# Щели - искривление пространства времени

Владимир Малянкин

Вы замечали их. Места, где пространство ведёт себя странно. Слишком узкий зазор между ларьками. Лестничная ступенька не по ГОСТу. Щель за холодильником, в которую не пролезает рука, но пролезает голос умершей соседки.

Это Временные Карманы. Они образуются там, где реальность дала трещину — от усталости, от одиночества, от тысяч одинаковых дней. Если в них застрять, можно остаться там навечно.

Люди обнаруживают, что стали частью этого мира. Старуха с портновским сантиметром, измеряющая сужающуюся щель за холодильником. Кассирша , чей сканер начинает показывать остаток жизни покупателей. Подросток, который прячется от будущего в гараже-ракушке. Санитарка Карманов, торгующая цветами с запахом воспоминаний. И трое сотрудников секретного отдела, которые борются с аномалиями с помощью серой краски и бюрократических актов.

Но по отдельности они — лишь заплатки. А когда Карманы начинают стягиваться к одной точке, угрожая слить весь город в одну бесконечную петлю, им придётся встретиться.

Пролог

или «Что видел кот, пока люди думали, что они главные»


Меня зовут Кефир.

Это не я придумал. Так решила женщина, которая ставит мне еду. У людей вообще странная тяга давать имена. Как будто без имени что-то не существует. Как будто мир — это список, и надо всё вписать в клеточки, иначе спросят на страшном суде, а ты не ответишь.

Я не сужу. Я просто кот.

И я вижу щели.

Люди думают, что кошки смотрят в пустоту. Что мы видим духов, домовых, призраков умерших бабушек. Чушь. Призраки — это скучно. Один запах, ноль калорий. То, на что мы смотрим — это гораздо интереснее.

Мы смотрим на швы реальности. На места, где мир сложен неправильно. Как картонная коробка, которую закрыли второпях, и уголок торчит. Или как одеяло, которое сбилось, и из-под него дует.

Вы, люди, проходите сквозь эти места и ничего не замечаете. Ваши глаза устроены иначе. Вы смотрите вперёд, потому что вам всё время надо куда-то идти. В магазин. На работу. В будущее. Вы живёте во времени, которое течёт по прямой, и поэтому не видите, как оно протекает сквозь дыры.

А мы, коты, живём иначе. Мы живём в сейчас. И это «сейчас» иногда топорщится. Иногда оно пахнет. Иногда из него дует чужим сквозняком.

Я родился в подвале дома номер четырнадцать по улице Строителей. Там, где за мусорными баками прячется дверь без вывески. Я часто сидел у этой двери и слушал. За ней гудели голоса. Три штуки. Один — низкий, как холодильник. Второй — средний, как стиральная машина. Третий — молодой, как микроволновка на разморозке. Они говорили о краске, о дверях, о людях, которые застревают.

Я не понимал слов, но понимал интонацию. Они не спали ночами. Они волновались. Они были нужны. Как я нужен своей женщине — чтобы мурчать на груди, когда у неё давление.

Потом меня забрали в квартиру. Так я оказался у Марины.

Да. Той самой. С кассой номер три.

Она не знает, что я вижу её сканер. Когда она приходит домой, снимает бейджик и садится на кухню, я запрыгиваю на стол и смотрю на её руки. Они пахнут чужими судьбами. Дешёвым алкоголем, детскими шоколадками, просроченным молоком. Каждый товар оставляет запах на пальцах. А ещё — цифры. Я не умею читать, но цифры пахнут. Остаток 10 лет пахнет так же, как мой корм перед окончанием срока годности. Нормально, но тревожно.

Однажды она пришла и пахла по-другому. От неё пахло людьми в серых костюмах. Этот запах я знаю — он как озон после грозы, только суше. Я запрыгнул ей на колени и мурчал три часа подряд. Она плакала и чесала мне за ухом. Я не знаю, что такое двадцать три списанных года. Но я знаю, что такое боль. Она пахнет так же, как мокрый асфальт в ноябре. И я её вылизываю, если дают.

