! — Таша усмехнулась. — Нам туда голенькими прыгать? Да и к тому же, мы зря, что ли, про поверья говорили? Там же черти и дно… Утопнем!

— Со мной не утопнете, — вкрадчиво и с улыбкой произнёс он.

Что стало причиной такой вздорной смелости, девушки не знали и долго гадали о случившемся после. Может, всему виной было солнце, напёкшее их бедовые головы, но Таша и Мира вдруг… согласились. Мгновение назад были уверены, что ни одна сила в мире не заставит их нырнуть в озеро, о котором гуляли страшные сказки… А тут — и глазом моргнуть не успели, как ответили твёрдое: «Да!»

Нагишом купаться не пришлось. Шай весело подскочил, сунул руку в льняной потрёпанный мешок и выудил оттуда две длинные тонкие сорочки. Ни Таша, ни Мира не задались вопросом: откуда у незнакомца нашлись две рубашки, точнёхонько по их меркам, и почему они согласились на это безумство?!

Вместо вопросов, они быстро скрылись в укромной расщелине меж камней и стянули одежды. Шай заверил, что подглядывать не станет. И словно для большего их спокойствия, сел у озера и самозабвенно заиграл на свирели. Над водой потянулся тихий напев. Мира и Таша сменили спортивную форму на длинные рубахи. Оглядели себя блестящими глазами, похихикали и босые вышли из укрытия.

Камни приятно согревали стопы. Ветер трепал подолы сорочек. Шай хмыкнул, оставил свирель и громко объявил:

— Спускайтесь, ведьмочки! Со мной не утопнете, я-то знай себе всю жизнь тут плаваю как рыба в воде!

Голову вскружила небывалая лёгкость и это дивное чувство было ни с чем не сравнимо. И лес, и горы, и они сами — всё вдруг показалось иным, незнакомым и в то же время, истинным. Словно с глаз сорвали пелену.

Они вернулись к каменному уступу и встали рядом с Шаем. Скинув молочно-белую рубаху в траву, Шай отправил туда же кушак и остался в одних штанах. Свирель ласково опустил на камень. Он протянул руку Таше:

— Давай-ка, старшая ведьмочка, — он сделал первый шаг в холодную воду.

— Может, я сама? Мне тяжело так, когда… тянут.

— Э-нет, не получится самой… Я знаю как по дну ступать безопасно, — уклонился он.

Мира хихикала и топталась на камне в нетерпении. Осторожно придерживая одной рукой подол, Таша шагнула в воду, под руку с Шаем. Она изумлённо ахнула и обернулась, чтобы бросить подруге через плечо:

— Мирка, не холодная! Тёплая!

— Стой, ведьмочка, не ходи, — юноша остановил Миру. — Сам заведу…

Он провёл Ташу дальше от каменных уступов. Вода дошла до пояса, и Шай предупредил:

— Не трусь, чаровница. Дай-ка мне обе руки. Я тебя окуну…

Тихо хихикая, Таша подала юноше вторую руку и, не видя в происходящем совершенно ничего страшного, задержала дыхание. Закрыла глаза.

— Водица тихая, водица стылая, — пробормотал Шай. — Топь моя, топь, тело и душу не тронь…

Сердце забилось быстрее, но не от страха… от предвкушения! Таша повиновалась рукам, потянувшим её вниз, и послушно окунулась в воду с головой. Шай протянул её немного за собой и снова встал на твёрдое дно. Вынырнула Таша уже там, где вода доходила ей до груди.

— Теперь плавай сколько пожелаешь, ведьмочка, — Шай улыбнулся, и Таша кивнула. — Пойду заведу твою сестрицу…

И звонко засмеявшись, Таша смело поплыла. Очередь дошла до нетерпеливо топчущейся на камне Миры. Она доверчиво позволила Шаю взять её за руки и ступила в воду. Подол намок, потяжелел. Мира поморщилась, ожидая ощутить под ногами скользкие водоросли, но поверхность дна ничем не отличалась от обычных камней. Медленные шаги и пристальные чёрные глаза, как два омута…

— Водица тихая, водица стылая… Топь моя, топь, тело и душу не тронь…

Шай макнул Миру в воду, и спустя несколько секунд, она вынырнула с громким вздохом. Откашлялась — случайно хлебнула воды, пока ныряла, — и залилась смехом. Поплыла вслед за Ташей.

Солнце блестело на поверхности воды, со стороны казавшейся бурой. Девушки в белых сорочках плавали и резвились, не помня ни об ужине, ни о дурных соседях. И даже не помня о том, что день мало-помалу катится к вечеру.

Людей всё не было. Спрятанное на вершине горы озеро оставалось неизменно тихим, словно во всём лесу существовал только девичий смех — звенящий, переливающийся над водой.

Иногда они пытались донимать шалостями Шая: брызгали водой или ныряли, пытаясь ухватить за ногу. Юноша подыгрывал, и каждый раз картинно пугался и хохотал. Но всё же чаще задумчиво наблюдал за ними с хитрой улыбкой и загадочно молчал.

— Ой! Ой! — вдруг на светлом лице Миры отразился испуг. Шай, плавающий рядом на спине, изумлённо приподнял тёмную бровь. — Глубоко-то как… Ай! Ой!

— Тихо! Ты расслабься, и вода подымет… — Шай перевернулся и уже направился к Мире. — Эх, ведьма непутёвая!..

Таша встала на твёрдые камни и взволнованно поторопила юношу. Только спустя несколько часов самозабвенного купания она вспомнила, что Мира плавает отвратительно плохо!

Легко подхватив успевшую нахлебаться воды Миру за шкирку, как котёнка, Шай потянул её к берегу. Испуг прошёл и Мира расхохоталась.

— Поплавали, пора и честь знать, — сказал Шай, искоса поглядывая на Миру. Таша стучала по её спине, и смех девушки перемежался с кашлем. — Накупались…

— Я голодная… как зверь! — через кашель проговорила Мира. — Давайте сосиски съедим?


Сменив мокрые рубахи, они присели у костра, разведённого Шаем. Таша и Мира молчали, держа над огнём сосиски, нанизанные на палки. Юноша стал тише, перестал шутить и тёмный взгляд затянулся печальной поволокой. Он задумчиво крутил сосиску.

Таша протянула ему половину лепёшки, а Мира достала хрустящий огурец, запрятанный на дно рюкзака. Шай принял угощение. Поблагодарил.

С них пока не сошло наваждение — паренёк, которого они знали несколько часов, давно перестал казаться подозрительным. Они болтали с ним словно дружили всю жизнь.

— Чудны́е вы, ведьмочки, — хмыкнул Шай, по большей части молчавший за трапезой. — Говорите, что из «Рубинной» пришли, а сами… — Он развёл руками, не высказав мысль до конца.

Таша и Мира поняли замечание по-своему. Отмахнувшись от него и отправив в рот последний кусочек подкопчённой сосиски, Таша сказала:

— Да, молодёжь сейчас не в таких местах отдыхает. А мы это…

— Не боимся суровых условий проживания! — подхватила Мира. — Нам в таких местах иногда привольнее, чем в отелях…

— Ну-ну, — протянул Шай, глядя на них со странной усмешкой. — Ведьмочка, а ведьмочка? — он склонил голову, переводя взгляд и разговор на Миру. — Принесёшь рукописи свои почитать?

— Может, лучше я тебе ссылку…

— Не-а, так не получится. Принеси рукопись.

— Типа… прям бумажную?

— На бересте нацарапанную, — хмыкнул Шай. — Бумажную.

— Так я уеду через три ночи, и как же? Где ж мне тут печать найти и…

— В грядущем году приноси, — невозмутимо ответил Шай. — Я подожду. Никуда не денусь отсюда. Забавные вы, ведьмочки…

Вдали почудился раскат грома. Мира и Таша примолкли, высматривая грозу между деревьев. Но небо оставалось чистым — закат красил облака.

— Как бы дождь не зарядил, — хмыкнула Таша. — Так и в обрыв улететь можно на скользком склоне…

Вдруг вскинув голову и тряхнув чёрными волосами, Шай подорвался и босиком побежал по камням. Взглянул на розовеющее небо. Выругался.

— Ай, дурья башка!.. — Виновато глядя на девушек, он, ничего не объяснив, стал закидывать в их рюкзаки разложенные вещи. — Всё, дурак, позабыл в глуши своей!..

— Шай, ты чего погоди… — Таша изумлённо уставилась на него, когда паренёк выхватил из её рук термос и тоже сунул в рюкзак.

— Лита! — воскликнул Шай. — Лита! Янов день… — не найдя в глазах девушек понимания, Шай замер на миг и повторил: — Купалье! Солнцестояние летнее!

Наконец в глазах Миры и Таши мелькнуло понимание: двадцать первое июня, вечереет. А значит, начинался праздник летнего солнцестояния. Но понять, от чего Шай так переполошился, они не могли. На сборы какие-то опаздывал?

Шустро подняв их на ноги, Шай покачал головой, приговаривая:

—Ах ведьмы, ах непутёвые… ай-й, дурья башка!

Мгновение спустя они уже стояли у тропы. Изумлённые, с рюкзаками на спинах, слушали наставления Шая.

— Дорогу знаете? — дождавшись их кивков, он продолжил: — Смотрите, сумерки нагрянут скоро, хоть и день сегодня самый долгий. В дороге не тормозите, ни с какими стариками не болтайте, даже если помощи попросят, скажите: «Играй-играй, да нас не кликай»…

Глаза у обеих были что большие блюдца. Даже посмеиваться перехотелось, так изумил их Шай своим напором. Юноша не отступал:

— Проводить вас власти не имею: раньше посильнее был… да нынче далеко не уйдёшь.

Опомнившись, он прервался, заметался по берегу и вдруг нырнул в озеро, подняв столп брызг. Девушки вздрогнули. Насквозь мокрый Шай тут же вынырнул, пошептал что-то в сложенные лодочкой ладони и сунул девушкам в руки по цветному камушку. Мире в ладонь янтарь положил, Таше — лунный камень.

— Вот. Смотрите, не потеряйте! Если кто настырный встретится, вы камень ему на ладони покажите, да трогать не давайте…

— Шай, да погоди ты… — Таша попыталась остановить его торопливые напутствия.

— Да, объясни толком…

— Нету времени, ведьмочки. Эх, были б вы позорче… да некогда уже, и не в моих это правах! В путь красавицы. Пора!

Не успели они и слова вставить, как Шай настойчиво оттащил их обратно к тропе, хлопнул каждую по плечу на прощание, зачем-то низко откланялся и велел идти. Спустившись, они помедлили и обернулись. Шай стоял на вершине и махал руками.

— До встречи! Поспешайте!

Эхо его просьбы разлетелось по лесу. Мира и Таша торопливо спускались по склону. Розовое небо темнело…


## Глава пятая. Солнцестояние


Холодный ночной сумрак медленно полз по лесу. Стоило только отойти от Бесова озера, где на вершине всё было таким неважным и правильным, — к Таше и Мире вернулась былая подозрительность. Нет, не неизвестный юноша по имени Шай, оставшийся на вершине, вдруг показался им странным, а его слова.

Девушки торопливо спускались, то и дело хватаясь за стволы сосен, чтобы не поскользнуться и не полететь с обрыва. В руках они сжимали подаренные камушки.

— Странно ведь, скажи… — Мира не умолкала да и Таша не хотела прислушиваться к ночному лесу. — Это как мы так умотались и заболтались, что и обед, и ужин умудрились проторчать там!

