# Змееловы из Парансана

Ася Фуллер

На Северном материке – заснеженные вершины и нет транспорта, кроме горных козлов.

На Южном – холмы с кипарисами.

И там, и там – кровожадные, пожирающие людей змеи.

Лишившись в бою с ними пальцев и глаза, лейтенант Маттео Риви отправляется на Север – искать новое место службы.

Всем кажется, Риви сошел с ума. Его наградили за героизм и отпустили с миром – зачем снова надевать военную куртку с мангустом?

Но цель Риви – спасти от разумной змеи человека по имени Акира Фрост.

Риви не знает трех вещей.

Акира Фрост – его новый капитан.

Акира Фрост – женщина.

Акира Фрост – женщина, которой не нужна защита.

© Фуллер А., 2026

© Мин А. (Alen Min), Габидуллина Л. (dead white square), внутренние иллюстрации, 2026

© Звонцова Е., иллюстрация на форзаце, 2026

© Мосунова А. (Cap-Cap), иллюстрация на нахзаце, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

> Из тысячи встреч, разговоров и столкновений непременно будет одна такая встреча и одно столкновение, которые вкупе создадут благоприятный случай, и, умело воспользовавшись им, человек сможет опрокинуть все препятствия на пути к своей цели, выполнив тем самым предопределение.

> Леонид Соловьев. Повесть о Ходже Насреддине


## Пролог

> Какого черта они такие огромные?! Какого черта они с лапами?! Когда нас уверяли, что тут есть змеи и они безопасны, я думал, это ужи, а не драконы со змеиными мордами.

> Из книги воспоминаний пророка Фóмина

Черные волны облизывали борта парусного корабля. Вдали виднелся городок, весь разрушенный: зеленая деревянная церковка без купола, будто кто-то срезал его гигантским ножом, и обрубки жилых домов.

По скале ползли коричневые пятна. Майор Фрост представил, как кровь льется по узким, хорошо знакомым улицам до обрыва, а потом стекает в океан, и подавил приступ тошноты. Сойти на берег Фрост так и не смог.

– Майор, простите… Вы ведь отсюда? – Минхи нарушил тишину. – Это ваша… родина?

– Да, рядовой, – прохрипел в ответ Фрост, убрав в чехол курительную трубку. Порыв ветра забрался ему под дубовый шерстяной ханбок[1], на нос шлепнулась колючая капля. – Нью-Сибирск.

Минхи отвел взгляд от скалы.

Город был жив еще вчера. А сегодня его не стало.

Вечером Нью-Сибирск подал сигнал бедствия: надрывающийся колокол услышали в прибрежном Шэне, и новости тут же разнеслись по Северному материку.

«Змеи, змеи, змеи на Юге, – кричали мальчишки на рынке, когда майор Фрост под конец дня пришел за кимчи и картошкой. – У самой границы! Через Срединный пролив! Их десять! Никто не отправил помощь!»

Майор знал: помогать уже поздно. Город, где нет погранслужбы, где остались только рыбаки, пекари и их старые жены, обречен.

Он был обречен еще сорок лет назад. Тогда из леса вышли двенадцать змей – краснохвостых, лютых, охочих до крови. Часто во сне майор видел одну и ту же картину – старший брат, Нико, держит его над обрывом: «Сашка, помнишь, как дед плавать учил, ты не ссы, только греби, подальше отсюда греби…» Потом – странное чувство: сердце рвется вверх, а тело летит вниз, в ледяную черную воду, и наконец входит в нее целиком.

Сашка был сильный, жилистый и греб. Через несколько часов его, полумертвого, нашло торговое судно и увезло на Север. Тогда половина Нью-Сибирска уцелела – змеи, напившись крови, отступили обратно в лес. А Сашке в интернат при Горной военной школе пришло сухое письмо: «Николай Фрост, Павел Фрост найдены мертвыми на ул. Гамильтона, семь. Похоронены в братской могиле».

Так мальчишка с Южного материка стал северянином – и сиротой.

– Домой, майор? – спросил Минхи. – Наши вернулись, говорят, нет там живых, одни трупы. – И еле слышно добавил: – Простите.

Майор Фрост сделал два шага вперед, скрипнув жесткими сапогами. Опустил глаза, зачем-то пытаясь рассмотреть, что скрывается за масляно-черной толщей. Вода, напившаяся змеиного яда и крови, шипела и убаюкивала. Пройдет не меньше месяца, прежде чем она снова станет чистой и можно будет ловить рыбу.

– Да, – ответил Фрост. – Домой.

В этот момент из набежавшей волны вынырнула тонкая ручка. Вынырнула – и тут же исчезла. Фрост подумал было, что показалось, но ручка мелькнула вновь, а следом за ней – синюшное детское личико.

– Мертвый? – с сомнением произнес подошедший Минхи. Он тоже пытался вглядеться в черноту воды.

Конечно мертвый. Слишком много времени прошло, слишком далеко от берега, слишком загаженная ядом вода, в которой, как в болоте, вязнут конечности. Разумеется, мертвый, он же весь синий.

Что было бы с Фростом, если бы те торговцы на кораблике, нагруженном бутылками соджу, не разглядели бы его в черной воде? Что было бы, если…

– Вытаскивайте.

– Есть, майор.

Трое солдат-погранцов запрыгнули в шлюпку, и Фрост отвернулся. Он стоял так минут десять, стараясь не прислушиваться и не гадать.

Шумный всплеск, удар и наконец звук канатов, поднимающих лодку.

– Майор…

Минхи бережно положил маленького утопленника на мокрую палубу. Разорванное когтями плечо. Волосы, закрывающие лицо – так, что видны только плотно сжатые губы. Сорочка, пропитанная кровью вперемешку с ядом. И кисло-горький, тошнотный запах – такой бывает только у змеиных жертв.

Солдаты стояли поодаль не шевелясь.

– Земной пророк Донсу, земной пророк Макото… – забормотал Минхи.

– Брось молитвы, рядовой, – с раздражением осадил его Фрост.

Он присел на корточки перед утопленником, откинул с серо-голубоватого лба липкие темные пряди. Девочка. Лет десяти. Может, ее, как и Фроста сорок лет назад, скинули со скалы. Может, она, не удержавшись, полетела в воду, когда тварь напала у обрыва. Может, и прыгнула.

Во всяком случае, девчонка с обезображенным плечом не сдавалась. Плыла дальше и дальше от берега, превозмогая боль.

Дернувшись от вони, майор прижал ухо к костлявой детской груди. Тишина, тишина и потом один слабый, вымученный удар, а за ним еще два.

– Живая. Яду сюда.

Минхи замешкался. Майор знал: сложный, сомнительный приказ.

Большой глоток яда, добытого из змеиного сердца, убивал. Капля – лечила аспидову лихорадку, вспыхивающую то тут, то там на обоих материках. Бледная, влажная кожа, кашель, жар под сорок и – первый признак – чернеющие губы и ногти: одни мучились месяцами, вторые сгорали за ночь. Города превращались в кладбища. Дети, рослые мужики – закапывали семьями. Помочь мог только яд.

