# «Я тоже» не значит «люблю»

Виолета Рид

Уильям Андерсон – король эпического фэнтези, чье имя на обложке гарантирует бестселлер. Он требователен, талантлив и чертовски хорош собой. А еще у него слишком длинный язык. Бросив вызов критикам, Уильям пообещал выпустить романтический шедевр и тем самым поставил на кон все. Вот только о любви он писать не умеет.

Спасти его репутацию предстоит Рэйчел Гарсии, амбициозной младшей редакторке, мечтающей покорить издательский мир. Для нее этот скандальный проект – прекрасный шанс получить заветную грин-карту и обеспечить свое будущее в Нью-Йорке.

Уильям не признаёт критики, а Рэйчел не готова идти на уступки, особенно когда его примитивный мужской взгляд напрочь лишает героев реалистичности. Чтобы создать великую историю любви, им нужно найти общий язык. Но что, если главный роман им предстоит не написать, а прожить?

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)


Переводчик: Ксения Никишева

Редактор: Александра Горбачева

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Диана Коденко


© 2023, Violeta Reed

© 2023, 2024, Penguin Random House Grupo Editorial, S. A. U.

Travessera de Gràcia, 47–49. 08021 Barcelona

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

© Электронное издание. ООО «Альпина Диджитал», 2026

* * *


В книге упоминается социальная сеть Instagram – продукт компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

> Всем, кто считает книги своим домом, – надеюсь, здесь вы найдете убежище, если потребуется. И всем редакторам мира (особенно Марии), ведь вы тоже часть этой магии.

Музыка – мой постоянный спутник и источник вдохновения для этой книги, поэтому я оставляю здесь плейлист.

«Я тоже» не значит «люблю»


Ракель

You’re on Your Own, Kid – Taylor Swift

Mastermind – Taylor Swift

Fallin’ All in You – Shawn Mendes

Nothing New – Taylor Swift ft. Phoebe Bridgers

Miedo – Amaia


Уилл

Vienna – Billy Joel

The House of the Rising Sun – The Animals

Happy Accidents – Saint Motel

Hold My Girl – George Ezra

She’s a Rainbow – The Rolling Stones

The Loneliest – Måneskin

Hasta perder el control – La Casa Azul


Оба

About You – The 1975

Till Forever Falls Apart – Ashe ft. FINNEAS

Karma – Taylor Swift

House of the Rising Sun – Jeremy Renner

Leave Before You Love Me – Marshmello ft. Jonas Brothers


Другие песни, которые появляются в книге:

Stand by Me – Charming Horses Deep Mix

Footloose – Kenny Loggins

ТРЕПЛО

(сущ.)

1. Тот, кто много болтает.

2. Тот, кто может самоуверенно сболтнуть лишнего.

3. Уильям Андерсон, главный герой этой книги.

## Пролог

Изображение Эмпайр-стейт-билдинг на экране сменяется Рокфеллер-центром. Голос за кадром объявляет выход Джимми Фэллона, и тот выбегает на площадку. Зрители вскакивают с мест, приветствуя его оглушительными аплодисментами, а он машет и улыбается в ответ.

– Добро пожаловать всем, кто сегодня здесь, и всем, кто смотрит нас из дома! – восклицает ведущий. – Как же тяжело возвращаться к работе после праздников, да? Уже середина января, но никогда не поздно поздравить… С Новым годом!

Засунув руку в карман, он бросает в воздух горсть конфетти.

Зал снова взрывается аплодисментами, Джимми кланяется и садится за стол.

– Пару недель назад мы объявили, что первым гостем «Вечернего шоу» в этом году станет один из самых продаваемых авторов страны. – Фэллон выдерживает паузу под овации публики, затем, повысив голос, с энтузиазмом продолжает: – Его последняя книга вышла два месяца назад. Уверен, что многие из вас обнаружили «Наследие звезд» под елкой в эти праздники. Итак, сегодня в прямом эфире у нас автор, перевернувший мир фэнтези своей сагой «Ярость звезд»! – Фэллон встает, вытягивает руку влево и громко объявляет: – Встречайте… Уильям Андерсон!

Не успевает он договорить, как зал взрывается оглушительными аплодисментами и криками. Восторг публики сливается в единый поток, создавая радостную и оживленную атмосферу.

Камера поворачивается влево – на площадке появляется мужчина. Уильям останавливается, чтобы поприветствовать зрителей и улыбнуться толпе, собравшейся ради него. На нем черный костюм и белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Сама безупречность.

Ведущий подходит, и они дружески обнимаются. Затем Джимми возвращается на свое место, а гость садится по правую руку от него.

– Спасибо, что пришел.

– Это тебе спасибо за приглашение, – отвечает Уильям. Его хрипловатый голос звучит спокойно.

– В прошлый раз ты был у нас, чтобы представить свою четвертую книгу, «Пурпурное пламя». Спустя несколько месяцев она получила ряд наград, включая Всемирную премию фэнтези за лучший роман. Что чувствуешь после такого успеха?

– Ну… даже не знаю, что сказать. Прошло полтора года, а я все пытаюсь к этому привыкнуть.

Джимми кладет на стол последнюю книгу Андерсона:

– Сегодня ты здесь, чтобы рассказать нам о завершении саги. – На экране крупным планом «Наследие звезд». – Поздравляю!

Уильям благодарит его. Судя по широкой улыбке, автор доволен своим творением.

– Эта книга… – Джимми осторожно проводит рукой по корешку, – уже два месяца держится в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Только в США за первую неделю продали более семидесяти тысяч экземпляров.