— Да. И за это время никто не пришёл. Совсем! — ответила Таша, пытаясь поймать равновесие на скользком от иголок склоне. — Но почему тогда Шай сказал, что мы должны кого-то встретить…

— Ага! И говорил так, как будто непременно встретим. Я бы больше зверей опасалась…

Мира поморщилась. Совершенно некстати вспомнила, что в лесах национального парка водятся в том числе и рыси.

— Хотя мы на туристической тропе. А звери не маньяки какие-то, они редко выходят к людям. Ну… только если не голодны или не больны бешенством… Чёрт! — Мира выругалась и застонала. — Таша, давай музыку включим. Или, я не знаю, сыграем… в слова? От мыслей о животных, больных бешенством, у меня начинаются панические атаки…

Ответить Таша не успела: из-за большого валуна на узкую тропу выскочила напуганная девушка в белом платье. Мира вскрикнула и отпрянула. А незнакомка, ойкнув, вежливо попросила прощения.

— Ох, как хорошо! — взмолилась она. — Как хорошо, что я нашла кого-то в этом лесу! Девочки, я потеряла телефон. Не поможете мне?

Замерев в нерешительности, Мира слеповато щурила глаза, приглядываясь. Таша тоже не спешила заговаривать с незнакомкой. Что бы ни казалось им правильным и здравым, в голове накрепко засели странные напутствия Шая. Таша попыталась отказаться:

— Мы торопимся…

— Ну как же я без него? — воскликнула незнакомка.

Она сделала шаг, протянула руки. Таша неловко переглянулась с Мирой. Казалось, испуганный стук их сердец шумит на весь лес.

Преодолев смущение, Таша боязливо протянула в сторону незнакомки раскрытую ладонь с лунным камнем. Даже в темноте было видно, как резко девушка переменилась: милое личико потеряло невинный напуганный вид, глаза ожесточились. Поджав губы, она хмыкнула, откинув копну волос за плечо:

— О, братец уже успел поиграть с вами? Пф… Ну и катитесь отсюда! — и неслышно бросилась куда-то в бок, за каменную гряду.

— Господи, — едва слышно прошептала Таша. — Давай-ка шагу прибавим…

Ветер притих и чудилось, даже деревья притаились в странном ожидании. Что-то ползло по лесу вместе с сумерками, поднимая в девушках волну неясного страха.

— Кошмар какой-то, — вслепую, уже не выбирая место для шага, причитала Мира. — Не узнаю тропу и не понимаю, насколько близко подножие…

Мрак становился гуще, ночь вытесняла сумерки и цеплялась за ноги. Тишина неприметно сменилась вкрадчивыми шорохами… Над головами беспокойно перелетали птицы. Вскрикивали совы. Мира и Таша запыхались, но мысль остановиться даже не приходила им в головы. Страх затмевал любую усталость и одышку.

Где-то позади, в темноте, осталась странная девушка. Впереди им то и дело мерещились всполохи и блики. Телефоны сели, и они остались без света…

Звук вспорол замершую ночную тишину — острый и звонкий. Сердце Миры рухнуло вниз, а Таша оступилась, но вовремя вцепилась в ствол.

— Птица… — в горле пересохло и шёпот получился зловеще-хриплым.

Но в ответ, словно дразнясь, звук стал громче и отчётливей. По лесу разлетелся пронзительный женский хохот.

— Может выпь? — кивнула Таша, чувствуя, как всё немеет от страха.

Из раза в раз они ловили друг друга, беспрестанно поскальзывались. Слева чернел каменный обрыв. Мира и Таша полагались только на стволы деревьев: они были немного светлее всего окружающего мира в свете луны.

Чтобы бояться не так сильно, они пытались отвлечь себя тихими разговорами. Хохот смолк, оставшись далеко позади… Но, откликнувшись на призыв, тоненько запела флейта, за ней — гулкие бубны. Они всё слышали, но молчали. Словно если признать, что слышишь её, — ночные музыканты обнаружат бегущих с горы.

В голове вспыхивали самые страшные мысли. Ветер шумел в ветвях, а музыка играла где-то на грани сознания и реальности. Они спешили, оступались и охали, но старались не вскрикивать, когда спотыкались.

— Гуляют… эти, — отрывисто выдохнула Таша. — Ролевики…

— Жутко! — согласилась Мира.

Вдали протяжно завыл зверь и музыка словно притихла… Мира и Таша переглянулись.

— Быстрее!

— Осторожнее, под ноги смотри!

Что делать при встрече со зверьём, не обсуждали — боялись даже думать. Они понимали, как малы шансы спастись у двух девушек. На сосну не залезть… Отбиваться ветками? Таша молча подобрала попавшуюся по дороге «трость» и нашла такую же для Миры.

— Обрыв кончился, — дрожащим голосом заметила Мира. — Мы уже много прошли…

На миг Таше почудилось, что всё осталось позади. Ветер качнул деревья, и они зашелестели. Стало тише… Она выдохнула, и страх, сжимавший сердце, ослаб.

А потом звуки ударили с новой силой. Низкий мужской голос завёл пробирающую мелодию, грозно выкрикнул незнакомые слова. Но даже не понимая их смысла, Таша и Мира чувствовали его обращение. Властный приказ.

— Сил нет, — выдохнула Таша почти одновременно с Мирой.

— Я сейчас свалюсь… голова кружится.

Они впервые замедлились. Остановились, как осторожные звери прислушиваясь к гомону. Мужчине вторили дивные девичьи голоса. Обманчивое, манящее песнопение вилось по чёрному лесу, но казалось ещё достаточно отдалённым, чтобы перевести дух… Всего на минутку.

Прислонившись взмокшими спинами к большому валуну, Таша и Мира позволили себе отдохнуть. Но продолжали вертеть головами, разглядывая ночную тропу. Напряжённые, готовые бежать в любой миг, они молчали, не зная, как заговорить друг с другом. Только тяжело дышали. Думали об одном и том же — что за чертовщина приключилась с ними? И каким образом две осторожные, бдительные девушки, давно оставившие в прошлом безрассудные приключения, могли так забыться?

Несколько лет назад, они, быть может, даже повеселились бы, убегая через ночной лес. Или того хуже — додумались бы сунуться на ночную гульбу. Но подростковая отвага осталась в прошлом. Таша и Мира выросли. До них дошло, насколько опасными могли быть приключения.

— Таш, — тихо выдохнула Мира. Её дыхание понемногу выровнялось. — Я не представляю, как мы будем объяснять это «логически» следующим утром…

Осторожно помассировав подвёрнутую в дороге лодыжку, Таша поморщилась и взглянула на Миру. В свете луны её напуганные глаза жутко блестели.

Дикая шаманская музыка всё лилась, стирая границы между вымыслом и настоящим. Озорные напевы сменялись дикими плясовыми.

Таша и сама не представляла, как будет это объяснять. В голову пришла мысль о том, что они могли наесться «не тех» ягод, пока собирали землянику.

Может быть, утром эта версия приживётся… Но сейчас, в ночном лесу, Таша знала — это не ягоды или что угодно другое. Там играла непростая музыка. И Шай был непростым… Таша помедлила, вслушиваясь в звон бубенцов. Померещилось или он стал ближе?

— Купалье… что ты помнишь про купалье?

Карие глаза Миры стали ещё больше от изумления. Она могла бы засмеяться: Таша спрашивает о фольклоре не как о далёком и позабытом, а в самом деле испуганно… с надеждой. Да и сама Мира изучала верования народов с холодной головой, никогда не размышляя об этих знаниях как о чём-то большем… настоящем.

— Так, ну, — Мира стала шепотом припоминать все мигом вылетевшие из головы поверья: — Где-то говорят, что нельзя купаться после захода солнца — русалки и черти на дно утянут. Но верили ещё, что вода целебная в эту ночь… Нечисть выползает в мир, чтобы людям вредить, и спать потому нельзя. Надо шуметь и веселиться, чтобы нечисть отпугнуть. Они гуляют… ведьмы, колдуны, оборотни, бесы, черти, лешие и… прочие, — ей вдруг стало страшно перечислять нечисть поимённо. — Надо собирать травы и… блин, нет, про урожай не так важно!

— Может, в лесу собрались какие-нибудь староверы? — спросила Таша и просияла. Нашлось правдоподобное объяснение: — Не думала, правда, что в нашей стране Купалье может так праздноваться… Но вот же, поют и играют, чтобы «нечисть» отпугнуть!

Тихий шёпот Таши прервался её же пронзительным вскриком. Мира испуганно подскочила. Что есть силы сжав посох, Таша ударила им что-то тёмное, жмущееся к её ноге. Мира растерянно нацелилась своим, но никак не могла ударить. Боялась, что попадёт по ноге отбивающейся Таши.

— Сла-ая ветьма-а, — плаксивым, детским голоском простонал комок под ногами. — Сла-ая!

Младенческий плач заглушил музыку и заставил Ташу на мгновение замереть, с занесённым посохом. Но только для того, чтобы снова огреть тёмное существо.

— У-у-у-а-а-а, — протянуло оно и отпустило её ногу. — Сла-ая, проти-ивная ветьма! Игра-ать не дала, сла-ая!

Существо продолжало надрывно рыдать. А Мира выпалила:

— Играй-играй, да нас не кликай!

И, потянув Ташу, она бросилась бежать. Позади звенел жалобный плач. Мохнатая морда и цепкие ручонки были ей незнакомы. В голове вертелись имена нечистых духов, но произносить их вслух было страшно. «Может, он из тюркской мифологии?» — подумалось Мире.

Выдуманные образы путались. Но заметив, как странно звучат её мысли — будто существо в самом деле могло быть настоящим — Мира тряхнула головой и сосредоточилась на тропе под ногами и дикой музыке, ставшей громче…

Всё кружилось перед глазами. Им казалось, что тропа давно потеряна и они сбились с пути. Громкое дыхание и тянущая в оцепенение музыка путали сознание. Деревья возникали из тьмы прямо перед лицом и ветки царапали кожу. Шум нарастал и давил всё сильнее. Гулкая дрожь гуляла по камням, проходила насквозь — от ног до головы. Отражалась в костях…

Деревья кончились резко и неожиданно. Таша и Мира не сразу поняли, что спуск закончился и они оказались в небольшом подлеске между санаторием и подножием горы.

— Налево, налево! — задыхаясь, воскликнула Таша, и растерявшаяся Мира развернулась в другую сторону.

Заросли цеплялись за одежду, девушки испуганно дёргались. Мерещилось, что безумная музыка спустилась вместе с ними и теперь неведомые существа ловят их.

Спотыкаясь в темноте, Мира и Таша перемахнули через мост. Пробежали последние несколько метров и едва не свалились на землю, когда наконец оказались на вымощенной плиткой тропинке санатория.

В темноте чернел указатель с красной надписью: «Бесово озеро», и зловещие тёмные ветви сосен тянули к ним лапы. Улица пустовала. Мира и Таша не задержались, чтобы перевести дух. Только отчаянный бег сменили на быстрый шаг.


На территории санатория они стали чаще озираться. Редкие фонари освещали путь, и страх понемногу унимался. Но санаторий быстро кончился и перед ними распростёрлась чернеющая дорога вдоль озера и леса. Чтобы попасть в «Рубинную», нужно было пробираться через лес.

