# Волчья Стая

Лия Форан

Ей восемнадцать. Она не помнит детства. Её «брат» – не брат. А тот, кто хотел её убить, теперь носит золотые оковы и не может без неё дышать.

Тени атакуют город. Прошлое оказывается ложью. В её венах просыпается кровь Белого Волка.

Арон – страж, который стал братом. Кирэл – пленник, который должен был стать палачом. Вместе они бегут в магический мир, где ей предстоит пройти испытания и сделать выбор, от которого зависит судьба всех, кого она любит.

«Волчья Стая. Первородная» – тёмное романтическое фэнтези о силе, предательстве и любви, которая начинается с ненависти.

## Глава 1

Восемнадцать лет прекрасный возраст, но это время, когда внутри рождаются новые цели и родные стены становятся тесными.

Утро начиналось с приятного запаха свежеиспеченного хлеба, который пропитывал каждую половицу в доме. В конюшне слышался свист отца Сета, а на крыльце уже кто-то вкусно хрустел яблоком. Все вокруг было уютным и правильным.

Но сердце Джены рвалось. Оно жаждало приключений.

Детство - пелена, а вернее тёмный провал. Семь лет, как исчезнувшая в небытие история. После лишь болезнь и лихорадка, когда тело пылало. Брат Арон был рядом, ухаживал и менял холодные компрессы. Мама с папой держались, но их выдавала тревога в глазах.

Но к десяти годам ситуация начала налаживаться. Девочка вновь воспряла духом. Вернулось здоровье. И вместе с ним родилось то, что вызывало зуд под кожей. Книги больше не могли удержать неуёмный характер дочери. Ей очень хотелось не узнавать о захватывающих историях со страниц книг, а жить ими. Скакать на лошади. Сжимать рукоять кинжала в руках.

Брат начал тренировки тайком от родителей. Уж сильно Джена настаивала хоть на редких, но тренировках. Но к четырнадцати годам папа прознал, но молчал. В шестнадцать лет Сет уже просто мотал головой, когда видел мозоли на ладонях дочери. А когда настало совершеннолетие, дочь сама решилась на серьёзный разговор.

— Арон, — сказала она за завтраком, глядя брату прямо в глаза. — Папа не против. Сегодня я иду с тобой. Настоящая тренировка. А потом — ярмарка.

Арон поперхнулся. Сет, не поднимая глаз от тарелки, слегка кивнул.

— О как, — только и выдохнул брат, и в его голосе Джена услышала то, чего ждала годами: "да".

Девушка ещё не знала, что это утро станет последним спокойным утром в её жизни. Что через несколько дней её мир рухнет...

Но в то утро она просто улыбнулась и побежала собираться.

Арон привык. К её упрямству, к тому, как она вгрызалась в каждое движение, к синякам, что не сходили с её предплечий. В двадцать восемь он был мастером ножей, и Джена хотела стать такой же. Он не задавал вопросов. Он помнил, как она горела в лихорадке. Если сейчас ей нужна сталь — пусть будет сталь.

Раньше тренировки были редкими, но Джена согласилась и на эту малую каплю. Мелкие мозоли, твёрдые крупинки на ладонях, были наградой за старания, но неуклюжесть никуда не пропадала. Перерывы между тренировками растягивались на недели. Да и дела по дому нарастали с каждым годом словно снежный ком.

Родители, конечно, заметили. Скрыть такое было невозможно — ни синяки, ни эту новую, чужую сосредоточенность в её взгляде. Анабель надеялась, что увлечение пройдёт, но чем старше становилась дочь, тем труднее было говорить ей "нет". Не потому, что она капризничала. А потому, что в её глазах поселилась целеустремленность.

Шли месяцы. Годы.

Согласие было получено. Родители договорились о главном: брат всегда рядом. И сегодня, когда ей уже исполнилось восемнадцать, это условие должно было сработать впервые. Официально.

— Научишь меня метать ножи?

Джена проглотила оладушек, едва не подавившись, соскочила со стула, наскоро сполоснула тарелку и замерла, глядя на брата снизу вверх. Взгляд был тот самый — Арон узнал его из тысячи. Так она просила покататься на лошади, умоляла взять на охоту, выпрашивала новую книгу. Спорить с ним было бесполезно.

— Какой напор. Ты меня пугаешь, — покачал головой Арон т кинул взгляд на родителей.

Сет и Анабель молча кивнули. Джена едва не захлопала в ладоши. По её улыбке было все понятно: сдерживать бесполезно. Лучше под присмотром, чем тайком.

Арон и Джена оседлали лошадей — его Блека и её Стрелу. До города дорога занимала около сорока минут.

Они ехали по сухой тропе, из-под копыт взлетала пыль. В тёплом воздухе мешался запах травы и дым с ближайшего хутора.

— Давай тут! — Джена ткнула пальцем в поляну.

— Нет.

— А там? Смотри, берег! Идеально!

Арон лишь мотнул головой.

Джена заерзала в седле. Нетерпение распирало её изнутри, отдавалось мурашками в пальцах. Ей казалось, лошадь идёт слишком медленно, а солнце специально застыло в небе.

— Нет, — повторил он, даже не оборачиваясь.

— Мы скоро в город въедем! — в голосе проскользнула обида. Она нахмурилась, и с каждой секундой мрачнела всё сильнее. — Ты специально тянешь. Передумал?

Арон усмехнулся:

— Терпение. Это урок.

— Философия? Серьёзно?

Он ничего не ответил, но через минуту натянул поводья:

— Приехали. — Брат сохранял спокойствие и вскоре всё-таки нашёл подходящее место.

Арон ловко спрыгнул с Блека, привязал его к дереву, похлопал по шее и кивнул сестре. Та повторила всё точь-в-точь.

— Запомни: твои руки — это уже оружие. — Он выставил вперёд раскрытые ладони. — Палка, нож, меч — лишь продолжение. Атаковать, защищаться, оглушить — всё это ты делаешь руками. Но сначала — оцени силы. Если противник сильнее, если сомневаешься — беги. Быстрые ноги спасут вернее любого меча.

— Да, учитель! — Джена поджала губы и закивала. Старалась выглядеть убедительно, но лёгкая улыбка успела промелькнуть на её лице.

— Ноги сами должны вставать в стойку. — Арон показал: корпус чуть вперёд, колени пружинят. — Голова, живот, шея — прикрываешь в первую очередь.

Он ткнул пальцем себе в висок, в горло, под рёбра.

— Пробуй.

Джена послушно согнула колени, выставила руки. Чувствовала себя нелепо — деревянной, неуклюжей. Всё же долгий перерыв дал о себе знать.

— Хорошо. — Арон обошёл её, поправил локоть. — Держи пружину. Теперь я буду атаковать медленно. Твоя задача — блокировать.

Он двинулся вперёд, и его правая рука скользнула к её лицу. Джена дёрнулась, отшатнулась, уходя от удара.

— Стоп! — Арон тут же осадил её. — Куда руки дела? Ноги ослабила! Если я сейчас подсеку — ты в траве.

Он присел, выбросил ногу в подсечке, замер в полуметре от её щиколоток.

— Поняла. — Джена сглотнула, кивнула.

Они начали снова. Раз за разом. Руки Арона двигались всё быстрее, и Джена, стиснув зубы, ловила их, ставила блоки. Один удачный, второй, третий — и тут же новый выпад, которого она не ждала. Арон не давал ей заскучать, не давал привыкнуть. Чуть только она ловила ритм — он его ломал. В глазах мужчины разгорался азарт. Девушка уже не понимала кому тренировочный процесс нравится больше.

Пару раз его ладонь всё же коснулась её плеча, предплечья. Без боли, но обидно. Она злилась на себя и снова вставала в стойку.

— Не ожидала, что пройду экспресс-курс, — выдохнула Джена, и в этот момент Арон сделал подсечку.

Земля ушла из-под ног. Сердце провалилось в пустоту, но тут же тёплая, надёжная рука подхватила её, не давая упасть в протоптанную ни одной попыткой траву.

— Ничего, — Арон помог ей выпрямиться, в голосе уже не было жёсткости. — Перестарался я. Привык с парнями работать.

— А я и хочу научиться, — Джена отдышалась, глаза горели. — Метать ножи, драться. Мама с папой мечтают о милой скромной, а я... — она запнулась.

— А ты и есть милая, — перебил Арон. — Просто ищешь себя. Это нормально. А пара уроков тебя только сильнее сделает.

— Я тебе говорила, что ты классный? — она протёрла лоб ладонью и взглянула брату в глаза.

— Ни разу. — Он усмехнулся, опуская взгляд.

— Тогда держись! — Джена шагнула к нему, вскинув руки в шуточной атаке. — Добрый! Отзывчивый! Умный! Благородный!

— Сдаюсь! — Арон выставил ладони и смех вырвался наружу. — В город пора, ярмарка до пяти.

Он развернулся и направился к лошадям, а Джена, улыбаясь, побежала следом. Их ждал праздник.

***

На горизонте выросли крыши с красной черепицей, и чем ближе, тем ярче играло солнце в цветных витражах. Грандор встречал гостей переливами стекла — каждый дом щеголял узорчатыми окнами.

Ворота, резные, с вьющимися по дереву листьями, стояли распахнутыми настежь. Охрана здесь была скорее для порядка — в этом городе верили в добрососедство, а не в затворы.

Джена вертела головой, пытаясь впитать сразу всё: флажки над улицами, музыку, льющуюся с трёх сторон, запах жареного мяса и сдобы, который перебивал даже травяной дух степи. На каждом подоконнике — герань, красная, розовая, белая. Герб города с цветком красовался даже на флюгерах.

— Уже не терпится попробовать, что привезли в этот раз! — выдохнула она, втягивая ароматы.

— Твоему аппетиту можно позавидовать, — усмехнулся Арон.

— Растущему организму нужна еда! — надула губы Джена. — И вообще, девушкам такое не говорят. Разбиваешь образ галантного джентльмена, братец.

Арон фыркнул:

— Если будешь так закидываться, вырастет совсем не то, что хотелось бы, — и скользнул взглядом вниз.

— Отрастёт — тебе-то что?!

Он рассмеялся.

— Ладно, остаюсь джентльменом, а ты девушкой без комплексов.

— Это уверенность! — подмигнула Джена и, дёрнув поводья, пустила Стрелу в галоп. — Кто последний — убирает навоз!

Арон пришпорил Блека:

— Готовься к поражению!

Они влетели в город почти одновременно. Поравнявшись, переглянулись и рассмеялись — уборка снова пополам.

Ярмарка набирала ход. Сегодня можно было забыть об обязанностях, просто отдыхать и пробовать новое. Впереди был день без спешки.

***

Арон стоял у входа, и даже в толпе его было видно сразу — не из-за роста, а из-за того, как он держался. Спокойно, чуть отстранённо, будто весь этот праздник был для него чем-то далёким. Светлые волосы стянуты в пучок. Мимо прошла девушка с венком, задела его плечом, улыбнулась. Арон кивнул, вежливо, но так, что она сразу поняла: можно идти дальше.

Джена ещё реже выбиралась в Грандор. Она с любопытством осматривалась, мило улыбалась прохожим и кивала незнакомцам. Людей она училась понимать по книгам, которые Сет и Анабель привозили из поездок. Быть приветливой она умела.

В тринадцать лет Джена впервые побывала на ярмарке, и с тех пор её тянуло туда снова. Это было для неё больше, чем праздник — окно в живой, шумный, настоящий мир.

— Пошли скорее! — девушка потянула Арона за рукав. — Время! Представление начинается!

— Подожди! Не так быстро! — Арон поспешил за ней, стараясь не потерять из виду.

Они свернули с главной улицы, пробираясь сквозь толпу, и оказались перед небольшой сценой под открытым небом.

— Ух ты… какой масштаб, — выдохнула Джена, широко раскрывая глаза.

— С каждым годом ярмарка разрастается, — кивнул Арон.

— И не говори.

— Там свободно, — брат показал на два соломенных пуфика прямо у сцены. К удивлению, места были незаняты.

Они устроились поудобнее. Вблизи сцену можно было рассмотреть детальнее: ширма с цветочным узором, декорации в виде деревьев, аккуратно расставленных по бокам. По центру — нечто, накрытое синей тканью, с острыми выступами, напоминающими башни замка. Над сценой на тонких нитях висели вырезанные из ткани облака.

Джена с интересом наблюдала за подготовкой. Арон же украдкой осматривал публику, словно кого-то искал.

— Тебе не интересно? — спросила она, заметив его взгляд.

— Да нет, всё отлично, — улыбнулся он. — Просто оглядываюсь. Смотрю, что ещё происходит вокруг.

— Если будет скучно, пойдём дальше, — предложила она, не отрывая взгляда от сцены.

— Всё нормально. Я здесь бываю чаще — наслаждайся.

На сцену вышел артист — смуглый молодой человек в багровой бархатной накидке и тёмно-зелёном костюме, расшитом золотыми узорами. У него было утончённое лицо и вьющиеся тёмные волосы, спадавшие до плеч. Он двигался с такой грацией, что словно сливался с декорациями.

К сцене выкатили дополнительные деревья, расставленные так, будто скрывали что-то важное.

— Уважаемые зрители! — начал актёр с выражением и лёгким придыханием. — Мы рады приветствовать вас! Сегодня вы услышите легенду. О двух братьях — о добре и зле. О даре и потере. О горе… и великой радости!

С этими словами он развёл руки в стороны, сделал глубокий поклон и медленно скрылся за кулисами.

Аплодисменты вспыхнули сразу после приветственной речи. К сцене подтянулись новые зрители. Заиграла музыка — мягкая, тревожная. Декорации деревьев плавно расползлись в стороны, открывая центр сцены.

Там, среди камней, сидели две фигуры в костюмах волков. Один — в чёрном: приталенный костюм, расшитый звёздами, с узором, перетекающим от золота к глубокому чёрному на рукавах и штанинах. Острый головной убор с волчьими ушами завершал образ. Второй был в белом: костюм украшал символ солнца — круг с точкой, от которого расходились золотистые лучи. Он тоже был усеян звёздами. Как близнецы. Только цвет различал их.

— Потрясающе… — прошептала Джена, и мурашки побежали по рукам, хотя было тепло. Она даже не заметила, как вцепилась в рукав брата, когда Чёрный волк зарычал на сцене.

— Я, кажется, знаю, о чём эта история, — напряжённо сказал Арон.

Джена не обратила внимания — её уже захватило происходящее. Сцена жила, и она жила вместе с ней.

Перед волками начали выходить другие персонажи — в простых одеждах, больше похожих на балахоны. Льняные, с завязками, подол которых тянул грязь сцены. Один актёр протягивал руки вперёд, его лицо искажала тревога. Другой шёл медленно, с опущенной головой.

— Бедствие! Бедствие! — знакомый голос вновь заговорил, уже с глубокой скорбью. — Одна за другой, как лезвия, они бьют по нам. Все мы ощущаем приближение конца!

Один из героев упал на пол, изображая бессилие. Его падение будто передалось другим — цепная реакция: один за одним персонажи начали оседать, теряя силы. На ногах остался только один — всё тот же с протянутыми руками. Он искал взгляд. Искал поддержку. И на мгновение нашёл её.

На Джене. Девушка слегка напряглась.

Это был не просто взгляд. Не сценический, не «в публику». Он вцепился в неё. Его покрасневшие глаза были живыми. Слишком живыми. Лишёнными театрального блеска. Они искали её.

Перехватило дыхание. Она невольно подалась назад. Внутри разлился холод.

Она знала, что он хотел подойти. Сейчас. К ней.

Но он не двинулся.

— Спасения! Я ищу его! — вскрикнул он, поднимая глаза к небу. — Небесные светила… вы отвернулись? Моя семья… мои дети… Спасите их! Неужели всё кончено?

Он поднял голову к небу, потом резко опустил руки и отвёл взгляд. Каждое слово звучало, как камень, брошенный в воду. Без ответа.

На заднем плане зашевелились волки. Словно проснувшись, они медленно спустились с камней и подошли к одинокому герою.

— Кто вы?.. — прошептал тот. — Жнецы смерти? Пришли за моим несчастным сердцем?

— Брат… — заговорил Белый волк, глядя на него с сочувствием. — Этот человек болен отчаянием. Его душа страдает.

— Несчастный… — произнёс Чёрный волк, глядя на героя в балахоне. — Его путь мрачен. Темнее, чем моя шерсть, брат.

— Мы имеем право вмешаться? — Белый посмотрел на него. Их взгляды пересеклись — и в них читалась внутренняя борьба.