Но у девчонки не было лихорадки – не смогла бы плыть. А от змеиных когтей яд не спасал.

Нет, такие случаи были. Редко, по неизвестной врачам причине, люди, покромсанные змеями, получив дозу, тоже выздоравливали. Но Фрост знал лишь одного человека, которому яд помог, – этим человеком был он сам. Сотню – кому не помог. В той проклятой сотне одиннадцать лет назад оказался генерал Акира Сато – наставник в военной школе, заменивший и брата, и деда, и вообще все.

Так стоит ли тратить ценное лекарство на того, кто точно уже не жилец?

– Рядовой, яду, – нетерпеливо повторил Фрост.

– Есть.

Минхи присел рядом, пальцем оттянул девчонке нижнюю губу и с трудом влил каплю яда из крошечного пузырька с пипеткой. Солдаты негромко загудели. Майор продолжал вглядываться в сине-серое лицо со сведенными в гримасе бровями. У детей не должно быть таких лиц.

Минхи искал пульс на тонкой шее с черными линиями вен.

– Теплеет, майор, – произнес он ошарашенно, отдернув руку, как от огня.

Кожа утопленницы медленно розовела. Губы разомкнулись, и из них вытекла струйка воды.

– Земные пророки явили чудо! – воскликнул кто-то из погранцов, и остальные радостно завопили в ответ.

Девчонка закашлялась, выплевывая воду, и разомкнулись воспаленные глаза.

## Глава 1. Белый человек

> Пограничники. Я решил называть нас так. Мне нравится это слово из прошлой жизни.

> Из книги воспоминаний пророка Донсу

Двадцать лет спустя


Будка стояла у самого склона. Кругом лежал снег, такой белый и искристый, что у Риви заслезился глаз. Наверху виднелись елки – злые, будто утренние дозорные, – верхушками подпирающие глянцевое голубое небо.

– Ну скажите, хорошо ведь у нас на Севере-то, лейтенант? – пробасил пограничник. – Даже воздух другой. Не то что на Юге вашем.

Окошко в будке было высоко, над макушкой Риви. Он мог видеть только кусок серого ханбока и волосатую руку, листающую его документы: бумагу Южной погранслужбы с печатью об увольнении, приписное на реджийском и паспорт с отметкой о римском гражданстве.

Поэтому и приходилось смотреть ниже – на росчерк огромных, продравших железо когтей на стене будки. Слева на снегу странным узором застыли брызги крови. Неизвестная птица, с коротким криком бросившись в сугроб, вытащила трофей, по виду – кишки.

– На Севере? Хорошо, – сказал Риви, задумчиво проводив птицу взглядом.

Из окна высунулась рука с документами. Риви кое-как удержал приписное и сунул в нагрудный карман, где перекатывались два бутылька граппы. Башка кружилась. Граппа покалывала на кончике языка.

– Только вот козлов у меня совсем нету, лейтенант. Пятерых наши вчера забрали, а троих сожрали, падлы. На козле бы вмиг до Парансана домчали.

– Я пешком, – процедил Риви, со злостью подумав про мокрые ноги и лысый китель.

– Да уж я-то про вас слышал, лейтенант. – Вслед за рукой высунулась квадратная голова, и на Риви уставились глаза-щелки. – Вам-то эти падлы не страшны. Вам-то до Парансана дойти – легче легкого.

– Как два пальца, – согласился Риви, подняв криво заштопанную правую руку с чудом уцелевшими указательным и большим.

Пограничник замер, потом огладил концы усов, болтающиеся у самого подбородка, и загоготал.

«Похоже, у них так не говорят», – подумал Риви.

– Вы уж простите, лейтенант. Вы на северном так шпарите. Но акцент и словечки эти ваши… Будто все детство в Шэне со шпаной провели. И глаза еще. В смысле… глаз.

– Глаза?

– Извините, лейтенант Риви. Хотел сказать – северные глаза, только и всего.

– Северные. Как есть.

– А волосы… Как такой цвет на Юге называется – ржавый?

– На реджийском – марроне-россо.

– Длинные бы вам, лейтенант, да почернее. И будете прям типичный северянин, – закивал пограничник, уверенный, что делает комплимент.

– Дед с Севера был, в него пошел, – выдал Риви годами отработанное вранье.

Хотя, может, и не вранье, поди разбери. Оставляя семилетнего сына у ворот военной школы, мать как-то забыла поговорить об их славной родословной.

– Так, значит, в Парансан – на родину деда?

Вот же привязался.

– Именно. Помолиться за предков в храме земного пророка Донсу, – смиренно произнес Риви, задрав голову к небу.

Хитрая птица сидела на елке и поклевывала кишки.

– Дело благое, лейтенант. У нас тут края суровые, но честные. А уж лучше нашего командира нигде нет – хоть на Севере, хоть на Юге.

При упоминании командира Риви оживился.

– Скажите, а командир с Южного материка? – спросил он будто невзначай. – Как там его фамилия…

– Фрост. Ну, история долгая.

– А то, что он остановил нападение на город, – правда? – перебил Риви.

– Абсолютная, лейтенант, – усатый пограничник заулыбался. – А то мне не знать.

«Любопытно, любопытно», – подумал Риви. Может, командиру с южной фамилией будет плевать на такую ерунду, как съеденные пальцы и убитое змеиным ядом зрение?

Риви кивнул на прощание и направился по заснеженной дорожке вверх, в гору.

– Стойте, лейтенант.

– А?

– Вы это, потише. Земля-то дрожит, раз в час примерно. Нехорошо. Да хранят вас пророки.

– Аминь, – хмыкнул Риви, и пограничник удивленно моргнул.

Похоже, и это на Севере не говорят. Что за люди.

Солнце потихоньку начинало припекать. Воздух тут и правда был другой – звенящий, горький, как стопка ледяной граппы в жару. Утопая сапогами в снегу, Риви поднимался выше. Наконец впереди показалась очередная гора, а под ней дома, сдавленные обручем городской стены.

«Сан» – «гора», так говорят северяне. «Парансан» – «синяя гора».

– Ни черта не синяя, серая, – сказал Риви сам себе, отдышавшись.

Голос в абсолютной тишине прозвучал странно и гулко. От ветра вздрогнули острые елочные верхушки, скрипнул под ногами снег.

– Серая гора! – закричал Риви.

– …ра, – ответило эхо.

– Ха, – сказал Риви.

Почему-то стало радостно и легко – и Риви удивился. Странно. Последние дни его сжирало одно лишь чувство вины. Радости он не испытывал с битвы за Реджо. И, поддавшись порыву, Риви загорланил народную песню, что любили в его деревне. Мотив он не помнил, слов – тоже, поэтому пел как придется:

– Счастье! За руки держась, далеко идти! Счастье! Счастье!

– …частье, частье, – подпевало эхо.