Раздаются восторженные аплодисменты и возгласы, и ведущему приходится сделать паузу. Затем он на одном дыхании говорит:

– Твои романы переведены более чем на тридцать языков. Во всем мире продано двадцать миллионов экземпляров. Поздравляю, Уилл! Ты прощаешься с сагой на высокой ноте. – Фэллон дружески хлопает писателя по руке. – Как ты себя чувствуешь, глядя на эти цифры?

– Странно, – признается Андерсон после короткой паузы. – Я очень рад, финал получился эмоциональным, но все же мне грустно прощаться с героями. Рианнон поселилась у меня в голове, – он постукивает указательным пальцем по виску, – когда мне было семнадцать. – Его спокойный голос теплеет, в нем проскальзывает нотка ностальгии. – Сейчас мне тридцать, и я чувствую, что вырос и повзрослел вместе с ней. В каком-то смысле это больно – ведь приходится прощаться с хорошей подругой.

Из зала доносятся сочувственные вздохи. Приложив руку к груди, Андерсон благодарно смотрит в зал.

– Как поклонник саги, я могу лишь подтвердить то, что ты и так знаешь: это потрясающая работа. – Джимми снова поднимает книгу и показывает ее на камеру. – Мир, история… просто восхитительны. Пока я читал, все время задавался вопросом: как вообще можно такое придумать? – В его голосе звучит неподдельное восхищение. Положив книгу на стол, он продолжает: – Мне вот что интересно, Уилл: идеи к тебе просто приходят сами? Во сне? Или ты из будущего и уже знаешь, что ждет человечество через сто лет?

Публика смеется, а Уильям улыбается.

– Всего понемногу, – отвечает он. – Чаще всего вдохновение приходит, когда я бегаю… Признаюсь, лучшие идеи рождаются тогда, когда у меня нет под рукой блокнота. – Он достает телефон из внутреннего кармана пиджака. – Обычно я в панике хватаю мобильный и записываю все, что взбредет в голову, пока не забыл. – Он изображает, как торопливо печатает на телефоне, и публика снова смеется.

– Мне сказали, что ты только что приехал в Манхэттен…

Уильям кивает и бросает взгляд на часы.

– Приземлился три часа назад. У меня жесточайший джетлаг. Кажется, я просто засну прямо здесь. – Он устраивается поудобнее на мягком темно-синем диване.

– Принести тебе подушку и одеяло? – спрашивает Джимми.

Андерсон со смехом кивает.

На крупном плане видно, как он устал. Несмотря на грим, под глазами залегли легкие тени. Будто читая мысли зрителей, Уильям сдерживает зевок, и глаза его слегка увлажняются. Он пару раз встряхивает головой, и Джимми спрашивает:

– Откуда ты прилетел?

– Из Лондона. С «Фэнтези-кона» – европейского конвента фэнтези-литературы.

– Насколько я знаю, там ты рассказал фанатам одну забавную историю, связанную с Роcхультом. – Джимми смеется. – Откуда вообще взялось это имя для злодея?

Уильям улыбается:

– «Росхульт» – это название тележки для хранения из «Икеи». Кстати, Соньесанд, Фрэдде, Экет… – перечисляя имена, он загибает большой, указательный и средний пальцы, – все злодеи в моей саге названы в честь шведской мебели.

Публика разве что не задыхается от смеха.

– Не верю! – восклицает Фэллон своим фирменным шутливым тоном. – Почему?

– Когда я поступил здесь в университет, мне нужно было обставить комнату. Я арендовал фургон и поехал в «Икею» в Бруклине. – Андерсон машет рукой вправо. – Купил все, что нужно, и отвез в квартиру. – Он делает паузу, посмеиваясь. – Собирать мебель было сущим кошмаром. – Гримаса ужаса вызывает новый взрыв смеха в зале. – Взялся за кровать около семи вечера, а закончил в два часа ночи. Помню, в какой-то момент физической агонии я просто застыл, глядя на слово, напечатанное на коробке: «Соньесанд». И тут меня осенило: одного из злодеев моей будущей книги будут звать именно так.

Публика взрывается хохотом, и сам Джимми долго не может унять смех.

– Ты ведь постоянно в турне с тех пор, как вышла книга, да?

– Да, кажется, я сделал перерыв только на праздники, чтобы побыть с семьeй. – Уильям проводит рукой по лицу, прежде чем продолжить: – В первый раз такое длительное турне, но финал этого заслуживает. Это невероятное чувство – когда фанаты говорят, что им понравилась книга или что она помогла пережить трудный момент. Словами не описать. Я устал, но впервые побывал в чудесных местах вроде Чили и Перу и очень благодарен за это.

Ведущий кивает и, потянувшись, дружески хлопает его по руке.

– Не хочешь взять отпуск?

Покачав головой, Уильям твердо отвечает:

– Нет. На самом деле, я работал даже во время полeта. Новая книга меня безумно вдохновляет.

– Новая книга? – Джимми повышает голос, хлопает в ладони и откидывается на спинку кресла.

Сенсация, которую только что выдал Уильям, производит эффект разорвавшейся бомбы, и ведущий тут же подхватывает:

– Вот это новость! – Взрыв аплодисментов заглушает его следующие слова. – Этот роман связан с сагой?

– Вряд ли мой редактор оценит, что я раскрыл вам карты раньше, чем ему.

– Подожди… то есть твой редактор еще ничего не знает?

Хохот в зале похож на закадровый смех из старых ситкомов.