Наконец, Белый волк снял со своего костюма одну из звёзд — крошечный драгоценный символ, сияющий тёплым светом. Он поднял её вверх — сначала показал брату, затем публике — и прикрепил к балахону упавшего героя.

— Какая… сила! — воскликнул тот, голос его дрожал. — Это… это дар Небес! Благословение! Я… я вечно буду служить вам! Почитать, как высших! — Он опустился на колени, словно перед богами.

Остальные персонажи — один за другим — начали вставать. К ним возвращалась жизнь. Они подходили к волкам с мольбой и трепетом. И каждый, кто осмеливался протянуть руки, получал звезду — подарок, снятый с костюма Белого или Чёрного.

Ткань на волках редела. Их роскошные звёздные костюмы постепенно лишались сияния. Но ни один из них не замедлил движение. Они улыбались. Отдавали. Не ждали благодарности.

Каждый, кто уходил от них, менялся. Кто-то запел — высоко и чисто. Кто-то начал плясать. Один показал фокус: из его ладоней вспыхнул огонь, а затем — всплеск воды. Зрители ахнули. У девушки, что стояла на переднем плане, над головой появились облака — она провела руками, и те разошлись, будто подчиняясь её воле.

— Я не читала эту легенду! — Джена повернулась к Арону, не скрывая восторга. — Найдёшь мне книгу про неё?

Он промолчал и скрестил руки на груди. Нахмурился еще сильнее. Взгляд его был напряжённый, почти отстранённый. Между бровей залегла еле заметна морщинка.

— Пошли, — наконец сказал он. — Тут ещё много всего. Вон у Северного входа фокусники.

— Ещё чуть-чуть! Давай досмотрим, — настаивала Джена. Глаза задрожали и почти тоскливо уставились на брата.

— Тогда тебе будет неинтересно читать книгу, — попытался ухмыльнуться Арон, но это вышло напряжённо.

— Пф! Постановка — это ведь интерпретация. Будет с чем сравнить, — фыркнула она и снова повернулась к сцене.

Музыка изменилась. В ней появилась тревожная нота, гул. Волки ушли за кулисы. Свет потускнел.

Из-за сцены вновь заговорил знакомый голос:

— Дары, что были даны, спасли мир. Много лет, столетий... всё жило в гармонии. Существа простые — люди, эльфы, фейри — почитали тех, кто принёс свет. Благодарили. Помнили...

Наступила пауза.

— Но мир не вечен! — голос перешёл в крик.

Бах! — как удар по гонгу. Многие зрители вздрогнули. Джена инстинктивно прижалась ближе к Арону.

На сцену вышли те же герои, что когда-то стояли в тряпичных балахонах. Но теперь — в богато расшитых одеждах, с венцами, мантиями и самоцветами. Их лица были иными — отстранёнными, высокомерными. Они уже не просили. Они владели.

С возвышения вельможи глядели на зрителей сверху вниз. Молча. Гордо.

Показывали друг другу свои дары. То пламя, то невидимую нить, то сияющий орб. Когда-то — подаренные. Теперь — выставленные напоказ.

— Я умею управлять ветрами! — с гордостью воскликнул один. — Наши корабли — самые быстрые на континенте!

— А мне подвластны дожди, — сказал другой, с усмешкой. — Наша земля никогда не иссохнет.

— Мои люди больше не болеют. Их раны заживают быстрее любого лекарства, — добавил третий, словно щеголяя.

И тут голос одного из них слегка осекся.

— Ваши дары такие могущественные! — задумчиво произнёс он. — Так почему же благородные волки даровали мне только красивый голос?

— А мне дали лишь умение хорошо запоминать! — возмутился ещё один, его голос треснул от ярости.

— Я лишился всего! А мне — всего лишь знания о травах! — негодование росло в голосах. Слова летели всё быстрее, как острие ножа.

Обстановка на сцене нагнеталась. Дары, что когда-то казались благословением, теперь становились камнями, тяжело давившими на сердца тех, кто их получил. Герои начали толкать друг друга, словно искали виноватых.

— Твой дар… мне нужнее! — выкрикнул один, его лицо искривилось от злости.

— Да ты кто такой?! — отмахнулся другой. — Твоя роль — лишь развлекать нас. Ты, певец!

Взгляд музыканта стал острым, как сталь, и в следующее мгновение он вцепился в одежду оппонента.

— Отдай! — почти рыкнул он, его пальцы сжались, а глаза пылали огнём.

Джена сжала кулаки. Так искусно и драматично отыгрывали актёры на сцене, что она вовлеклась моментально. Остальные зрители замолчали. Умолк тихий шёпот за спиной и сбоку парочка открыла рты от изумления. Все были в предвкушении.

С этого началась цепная реакция. Вспыхнули крики, яростная борьба. Кто-то падал, кто-то с трудом вставал, ощущая нарастающую мощь чужих сил. Все хотели сделать мир своим, забрав то, что им казалось несправедливым.

— Как же слепы мы были! — заорал победитель. Он стоял на горе тел. — Благородные волки обманывали нас! Их дары… они не такие, как у этих высокомерных!

Он обвёл взглядом тех, кто ещё стоял на сцене: тех, кто владел ветрами, водой, лечил раны.

— Мы заберём всё, чего нам не дали! — его слова звучали как приговор. Взгляд из-под бровей был полон угрозы, он страшно уставился на зрителей.

Тишина. В воздухе повисла тревога. Победители, не замечая падших, прошли, ступив через тела, и исчезли за кулисами.

— Благодарность… — голос из-за кулис, проникнутый печалью, продолжал свою повесть. — Дарованные забыли о ней. Теперь они мечтают лишь о силе. Ищут её в том, что забирают друг у друга, убивая…

Сцена покрылась тенью. Пронзительная тишина сгущалась в воздухе. С каждым словом зрители погружались в беспокойство. На лица некоторых людей, что наблюдали за постановкой заерзала челюсть, напряглись брови, в глаза промелькнула влага.

Наконец на сцену вышли белый и чёрный волки. Их величие и сила не скрывались, но в их глазах было что-то… потерянное. Они смотрели на поверженных героев, и от этого взгляда становилось невыносимо тихо.

— Неблагодарные! — голос Чёрного волка был полон злости и хрипоты, словно слова давились в горле. — Вы все так похожи на тех, кого мы когда-то спасли…

Белый волк молча склонился над телами, осматривая раны, но его взгляд не мог скрыть страха.

— Что они сделали?! — его голос звучал почти с испугом. — Они убивают друг друга! Из-за даров, которые мы им дали.

Чёрный волк не скрывал своего презрения.

— Проучить их! Наказать! Все они недостойны! — он сжимал кулаки, взгляд его был холоден, как лёд.

— Мы виновны в этом, — тихо произнёс Белый волк. — Мы были наивны, бездумны. И наши дары стали причиной гибели.

— Что ты несёшь, брат?! — Чёрный волк вспыхнул. — Ты… жалеешь их?!

— Их души не были готовы. Они не окрепли… Страдания, голод — всё позабылось. И с тем угасла память. Память о боли. О благодарности...

— Оправдывать нельзя! — выкрикнул Чёрный волк. — Я лишу их всего! Пусть падёт мор! Пусть болезни сожрут их города! Пусть моя тьма поглотит их чёрные сердца!

— Ты пугаешь меня… — Белый волк встал резко, положив руку брату на плечо. — Это не ты. Ты говоришь как один из них…

Чёрный волк рывком одёрнул плечо, сделал два быстрых шага назад.

— Моё решение принято. Я не отступлю. Умрут. Все.

В этот момент за сценой забили в барабаны. Звук — глухой, предвестник беды. Атмосфера взорвалась напряжением.

На сцену выбежали герои — в их руках сверкало оружие. Взгляды были полны ненависти и решимости. Они шли на волков, как на проклятых.

— СХВАТИТЬ ВОЛКОВ! — закричал один из них, меч взмыл вверх.

Чёрный волк оскалился. Его движения были быстры, как молния. Он ринулся вперёд и начал сокрушать одного за другим. При каждом ударе он отрывал с их одежды звёзды — те самые, что когда-то были дарами.

По земле пошла мелкая вибрация, которая усиливала тревогу наблюдающих за происходящим. Кто-то схватился за сердце. Джена приросла к соломенному пуфику, а Арон тяжело выдохнул.

Сражение было настолько ярким, рваным, настоящим, что зрители начали вскрикивать, ахать, хвататься за подлокотники. Это был не просто бой. Это был боевой танец конца света.

Число героев на сцене стремительно сокращалось. Один за другим падали. Чёрный волк господствовал. Он был бурей, карой, воплощённой яростью.

Остались только двое. Он готовился нанести последний удар — сокрушительный, как приговор.

Но вдруг…

На его пути встал Белый волк.

— Остановись, брат! — воскликнул он. — Уйдём. Пусть забудут нас. Пусть мир вновь заживёт — без нас, без даров. Пусть найдут путь сами…

— Прочь! — заорал Чёрный волк, глаза его пылали. — Они не умеют ценить! Мы дали им силу, знания… А они пришли на нас с мечами!

— Они глупы, они слепы… но прошу тебя, прояви сострадание. Ты зальёшь своё сердце тьмой — и ничего не останется…

— Коль ты не уйдёшь сам… последуешь за ними! — прошипел Чёрный волк и ринулся на брата.

Началась новая схватка. Волк против волка. Свет против тьмы. Добро — против ярости.

Одежда рвалась. Красная ткань, как кровь, оголялась под звёздной бронёй. Клоки материи разлетались по сцене, как опавшие листья.

— Вот, — раздался голос за кулисами. Он звучал печально и торжественно. — Родные братья сцепились не на жизнь, а на смерть. В последнем бою.

Кто же победит? Добро… или Зло?

В центре сцены раздался скрежет. Из-под сцены выдвинулась платформа, накрытая синим покрывалом. Публика затихла.

Ткань сорвалась — и перед глазами зрителей возникла клетка. Высокая, чёрная, с острыми шпилями, как терновый венец. Решётка — будто соткана из теней.

Белый волк, пошатываясь, подошёл к ней. Открыл дверь. Его руки дрожали, лицо было измученным. Но он не колебался.

Он схватил Чёрного волка за шею.

Под глухой ритм барабанов, с трудом сдерживая себя, он вталкивал его внутрь.

Оба были на пределе. Их одежды изорваны, тела овладевала усталость. От былого величия не осталось и следа. Только взгляд — тяжёлый, обвиняющий, до боли родной.

— …И вот, в темнице — Чёрный волк, — прозвучал голос рассказчика. — Под надзором стражи, под бременем своих поступков...

На сцену вышли воины — высокие, в масках, с копьями. Они стали по обе стороны клетки, как статуи из ночных кошмаров.

— Заключён на долгие столетья… Томиться в одиночестве… В тишине…

По сей день.

Клетка медленно поползла назад. Тени поглощали её. Всё дальше, дальше… пока она не исчезла за кулисами.

— Пришёл… и мир с победой той, — подытожил голос с торжественной нотой.

Заиграла арфа. Сцена наполнилась светлыми цветами.

Герои — уцелевшие — окружили Белого волка. Они протягивали цветы. Пели. Склонялись в признательности.

Собирали с пола клочки его белой мантии. Аккуратно — бережно, как воспоминание — возвращали их обратно. Шов за швом, кусочек за кусочком. Белый волк вновь обретал свой чистый облик.

Над его головой вспыхнуло изображение солнца. Сияющее, как прощение.

На лицах актёров и зрителей появилась улыбка. Наступил мир. Зло было повержено.

— Белый волк — спаситель и заступник! — провозгласил рассказчик. — Сердца людей очищены. Мир вступает на путь добра!

Раздался взрыв конфетти. Цвета радуги закружились в воздухе. Актёры вышли на поклон. Зрители аплодировали стоя.

Все были довольны. Конец был светлым. Логичным. Добрым.

— Браво! — Джена, как ребёнок, сияла от восторга. — Это было великолепно! Я обязательно найду книгу об этой легенде!

— Думаю, тебе покажется скучной, — пробурчал Арон, криво усмехнувшись.

— Почему? — она удивлённо подняла брови, продолжая хлопать. — Мне кажется, история очень увлекательна! Спектакль не может всё рассказать.

— Дочитай хотя бы те книги, что я тебе привёз на прошлой неделе, — Арон слабо улыбнулся.

— Ха! Я уже на третьей, между прочим!

— Ну всё… Попросим Анабель, чтобы давала тебе больше заданий, — фыркнул он.

Девушка толкнула его локтем, заставив замолчать.

— Теперь пошли танцевать! — воскликнула она, уже оглядываясь по сторонам. Рядом начинался хоровод, весело играли свирели и барабаны.

— Только не танцы… — простонал брат, но Джена уже тащила его в хоровод. Арон вздохнул и позволил увлечь себя. В конце концов, день ещё только начинался.

## Глава 2

Арон не успел договорить, как Джена потянула его на площадь. Воздух здесь был густым, пряным — пахло жареным мясом, чем-то сладким веяло от ларьков с выпечкой. Слюна набегала мгновенно. Люди плели венки, танцевали — одни с детьми на руках, другие в потоках цветных лент. Казалось, вся площадь вибрировала радостью.

Арон даже не понял, что случилось — что-то мягкое и прохладное опустилось ему на макушку. Венок из полевых цветов пах полынью и ромашкой, лепестки щекотали висок. Девушка, надевшая его, уже отступила на шаг, довольно разглядывая свою работу. Её руки быстро потянулись за рукав льняной рубахи мужчины и начали втягивали его в круг танцующих.

Джена стояла, улыбаясь, наблюдая за растерянным братом: тот вежливо, но неуклюже пытался быть галантным, наступил партнёрше на ногу, и Джена залилась смехом, зажимая рот ладонью.

— Раз на тебя надели венок, — весело выкрикнула она, — будь добр посвятить танец этой милой даме!

Арон едва успел ответить, как к Джене подошла женщина. Она появилась так тихо, словно выросла из толпы — девушка даже не заметила, откуда она взялась. Светлые волосы заплетены в две аккуратные косы, украшенные бутонами клевера. Белая рубашка и кожаный корсет подчёркивали изысканную осанку, длинная юбка едва касалась земли. На шее висели кулоны из разных камней — каждый украшение и загадка. Когда женщина наклонилась, кулоны тихо звякнули, словно переговариваясь друг с другом.

— Почему вы не танцуете? — спросила незнакомка, обращаясь к Джене.

Девушка слегка смутилась и сделала шаг назад.

— А, я? — растерянно переспросила Джена. — Мы только подошли…

— Не успели сплести венок, — подхватила незнакомка с доброжелательной улыбкой.

— Нет! — вспыхнула Джена. — Я не собиралась…

— А, понятно! Значит, ещё не встретили никого, кто мог бы составить пару для танца, — в её взгляде играла лёгкая весёлость. — Это вполне понятно.

Джена нахмурилась — беседа выходила за пределы обычной дружелюбности. Что-то в этой женщине было… не так. Она говорила правильно, улыбалась правильно, но от неё веяло холодком, как от родника в жаркий день — вроде приятно, а мурашки по коже.

— Мы знакомы? — насторожилась она.

— О! Простите! — незнакомка склонила голову. — Я приехала с тем театром, что сейчас на сцене, — она указала в сторону недавнего представления. — Слышала, у вас тут традиция: венок — подарок тому, с кем хочешь потанцевать. Наверное, я всё не так поняла.

— Всё верно! Просто я в таком не участвую, — пояснила Джена, улыбнувшись. — Брат — он почти всегда танцует.

Её взгляд скользнул в сторону Арона, и она усмехнулась — мысль о том, что он популярен у девушек, но вечно смущается, всегда вызывала тёплую улыбку.

— У него неплохо получается, — заметила незнакомка, не отводя взгляда от Арона. — Меня зовут Андора, будем знакомы! — она протянула руку.

Джена не сразу среагировала, но затем осторожно пожала протянутую ладонь. Кожа женщины была прохладной и сухой, пальцы длинные, с аккуратными ногтями — не такие, как у мамы, вечно в муке, или у Арона, в мозолях.

— Джена… Очень приятно! — пробормотала она, слегка смутившись.

— У нас на родине принято при знакомстве делать небольшой подарок — в знак добрых намерений и дружбы, — с мягкой улыбкой объяснила Андора. Она залезла в плетёную сумку и долго там копалась, позвякивая камешками, пока не достала небольшой кулон с камнем, похожим на отполированный фиолетовый осколок. На свету он казался почти чёрным, но стоило чуть повернуть — и внутри вспыхивали глубокие лиловые искры.

— Это так неожиданно… У меня с собой ничего нет… — растерялась Джена.