Марина не знает, что я хожу сквозь щели.

Я нахожу их по запаху. У каждой щели свой аромат. Карман в «Мебельном раю» пахнет древесной стружкой и чужими обоями. Карман в гараже-ракушке — бензином и нагретым пластиком телефона. Карман в холодильнике Зинаиды Павловны — старым чаем и конфетами «Мишка на севере».

Я хожу туда ночью, когда Марина спит. Не чтобы что-то менять. Просто проверить. Убедиться, что всё на месте. Что швы держатся.

Я знаю всех.

Тася. Она уже не помнит меня, но я помню её. Когда она выпала из Кармана и лежала на остановке без сознания, я сидел рядом и грел ей бок. От неё пахло переходом. Так пахнет шерсть, когда заходишь с улицы в дом — холодом и теплом одновременно. Я мяукнул ей в ухо. Она не услышала. Но дыхание выровнялось.

Зинаида Павловна. Я прихожу к ней через вентиляцию. Она думает, что холодильник стучит сам по себе. Нет. Это я. Я сижу внутри, на полке с кефиром (ирония, да), и бью лапой по дверце, когда щель начинает сужаться. Зинаида Павловна думает, что это тапочек или покойная Рая. Нет. Это кот, который не хочет, чтобы ты ушла, старая женщина. Потому что если ты уйдёшь, кто будет насыпать голубям крупу во дворе? Голуби — мои подопечные. Я слежу за их кормовой базой.

Даня. Субъект Ноль. Он не знает, что я был в его гараже раньше него. Что я спал на том матрасе, когда он ещё лежал в соседнем боксе. Что я видел, как открылась дверь в бесконечность. Там, внутри, я нашёл мышь. Не живую. Эхо мыши. Она пахла правильно, но не хрустела. Я оставил её Дане как подарок. Он её не нашёл. Жаль.

Лиза. Девочка в красных сапогах. Единственный человек, который заметил меня в Кармане. Она посмотрела прямо в темноту, где я сидел, и сказала: «Киса. Хорошая». Я не хорошая. Я — Кефир. Но ей я позволил меня погладить. У неё пальцы пахли дождём и выбором. Выбор пахнет озоном. Как люди в серых костюмах, но мягче.

Департамент. Трое в подвале. Я прихожу к ним чаще всего. Не потому что они важнее других. А потому что у них есть сгущёнка. Виктор Петрович думает, что её ворует Игорёк. Нет. Это я. Я открываю холодильник лапой (не тот холодильник, не бойтесь, обычный) и вылизываю банку. Взамен я мурлыкаю на их пороге. Это плата. Мурлыканье стабилизирует пространство. Они не знают, но чувствуют: когда я рядом, Карманы на карте Елены Олеговны светятся чуть слабее.

Теперь главное.

Я начал этот разговор не чтобы хвастаться. Я кот, мы не хвастаемся. Мы информируем.

Что-то меняется.

Последнюю неделю я чувствую новый запах. Он идёт не из одной щели, а сразу отовсюду. Как будто все Карманы в городе начали дышать в унисон. Как будто они — не отдельные дыры, а одна большая сеть. Грибница. И она просыпается.

Я проверил. В «Мебельном раю» щель расширилась на полсантиметра. В гараже Дани дверь открывается сама, даже когда он далеко. В ларьке Таси холодильник урчит громче обычного. А в подвале у Департамента красный телефон звонит по ночам, и Виктор Петрович снимает трубку, но там молчат.

Они ещё не знают. Но я знаю.

Что-то идёт. Не Карман. Не Эхо. Что-то другое. Что-то, что хочет, чтобы все щели открылись разом. Чтобы швы расползлись. Чтобы время перестало течь по прямой и свернулось клубком, как я на батарее.

Я не знаю, злое ли оно. Я вообще не делю вещи на злые и добрые. Есть вещи, в которых можно спать, и вещи, в которых нельзя. Это — из вторых.

