Павел Сустретов
Тарвин из клана Всадников - Правитель

Пролог

Я вгляделся в чёрный силуэт в небе. Слишком высоко. Слишком ровно идёт. Не ястреб. Холод скользнул вдоль хребта, но я распрямил спину в седле. Рука сама легла на рукоять меча. Страха не было – только желание разобраться с кознями колдуна.

— Видите? — я ткнул пальцем вверх.

Дарк хмуро кивнул:

— Следит. И, похоже, давно здесь летает. Видно потерял нас из вида, пока мы у Правителя эльфов гостили.

Лина побледнела, но голос не дрогнул:

— Значит, эльфийская магия не скрыла нас до конца.

Я стиснул зубы. Знал: Саурон не отступит. Колдун чует малейшую слабость, ловит миг растерянности — и бьёт. Но теперь мы уже не те что были. И главное — он об этом не знает.

— Не впервой, — бросил Дарк, словно мысли мои прочитал. — Помните горгулий? Тогда нас было меньше, а врагов — в разы больше.

Я кивнул. В памяти всплыли прощальные слова эльфа: «Счастливого пути, Ваше Высочество». Они верили в меня. Правитель эльфов не просто одарил нас — он признал моё право идти своим путём. Бороться.

— Вперёд, — отрезал я. — Чем быстрее до Барьера доберёмся, тем меньше у Саурона шансов нас остановить.

Кони перешли на рысь. Ветер свистел в ушах, трепал волосы — и теперь он казался не врагом, а союзником: свободным, диким, неукротимым, как воля Всадников.

Тень в небе не исчезала. Кружила, описывала широкие круги, держась на недосягаемой высоте. Но я её не боялся. Я знал: страх — это оружие врага. Моё оружие — в руке. Эльфийский клинок Лины, доспехи Дарка — всё это знаки иного выбора. Силы. Чести. Верности Клану.

«Возродить клан Всадников», — мысленно повторил я клятву, данную себе и друзьям в замке Исилмар. Рука уже тянула из чехла арбалет. И в тот же миг чёрный силуэт в небе дрогнул, будто услышал. Сделал ещё один круг — неровный, неуверенный — и начал медленно набирать высоту, отдаляться.

Но я не дал ему раствориться в бледной синеве. Тетива звонко щёлкнула, болт смертоносной молнией пронзил небесный свод. Я остановил Яра. Конь послушно замер, всхрапнул.

Дарк недоверчиво покачал чёрной гривой волос:

— Думаешь попадёшь? Он же так далеко.

Я не ответил, ждал.

«Ты ещё не знаешь, с кем связался, колдун», — мелькнула злая мысль.

И тут — как тогда в лесу — мозг взорвал яростный крик. Дикий. Животный. Я зажал уши ладонями. Кровь отлила от лица.

— Тарвин, что с тобой? — Лина обернулась, в глазах — тревога.

Я мотнул головой, вгляделся в небо.

Чёрный силуэт замер в синеве. Кувыркнулся. Пошёл вниз.

«Снова лишился глаз, Саурон», — злорадно подумал я.

— Едем, — я пожал плечами. — Посмотрим, кого Саурон в этот раз прислал.

Мы двинулись вперёд, не отрывая взглядов от падающей тени. Она кувыркалась в воздухе, теряя перья, — чёрное на бледной синеве.

— Готовься, — бросил я Лине, не оборачиваясь. — Может быть, не один был.

Она молча кивнула, пальцы легли на рукоять эльфийского клинка. Дарк сплюнул через плечо и вытянул меч.

Тень рухнула в кустарник у обочины. Мы осадили коней, спешились. Я шагнул вперёд, арбалет наизготовку. Дарк обошёл с фланга, меч наголо. Лина прикрывала тыл.

— Живой? — тихо спросил Дарк.

— Вряд ли, — отозвался я.

Я приблизился, осторожно ступая по примятой траве. В ложбинке между камней лежал огромный орёл — чёрный, как уголь, с размахом крыльев в два человеческих роста. Перья жёсткие, острые на концах, отливали зловещим блеском, будто были выкованы из металла. И глаза…

Я замер на мгновение, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Наклонился, затем осторожно перевернул птицу носком сапога. Глаза были человеческими. Пустыми, остекленевшими, но — человеческими. В них застыло что‑то отдалённо знакомое — будто я когда‑то видел этот взгляд, но не мог вспомнить где.