— Ха-ха, не переживай! — отмахнулась Андора. — Я наплела их целую охапку перед поездкой, — и, открыв сумку, показала девушке множество кулонов из разных камней — ярко-красные, как капли крови, зелёные, как молодая трава, синие, как вечернее небо. Они переливались и манили.

— А вы подготовились! — с интересом разглядывая самоцветы, протянула Джена.

— Мы всегда стараемся сблизиться с местными, — с доброй ноткой пояснила женщина. — В конце концов, благодарный зритель — лучший друг актёра.

— Звучит разумно!

— Возьми этот, — Андора протянула кулон. — Он подходит тебе… и помогает раскрыть то, что в тебе есть. — Она чуть задержала взгляд на Джене, будто видела больше, чем говорила.

При этих словах по спине девушки снова пробежал холодок. «Что во мне есть?» — вопрос всколыхнулся где-то глубоко, но она проглотила его, не решившись спросить.

Джена на мгновение замялась. В голове всплыли мамины слова: «Никогда ничего не бери у незнакомцев». Но тут же пришло осознание: это подарок, часть чужой культуры… отказ может быть обидным.

— Обычно я так не делаю… — прошептала она. — Но раз это ваша традиция… Пожалуй, отказываться было бы невежливо.

Она приняла кулон. Камень лег в ладонь тяжёлым, прохладным даром. На мгновение Джене показалось, что он пульсирует — в такт сердцу. Она зажала его в кулаке, и пульсация исчезла. «Показалось», — решила она.

— Мне было бы приятно, если бы мы стали друзьями. Надеюсь, ещё встретимся, — с лёгким поклоном Андора попрощалась и скрылась в толпе так же бесшумно, как появилась.

— Тогда с меня подарок при следующей встрече! — выкрикнула ей вслед Джена.

Но женщина исчезла. Арон к тому моменту уже закончил танец, вежливо раскланялся с девушкой, снял венок и, тяжело дыша, поспешил к сестре.

— Вот дела… — выдохнул он, вытирая лоб. — Каждый год меня ловят на одном и том же!

— Почти каждая девушка тут готова накинуть на тебя венок, — улыбнулась Джена, пряча кулон в карман.

— Дурацкая традиция, — фыркнул Арон.

— Но твоё воспитание не позволяет сказать "нет", — хихикнула Джена.

— Как и твоё! — парировал он и, прежде чем она успела опомниться, надел венок ей на голову.

— Эй! Ты чего?! Это не по правилам! — возмутилась девушка, хлопнув его по плечу. Венок съехал набок, цветы защекотали ухо, и она невольно рассмеялась.

— Пошли! — поддержал Арон, уверенно беря её за руку.

Время пролетело незаметно. За этот вечер они успели почти всё: потанцевать, посетить мастер-класс по блинчикам (Джена измазалась в муке, Арон — в лимонном соке), поучаствовать в соревновании по поеданию пончиков и унести с собой тонкий шлейф сладкой ванили. И даже отстоять длинную очередь за кексами для родителей.

Праздник подходил к концу. Небо переливалось багряными и золотыми оттенками. Солнце неспешно опускалось за горизонт, окутывая улицы мягким вечерним светом.

— Хочешь взглянуть на самое красивое место в Грандоре? — спросил Арон, кивнув на холм.

— Спрашиваешь? Конечно!

Они поднялись по широкой лестнице, каменные ступени хранили дневное тепло. Сверху город открывался как на ладони: башенки, верхушки деревьев, дальние горы — всё купалось в золотисто-алых лучах.

— Как красиво! — выдохнула Джена.

— Знал, что тебе понравится, — улыбнулся Арон.

Девушка стояла молча, впитывая величие природы. Ветер играл с её светлыми прядями, выбившимися из причёски. Она закрыла глаза на секунду, чтобы запомнить это ощущение.

И вдруг…

— А там что? — спросила она, прищурившись и указав в сторону леса.

— Где? — Арон насторожился.

— Башня! Высокая, серая! Вон там, среди деревьев… Она как игла, тонкая и острая, протыкает небо. Я её раньше никогда не замечала… — голос Джены стал тише.

Арон замер.

Между ними повисла долгая тишина. Джена перевела взгляд на брата — его лицо застыло, в глазах промелькнула тень.

— Эй, ты чего замолчал? — попыталась разрядить обстановку сестра.

— Там нет ничего, — твёрдо ответил он.

— Но… я видела её! — Джена вновь уставилась на лес. Башни не было. Только лес, спокойный, зелёный, безмолвный. Она зажмурилась, протёрла глаза — нет.

— Была же! — почти выкрикнула она.

— Ты, наверное, просто устала. Пора возвращаться. — Арон быстро зашагал к лестнице.

— Но как?.. — прошептала девушка, в замешательстве продолжая смотреть вдаль. В ушах зашумело, как тогда, во время спектакля. Потом покачала головой и поспешила за братом.

Остаток пути Джена ехала рядом, рассказывая о впечатлениях, обсуждала спектакль, спорила о книге. Арон поддерживал разговор, но был рассеян. Взгляд его то и дело возвращался туда, в лес. Джена чувствовала это — по тому, как он сжимал поводья, как напряглись его плечи.

Когда они добрались до дома, небо окончательно потемнело. Анабель и Сет встретили их с привычной теплотой, расспросили о дне, накормили остатками пирога и пожелали спокойной ночи.

Арон, как обычно, направился в конюшню. Джена поднялась в свою комнату.

Она прошла к столику у книжного шкафа и устало опустилась на стул. В зеркале на неё смотрела милая девушка с ясными зелёными глазами, в которых светился неиссякаемый оптимизм. Распустила волосы — лёгкие локоны упали на плечи.

Внезапно Джена вспомнила о подарке Андоры. Запустив руку в карман, нащупала небольшой кулон.

— Красивый… — прошептала она, поднимая украшение к свету. Камень переливался, в его глубине плясали фиолетовые искры.

Повертев кулон в ладони, надела его на шею. Кожаный шнур лёг мягко, подвеска коснулась кожи в районе ключиц и сразу стала тёплой, будто всегда была здесь.

— Будем друзьями, Андора, — с улыбкой сказала Джена и кивнула отражению.

Переодевшись в ночную рубашку, девушка легла в кровать, укрылась пледом и задумалась.

Спектакль… Он всё ещё не выходил из головы. И тот взгляд актёра, который, казалось, прожигал насквозь.

— Почему я не спросила у Андоры, по какой книге они поставили пьесу?.. — мысль озарила слишком поздно. — Ладно. Завтра — в город. Зайду в книжную лавку.

План был намечен. Мысль перескочила дальше:

— И ещё раз подняться на смотровую… — прошептала она. В памяти всплыла та самая серая башня. — Это было… странно.

Глаза слипались. Обычно сны Джену не посещали. Но этот раз был другим.

Снилось ей нечто странное. Она не видела себя со стороны — она была внутри.

Зима. Мороз. Воздух колол лёгкие. Девушка мчалась вперёд, проваливаясь в снег. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу. Позади — погоня.

Чёрный силуэт — волк, огромный, с распахнутой пастью и пылающими красными глазами. Он дышал ровно, без усилий, и от этого ужас становился только сильнее. Девушка знала — это конец.

Она резко остановилась. Повернулась — зверь замер в десятке шагов. Шерсть вздыбилась, мышцы — как натянутая тетива. Он готовился к прыжку.

Это и есть смерть? — мелькнуло в голове.

Вдруг лапы сами сделали шаг. Волк устал ждать.

Он бросился.

Толчок. Мгновение. Громкое рычание разорвало тишину. Девушка замерла. Но… зверь не ударил.

Что-то пронеслось над ней, осыпая снегом плечи. Она прижалась к земле, открыла глаза и увидела:

Второй волк. Огромный, серебристый, он врезался в чёрного, и они покатились по снегу, вздымая белую пыль.

Они сцепились. Ярость против ярости, клык против клыка. Шерсть летела клочьями, снег окрашивался в алый. Рёв. Скулёж. Щелчки зубов. Беглянка зажала уши, но звуки всё равно проникали внутрь, сотрясая голову.

Нужно было двигаться, скрыться, убраться прочь, но не могла пошевелиться.

***

Три часа ночи. Девушка вынырнула из кошмара жадно глотая воздух. Сердце колотилось так же, как во сне. Несколько минут она лежала на спине, пытаясь прийти в себя, чувствуя, как холод пробегает по коже. Казалось, мурашками покрылись даже кончики пальцев на ногах. На лбу выступила влага.

Джена закуталась в одеяло, поджала колени и уставилась в открытое окно. Ночь была тёплой и тихой. Ветер еле колыхал листья, пение цикад тихо перекликалось в темноте. Мир был таким же, как и раньше. Спокойным, умиротворенным.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. И тут на карниз уселась большая чёрная ворона.

Девушка вздёрнула голову и едва не вскрикнула, отпрянув к краю кровати.

— Кыш! Кыш отсюда! — замахала она руками.

— КАААР! — птица ответила громким, режущим уши криком и явно не собиралась уступать.

Ворона рассматривала её внимательно, вертела головой, будто изучала каждое движение. Чёрные глаза-бусины блестели в лунном свете.

Затем, решительно вспорхнув, пернатая приземлилась прямо на кровать. Джена инстинктивно потянулась за чем-то, что могло бы защитить. Под руку попалась толстая книга.

Ворон приближался уверенно, шаг за шагом. Его глаза вонзились в её взгляд.

И вдруг девушка почувствовала, как кулон на шее — тот самый подарок Андоры — засиял фиолетовым светом, мягким, но отчётливым. Он не просто светился — он пульсировал, как живой, и от него исходило тепло. Казалось, камень бьётся в такт её испуганному сердцу.

Незваный ночной гость остановился. Он с интересом изучал украшение, которое пробивало своим светом тонкую ткань сорочки.

В этот момент в дверь постучали.

— Джена! Джена! — донеслось встревоженное. Голос брата прозвучал, как набат.

— Арон, ко мне ворона залетела! Она странная!..

Арон ворвался в комнату — босиком, в одной рубахе и штанах, волосы растрёпаны. Птица, заметив второго человека, занервничала, с перепуганным криком заметалась и с трудом вылетела в окно прежде чем мужчина смог приблизится.

Выдохнул и закрыл ставни. Проверил задвижку на окнах и повернулся к сестре:

— Ты в порядке?

— Всё так неожиданно… Проснулась — а она как залетит! — Джена укрылась с головой одеялом прячась будто в домике. — Чего она хотела? Вороны ведь просто так в дом не залетают…

— Эй, всё хорошо. Просто птица, — успокаивал Арон. — Рядом лес — может, искала еду.

— Наверное, ты прав… — Джена кивнула, но в голове уже зрели вопросы.

— Не оставляй ставни нараспашку, — добавил он. Взгляд стал суровее.

— Теперь знаю…

Он подошёл, сел на край кровати. Мотнул головой и слегка усмехнулся, проведя рукой по спутанным волосам.

— На меня ворона напала, а тебе смешно?! — с упрёком бросила Джена, заметив его улыбку.

— Прости, но ты сейчас выглядишь очень забавно, — он показал на её комичный облик: наэлектризованные волосы, ватное одеяло, из-под которого торчат босые ноги.

— Так, всё! Спасибо за помощь — дальше я сама, — буркнула она, шуточно пиная своего спасителя в бедро.

— Хорошо. Если что — я рядом. — Он направился к выходу, в дверях задержался, бросил взгляд на окно, но ничего не сказал.

Когда дверь закрылась, Джена откинула одеяло и потрогала кулон. Он снова был просто камнем — прохладным и гладким. Но тепло, которое она чувствовала минуту назад, не могло ей померещиться.

— Что ты такое?.. — прошептала она, глядя на фиолетовый осколок.

Камень молчал. Но в груди у девушки залегло нехорошее предчувствие.

Она ещё минут двадцать не могла уснуть, перебирая в памяти события дня: Андора и её странный взгляд, башня, которая исчезла, сон, ворона, свет кулона.

— Это всё не случайно, — решила она. — Нужно разобраться.

Чувствуя, что план разумен, Джена неожиданно для себя уснула. Тело погрузилось в тишину и покой. Остаток ночи не принес сновидений.

## Глава 3

Утро. В доме царила привычная суета. Анабель хлопотала на кухне, наполняя воздух ароматами свежеиспечённого пирога и булочек, которые дети привезли с ярмарки. Запах тёплого теста, корицы и ванили плыл по комнатам, смешиваясь с утренней прохладой, просачивающейся сквозь приоткрытое окно. Этот запах вызывал улыбку на лице Джены.

Мама напевала, перебирая крупу. А дочь любила это время — когда та ещё не знает, что будет делать, и просто выбирает кашу, находя в этом удовольствие. Кот Маркиз – рыжий плут путался под ногами, тёрся о щиколотки, мурлыча так громко, что вибрация чувствовалась даже сквозь носки. Это было частью утра.

Джена потянулась. Ночное происшествие не повлияло на её настрой, она по-прежнему была полна энергии и оптимизма. В теле чувствовалась приятная лёгкость, будто вчерашний сон и ворона были просто глупым сном. Безо всяких усилий подскочила с кровати, быстро переодевшись в свою привычную одежду: молочную рубашку на завязках, штаны для конной езды и замшевую жилетку. Замша приятно холодила плечи, привычно облегая тело. Было в привычной одежде что-то успокаивающее. Девушка ценила практичность и удобство, да и вообще всегда могла быстро собраться.

Спустившись по деревянной лестнице, она почувствовала, как под босыми ступнями знакомо поскрипывают ступени — каждая со своим голосом, который она знала с детства. поздоровалась с мамой, достала тарелки и начала сервировать стол.

— Папы не будет, — сказала Анабель, вытирая руки о фартук, оставляя мучные разводы.

— Почему? — удивилась Джена, кладя в миску свежие булочки. Они были ещё тёплыми, и от них шёл пар.

— Купили несколько скакунов, — ответила Анабель с гордостью. — Сет сам решил отвезти лошадей к новому клиенту. Ему важно удостовериться, что человек хороший и сможет позаботиться о лошадях. — Мама подмигнула дочери, наполняя бокалы свежевыжатым апельсиновым соком. — Он по-другому не может.

Джена улыбнулась, снова удивившись стойкости и заботливости своего отца. Это было для неё так естественно — как и для всей их семьи.

— Я предлагал ему свою помощь, но он сказал, что сам справится, — бодрый голос брата внезапно вступил в диалог.

Арон схватил яблоко, потёр его о рубаху так, что красная кожица заблестела, и впился зубами в сочный фрукт. Хруст. Сок брызнул, и он вытер подбородок тыльной стороной ладони.

— Доброе утро, Арон! Садитесь завтракать. – Анабель поставила на стол тарелки с румяным блинами.

— Доброе! — блондин приветливо улыбнулся и перевел взгляд на сестру. — Как спалось, Джена? — поинтересовался брат.

— Минут двадцать мучилась бессонницей, но потом уснула. Ворона немного сбила режим. — Джена пожала плечами, не придавая происшествию особого значения.

— Ворона? — удивлённо спросила Анабель, переведя взгляд с дочери на сына, словно пытаясь понять, что именно произошло. Она перестала жевать и замерла с вилкой в руке.

— Всё хорошо! Мы её прогнали, — Арон успокаивал мать, не отводя взгляд от её лица. — Окно было открыто, наверное, случайно залетела.

— Арон вовремя подоспел, она ничего не украла и не склевала. — Джена положила на свою тарелку несколько блинчиков и щедро полила их вишнёвым вареньем, пытаясь перевести разговор в более обычное русло. Варенье было густым, с целыми ягодами, и стекало по блинчикам медленно, как лава.

Анабель покачала головой, переваривая информацию, и выдохнула с облегчением — всё обошлось. Она наколола вилкой еду и начала медленно жевать, осмысливая странную утреннюю историю.

Арон тоже подключился к завтраку, усаживаясь рядом. Несколько минут никто не произносил ни слова. Лишь Маркиз, как всегда, вился вокруг ног, неустанно мурлыча и тыкаясь мордой в лодыжки.

— Чем сегодня будете заниматься? — наконец нарушила молчание мама, возвращая их к обычным семейным вопросам.

— Сегодня проведём время с пользой, — подхватил Арон, опередив Джену, как всегда, в том, что касалось активных планов. — Напоим лошадей, выведем их на прогулку, поможем по дому, а остальное время посвятим тренировке.

Глаза сестры засверкали. Она почувствовала, как внутри разливается тепло — не от чая, а от предвкушения. Она схватила тарелку, быстро запила. Стоило прозвучать заветному слову — тренировка — и девушка ожила, будто кто-то включил в ней свет.