И ещё. Есть кто-то, кто идёт впереди этого. Кто-то, кто открывает щели нарочно.

Я видел его один раз. Мельком. На крыше дома напротив. Это был не человек. Но и не Эхо. Он стоял на краю и смотрел вниз, на город. И от него пахло будущим. Будущее — это запах, который люди не чувствуют. Он как горелый пластик пополам с первым снегом.

Я зашипел. Он услышал. Повернулся. Посмотрел на меня.

И я, кот Кефир, который не боится ни пылесоса, ни ветеринара, ни Кармана в холодильнике, — я побежал. Потому что в его глазах не было зрачков. Только щели. Такие же, как те, что я вижу в стенах. Но смотрящие.

Теперь слушайте внимательно. Вы, люди. Вы, герои. Вы, которые с портновским сантиметром, со сканером, с краской, с семечками, с цветами. Вы не знаете меня (кроме Марины, и то она думает, что я просто толстый кот). Но я знаю вас. И я говорю: готовьтесь.

Не знаю, сколько у нас времени. Может, дни. Может, недели. Может, это последнее «сейчас» перед тем, как всё схлопнется.

Я буду рядом. Я буду тереться о ваши ноги, когда вы устали. Я буду стучать лапой в дверь холодильника, когда вы готовы сдаться. Я буду мурлыкать в подвале, чтобы ваши карты светились ровно.

Я — Кефир.

И это моя история. Просто до сих пор я был невидим.

Теперь — нет.

## Глава 1. Место, где секунды тяжелее часов

Вы замечали их. Места, которые риелторы называют «с потенциалом», а кошки обходят стороной. Обычно это связано не с магией, а с банальной физикой, которая дала трещину. Это не черная дыра в центре галактики. Это гораздо ближе.

Мы называем это Временными Карманами.

Чаще всего они выглядят как геометрически бессмысленные промежутки.


Представьте себе узкий зазор между стеной супермаркета и пристроенным киоском с шаурмой. Проход настолько узкий, что взрослый человек должен протискиваться боком. Или ряд старых гаражей, один из которых стоит чуть под неестественным углом к остальным, создавая треугольную щель, куда не падает прямой свет. Или лестничный пролет в панельной девятиэтажке, где ступенька имеет высоту на полсантиметра больше, чем нужно по ГОСТу.

Это не паранормальные места. Они ультра-нормальны. В том-то и ужас. Искривление возникает не от мощной гравитации, а от социальной энтропии: миллионы одинаковых графиков, маршрутов и взглядов создают резонанс, и где-то в шве реальности ткань времени просто «проседает».

Как туда попасть: Инструкция

Вам не нужны часы с кукушкой или ДеЛореан. Нужен правильный ритм и неправильный угол.

Найдите порог. Карман всегда привязан к искусственной конструкции. Ищите место, где бетон, пластик и асфальт состыкованы с ошибкой. Где эстетика «лишь бы как» достигла абсолюта.

Имитируйте ошибку. Ваше тело должно стать ключом. В момент прохода вы должны совершить действие, которое противоречит линейной логике. Например, входя в щель между ларьками, начните завязывать шнурок, сделайте полшага назад, а затем, не поднимая головы, сделайте два быстрых шага вперед. Или, поднимаясь по «неправильной» лестнице, наступите на ступеньку не подошвой, а боковой частью стопы.

Провалитесь в шов. Вы почувствуете это не как вспышку, а как резкое падение атмосферного давления на уши. Звуки города станут похожи на вой ветра в вентиляции. Главное правило: не проходить насквозь. Если вы выйдете с другой стороны щели, вы останетесь в своем времени. Вам нужно остановиться ровно посередине. Застыть в этом зазоре, где вы не принадлежите ни «там», ни «здесь».

Что вы там увидите (спойлер: ничего особенного)

Это не застывший сад вечности. Временной Карман — это гипермаркет потерянных контекстов.