И они снова побежали. Каждый шорох в кустах, каждая вспорхнувшая утка, разбуженная их суетой, заставляла сердце замирать от страха и снова биться — ещё быстрее, чем прежде. Его стук, отдающийся в пересохшем горле, стал единственным чувством. Ни усталости, ни боли в ногах. Только жжение в лёгких и стук сердец. Страх.

Перед чернеющим сводом деревьев, где тропа, ведущая в «Рубинную», исчезала во мраке, они замешкались. Им снова померещилась эта музыка, проникающая в душу. Но иного выбора не было: либо тропа и стена ночи, либо открытое пространство и полное одиночество. Мира и Таша снова шагнули в лес. Побежали вверх по склону.

Здесь чувство преследования и погони усилилось втрое, хотя музыка больше не грохотала так, как на горе. От напряжения и бьющих по лицу веток текли слёзы. Они и представить не могли, что способны выдержать такую безумную пробежку.

Горящий во дворе «Рубинной» костёр был заметен издалека. Таша выругалась. Они замедлили шаг. Здесь тоже играла музыка. И пьянящие ритмы были им слишком хорошо знакомы. Девушки затаились и осторожно приблизились.

— Как нам проскочить? — щурясь, спросила Мира.

— Ты окно закрывала?

— Нет, — подумав, ответила Мира.

— Тогда давай, я подсажу тебя, а ты подтянешь меня. Как обычно.

— Идёт.


Ничего не мешало им просто войти в главные ворота, проскочить мимо пляшущих у костра и запереться в комнате до самого утра. Но они даже думать об этом не стали. Приблизиться к неугомонным соседям сейчас казалось смерти подобным. Залезть в окно через задний двор намного разумнее.

Музыка гуляла по телу мурашками и волнами страха. Девушки крались в тени, вдоль забора. Мира старалась не вглядываться в танцующих. Здесь, рядом с безопасным местом, звуки стали слишком отчётливыми. Напев вспарывал надрывный смех.

Мира молчала, тихо шурша иголками под ногами и следуя за Ташей. Несколько раз костёр взметал языки к небу, и тогда блики освещали склонившуюся Ташу. А потом снова падала завеса тьмы.

Они почти достигли цели. Забор повернул направо, а костёр отдалился от них. Мира и Таша обошли здание. Всего на мгновение остановились, подкрались ближе, чтобы разглядеть пляшущих у костра людей и наконец узнать своих странных соседей в лицо. Таша прищурилась, вглядываясь в тёмные фигуры.

Незнакомки хохотали. Мужчины пели. Мелькали белые и цветные юбки. Таша разочарованно повернулась к Мире, собираясь посетовать, что не может разглядеть их лиц, но не успела.

Бледная как снег Мира таращилась на пляшущих у костра. Её взгляд метался от одного к другому. Она беспомощно открывала и закрывала рот, всё пытаясь что-то сказать. Облупившаяся краска на заборе впивалась в ладони.

Таша почувствовала, как сердце пропустило удар. Что сейчас видела её подруга? На лице Миры совершенно точно застыло понимание. Она узнала в соседях каких-нибудь опасных староверов, совершавших кровавый обряд? Распознала сектантов поклоняющихся старым божествам? Что такого было в пляшущих? Чего она боялась?!

Мира бледнела сильнее с каждой секундой. Таша осторожно коснулась её плеча. Подруга вздрогнула, будто очнулась ото сна, и безумным взглядом уставилась на Ташу.

— Мира, кто это? Ты узнала…

— У них рога, — выдохнула Мира так тихо, что Таша еле расслышала её за шумом шаманского бубна и сумасшедшей музыки.

Прошептала и потеряла сознание.

— Господи боже! — застонала Таша.

Когда она поняла, что Мира не приходит в себя, страх за неё стал сильнее страха перед соседями. Не думая ни о чём, она заколотила в окно первого этажа, припоминая, что в этой части гостиницы должен быть офис Лауры.

Громко, нарушая безумный ритм ночи, позвала:

— Помогите!

## Глава шестая. Это не...


Мира приоткрыла глаза, вздрогнула и резко дернулась вправо. Прямо над ней стоял — нет, не человек. Странное создание с горящими жёлтым глазами. Цокнули копыта. Мира беспомощно замычала, а опустив взгляд, прикусила язык. Там, где кончалась туника, начиналась шерсть и причудливые ноги.

Кто-то удержал напуганную девушку за плечи. Она запрокинула голову и увидела Ташу, страдальчески сгорбившуюся над ней. Невиданное создание улыбнулось. Мира попыталась закричать, но рот открывался, а звуков не было.

— Не переживай, я сейчас помогу, — услышала Мира голос существа.

— Спасибо вам огромное! — Таша погладила подругу по голове и ответила чудищу, благодарно улыбаясь.

От страха волосы вставали дыбом. В немом ужасе Мира уставилась на Ташу, а та позволила страшному созданию поднять Миру на руки и понести в комнату.

— Мы заблудились… в лесу, — объясняла Таша на ходу. — Напугались, и пришлось бежать. Наверное, ей стало плохо из-за бега…

— Такое случается. Думаю, это переутомление. Главное, что она быстро пришла в себя, — со знанием дела ответило чудовище и подмигнуло немеющей от ужаса Мире. — Утром будет как новенькая.

— Как же мы перепугались… — выдохнула Таша.


Резко сев в постели, Мира посмотрела на Ташу. Она ворочалась в утренней дрёме. Где-то на краю сознания мерещился перестук копыт.

— Таша… — тихо, позвала Мира. — Мы вчера… бежали ночью с Бесова озера? Таша…

Исцарапанные руки и жуткая ломота в теле и без того кричали: Мире не приснился сон. Всё обстояло куда страннее.

— Да, — сонно выдохнула Таша. — Бежали…

Она ответила не сразу. Проснувшаяся Мира невзначай разбила и её робкую надежду на то, что все случившееся окажется сном.

Изумлённо притихнув в кровати, Мира уставилась на свои исцарапанные руки. Всё слишком отчетливо въелось в память… Не спишешь на помутнение. Вспомнился странный конец этой безумной пробежки. Мира точно помнила мохнатые ноги и копыта странного существа. Она покосилась на Ташу.

— А чего с тобой случилось-то? — не открывая глаз, пробубнила Таша. — Мы, конечно, обе начудили, пересравшись музыки… Напридумывали всякого, но у «Рубинной» тебя конкретно подкосило.

— Не знаю, — у Миры ёкнуло сердце. Значит, подруга совершенно точно не видела того же! Иначе, не спрашивала бы так спокойно. Она решила подступиться к теме осторожно: — А нога твоя как? Эта хрень неведомая так вцепилась…

— Сраная белка, ага… — потянувшись, Таша открыла глаза и, взглянув на экран телефона, убедилась, что завтрак уже начался. — Сам господь бог уберег, — она высунула целёхонькую ногу из-под одеяла. — Даже царапинки нет. Иначе кончился бы наш отпуск — поехали бы меня от бешенства прививать…

— Белка… в самом деле, — пробурчала Мира, чувствуя подступающий приступ тошноты и ужаса.

Она видела не белку. Кого угодно, но не белку! Тогда в темноте пищало что-то странное и незнакомое. Впервые Мире стало боязно признаваться в чем-то Таше. Услышь подруга её необычную версию вчерашней пробежки, несомненно, подыскала бы для Миры диагноз из практики и рассказала, как с ним бороться. Мире в голову приходило только одно слово — шизофрения. Но к этому разговору она не была готова.

— А Шай?.. — неопределенно и хрипло выдохнула Мира, не зная даже, как дальше задавать вопросы и о чём спрашивать.

— Ха-х, — Таша выдохнула и села в кровати. Сонно потерла глаза. — Хороший чувак. Да уж, жаль, что из этих… технологии и нормальную жизнь не признающих. Могли бы дружить. Будь у него телефон и менее строгие предки…

«Хорошо, значит, Шая она помнит… — успокаиваясь и натягивая спортивные штаны, подумала Мира. — А всё остальное — просто помутнение. Давление подскочило. Бег».

Перед тем как идти на завтрак, Таша выстроила убедительную и стройную догадку, о том, что, по её мнению, с ними приключилось:

— Там, на вершине, мы потеряли счет времени. Шай, благоразумно предупредил нас, что в лесу начинается веселуха этих… назовем их язычниками, будет проще. Сам тоже помчался к ним, а иначе что? Правильно: строгие родители, живущие по заветам прошлого, накажут!

Она запальчиво размахивала руками и воодушевлено рассказывала притихшей Мире:

— А мы с тобой по праву можем считаться самым ярким примером самовнушения. Возьму этот случай на вооружение. Буду рассказывать… Значит так. Мы, истолковавшие неверно слова Шая, обосрались от ужаса, напуганные собственным внушаемым сознанием. Конечно, сильно сказались внешние условия: ночь, лес, на минуточку, полный диких животных, и действующая на психику, шаманская музыка — и вот!

Таша широко улыбнулась, хлопнула себя по коленям, подводя толкование к завершению:

— Мы пересрались и летели в отель как ужаленные. Помнишь, так ведь уже было? Эта история про балкон, по которому лазила и скреблась нечисть… Или тот случай на заброшке, когда мы уже и маньяка вообразить успели. Мы же в самом деле нагнали на себя ужаса! Вот и получилось… что получилось.

— В самом деле… — только и выдохнула Мира.

Объяснение Таши вышло изумительно правдивым и достаточно приемлемым. Но что-то в груди Миры ныло странной, незнакомой болью. Всё в ней противилось этой боли и раздражающим мыслям.

Вместе с Ташей, они спускались на завтрак — спокойные, вовремя принявшие «объяснительную» таблетку. Но Мира то и дело ловила себя на непривычных… неправильных мыслях! Словно отковыривая присохшую корочку на ране, она раз за разом возвращалась к объяснению Таши и зачем-то искала изъяны — но молчала.


Официант, так и оставшийся для них без имени, этим утром пребывал не в лучшем расположении духа. Он хмурился и молчал, расставляя перед постояльцами тарелки.

Таша несколько раз пробежала взглядом по залу, пытаясь отыскать женщину, которая вчера помогла ей донести Миру до комнаты. Но её в столовой не было.

Насупившаяся Мира, жевала бутерброд и разглядывала соседей. Со смесью страха и растущего любопытства пыталась отыскать среди них кого-то с лицом ночного чудища.

Из пелены утренних размышлений их вырвал голос Сэра. Так они прозвали официанта за диковинную речь.

— Вы вчера припозднились. Заблудились в лесу?

— Да, ходили на Бесово озеро…

Бледное сонное лицо парня исказила гримаса отвращения. Чёрные брови сдвинулись к переносице, а верхняя губа приподнялась. Он бросил небрежно:

— И что там ищут дамы? На этом… Бесовском озере? Не понимаю.

— Суть в самом подъеме, — Мира включилась в разговор, надеясь, что хоть это поможет отвлечься от навязчивого страха перед потусторонним. — Это такая традиция. Понимаешь?

— К тому же, в пути встречаются интересные, добрые люди, — добавила с улыбкой Таша. — Только мы загулялись. Встретили паренька и так заболтались с ним, что назад пришлось по ночи бежать.

Сэр вскинул брови. Фыркнул, выпрямляясь и подхватывая поднос. Мира удивленно переглянулась с Ташей. Слова об озере будто бы оскорбили официанта. Осторожно, припомнив, как легко ранить этого непонятного молодого человека, Таша примирительно сказала:

— А ты сам давно там был? Почему не нравится?

— Нет. Ноги моей там не бывало! — Сэр гордо вскинул голову и удалился.