Вместо ответа Уильям просто пожимает плечами.

– Вернемся к твоему последнему роману. – Ведущий берeт экземпляр обеими руками. – Тяжелее индейки на День благодарения. – Уильям смеeтся, а Джимми открывает книгу и листает ее. – Почти девятьсот страниц… похоже, тебе было что рассказать.

Положив книгу на стол, Джимми снова вытягивает правую руку и хлопает гостя по предплечью. Теплота между ними чувствуется даже через экран.

– Да, – уверенно отвечает Уильям. – Это финал саги, и с момента предыдущей книги прошло пять лет. Нужно было многое объяснить: что стало с героями, как изменилась их жизнь. В этом романе они гораздо взрослее. Это завершение приключений Рианнон и остальных, где они осознают цену каждого своего решения. Появляются новые интересы, персонажи, потери, битвы, чувства и… нет, на этом умолкаю.

Он смотрит на книгу и удовлетворенно улыбается. Видно, что он гордится своим творением. Не менее очевидно, что роман понравился и Джимми: он с заговорщицким видом делится своим любимым моментом.

– Эпизод с оазисом просто великолепен. Не мог оторваться! Больше ничего не скажу, а то меня потом ругают за спойлеры. Книга стала хитом, как и, уверен, следующие… А теперь, в завершение, сыграем в одну маленькую игру. – На лице ведущего появляется дьявольская улыбка. – Мы взяли несколько отзывов на твою книгу и выбрали самые забавные. Если хочешь, можешь комментировать.

Андерсон задумывается на мгновение и, понимая, что выхода нет, коротко отвечает:

– Ладно.

Джимми достаeт из конверта стопку карточек и, прочитав первую, смеется. Откашлявшись, он зачитывает:

– «Я хотел бы, чтобы Рианнон села мне на лицо, но нет… Книга просто упала, потому что я читал ее посреди ночи. Не мог остановиться, пока не закончил! Что теперь делать со своей жизнью?»

Публика хохочет, а Уильям отвечает едва заметной улыбкой. Несколько секунд спустя Джимми переходит к следующей карточке:

– «Мечтаю, чтобы Росхульт меня похитил. Этот злодей – просто пальчики оближешь. Между ним и Рианнон все так бурлит, что у меня аж очки запотели. Уилл, когда будет альтернативная концовка, где они вместе?»

Писатель моргает, удивленно приподнимая брови.

– Что ж, рад, что вам так понравился Росхульт, он и правда харизматичный, но им с Рианнон не по пути, – говорит он, нахмурившись.

– О, а вот парочка любопытных, – продолжает Джимми. – «Знаете это выражение "Дело не в тебе, а во мне"? Так вот, с этой книгой наоборот. Дело не во мне – эта книга ужасна».

Закатив глаза, Уильям тяжело вздыхает. Ведущий, довольный реакцией, продолжает:

– «Я молча страдал, читая эту книгу, – прямо как с геморроем».

Зал хохочет, а писатель ошеломленно вскидывает брови.

– Вау… – произносит он. – Вот это комплимент! Спасибо!

Джимми берет другую карточку.

– Переходим к следующей. Тут у нас про романтику, – предупреждает он, сдерживая смех. – «У Андерсона столько же эмоциональной глубины в любовных сценах, сколько у вялого сельдерея».

– Ну хоть «сельдерей», а не «кинза». Вот это было бы уже оскорбительно, – шутит Уильям.

– Тут не поспоришь, – соглашается ведущий, скривившись. – А вот эта просто отличная. – Он делает паузу, глядя на гостя. – «Что может быть хуже, чем читать постельные сцены в этом романе? Слушать аудиокнигу. Уже бегу покупать!»

– Что ж, спасибо, что купили мою книгу дважды. – Уильям поднимает большой палец перед камерой. Его тон становится чуть язвительнее.

– «Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, тебе это не понравится, – продолжает читать Джимми. – Главный герой будто сбежал из "Флинтстоунов". Книга отдаeт нафталином…»

Джимми не успевает закончить фразу – Уильям берет книгу со стола, подносит к носу и глубоко вдыхает:

– А по мне, так пахнет успехом и списком бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

На его лице читается самодовольство – он знает, что удачно сострил. Публика смеeтся, но Уильям остается невозмутим. Кажется, чем громче хохочет зал, тем серьeзнее он становится.

– А вот это просто прекрасно… – Джимми с трудом сдерживает смех, давая понять, что следующая рецензия будет жeсткой: – «Инструкция к духовке возбудила меня сильнее, чем сцены для взрослых в этой книге».

Уильям презрительно фыркает и пожимает плечами.

– Ну и что тут скажешь? – В его голосе звучит насмешка, а лицо лучится надменностью. – Не все умеют наслаждаться хорошей книгой. Кто-то не может без картинок.

– Ай! – Джимми театрально морщится, будто от пощечины, и берет оставшуюся карточку. – Ну а теперь последняя: «Сразу видно, что писал мужчина, который понятия не имеет о любви. У него, наверное, сердце холоднее, чем у белых ходоков».

По мере того как ведущий читает, в глазах Уильяма загорается раздраженный огонек. Под нарастающий смех публики его улыбка постепенно угасает – пока не исчезает вовсе.