Пространство выглядит как бесконечное продолжение того места, откуда вы вошли. Если вы застряли в трещине между панельками — вы окажетесь в бесконечном коридоре с дверями без ручек, пахнущем сырой штукатуркой и кошачьим кормом. Если вы застряли в закутке между рыночными рядами — будете вечно идти мимо прилавков с уцененкой, застеленных клеенкой.

Здесь живут Эхо. Это не люди. Это отпечатки действий, которые люди почти совершили.


Вы можете увидеть мужчину, который замер в одном сантиметре от того, чтобы поставить подпись на кредитном договоре. Он так и будет висеть в этой секунде вечно.


Вы услышите разговоры, которые никто не начал. Увидите дождь, висящий в воздухе, как стеклянные бусы.

Время здесь не течет, а наматывается на катушку. Ваши собственные часы (и биология) пойдут вспять или по кругу. Вы можете ощутить дикий голод, потому что ваш организм вспомнит обед трехдневной давности, который вы не съели, потому что отвлеклись на звонок.

Как вернуться обратно

Большинство остается там не потому, что выход закрыт. А потому, что они поддаются апатии. Карман высасывает намерение. Кажется, что выйти легко: вот же он, просвет, выход во двор. Но ноги не идут. Хочется просто сесть на этот диван с оторванным подлокотником и смотреть в стену. Это ловушка.

Инструкция по выходу:

Создайте намеренную ошибку. Если все вокруг зациклено на «почти сделанном», вы должны сделать то, чего здесь не ждут. Громко, в голос, запойте песню, но перевранную. «В лесу родилась телочка» вместо елочки. Сломайте паттерн ожидания.

Найдите нематериальное. Карман держится за физику. Найдите предмет, который «не из этого сна». Это не может быть камень или купюра. Это должно быть чувство. Вызовите в себе яркое, осязаемое тактильное воспоминание о температуре. Вспомните, как печет солнце на пляже. Конкретно: ощущение раскаленного песка на лопатках и холодной капли от мороженого, упавшей на живот. Контраст температуры — лучший якорь реальности.

Пожертвуйте временем. У вас в кармане или на руке есть часы (телефон не работает, он стал кирпичом или показывает только цифры 88:88). Снимите часы. Бросьте их не вперед к выходу, а назад, в ту бесконечную глубину кармана, откуда вы пришли. Вы должны услышать звук их падения (или хруста). В этот момент петля разорвется. Вы отдаете символ линейного времени взамен своей свободы.

Бегите спиной. Как только почувствуете сквозняк из «вашего» мира, не разворачивайтесь и не бегите грудью вперед. Сделайте три шага спиной, глядя в глаза тому самому Эхо, которое хочет, чтобы вы остались. Только когда солнечный свет (или свет обычной галогеновой лампы подъезда) ударит вам в затылок, можно поворачиваться.

Ложка дегтя: Последствия

Вас выплюнет в ваше время. Но вы вернетесь не совсем в ту точку, откуда ушли. Вы устанете так, будто разгружали вагоны с цементом. А еще вы увидите, что ваш автобус, который должен был уйти 40 минут назад, все еще стоит на остановке с открытыми дверями. Или заметите, что волосы на вашей голове стали на несколько миллиметров короче, а царапина на пальце, полученная вчера, бесследно исчезла.

Не пытайтесь объяснить это диспетчеру автопарка или врачу. Просто идите домой и съешьте чего-нибудь очень простого, с сильным вкусом. Черный хлеб с солью. Чтобы заземлить биоритмы.

И никогда больше не ходите той дорогой. Потому что Карман вас запомнил. И во второй раз он уже не отпустит так просто.

## Глава 2. Хроника Анастасии: Вдова Пропавшего Контекста

Настасья (для своих просто Тася) вернулась из Кармана в «Мебельном раю» два года назад. Это был классический Временной Карман в зазоре между выставочным залом и складом ИКЕА-подобного магазина. Проход, перекрытый поролоновыми матами. Она застряла там, выбирая кухонный гарнитур. По инструкции, пожертвовала своими швейцарскими часами (подарок бывшего мужа) и вышла спиной, глядя на манекен в фартуке.