Мира и Таша переглянулись. Смеяться над странностями официанта уже не хотелось. Они совершенно не понимали его, но казалось, за брезгливостью и горделивым уходом прячется нечто большее.


После бегства по лесу ноги ныли и болели при каждой попытке двинуться быстрее позволенного. Мира и Таша выползли наружу из столовой и притаились в теньке летней беседки. В кормушке шуршала белка. Хотелось отдыхать и наслаждаться солнышком. И у Таши это почти получалось…

Но Мира сидела сама не своя. Она подозрительно озиралась, следила взглядом за каждым проходящим мимо человеком.

— Что с тобой?.. — спросила Таша, прекрасно понимая, почему та ведёт себя странно.

Вместо ответа, Мира красноречиво поглядела на Ташу. Смотреть было проще, чем озвучивать бредовые мысли. «Пусть сама решит, что значил этот взгляд, — подумала Мира. — Только скажу о чудищах, и она заговорит о психотерапии… Хотя, может, она и правда мне нужна».

Таша, в самом деле, истолковала взгляд подруги по-своему, решив, что та в угрюмом настроении из-за плохого самочувствия после дикой ночки.

— Вечером, может, в «Солнышко» сходим искупаться? — спросила Таша, решив не дёргать подругу расспросами.

— Давай завтра, сегодня мне совсем ничего не хочется, — всматриваясь в какого-то паренька, идущего вдалеке, ответила Мира.

Вздохнув, Таша стала бездумно перебирать монетки, найденные в кармане, и строить из них башенки. Среди мелочи лежала монета побольше, с самодельной треугольной дыркой посередине и камень — подарок Шая.

Таша улыбнулась. Невзирая на все странности, паренёк вспоминался с теплом. Она хотела предложить Мире сделать из этих камней кулоны, в память о безумном приключении, но не успела. Кожей ощутила на себе чей-то цепкий взгляд и украдкой обернулась. За ней точно наблюдали, и Таша не хотела спугнуть наблюдателя так быстро.

Дворик «Рубинной» пустовал. Но за ними точно наблюдали. Таша ткнула Миру в бедро и прошептала:

— Кто-то пялится на нас…

Мира кивнула и очень медленно обвела взглядом противоположную сторону дворика. Вздрогнула, через полминуты обнаружив того, кто за ними следил. За кухонным блоком, притаившись в тени дерева и едва-едва выглядывая из-за кирпичной стены, стоял Сэр. Он почти сливался с тенью и зеленью… Мира осторожно коснулась подруги, и Таша через некоторое время тоже взглянула в ту сторону. Сэр стоял на том же месте.

— Это чё… — прошептала Таша, крепко выражаясь.

— Спрятался… — выдохнула изумлённая Мира, когда Сэр пропал из поля зрения.


Странность нового знакомого отодвинула переживания Миры и Таши на второй план. Всё внимание к себе приковал таинственный Сэр. Но до самого вечера он не приближался.

День тянулся медленно и лениво. Заскучав на территории турбазы, они прошлись до Поляны. Полазили по каменным кручам рядом с «Рубинной», воображая себя горными козочками и громко распевая песни.

Над головой, за сосновыми лапами, мелькало ясное небо, и Мира мечтательно вздыхала. Ей хотелось посмотреть на звёзды отсюда, из леса, без светового загрязнения. Таше тоже вдруг до боли в груди захотелось взглянуть на ночное небо… Лечь на большой, нагретый за день камень и наблюдать, как звёзды загораются в тёмной вышине.

В лесу поймали связь. Мира поболтала с родными. А потом, исследовав все близлежащие кручи, девушки уселись на камень и решили выйти на связь с друзьями. Нервно шутя, рассказали о приключившемся в лесу. Умирая от смеха, вспомнили, как Таша «поблагодарила» Сэра за вкусный завтрак. Но как только стало смеркаться, они засобирались назад.


После ужина официант снова напомнил о себе. Мира и Таша заняли облюбованную беседку, когда он как из ниоткуда возник в соседней. Закурив сигарету, Сэр помолчал с минуту. И сказал:

— Да уж… тяжела, однако, жизнь.

Чтобы не захохотать, Мире пришлось прикусить щёки и сжаться. К счастью, она сидела по другую сторону от него. А вот у Таши его странное поведение вызвало не сиюминутное желание посмеяться. Вспомнив лихие годы, она включилась в игру. Театрально вздохнула:

— Да-а… тяжела-а…

Быстрый внимательный взгляд Сэра скользнул по ней, и парень снова, как ни в чем не бывало, глубоко затянулся дымом. Снова выдержал долгую, томную паузу. Таша подмигнула Мире, а она в ответ украдкой закатила глаза, но улыбнулась. По крайней мере, за тем, как Таша дурит, весело наблюдать.

Расценив его как безопасную цель, Таша принялась раскручивать разговор. Было любопытно узнать, во что выльются эти странные попытки, если дать им шанс. Мира тихо радовалась, что внимание парня направлено не на неё. Случись такое, никаких наблюдений и опытов не вышло бы. С Мирой не рисковали знакомится — слишком тяжелый, угрожающий взгляд карих глаз и скривленные в отвращении губы отпугивали любого наглеца. Особенно таких, как Сэр.

— Может, пройдемся вокруг базы? — спросил, задумчиво глядя вдаль, Сэр.

— Нам Лаура сказала после десяти тут не гулять, — посетовала Таша.

— Сегодня можно. Сегодня долго тихо будет.

Сэр наконец посмотрел на Ташу. Мира едва не поперхнулась, но сдержала смех. О, этот томный взгляд! Небрежный взмах руки, стряхивающей пепел…

— Ну… мне как раз хотелось взглянуть на звёздное небо, — ответила Таша. — Только я без подруги не пойду!

Словно только сейчас заметив Миру, Сэр взглянул на неё безразлично и пожал плечами. Молча поднялся и, не оборачиваясь, побрел к калитке. Мира и Таша переглянулись. Таша шепотом спросила у подруги, где перцовый баллончик, и та ответила:

— На месте.

Вечерняя прогулка вокруг «Рубинной» была… странной. Пригласивший Ташу Сэр не предпринимал никаких попыток завести разговор. А если заговаривал, то доводил Миру до слёз — так старалась она сдержать пробирающий смех. Таша держалась крепче и сама пыталась вывести Сэра на разговор. Не идти ведь в тишине, раз пошли! Но на любые личные вопросы Сэр отвечал нехотя, односложно.

— А сколько тебе лет? — спросила Таша беззаботно, почти отчаявшись. Мира шла чуть позади, сливаясь с вечерним мраком.

— Семнадцать.

— И давно тебе семнадцать лет?

Таша посмеялась над шуткой подруги, однако Сэр не счёл цитату забавной. Он фыркнул и, заметив огонёк телефона, — Мира взглянула на время, — решил высказаться:

— Люди такие странные… Пялятся в свои телефоны. И шагу ступить не могут без них. Даже вот на природе…

Скривившись, Мира спрятала телефон в карман и поудобнее взялась за перцовку. Больше всего её раздражали подобные Сэру люди.

«О, мы ещё посмотрим, кто кого, умник…» — подумала она. И твёрдо решила: пусть этот доблестный Сэр, строивший из себя загадку, даст осечку, — и она лихо осадит его красивым, литературным замечанием! Вот и для неё нашлось занятие в ночном обходе «Рубинной». Сэра срочно требовалось прижучить.

Она промолчала и только стала держаться ближе к Таше. Мрак её пугал. Но, пока не играла музыка, Мира была спокойна.

Не оставляя попыток, Таша попробовала выспросить у Сэра хоть что-нибудь интересное. Но тот либо упорно молчал, либо отвечал так, словно это они следили за ним и уговорили пойти ночью в лес. В последний раз, когда он предпринял самостоятельную попытку заговорить, он, ни с того, ни с сего спросил:

— Не боитесь вот так соглашаться на прогулки по лесу, с незнакомым мужчиной?

— Нас двое, и мы тоже тебе не знакомы, — беззаботно пожала плечами Таша, решив послать свои неудачные попытки общения к чёрту. — Мы старше и… вдруг, у нас с собой есть ножи?

Говорить такое было, несомненно, опасно. Но пока они тащились через лес, вдоль забора, Таша убедилась, что Сэр и впрямь побаивается их и не представляет угрозы. Позади пугающе захихикала Мира. Сэр побледнел в слабом лунном свете и замолчал насовсем.

Впереди блеснуло озеро. Мира и Таша переглянулись и, не сговариваясь, двинулись к нему. Сэру они ничего не сказали, но он сам побрёл следом. Хотя Мира и Таша дали ему прекрасную возможность сбежать от двух вооружённых женщин.

Стояла тишина. Озеро маняще переливалось бликами. Девушки замерли, запрокинув головы. Над ними раскинулось ночное небо. Млечный Путь и звёзды в темноте сверкали ярко, завораживали до слёз. Забылись странности, преследующие их в поездке. Забылась безумная пробежка прошлой ночью.

Таша и Мира умиротворённо молчали некоторое время, любуясь бесподобной красотой их прекрасного мира. Пока Мира не сказала, смеясь и указывая пальцем в небо:

— Смотри, это ковш Большой Медведицы…

Не успела Таша ответить, как голос подал Сэр:

— Это не Ковш, — пренебрежительно пробурчал он.

Магия развеялась. Мира скривила губы и уставилась на парня.

— А что это тогда?

— …

Он молчал, подняв глаза к небу. Мира пыталась отыскать язвительный ответ, но ничего не получалось. Что можно было ответить на такой странный упрёк?

— Да нет, ковш, — хмыкнула Таша, глядя на звёзды. — Что ж ещё?

— …

В том же странном, неестественном для людей молчании, они вернулись в «Рубинную». Неловко замерли посреди двора. Растерянные Мира и Таша, а напротив них — Сэр с непроницаемым лицом.

— Ну… спать уже пора, — сказала Таша тихо.

— Да, мы очень устали, — поддакнула Мира.

Сэр не спешил прощаться. Вскрикнула ночная птица. Мира улыбнулась и невзначай сказала Таше:

— Вот, слышала? Это сейчас сплюшка была…

— Да…

— Это не сплюшка, — перебил Ташу Сэр.

— Ну, а что это тогда?! — не выдержала Мира.

— …

## Глава седьмая. Клыки и копыта


Тёмная фигура Сэра растворилась в ночи. Оставшись внизу, рядом с лестницей, Таша и Мира не поспешили подняться в комнату. Тёплая летняя ночь была слишком хороша для раннего сна. К тому же не хотелось, чтобы Сэр наверняка знал, куда они пошли.

— Хотя, он же и так знает, — хмыкнула Таша. — На столе в столовке написан номер комнаты.

— Точно, — вздохнула Мира.

Вместо возвращения в комнату, девушки достали пачку семечек и припасённых сладостей. Сели в беседку.

Как же сильно отличалась прошлая ночь от нынешней! Впервые с начала путешествия, они почувствовали безмятежную лёгкость и… безопасность. Даже странная прогулка с Сэром быстро забылась. Тихие разговоры перетекли в приятное молчание. Только Мира изредка шуршала пакетом, доставая конфеты.

Они даже не заметили, что в какое-то мгновение, сонная территория «Рубинной» пришла в движение. Зазвучали негромкие, весёлые голоса, разгорелся огонь в мангале. Мира удивлённо прищурилась, пригляделась. В самом деле — припозднившиеся постояльцы вернулись из лесу и теперь хозяйничали в беседке, на противоположном конце двора.