– Что-что? – Он хлопает обеими руками по коленям. – Надо же, сколько вокруг экспертов по любви, а в итоге сами себя выставляют идиотами. – Ирония стирает с лица остатки дружелюбия. Уилл возмущенно продолжает: – В жизни не сочинили ни строчки, а считают, что знают больше, чем признанный автор! Следующая моя книга заставит их заткнуться. – Он качает головой и цокает языком. – Скажу прямо: новый роман поднимет меня на вершину жанра любовной прозы. Возможно, даже… – Он сжимает губы, затем решительно восклицает: – Нет, не «возможно» – моя новая книга точно превзойдет творчество Даниэлы Стил!

В студии повисает гробовая тишина. Даже Джимми выглядит ошеломленным.

– Ну же, Уилл, не горячись, – говорит он примиряющим тоном, откладывая карточки на стол. – Это всего лишь отзывы. Забавные, надо признать, но это просто чужие мнения. К тому же все мы знаем, что никто не способен превзойти «золотой треугольник» любовного жанра – Даниэлу Стил, Нору Робертс и Николаса Спаркса.

Андерсон раздражeнно фыркает.

Атмосфера резко леденеет – ни следа от прежней лeгкости и дружелюбия. Ведущий поспешно переводит разговор на другую тему: нельзя, чтобы настроение окончательно упало и зрители переключили канал. Задав Уильяму ещe пару вопросов о книге, он желает ему удачи и прощается, переходя к рекламной паузе.

## 1

СТАЖЕР (сущ.). Человек, который набирается опыта, разгребая чужой хлам.

– Боже мой! Да он полный идиот! – воскликнула я, указывая на телевизор.

– И правда, – согласилась Судзу.

– Он что, серьезно верит, будто его книга превзойдет романы Даниэлы Стил? – Фыркнув, я покачала головой. – За кого он вообще себя принимает?

– Тс-с! – Грейс прибавила громкость именно в тот момент, когда Джимми желал Уильяму удачи с новой книгой и объявлял рекламную паузу.

Мы не сводили глаз с экрана, пока Андерсон не ушел со съeмочной площадки. Потом Грейс выключила телевизор.

Упершись ладонями в покрытый ковром пол гостиной, я обернулась налево, чтобы убедиться, что мои соседки по квартире тоже в шоке.

Судзу и Грейс сидели на диване за журнальным столиком с остатками нашего ужина. По давно сложившейся традиции, каждое воскресенье мы заказывали еду и вместе смотрели телевизор.

Во второй раз за вечер Грейс похлопала по нашему ужасно неудобному дивану, приглашая меня сесть рядом, но я снова покачала головой. Мне больше нравилось сидеть на полу – оттуда открывался прямой доступ к роллам с лососем и авокадо.

– Соцсети полыхают, – сказала Судзу, листая экран телефона. – Люди уже пишут, что ни за что не купят его новую книгу.

– Неудивительно, – отозвалась я. – Он же фактически выставил читателей идиотами с этим своим «Не все умеют наслаждаться хорошей книгой». – Я попыталась изобразить Уильяма, но вместо его спокойного, размеренного тона получился какой-то визг. Слишком уж я была возмущена.

Грейс прыснула со смеху:

– Да, это прозвучало довольно снисходительно, но было забавно наблюдать, как он сам себя доводит до белого каления.

– А как насчет того, что он понюхал книгу? Совсем уже крыша поехала. – Судзу подняла глаза от телефона, сдерживая смех. Я тоже не выдержала и рассмеялась. Это точно скоро станет мемом. – Ну правда, он драматичнее самой Грейс.

Схватив розовую подушку, подруга стукнула Судзу.

– Он просто возомнил себя гением, потому что его годами превозносили до небес, – заявила я.

– Ну… он и правда своего рода гений, – перебила Судзу, наклонившись за гёдза с курицей. – Два месяца в мировом турне, а уже на подходе новая книга. Кто вообще на такое способен? – Сунув гёдза в рот, она указала на меня палочками, ожидая ответа.

– Тот, чью книгу теперь никто не захочет покупать, – напомнила я.

– Рэйчел, одно другому не мешает, – сказала Грейс. – Согласна, он вел себя как пятилетка в истерике, но признай: кое-какие ответы были остроумными. И вообще, благодаря ему мы хотя бы…

– …смеялись до слeз, – закончила Грейс. Я кивнула: это правда, мы разве что по полу не катались. – К тому же на такие шоу не зовут кого попало.

Я фыркнула.

Действительно, писателей в «Вечернее шоу» почти никогда не приглашают – обычно это вотчина актeров и певцов. Но у меня была своя теория, которой я тут же поделилась с подругами:

– Просто он молодой и симпатичный.

– И талантливый, – добавила Грейс.

– И успешный, – подхватила Судзу. – Он всем нравится. Поэтому он один из самых продаваемых авторов.

– Есть писатели, которые продаются лучше, но на телевидение их не зовут, – покачала я головой. – Честно, если бы он не вписывался в стандарты, в этом кресле сидел бы кто-то другой.

– Ты просто до сих пор обижена на ту историю на автограф-сессии, – заметила Грейс. Чего и следовало ожидать: ей нравилось припоминать самые позорные эпизоды моей жизни. – Но мы-то знаем, что в глубине души ты его обожаешь и хранишь книги под кроватью.

– Во-первых, я не прячу его книги под кроватью, они стоят у меня на полке, – парировала я. – А во-вторых, как можно восхищаться человеком, который упустил шанс прорекламировать свою книгу перед миллионами зрителей из-за уязвленного самолюбия?

– А его фото наверняка приклеено к дверце шкафа, – вставила Судзу, продолжая издеваться.

