Евгений Рыжов
Князь Резванов. Хранитель эпохи.

Пролог. Альтернативныйповорот

В начале ХХ века Российская Империя не пала. Она споткнулась, чертыхнулась, привела в чувство зарвавшихся заговорщиков картечью, но в отличие от своих подданных удержалась на ногах и пошла дальше, твёрдой поступью английского дворецкого, сделавшего вид, что не заметил опрокинутой вазы.

Февральские волнения и октябрьскую лихорадку погасили быстро и методично. Мятежные полки разогнали по дальним гарнизонам - кого в пески Туркестана, кого в снега Якутии. Подполье, загнанное в щели доходных домов, напоминало о себе, то динамитом в товарном составе, то свежей крамольной карикатурой в вестнике, от которой у иного сановника делалась изжога. Но серьёзной угрозы эти всплески уже не представляли. Жандармский корпус работал чётко, а Особый Отдел Его Императорского Величества - ещё чётче.

Империя процветала, соседние с завистью оглядывались. Народ не жаловался, лишь иногда тихо кряхтел. Технологии развивались семимильными аршинами, каждый день изобреталось что-то новое.

Особую роль в этом процветании сыграл гениальный Никола Тесла, которому Император предоставил неограниченное финансирование и личную лабораторию под Петергофом. К 1925 году Тесла решил целый ряд проблем промышленных масштабов, которые его, казалось только подначивали. Он взялся за телеграф и получился телефонный аппарат без проводов. Взялся за машиностроение и всё вдруг поехало, поплыло и полетело быстрее и что главное без шума, копоти и пыли. И говорят на этом его безумные изобретения не собирались притормаживать. Он добился ошеломительных результатов в беспроводной передаче электроэнергии грандиозная Императорская Башня Генерации Энергии на Охте - медный шар на исполинской игле, увенчанный золотым двуглавым орлом, транслировала электричество на всю Северную Пальмиру и далеко за её пределы. Энергия стала бесплатной, как воздух. Ученые всякого роду потянулись в РИ со всех концов мира.

Дымящие трубы заводов ушли в прошлое, их заменили бесшумные электромагнитные установки, чьи гладкие корпуса цвета слоновой кости гармонично вписывались в классическую архитектуру столицы. Вдоль тротуаров через каждые пятьдесят шагов стояли фонари, высокие чугунные столбы с шарами из матового стекла, внутри которых плясали язычки теплого пламени, не требующие ни масла, ни фитиля. По вечерам они загорались сами, повинуясь сигналу с башни Генерации, и гасли с рассветом, словно послушные слуги невидимого хозяина. У перекрёстков дежурили автоматические чистильщики обуви - бронзовые ящики с вращающимися щётками, которые за пятак надраивали сапоги до зеркального блеска. Автоматы, похожие на секретер с вращающимся глобусом на вершине, аккумулировали из конденсата, и бесплатно выдавали прохожим, чистейшую воду, но металлическая кружка как положено была на цепи, порядок, понимать надо.

В домах гудели бестопочные обогреватели, распространявшие ровное, уютное тепло без малейшего запаха гари. По Невскому бесшумно скользили электромобили «Руссо-Балтъ», их обводы напоминали очертания скоростных яхт, и пассажиры в них чувствовали себя соответственно, то есть, слегка не на месте, но для второй Венеции в самый раз. А по глади Невы скользили действительно скоростные маршрутные яхты на бесшумных электро-водометах, их пассажиры с комфортом добирались от Васильевского острова до Охты за считанные минуты, попивая чай в остеклённых салонах.

Петербург обзавёлся кружевом надземных электромагнитных трамваев, парящих над рельсами без прикосновения. Они двигались с плавностью облаков, и единственным свидетельством их движения был лёгкий гул, похожий на дыхание спящего зверя. Вдоль набережных выстроились стеклянные пассажи с зимними садами, где пальмы соседствовали с самоварами на электрических подогревах. Вывески магазинов больше не малевали масляной краской, они мерцали мягким янтарным светом, а знаменитый Елисеевский магазин на Невском обзавёлся вращающейся хрустальной витриной, внутри которой парили в воздухе образцы деликатесов, аккуратно расположившиеся на металлических подносах. Прохожие невольно замедляли шаг, заворожённые видом воздушных пирожных и куличей, совершавших медленный, завораживающий танец, намекая на то, что физика в этой стране окончательно перешла в разряд прикладной магии.

Нева, очищенная новейшими фильтрационными заслонками, отражала пышные апрельские облака и приятную глазу синеву. Лишь у Горного института покачивалась баржа с надписью «ГлавЭфирСтрой» — везли какие-то громоздкие медные цилиндры, опутанные проволокой, словно гигантские катушки ниток для шитья самой реальности.

Россия дышала полной грудью и, что немаловажно