— Эх, шашлычок… — протянула Таша.

Заиграла музыка из колонок. Большая компания с трудом сдерживала взрывы смеха и шумные разговоры. То и дело кто-то шипел, призывая остальных к тишине, но помогало ненадолго.

Они выпивали и с явным нетерпением ждали шашлык. Иногда раздавались похабные шуточки. Мира и Таша понаблюдали за ними немного. Допили свои напитки и уже собрались вернуться в номер, как вдруг рядом с ними возникла большая тень.

— Девчата, а можно мне с вами немного посидеть? — умоляюще прошептал кто-то. — Эти хмельные дамочки меня замучают…

«Чем чёрт не шутит?» — усмехнулась Таша и кивнула, легко дав разрешение незнакомке.

Та беззастенчиво плюхнулась на пластиковый стул, напротив них и улыбнулась. Предложила сигареты.

Мира вглядывалась в её лицо, пока Таша заводила дружелюбную беседу. От незнакомки не исходила странная жуть, как от Сэра, но она невольно напряглась.

Спичка вспыхнула и осветила лицо, Мира ахнула. Узнала! Это она помогла Таше прошлой ночью. Мира не поверила своим глазам. Может, рассудок и впрямь помутился? Потому что теперь девушка выглядела совершенно нормальной. Ни странных заострённых ушей, ни жёлтых глаз… Вполне нормальная…

— Меня зовут Ло, — она протянула Мире руку, явно заметив её замешательство, и ухмыльнулась.

— Она помогла мне, когда тебе стало плохо, — уточнила Таша, и Мира напряжённо кивнула.

Разговор завязался изумительно легко. Дурацкая прогулка с Сэром не шла ни в какое сравнение. Ещё одна новая знакомая со странным именем — Ло — оказалась очень приятной.

«Да что со мной такое творится?» — думала Мира. Никак не получалось избавиться от проклятого чувства, словно что-то не так.

Ло была из тех немногих, редких людей, которые могут спокойно болтать с детьми, стариками, мужчинами и женщинами. Она шутила и смеялась в ответ, говорила и внимательно слушала…

Не заметив, как расслабилась, Мира откинулась на спинку стула. Свежий ветер скользнул по шее. Она прикрыла глаза и улыбнулась, слушая как Таша рассказывает Ло про их приключения в городе.

Колкое, беспокойное чувство прошло само собой. Мира не сдержалась и хохотнула с очередной пошлой шутки новой знакомой.

Время летело, а девушки того не замечали. Иногда, Ло убегала к своим «хмельным дамочкам», чтобы помочь им не испортить шашлык, а потом возвращалась, и снова лился бесконечный разговор.

Говорили обо всём и сразу. Ло переживала, когда Таша делилась тяготами учёбы. Мира и Таша сочувствовали Ло, когда она делилась с ними печалями и трудностями семейной жизни. Оказалось, что Ло была заведующей кафедры, и Мира нашла общую точку.

— То-то я думаю, с вами так легко говорить, — посмеялась Ло. — А мы-то все одного поля ягодки: два филолога да психолог!

— А сейчас я пишу книги и музыку сочиняю… — поделилась Мира.

Бесконечный разговор дал новый виток. Теперь Ло с радостью и восхищением слушала рассказы Миры и Таши о творчестве. Всё говорили и говорили… О первой юности, когда Таша и Мира только открывали в себе таланты. О простом и житейском. О высоком, культурном… Мира взглянула на закончившиеся напитки и сказала:

— У нас ещё есть. Я схожу, принесу.

— Мира-а-а, ты чудо, — протянула Таша. — Так хочу пить и так не хочу вставать!

Поднявшись из-за стола, позабывшая свои тревоги Мира шустро взбежала по лестнице. Заглянула в комнату, схватила из мини-бара бутылку пепси, и уже хотела выйти на улицу, но задержалась. Зашла в ванную.

Ополоснув лицо, она по привычке сделала глоток бодрящей холодной воды, а потом, вспомнив про наставления Лауры, скривилась. Плюнула остатки, а потом махнула рукой: «Ну что такого страшного в этой воде? Я и не такое в горах из ручьёв пила. И живая».

И, подхватив бутылку, выскочила наружу.

Снова потянулся разговор. Они рассказали Ло про странного Сэра, и та безудержно расхохоталась:

— Вот же вампирюга… ха-ха-хаа, — её так насмешила история о том, как Сэр отвечал на реплики Миры, что Ло едва не падала со стула. — Это он точно вас очаровать там пытался своей загадочностью. Вы поглядите… и в лес повел вечером, и то, и сё!

Мира и Таша не отставали. Шутили всё больше и больше, а Ло подхватывала снова и снова. Весь пугающий облик Сэра развеялся, и теперь девушки не могли удержаться. Смеясь долго, пока Мира случайно смахнула зажигалку Ло со стола.

— Ой… я сейчас…

Она шустро нырнула под стол и в полумраке нашла упавшую вещицу. Схватилась за белое пятнышко на земле и вдруг замерла. Копыта. Шерсть.

Мира завизжала, стукнулась со всего маху о пластиковый столик затылком и отлетела в сторону. Отдёрнулась от Ло, но та спокойно осталась сидеть на своём месте:

— Ты… Ты!

Знакомая — девушка ли, — улыбалась. Мира задышала чаще, выставила вперёд дрожащую руку. Черты лица преобразились и она совершенно ясно видела это. Ло странно махнула рукой: её глаза стали желтее, уши заострились, а на голове… На голове появились рога.

— Чур меня, чур меня! — воскликнула Мира.

Таша уставилась на неё во все глаза. А Ло, услыхав речи Миры, захохотала и только теперь поднялась с места. Она потянулась было к плечам Мира, пытаясь усадить назад, но та взвизгнула:

— Не трогай меня, чёрт! Изыди! — Мира испуганно дёрнулась, но налетела на стул.

— Тише, ведьма! — хохоча и оборачиваясь на своих друзей, прошептала Ло. — Присядь. Никто так нечисть не изгоняет уже с десяток веков. Что о вашем красивом ведьмовском облике подумают?

Ничего не понимая, Мира в ужасе уставилась на Ло. Она стояла перед ней, и вся её нижняя часть туловища была покрыта шерстью. Мира слышала, как цокали копыта, когда она переминалась с ноги на ногу. Но самое ужасное — Таша сидела на месте и недоумённо глядела на подругу.

— Ты что, не видишь?! — беспомощно воскликнула Мира. — У неё рога и… и!

— Мира-а, ся-ядь, — настойчиво потребовала Ло. — И я всё тебе объясню. Хорошо? Я и не чёрт вовсе, так что ничего дурного не сделаю. Вы ведь уже встречали главного чёрта в этих лесах. И ничего, живёхоньки! Шай вас, поди, не обидел…


Неведомым образом Ло удалось посадить Миру и заставить её замолкнуть на пару минут. Таша недоумевала, всё ещё не понимая, что подруга и их новая знакомая говорят всерьёз.

Прежде чем преступить к объяснению, Ло улыбнулась, взглянув на Ташу снисходительно. Спросила:

— Не веришь крикам Миры?

Таша ответила, что она, конечно же, не верит в существование чертей и видит перед собой не чудовище, а простую девушку. Ло помолчала, раздумывая, а потом предложила:

— У тебя в кармане лежит любопытная вещица. Достань-ка её.

— Там ничего нет, — напряжённо ответила Таша.

— Нет, есть, — Ло лукаво улыбнулась.

Сунув руку в карман, Таша выгребла маленькую горсть мелочи и два фантика.

— Вот видишь…

— Вижу, — улыбка Ло стала шире. — Это ведьмовская вещица, мне нельзя её касаться. Возьми эту «монетку». Вот… эту, с дыркой.

Искоса глянув на бледную как смерть подругу, Таша вздохнула и нехотя взяла в руки монету. Вопросительно приподняла бровь.

— А теперь посмотри на меня через неё.

По коже побежали мурашки. Таша прекрасно понимала, что не увидит ничего необычного через дырку в монете, но отчего-то стало не по себе. Мира с надеждой уставилась на неё, ожидая, что скажет подруга. Увидит ли?

— Господи боже! — Таша резко опустила монету, стоило ей посмотреть через неё. — Это что за хрень такая… Погоди, я вспомню. Иллюзии, да…

— В самом деле в первый раз нечисть видите? — Ло казалась изумлённой. Её улыбка стала менее уверенной. — Но вы же ведьмы, да к тому же такие взрослые!.. Что? Правда не видели?

Гробовое молчание было красноречивым. Ло покачала головой и сделала руками странное движение.

— Что ж… это будет трудно объяснить…


— Значит, ты фавна?

Выслушав Ло, девушки погрузились в долгое молчание. Наконец его прервала Мира:

— А мы, как ты утверждаешь, ведьмы. Этот отель «Рубинная» принадлежит мавке Лауре, и здесь отдыхает только нечистая сила? Мы ничего не замечали потому, что наше ведьмовское зрение не «прорезалось», и сейчас это случилось, потому что я напилась воды, зачарованной в это время года?

— Совершенно верно! — ответила Ло невозмутимо. — Видишь, как легко?

Иногда поглядывающая на неё через монету Таша вздохнула. У неё не сыскалось слов, чтобы объяснить эту ситуацию по-человечески. В её руках лежала обычная монета. А фавна перед ней была настоящая. Ло искоса взглянула на неё и ухмыльнулась:

— Сходи, глотни водички, Таш. Понятнее станет.

— Там галлюциноген, — вяло попыталась оправдать происходящее Таша.

— Никакого галлюциногена. Это просто Живая вода. Ну как тебе ещё доказать?

Недолго сопротивляясь, Таша пошла в номер и сделала несколько глотков воды, потому что этого требовала не столько Ло, сколько Мира.

«Вот заладили, — пристально разглядывая себя в зеркало, словно можно было увидеть следы ведьмовства, подумала Таша. — Не бывает никаких чертей, фавнов, мавок и всех остальных. И ведьм тоже не бывает».

Против воли вспомнились посты из дурацких сообществ про «ведьм» о том, как выглядят потомственные ведьмы. И глупые гадания, подходящие всем исключительно из-за эффекта Барнума. Но такой ли чушью были гадания накануне поездки в глушь?..

Ведь не было ничего такого в их с Мирой странной тяге к пламени костра и прыжкам через него? Ни о чём не говорило желание кружиться всю ночь напролёт, одетыми во всё белое, в длинных кружевных юбках до пола и венках? Да, не всем людям нравился терпкий запах степи и леса. Горький и вместе с тем такой приятный… Но что с того? И все, кто их знал, лишь шутили, что они колдуют по ночам…

«Антинаучная чушь!» — упорствовала Таша.

Но загадочные улыбки, одухотворённые лица говорили сами за себя. Снова вспомнились дни перед отъездом, когда они вернулись после гуляний у костра далеко в степи…

— Чушь! Всё чушь. И то гадание в прошлом году… всего лишь совпадение. Мы озвучивали то, что и сами понимали…


Умывшись и сделав для верности ещё один большой глоток воды, показавшейся удивительно вкусной, Таша вышла из ванной. И замерла на ступенях.

Взгляд упал на собравшихся в стороне женщин. Ло называла их «хмельными дамочками», и до этого мгновения Таша видела именно их: взрослых работящих женщин, получивших долгожданный отпуск. Но от них не осталось и следа.