– Да, конечно, целый постер, – съязвила я, не удержавшись от смеха, и мы все расхохотались. – А теперь давайте о главном, – я посерьeзнела. – Этот тип заявил, что его книга превзойдет романы Даниэлы Стил.

На несколько мгновений повисла тишина.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – Грейс посмотрела прямо на меня.

– Да, – ответила я. Еще бы.

– Это значит, что мы в полной заднице, – мрачно констатировала Грейс, – и завтра нас ждет худший понедельник в жизни.

Вместо ответа я, не жуя, проглотила ещe один ролл.

– Это проблема Дэвида, а не ваша, – заметила Судзу.

– Тебе легко говорить, твоя начальница – ангел во плоти! – воскликнула Грейс.

Все мы были сотрудниками «Эвермор Паблишерс», одного из крупнейших издательств США. Судзу – литературный агент по правам, а ее начальница Минди и правда воплощенная добродетель.

Мы с Грейс работали в редакции, и вот нам с начальством не повезло.

– Я просто напоминаю, – решительно добавила Судзу, – что ответственность за слова Уильяма лежит на нeм самом. Ну и на Дэвиде, раз уж он его редактор.

Да.

Наш начальник был редактором Уильяма Андерсона – того самого писателя, который только что выставил себя посмешищем в прямом эфире.

– Все проблемы Дэвида в итоге сыплются на нас, – пробормотала я.

– Не переживай пока, – сказала Грейс. – Уильям – крупный автор. Думаю, разруливать это будет сам Дэвид. А если тебя привлекут, это даже может сыграть тебе на руку в плане повышения.

Она была права.

В отличие от Грейс, которая уже несколько лет была старшим редактором, я задержалась в младших. До повышения мне оставался как минимум год, но это не помешало мне в прошлую пятницу отправить Дэвиду заявку на вакансию, которая освободится через три месяца.

– Не хочу сыпать соль на рану, но завтра официально самый депрессивный день в году[1], – сообщила Судзу. – Это единственное, что сейчас в трендах, наряду с фиаско Уильяма. Кстати, он уже завирусился. Везде. – Она повернула телефон, показывая нам свежий мем, и мы рассмеялись.

Вечер завершился тем, что мы доели японскую еду, а потом втроем читали комментарии в твиттере, пока у нас не закончились силы смеяться.

* * *

В воздухе витали тревога и напряжение. Руководство проводило «экстренное совещание», чтобы оценить, какой ущерб издательству могли нанести заявления Уильяма. Грейс, Судзу и я узнали об этом, стоя в очереди в «Старбакс», – Судзу получила сообщение от Джареда из отдела маркетинга.

Я и так знала, что понедельник будет бурным, поэтому заранее сделала то единственное, что могло хоть как-то спасти день: надела новое платье, чтобы чувствовать себя красивой, и добавила в кофе лишнюю порцию сиропа.

Когда мы с Грейс вышли из лифта на двадцать третьем этаже, договорившись увидеться с Судзу на кухне, нас встретило нервное, но приветливое «доброе утро» от Алана, нашего администратора. За его стойкой крупными буквами красовалась надпись «Эвермор Паблишерс», а по периметру объемной вывески были выставлены бестселлеры издательства: вся сага Уильяма и несколько любовных романов, над которыми я работала в прошлом году.

К моему удивлению, отдел маркетинга в полном составе был уже на месте. Поздоровавшись, мы с Грейс направились к нашим столам в самом конце. Офис был просторный, открытого типа, с белыми стенами и столами, огромными окнами и легким налетом стерильности.

Как обычно, мы пришли раньше всех из нашей команды. По понедельникам мы всегда появлялись на полчаса раньше, чтобы спокойно позавтракать. Одно из достоинств американской корпоративной культуры заключается в том, что каждое утро кухня ломилась от фруктов, печенья, хлопьев, ароматизированной воды и сока. Единственным слабым местом был кофе. Никто не пил тот, что из автомата: из него лилась мутная бурда с таким запахом, что все шутили, будто еe наливают прямо из унитаза.

Я поставила сумку на стул, кофе – на стол, а промокшие шапку и пальто повесила на вешалку. Сквозь шум дождя до меня доносился шепот сотрудников маркетинга. Достав из сумки ноутбук, ежедневник и блокнот, я разложила всe на столе, пока ждала, когда Грейс будет готова.

Через несколько минут мы встретились с Судзу на кухне. Я схватила печенье с шоколадной крошкой из корзины на столешнице и положила его на зеленую мраморную стойку рядом с рабочим телефоном.

– Джаред сказал, что боссы заседают уже два часа, – прошептала Судзу, хотя кроме нас никого не было. – Маркетинг и пиар получили письмо еще вчера вечером, им пришлось прийти к семи утра. А потом у них будет еще одно совещание, чтобы придумать, как разрулить весь этот бардак и обелить имидж Уильяма.

Грейс была права: день обещал быть бесконечным, а уныние стало лейтмотивом понедельника.

Я отвела взгляд и тяжело вздохнула, отпив глоток карамельного маккиато. Здорово, что я заказала двойную порцию сливок и карамели.

– Как думаете, Дэвид там сейчас обливается потом? – тихо спросила Грейс.

– Ещe бы, – так же вполголоса ответила я.

– В общем-то заслуженно. Хотя в этот раз он и ни при чeм, это не значит, что… – Судзу не успела закончить: на экране моего телефона высветился входящий звонок.

Внутри все сжалось.

Он же на совещании, как он может мне звонить?

– Доброе утро, Дэвид, – ответила я. На меня тут же уставились две пары глаз.