Тут земля дрогнула и замерла. Потом еще раз дрогнула и еще раз замерла. Откуда-то сверху посыпались мелкие камешки, качнулись туда-сюда елки, и вновь стало тихо. Риви замолчал, прислушался. Пронесло будто бы.

Но нет. Слева в скалах, меж деревьев и снега, показалось пятнистое тело. Риви нащупал на поясе кинжал, вытащил его, едва удерживая двумя пальцами. Тварь двигалась быстро – быстрее тех, что на Юге, – и уже секунд через десять стояла перед ним на задних лапах, показывая два ряда ядовитых зубов и синий раздвоенный язык. Эта была здоровая – в три человеческих роста, в то время как южные едва доходили до двух.

Риви сделал шаг назад и тут же потерял равновесие – тварь выгнула спину и выбила оружие у него из рук, легко, будто тонкую ветку. Разверзлась громадная пасть, способная поглотить хоть человека, хоть целую корову. Раздвоенный язык сомкнулся вокруг грудной клетки Риви. Он знал: начнешь дергаться – переломает ребра, а потом сожрет. Нужно попытаться выскользнуть из хватки и выпрыгнуть в сугроб – так, может, и не сдохнешь.

Риви пригнул голову от клыков, попытался освободить руку – не смог. Хватка жилистого языка не ослабевала, грудь сдавливало только сильнее. Красное горло твари было все ближе, запах тухлятины проникал в ноздри.

«А может, и сдохну», – подумал Риви и удивился, что эта мысль не вызвала ни ужаса, ни сожалений.

Вдруг рядом мелькнуло светлое пятно, блеснуло лезвие – и дышать стало легче. Все обрело резкость: Риви увидел человека в белом, вооруженного топором. Лицо его скрывали капюшон и маска, тоже белые, так, что сверкали одни глаза. Человек был невысок, едва ли намного выше самого Риви: в пасти мог выпрямиться почти в полный рост. Быстро перерубив кольцо языка и не дав Риви опомниться, он вытолкнул его наружу – сквозь щель между зубами. Тут же челюсти твари сомкнулись, не оставив незнакомцу шанса на спасение.

Риви упал спиной в снег, в поясницу вонзились мелкие камешки. Кое-как нашарил кинжал. Вскочил, готовясь метнуть его в тварь.

– Не смей! – рыкнул кто-то над ухом.

В этот момент змея сделала пару неуверенных шагов на задних лапах и взревела от боли. Риви не поверил собственному глазу: из живота у нее, разрывая пятнистую чешую, торчало лезвие топора. За ним показалась рука, потом – голова в капюшоне, и через секунду белый человек вывалился из вспоротого брюха, весь в крови и слизи.

Тварь рухнула.

Белый человек так и стоял на коленях, пытаясь – тщетно – оттереть снегом лезвие топора.

Воняло просто нестерпимо.

– Капитан? В порядке? – Тот, кто кричал Риви «не смей», парень с забранными в хвост волосами, подбежал и погладил белого человека по плечу.

– Дерьмо, – процедил он в ответ и стащил с левой руки перчатку, забрызгав снег желтыми каплями. Дернул вниз маску, сдвинул капюшон на затылок, высвободив черные волосы, и резко повернулся к Риви.

Тот замер, удивленно уставившись на обветренные губы, мазки румянца цвета зреющей вишни, загнутые ресницы и короткий шрамик на подбородке – вероятно, след змеиного когтя.

– Надеюсь, у вас был веский повод меня испачкать, – произнесла она.

Да, она – и в этом не было никаких сомнений.

– Это не я, – просипел Риви. Кинжал в руках стал ощутимо тяжелее.

– Не вы орали на всю округу?

– Я.

– И?

– И, – повторил Риви, удивившись, как глухо прозвучал собственный голос. – Не я вас испачкал. Вас испачкала змея, а не…

– Отставить.

Она подошла к Риви вплотную – будто специально, чтобы сильнее обдать змеиной вонью – и наклонила голову вбок. От больших, темных, внимательных глаз, под которыми залегли полукружья бессонницы, не укрылось ничего: ни нашивка погранслужбы – стоящий на задних лапах мангуст, – ни то, что на обе руки у Риви приходилось всего пять пальцев, ни его мертвый, смотрящий в пустоту левый зрачок.

– Из Реджо, значит.

Это был не вопрос. Риви тупо молчал.

– Так из Реджо? – повторила она.

– А. Да. Лейтенант Южной погранслужбы. Я был…

– Надзирателем в тюрьме, – подал голос ее патлатый спутник, и она встретила реплику короткой усмешкой.

Риви разозлился: этот вообще чего лезет.

– Где еще южный погранец научится говорить, как шэньский барыга. – Она протянула руку, но вместо приветствия с наслаждением вытерла ладонь о край кителя Риви. – И орать, как конченый идиот. Вы правда хотели, чтобы змея выпотрошила вас? Или просто надрались?

Учуяла, значит, несмотря на змеиную вонь.

– Холодно у вас, – сказал Риви. – Если бы граппу не взял, точно бы умер.

– Вы бы и так умерли.

– Что с ним делать? – спросил патлатый.

– Доведем до города. Если заорет, заткнем рот его же кителем.

– Есть, капитан Фрост.

– Вы капитан Фрост? – удивился Риви.

– Фрост Акира, командир погранотряда Парансана. Будем знакомиться и ждать новую змею? Или уже пойдем?

Капитан Фрост и ее спутник направились в глубь леса мимо елок, и Риви последовал за ними.


## Глава 2. Парансан

> Меня завели в комнату, спросили, кто я такой. Потом – почему решил все бросить. Я Ли Донсу. Родился в Пусане, отец, вдовец, солдат пограничных войск. Я так устал от оружия.

> Из книги воспоминаний пророка Донсу

Два черных козла с загнутыми рогами стояли на отвесной скале. Фрост небрежно подняла руку – и козлы поспешили вниз гигантскими прыжками. Фрост вскочила на одного и тут же исчезла, обдав Риви снегом из-под копыт и желтой змеиной слизью.

– Давайте впереди меня. – Сев на козла, патлатый протянул длинную ладонь.

Его высокие кожаные сапоги – такие на Севере называли хва – чиркали подошвами снег. На груди серого, под цвет скал, военного ханбока был вышит мангуст и квадратные парансанские буквы: «Ким Чонсок». Лейтенант – понял Риви по тонкой золотой линии по краю рукава. За плечами у патлатого висел меч. На форме капитана вышивки, кажется, не было.

– Седло где? – буркнул Риви. Не приняв руки, взгромоздился зверюге на спину и вцепился всеми пятью пальцами в грязную шерсть.

– А зачем оно? Вы только за рога не берите, они этого не любят.

Ким Чонсок уперся грудью в спину Риви, дал козлу пятками по бокам, и тот рванул вверх на скалу, на которой, казалось, не было ни одного выступа.