Такие разные, пугающие и в то же время… прекрасные! Таша не отрываясь наблюдала за ними. Женщины в белых одеждах — рогатые, крылатые, мохнатые и длинноволосые, с зеленоватой и розоватой кожей — смеялись и щебетали, собирая в середине двора обрядовый костёр.

Едва сумев оторвать взгляд от чудовищных… или чудесных созданий, Таша в изумлении уставилась на бледную как полотно Миру. Подруга с надеждой глядела в ответ и вжималась в стул рядом с… рогатой Ло. Заметив Ташу на веранде второго этажа, она пристукнула копытами и помахала рукой.

— Ну что, ведьма, теперь веришь? Или будешь твердить, что твои собственные глаза врут?

Услышав задорный голос Ло, женщины, разводящие костёр, обернулись и ненадолго остановились: все как одна уставились на Ташу. Она сделала шаг назад и с изумлением обнаружила, что дело совсем не в страхе — Таша всего-то немного смутилась.

Где-то за столиком нервно выдохнула Мира. Больше всего она боялась, что сошла с ума. И когда Таша разглядела то же, что и она, сердце зашлось неровным боем.

«Значит, всё правда!» — затаив дыхание, подумала Мира. То, что стягивалось узлом в груди, наконец ослабло, и с небывалой честностью, Мира призналась: «Страшно. Но… так любопытно!»

— Вот, теперь съешьте это, — посоветовала Ло. — Так непринятие пройдёт быстрее.

С сомнением покосившись на крошечный пучок неприметных травинок в её руках, Таша строго спросила:

— Галлюциноген?

— Заладила… — вздохнула Ло. — Как с вампирюгой по лесу шастать, так вы смелые! А как себе муки облегчить, так сразу ах-ох, отрава, галлюциноген! — она передразнила их с улыбкой. — Изыди чёрт! Чу-ур меня!

— Ну, не дразнись, — Мира шутливо надула губы и приняла угощение, но сразу есть не стала. Боязливо покосилась на подругу.

Их уже ждали у костра добрые тётушки: мавки, дриады, духи леса, фавны и другие чудесные создания. Они хихикали и терпеливо дожидались, когда Ло поможет юным ведьмам настроиться. Шепоток о том, что девицы впервые прозрели уже обошёл круг. Но подтрунивать они не спешили — помнили, как Мира грохнулась в обморок.

— Ах и нежная нонче молодёжь пошла, — услышали они голос юной с виду девушки с бледной голубой кожей. — Вот во времена моей юности, ведуний из людского рода в леса отправляли испытания проходить… И испытания те были — ух… кровь стынет!

— Ну, что? Позволите себе разок поверить в сказку? — загадочно спросила Ло, сверкая желтыми глазами.

Таша и Мира смущённо переглянулись, не ведая, как сознаться, что хотят поверить в сказку не то, что вслух — хотя бы мысленно!

— Ладно, — вздохнула Таша, словно с ней говорила не фавна, а обычная знакомая, уламывающая на безрассудства.

Трава оказалась сладкой. И вместе с этой сладостью, таящей на языке, Таша и Мира вдруг поняли: нечисть больше не пугает и не смущает их. Они спокойны и радостны. Всё в душе стихло и унялось, будто целую жизнь подруги гнались за чем-то неуловимым и наконец догнали. Разгадали тайну.

Заиграла флейта, певшая им уже несколько ночей подряд. Невысокий мужичок, похожий на гнома, которого они не приметили сразу, с силой забил в большой барабан. Ритм ночи, прежде пугающий и жуткий, показался самым правильным и честным, что есть на свете.

Ло кивнула женщинам, и от них отделилась одна. Лаура! Девушки даже не узнали её в истинном обличье. Длинные волосы до пояса, белая кожа и горящие глаза. Чарующая улыбка… Она протянула им руки и поманила за собой. Ло двинулась следом. Заводили хоровод. Мира и Таша взялись за руки.

— Главное, чтобы эта нечисть была не как в твоей книге, — хихикнула Таша.

— Ты сказала, и мне на миг стало страшно, — успела прошептать Мира, прежде чем хоровод двинулся. — Но они совсем не похожи…

— Что, ведьмочка, очерняешь нас в своих книгах? — весело сверкая глазами, спросила Ло, занявшая место недалеко от них. — Ай-яй-яй!

— Вовсе нет! — покраснев, воскликнула Мира.

— Ну, смотри мне! — захохотала фавна.

Хоровод двинулся. Кошмар, лишивший их покоя, обернулся дивной сказкой…

## Глава восьмая. Кошмар Вампира


Солнце ласково скользнуло по щеке и Мира улыбнулась сквозь сон. За окном заливались пением птицы. Она потянулась и, перекатившись на бок, встретилась глазами с Ташей. Улыбки стали шире.

Ночь неслышно ушла, но волшебство не рассеялось. Были и танцы, и песни. Во дворе должно быть, ещё тлел костёр, через который они прыгали так лихо…

На сердце потеплело. Волосы ещё пахли дымом, а ноги приятно гудели, напоминая, что дивная ночь им не приснилась.

Мира приподнялась и глянула в окно. Тонкие сосны покачивались на ветру, а по земле скакали солнечные зайчики. Ничего не изменилось, но почудилось, что мир стал приветливее.

«Не хочу терять это волшебство… — подумалось Мире. — Даже если это немного… безумно!»

Таша, обыкновенно неторопливая по утрам, резво встала и потянулась к потолку. Наклонившись влево и вправо, она натянула шорты. Мира тоже засобиралась. Тяжёлое одеяло шумно накрыло постель. Поправив подушку, Мира переглянулась с подругой.

Любопытство становилось всё сильнее. Наспех расчесавшись и умывшись, они бодро выдвинулись на завтрак. А когда вышли на террасу, поняли — до завтрака было ещё целых полчаса!

— Проснулись, ведьмы?

На длинной террасе притаилась Ло. Она курила, сидя за пластиковым столиком, довольно щурилась на солнце.

Мира хихикнула: фавна смотрелась забавно среди простой, знакомой обстановки.

Ночью волшебные создания что-то… наколдовали, и пообещали, что до конца путешествия зрение непосвященных ведьм останется острым. Новую знакомую они видели лучше некуда — и копыта, и нечеловеческий взгляд, и рога… Только страха совсем не осталось.

Скрипнул стул. Таша села напротив Ло и улыбнулась, а Мира подставила лицо тёплым лучам. Утренний воздух был ещё прохладным и свежим. Пахло лесом и немного табаком. Ло выдохнула дым, запрокинув голову.

— А где все эти милые женщины? — полюбопытствовала Мира.

Фавна поёжилась и покосилась на Миру. Она помедлила и выдохнула вместе с дымом:

— Спят. Хвала Творцу, большинство из них — существа ночные.

Таша и Мира обменялись улыбками. Ночью они убедились: причины, по которым Ло постоянно пытается сбежать от спутниц, совсем не надуманы. От неутомимых духов было трудно отделаться, а в очаровательной Ло они души не чаяли и постоянно тянули фавну в пляс.

— Разве ты не… — начала Мира, но поймав на себе испытующий взгляд Ло стушевалась.

— Нет-нет, спрашивай! — усмехнулась фавна.

Уже засомневавшись в своём домысле, Мира помедлила, но всё же спросила:

— Разве не вся нечисть любит… такие гулянки?

— Пф-ф! — Ло фыркнула и покачала головой. — Так и думала.

Но вместо насмешек или загадок, какими ночью говорила нечистая сила, фавна потушила сигарету и достала новую, и потом спокойно объяснила:

— Вот вы — обе ведьмы. И что-то я не видала, чтобы вы на мётлах летали или принцев в лягушек превращали… или какую ещё чушь люди себе навыдумывали?

— А что, на мётлах не летают? — вставила Таша с усмешкой.

— С появлением всевозможного транспорта, мои знакомые ведьмы предпочитают автомобили. Но я вела совсем не к этому!

Сигарета тихо затрещала и Ло прикрыла глаза, поднимая глаза к небу.

— Люди разные, и те, кто по другую сторону, тоже разные. Фавне не обязательно в лесу прятаться, — я вот, хорошо в столице уживаюсь. Русалки и лешие тоже справляются. Вон, даже домовые приспособились… Короче, девоньки, мир меняется. И мы меняемся. Живём, но в места силы своей возвращаемся. А вы как думали?

Девушки задумались и притихли. Запел соловей и кто-то внизу хлопнул дверью. Ло полюбовалась их задумчивостью и повела разговор в другую сторону:

— Сегодня поведу тех, кто может гулять под солнышком на прогулку… — почти докурив, поделилась Ло. — Вас звать не стану, пощажу. А вот после обеда можем потусить…

Было странно слышать от фавны — волшебного создания — такие современные слова. Мира с Ташей непроизвольно переглянулись. Ло сразу смекнула и закатила глаза:

— Девы-ведуньи, изволят ли душеньки ваши, яко солнышко светлые, собраться с нами на грядущей вечере?

— Ладно-ладно, — Таша засмеялась. — Не делай так. Вечером ещё встретимся…

Незаметно подошло время завтрака. Девушки и фавна поднялись из-за стола. Спускаясь по ступеням вслед за ведьмами, Ло предложила:

— А может, проучить этого вампира-зазнайку?

— Как? — заинтересовалась Мира.

— Ну, он сейчас нам кашу принесёт, скажет: вот ваш завтрак. А мы ему: это не завтрак!

Хихикая, они зашли в столовую и заняли свои места…


День выдался жарким. В высокой траве стрекотали кузнечики, а стрекозы носились над головами.

Покружив немного по лесу вокруг «Рубинной», Таша и Мира попытались найти местечко для конных прогулок. Не теряя надежду, дошли до Поляны, там познакомились с очаровательной мавкой, пригласившей их разделить обед. Но, не обнаружив в округе ни одной лошади, они возвратились назад.

Турбаза погрузилась в привычную дневную тишину. Кто-то отсыпался после гульбы, другие — гуляли по лесу. Не сыскав приключений, Мира и Таша затосковали и устало развалились на пластиковых стульях во дворе.

— Скука! — протянула Мира.

— После такой ночки, конечно… — поддакнула Таша. — Надо было с Ло идти.

— Мы бы разнылись спустя полчаса пути. Это у них сил хоть отбавляй, а нам надо было больше спортом заниматься весной и зимой!

— Справедливо, — Таша вздохнула и, запрокинув голову, поглядела на ясное небо за макушками сосен. — Надо как вечера дождаться… Слушай!

Просияв, она резко выпрямилась и хлопнула по столу. Мира приподняла бровь в ожидании.

— Пошли на Сэра посмотрим. Он же на завтраке не появился. Настоящий вампир, любопытно же.

— А если укусит? — Мира усмехнулась и покачала головой.

— Да брось ты, он?

На базе не нашлось никого другого, к кому можно было бы пристать, кроме Сэра-вампира. Мира понаблюдала за подругой, гадая, в самом ли деле та взвесила все риски.

— Во-первых, уже бы укусил, если бы мог. Думаешь, Лаура бы стала рисковать и нанимать опасного нелюдя? Во-вторых… когда это ты стала такой боязливой.

— Кто бы говорил! — фыркнула Мира и нехотя поднялась следом за ней. — Только учти, я тут наблюдатель, сама с ним… решай.

Таша кивнула и решительно направилась к лестнице. И, пока Мира ещё плелась по ступеням, постучала.

Внутри номера послышалось тихое шевеление и недовольное бормотание, но никто не открыл. Таша занесла руку, чтобы постучать ещё раз, но Мира вздрогнула и потянула подругу на себя. Сэр бесшумно выскользнул из-за их спин. Весь мокрый и бледный.

