Smart Reading
Дарующая жизнь. Женские архетипы в материнстве: от Деметры и Персефоны до Бабы-яги и Василисы Прекрасной. Лиза Марчиано. Саммари

Оригинальное название:

Motherhood: Facing and Finding Yourself

Автор:

Lisa Marchiano

Сказкотерапия: как работа с бессознательным помогает осмыслить материнство

Материнство – один из самых сильных и трансформирующих опытов в жизни женщины. Оно может приносить радость и смысл и одновременно вызывать усталость и внутренние кризисы, обостряя вопросы идентичности, личных границ и контакта с собой. Нередко оно оказывается совсем не таким, каким женщина представляла его.

Юнгианский[1] аналитик и психотерапевт Лиза Марчиано предлагает смотреть на материнство как на путь внутреннего развития и возможность соприкоснуться с теми частями себя, которые раньше оставались в тени. В основе ее подхода – работа со сказочными и мифологическими образами и сюжетами, которые помогают безопасно говорить о сложных чувствах, находить смыслы, проживать внутренние конфликты и формировать новые модели поведения.

В аналитическом прочтении Марчиано все персонажи сказки рассматриваются как части одной психики. Герои, антагонисты, помощники и чудовища – это не внешние фигуры, а разные аспекты внутреннего мира: импульсы, страхи, защитные стратегии, вытесненные желания и ресурсы.

Вот почему эти истории не рассказывают о «правильном» или «неправильном» поведении. Они показывают, как внутри одного человека сосуществуют и конфликтуют разные силы – и какие исходы возможны в зависимости от того, как выстраиваются отношения между ними. Сказки помогают удерживать амбивалентность – способность одновременно переживать противоречивые чувства:

• любить ребенка и злиться;[2]

• видеть в новой роли смысл и скучать по прежней свободе;

• испытывать потребность в близости и дистанции;

• заботиться и нуждаться в заботе.

Архетипические образы – матери, дочери, ведьмы, спасительницы, вечной девушки или странницы – отражают устойчивые формы психологического опыта и отношений и помогают увидеть внутренние конфликты и трансформации, через которые проходит женщина.

Колодец: вход в бессознательное

В мифах и сказках разных народов снова и снова появляется образ колодца. Он может быть источником воды, вратами в иной мир или опасной глубиной, в которую страшно заглянуть. Колодец всегда связан с тем, что скрыто под поверхностью и не поддается полному контролю.

В юнгианском подходе сказки и мифы описывают не отдельные события, а универсальный процесс внутренней инициации. Он разворачивается как последовательность трех этапов:

• утрата привычного;

• пребывание в глубине;

• возвращение в иной форме.

Этот путь редко бывает добровольным. Чаще всего женщина оказывается «брошенной в колодец»[3] – в ситуацию, где прежние способы справляться больше не работают.

Пребывание внизу связано с растерянностью, злостью, страхом и утратой ориентиров: в колодце темно, легко заблудиться и никто не гарантирует безопасного исхода. Возвращение же никогда не означает возврата к прежней жизни: героиня выходит из него преображенной, либо обретя ценный дар, либо пережив опустошение… Или не выходит вовсе.

В юнгианской традиции глубинное пространство психики, скрытое за образом колодца, называют коллективным бессознательным. Оно не принадлежит одному человеку: в нем сосредоточен опыт многих поколений – формы переживания утраты, страха, любви, опасности и перемен. Именно из этого слоя психики, как считал Юнг, возникают повторяющиеся сюжеты мифов и сказок, независимо появляющиеся в разных культурах.

Спуск в глубину – это риск, но и единственный путь к подлинным изменениям. Материнство влияет похожим образом. Оно вынуждает женщину отказаться от иллюзий, столкнуться с усталостью, злостью и страхом, но при этом открывает доступ к глубинным ресурсам – интуиции, творчеству, способности чувствовать и выдерживать сложные состояния.

«Два ларца»: доверие к глубине

Однажды женщина велела своей ленивой и грубой дочери и доброй и покладистой падчерице прясть у колодца с условием: у кого первой порвется нить – ту столкнут вниз. Своей дочери она дала хорошую шерсть, а падчерице – плохое волокно. Нитка у той вскоре оборвалась, и мачеха столкнула девушку в колодец.

Девушка очутилась в дивном краю и пошла по дороге. Всем, кто ей встречался, она помогала. Наконец она дошла до домика, где жила старуха, и та оставила ее у себя служить. Старуха стала давать девушке трудные задания. Одни из них та выполняла сама, с другими ей помогли те, о ком она прежде позаботилась. После службы старуха разрешила девушке выбрать ларец: маленький черный или большой роскошный красный. По совету помощников девушка выбрала маленький. Когда она вернулась домой и открыла ларец, из него посыпались драгоценности.

Тогда мать столкнула в колодец родную дочь. Но та всем грубила, никому не помогала и плохо служила старухе. Когда ей предложили выбрать ларец, она забрала большой красный. Дома она открыла его, оттуда вырвался огонь и сжег ее вместе с матерью.

Погружение в колодец в этой сказке начинается как вынужденный шаг: падчерицу в него сталкивают. Это отражает важную для Марчиано мысль: инициация часто начинается не тогда, когда мы готовы, а тогда, когда прежняя жизнь становится невозможной. Вторая сестра переживает другой опыт: движимая предчувствием награды, она идет в глубину сама. Так сказка показывает два разных входа в инициацию: через утрату и через иллюзию выгоды.

Две сестры – это не «хорошая» и «плохая» женщины, а разные способы отношения к внутреннему миру. В каждой из нас есть часть, которая готова слушать, замечать и взаимодействовать с тем, что происходит внутри, – и часть, которая отвергает, обесценивает и требует немедленной награды. Они постоянно конкурируют за то, каким образом мы будем обходиться с трудностями.

Добрая сестра не контролирует происходящее, но вступает в контакт с тем пространством, в котором оказалась, принимая временность процесса. Она не знает, чем все закончится, и не торопит результат, остается внимательной и открытой.

Грубая сестра, напротив, не выносит ожидания и неопределенности – она требует награды сразу, не выдерживая самого процесса внутренней работы. Выбор красного ларца отражает ожидание компенсации за страдания.

Однако работа с глубиной не дает быстрых и эффектных результатов. Она требует терпения, готовности сблизиться с тем, что происходит внутри, и отказа от желания немедленной награды. Именно такая позиция делает возможным возвращение из колодца не с тяжестью разрушения, а с новым запасом внутренней силы.

Вопросы для размышления

• Был ли в вашей жизни момент, когда вы чувствовали, что вас «столкнули в колодец» – в ситуацию, к которой вы не были готовы?

• Представьте, что вы мачеха, которая настолько сильно ненавидит падчерицу, что постоянно ищет способы избавиться от нее. Есть ли в вашей жизни что-нибудь, к чему вы испытываете подобные чувства?

• Бывало ли так, что вы безуспешно пытаетесь наладить какой-то аспект своей жизни – будто пытаетесь прясть, но нить постоянно рвется?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Человек и его символы // Карл Густав Юнг, Мари-Луиза фон Франц, Джозеф Хендерсон, Аниэла Яффе, Иоланда Якоби.

Вернуться

2

Когда ваш ребенок сводит вас с ума // Эда Ле Шан.

Вернуться

3

Кризис комфорта. Выйдите за привычные рамки, чтобы вернуться к своему счастливому и здоровому естеству // Майкл Истер.

Вернуться