– Рэйчел. Ко мне в кабинет. Сейчас же, – как всегда требовательно скомандовал он.

Я даже не успела сказать «уже иду», как он сбросил вызов.

Сунув телефон в карман розового, как жевательная резинка, пиджака, я подняла глаза на подруг:

– Пожелайте мне удачи.

А затем вышла из кухни.

Забрав ноутбук с рабочего стола, я направилась в кабинет Дэвида. Бежать я не стала, чтобы каблуки сильно не цокали, но скорость развила приличную.

Подойдя к кабинету, я дважды глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Постучала костяшками пальцев и открыла дверь, услышав его «входи».

Мой начальник сидел за столом и выглядел ещe серьeзнее, чем обычно.

– Доброе утро, Дэвид.

Он жестом предложил мне занять одно из свободных кресел напротив. Я послушно села, оставив кофе и ноутбук на краю стола.

Его кабинет можно было описать одним словом – безликий. В такие пасмурные дни особенно остро ощущались холод и пустота белых стен. Никакого декора. Единственное, что привлекало внимание, – огромное окно за спиной Дэвида, из которого открывался вид на манхэттенские небоскрeбы под густым серым небом. Погода в этот понедельник, кажется, вознамерилась оправдать его звание самого депрессивного дня в году, подарив нам настоящий ливень.

– Только что закончилось экстренное совещание, – раздраженно бросил Дэвид вместо приветствия. – Ты, как и все, наверняка смотрела вчера шоу Джимми Фэллона. – Я молча кивнула, и он продолжил: – Будешь работать со мной над новой книгой Уильяма.

«Надеюсь, он шутит».

– Что? – переспросила я, подумав, что ослышалась.

Снова работать с ним – теперь, когда я уже вела собственные проекты, – означало опять пахать в поте лица, чтобы все лавры достались ему.

– Ты ведь хотела больше ответственности, так что с сегодняшнего дня займешься редактированием романтической линии его романа. После такого фиаско эта книга должна быть безупречной. Не уверен, что ты осознаёшь всю серьезность ситуации, – кисло добавил он. Конечно, осознавала. Он же в национальном эфире фактически назвал читателей идиотами. – Все в ярости, и никто не хочет покупать его книгу. Если к нему пропадет доверие как к автору, нас ждут миллионные убытки. Думаю, не нужно напоминать, что он один из наших самых прибыльных писателей.

– Я знаю.

Это было очевидно. Его лицо мелькало везде – на баннере сайта издательства, в витрине книжного на углу, даже в метро.

Пока мы молчали, мне невольно вспомнился один из самых унизительных моментов моей карьеры. Несколько месяцев назад, закончив читать рукопись «Наследия звeзд», последней книги Уильяма, я предложила Дэвиду пересмотреть романтическую линию – она была слабой. Ответ начальника не заставил себя ждать: «Ты вообще понимаешь, кто такой Уильям Андерсон? Он ни запятой не разрешает трогать. А ты вообразила, будто он примет правки к любовной линии, да еще от сотрудницы такого ранга?» Я хотела возразить, но он остановил меня взмахом руки, отказываясь выслушивать какие-либо предложения.

И вот теперь все мысли были только об этом. Если соглашусь снова стать его помощницей, впереди меня ждут месяцы головной боли. Работать с Уильямом – всe равно что разговаривать со стеной. Он никогда не примет мои замечания. А если все-таки случится чудо и он прислушается ко мне, весь триумф достанется моему боссу. Хотя, похоже, выбора у меня нет.

Дэвид, по-видимому, уловил ход моих мыслей и тут же вмешался:

– Знаю, задача непростая, но я подумал о тебе, потому что в прошлом квартале ты показала отличные результаты в редактуре романтических эпизодов.

Я уже собиралась поблагодарить Дэвида, но он всe испортил следующей фразой:

– Мне все это чуждо, чувства – это женская территория, так что этим займeшься ты. – Он отмахнулся с видом человека, желающего поскорее избавиться от всего, что связано с эмоциями.

Я онемела от возмущения. Неужели в двадцать первом веке кто-то еще мыслит подобными категориями?

– И, пожалуйста, воспринимай это не как понижение, а как шанс проявить себя, – продолжил Дэвид. – Уильям – важный автор, и, если ты вытянешь этот проект, перед тобой откроется дорога к повышению.

«Что?»

– Я пока не ответил на твое пятничное письмо. Ты ведь хочешь занять место Элизабет? – Его взгляд стал жестче, и я кивнула. – Мы оба понимаем, что тебе не хватает опыта для должности старшего редактора, но, если сможешь доказать, что эта работа тебе по плечу, место за тобой, обещаю. И я верю в успех, поэтому лично предложу Линде на сегодняшнем совещании начать процесс оформления твоей грин-карты.

Я невольно подняла брови, и это было огромной ошибкой: Дэвид заметил, как в моих глазах буквально вспыхнули золотые звезды. На моем лице был написан такой восторг, будто я только что выиграла миллион долларов в казино «Белладжио».

Это не просто работа мечты – он фактически преподносил мне на блюдечке постоянный вид на жительство в США!

Четыре года назад я приехала сюда по студенческой визе, а затем получила рабочую, так что мое пребывание в стране всегда зависело от визы, а она, в свою очередь, от компании. Потеряв работу, я должна буду вернуться в Испанию – если только у меня не будет грин-карты.

Процесс получения постоянного вида на жительство мог растянуться на два года. Моя рабочая виза действовала три, и один год уже прошeл. Значит, в перспективе у меня было два варианта: либо мне продлят визу еще на три года – предел, разрешенный законом, – либо компания согласится спонсировать мою грин-карту.