От самодовольного взгляда, каким он окинул их, Мире поплохело, но она стоически сдержала смех и равнодушно отвернулась. Прежде чем идти к Сэру, они с Ташей поспорили: что вампир ответит на предложение поиграть в карты?

Сэр молча стоял и смотрел на них. Наконец Таша спросила:

— Я думала, ты в комнате. Не хочешь поиграть в карты?

Пропустив мимо ушей её вопрос, Сэр, несколько мгновений не моргая, таращился на Ташу. Потом молча обошёл её и захлопнул дверь.

Подруги изумлённо переглянулись, и хотели уже развернуться и уйти, как вдруг дверь снова отворилась. Мира разглядела второго официанта, обычно работающего на кухне. Он ползал по полу и, ругаясь, что-то собирал в чашку. Мира разглядела хвост с забавной кисточкой, а потом обзор перекрыли. Сэр-вампир замер в дверном проёме. Взглянул сначала на Миру, потом на Ташу и важно произнёс:

— Я таким… не занимаюсь!

И снова хлопнул дверью перед самым носом Таши. Мира не сдержалась и захихикала.

— Значит, я тебе покупаю мороженое, а ты мне. Обе в пролёте. Я никогда в жизни не додумалась бы, что он может ответить… вот так!

Мира предполагала, что Сэр согласится и всю игру будет вести себя как отстранённый аристократ. А Таша думала, что он начнёт фыркать, что «дурак» — слишком просто для такого, как он! Но такого исхода они не предполагали. И вернулись назад, в тень беседки, в одиночестве.

Но очень скоро они заметили, как из-за угла столовой за ними снова кто-то очень пристально наблюдает.

— Какой же он жуткий. Может зря ты с ним… — наклоняясь к уху подруги, сказала Мира. — Совсем не как в фильмах… и не как в книгах!

— Зато ты теперь сможешь описать правдоподобного, — хихикнула Таша.

Тень вампира-официанта исчезла. И снова появилась спустя некоторое время. Мира и Таша уже почти не замечали Сэра, пока он не покинул своего убежища и не подсел к ним за столик.

Он снова курил. И снова загадочно молчал. На этот рад Таша не стала заводить разговор. Ей было интересно: к чему всё приведёт?

Раздался шум компании. На территорию «Рубинной» вернулись мавки, полудницы и другие нелюди. Вместе с ними вернулась и Ло. Она тут же заприметила Сэра в беседке, мигом оказалась рядом. По-свойски плюхнулась на стул и для Сэра начался настоящий кошмар…

Потусторонние создания задумали ещё один вечер плясок и Ло носилась туда-сюда. К мангалам, к беседке, к костру… Мира и Таша мирно ждали в беседке и плясать с зазывающими их мавками не спешили. Они хорошо помнили, как ноги сами рвутся в пляс и как легко ускользает власть над собой. Ведьмы выжидали, когда сил у чудесных существ поубавится и с ними можно будет гулять без вреда.


Огонь взметал к небу длинные языки. В воздухе витала прохлада и приятный запах костра. Мира с упоением наблюдала за дивными существами и делала заметки. Ло, приметившая это, сначала посмеялась, а потом принялась поучать и надиктовывать писательнице тайны о нечисти, живущей совсем рядом с людьми. Даже привела за столик двух пьяных женщин — дриаду и наяду — и они невнятно, но охотно ответили на вопросы.

За всем этим весёлым балаганом Сэр-вампир наблюдал со стороны. И к изумлению девушек, не бросал странных попыток подсесть и заговорить. Сэр снова и снова, с непостижимым упорством, садился за их столик. А Ло вновь и вновь возникала рядом, стоило вампиру опуститься на стул. Цикл повторялся из раза в раз, начинаясь и заканчиваясь одинаково. И за всё это время вампир не произнёс ни слова!

Беготня начинала напоминать бесконечные серии детских мультфильмов и закончилась совершенно внезапно. Ло добилась своего и, не сказав ни слова, сумела закошмарить вампира так, что тот вернулся восвояси, оставив девушек в покое.

— Вы бы осторожнее с ним, — хмыкнула Ло как раз перед тем, как Мира и Таша собрались к костру. — Кошмарить его весело, но он всё ещё вампир… а вы люди, пусть и одарённые способностями к ведьмовству…


***


Следующим утром Ло объявила грустную весть: вечером, фавна и её спутницы возвращаются домой.

— Как жаль, — печально вздыхала Таша, ещё день назад не верившая ни во что, кроме науки.

— Да-а, — протянула Ло, затягиваясь дымом.

На веранде было хорошо. Гулял мягкий ветер, приносил трели птиц. Рядом мяукала кошка, не принявшая подношение в виде сосиски, но требующая внимания.

— Вы смотрите в оба. Прочует кровопийца, что я уехала, сразу к вам пожалует.

— А на них действуют «киношные» средства? — подняв голову к чистому небу, спросила Мира.

— Куда там, — Ло хмыкнула, стряхивая пепел в банку из-под гороха. Продолжила: — Нынешним вампирам не страшны осиновые колы и чеснок. Да и солнца наш Сэр избегает только потому, что боится загореть и испортить свою драгоценную белоснежную кожу.

— И как же быть? — удивилась Мира.

Ло призадумалась, глядя вдаль. Почесала затылок, придумывая, каким ответом удовлетворить любопытство ведьм. Наконец произнесла:

— Нынешние вампиры пьют кровь… скорее в переносном смысле. Нет, могут, конечно, и покусать… Есть куда более калорийный и полезный способ питаться — эмоции.

— Серьёзно? — Таша и Мира переглянулись. Знакомый термин заиграл новыми красками.

— Ага. Только не офигевайте так, — засмеялась Ло, глядя на их лица. — Люди всех подряд называют энергетическими вампирами. Чаще — простых говнюков… Но порой попадают в цель.

— Разве суть не в самой крови? — недоумевала Таша.

— Ну, кровь даёт им… сильное насыщение. Но кровь животных добывать безопаснее и она тоже прекрасно подходит. На людей охотиться, когда кругом камеры слежения… затея опасная, — Ло пожала плечами.

Докуренная сигарета слабо тлела в баночке, тонкий дымок плавно кружил в воздухе.

— А эмоции всегда — м-м… вкуснее. Ну, мне так знакомая рассказывала. Ими питаться даже приятнее, чем солёной кровью. К тому же столько дряни мы сейчас едим — кровь такое себе лакомство.

— Хм, — Мира задумалась. — А в этом есть смысл!


По случаю отъезда Ло, решили повеселиться и отведать вкусностей. Вот только запасы и у ведьм, и у Ло заметно исхудали. Приняли решение собраться и съездить в город.

Добрый час ушел на то, чтобы отыскать сначала Лауру и потом, объяснившись с ней, дождаться такси.

Машину нашли лишь чудом. Никому не хотелось ехать в глушь и забирать их с непонятной турбазы. Мира и Таша ругались на чём свет стоит — интернет утверждал, что крупных служб такси поблизости просто не было, а номеров местных водителей никто не знал. Лаура обзвонила каких-то знакомых… И, наконец, Ло и девушки загрузились в «машину».

Таша и Мира предполагали, что мавка попросит «кого-то из своих» подвезти постояльцев. Но реальность превзошла ожидания. К Рубинной подкатила необычного вида не то карета, не то крытая чёрная повозка, запряжённая не менее необычной лошадкой, с лазурной гривой и белоснежной шерстью.

Перебирая в голове всевозможные варианты, они пытались отгадать к какой эпохе относится транспорт, но ничего не приходило на ум.

— Ого, раритет! — Ло усмехнулась и подтолкнула ведьм к такси. — Я думала такие уже не содержат…

Небольшое транспортное средство казалось не слишком надёжным… Девушки осторожно заползли внутрь и с изумлением обнаружили, что сидится в странной колеснице приятно. Ло запрыгнула вперёд, к погонщику.

Ветер трепал волосы. Мира и Таша выглядывали из окошек, и охали на крутых поворотах. За окном проносился величественный лес.

Водитель оставался загадкой. Они не видели его лица, пока разглядывали повозку. И когда вышли в городе, рядом с магазином, он лишь молча спрыгнул с облучка, прислонился спиной к повозке и закурил толстенную сигару.

В магазине набрали ягод и фруктов, не забыли пополнить запасы. Ло купила себе ещё три пачки сигарет.

Потом молчаливый погонщик, прячущий лицо за полями широкой чёрной шляпы, щёлкнул кнутом в воздухе, и белоснежная лошадка снова поскакала по горной дороге. Снова зашумел ветер и замелькали высокие сосны…

— А со стороны обычную машину видят? — шёпотом спросила Мира у Ло.

— Конечно, — фавна кивнула, отсчитывая свою часть оплаты. — Хочешь взглянуть — возьми у Таши монетку с дыркой.

— Оно и в обратную сторону работает? — удивилась Таша.

Заинтригованные девушки по очереди поглядели на повозку через монетку, но несколько разочаровались. Сказочная колесница для человеческого взгляда оказалась обычной, видавшей виды «тойотой», а загадочный водитель — лысеющим мужичком…

— Сколько же интересного может прятаться за обычными неприметными вещицами? — воскликнула Мира.

— Ой, много, — охотно подтвердила Ло. — Ну, девчата, посидим напоследок? Скоро покину я наше местечко расчудесное…

## Глава девятая. Наедине


Медленно и нехотя переставляя ноги, Таша плелась вслед за Мирой, выискивающей «то самое» место для утренней зарядки. Картина казалась немыслимой: солнце едва встало, а Таша уже была на ногах и выбралась на улицу для того… чтобы заняться спортом!

— Это было моё самое глупое решение, — пробормотала Таша, искоса глядя на утреннюю пташку Миру, подставляющую лицо лучам.

— Ну-у, ты только взгляни на мир вокруг! — улыбнулась та, раскинув руки в стороны.

Словно отвечая Мире и красуясь в ответ, лес зашелестел. На склоне заиграли блики, кусты повернулись поудачнее и показались красные ягодки. Таша усмехнулась. Лес, окружавший их, несомненно, был прекрасен. Нежное утреннее солнце и птичьи трели, тёплый ветерок… и свобода. Разве нужно было что-то иное для счастья?

— Лес-то мне нравится, — ответила Таша, становясь напротив довольной Миры и повторяя за ней круговые движения головой. — И нравится, что я могу сама выбрать утренний подъём на зарядку…

— Но? — Мира улыбнулась, растягивая шею и помогая себе руками.

Пряча удовольствие, Таша наклонилась к земле и потянула уставшую от гульбы спину. Мышцы мягко поддались, и боль прошла.

— Просто страдаю, что мы приняли такое решение ночью, на весёлой волне… Не подумав о нас «утренних». Наши тела наверняка в шоке!

— Ага: то гуляем и пляшем, то с Бесова озера несёмся со всех ног… — делая наклоны, согласилась Мира. Свою радость она совсем не прятала и едва не светилась: — Но я всё равно счастлива. Мне кажется, что мой день проходит лучше, если я сделаю зарядку… а утром заниматься, когда мир только просыпается, самое-то! А как хорошо встречать рассветы… Ах, ну что за благодать!

— Закаты не менее очаровательны, — заметила Таша с усмешкой.

— Ну всё, — Мира весело хохотнула. — Сама на это подписалась! Видят небеса, не заставляла!