Она тогда радовалась, что отделалась легким испугом и непроходящим запахом древесной стружки в волосах. Но есть нюанс. Из Кармана нельзя уйти без пошлины. Вы платите не временем. Вы платите сюжетной линией.

Через месяц Тася заметила, что ее перестали узнавать банкоматы. Не то чтобы блокировали карту — они просто «не видели» ее лицо. Она вставляла карту, и экран гас, как будто перед ним стоял манекен, бликуя своей пластиковой лысиной. Потом из ее квартиры исчезла одна межкомнатная дверь. Не выпала, не была украдена. Утром был проем с дверью в коридор, вечером — просто гладкая стена с обоями в цветочек. Как будто двери там никогда и не было.

Это был Зов. Карман не мстит. Он просто доедает потерянный контекст.

Тася поняла, что просто выйти телом недостаточно. Ее тень, ее «нарратив» остался стоять в том проходе между шкафами и до сих пор выбирает цвет столешницы.

Как жить после возвращения: Правила для выживших

Если вы вышли, но мир вокруг начал «осыпаться» по краям (пропадают предметы, гаснут мониторы, люди перестают держать зрительный контакт дольше секунды), вам нужен режим «Якорь и Контур».

1. Якорение через абсурдную бюрократию.


Реальность держится на квитанциях. Это аксиома. Вам нужно получить официальный бумажный документ. Идеально — записаться на прием к нотариусу и заверить копию паспорта. Или оплатить штраф ГИБДД через терминал и сохранить чек. Пока вы встроены в систему госуслуг, вы существуете.

2. Принцип Таси: «Серая шаурма».


Тася методом проб и ошибок выяснила, что Карман питается эмоционально окрашенными желаниями, сосредоточенными на будущем («хочу новую кухню», «мечтаю о ремонте»). Когда вы чего-то очень хотите для дома, вы излучаете тот самый резонанс, который затягивает в щели.


Поэтому диета: абсолютная удовлетворенность уродством.


— Обои отстают? Идеально.


— Линолеум вздулся? Прекрасно.


— Лампа моргает? Это ритм жизни.


Не дай вам бог начать делать ремонт. Как только вы берете в руки уровень и рулетку, вы создаете идеальную ловушку на саму себя.

3. Опасайтесь «Милых» людей.


Карман умеет проецировать Эхо в наш мир. Они выглядят как очаровательные старушки, которые спрашивают дорогу в вашем районе, или как очень навязчивые консультанты в строительном магазине. Их задача — сбить вас с маршрута и отвести к «удобному проходу во двор».

Что делать, если пришлось вернуться обратно

Однажды вы поймете, что якорей больше нет. Вас выселили из квартиры за неуплату (вы же не можете пользоваться банком), а паспорт рассыпался в труху. Полное отторжение социумом. Вас ждет обратная дорога. Примите это. Теперь вы — не жертва, а контрабандист.

Входить осознанно второй раз нужно не с часами, а с семечками. Да, обычными жареными семечками подсолнуха в бумажном кульке.

Внутри Кармана, среди потерянного времени, никогда не росло ничего живого. Семечка — это биологическая бомба. Это потенциал, которого Карман не понимает. Как только вы окажетесь внутри, не идите к выходу. Идите вглубь, пока не найдете место, где асфальт или плитка кажутся мягче, как пластилин. Посадите семечку. Плюньте на нее. Обильно.

Из семечки ничего не вырастет. Но сам акт посадки в месте, где времени нет, создает парадокс. Законы Кармана начнут глючить. Пространство вокруг вас начнет «рябить» невостребованными рекламными слоганами и звуками забытых мелодий.

В этот момент ищите Человека с Политической Программой. Это особый тип Эха. Он выглядит как мужчина в мятом пиджаке и с папкой «Дело». Он вечно сидит на лавочке и бормочет идеи по улучшению ЖКХ или концепцию идеального государства. Он не опасен. Он единственный, кто сохранил дар речи в этом месте, потому что политический бред не привязан к линейному времени — его никто и никогда не слушает.