Из-под копыт летели камни. Чтобы удержаться, Риви все время наклонялся вперед, натягивал пальцами шерсть и сжимал ногами мохнатые козлиные бока. Забравшись на вершину, козел издал победное «ме», подскочил и сиганул через ущелье.

«А заглянуть в храм земного пророка Донсу – не такая уж плохая идея», – подумал Риви, жалея свой отбитый зад и яйца.

– Не нравятся вам горы, лейтенант Риви, – нарушил тишину Ким.

– Предпочитаю ровные поверхности. – Во время очередного прыжка Риви непроизвольно зажмурился, и патлатый прихватил его за талию.

Страх или стыд – Риви не знал, что из этого хуже.

– Зря, – протянул Ким. – У нас, лейтенант, знаете ли…

– Воздух, – прошипел Риви сквозь зубы.

А сам подумал: «Парансанский хмырь обращается по имени и званию, значит, прочитал надпись на кителе. Знает южный алфавит? Умный, что ли?»

Козел наконец выбрался на более-менее ровную заснеженную поверхность. Внизу, в долине, у склона Синей горы сквозь дымку проступал город. Ким похлопал зверя по спине, и тот радостно припустил быстрее. Вскоре они догнали Фрост и теперь спускались по склону вместе.

– А сколько человек в погранслужбе вашего города, капитан Фрост? – полюбопытствовал Риви, пытаясь выпрямиться и по возможности не заваливаться на патлатого.

– А зачем вы приехали на Север, лейтенант Риви? – вопросом на вопрос ответила Фрост, скривившись. – Терпели пять дней морской болтанки.

– Пять с половиной. Но без штормов.

– Хонг милостив к идиотам.

«Хонг?» – Риви почесал подбородок и тут же вспомнил, что северяне так называют одно из морей. На Южном материке говорили по-другому. В Реджо и Пулье – Россомаре. В Кливлендске – Кровавое. Даже зимой оно не замерзало, и навигация между двумя материками не прекращалась.

Фрост снова заговорила:

– Добирались через Шэнь, лейтенант Риви?

– Нет, дождался корабля, который шел из Реджо к вашим деревням на востоке. Меня выкинули по пути.

– Надеюсь, у пристани, а не в воду.

– Много заплатили? – Ким наклонился, едва не плюнув Риви в ухо. – За то, что торговцы пустили на корабль?

– Сотню лир.

– А это… Сколько в парансанских вонах?

Риви хотел ответить, но Фрост, потрепав козла по макушке, насмешливо протянула:

– Тоже сотня. Приличные деньги отдали, лейтенант Риви. А направление перепутали.

– Перепутал, капитан?

– Изола Белла – это на юг.

– Но мне не нужно на Изола Белла.

– Разве, лейтенант? Вам же подарили там землю.

– Я еду в Парансан, капитан. Помолиться в храме земного пророка Донсу, – произнес Риви.

Пожалуй, бесполезно проситься в погранслужбу, когда тебя только что достали из змеиной пасти.

– Как благочестиво, лейтенант. – Ким сжал Риви плечо, и оно заныло. – Помолиться за погибших товарищей и их жизнь вечную на Земле… Вы же потеряли всех ваших…

– Все-то вы обо мне знаете.

– Слухи доходят даже на Север.

– И что же эти слухи говорят?

– Говорят, что вы проявили себя в битве за Реджо, лейтенант Риви. Настояли на защите задних городских ворот, приняли вместе с маленьким отрядом удар и собственноручно убивали змей. И были за это награждены, – в голосе Кима сквозило уважение.

– Собственноручно, – криво усмехнулся Риви, подумав, что теперь в этих самых руках он с трудом удерживает даже легкий кинжал.

– Землю на Изола Белла могут позволить себе только богачи и герои, – сказала Фрост с издевкой. – Почему же герой не хочет забыть об армии и копать грядки? Или чем вы там, южане, любите заниматься?

Риви проглотил обиду. Пальцы, глаз и увольнение из погранслужбы – низкая цена за землю на Изола Белла, одном из семи островов, где нет змей, говорили вокруг. Риви и сам так считал. Недавно он сидел у океана, засунув ноги по щиколотку в рассыпчатый белый песок и слушая стрекот насекомых. На Изола Белла казалось, что змей не существует вовсе, но Риви помнил: это не так.

Бьянки, Конте, Манчини – его парни погибли в той мясорубке у задних ворот Реджо. А Риви приравняли к героям – спасибо хоть, не к земным пророкам, – предложив сажать руколу на острове и однажды сделать то, что пограничникам дается непросто: умереть от старости. Или от скуки, ведь нет ничего тоскливее жизни, наполненной садоводством и бессмысленной болтовней с соседями.

– Не умею ничего выращивать, – произнес Риви сухо.

– В Парансане растет только картошка, – заметила капитан Фрост. – Вам повезло.

Козлы спустились в долину и остановились перед городской стеной. Укрепленные ворота были расписаны зелеными драконами. «Непобежденный Парансан, родина погранслужбы», – прочитал Риви выведенные сверху золотые буквы. Над ними трепыхался квадратный синий флаг с силуэтами горных вершин.

Ворота тяжело открылись, и всадники въехали в город.

Риви с удивлением разглядывал домишки-ханоки с загнутыми вверх глиняными крышами, укрытые снегом деревья, прилавки с картофельными булками и острой свининой. Узкие улицы, брусчатка под слоем снега – все вокруг было маленькое, яркое, одноэтажное, будто аккуратно вырезанное из бумаги. Но при этом удивительно живое и не похожее на южные города: строгие, желтые, разделенные на ровные квадраты площадей и кварталов.

И люди в Парансане тоже были другие.

Риви смотрел на лавочников в смешных широкополых шляпах, домохозяек с корзинами стираного белья, сгорбленных стариков, мальчишек, кидающих друг в друга снег.

Как странно, думал он.

Риви родился в Риме, деревеньке, где на одного жителя приходилось две коровы, служил в большом Реджо и северян – черноволосых, с раскосыми глазами-миндалинами – раньше видел только в тюрьме и на рынке. Они очень походили на самого Риви, – если б не его веснушки на носу, обгоревшая на южном солнце кожа и волосы, отливающие красным деревом.

При виде всадников домохозяйки и лавочники склоняли головы в поклоне. Взгляд прохожих скользил по Риви вопросительно, но в целом равнодушно.

– Вот и храм земного пророка Донсу. – Ким указал на зелено-красное здание с каменной лестницей и статуями драконов. – Там хранятся обломки великого корабля, на котором Донсу приплыл по звездному морю, и книга воспоминаний. Ей сотни лет.

– Обязательно почитаю, – ляпнул Риви, заметив, что Фрост спрятала улыбку в кулак.

– Вы что, лейтенант! – воскликнул Ким. – Это же величайшая святыня. Ее достают раз в год на день памяти. Да и язык древний, только в монастыре Линшуй знают его достаточно хорошо. Неужели у вас в Реджо можно просто зайти в храм и почитать воспоминания пророка Джованни?