— Вот это да! — засмеялась Анабель, приподнимая руки от восторга. — Поразительно!

Джена уже вовсю протирала стол и уносила посуду. Домочадцы только и успевали опустошить тарелки и прикоснуться к чашке, как сразу в миг оказывались в заботливых руках девушки.

— Может, когда хочет! — с ухмылкой поддержал Арон, подхватывая инициативу.

Поблагодарив маму, дети дали ей возможность немного отдохнуть и направились в конюшню.

На пороге их встретил запах сена, лошадиного пота и кожи — привычный, родной, от которого у Джены всегда щемило сердце. В стойлах было около пятидесяти лошадей. Брат с сестрой сразу включились в работу: натаскали сена в кормушки, расставили чистую воду в поилки с задержкой, как учил Сет. Нельзя было поить лошадь сразу после кормления.

Джена работала наравне с братом. Активно, ловко, с удовольствием. Сено кололось, царапало руки, но она не обращала внимания — только улыбалась, когда какая-нибудь лошадь тыкалась мордой в плечо, требуя ласки. Их объединяло не только общее дело, но и настоящая любовь к лошадям, привитая отцом с детства.

Сет не просто учил ухаживать — он учил понимать лошадей. Он даже подарил каждому из детей по своему скакуну.

Арону достался Блэк — чёрный, мощный красавец, немного норовистый, но послушный в уверенных руках. Когда Арон подходил к нему, Блэк всегда поворачивал голову и тихо всхрапывал — здоровался. С ним у Арона установилась чёткая и честная связь.

У Джены была Стрела — стройная, быстрая, почти невесомая гнедой масти. Она точно следовала командам хозяйки, и когда хозяйка гладила её по шее, чувствовала, как под ладонью перекатываются тугие мышцы, словно понимала не только слова, но и намерения.

Сет всегда говорил: «Лошадь должна подходить человеку не по внешнему виду, а по духу». Поэтому, если он не знал клиента лично, всегда проявлял осторожность — наблюдал, задавал вопросы, прежде чем подобрать животное.

Анабель же души не чаяла в Бель. Белоснежная кобыла редкой породы была не просто любимицей — она стала музой. Мама верила: с Бель рядом её песни рождались сами собой. Много раз богатые покупатели пытались выкупить её — но Сет был непреклонен. Характеры сошлись — значит, судьба.

Когда всё было готово, Арон закрыл ворота загона и повернулся к сестре. Лицо стало серьёзным, взгляд — собранным. Без привычных подколов и шуток.

— Разберём сегодня стойки, основные удары и защиту, — сказал он чётко. Голос звучал так, как у отца, когда тот объяснял что-то важное.

Джена замерла. Что-то изменилось. Не в словах — в настроении. Воздух между ними будто сгустился, стал упругим. Арон смотрел на неё иначе, и в его голосе уже не было лёгкости. Только точность. Без малейшего намёка на привычную бесцеремонность, которую она всегда знала. Строгость. Настоящая. И внезапно ей стало ясно, что он воспринимает этот момент совершенно иначе.

Девушка не знала, откуда это взялось, но ей показалось — он не просто учит. Он торопится. Будто знает, что времени мало.

— Хорошо. Я готова, — ответила она, чувствуя, как спина выпрямляется от неожиданной напряжённости в воздухе. Ладони вспотели, но она не вытерла их — боялась, что он заметит.

Тренироваться они начали неподалёку от конюшни. Арон решил не тратить время на дорогу и сразу приступить к обучению. Это было не просто желание, это было необходимостью.

— Смотри. — Он достал из ножен красивый серебряный кинжал и поднёс его к свету. Лезвие блеснуло, на миг ослепив Джену. — Важно понимать, как устроено оружие. Обычно клинок не более сорока сантиметров в длину. Может быть прямым или изогнутым, — говорил он чётко, с паузами, чтобы сестра могла поймать каждое слово. — Рукоять, остриё, лезвие, пятка, крестовина…

Он называл каждую часть оружия, будто это была его вторая натура. Девушка смотрела на его пальцы — уверенные, сильные, с въевшейся в кожу металлической пылью. Он не просто показывал, а вживался в детали. В его движениях не было ничего лишнего. Профессионализм брата был настолько явным, что даже она почувствовала странное восхищение.

— Хорошо! Поняла! — Джена попыталась вставить свои слова, но поток информации обрушился на неё, как водопад — невозможно было остановиться. Голова начала кружиться от обилия терминов.

Арон, не прекращая, продолжал лекцию, а она слушала, поглощая каждое слово:

— Кинжал — это не просто оружие. Это средство обороны, защиты. Ты можешь вот этой частью — рукоятью — оглушить противника, если потребуется. — Он показал на верхнюю часть кинжала. — Кинжал используется в ближнем бою, но есть и такие, что предназначены для метания.

— Как думаешь, чем кинжал отличается от обычного ножа? — его вопрос стал почти интимным, приглашением к размышлению.

Джена задумалась, почти автоматически сравнив оружие с кухонным ножом.

— Ну… у ножа острая часть с одной стороны, а у кинжала — и тут, и тут. — Она показала обе острые кромки.

— Правильно! — Арон едва заметно кивнул, выражая удовлетворение. — Кинжал — это боевой нож. Опасен с двух сторон.

Он вложил оружие в её руки, и это было уже не просто обучение. Этот момент стал чем-то большим. Рукоять легла в ладонь тяжело, непривычно, но в то же время правильно — будто всегда должна была быть здесь. Металл холодил пальцы.

— Позволишь? — Джена удивилась. Её брат всегда был сдержан, а теперь вдруг решил доверить ей оружие.

— Так обучение пойдёт быстрее. — Он не просто сказал это, он убеждал её. Но в глазах мелькнуло что-то ещё — Тревога?

Арон увлечённо и с растущим энтузиазмом продолжал рассказывать о стойках, о правильной обороне с ножом. Каждое его движение было точным, его учёба как искусство, и Джена повторяла за ним, как прилежная ученица. Она внимала каждому слову, внимательно следила за его руками, ногами, училась правильно хватать кинжал. Кожа на пальцах натёрлась, но девушка не останавливалась. Время летело, будто перестало существовать. Молодые люди были так поглощены, что голод, как и всё остальное, оказался на втором плане.

— Слушай, давно хотела спросить… — Джена поправила волосы, смахнув пот со лба, но не могла не задать этот вопрос. — Откуда ты так много знаешь?

— Тренировки дают свой результат. — Арон коротко ответил, но глаза оставались напряжёнными.

— И никто тебя этому не учил? — Джена прищурилась, будто подбираясь к ответу. В его словах была тень, что-то скрытое.

Арон отвёл взгляд, не встречая её глаз. Он снова убрал волосы в хвост, стараясь казаться спокойным. Но дрогнувшие пальцы мужчины не остались незамеченными.

— С трёх лет меня начали подготавливать…

— Начали? — Джена удивлённо приподняла брови. Голос дрогнул — она явно не ожидала услышать такое.

— А… — Арон замешкался. Его лицо на мгновение стало растерянным. Он опустил взгляд, будто сказал что-то не то. Проговорился.

— Что такое? — Джена шагнула ближе, пристально вглядываясь в брата.

Но он не ответил. Вместо этого резко поднял голову и ткнул пальцем куда-то вдаль:

— Смотри! Видишь вон там, у города? — голос Арона стал резким, даже тревожным. Он смотрел на горизонт, где небо неожиданно изменилось.

— Умело ты от темы увиливаешь… — начала Джена с лёгкой усмешкой, но фраза оборвалась сама собой. Она развернулась и тоже увидела это.

Голубое небо вдруг исказилось. На горизонте появилось тёмное облако — сначала едва заметное, но быстро разросшееся. Его цвет был грязно-серым, неестественным, словно живым, с тёмной энергией, что будто проникала в сам воздух. Девушка почувствовала, как волоски на руках встают дыбом — не от холода, от гнетущей энергии, от внезапно напавшей тревоги. Туча медленно двигалась, как живая субстанция, пульсируя и вытягиваясь, поглощая свет. С каждым мгновением становилась всё плотнее и зловещее, будто сама тьма выбралась из земли и теперь заполняла небо. Этот сгусток тёмной субстанции не просто менял пейзаж — он захватывал мир, наполняя его мрачным предчувствием.

— Что это такое?.. — голос Джены стал почти шёпотом.

Облако росло. Оно не двигалось — оно надвигалось. Быстро, словно разогнавшийся на ходу поезд. И с каждым мгновением казалось всё ближе и тяжелее. Воздух словно окислился. Усилился ветер. Он принёс с собой запах гари и ещё чего-то горького, и тошнотворного.

Арон резко собрался.

— Быстрее! — он схватил Джену за руку и потянул за собой. Его хватка была крепкой, решительной. Он не играл. Он знал, что делает. Пальцы сжали её запястье до боли, но она не вырывалась. Голос стальной и холодный.

— Арон!

— В городе что-то происходит. — сказал он коротко, глаза метались — он уже прокладывал путь в голове.

— Папа! Он ещё не вернулся! — воскликнула Джена, словно только сейчас поняла, что отца всё ещё нет. Сердце ухнуло куда-то вниз, в живот.

— Знаю! — Арон сжал челюсти, резче, чем раньше. — Снарядите Блэка! — крикнул он в сторону работников, подбегая к конюшне.

На крыльце показалась Анабель. Её глаза были полны тревоги. Она остановилась, схватившись за перила до белёсого цвета под ногтями, будто хотела остановить происходящее одним усилием воли. На руках от напряжения натянулась кожа и костяшки стали более фактурными.

— Арон… что-то надвигается! — голос матери дрожал, но был сдержан.

— Я еду в город. Найду отца. Узнаю, что там творится. — он уже влезал в седло. Блэк танцевал от предвкушения неминуемой скачки, нервно перебирая копытами. Конь чувствовал настроение хозяина. — Подготовьте Бель и Стрелу. Может понадобиться срочный выезд.

— Брат, объясни, что происходит! — Джена метнулась к нему. По лицам матери и брата она поняла: всё серьёзно. Очень серьёзно.

— Слушай маму. Поняла? — слегка наклонился в сторону сестры, поймав её взгляд. Голос Арона стал жёстким. Он больше не был просто братом — он принял командование. — Я туда и обратно!

— Но... но... — Джена вцепилась в его руку. Её лицо выдало всё: тревога, страх, непонимание. И что-то ещё... внутренний голос. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся его пульс — часто, неровно.

— Через два часа я буду дома. — Арон старался говорить спокойно. Сдерживал волнение, чтобы хоть немного успокоить испуганную сестру.

— Возьми кинжал. Не забудь. — Джена протянула оружие, с которым они недавно тренировались. Рукоять дрожала в её руке.

— Оставь себе. — Арон мягко отклонил её заботу. Пока единственное чем она могла быть полезна. — Это подарок моему первому ученику. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Он слегка взъерошил Джене волосы и улыбнулся — будто всё в порядке, будто ничего страшного не происходило. Но в этот взгляд. Он всё выдавал. Его ладонь на миг задержалась на её макушке — тёплая, родная.

— Два часа — и ты вернёшься? Обещаешь? — Джена почти прошептала. А голос дрожал. Глаза начало щипать от накатывавшихся внутри эмоций. Горло сдавило.

Арон кивнул. Не сказал ни слова — просто посмотрел на неё так, будто хотел передать всё, что не успел. Потом поправил выбившуюся прядь у неё на лбу и поспешил к Блэку, уже нетерпеливо фыркающему у ворот.

Анабель и Джена молча провожали его взглядом. Он уезжал — в одиночку навстречу надвигающемуся кошмару, к тому самому тёмному облаку, что уже заполнило половину горизонта. Топот копыт быстро стих, и тишина стала невыносимой.

Чем дальше уносился Арон, тем сильнее сжималось что-то внутри Джены. Её тело словно не хотело стоять на месте, сердце вырывалось вперёд за братом.

Чтобы не дать дочери раскиснуть, Анабель сразу взяла инициативу:

— Собери сумки. Возьми всё самое необходимое. Голос звучал ровно, но Джена видела, как мать сцепила руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.

Их дом наполнился напряжённой тишиной, которую нарушал лишь шелест тканей и вещей. Каждый звук отдавался эхом в пустоте. Забыты были все домашние дела. Тесто, огромным шаром уже давно выбилось за границы кастрюли. Уборка, которую затеяла Анабель встала на паузу. Даже кот больше не мурлыкал под ногами. Он ждал и нервно бил своим рыжим хвостом по полу.

— Уже прошёл час… — Джена метнула взгляд на часы. Она отсчитывала каждую минуту, будто от этого зависела судьба Арона.

— Надо собрать еды. — Анабель придумывала всё новые и новые указания лишь бы голова и руки были заняты делом. Старалась держаться, хотя по лицу было видно: внутри тоже всё рвётся на части. Она складывала хлеб в сумку так аккуратно, будто это был не хлеб, а хрусталь.

— Куда мы поедем, если всё это серьёзно? — спросила Джена, доставая пару ёмкостей. Руки дрожали, но она старалась не показывать этого. — Если совсем плохо?..

— Сначала выпустим лошадей. Возьмём только самое необходимое. Если потребуется — отправимся в Сентор. — Голос Анабель был уверенным, отточенным. В нём слышался не только страх, но и план, готовый давно.

Джена молча сложила в контейнеры запечённую курицу и отварной картофель, привычные запахи казались теперь чужими. От еды пахло домом, уютом, но всё это уже не имело значения. Дом, некогда тёплый и уютный, начинал казаться временным укрытием, а не родным очагом.

— Мама! Я чего-то не знаю? — Джена внезапно схватила руку Анабель, которая, стараясь не выдать волнения, складывала принадлежности в сумку. Голос был натянут.

— Дождёмся Арона. — Мама ответила спокойно. Она смотрела куда-то сквозь Джену, в стену. Кожа стала холодной и чуть бледной.

Время было на пределе. Каждая минута ощущалась как бесконечность. Арона и Сета всё не было, и тревога Джены перерастала в настоящий страх. В богатом от книг воображении рисовались ужасающие картины. Она несколько раз подходила к окну, ловя каждый силуэт, каждое движение вдалеке. Всё казалось слишком тихим. Даже птицы замолчали.

— Надо узнать, что там стряслось. — девушка устала ждать. От досады и своей беспомощности хлопнула по столу, так что рядом стоящий стакан чуть подпрыгнул. Пальцы нащупали кинжал, оставленный братом. Терпение иссякло и тут же она засуетилась, собираясь за отцом и братом, руки тряслись. Она не могла стоять в стороне, пока семья в опасности.

— Нет! Мы распускаем лошадей, а сами поедем в сторону Сентора. — Мама сказала это твёрдо, но голос выдал хрипотцу на последнем слове, давая дочери взять инициативу в свои руки.

— Но, мама! Там брат! Отец! — Джена была на грани истерики, глаза метались от мамы к двери. В ушах зашумело, как тогда, после спектакля.

— Это слишком опасно! Пойми! Арон вчера рассказал, что у тебя было видение! — Мама вцепилась в её руку, заставив остановиться. Хватка была крепкой, как стальной захват, будто она пыталась не просто удержать, но и задержать время. Ногти впились в кожу.

— Что? Как? — Джена замотала головой, будто не понимая причём тут она. Та секундная иллюзия, что привиделась ей на смотровой площадке, не выходила из головы, но почему вдруг все на неё начали обращать внимание?

— Сейчас важно спрятать тебя. Они пришли за тобой. — Мама проговорила это с таким ужасом, что дочь почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Мама, ты меня пугаешь. Я не понимаю.

— Я расскажу всё, но позже. — Анабель сжала её ладонь, дотронулась до лица дрожащими пальцами. — Если Арон и Сет не вернутся, моя задача — спрятать тебя. Мы это обсуждали… ещё до того, как ты появилась у нас.

Джена замерла. Зрачки расширились, почти закрыв собой зеленый блеск глаз. По спине пробежала волна с множеством тонких и острых иголок. Фраза впилась в мозг.

«Появилась? У нас?» — слова матери врезались в мозг осколками, но времени осмысливать не было.

Девушка вырвалась из её рук. Тёплое прикосновение исчезло, и стало холодно. Пустой непонимающий взгляд, немое выражение лица. Джена покачала головой в знак протеста. Хотелось спросить больше, уточнить, но угроза свинцовым бетоном над головой давила.

Она побежала к конюшне, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Грудь пронзала пустота, но она не останавливалась. Стрела стояла в стойле, готовая к действию, а девушка едва успела схватить вожжи. Кожа поводьев была прохладной и шершавой, привычной. Кулаки Джены сжались. Ощущение контроля немного успокаивало.