Дарк подошёл, хмуро оглядел тушу. Его рука невольно потянулась к рукояти меча, пальцы сжались на ней, словно он готовился к новой схватке.

— Шпионы Саурона, — процедил он глухо, и в его голосе прозвучала неприкрытая ненависть. — Опять эти мерзкие превращения. Колдовство, от которого душа стынет.

Лина подошла ближе, брезгливо скривилась, прикрыв рот рукой. Её глаза расширились от отвращения, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Значит, он видит через них… — прошептала она, оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что в небе вот‑вот появится ещё одна тень. — Знает, где мы.

Я пнул птицу ногой, напрягся и отбросил подальше от дороги. И опешил: тело птицы стало вытягиваться, перья осыпаться, словно сгорая на лету, и вот уже передо мной лежит человек — обнажённый и мёртвый. Кожа смуглая, крючковатый нос, чёрные коротко стриженные волосы, зачёсанные назад. На шее — тонкий обруч.

Дарк удивлённо уставился на это превращение, его брови сошлись на переносице, а глаза расширились.

— Вот дела… — выдохнул он, медленно опуская руку с мечом. — И как это возможно?

Лина стыдливо отвернулась, прикрывая глаза ладонью. Её плечи слегка дрогнули, и она тихо пробормотала:

— Мерзость… Как можно так извращать природу?

Я же воспринял это спокойно, словно ожидал чего‑то подобного. В глубине души я знал: когда имеешь дело с магом такого уровня, как Саурон, всякое может произойти. Я присел на корточки рядом с телом, внимательно осмотрел обруч.

— Видите? — я указал на него. —Это рабский ошейник. Саурон не просто использует этих людей — он владеет ими полностью. Их воля сломлена, а тела стали орудиями.

Дарк нахмурился, подошёл ближе, наклонился, изучая полоску металла.

— То есть он может видеть через любого из них? — спросил он, поднимая взгляд на меня. — В любой момент?

— Теперь не видит, — сказал я. — И, надеюсь, не скоро найдёт нового.

— Надолго ли? — Дарк поднял бровь. — Он не остановится.

— И мы не остановимся, — отрезал я. — Скажи‑ка лучше, как нам быстрее добраться до Барьера?

Дарк, сложив ладонь козырьком, посмотрел на солнце, махнул рукой:

— Движемся на полдень. Через несколько дней увидим Барьер… если всё будет спокойно.

— Тогда в седло, — бросил я. — Чем быстрее доберёмся, тем лучше.

Мы вскочили на коней. Я оглянулся на мёртвую птицу, валяющуюся в придорожной пыли.

«Попробуй ещё раз, Саурон, — мысленно бросил я. — Я готов».

Ветер ударил в лицо, рванул волосы. Он больше не свистел — ревел, как боевой рог. Как зов Всадников. Копыта гремели по твёрдой земле, приминали высокую траву.

— Держим строй, — приказал я. — Не растягиваемся. Враг не дремлет.

Дарк усмехнулся:

— Тем интереснее.

Лина лишь крепче сжала поводья.

Кони взяли с места в галоп.

Степь неслась навстречу. Горизонт манил Барьером — границей между прошлым и будущим. Там ждали испытания. Битвы. Потери. Победы.

Но я был готов. Доспехи сидели как влитые. Меч лежал в ножнах — верный и смертоносный. В сердце горит решимость.

Отец будет освобождён. Клан Всадников возродится. Клятва будет исполнена.

Впереди — борьба. Но я чувствовал не тяжесть долга, а радость вызова. Я был рождён для этого.

Потому что кровь Всадников не течёт — бьёт ключом.

Потому что честь — не слово, а действие.

Потому что Клан — не род. Это судьба.

Я оглянулся. Эльфийский лес превратился в тёмную полосу на горизонте. Где‑то в вышине кричал ястреб — настоящий, свободный, гордый.

Мы прошли много. Предстояло пройти ещё больше. Но каждый шаг приближал к цели. Каждый вздох наполнял силой.

Я — принц Клана Всадников.

Я выполню свой долг.

Барьер ждёт.

Я еду к нему — не как жертва судьбы, а как её творец. Как воин. Как наследник. Как тот, кто вернёт славу своему Клану.

И этот путь начинается сейчас.