– Пророк Джованни и так… гхм… слышит молитвы простых смертных, – пробормотал Риви, а сам подумал, что не против сбагрить в монастырь Линшуй лейтенанта Кима.

За храмом дорога закончилась, и выросла новая каменная стена, пониже городской.

«А вот и погранслужба», – понял Риви.

Капитан Фрост постучала – три длинных, один короткий, – и ворота распахнулись. Показалась припорошенная снегом площадь военного городка, окруженная жмущимися друг к дружке ханоками-казармами. Туда-сюда сновали погранцы в серой форме, как у лейтенанта Кима. При виде всадников все они вытянулись по стойке смирно и почти одновременно поклонились. Недавние выпускники, понял Риви по испуганным глазам и слишком усердным поклонам.

– Как дежурство, капитан? – К Фрост подошел худощавый мужик. Волосы у него, как у Кима, были забраны в хвост на макушке.

– Как видите, старший лейтенант. – Фрост спрыгнула с козла и развела руками. На широких белых рукавах застыла змеиная слизь.

– Всю ночь тихо, старший лейтенант Чхве, – вздохнул Ким. – Шли за ними на юго-запад, там, где вы указывали на следы, надеялись найти кладку. Глухо. Уже утром на обратном пути наткнулись на змею. – И он бросил короткий взгляд на Риви.

– Теперь твари учуют своего мертвого друга и точно уйдут далеко от города, – процедила Фрост. – Думали, вдруг они осмелели и отложат свое дерьмо рядом. Но нет, без шансов. А, кстати, познакомьтесь. У нас гость. Лейтенант Риви аж из Реджо приехал, чтобы помолиться в храме пророка Донсу.

Чхве одарил Риви недовольным взглядом.

«Да понял я, понял, – думал Риви, кое-как слезая с козла и сгибая в поклоне задубевшую спину. – Я во всем виноват».

– Позаботьтесь о лейтенанте Риви, – Фрост обратилась к Киму. – Пусть выспится, ему завтра рано вставать на молитву.

Риви поплелся за Кимом. Оставив козла, они пересекли площадь и остановились перед маленьким белым ханоком. За ветками пышных елок пряталась дверь.

– Снимите обувь, лейтенант.

Ким пропустил Риви внутрь. Кое-как стащив ледяные сапоги и едва не грохнувшись о высокий порог, тот прошел в полутемное помещение с единственным окном. Шкафа не было, кровати тоже. В углу стоял тяжелый кованый сундук, у стены лежало свернутое в рулон одеяло. Раздвижная дверь из бумаги и деревянных реек, похоже, вела в кухню.

Ким открыл сундук и вытащил стопку белья.

– Тут чистый матрац, лейтенант Риви, и одежда.

– Военная форма? – хмыкнул Риви, увидев шерстяную серую ткань.

– Другой у нас нет, лейтенант. Эта не именная. Поспите, я попозже затоплю баню. Как проснетесь, идите от площади прямо, потом направо. Наша – левая. Увидите.

– А вы?

– Дела. – Ким поклонился и закрыл дверь с наружной стороны.

Не заботясь о чистом белье, Риви развернул тонкий матрац, скинул промокший китель, рубашку и штаны, рухнул на пол и тотчас заснул, уткнувшись носом в жесткую подушку, наполненную то ли зернами, то ли крупой.

Проснулся уже вечером. От голого тела тащило змеиной кислотой. Открыв ставни, Риви увидел елки и кусок сумеречного неба.

На сундуке стояла тарелка с картошкой и бутыль воды. Риви закинул в рот картошку – ну и острятина, как жрать-то вообще – и запил. Парансанцы, как и реджийцы, не охотились на диких животных. Зато разводили свиней. Кусок мяса, пусть и жесткого, пришелся бы кстати.

Но мяса не было. Надевать чистую форму на грязное тело Риви не стал: влез в свой китель и отправился на поиски бани.

* * *

Риви миновал площадь, прошел, скрипя сапогами, по утоптанной дорожке и свернул направо, туда, где к стене примостились три полукруглых каменных домика. Из трубы на крыше левого валил дым.

Риви дернул тяжелую деревянную дверь, и в лицо тут же ударил жар.

В комнатке, освещенной по периметру четырьмя светильниками с драконьими головами, едва ли могли разойтись двое. На низкой деревянной кушетке лежала белая простыня. Риви сбросил одежду, обернул простыней бедра и прошел дальше, в закрытый плотной тканью проем.

Внутри, раскинувшись на горячем полу, голышом лежал Ким Чонсок. Длинные патлы он убрал под дурацкую, скрученную из полотенца шапку.

– А, лейтенант Риви, – сказал Ким, приоткрыв один глаз. – Проснулись.

Риви взглянул на могучую фигуру Кима и передумал снимать простыню. Плюхнулся у стены, облился мыльной водой из кадки, пытаясь незаметно потереть задницу. Длинный ковш, как и светильники, напоминал голову дракона с раскрытой пастью.

Ким лениво поднялся и брызнул водой на каменную печь в углу.

– Наши предки верили, что драконы отпугнут змей, – сказал он, заметив, что Риви рассматривает ковш.

– Не отпугнули.

– Увы. – Ким поддал жару и снова лег на пол, на этот раз на живот, показав широкую спину в коротких линиях змеиных когтей и крепкие ягодицы.

Жар нарастал. Голова у Риви тяжелела, шрамы на руках саднили и чесались. В какой-то момент стало нестерпимо, и он, плюнув на все, выскочил сначала в предбанник, а потом, натянув сапоги, и на улицу. От мороза по разгоряченному телу пошли иголки, и Риви с наслаждением выдохнул пар.

Темнело. По дорожке туда-сюда сновали погранцы, вдалеке у ханоков-казарм горели факелы, блеяли козлы, пахло жареной картошкой и пряными, незнакомыми специями. Риви повернул голову: у соседней бани стояла капитан Фрост. Белая рубаха и широкие штаны пузырились от ветра.

– Это третий раз, – вкрадчиво сказала она, убрав руки за спину.

Рядом никого не было, но Риви не сразу понял, что обращаются к нему.

– Третий раз, капитан? – переспросил он.

– Третий раз за день пытаюсь смыть змеятину.

– А.

В змеиной слизи, конечно, приятного мало. Но чтобы ее смыть, нужно всего лишь ведро воды и большой кусок мыла – зря капитан преувеличивает.

Риви украдкой посмотрел на Фрост – нос с едва заметной горбинкой, мокрые пряди, ползущие по плечам и спине. В ней ведь – кроме черных волос и карих глаз – нет ничего северного, мелькнуло в голове. Такие люди – со строгими лицами, острыми подбородками, прямыми спинами – встречались Риви лишь однажды, на западном хвосте Южного материка, через пролив от Шэня. Мичиганск, Кливлендск, Петербург – там молятся пророкам Фо́мину и Кевину и пекут самый вкусный на свете хлеб: его дурманящий теплый запах по вечерам заполняет улицы. Раньше в той части материка был еще один город, Нью-Сибирск. Змеи разрушили его, когда Риви было двенадцать.