— Не будем тянуть! — громко выкрикнула девушка, держа лошадь за уздечку. — Вперёд, Стрела! Вперёд! — В голосе звучала такая резкость, что даже лошадь чувствовала волнение хозяйки. Гнедая вздрогнула, но сразу поняла, что от неё требуется. Мышцы под седлом напряглись, готовые к рывку.

Джена не оборачивалась, не оглядывалась на мать. Она слышала только стук собственного сердца и дыхание лошади от, которого начал нагреваться леденящий воздух. Девушка была готова действовать, не спрашивая разрешения.

— Джена!!! — прокричала Анабель вслед скачущей дочери. Крик разрезал воздух, но дочь не обернулась.

В голосе звучала не только беспокойство, но и нечто гораздо более страшное — предчувствие, что она потеряла её навсегда. Женщина молча стояла, стиснув зубы. Казалось она постарела еще на лет пять, так отчетливы стали видны морщины на её чуть розоватом лице. Голос разума отчаянно требовал остановить её. Погоня за беглянкой — вот что нужно было сделать. Но её лошадь уже была загружена. Пока она снимет лишний багаж, драгоценное время будет потеряно. Анабель в отчаянии прикрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть и тяжело вздохнула, наблюдая, как Джена исчезает вдали. Пыль от копыт ещё долго висела в воздухе, прежде чем осесть.

Ветер вышибал слёзы, но девушка не останавливалась. Она не заметила, как кулон на шее — подарок Андоры — вспыхнул тёплым фиолетовым светом и тут же погас.

## Глава 4

Стрела летела быстрее ветра. Под копытами мелькала трава, ветер свистел в ушах, грива хлестала по лицу, но Джена не чувствовала ничего, кроме гулкого смятения в груди. Она вцепилась в поводья так, что костяшки побелели, и гнала лошадь вперёд, не думая об усталости.

— Я только доберусь до города. Найду Арона, Сета, и мы вернёмся домой. — Джена мысленно повторяла эти слова, как заклинание, пытаясь успокоить ноющее сердце. Нельзя отдавать себя в руки отчаянию. Но туча сгущалась, её окрас менялся от тёмно-серого до чёрного и веру в лучшее было держать труднее — она рассыпалась, как сухой песок.

Чем ближе к Грандору, тем тяжелее становился воздух. Он уже не пах летом, травами и свободой. Душил. Страх, словно густая мгла, окутывал её. Тропа под ногами темнела, покрываясь чёрной золой — будто сама земля предвещала катастрофу. Зола была мягкой, как пух, и от каждого удара копыт взвивался чёрный дым, оседая на сапогах, на штанах, на липкой от пота коже. В небе висел запах гари, а туманное чёрное облако, казалось, стремилось поглотить весь мир. Стая воронов — чёрных, как ночные кошмары — пронеслась над головой. Их громкое карканье прорезало воздух, придавая всему зловещий оттенок. Крик птиц отдавался в висках пульсирующей болью.

Не доехав до города, Джена соскочила с лошади и привязала Стрелу к дереву. Поводья наскоро обмотала вокруг ветки — узлы выходили плохо, пальцы не слушались. Та тихо фыркнула, ткнулась тёплой мордой в плечо, будто пыталась удержать, а хозяйка уже скользнула в тень, направляясь к туннелю. Он был известен лишь местным — Джена обнаружила его случайно, когда несколько человек в панике бежали из города.

Она вглядывалась в лица беглецов, надеясь увидеть брата или отца. Но чуда не случилось. Мимо пробегали незнакомые люди — кто-то с окровавленной рукой, кто-то босиком, кто-то тащил на плечах ребёнка. Страх сковывал сердце, однако девушка не могла остановиться.

— Туда не иди! Там опасно! — крикнул один из беглецов, дрожащей рукой указывая на вход в город. Глаза у него были белые, расширенные, зрачки — как булавочные головки. Другие добавляли: «Грандор захватили существа без лиц, в чёрных мантиях.» «Они одним взмахом оружия уничтожают всё на пути, не щадя никого.»

Крики и хаос стали единственной реальностью.

Грудь Джены приподнималась от каждого звука плача, крика, который превратился в один вибрирующий в горле гул. По ногам вдоль бедер и спины прошелся неприятный колющий холодок.

Джена не могла отступить. Тело двигалось само, она мчалась вдоль узких улочек, чувствуя под ногами хруст камня и обугленного дерева. Красное зарево пылало и буквально жарило нежную кожу. Дома в огне, разруха и покинутые ларьки с продовольствием. Жизнь в этом чудесном месте погибала.

Подошвы сапог скользили по мелкой крошке, приходилось хвататься руками за стены, чтобы не упасть. В воздухе висел запах разрушения.

Внезапно грохот расколол тишину — словно сам город треснул пополам. Звук был такой силы, что Джена пригнулась, зажимая уши. Камни полетели с крыш, балконы рухнули, пыль поднялась столбом, готовым поглотить её. Уши заполнила вибрация, воздух стал таким плотным от пепла, что Джена едва не потеряла сознание.

Крики и взрывы оглушали. В ушах стоял звон, высокий и тонкий, сквозь который пробивались лишь самые громкие звуки. Мрак захватывал её с каждым шагом. Город был поглощён ужасом, и она понимала: это только начало. Девушка двигалась быстро, почти не думая, лишь бы вырваться из этого кошмара, но чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что самое страшное впереди.

В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, оставляя после себя холодную пустоту. Запах — вот что ударило первым. Не просто копоть и прах, а насыщенные, надоедливый, приторный запах, от которого желудок скрутило спазмом. Она зажала нос рукавом, но запах проникал сквозь ткань, оседал на языке горьким оттенком металла. Привкус смерти был словно яд.

Трупы были повсюду.

Вот женщина, которую раздавило балкой, и её рука всё ещё сжимает детский башмачок. Башмачок был маленьким, кожаным, с потёртым носом — такой же Джена видела у соседского мальчишки. Вот старик, лежащий ничком, и ветер шевелит его седые волосы, будто пытается разбудить. А вот из-под груды камней торчит только кисть с обручальным кольцом, которое тускло блестит в свете пожаров.

Джена смотрела на эту кисть и не могла отвести взгляд. Кольцо было таким обычным, таким человеческим посреди этого каменного ада.

— Зачем?.. — выдохнула она, и этот вопрос был обращён не к тем, кто напал, а к самому миру, который допустил такое.

Ноги перестали слушаться. Нет сил сделать шаг назад или вперёд. Мышцы свело судорогой, колени дрожали. Хотелось зажмуриться, заткнуть уши, завыть в голос — но голос пропал словно кто-то сдавил его тугим ремнём. Из горла вырвался только сиплый, сдавленный хрип. Она зажимала рот ладонями, пытаясь затолкать обратно крик, который рвался наружу, царапая горло изнутри.

Из-под плиты рядом донёсся стон — тихий, почти неслышный, но он пробил этот ватный кокон оцепенения. Кто-то ещё жив.

Джена не могла больше стоять и смотреть. Внутри что-то щёлкнуло — не мысль, не приказ, а слепой, животный импульс: делать. Хоть что-то. Немедленно!

— Давай, Джена, — шепнула она себе, и эта команда была больше похожа на рычание. — Давай!

Она рухнула на колени рядом с завалом и, обдирая ладони в кровь, начала отбрасывать камни. Один, второй, третий… Острые края резали кожу, но она не чувствовала боли — только мокрое, липкое тепло на пальцах. А потом пальцы нащупали что-то другое: ледяную, шершавую поверхность, от которой по спине пробежал холод. Сердце билось где-то в висках, заглушая мысли.

Джена убрала очередной камень. Под ним, в пыльной яме, лежал мальчик. Лет пяти, не больше. Личико было испачкано сажей, на щеке — ссадина. Глаза открыты и смотрели куда-то в небо, сквозь неё. Ветер теребил светлые волосы парнишки — единственное, что ещё двигалось. И ещё капля. Маленькая, прозрачная капля в уголке глаза. Смерть обрела облик. Расписалась на столь юном личике, оставив ребенку лишь право одной горькой слезы.

— Прости, — одними губами. Она не знала, у кого просит прощения — у него, у себя, у всего мира.

Девушка зажала рот ладонями так сильно, что зубы впились в кожу. Во рту появился привкус крови — своей, с прокусанных губ. Грудь ходила ходуном, но звука не было. Только вой внутри, такой громкий и пробивающий каждую клетку организма, что, казалось, его слышит весь город. Немые слёзы катились по щекам, смешиваясь с багровой жидкостью на разодранных ладонях.

Время уходило. Город разрушался на глазах, грохот сотрясал землю. Взгляд упал на чёрных птиц, круживших над головой. Они проносились низко, почти задевая крыльями волосы, и от их карканья внутри всё сворачивалось в тугой узел. Каждая словно жаждала её страха, её крови.

Джена подняла голову. Одна из ворон спикировала и врезалась в неё. Когти пернатого впились в плечо, клюв щипнул ухо. Инстинкты сработали мгновенно — девушка отмахнулась, яростно швырнув птицу в стену дома. Перья брызнули в стороны, птица глухо стукнулась о камень и сползла вниз, растворившись в пепле.

Атака была предупреждением. Стая сделала крутой крюк и резко ушла в сторону, словно подчиняясь единой воле.

Из вороньего месива начало подниматься нечто более бесформенное и враждебное. Сначала девушка подумала, что ей мерещится — там, где лежали мёртвые птицы, зашевелилась тень, густая, маслянистая, и начала расти. Она росла, втягивая свет, и воздух вокруг неё стал вяжущим и увесистым, как перед грозой. Силуэт, похожий на воина вырос в мгновении ока. Джена смотрела на чёрный провал капюшона врага и вдруг поняла: там не просто пустота. На неё кто-то смотрит. Это давило на сознание и выкачивало все силы.

— Что ты такое?.. — прошептала она, но голос прозвучал так тихо, что его не услышала даже она сама.

Красные нити на его теле пульсировали, как больные вены, и когда он делал шаг, по камням разносился не скрежет, а влажный, чавкающий звук. Мечи в его руках не звенели, они шипели, и с них капало что-то густое, горячее. Капли падали на камни и вскипали, оставляя дымящиеся язвы.

Захотелось зажмуриться, но веки не слушались. Её тело кричало: «Беги!», но ноги примерзли к камням, потому что этот взгляд из пустоты сказал ей: «Ты уже моя».

— Нет! — внутри неё что-то взорвалось. Не страх — ярость. — Нет, не твоя!

Сердце провалилось в бездну, мышцы свело параличом. Существо двигалось к ней медленно, не спеша.

Надо спешить! Импульс прорвался сквозь оцепенение. Она вырвалась из оцепенения, сжав кулаки, едва не теряя равновесие. Паника ослепляла, мозг не мог выбрать направление, тело двигалось на каких-то непонятных врождённых рефлексах.

Время замедлилось. Враг… он не бежал. Он парил. Он просто двигался за ней, не касаясь земли, и от этого ужас становился невыносимым.

Джена решилась обернуться, чтобы убедиться, что оторвалась. И стоило лишь повернуть голову, как перед ней выросла чёрная фигура. Мгновенно. Без предупреждения. Жар врага оставил алый след на коже, а запах гнили врезался в нос, так что Джена чуть не задохнулась.

Дыхание перехватило. Лёгкие отказались слушаться. Ни вдоха, ни крика. Голова опустела — перед гибелью люди иногда видят всю жизнь. У неё — ничего. Только ужас и тишина внутри.

И всё же инстинкт спасения победил. Найдя крохотную искру силы, она рванула вбок и метнулась в узкую улочку. Камни под сапогами острые и безжалостные впивались в подошву, но адреналин не давал упасть. Она цеплялась руками за выступы стен, сдирая кожу, лишь бы удержать баланс.

Тишина снова окутала всё. Ни звуков погони, ни шагов, ни дыхания. Может, потерял след? Она решилась обернуться.

Ошибка.

Клинок возник так внезапно, что Джена не успела даже моргнуть. Он просто появился перед лицом — чёрный, с неровным краем. Она смотрела на его остриё и думала только об одном: какая странная у него рукоять — тёмная, будто её вылепили из глины. Внутри стало пусто. Она потеряла ощущение теплоты и связи с миром. Пальцы, губы задрожали. Глаза застыли. А потом время кончилось. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

Но удара не последовало.

Сзади раздалось жуткое рычание, порыв ветра, словно гроза пронеслась по улице. Что-то огромное пронеслось мимо, едва не сбив её с ног. Девушка сжалась, накрывая голову руками, ожидая конца.

Щепки полетели на голову. Где-то треснул горшок с геранью.

Мгновение. Два. Три…

Джена подняла голову и увидела шерсть. Серебристую, мокрую, сбившуюся колтунами на боках. В нос ударил запах леса, дождя и крови — не её, чужой. Волк дышал тяжело, раздувая грудную клетку. Перед ней стоял зверь, который убивал, и от этого понимания Джену накрыло холодом.

Волк стоял над расползающейся чернотой уставшим убийцей тьмы. Клинком правосудия и будоражащей силой над злом. Лапы дрожали от напряжения, но когда очередной чёрный лоскут пытался уползти, он с рычанием прижимал его к земле.

Тут до девушки дошло: зверь пришёл защитить её. Он стоял стеной, заслоняя Джену. Не делал резких движений. Не оголял клыки перед ней. Наоборот, он будто искал у неё одобрения.

Оцепенение сменилось лёгким выдохом, и девушка опустила плечи.

Джена смотрела на волка, и впервые в глазах не было страха. Вместо этого её охватила невероятная уверенность: он знает, что делать, знает, как уничтожить эту тьму. Она смотрела на него, и ей казалось, что они знакомы — не в этой жизни, но когда-то очень давно.

— Подстрахуй меня! Отец и брат… мне надо найти их.

Волк взглянул и в знак согласия склонил кивнул.

Она вскочила на ноги и снова пустилась в бег. Ноги подкашивались, но она бежала. В голове мелькали мысли: «Что это за существа? Откуда здесь волк?»

Страх уже стал не эмоцией — он стал почвой под ногами.

— АРОН! ПАПА! — закричала она, и горло пронзило болью — крик вырывался вместе с частицами пыли. Звук получился сиплым, чужим.

Эхо заметалось среди развалин и умерло где-то вдали. Ответа не было.

— АРОН!! ПАПА!!! — она выкрикнула снова, и в этот раз голос сорвался окончательно, превратившись в хриплый, надрывный вой. Слёзы проложили дорожки в слое копоти на щеках.

Тишина и лишь мелкий ленивый пепел оседающий на камень.

С крыш полетела черепица. Там тоже шёл бой. Она пригнулась, прикрывая голову руками, и побежала дальше. Зола, поднимавшаяся в воздух, будто пыталась скрыть остатки некогда процветающего города.

Опасность подстерегала на каждом шагу. Время от времени она натыкалась на сцены сражений: чёрные сущности бились с волками, похожими на того, что спас её. Волки дрались яростно, молча, только рычание и хруст ломаемых костей нарушали тишину. Джена старалась обходить схватки стороной, надеясь, что её не заметят.

«Пожалуйста, найдитесь!» — мысль, наполненная мольбой, вела её вперёд.

Вдруг её осенило: отец часто навещал друга-пекаря неподалёку. Пекарня Августина! Вывеска с кренделем — точно она. Это был знакомый, родной ориентир, пусть даже сейчас перебитый гарью.

Джена резко изменила направление, двигаясь окольными путями.

Внезапно путь преградили две чёрные сущности — такие же огромные и жуткие, как та, что напала на неё ранее. Они стояли посреди улицы, перегородив проход.

Желудок скрутило, но Джена сжала кинжал так, что пальцы, царапнули кожу. Рукоять стала липкой от пота и крови. Она быстро оценила ситуацию, пытаясь найти момент для атаки.

Но едва она двинулась, из тени вынырнул волк. Огромный, чёрный, словно сама ночь — хищник вылетел из-за угла, как живой таран, и с хрустом врезался в ближайшую тварь.

Джена не успела даже вскрикнуть. Зверь двигался с какой-то нечеловеческой яростью — мощные челюсти рвали врагов в клочья, чёрная жижа летела во все стороны. Несколько мгновений — и две сущности превратились в бесформенные массы.

И только когда стало тихо, Джена разглядела его. Левую сторону морды перечерчивал глубокий шрам — старый, заживший, но всё ещё заметный. На лбу горел золотой треугольник вершиной вверх, а на передних лапах тяжело звенели кованые золотые оковы.

