Иван Вперёд
Врач Владимир Васильевич

Врач Владимир Васильевич

Его рабочий день начался традиционно. С утра денег опохмелиться не было, и, надев халат в кабинете, он вышел в коридор. Очередь росла на глазах, и, выбрав молодого парня, он позвал его к себе. Никто не роптал, что, мол, вне очереди принимает. Все всё прекрасно знали: молва давно разнеслась об оригинальности приёма Васильича. Но молва о чудодейственном его лечении была более значимой, и все готовы были ждать сколько нужно: Васильич примет всех, никому не откажет, в каком бы состоянии ни находился. Очередь в его кабинет была самой терпеливой, ведь боль, которая грызла каждого в этой очереди, была жгучей, несносной, а тут лишь посидеть лишний час — и всё исчезнет. Все терпели и ждали.

Парня, согнутого дугой, в кабинет стал затаскивать его товарищ, удерживая за подмышки. Через несколько минут из кабинета понеслись на весь коридор душераздирающие крики и проклятия. В очереди все съёжились и упёрлись глазами в пол, ища в нём защиту. Бабушка, сидевшая в конце очереди, начала мелко креститься. Вопли вскоре стихли, а через пару минут парень выскочил из кабинета и заспешил к лестнице. Ну, всё, приём начался. Надолго ли? Но никто и не спешил в кабинет. Уж лучше так мучиться, чем терпеть то, что испытал этот парень. Он быстро вернулся: магазин был за углом. Теперь парнишка пропал в кабинете надолго. Васильич не спеша опохмелялся: он пил всегда только водку и пояснял исцелённому проблемы его позвоночника.

Но бутылка стала пустой, а голова приобрела нужную ясность. Парень получил последние рекомендации и, весёлый, вышел из кабинета.

Очередь встрепенулась. Начинается экзекуция, и скоро наступит твой черёд.

В этой очереди сидела моя жена со своей сестрой. У сестры был тяжёлый остеохондроз. Она по кругу уже несколько раз прошла стационары нашей и областной больницы — толку мало. Незначительные улучшения после капельниц, инъекций, ЛФК — и снова бессонные ночи в кресле, а лежать в кровати нет сил. В очередной раз, после десяти суток в неврологии, заведующий без обиняков молвил: «Любовь Константиновна, вы будете жить долго, но мучительно!»