Подойдите к нему и скажите: «Я вас услышал. Давайте начинать митинг».


Он уронит папку. Это единственное событие в Кармане, которое не зациклено. Папка упадет, бумаги разлетятся, и среди них вы найдете листок не с текстом, а с чертежом вашего района. Только на этом чертеже будут указаны проходы, которых в реальности нет — сквозные подъезды, дыры в заборах, проломы в стенах. Это карта Аварийных Выходов.

Идите по этому маршруту. Это больно. Маршрут пролегает через самые страшные места: детские сады во время тихого часа, брошенные заводские цеха и приемные отделения поликлиник. Везде, где время вязкое.

В конце пути вы выйдете. Но вы выйдете УЖЕ ДРУГИМ ЧЕЛОВЕКОМ. Ваш цифровой след будет принадлежать кому-то по фамилии «Иванов», а номер СНИЛС будет на единицу отличаться от вашего. Вы станете «Двойником Ошибки». С этого момента вы — часть изнанки мира, и ваша задача следить, чтобы Карманы не разрастались и не съели чей-нибудь подъезд целиком.

## Глава 3. Инструменты Таси: Хроноцид малых форм

Тася сидела в своей новой квартире. Квартира была «левая» — однушка в хрущевке, оформленная на ту самую фамилию «Иванова», которой у нее никогда не было. В углу гудел старый холодильник «ЗиЛ». Он гудел не от мотора, а оттого, что внутри лежали инструменты, и они резонировали.

После того как она вышла во второй раз с чертежом от Человека с Политической Программой, она поняла: обратной дороги в «нормальность» нет. Но можно занять нишу. Стать ассенизатором вязкого времени.

Карманы разрастаются. Это как грибница. Если вовремя не срезать шляпку, споры заразят весь дом. Люди начнут забывать, зачем шли в магазин, зависать у лифта на час, терять ключи, стоя с ними в руке. А потом — пропадать. Тихо, без новостей в криминальной хронике. Просто человек выходит за хлебом и становится Эхом.

Тася таких «закрывала». Или, точнее, схлопывала.

Инвентарь Санитара Времени

У нее был старый спортивный кофр, с которым она выходила на «дезинфекцию». Содержимое выглядело как хлам с блошиного рынка, но каждый предмет был настроен на разрушение вязкой темпоральной среды.

1. Лазерная указка (мощность 5 мВт, красный спектр).


Это не для кошек. Это для «прошивки» мира. Карман — это не дыра, это складка. Как залом на обоях. Красный луч — единственная вещь, которая остается прямой, когда пространство вокруг искривлено. Направляешь луч вдоль стены — видишь, как он преломляется, ныряет в невидимую щель и выходит на метр левее. Это позволяет найти эпицентр.

2. Старый плеер «Sony Walkman» и аудиокассета с записью белого шума.


На самом деле это не белый шум. Это запись утра понедельника на платформе пригородной электрички: объявления, гул толпы, гудок, мат грузчика. Это звук самого линейного, неумолимого времени. Толпа на работу не может ждать. Когда включаешь эту запись внутри Кармана на полную громкость, Эхо разбегаются. У них нет сил противостоять Monday Morning.

3. Портновский сантиметр.


Складка времени всегда имеет шов. Найдите трещину, стык, место соединения двух реальностей. Измерьте ее длину старым, скрученным сантиметром. Как только вы накладываете на Карман человеческую метрическую систему, вы лишаете его тайны. Вы говорите: «Твоя бездна имеет ширину 4 сантиметра». Это унизительно для хтонического ужаса. Карман начинает сжиматься от стыда.

4. Мелки для волос (самые дешевые, с блестками).