Девушка застыла. Шок, страх, удивление смешались в головокружительный коктейль. Она переводила взгляд с волка на останки врагов. Ей казалось, что она — следующая. Тело инстинктивно приняло оборонительную позу, сжав кинжал.

Волк взглянул на неё. Злобно. Угрожающе. Жёлтые глаза горели в полумраке, шерсть на загривке стояла дыбом. Этот тёмный волк отличался от того, что спас её ранее. Он не питал к людям никакой симпатии. Это было видно по его стойке и слегка оголенным передним зубам.

— Не подходи! — боязливо пробормотала Джена, глядя, как тяжело дышит зверь. Губы пересохли, дрожали. Волк повёл головой, улавливая в месиве запахов нотки её страха. Ноздри раздувались, он пил этот запах.

Но хищник уже двинулся дальше — на очередного врага, затаившегося в тени. Как смерч, накрыл неприятеля, разрывая на куски.

Джена чувствовала себя зрителем — маленьким, беспомощным и хрупким среди титанов.

Чёрный волк, уже иссечённый в нескольких местах, тяжело дышал. На боках темнели глубокие раны, из них сочилась кровь, но он не обращал внимания. Силы иссякали, но он не сдавался. Вырывал последние куски из поверженного врага, прежде чем отряхнуться от золы и вороньих перьев.

— Ты ненормальная? — громкий, чуть грубоватый голос волка вернул Джену в реальность, как удар тёмной молнии. Голос звучал прямо в голове.

Она застыла.

— Волк… «говорящий!» — выдохнула она. Его вопрос в её сознании, как пощечина вывел из ступора.

— Скоро мёртвая, если не соберёшься и не начнёшь двигаться! — снова рык. Волк не дал ей продолжить диалог: с крыши упал ещё один враг, готовый прыгнуть на неё. Секунду, чтобы поднять глаза и вскрикнуть. Но волк оказался быстрее — его челюсти в миг разорвали тварь. Брызги чёрной жижи попали на ладонь, обожгли кожу.

— Да, да! Я бегу! — в панике выкрикнула Джена, избавляясь от инородной субстанции, и бросилась к дому напротив — пекарня Августина была рядом.

Она влетела в дверь, перепрыгивая гору мусора. Взору открылась страшная картина: проломленная крыша, вода, стекающая по стенам, грязные подносы с выпечкой на полу, покрытые чёрной золой и превратившиеся в неприметную кашу. На одном из подносов она узнала знакомый завиток — те самые булочки с корицей, которые Августин пёк для неё в детстве. Теперь они были чёрными, как уголь.

— Папа! Арон! Августин! — отчаянно закричала Джена. — Вы тут? Это я, Джена! Пожалуйста, откликнитесь!

Она замерла, прислушиваясь. Тишина. Только вода капала где-то в углу, отмеряя секунды.

А потом — голос. Глухой, приглушённый, но такой родной, что у Джены подкосились колени.

— Я слышу человеческий голос! — донеслось из-под пола.

Джена бросилась на звук, нащупала круглую металлическую ручку. Рванула — но люк не поддавался. Погреб был завален тяжёлыми балками.

— Я пытаюсь открыть! Вход завален! — крикнула она. — Сейчас! Я что-нибудь придумаю!

Она дёргала ручку до тех пор, пока ладони не начали скользить от алой влаги. Балки даже не шелохнулись. В груди разрасталась морозная, липкая пустота — она не успеет. Она никого не спасёт.

И вдруг, словно тень, в дом вошёл мужчина. Джена вздрогнула — она не слышала шагов. Он был высок, широк в плечах, чёрная жилетка обтягивала грудь. На левой щеке — длинный рубец, который даже в полумраке бросался в глаза. На лбу, чуть выше переносицы, горел золотой треугольник — такой же, как у волка. А глаза… жёлтые, совсем не человеческие. Они смотрели на неё в упор, не мигая. От него веяло дикой силой и опасностью.

Он смотрел на неё в упор — не мигая, не отводя глаз. В этом взгляде было что-то хищное, оценивающее, отчего по коже побежали мурашки. А уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке — не злой, но насмешливой, будто он уже знал про неё всё. От него пахло дымом, железом и тем же диким зверем, что и от волка. Оковы на запястьях тускло светились, сковывая движения.

— Ты кто?.. — начала она, но мысль сама сложила два и два. — Только не говори, что тот волк — это…

— Я смотрю, ты умная девочка. — усмехнулся незнакомец. Голос был тот же, что и тот в голове — чуть грубоватый, с хрипотцой.

Он шагнул к завалу, и Джена подаваясь странному внутреннему импульсу сделала шаг назад. Но мужчина просто взялся за край верхней балки и, даже не напрягаясь, отшвырнул её в сторону. Бревно, которое она не могла даже сдвинуть на сантиметр, отлетело, как сухая ветка. Одно за другим он раскидал их, не запыхавшись. Потом наклонился, рванул люк — и тот со скрипом открылся.

— Прошу, — бросил он, даже не глядя на неё.

— Арон? Ты тут? Папа?! — крик девушки ушёл в темноту.

— Джена, это ты? — раздался слабый, но с ноткой радости голос Сета.

Первым показался хозяин пекарни. Он осторожно выглянул из погреба, весь в саже, с испачканным лицом.

— Джена, милая! Как же я рад тебя видеть! — у пекаря задрожали губы, глаза блестели от накатившихся слёз.

Услышав имя, Кирэл напрягся так, будто его ударили. Нервно цокнул, словно это имя оставило на нём еще одну царапину. Он уже чувствовал этот запах — там, на улице, когда впервые увидел её. Тогда не понял, почему его так тянет втягивать воздух снова и снова. Будто жажда одолела его изможденное тело. Теперь понял. Память очистилась, нос учуял. Кулаки сжались до хруста, ноздри вздыбились, а взгляд стал тяжёлым, исподлобья, звериным.

Джена рванула к Августину, обняла, вдохнула запах муки и дыма, и на миг ей показалось, что всё будет хорошо. Но мысль о брате и отце обожгла сильнее.

— Папа? Арон? — выдохнула она, отстраняясь и вглядываясь в темноту провала. — Они там?

— Мы тут! — из погреба выбрался Арон. Он двигался быстро, но Джена сразу заметила, как брат напряжён: плечи вздёрнуты, челюсть стиснута. Он окинул её быстрым взглядом — цела? — и тут же его глаза наткнулись на фигуру за её спиной.

Лицо Арона изменилось мгновенно. Радость погасла, сменившись ледяным бешенством.

— Что ты тут делаешь?! — рявкнул он так, что Джена вздрогнула. Он выскочил из погреба, едва не сбив Августина, и бросился к черноволосому. — Ах ты мерзкое отродье!

— Арон?! — Джена отступила, наткнувшись спиной на дверной косяк. Она не понимала. Её брат, всегда спокойный и рассудительный, сейчас походил на взбешённого зверя.

— Ты должен гнить в темнице! — Арон занёс кулак, и в его голосе было столько ненависти, что у Джены похолодело внутри.

А незнакомец даже не шелохнулся. Только чуть склонил голову набок, глядя на Арона с ленивым превосходством. На его губах заиграла та самая усмешка — кривая, ядовитая.

— Тебе идёт злость, Арон. Она почти скрывает твою хрупкость, — произнёс он спокойно, будто они обсуждали погоду.

«Что между ними произошло?» — Джена растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Прекратите оба! — возмущённо крикнул Сет, когда сын занёс руку для удара. Отец держался за бок — из-под белой рубахи просачивалась кровь. Кровь была яркой, алой. Августин поддерживал его. Шаги Сета были неуверенными, но взгляд — твёрдым.

— Папа! — Джена кинулась к нему, обняла, подставила плечо. Отец был тяжёлым, горячим. Живым. И от этого осознания девушку слегка отпустила поедающая насквозь мысль.

— Ну-ка, разошлись! — выкрикнул он хрипло, и голос моментально заглушил крики.

Черноволосый развёл руки в стороны, показывая, что безоружен, но с лица не сходила самодовольная ухмылка. Он отступил на пару шагов, слизнул кровь с губ, не отрывая взгляда от Джены.

Арон застыл, подчиняясь воле отца. Напряжённая тишина повисла в воздухе. Было слышно только тяжёлое дыхание Сета и потрескивание где-то в руинах.

— Слушайся, щенок! — не упустил момент поддеть незнакомец.

— Успокоились! — Сет перевёл дух. — Есть проблемы посерьёзнее ваших старых разборок.

— Там снаружи полный хаос. Нужно выбираться. Я оставила Стрелу недалеко от города, — добавила Джена, поглядывая на бледнеющего отца. Его лицо становилось серым, глаза западали.

— Ты не помнишь меня? Я Кирэл, — мужчина произнёс своё имя, будто невзначай, но в голосе прозвучало что-то большее. Он смотрел на неё пристально, не моргая, затаив дыхание. И от этого взгляда по коже девушки бежали мурашки.

Джена удивленно вскинула бровь, поморщилась. Незнакомец никого ей не напоминал. Пока не напоминал.

— Не говори с ней! — прорычал Арон.

— А, лапы распускать можно? — усмехнулся Кирэл.

— Очень увлекательно, но вашу историю я послушаю после того, как мы выберемся! — вмешалась Джена. — Кирэл, не знаю, что между вами, но твоя помощь нам не помешала бы.

— Что мне с этого? — холодно отозвался он, направляясь к двери. Он цже почти занёс ногу над проходом, когда…

— Пусть катится! — выплюнул Арон.

— Куда ты? — возмутилась Джена. — Пожалуйста!

— Было приятно пообщаться! — Кирэл помахал рукой, не оглядываясь.

— Стой! — отчаянно крикнула Джена. Без него не выбраться. Она поняла это вдруг, с ужасающей ясностью. За порогом враги, а этот мужчина разобрался с врагами молниеносно. С раненным отцом и уставшими сопровождающими их шансы резко скатывались к нулю.

Мужчина не останавливался. Она смотрела на его спину, и вдруг кулон под рубашкой обжёг кожу — резко, горячо, будто предупреждая: этот человек не должен уйти.

Тогда она, сама не понимая, что делает, выкрикнула:

— СТОЯТЬ!

Слово вырвалось не криком, а приказом — низким, властным, от которого задрожали стёкла в разбитых окнах. Кулон на её груди слабо засиял, тёплое покалывание коснулось души. Остальные не заметили, но Кирэл резко замер. Его тело дёрнулось, будто наткнулось на невидимую стену. Пальцы искривились. Один из его оков вспыхнул золотой нитью.

— Выведи нас отсюда! — в голосе Джены зазвучала власть, которой она в себе не знала. — Пожалуйста. Папе нужна помощь. — но потом принял бывалый тон.

— Вот как! — Кирэл прищурился, сжал челюсти, но загадочная сила заставила его подчиниться. — Хо-ро-шо, — процедил он сквозь зубы. Голос его звучал так, будто каждое слово давалось с трудом, выдавливалось сквозь стиснутое горло.

Ответ был скорее наигранным, словно его заставили сказать подчинительное слово. Всё тело Кирэла выдавало несогласие и бунт. Мышцы ходили ходуном, кулаки сжимались, но ноги уже замедлились. Что-то, что сильнее его «нет», держало контроль над разумом мужчины. И эта девчонка пока не понимала, какой силой может обладать её голос на него. Она только чувствовала, как от этого приказа у неё самой закружилась голова и защипало в груди.

## Глава 5

Арон поддержал Сета с одной стороны, Августин — с другой. Мужчина выпрямился, перехватывая отца поудобнее, и шагнул вперёд, не сгибаясь под тяжестью. Кирэл пошёл первым, пробираясь сквозь развалины уверенно, будто знал дорогу вслепую.

Джена шла позади, буравя взглядом широкую спину незнакомца.

«Почему он согласился? Что в моих словах? Или дело в кулоне?»

Камень под рубашкой холодил кожу, напоминая о себе.

Путь был относительно свободен, но сердце сжималось от вида разрушенного города. Те, кто ещё недавно смеялись на ярмарке, теперь лежали под камнями. Смерть — этот запах въедался в ноздри, от него тошнило, но не было сил даже кашлянуть. Внутри девушки всё трещало по швам.

— Кирэл? Откуда ты? — Джена воспользовалась возможностью разузнать о своём спасителе чуть больше, дабы отвлечься от нагнетающего пейзажа.

— Из тюрьмы, — спокойно ответил он. Голос ровный, будничный, словно он сказал «из лавки булочника».

— И скоро вернёшься обратно! — буркнул Арон.

Девушка изумлённо обернулась на брата. Мужчина был не в настроении обсуждать это. Каменное лицо и хмурые брови заставили сестру отвести взгляд обратно.

— Я томился долгие годы в темнице, охраняемой Стаей Южных Врат, — добавил Кирэл, опережая возможный вопрос. — Сегодня моё заточение закончилось. — Он самодовольно улыбнулся. — Осталось только снять это, — он вытянул руки в оковах. Металл звякнул, и Джена перевела взгляд на сковывающие запястье мужчины золотые обручи из тонкого металла.

Любопытство не давало покоя. Её жутко хотелось спросить, за что он сидел, но что-то внутри удержало. Словно чей-то голос шепнул: «Не сейчас. Потом.»

— Всё благодаря тебе! — вдруг произнёс Кирэл, невзначай коснувшись её руки. Пальцы у него были горячими, почти обжигающими. Взгляд вонзился в зелёные глаза. — Ты очень изменилась с момента нашей… не очень приятной встречи.

Сердце ускорило свой бит. Джена замерла, не зная, как реагировать.

— Лапы убрал! — Арон метнул в сторону неприятеля жесткую грубую фразу. — Ещё раз тронешь — руки отрублю! — и он бы подскочил, в миг, ставя брюнета на своё место, если не Сет, который опирался на его плечо.

— Вжился в роль любящего братика? — расхохотался Кирэл. Смех резкий, хриплый, как у человека, который смеётся чаще от злости, чем от веселья. — Потрясающе! Какой цирк вы тут устроили!

— О чём он, Арон? — растерянно спросила девушка. Между ними словно искрил воздух, и она чувствовала себя заложницей их давнего, невыясненного конфликта.

— Не слушай его. Надо спешить. — Арон ушёл от ответа. Но в его голосе Джена уловила нотку вины, смешанной со злостью.

Дальше дорога прошла в тишине.

Кирэл сдержал своё слово и помог расчистить дорогу. Проходы нескольких улочек были завалены валунами и массивными балками. Враги встречались, но волк хоть и ослабленный, справился со своей задачей проводника на отлично.

Тучи воронов над городом начали рассеиваться, словно их что-то отгоняло. Лишь отдельные клочья тёмной золы падали на землю, оседая на волосах, плечах, языке — горькие, как полынь.

Пройдя полузаваленный туннель, группа добралась до Стрелы. Лошадь приветственно заржала, била копытом, радуясь хозяйке.

— Джена, ты очень смелая, что пришла за нами! — подал голос Августин. Голос его дрожал, но в нём слышалось искреннее восхищение и радость, что зло миновало.

— Не стоит её хвалить! — резко оборвал Арон. Он даже не смотрел на сестру, вглядываясь в темноту за её спиной, будто ждал новой угрозы.

— Ты обещал вернуться через два часа! — с упрёком сказала девушка. — Я волновалась! Голос сорвался, и она поняла, что сейчас разрыдается.

Быть отчитанной старшим братом ударяло мощнее, чем если армия чёрных, как смоль врагов стояла перед ней.

— Всё хорошо! Мы живы! — попытался разрядить обстановку пекарь. Он улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, кривой.

— Ну, почти! — слабо усмехнулся Сет, прижимая руку к ране. Пальцы его были красными от крови. От некогда белой рубахи не осталось и следа. Грязь, зола, алые разводы – было все, кроме привычной белизны.

— Поедешь на мне? — вдруг спросил Кирэл, глядя на девушку с насмешкой.

Арон метнул взгляд, полный злости.

— Ну, да брось! — не выдержал брюнет. — Она его в седле не удержит. — Он кивнул на Сета, который уже почти терял сознание. — И свою лошадь ты вроде бы отпустил…

Он был прав. Сет — высокий, крепкий, весил немало. Джена пожала плечами: сама не справится. Она представила, как пытается удержать отца на Стреле, и даже в мыслях эти попытки были тщетны — она видела, как они летят вниз.

— Всё хорошо. — она перехватила инициативу. — Арон, Августин, помогите папе забраться на Стрелу. Кирэл прав. Надо спешить.

Не успела договорить, как он уже стоял рядом — огромный чёрный волк с грубой, словно выжженной шерстью. Перевоплощение произошло мгновенно, почти иллюзорно — только что был человек, и вот уже зверь, от которого пахло диким лесом и железом.