– Простите, капитан, – выпалил Риви. – Я думал, вы мужчина.

– И поэтому вы стоите тут не стесняясь в одной простыне?

– Нет, – Риви смутился. – В смысле, Акира – звучит как мужик. Мужское имя. И даже не из Парансана – из Кадзуро. Вы не выглядите как…

– Как Акира? – спокойно ответила Фрост, вглядываясь в темноту. – Вы правы, Акира – мужик. Мужик из Кадзуро. Но вы тоже не выглядите как Маттео, лейтенант.

Много лет никто не называл его по имени, и Риви вздрогнул.

И в этот момент вместе с ним вздрогнула земля.

Люди на улице замерли на секунду, а потом побежали в разные стороны. Земля дрогнула еще раз, сильнее.

«Это в Кадзуро! – раздался чей-то вопль. – От горы идет!»

Риви оступился, простыня шлепнулась в снег.

– Кадзуро, – эхом повторила капитан Фрост и бросилась вперед – мокрая и босиком.

– Капитан! – окликнул ее Риви. – Я с вами!

Фрост обернулась, взгляд скользнул по Риви снизу вверх.

– Оденьтесь.

* * *

Риви бежал до дома, прикрываясь простыней. Распахнув дверь, натянул на замерзшее тело рубашку и военный ханбок, оставленный Кимом, – длинные рукава пришлось подвернуть, штанины заправить в сапоги. Нашел кинжал, переложил во внутренний карман два бутылька граппы.

– О, лейтенант! – Ким в полном обмундировании показался перед домом. – Пойдемте.

«Да как успел-то, две минуты назад в бане голышом лежал», – думал Риви, когда юные пограничники строились ровными рядами на площади. Ким пропихнул Риви вперед.

Тут Риви понял, почему капитан говорила не «погранслужба», а «погранотряд». На площади собралось от силы человек пятьдесят. А ведь в одном только Реджо было четыре роты по семьдесят военных.

Когда на площадь, огладив широкие белые брюки, вышла капитан Фрост, в воздухе повисла тишина. И вдруг, растекаясь от городских ворот, в этой тишине загремели рыки глашатаев:

– Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Капитан Фрост и пограничники, вам запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Повтор-р-р-яю, запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Закройте проход в тоннель. При необходимости обороняйте Парансан. Всех, кто ослушается, ждет суровое наказание вплоть до казни.

«Эге, – хмыкнул Риви. – Да Север ничем не отличается от Юга. Тоже каждый сам за себя».

Глашатаи замолкли. Земля снова задрожала, и со стороны Синей горы послышалось три удара гонга.

– Пограничники, слушать мой приказ. – Фрост задрала подбородок. – Оставить проход в тоннель открытым, ждать беженцев из Кадзуро. Закрыть проход после прибытия людей, оборонять город в случае необходимости. Старший лейтенант Чхве, принять командование обороной.

Из строя выступил уже знакомый Риви сухопарый мужик. Единственный мужик среди мальчиков.

– Есть, капитан.

Риви заметил, что Фрост с Кимом переглянулись.

– По козлам, – скомандовала Фрост, и строй рассыпался.

«А, вот что они задумали. Любопытно, любопытно», – подумал Риви.

– Капитан! – Он протиснулся вперед. – Значит, не будете исполнять приказ?

– Глава города – не майор и не генерал. И приказывать мне она не вправе. – Огибая пограничников, Фрост направлялась к стойлам так быстро, что Риви едва мог за ней угнаться. – Не исполняете как раз вы, лейтенант. Или не поняли? Могу повторить помедленнее и с шэньским выговором, он вроде бы вам привычнее.

– Хочу с вами, – сказал Риви, не обращая внимания на выпад.

– Вы это уже говорили.

– С вами и лейтенантом Кимом.

– Исключено.

– Жители Кадзуро били в гонг три раза, значит, там три твари.

– Маленький город, хватит и двух.

– Похоже, их погранслужба не справляется. Честно, я бы на вашем месте взял больше людей, капитан Фрост.

– Но вы не на моем месте, лейтенант Риви.

– Тогда давайте хотя бы так, капитан. Три человека – три змеи.

– Вы списаны из-за ранений, лейтенант Риви. А утром вас чуть не сожрали.

Фрост на секунду остановилась перед входом в стойла, зашла внутрь и отвязала козла от столбика.

– Зато я не местный, – усмехнулся Риви. – И формально нигде не числюсь. Был я в Кадзуро, не был – никто даже не заметит. Глава города грозит наказанием, и вы не хотите подставлять своих, но люди-то вам нужны, капитан.

Фрост замерла с поднятой ногой, и Риви понял: попал.

– Берите козла, – сказала Фрост после короткой паузы.


## Глава 3. Кадзуро

> Сказали, что я старый и поэтому подхожу. И правда, какая разница, на какой планете сдохнуть.

> Из книги воспоминаний пророка Макото

Риви отвязал первого попавшегося козла – белого, в круглых черных пятнах – и взгромоздился ему на спину.

– Ну давай, – выдохнул Риви и, как делал Ким, ударил козла пятками по бокам.

Тот завизжал, высунув острый язык, и поднялся на дыбы. Риви вцепился в витые рога. И тут же понял, почему этого делать не стоило. Козел завопил пуще прежнего и полетел вперед, едва не врезавшись башкой в стену.

Напрасно Риви тянул на себя длинную шерсть, напрасно кричал «стой» и «тп-р-р-р-у» – сначала козел носился как угорелый по площади, заставляя погранцов бросаться врассыпную, потом перелетел через забор военного городка и поскакал прямиком к Синей горе. Риви болтало, будто крохотную лодку на волнах моря Хонг.

– Каццо! Каццо! – орал Риви на реджийском, но северный козел южных ругательств не знал и продолжал бежать.

Впереди замаячил склон горы и прорытый в нем тоннель, соединяющий Парансан и Кадзуро. Здесь собирались вооруженные пограничники. Козел заскочил в тоннель, издал победный клич и рванул в темноту, стуча копытами по каменистой земле.

– Осторожно! – завопил Риви, увидев впереди Кима и Фрост, и они в последний момент отскочили.

Легко отделался, подумал Риви, но тут услышал голоса – по тоннелю от змей убегали жители Кадзуро. Спастись от змеи и сдохнуть под копытами обезумевшего горного козла – вот дерьмо было бы.

Но крикнуть Риви не успел – подняв облако пыли, его обогнала Фрост. Лицо у нее, как и в первую встречу, было закрыто маской, а волосы – капюшоном. Глаза сверкнули злостью.

– К стене! – заорала она на весь тоннель.