Самое страшное оружие. Временной Карман — это концентрация «серьезного»: несбывшиеся надежды, загубленные жизни, ипотеки. Когда Тася находила вход (щель, дыру в заборе, неправильную дверь), она обводила его по контуру ярко-розовым или фиолетовым мелком, рисуя поверх цветочки или сердечки. Это не защитный круг. Это акт китчевого вандализма. Карман, столкнувшись с эстетикой детсадовского утренника, теряет свою злую волю и лопается как мыльный пузырь. Безмолвие вечности не выносит блесток.

Протокол «Пузырь»

Однажды Тасе позвонили. Звонок был странный, потому что телефон у нее был отключен за неуплату уже полгода. Но трубка зазвонила — старая, проводная, с дисковым набором. Голос был механический, как из справочной:

— Гипермаркет «Светофор». Касса номер три. Повторяющийся покупатель.

Это означало, что образовался Карман-мутант. Не в щели, а на живом, работающем объекте. Она поехала.

В «Светофоре» пахло просроченным печеньем и пластиком. На кассе №3 стояла Женщина-Эхо. Она была опасна тем, что выглядела абсолютно обычно. Синий жилет, бейджик «Марина», пучок на голове. Но ее сканер пищал без остановки уже, судя по всему, неделю.


Она сканировала воздух.


Перед ней в очереди стояло пять человек. Живые люди. Они не могли уйти. Их взгляды остекленели. Они не двигались, но на их лицах читалось то самое выражение «мне еще столько всего нужно сделать». Карман поймал их на синдроме занятой домохозяйки.

Тася не полезла в драку. Она взяла тележку. Положила в нее самый бесполезный товар: пачку корма для попугаев (при том что у нее не было попугая), жидкость для розжига, тюбик икры минтая и резиновые тапочки размера 45-го.


Она подошла к кассе №3 и встала прямо перед той женщиной, что застыла первой.

— Закройте кассу, — тихо сказала Тася кассирше-Эхо. — У меня переучет.

Эхо впервые дернулось. Глаза Марины, до этого смотревшие в бесконечность, сфокусировались на икре.

— Это по акции? — спросила Марина голосом, похожим на скрежет кассового аппарата.

— Нет, — сказала Тася. — Это по любви.

И размазала икру минтая по ленте транспортера.

Это был шок для системы. Карман был построен на логике потребления. На желании купить, обладать. Акция, скидка, цена за штуку. Акт намеренной порчи товара без причины сбил программу. Лента остановилась. Очередь выдохнула и, шатаясь, разошлась. Люди не поняли, что простояли здесь 52 часа подряд. Они просто очень хотели спать.

Марина закричала. Вернее, из ее рта вырвался звук диалап-модема.

Но тут Тася совершила ошибку. Она пожалела Эхо. Вместо того чтобы обвести кассу мелком (что убило бы Марину навсегда как объект), она просто погасила свет в проходе, разбив лампу дневного света указкой (да, она метает ее как дротик).

Марина исчезла, но бейджик остался. Тася совершила глупость: она забрала этот бейджик с собой.


Живой бейджик и охота на Тасю

Теперь у Таси есть враг. Человеческий Карман.


Он знает ее имя (или думает, что знает — то, которое «Иванова»). Он не прощает икру на конвейере.

Если вы вдруг решите, что можете чистить реальность, помните главное правило Таси, выбитое иголкой на ее портновском сантиметре:

«Никогда не приноси домой сувениры оттуда, где времени нет. Даже если это просто пластиковая карточка с именем "Марина". Потому что однажды бейджик приколется к твоей груди сам. И ты уже не вспомнишь, кто ты на самом деле».

Сейчас Тася сидит на кухне и смотрит, как старые настенные часы идут в обратную сторону. Где-то в районе «Мебельного рая», в щели между складом и забором, снова загорелся свет. И Человек в мятом пиджаке начал свою предвыборную речь заново. Цикл пошел.

## Глава 4. Субъект «Ноль» и Коллапс Ожидания

Тася поняла, что проиграла, когда бейджик «Марина» сам пристегнулся к её халату, пока она спала. Она проснулась от боли — булавка впилась в кожу под ключицей. Бейджик был теплым. Живым.