— Аккуратно, понял! — пригрозил Арон, уже сидя в седле.

Волк присел, и Джена, чуть поколебавшись, забралась ему на спину. Мех под пальцами был жёстким, колючим. Непривычно — ни седла, ни стремян, только живая, тёплая спина, полная силы.

Августин помахал на прощание. Он повернул обратно в город — помогать выжившим. Джена оглянулась и увидела, как его фигура исчезает в дыму, и на душе стало ещё тоскливее.

Волк рванул с места, девушка сжалась, вцепившись в густой ворс. Ветер засвистел в ушах, шерсть лезла в рот, но она не отпускала. Дыхание сбилось, сердце стучало, но Кирэл бежал легко, широкими зигзагами, словно играл. Наслаждался этим бегом — свободным, без цепей, без стен, без команд.

Арон держал взгляд на нём, как ястреб. Поддерживал Сета, но не позволял себе расслабиться ни на секунду. Ответственность давила. За отца. За сестру. За семью, которая снова оказалась на краю.

Джена несколько раз оглядывалась. Над Грандором всё ещё поднимался дым, а стая чёрных птиц таяла в небе. Лишь отдельные силуэты кружили над крышей старой ратуши. Волки, оставшиеся в городе, продолжали сражаться. Их вой тянулся за ними, как шлейф боли.

Вот и дом. Окна горели тёплым светом, и от этого зрелища у Джены подступил ком к горлу.

— Арон, смотри… Анабель! — вдруг выдохнул Сет, уставший, но всё ещё живой. На лице — улыбка, полная нежности. — Ругаться будет…

Он попытался пошутить, и в этой слабой улыбке было всё: благодарность, облегчение, любовь.

На подъезде их уже ждали люди в белых одеяниях.

Сета осторожно занесли в дом, уложили на кровать. Перина прогнулась под его телом, он застонал, но тут же сжал челюсть, приглушив звук. В комнату почти сразу вошли трое незнакомцев. Один — сухой, жилистый, с быстрыми руками; вторая — женщина с печальными глазами, которая сразу склонилась над раной; третий — молодой парень, таскающий пузырьки и бинты, но с таким сосредоточенным лицом, будто решалась судьба мира. Они не задавали лишних вопросов — сразу начали работу.

Джена с изумлением наблюдала за происходящим.

— Они пришли помочь. — Анабель, сжав её плечи успокоила.

И этого тихого ответа вполне хватило чтобы наконец-то выдохнуть. Сегодня их дом явно не был местом уединения, наоборот, он стал местом неимоверного притяжения.

Арон загородил проход подступающему черному волку.

— В амбар. Там и отдыхай, чудище. Только с ЕГО позволения я пущу тебя в дом.

Мужчина с золотым треугольником фыркнул, и недовольно развернулся, направляясь прочь. Выпрямился, словно сказанное его ничуть не задело. Джена проводила его взглядом и почувствовала странный укол — то ли жалости, то ли вины.

Стемнело.

Дом погрузился в ритм тихих хлопот — кто-то менял повязки, кто-то разжигал очаг, кто-то просто стоял рядом с Сетом, боясь, что один неверный вдох станет последним. Аромат трав и мазей смешался с запахом пота и крови. Смесь кружила голову. В этот момент раздался стук.

Арон открыл дверь и… застыл. Свет упал на порог, выхватив из темноты высокие фигуры.

Показался статный беловолосый мужчина. Одежда — кипенная до рези в глазах, украшенная золотой вышивкой, будто из царского дворца. На лбу — золотой символ в виде треугольника остриём вверх, сиявший почти мистическим светом. От него пахло лесом и чем-то древним, как сама земля. По бокам — трое мужчин, по всей видимости, телохранители. Один — с грубым шрамом на подбородке. Другой — гибкий, с длинными пальцами. Третий — самый молодой, но с глазами, в которых усталость. Их позы были расслабленными, но взгляды — холодными, цепкими, как у хищников. Лица украшали геометрические узоры, будто вытравленные металлом. У одного красовался круг с точкой, у другого — просто круг, у третьего блестели полоски.

— Давно не виделись, Арон, — произнёс беловолосый гость, и голос его был гладким, как полированное стекло.

— Верховный… — он интуитивно поклонился на обращение от имевшего авторитет человека. В нём проснулась та осторожность, которую закладывают с детства при встрече с высшими.

— Рад видеть тебя. Она жива?

— Да, Леран! — отозвался Арон — Благодарю, что выслали лекарей. — Взгляд Арона упал на мужчину со знаком круга с точкой. — Сету уже оказана первая помощь.

Из-за угла выглянула Джена. Её взгляд задержался на этой величественной фигуре. Леран выглядел… чужеродно. Не только из-за одежды. В нём чувствовалась сила, но не сила воина. Что-то другое. Глубже. Старше. Когда он смотрел на неё, у девушки перехватило дыхание — показалось, что он видит её насквозь, до самого дна души.

Но долго разглядывать его она не могла — гости уже прошли внутрь, и за закрытыми дверями началась их приватная беседа. Слышались только приглушённые голоса, из которых нельзя было разобрать ни слова.

Слишком много странностей для одного дня. Девушка почувствовала, как воздух в комнате стал вязким, и ей вдруг стало трудно дышать. Нужен был свежий воздух. Заодно проведать того, кто сейчас мёрзнет в амбаре. Взяв тарелку с жареным мясом птицы, отварным картофелем и тушёными овощами, она незаметно выскользнула за дверь. Джену терзала совесть за особые условия её спасителя. Маленькая благодарность в виде домашнего ужина станет приятной платой.

В амбаре было тихо.

Внутри — стога сена, прохлада и чуть слышный скрип дерева. Девушка ступала осторожно, приглядываясь. Пусто. Ни следа Кирэла. Ушёл?

— Жаль… — прошептала она и уже направилась к выходу.

Внезапно — движение. Её схватили сзади, крепко, но не грубо. Тёплые мужские ладони легли на талию, и она замерла. Тарелка чуть не выскользнула из рук.

— Расстроилась, что меня нет? — голос Кирэла звучал иначе. Более интимно, вкрадчиво. Без Арона поблизости он вёл себя свободнее.

— Эй, отпусти немедленно! — Джена дёрнулась, но он держал крепко.

— А то что? — с усмешкой, склонившись ближе, прошептал он. Его дыхание коснулось уха, и по коже побежали мурашки.

Она не знала, как себя вести. Впервые оказавшись наедине с незнакомцем, Джена чувствовала: угрозы вроде нет, но его присутствие заставляло сердце биться чаще. Запах дыма и железа был частью образа дикого зверя, которому дали волю, и он упивался каждым мгновением свободы. Попытавшись увильнуть, она лишь сильнее раззадорила мужчину — он рывком потянул её обратно. И тогда в голову попавшей в ловушку пришло лишь одно:

— Получишь у меня! — пытаясь придать голосу устрашающий тон, заложница с лёгкостью сунула куриную ножку прямо в рот Кирэлу. Вырвалась.

Он был немного ошеломлён, не смог сдержать смешок. Глаза расширились, потом сузились, и вдруг он замер с торчащей изо рта костью, как странный аксессуар.

Джена попробовала встать в устрашающую стойку, как учил брат. Напрягла руки, тело, лицо… Но чуть не рассмеялась — по лицу наглеца было видно, что он расплывается в улыбке, едва сдерживая смех.

Мужчина прикусил ножку. Мясо дало сок и растеклось тонкой струйкой вдоль губ. Глаза сверкали янтарным блеском, излучая ту самую игривость, что часто проскальзывала в его поведении.

Между ними повисло молчание. Секунда.

И тут, как по команде, оба разразились громким смехом. Он вырвался наружу, смывая напряжение, и Джена вдруг почувствовала, что впервые за этот долгий день ей стало легко.

— Ум! Очень вкусно! — подытожил Кирэл, продолжая жевать. — Давно я не ел домашней еды… — он на мгновение примолк, а затем продолжил, кинув в сторону собеседницы бесстыдный взгляд. — Как и не был с женщиной.

Сердце Джены сжалось. Щёки налились румянцем. Она опустила глаза, не зная, куда деться от смущения, и быстро сменила тему:

— Спасибо тебе, что спас нас! Ты не должен был, я знаю. Вы с Ароном явно не в ладах…

— Пустяки. — Кирэл отмахнулся. — Он имеет право вылить на меня свою злость.

— Почему?

— Пусть сам скажет.

Джена взглянула на его лицо, на шрам, проходивший через глаз и щёку, старый, но всё ещё болезненно яркий. При свете он казался запёкшимся, как рубец на коре дерева. Что-то тут не так. Не укладывалось в голове, что связывало Кирэла и Арона.

— Ты совсем ничего не помнишь? — мужчина изогнул бровь, понижая тон.

— Что я должна помнить?

— Меня…

— Не понимаю, о чём ты. — Джена закатила глаза, будто это могло заглушить его слова, не дать услышать правду, которая могла оказаться слишком болезненной. — Вы целый день говорите загадками. От этого устаёшь.

Он не торопился отвечать. Лишь внимательно изучал недоумение на её лице и ждал.

— Я хотел убить тебя, когда тебе было лет семь. Примерно. — его голос был спокоен, будто он рассказывал о чём-то, что случилось очень давно и не имело значения. — Такая правда снимет с тебя груз усталости?

Джена стояла неподвижно. Её словно облили кипятком, а потом ледяной водой. Время остановилось. Пальцы сильнее сжали тарелку. В голове – вакуум. Звуки стали чуждыми, будто она оказалась в аквариуме, глубоко под водой. Мозг не хотел принимать эту информацию. Разум сковало непонимание. Взгляд резко упал вниз.

Не могла поверить. Он… хотел её убить? Когда ей было семь? Почему? И главное… как это связано с тем, что происходит сейчас?

В ушах зашумело, и она услышала своё дыхание — частое, поверхностное.

— Те чёрные сущности, что напали на Грандор… мы зовём их Тени. Очень хитрые и опасные. Они могут завладеть разумом, — мужчина, не меняя тон в голосе медленно, шаг за шагом, начал приближаться. Казалось, он проверяет её на крепость нервной системы. Так театрально выглядела его походка и каждая продуманная поступь по сухой соломе. — Могут очернить душу. Заставить совершить очень плохой поступок.

Он приблизился вплотную. Нарушая все границы. Вновь. Джена, охваченная неизвестным страхом, не осмеливалась поднять глаза. Она видела только его сапоги — чёрные, запылённые, с металлическими пряжками и потертой кожей.

— Меня одолели их чёрные чары. Как безумный, я считал, что должен оборвать твою жизнь — из-за твоей крови. — Шероховатые пальцы коснулись её уха, и она вздрогнула. Прикосновение было неожиданно нежным, почти ласковым, и от этого становилось ещё страшнее.

— А сейчас ты тоже хочешь убить меня? — найдя в себе силы девушка взглянула в глаза «угрозе.»

— Меня тянет к тебе, —мужчина ехидно улыбнулся и накрутил прядь светлых выбившихся волос на палец. — Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Джена заметила его руку, оценила жест и кашлянула — специально, громко, чтобы разбить этот томный момент, которым, как ей показалось, Кирэл откровенно наслаждался.

— Слушай, я тебя не помню. Ты, наверное, пересидел в темнице, — пытаясь высвободить локон, девушка выставила руку вперед, возводя между ними невидимую стену.

Кирэл подловил момент и ухватил беглянку — так, что она выронила тарелку, и та со звоном разбилась о пол, разлетевшись на осколки. Дистанция исчезла. Она чувствовала жар его тела даже сквозь одежду.

— Зачем мне врать? Эти оковы, что сковывают мои руки, — награда за мой опрометчивый поступок, — в голосе прозвучала злость. Исчезла игривость. Улыбка испарилась, как и не бывало. — И я догадываюсь, что снять их сможешь только ты, — он был абсолютно серьёзен. Бесы, что плясали в радужке глаз сейчас точили копья.

— Ты слишком близко, — голос девушки задрожал.

— Приятно, правда? — он подтащил жертву ближе, обжигая своим присутствием.

Брюнет ощущал мелкую дрожь, что разливалась по её венам. Чувствовал капли влаги, что проступили у неё на лбу. Он даже учуял запах ужаса и страха, что он смог поселить в девушку за эти несколько минут. Он полностью контролировал ситуацию.

— Отпусти меня! — прозвучало как приказ.

Кулон на груди девушки вновь засиял. Фиолетовый свет проступил сквозь ткань рубашки, яркий, почти ослепительный. По оковам мужчины пробежала золотая нить. Он резко отпустил руки —понимая, какая сила заставила его тело подчиниться.

— Хах! Сказал же! — восторженно воскликнул Кирэл. — Эти браслеты заставляют подчиняться тебе, подавляя Тень внутри меня. А кулон… он всегда так реагирует на твою силу? — от давящей ауры оков он слегка наклонился и упёрся руками в колени. Поднял взгляд.

— Держи руки при себе. — Джена отошла на пару шагов, гордо вскинув голову. Сердце еще колотилось где-то в горле.

— Расскажешь про побрякушку у тебя на шее? — мужчина указал на грудь, где красовалась подвеска. — Странно сияет.

Джена опустила подбородок ловя очертания кулона под белоснежной рубашкой.

— Давно он у тебя? — прищур Кирэла выдавал сомнения и недоверие к необычной вещи.

— Да. А что?

— Камень очень похож на тот, что… — он замолчал, будто вспоминая.

— Вчера на ярмарке одна женщина подарила! Это знак дружбы на её родине. — Джена почувствовала напряжение во всём теле: мороз по кожей яркой волной прошелся вдоль позвоночника и защипал на затылке. Так уж пристально собеседник впился взглядом в фиолетовое сияние.

— Ага! — он выпрямился. Сделал шаг. Ещё один. Силы оков ослабли, и он в один миг оказался рядом. Движение и кулон был уже в его очерченных порезами руках. Грубоватые пальцы коснулись кожи девушки.

Джена отшатнулась, но наглец дёрнул шнурок на себя, властно демонстрируя своё доминирование в этой ситуации. Она подалась вперед, чуть ли не падая на своего возмутителя спокойствия. Руки упёрлись в мускулистые плечи и жар окотил её с ног до головы. И вот они оба стоят непозволительно близко.

— Что ты делаешь? – огонь возмущения окрасил её голос гневными нотками.

— Тянет к тебе, говорил же, — не сводя глаз с камня, с непоколебимым спокойствием ответил Кирэл. Он рассматривал кулон так, будто видел в нём что-то, невидимое другим. А потом медленно перевёл внимание в озадаченные глаза «жертвы.»

Ощущение силы, хоть и мимолётной одурманивало Кирэла. Пальцы напряглись. Губы дрогнули в довольном жесте. Натяжение и шнурок впился в нежную кожу еще сильнее, заставляя Джену крепче сжать ладони. Пальцы почти вонзились в ткань его черного костюма. Мужчина вдохнул воздух медленно и показательно.

Послышался шум за стеной. В амбар вбежал перепуганный Арон. Волосы взъерошены. Глаза бегают, словно сдают норматив по соревнованию.

— Джена! — возмущение было в каждой букве. — Что ты… — брата чуть не закоротило, когда он оценил дистанцию между ними.

Плечи вошедшего расправились, кулаки рефлекторно сжались. Он буквально вклинился между ними, подошёл и подтянул сестру к себе. Кулон из рук Кирэла скользнул словно рыба, сорвавшаяся с крючка.

Арон уничтожал и закапывал брюнета одним только недобрым взглядом. Нервы, натянутые до предела, отзывались в каждом мускуле.

Но как только перевел взор на шрам Кирэла, блондин сразу выдал гордый смешок.

— Похоже, пришло время открыть всю тайну? — улыбнулся Кирэл, умело парировав безмолвный намек светловолосого мужчины.

— Верховный ждёт нас! — Арон ответил спокойно и уверенно будто существовала сила, которая мгновенно охладила его злость. Развернулся быстро, чтобы не позволить накатывавшему внутри пламени выйти за рамки. Сейчас существовал приказ Лерана и никакие личные счёты не могли перечить его слову.

Арон шёл к дому стремительно, стиснув руку Джены. Пальцы прочным и мягким браслетом оплели запястье девушки не позволяя замедлиться. Мелкая дрожь ощущалась, как своя собственная. Брат старался не показывать эмоций, но тело подавало совсем иные сигналы.

Непривычно видеть его таким — жёстким, сдержанным, с побелевшими костяшками и взглядом, устремлённым в никуда.