Когда Риви поравнялся с беженцами, люди стояли, вжавшись в стены. Сумасшедший козел пронесся мимо них наружу – туда, где маячило пятно света. Там он взбрыкнул, спружинил и скинул Риви. Тот перелетел через рога, проехал спиной по снегу и остановился.

Аккурат между лап желтой змеи.

«Час от часу не легче», – подумал Риви, выхватил из-за пояса кинжал – в этот раз получилось довольно легко – и вогнал его змее под чешую. Черная кровь и мерзкая слизь вперемешку брызнули на лицо, и змея взревела, подняв к небу раскрытую пасть. Риви перекатился, рубанул по хвосту, почувствовав, как ноет от напряжения указательный палец. Замахнулся, чтобы ударить в спину, но тварь еще раз взвыла и обмякла – Риви едва успел отползти.

– Медленно, Риви, – сказала Фрост, вытирая топор о снег. – Надо не в задницу лезвие совать, а по лапам резать. Или на Юге такому не учат?

Риви смахнул с лица черные капли.

«О, я уже не лейтенант, а просто Риви», – подумал он не без удовольствия, а вслух произнес:

– Виноват, капитан.

– Хотя прорежешь тут чешую таким ножиком, – покачала головой Фрост. – Перчатки-то хоть есть у вас? Ким! Вы дали Риви перчатки?

– Так ведь, капитан Фрост… Как в перчатках-то? Ну, если пальцев… В общем… – Тот запнулся, подняв глаза на козлов, которые запрыгнули выше, на гору.

– Ладно.

Риви, Фрост и Ким стояли на небольшом выступе. К нему вела сломанная лестница – люди успели подняться к тоннелю, прежде чем их настигла змея. Над разрушенным городом сгущались тревожные фиолетовые сумерки.

Земля в очередной раз дрогнула, и тут Риви увидел змею: красный хвост вытянулся вдоль стены храма, передние лапы впились когтями в дорогу, бледно-розовая пасть то закрывалась, то открывалась. Змея была длинная – такие не умеют стоять на лапах и ползают на брюхе.

– Слева, – прошептал Ким.

На рыночной площади, в луже темной крови, придавив несколько человек блестящим серебристым туловищем, лежала вторая змея. Осоловевшие желтые глаза смотрели в одну точку.

«Сытые, сволочи, – подумал Риви. – Даже не двигаются, сколько ж людей они сожрали».

– И справа, – выдохнула Фрост.

Третья змея, тоже серебристо-серая, лезла на городскую стену. Еще одна, с поблескивающей на солнце синей чешуей, стояла, кроша когтями камень, на самой стене.

– Три человека – четыре змеи. И одна уже убита, – Риви оценил обстановку.

– Выбирайте, Риви. Вам какую? – спросила Фрост, будто речь шла о конфетах.

– Красненькую. Самую красивую, – хитро улыбнулся Риви в ответ.

– Ким, тогда твоя справа, мои слева. Тоннель открыт, не пускать их ни внутрь, ни на гору. Удачи, лейтенанты. – Фрост сжала кулаки, затем негромко хлопнула в ладоши и сделала шаг в пустоту. Схватилась за выступ одной рукой, и Риви разглядел короткие, впивающиеся в землю лезвия.

Горные перчатки – упоминал ли о них кто-то из заключенных? Кажется, воровали их довольно часто. Впрочем, штука бесполезная: как наденешь перчатки, когда пальцев не хватает? Да и ладно. Риви присел у края и сиганул вниз, в снежную кучу, стараясь не задеть обломки лестницы. А когда отряхнулся и поднял глаза, ни Фрост, ни Кима не было рядом.

По мертвому городу расползалось змеиное зловоние. Если у смерти есть запах, то это был он.

* * *

Риви пробежал по узенькой улочке, усаженной вишнями. На укрытых снегом деревьях вместо ягод алели кровавые брызги, мелькали под завалами разрушенных домов серые лица покойников. Вот девочка, сидящая на крыльце, – розовый кончик носа, синяя лента в волосах, незаконченная вышивка с лотосами, выскользнувшая из рук, тонкая линия когтя на шее и рваная рана на животе. Вот мальчишки-погранцы в зеленых кадзурских кимоно – лежат на дороге, будто горстка брошенных ребенком игрушечных солдатиков.

Впереди показался храм и змеиный бок.

Риви спрятался за углом полуразрушенного белого дома и стал думать.

Пырнуть ее кинжалом – не вариант, здоровая. К сердцу не подберешься, а ударишь по хвосту – только разозлится.

Распахнутые двери поскрипывали на ветру. В груде камней, которая недавно была храмовой лестницей, проглядывала женская ладонь и ножка в изящном, украшенном вышивкой сапоге.

Заманить тварь внутрь и любым способом обвалить крышу ей на башку, принял решение Риви.

Он перескочил через змеиное тело, оставив грязные следы сапог на скользкой красной чешуе, и бросился к храму. Змея заметила его, помотала огромной головой с пустыми желтыми глазами и потекла, лениво перебирая лапами, следом.

Риви забежал внутрь, спотыкаясь о камни и куски цветных деревянных перекрытий. Посмотрел сначала на кусок неба через дыру в крыше, потом на уцелевшую статую в центре храма. Серебряный пророк Макото, прикрывший глаза в праведном умиротворении, опирался на длинный посох. Статуя казалась пустышкой, будто Макото, которого так почитали в Кадзуро, уже давно покинул свою паству.

Ну, пророк, пора послужить людям, хмыкнул Риви и полез, скользя ослабевшими руками и удерживая кинжал в зубах, вверх по блестящему посоху. С трудом удалось забраться пророку на предплечье, а оттуда, чуть не оступившись, и на голову.

Два огромных змеиных глаза выглянули из-за двери. Присев на корточки и удерживая равновесие, Риви постучал кинжалом пророку по носу.

В змеиных глазах взметнулся огонь. Тварь сломала дверной проем, сунула башку внутрь и растянула вонючую пасть прямо над головой Риви. Едва клыки коснулись макушки, он сиганул на пол и отполз в дальний угол. Змея заглотила серебряную статую целиком и тут же затрясла головой.

Риви проскользнул наружу через разломанный дверной проем. Лапы твари оказались у самого входа в храм. Памятуя слова Фрост, Риви хорошенько полоснул по ним кинжалом и бросился по груде камней вниз.

Тварь взревела от боли, вскинулась, заметалась и обрушила на себя крышу. Летящие камни долбанули Риви по лопаткам и ногам. Обернувшись, он увидел: змея погребена под завалами, а снаружи торчит только красный хвост. Но перевести дух Риви не успел: слева послышался хриплый рев.

Риви бросился на звук, петляя по незнакомым закрученным улицам и переулкам. Сапоги скользили по окровавленной брусчатке, дорогу преграждали то обломки, то трупы.

Вскоре показалась городская стена. Риви увидел: одна змея придавлена замолчавшим гонгом, а со второй прямо наверху ведет бой Фрост. Сидя у твари на загривке, левой рукой капитан заносила топор, и змеиная кровь оставляла на белоснежном ханбоке россыпь черных пятен. Наконец змея обмякла и – за секунду до того, как Фрост спрыгнула с загривка, – рухнула за стену.