Она не стала его срывать. Срывать его было нельзя — это признал бы поражение. Вместо этого Тася совершила последний логический ход. Она решила уйти в глухую оборону в самом сердце врага. Она пошла обратно в «Мебельный рай». В тот самый зазор между складом и выставочным залом, откуда все началось.

Но там уже был кто-то другой.

Гость, которого не ждали

Карманы боятся только одного типа людей. Не смелых, не умных. Они боятся Абсолютно Неамбициозных. Тех, у кого нет «Я через пять лет».

В щели, где обычно стоял манекен в фартуке, сидел на корточках подросток. Лет пятнадцать. Худой, в растянутом худи с надписью «Это не я». Он не был напуган. Он просто смотрел в экран телефона, который, вопреки всем законам Кармана, работал.

— Ты кто? — спросила Тася. Ее голос звучал глухо, как сквозь вату.

— Я тебя ждал, — ответил он, не поднимая головы. — Ты тетя, которая портит структуру. Мне сказали, ты придешь.

— Кто?

— Никто. Просто разговор был в лифте. Ты знаешь, что ты существуешь только потому, что тебя кто-то помнит?

Это был носитель нового типа. Он вырос в мире, где время уже сломано. Дети, рожденные после 2010-х, часто являются естественными дырами в темпоральной ткани. Они с младенчества смотрели в экраны, где прошлое, будущее и настоящее свалены в одну ленту. У них нет хронологической травмы.

— Ты можешь выйти? — спросила Тася.

— Я могу. Но я не хочу. Там скучно. Здесь время не давит на плечи. Не надо поступать, не надо ипотеку, не надо стареть. Ты знаешь, что старение — это просто накопление несбывшегося?

У Таси упало сердце. Потому что это был не пленник Кармана. Это был его добровольный симбионт. Первый, кто понял, что Карман — не тюрьма, а колыбель для тех, кто отказывается от линейного сюжета.

Диалог на краю петли

— Дай пройти, — сказала Тася. — Мне нужно разорвать эту складку. Пока она не съела весь район.

— Зачем? — спросил он. — Что будет, если съест? Все перестанут ходить на нелюбимую работу? Перестанут стоять в пробках? Это плохо?

— Это смерть.

— Смерть — это движение к финалу. А здесь финала нет. Это больше похоже на бессмертие.

Тася замолчала. Она поняла, что проигрывает в философии. Поэтому она перешла к практике. Она достала из кармана горсть семечек, которые всегда носила с собой, и швырнула их под ноги парню.

Ничего не произошло.

— Не работает, — спокойно сказал он. — Я же не Эхо. Я живой. И я люблю семечки.

Он наклонился, поднял одну и съел. Разгрыз, сплюнул шелуху прямо на пол «Мебельного рая». Звук плевка разнесся эхом по бесконечным анфиладам выставленных кухонь. И в этот момент Тася увидела самое страшное: пол там, куда упала слюна, стал настоящим. Не копией. Не отпечатком. А настоящим бетонным полом, покрытым микроскопической пылью.

Он не портил Карман. Он его заземлял. Делал реальным. Если он останется здесь надолго, то своей подростковой незаинтересованностью в будущем он превратит Временную Складку в перманентную, физическую аномалию, которую не закрыть мелком или песней.

Выход Таси

Тася поняла, что старые методы не работают. Мелки, плееры, сантиметры — это борьба с симптомом. А причина — это желание людей сбежать от времени. Пока есть те, кто хочет спрятаться в вечном «сейчас», Карманы будут открываться.

И тогда она сделала единственное, что оставалось. Она сняла бейджик «Марина». Медленно, превозмогая боль в груди. Протянула его мальчику.

— Держи.

— Зачем?

— Ты прав. Я — часть этой структуры. Я пыталась ее лечить. Но я тоже сюда возвращаюсь. Я тоже хочу спрятаться. Так что теперь ты — главный. Носи это.