Когда я впервые услышала выражение «спонсировать визу», на ум сразу пришли спонсоры из «Голодных игр». Впрочем, в текущих обстоятельствах я вполне могла представить себя в роли Китнисс у входа на арену – только сражаться не на жизнь, а на смерть мне предстояло не с другими трибутами, а с писателем, чье самолюбие было размером с айсберг, потопивший «Титаник».

Битва будет нелегкой, но такой шанс нельзя было упустить.

Я все силы положила на развитие своей карьеры, и никакой небожитель не встанет у меня на пути.

Я выполню задачу, спасу книгу, Дэвид и Линда будут довольны, я получу должность и грин-карту – и точка.

– Обычно все общение с Уильямом происходит по почте, – продолжал Дэвид. – Он почти все время живет в Кармел-у-моря, так что лично вы едва ли встретитесь. – Мой начальник не отрывался от клавиатуры. – Я уже отправил ему письмо, объяснив ситуацию. Сейчас пошлю ещe одно и поставлю тебя в копию, чтобы вы работали напрямую. Я же могу на тебя рассчитывать, Рэйчел?

Я твердо кивнула и подавила намек на улыбку. Я и так уже дала понять, как меня соблазнила перспектива должности и вида на жительство. Чуть больше восторга – и Дэвид навесит на меня ещe парочку проектов.

– Знал, что ты умная девочка, – произнeс он привычным снисходительным тоном. Затем снял трубку и позвонил своей ассистентке: – Ава, свяжись с отделом кадров и скажи, чтобы убрали с сайта объявление о вакансии редактора. Потому что… – он сделал паузу и посмотрел на меня поверх очков, – пока что нам не нужно закрывать эту позицию.

«Пока что?»

Два слова – скрытое предупреждение.

Я не успела ничего ответить, потому что дверь кабинета распахнулась настежь, ударившись о стену, и внутрь вошeл мужчина с мрачным лицом.

Ну конечно.

Уильям Андерсон был из тех, кто всегда заходит без стука, будто к себе домой.

– Дэвид! Что за гребаное письмо ты… – Он осекся, заметив, что начальник не один.

Мое присутствие застало Уильяма врасплох.

Аналогично. Я вовсе не ожидала столкнуться с ним. Авторы его калибра обычно пользовались переговорными на последнем этаже и ни с кем из нас даже не пересекались. Привилегии звездного статуса.

– Доброе утро, Уильям, – произнeс Дэвид, вскакивая с места, и я по инерции последовала его примеру. Поразительно, как быстро мой начальник умел переключаться с раздражения на любезность в зависимости от собеседника. – Это Рэйчел Гарсиа, твой новый ассистент редактора. – Он указал на меня.

«Горячая картошка, лови!»

– Доброе утро, мистер Андерсон. – Шагнув вперед, я протянула ему руку.

Отвернувшись от Дэвида, он окинул меня взглядом сверху вниз – от корней волос до туфель из «Зары», задержавшись на подвеске в форме сердца. Все произошло так быстро, что я даже не поняла, не померещилось ли мне.

Уильям на мгновение уставился на мою протянутую ладонь и сделал глубокий вдох.

«Он что, реально раздумывает, пожать ли руку?»

Секунды, которые понадобились ему, чтобы наконец шагнуть вперeд и ответить на рукопожатие, тянулись мучительно долго. Кожа у него была мягкая, пальцы – длинные.

– Доброе утро, мисс Гарсиа, – процедил он сквозь зубы. Казалось, произнести это спокойно стоило ему немалых усилий. Отпустив мою руку, он повернулся к моему боссу. – Дэвид, я не понимаю, к чему это письмо. Ты же знаешь, я работаю один.

Его голос звучал более хрипло, чем по телевизору. А от его размеренной, типично калифорнийской манеры говорить у меня по коже пробежали мурашки. Но, несмотря на внешнюю невозмутимость, чувствовалось, что его терпение на исходе.

– Уилл, может, присядешь? – Дэвид указал на свободный стул. – Я как раз объяснял Рэйчел, как мы будем работать дальше.

Уильям провел рукой по лицу, и я заметила капли дождя, блестевшие на его волосах и светло-бежевом пиджаке. Он попытался стряхнуть их с ткани, но лучше не стало.

Дэвид протянул ему салфетку. Тяжело вздохнув, Уильям взял ее без лишних церемоний, промокнул лицо, скомкал бумагу и метко швырнул в урну.

В жизни он был выше, чем казался на экране, – что-то около метра девяноста. Несмотря на мои сто семьдесят два и каблуки, он всe равно возвышался надо мной на полголовы.

– Садитесь, пожалуйста, – попросил Дэвид.

Я послушно опустилась в кресло, пока Уильям закрывал дверь.

Воздух дрогнул, когда он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем с пронзительным скрипом придвинул соседний стул к моему. Сел и первым делом шумно выдохнул. Я заметила, что его взгляд прикован к моему стаканчику из «Старбакса».

– Как предсказуемо, – покачав головой, пробормотал он себе под нос с недоверчивой усмешкой.

Я оцепенела.

«Он что, осуждает меня за кофе из "Старбакса"?»

Ответить я не успела – Дэвид начал излагать Уильяму свой план, опустив такие важные детали, как повышение и грин-карта. Все это время я упорно смотрела на его очки. Забавно, как он говорил обо мне: отравленное яблоко в его устах превратилось в клубнику с шоколадом – устоять невозможно.