– Cверху отличный вид на храм! – Фрост стянула маску и капюшон. На штанах, порванных когтями в районе голени и щиколоток, алела кровь. – Забирайтесь, лейтенант.

Риви нашел глазами узкую железную лестницу и вскоре встал рядом с капитаном. Посмотрел вдаль, на темное зимнее небо и руины храма с похороненным под ними змеиным телом.

– Как вы это сделали? – спросила Фрост.

В ее голосе сквозило любопытство. Пока не уважение, но Риви готов был принять и это.

– Сунул ей в глотку статую пророка.

– Страшный грех, обязательно покайтесь, Риви. – По выражению лица Фрост непонятно было, шутит она или нет.

– А где лейтенант Ким? – Риви вгляделся в разрушенные дома и кривые перекрестки Кадзуро.

– Убил тварь на площади. О, вон он.

Ким шел по узкому переулку мимо квадратных деревянных складов. Странно, что уцелели, подумал Риви.

– Мы здесь! – крикнула Фрост и помахала.

Ким не успел ответить – хрустнула стена, и слева от него выросла серая змея. Кривой коготь чиркнул Киму по голове, раздвоенный язык обвил тело тугими кольцами.

Фрост хлопнула руками в перчатках, но Риви сжал ее предплечье.

– С ума сошел, – процедила Фрост, переходя на «ты». – Он ранен.

– Не успеете, далеко, – сказал Риви на выдохе. – Дайте топор!

– Что?

– Ваш топор, капитан.

Сначала безжизненно висящая голова, а потом и ноги лейтенанта Кима исчезли в змеиной пасти.

– Да чтоб вас! – Фрост вытащила топор из-за пояса, дрожащей рукой передала Риви. – Кинжал, живо!

Она выхватила у него оружие, спрыгнула со стены и бросилась к змее.

Риви прищурился. Перед единственным глазом все то было четким, то расплывалось. Правой или левой, левой или правой? На левой пальцев больше, правая сильнее. Указательный и большой что есть силы сжали теплую рукоять. Как бы не перекрутить. Риви замахнулся и метнул топор. Он полетел, переворачиваясь в воздухе, с ритмичным свистом и вошел в грудь твари всем лезвием.

Змея упала мгновенно, без звука. Из полуоткрытого рта вывалился лейтенант Ким. Фрост замерла, потом снова кинулась к нему.

Риви била мелкая дрожь, шрамы на руках будто снова начали нарывать, живот свело. Он спустился со стены и медленно пошел вперед. Добравшись до Фрост и Кима, посмотрел на рукоять топора, торчащего из змеиной груди.

– Вы метнули оружие с такого расстояния? – Фрост, сидящая на земле, подняла на Риви глаза с расширенными зрачками.

– Вроде как.

– Здесь метров двести, – шепнула она. – И вы попали точно в сердце.

– Вроде как, – повторил Риви.

– И вы держали его всего двумя пальцами, а ваш левый глаз, похоже, не видит. И уже темно.

– Вроде как, – сказал Риви в третий раз.

– Это невозможно.

– Вы же решили, что возможно, капитан.

– Я?!

– Но это ведь вы отдали мне топор. – Риви пожал плечами.

Фрост в ответ только шумно выдохнула и протянула кинжал.

– Спасибо, лейтенант Риви. – Придерживая затылок, Ким встал и сложился в поклоне.

– В моих краях говорят «грацие», лейтенант Ким, – ответил Риви и убрал руки за спину, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

* * *

Пограничники обошли темный разрушенный Кадзуро в поисках живых. Люди потихоньку выбирались из подвалов, оглядывались. Город заполнил вой, надсадный, почти животный. Казалось, горе течет по улицам вместе с запахом мертвечины.

У дома с бурой черепичной крышей Фрост остановилась. Посмотрела в разбитые окна, провела рукой по щербатой желтой двери с замком в виде драконьей головы.

– Пора возвращаться, – сказала она и, не оглядываясь, пошла по заснеженной дороге. Риви оглядел дом, короткие, торчащие из снега деревянные столбики забора и табличку на одном из них.

– Здесь жили генерал Сато Акира и его жена, врач Сато Изуми, – прочел Риви косые кадзурские буквы.

– Они умерли не сегодня. Раньше, – сказал Ким. – Ничего себе, вы читаете кадзурский. Значит, парансанский и шэньский тоже?

Риви всегда удивляла эта странность: разные языки городов Юга, при этом одинаковые буквы. И три алфавита – шэньский, парансанский, кадзурский – для одного северного языка, огромного, словно море, в которое вливаются полноводные реки. Писать и читать всеми тремя способами умел далеко не каждый северянин.

– Тоже, – ответил Риви. Но кем были для Фрост носящий одно с ней имя генерал и его жена, спросить не решился.

Они с Кимом догнали капитана: Фрост сидела на корточках посреди улицы, обхватив голову руками. Снежинки падали на черные волосы и тут же таяли.

– Невозможно, – произнесла Фрост задумчиво.

– Просто я был лучшим по метанию оружия в военной школе Реджо, капитан, – сказал Риви не без гордости. Руки перестали дрожать.

– Я не про это.

– А…

– Змеи не сидят в засаде. Это не в их характере.

– Почему? – Ким поправил окровавленную повязку на затылке. – Змея может напасть из-за угла.

– Из-за угла. Но вряд ли она будет тихонько сидеть в сарае и ждать, пока всех сожрут. Змеи тупые. Змеи не думают. – Фрост покачала головой. – К тому же сейчас не время.

– Что значит не время, капитан? У змей два инстинкта – жрать и потрошить. – Риви почесал нос. – Им нравится вкус крови. Им нравится вид крови. И нападают они когда вздумается.

– Нет, лейтенант. – Фрост поднялась. – Сейчас на Севере змеи откладывают яйца. Ищут укромные места, едят животных и не приближаются к людям. Если, конечно, кто-то не вздумает петь посреди леса.

– Двадцатое число, февраль. Самое время. В городах и деревнях обновляют погранотряды, – продолжил Ким. – Приходят новички из Горной военной школы. В Кадзуро многие ушли на пенсию, уехали в восточную часть материка, подальше от змеиных мест. Взяли новых ребят, зеленых, и капитаном сделали совсем молодого парня.

Риви вспомнил мальчиков в кимоно и сглотнул.

– Гонг, – сказал он. – Кадзурцы предупредили, что у них три змеи. На самом деле было больше. Но змей сложно не заметить. Может, в засаде сидели и остальные?..

# Примечания

1

Парансанский военный ханбок состоит из распашного жакета и штанов на завязках. Вдохновлен традиционным корейским костюмом, но проще по крою и с ремнем для оружия. По желанию пограничника шьется с капюшоном или без. Может быть и зимним, и летним.