— Знаю-знаю, — повторяя наклоны, посмеялась Таша.

Упражнения выполняли ответственно, самым честным образом. Даже Таша, для которой утренняя зарядка была чужда, наслаждалась этой тихой свободой.

Солнечный зайчик попал в глаз, и Таша усмехнулась. Мира старательно тянулась к земле, а на её шее болтался серебряный кулон в виде солнца. Поймав луч, он весь светился.

Сравнение с солнцем и луной, днём и ночью, давно перестало быть просто красивыми словами. Мира просыпалась рано, с восходом, а стоило вечером солнцу спрятаться — клевала носом. А Таша, как луна, могла быть замечена и днём, и утром, но всю её силу можно было оценить только в сумерках. Или, хотя бы, не в семь утра, а ближе к обеду.

Небольшая колонка притаилась среди травы, и весёлая, бодрая музыка на удивление хорошо сочеталась с лесом. Мира и Таша размялись, потянулись и даже успели побаловаться: проверили, сколько у них осталось от прошлых навыков. Они запрыгивали на камни с места и прыгали в длину.

Но отряхнувшаяся от сосновых иголок Мира вдруг предложила страшное:

— Ну, а теперь пробежечка?

В глазах потемнело. Не успела Таша сказать Мире, что та сошла с ума, и даже не успела опомниться, как уже бежала вверх по укрытому жёлтыми иголочками склону.

«Чёрт! И как это, блин, произошло?» — недоумевала она. Дыхание сбилось, и в боку притаилась колкая боль. Но в голове всплывали события прошедших десяти минут. Таша совершенно точно сказала: «Да!» По своей воле!

— Ладно, — сгибаясь пополам, прошептала Мира, убежавшая было вперёд, когда менее запыхавшаяся Таша, соблюдавшая темп, догнала её. — С пробежкой я, пожалуй, переборщила…

— Ага, пожалуй, — держась за бок, прошептала Таша.

— Отдохнём?

— Отдохнём…


Как бы долго девушки ни возмущались об утраченных силе и выносливости, пришли в себя они быстро. Но спуститься назад, к «Рубинной», не поспешили. Неожиданная пробежка завела их в красивое, живописное место с высокой каменной грядой, прекрасно подходящей для лазанья.

Утренняя вольная прогулка растянулась ещё на чуть-чуть. Таша уже успела позабыть о раннем подъёме. Она с улыбкой лазила по камням, вспоминая былое.

Слова не требовались, наедине они чувствовали себя непостижимо хорошо, даже в полной тишине.

Мира вытянула ноги на нагретом камне и шумно выдохнула. Сам собой с губ сорвался тихий напев. Таша прислушалась и подхватила. Над лесом потянулась мягкая песня. Поначалу тихая, она постепенно окрепла и вот уже задорное эхо катится с гор.

Мира и Таша пели, перескакивая с одной песни на другую, и рисовали в воздухе мягкие плавные узоры. Посмелев, они осторожно пританцовывали на камнях. Голоса подрагивали, когда они оступались и ловили равновесие. Из груди рвался смех…

Песни смолкли сами собой, и девушки не приметили, когда это случилось. Ещё миг назад они крутились среди камней, а теперь добрались до вершины.

— Чудесно здесь, — сказала Мира, когда они забрались на самый высокий камень гряды и притихли, глядя на ставшие родными земли.

— Чудесно, — прошептала Таша.

Плечом к плечу они сидели на уступе, свесив ноги. С высоты не было видно дорог, домиков и турбаз, только лес на склоне гор.

Вспомнив прощание с Ло и грустное обещание, что ведьмы всё забудут, когда заповедные земли останутся позади, Мира тихо, осторожно призналась:

— Мне немного грустно «забывать». Сказка совсем близко, но рядом с ней нельзя остаться. К ней не прикоснуться надолго… И мы не будем помнить, что дружили с фавной, а на вершине горы живёт и дожидается гостей Шай — настоящий дух озера…

— Мы вспомним однажды. Когда снова приедем сюда.

Таша мягко улыбнулась и, толкнув подругу в бок, положила голову ей на плечо. Помедлив, она добавила:

— Так будет… ценней. Сказка кончается там, где начинается повседневность. Хотя… наверное, ещё десяток лет мы точно будем всему удивляться, если останемся…

— Знаю. Не останемся.

— Не унывай, ты же не совсем забудешь, — заметив, что печаль Миры не отступает, Таша попыталась подбодрить её. — С тобой останутся заметки, которые вы с Ло собрали. Ты будешь думать, что просто решила по-новому взглянуть на известное о «нечисти», а потом, вернувшись в сказку, вспомнишь, что сама прожила эти истории.

Мира усмехнулась и подняла глаза к небу. Облака неспешно, лениво скользили в вышине. Слова Таши придали воодушевления и ей самой:

— Ты же станешь ещё более крутой писательницей, чем сейчас! Мира, пользуйся и пиши заметки, пока всё-всё помнишь!

И, вернувшись в номер, Мира принялась за дело…

## Глава десятая. В сердцах


Сон был сладким, а утренний подъем и зарядка — бодрящими. И последний за это маленькое путешествие завтрак вкусным. Даже Сэр, сразу после отъезда Ло потерявший к девушкам интерес, не досаждал вниманием. Мира и Таша гадали, не пригрозила ли фавна несчастному вампиру, но гадали недолго: пришло время собирать вещи.

Мира задумчиво глядела на тетрадь с путевыми заметками и молчала. Брат подарил её прямо перед отъездом и наказал сделать много записей. Дома ждут возвращения и новых историй.

Она хорошо запаслась впечатлениями. Спортивная сумка едва застегнулась — и как все вещи поместились сюда перед отъездом?

Таша улыбнулась подруге:

— Грустишь?

— Уже нет, — честно ответила Мира. А немного помолчав, добавила: — Разве что совсем немного. Ну, а ты как себя чувствуешь?

Таша задумчиво глянула в окно. Лес ещё искрился невидимой магией. Такой же как всегда: в детстве, в юности и сейчас. И всё же, неуловимо другой. «Разве когда-то было иначе? — подумалось ей. — Раньше тоже искрил. Просто я не осознавала, а только чувствовала. Надо же…»

И когда Мира уже не ждала ответа, приняв за него долгое красноречивое молчание, Таша ответила:

— Конечно, грустно прощаться с лесом. С чудом… Но мы ведь не навсегда. Я приеду ещё. Много успела записать?

— До следующего раза хватит, — Мира усмехнулась и спрятала исписанную тетрадь в рюкзак.

— По твоим книгам сразу видно, что ты в лесу побывала, — Таша надавила коленкой на свою сумку, наконец застёгивая её. — Чары на страницы перескакивают…

Новая, полная лесной магии и свободы глава была прочитана этой ночью. Девушки переглянулись с улыбками.


Небольшая комнатка с тремя простыми кроватями и пледами, какие видел каждый, успела стать родной. Они неспешно навели порядок. Присели. До выезда ещё было время, Мира и Таша не торопились.

Разобравшись с вещами и поставив их у двери, ведьмы, ещё не потерявшие зоркость, вышли на прогулку. Не такую буйную и весёлую, как в прошлые дни. Они медленно брели по лесу, наслаждаясь солнечным днём, неповторимым запахом соснового бора, тихим шелестом и далёкими птичьими трелями.

Их голоса не нарушали лесной покой. Мира и Таша глядели по сторонам и старались точнее запомнить ускользающее волшебство. Сохраняли память о весёлом, ласковом и беззаботном времени. Лёгкая грусть отражалась в красивых, тихих улыбках.

Лес… прощался с ними. До следующей долгожданной встречи. Он радушно встретит и примет их, когда придёт срок и душа изголодается по волшебству. Пустит гостей и приоткроет путь в сказку, нужно будет только разглядеть дорогу.

Мира смотрела на свои ноги, шагающие по узкой лесной тропинке, уже представляя, как в холодные серые будни эти воспоминания будут греть и вдохновлять её.

«Я хорошенько опишу всё это, — думала с улыбкой она. — Столько новых глав смогу написать…»

А Таша ни о чём не думала. Она просто смотрела, как кучевые облака плывут за макушками огромных сосен по бескрайнему голубому небу Родины. Вдыхала запах хвои. И ей было хо-ро-шо.


— А всё-таки жаль… Вот бы снова, как в детстве, время ощущать. Пять дней показались бы двумя неделями. Или больше! — Мира задумчиво улыбнулась, вытягивая ноги. — Когда только приехали, казалось, что впереди целое лето… а путешествие пролетело стрелой. И вот, мы ждём свой автобус обратно.

Мира и Таша сидели на лавочке в окружении таких же путников, возвращающихся домой. Таша толкнула плечом подругу и усмехнулась:

— Грустишь.

— Грущу, — с печальной улыбкой ответила Мира. — Как же без этого.

Скользнув взглядом по тенистой аллее, Мира задержала взгляд на девушке с длинными белыми косами и полупрозрачной кожей. Нечисть улыбнулась двум ведьмам, тихо ожидающим свой автобус. Они улыбнулись в ответ.

Мысли то и дело тянулись к приятной, ласковой тоске. Они ещё не переступили порог, не покинули своё маленькое путешествие, но уже скучали по нему. И чудилось, всё случилось так непостижимо давно…

Над санаторием пролетел вертолёт. Раскатистый шум заглушил разговоры ожидающих путников. А когда звук двигателей затих, говорить Мира и Таша не стали.

Они выросли и стали спокойнее принимать то, что рано или поздно всё заканчивается. Но на замену неизменно приходит что-то иное…

Лесная сказка медленно и неумолимо отдалялась. Тянулась зелёная стена леса, мимо проплывали сосны и горы. Постепенно лес уступил власть бескрайней степи — жаркой, пахнущей полынной горечью, мёдом и солнцем. Но вопреки грусти на сердце было хорошо. В наушниках играла музыка.

Впереди, рядом с водителем, перешёптывались девочки-близняшки с милыми рожками. Длинные хвостики с кисточками метались из стороны в сторону, выдавая их. Старушка то и дело дёргала внучек, когда те пытались вскочить со своих мест. Обернувшись, она поймала взгляд ведьм и хитро подмигнула. Или…

Мира моргнула, пытаясь сосредоточиться на жёлтых глазах, но в глаза словно песка насыпали. Сердце испуганно вздрогнуло. «Померещилось?» — подумалось ей.

Она упорствовала и пыталась открыть глаза, но сон был сильнее. На плечо легла приятная тяжесть, и Мира не стала сопротивляться. Уставшая от жары и ранних подъёмов Таша задремала у неё на плече.

Мира уступила и прикрыла глаза. Им снились лес и дикие, невозможные встречи с обитателями страшных сказок. Эхо разносило задорный хохот по тёмным склонам, в танце стучали копыта, и огонь взметался к небу. Но почему-то они совсем не боялись дивных созданий… И были совсем не против погостить у их костра.


Лес отпустил гостей и тихо попрощался. В городе, полном суеты и событий, тоже было хорошо, просто по-другому. Там их ждали друзья и родные. Музыка, шум, смех и прогулки под фонарями по пустым улицам.

А заповедный лес из года в год будет ждать своих ведьм. Дивный сон останется рядом и будет греть холодными долгими вечерами.

Из красивых камней, чудом найденных на вершине, мастер сделает кулоны. И каждый раз, когда приятная тяжесть будет замирать на груди, на душе будет становиться теплее: приятное напоминание о том, что они снова покорили родную вершину.

И на страницах книг засверкает магия.