Когда Дэвид замолчал, в кабинете повисла тишина – ровно на три секунды. Я считала. Так же, как считала каждый вздох Уильяма с момента его появления: тринадцать.

– Нет, – отрезал он. – Я не нуждаюсь в помощи.

В каком-то смысле я могла его понять. Он в одночасье стал знаменитым, привык к восхищению и к работе в одиночку. Неудивительно, что слава ударила ему в голову. Я и раньше это подозревала, но его вчерашнее поведение на шоу и сегодняшний непререкаемый тон лишний раз подтверждали догадку.

Меня достали постоянное высокомерие, обращение «девочка» в мой адрес, необходимость все время держать язык за зубами, чтобы не потерять работу. Мне двадцать шесть. Я уже три года работаю в издательстве, прекрасно справляюсь со своими задачами и заслуживаю не меньшего уважения, чем другие. Но до сих пор находятся те – обычно старшие коллеги или писатели вроде него, – кто обращается со мной как со школьницей. То ли потому что я женщина, то ли потому что я молодая, то ли из-за всего вместе.

«Держи рот на замке, у тебя на кону грин-карта», – напомнила я себе.

– Уилл… – начал Дэвид.

– Мне не нужна помощь какой-то стажeрки, Дэвид.

Я мгновенно выпрямилась в кресле.

Внутренний голос умолял промолчать, но слова рвались наружу.

– Я не стажерка. Я редактор, – решительно заявила я.

Меня так и подмывало принять такой же надменный вид, но на этот раз я смогла удержаться. И даже не назвала его придурком. Где моя медаль за самообладание?

Словно в замедленной съемке, Уильям повернул голову. Губы сжались в тонкую линию, а выражение лица ясно говорило: «Как ты посмела мне перечить?»

Не знаю, что тому виной – его близость или адреналин, все еще бежавший по венам, – но я не могла отвести от него взгляд.

И заметила две вещи.

Тени под его глазами залегли глубже, чем накануне, – наверное, из-за отсутствия грима.

А еще ни экран телевизора и ни одно фото не передавали цвет его глаз: что-то среднее между голубым и зеленым, а также частичная гетерохромия: почти треть радужки правого глаза была карего оттенка. Это открытие застало меня врасплох.

Прищурившись, Уильям бросил на меня едкий взгляд, а потом просто повернулся к моему начальнику, полностью меня проигнорировав.

– Дэвид, я не собираюсь играть в эти игры. – Уильям поднялся со стула, надевая пиджак. – Мне нужно писать книгу, а не тратить время на какую-то няньку.

Я сжала правый кулак под столом.

Взгляд начальника ясно говорил, что для моего же блага мне лучше промолчать.

– Слушай, Уилл, давай начистоту, – начал Дэвид. – Ты втянул издательство в неприятную историю, когда в прямом эфире заявил, что твоя следующая книга будет лучше, чем у Даниэлы Стил. – За его примирительной улыбкой проскальзывал угрожающий тон, от которого у меня побежали мурашки. – Сегодня утром мне пришлось звонить еe агенту и извиняться от твоего имени, чтобы не подливать масла в огонь.

– Что-что ты сделал? – Ошарашенный Уильям снова опустился в кресло.

«Бедняжка. Привык, что его носят на руках, и даже не подозревает, что в реальном мире существует такое понятие, как извинения».

– Твоe заявление вызвало ураган в СМИ. Думаю, ты не осознаeшь, как сильно все испортил своим комментарием о читателях… Это пожар, который нужно срочно тушить. Люди в ярости… Так что изволь пойти навстречу. Рэйчел, – он указал на меня, – настоящий профессионал, прекрасно понимает интересы компании и сумеет выжать из твоего следующего романа максимум.

Краем глаза я заметила, как Уильям провел рукой по лицу.

– Уверен, вы отлично поладите и вместе выпустите великолепную книгу, которая, как ты вчера обещал, станет бестселлером, – закончил Дэвид непререкаемым тоном.

Уильям протяжно выдохнул.

«Возмущение, эпизод четырнадцать», – съязвила я про себя.

– Я знал, что ты поймешь, – сказал Дэвид.

– Как будто у меня есть выбор.

– Пришли Рэйчел все, что у тебя есть, как только сможешь, – попросил Дэвид, и Уильям кивнул. – Рэйчел, – начальник перевел взгляд на меня, – можешь возвращаться к своим делам.

Его слова ощущались как удар под дых.

Я поднялась.

– Дэвид. – Я кивнула ему, а потом обернулась к Уильяму и посмотрела сверху вниз: – Мистер Андерсон.

– Мисс Гарсиа, – кивнул он в ответ. – Приятно было познакомиться.

– Взаимно, – фальшиво улыбнулась я, собирая вещи, а он ответил мне взглядом, в котором читалось откровенное сомнение.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как все внутри кипит. Меня задело столько всего разом, что я даже не знала, на кого больше злюсь.

Оставив ноутбук на рабочем месте, я вернулась на кухню, размышляя над одним единственным словом.

СТАЖЕРКА.

Уильям Андерсон презрительно назвал меня «стажеркой». Его тон ясно давал понять, что стажеры недостойны дышать с ним одним воздухом.

«Гребаный диктатор».

Сколько усилий я приложила, чтобы оказаться там, где я есть… А теперь какой-то автор с замашками дивы позволил себе так со мной обращаться.

# Notes

1

Третий понедельник января традиционно считается самым депрессивным днем в году.