— Этот тип опасен. Ты о чём думала? — Арон резко остановился и схватил девушку за плечи. Гнев сменился. В глазах мелькнула боль, будто он увидел в её взгляде отражение всех своих страхов.

Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то глубоко, не желая выходить. Ответа не было. Добрый жест благодарности вышел боком. Хватило сил только покачать головой. Джена снова стала маленькой, нерадивой девочкой, которую отчитывают за грубое непослушание. Щёки вспыхнули, но она не отвела взгляда — только закусила губу.

Позади показался Кирэл, нарушив семейные разборки. Вальяжной и лёгкой походкой он не спешил составлять компанию. Держался на расстоянии. Но его присутствие ощущалось кожей, будто он совсем близко, как заноза, которая то ноет, то затихает.

Воздух между ними троими звенел. Каждый шаг отдавался в висках. Джена смотрела на затылок брата и не знала, что сказать. Слова застревали где-то в горле, мешая дышать. Оставалось только идти и терпеть эту гнетущую и поедающую нутро тишину.

Арон продолжал держать Джену за руку, не отпуская, даже когда вошли в дом. Казалось боялся: если отпустит, сестра снова влипнет в какую-нибудь неприятность.

Пройдя в гостиную, они увидели Лерана, сидящего в кресле между двумя охранниками.

Кресло показалось девушке троном — так величественно он в нём восседал. В Верховном чувствовался неоспоримый лидер.

У окна молча стояла Анабель, опустив глаза. Она теребила рукав блузы и грустно всматривалась в даль, будто пыталась найти ответы в пустом пространстве. Джена перехватила её взгляд — мать смотрела напряжённо, и от этого кольнуло где-то под рёбрами.

Кирэл вошёл следом, облокотился о шкаф и скрестил руки на груди. Наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица, делая вид, что его это мало интересует. Леран коротко кивнул Арону в знак согласия на присутствие брюнета.

— Как ты выросла! — Верховный с радостью поприветствовал Джену, как только она переступила порог. Улыбка у него была тёплой, но глаза оставались холодными, изучающими.

Девушка застыла. Мужчина явно знал её — в отличие от неё самой.

— Арон, это кто? — не шевеля губами, выдала она, не теряя милой улыбки.

— Ох! Прости, от радости я совсем забыл, что ты нас не помнишь. Я Леран — главнокомандующий стаей Южных Врат. Моя задача — сохранять мир на этих землях.

— Джена. Очень приятно! — робко бросила она в ответ скорее из вежливости.

Высокий мужчина с ярко выраженными скулами, тонкими губами и золотыми глазами улыбнулся. Он обошёл девушку вокруг, осмотрел с головы до пят, словно что-то сверял и складывал в уме. От него исходил приятный аромат леса, но в этом аромате чувствовалось что-то хищное, опасное.

— Верховный! — раздался голос Кирэла. — Кулон на её шее. Обратите внимание. — он раскинул руки, указывая пальцем точечно в область груди Джены, где был скрыт ничем не выдававший себя подарок.

Леран резко изменил выражение лица и приблизился к девушке. Его глаза быстро зацепились за темную нитку вокруг шеи.

Джена чуть приподняла плечи, вжав голову. Она перевела взгляд на Арона. Брат кивнул и только тогда она достала камень из-под рубашки, продемонстрировав его светловолосому мужчине напротив.

— Действительно, — пробормотал лидер. — Всё же приложила руку к её пробуждению. — тонкие и крепкие пальцы скользнули вдоль подбородка.

Брови главнокомандующего немного приподнялись. Спустя пару секунд он нахмурился. Верховный узнал камень.

— Теперь мне всё понятно, почему столько Теней обрушилось на наши земли, — подытожил Леран. — Арон, тебе стоило быть более внимательным.

Брат напрягся под тяжестью взгляда сильнейшего в иерархии. Рефлекторно пальцы Арона сжались больше дозволенного, и его «пленница» поморщилась, но ладонь не выдернула.

— Неужели Вы хотите сказать, что виной всему этот маленький кулон? — тревога пропиталась в каждое слово Джены.

— Если бы эту побрякушку носил обычный человек, смертный, ничего бы не произошло. Но ты не такая. Этот камень начал пробуждать твои силы. — Леран задумался. Мужчина в белоснежной одежде с золотой вышивкой не выглядел ни огорчённым, ни расстроенным. Просто нахмурил брови и, прижав два пальца к утончённому подбородку, вновь всмотрелся в кулон. — С того момента, как ты поселилась здесь, прошло одиннадцать лет. Я очень долго ждал проявления твоих способностей. И сейчас для меня загадка, почему Андора — властительница магических земель — решила вмешаться.

— Получается, если бы кулон не попал ко мне, ничего бы этого не произошло? — Джена прикусила губу, на лице мелькнула грусть. — Я избавлюсь от этого! — Она резко, с яростью, сдёрнула украшение с шеи. Шнурок больно полоснул по затылку, оставив красный след на коже.

— Рано или поздно это бы всё равно произошло. Вопрос времени. — Леран остановил её жестом. — В земли Андоры не просто попасть, но, имея что-то из её мира, можно легко пройти через врата. Считай это приглашением.

Джена впитывала каждое слово, хотя голова уже начинала кружиться от переизбытка информации. Разум подшучивал: «Ты спишь, это всего лишь сон!» Но запах гари, въевшийся в волосы, и боль в разодранных ладонях говорили об обратном.

— Раз так, ты возвращаешься в стаю вместе с нами, — Верховный начал излагать часть дальнейшего плана, подозвав рукой женщину, стоявшую у окна, которая молча слушала их разговор.

— Что? Какая стая? — вырвалось у девушки. Почти истерикой.

— Волчья… — донеслось из-за спины. Джена обернулась и уловила золотой блеск его глаз. Кирэл. Но он не злорадствовал, а скорее сочувствовал и безмолвно твердил: «Тебе не сбежать от этого.»

Еле ступая, Анабель подчинилась приказу. Чем ближе она подходила к дочери, тем труднее ей было скрывать эмоции: неуверенная поступь, дёрганье пальцев, залёгшие темные круги под глазами и встревоженные красные глаза, которые насилу подавляли слёзы. Плечи вздрагивали, но она шла, подняв голову.

Дрожь пробежала по телу Джены. Она, будто пропитанная чужими сильными переживаниями, принимала всё, как маятник. Этот неприятный холод и дыра внутри росли. Мама мучалась. И вместе с ней трясти начало и саму девушку.

— Пойдём на свежий воздух, дорогая. — Анабель взяла её за руку и погладила. Ладонь матери была сухой и горячей, как в лихорадке.

Было непонятно, кому данный жест был нужнее — матери или её дочери. Обе молча кивнули, признавая необратимость происходящего. Наступила точка отсчёта.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Мама… — слово тёплое и родное, что сгорело на кончике языка.

Анабель несколько секунд стояла, всматриваясь в горизонт. Затем обернулась и улыбнулась. Улыбка была печальной, прощальной.

— Ну вот и пришло время! — женщина пыталась ободриться, но выходило скверно.

Джена молча слушала. На лице не было привычной улыбки, реакции. Лишь одна застывшая немая фраза: «Это всё неправда!»

— В тот день, когда я впервые увидела тебя, ты была похожа на маленькое солнышко. — На лице женщины дрогнула еле заметная улыбка. — Взъерошенные светлые волосы, круглое личико, большие зеленые глаза… — глаза забегали, словно переключали счастливые слайды их жизни. — Я и подумать не могла, что Леран подарит нам с Сетом такое счастье — быть твоими родителями. — Она сложила трясущиеся от волнения руки на груди. — Эти одиннадцать лет мы были хорошей семьёй… той, о которой всегда мечтала. — Анабель говорила, и каждое слово давалось ей с трудом — горло сжималось, не желая выпускать наружу эту горькую правду. Сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать. Она часто моргала, сглатывала, но слёзы всё равно скапливались в уголках глаз. — Мы не твои родные…

— Мама, не надо… — Джена подбежала и нежно обняла родного человека, пусть и не кровного. — Прошу, не говори ничего! — каждое слово врезалось в грудь, оставляя после себя глухую, ноющую боль. Осознание того, что дорогому человеку сейчас ещё хуже, давило. — Я теперь поняла, почему ничего не помнила из своего детства…

Она прижалась щекой к маминому плечу, вдыхая знакомый запах — хлеба, трав и домашнего уюта. Закрыла глаза, пытаясь запомнить его каждой клеточкой, каждым вздохом. Запах, который теперь, возможно, останется только в памяти.

## Глава 6

Джена долго не могла уснуть. Несколько раз украдкой девушка заглядывала в комнату, где восстанавливался Сет. Важно было убедиться, что с ним всё в порядке.

Отец дышал ровно, спокойно — во сне не морщился от боли. Лечебные мази лекарей дали свой эффект.

Охрана Лерана была на чеку и патрулировала окрестности. Они вернули блуждающего неподалёку Блека. Конь выглядел уставшим, но целым. Хозяин при виде верного товарища облегченно выдохнул. Кирэла, по настоянию Арона, не оставили в доме и заперли на ночёвку в амбаре. «Надёжно, как зверя», — подумала Джена. Но это не принесло ей радости.

Мысли в голове девушки скакали беспорядочно. Будто мячики в узкой комнате отталкивались от стен, набирая все большую скорость. Вопросы накапливались, и чем глубже она копалась в своих догадках, тем быстрее бежали минуты. Она слышала, как тикают старые напольные часы в гостиной — каждый удар маятника звучал в висках. Уже утром предстояло покинуть родной дом и отправиться в Южную башню — место, где её якобы смогут спрятать и защитить от тёмных сил.

Но хотела ли она этого? Ведь изменения, о которых она так мечтала уже стучались в её жизнь.

Нет. Было страшно. Стоило ей только подумать, что спокойные будни, обычная деревенская жизнь закончились, по коже пробегал неприятный мороз. Запах сена, свежего хлеба, конского пота и кожи — вот что было её настоящим миром, а не эти каменные стены, о которых рассказал Леран. То, о чём она так мечтала – приключения и яркая жизнь, сейчас пугало хлеще острых зубов самого сильного зверя. Но решение Верховного было окончательным: если Джена останется в мире людей, жертв не избежать.

Сжав покрепче кинжал под подушкой, подаренный Ароном, девушка закрыла глаза. Рукоять холодила ладонь, оставив отпечатавший на коже узор. И эту ночь она провела, крепко обхватив клинок – так было спокойнее.

Сон накрыл моментально.

Посреди чащи, будто выросшая из самого сердца леса, высилась серая башня. Взгляд сам собой цеплялся серый камень, покрытый мхом, тонул в темноте оконных провалов. Башня словно портал между землей и небом. Высокая настолько, что вершина утопала в облаках.

Джена ущипнула себя — бесполезно. Ни боли, ни пробуждения. В груди засел холодок, липкий и пробирающий до кончиков пальцев. Её двигало лишь необъяснимо любопытство.

Шаг. Еще один. Она направилась к башне, ведомая неосознанным внутренним зовом. В ушах раздавался волчий вой. Призыв казался ей таким родным и манящим. Интерес, как сладкий аромат, проникал в лёгкие, оседал в каждой клеточке, овладевал разумом. Но чем быстрее девушка мчалась, тем дальше ускользала цель. Башня насмешливо таяла вдали.

Понимая, что её попытки тщетны, Джена остановилась. Из кустов что-то взмыло вверх. Птица. Девушка пошатнулась и сделала шаг назад. Башня отреагировала и на секунду показалось, что стала ближе.

Странная догадка посетила её ум:

«Если вперёд уводит прочь… может, назад приведёт ближе?»

Она шагнула назад, потом ещё. Картинка перед глазами поменялась, и башня начала приближаться. С каждым шагом назад она становилась всё отчётливее, будто кто-то наводил резкость.

Из глубины башни что-то смотрело прямо на неё. Этот взгляд не имел глаз, но она чувствовала его кожей.

Раздался стук в дверь. Нить сна оборвалась. Джена распахнула глаза и подскочила. Сердце билось быстро. Кто-то во сне подал маленький намёк?

Еще раз стук.

— Минуту. — ответила она.

Лицо стало хмурым. Утро было вовсе не добрым. Сегодня придется покинуть родные стены. Оставить Анабель. Оставить Сета. И последовать за Верховным Лераном. Этот седовласый предводитель ведёт её в башню. Довод весомый: если она останется — нападки Теней станут яростнее, ожесточённее. Под угрозой будут все. Папа. Мама...

Натянув привычную одежду, Джена села на пуфик и бросила взгляд на книжную полку — туда, где стояли её любимые истории. Корешки книг тускло поблёскивали в утреннем свете — столько ночей она провела с ними, убегая в другие миры. Теперь ей предстояло убежать в настоящий. Познать тайны не выдуманного мира, а её собственного. Не менее страшного и опасного.

— Доброе утро, Джена! — раздался голос из-за двери. — Я войду? - осторожно добавил брат.

— Да.

Арон вошёл и подошёл ближе. Он был уже одет по-дорожному, в руках держал небольшой кожаный мешок. Казалось, что эту ночь он вовсе не спал. Тёмные круги под глазами, волосы непослушными локонами ложились на широкий лоб.

— Как ты? — спросил брат, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Помимо того, что не выспалась? В целом — не очень. Но держусь.

— Молодец, — он присел рядом, опёрся локтями на колени. — Все эти годы я размышлял, как это будет...

— Тяжело было хранить эту тайну? — тихо спросила Джена.

Арон лишь кивнул и опустил взгляд в пол. Он смотрел на свои руки — сильные, в мозолях, — и молчал. По глазам было видно, что как бы он ни готовился к этому откровению, всё равно выдавал волнение слегка подрагивающим голосом и долгими паузами.

— Раз Анабель и Сет мне не родные... значит, и ты... – продолжила мысль девушка.

— Да, верно. Меня приставили следить за тобой. Но за это время ты стала мне родной... сестрой. — Он поднял глаза. Такие добрые и родные.

— Брат! – сорвалось у неё.

— Сестра! — в этом коротком слове уместилось всё: её детство, бессонные ночи у её постели, и то, как он привязался к ней, позабыв о цели.

Они смотрели друг на друга. Улыбка грустная, но тёплая, как огонёк свечи в темноте.

Но момент длился недолго. Внутри Джены вспыхнул вопрос — тот, что ждал своего часа с самого их разговора в амбаре.

— Слушай, а почему ты злишься на Кирэла? — спросила она уже серьёзнее.

Улыбка тут же исчезла с лица Арона. Мужчина уставился в пол, словно боролся с мыслями.

— Что-то не так? – ладонь сестры легла на плечо брата.

— Нет. Просто… это было давно. Но каждый раз, когда вспоминаю то время, внутри всё закипает. — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Если не хочешь говорить, не надо. Может, я лезу не в своё дело...

Арон поднял на неё уставший взгляд с красными прожилками — следы бессонной ночи.

— Джена, — произнёс медленно. — Когда тебе было семь, ты находилась под опекой стаи. Благодаря тебе, сила Башни значительно возросла. Это не понравилось вожаку Северных Врат. Он заключил тайную сделку с Тенями… и Стаей Восточных Врат — он на мгновение замолчал, словно решал, стоит ли продолжать. — Даже своего сына он не пощадил. Кирэл стал иным.

Девушка молчала и послушно переваривала информацию. Она пыталась проникнуть в глубины своего сознания. Ухватиться за малейший намёк памяти. Хоть что-то вспомнить, но не получалось. Только смутное чувство тревоги, как от забытого сна.

— Я ничего не помню. – вердикт был неутешительный.

— Была диверсия. Волки, одержимые злом, проникли под видом дружественной делегации. Они хотели убить тебя и разрушить нашу сторожевую башню — ту самую, что сдерживала силы Тьмы. Мы с трудом выстояли. Кирэла тогда заключили под стражу. Ты пробудила мощный поток своей силы… надела ему кандалы, которые сдерживают его Тень. Но и я преуспел, — наградил предателя напоминанием того дня. — Мужчина улыбнулся, очерчивая на своей левой щеке линию, имитирующую шрам, что украшает лицо наследника Северных Врат.

Джена поёжилась. От картины, что нарисовало воображение закололо в висках.

— Поэтому… — тон мужчины стал холодным и жестким. — Не доверяй ему. Что бы он ни говорил. Всё, чего он хочет, — освободиться от этих оков.

Слова прозвучали как инструкция. С паузами и должным пугающим тоном. С пометкой «опасно!» Эффект был достигнут: по спине пробежало напряжение.

— Зачем я им вообще нужна? — возмутилась Джена.

— Помнишь, на ярмарке мы смотрели спектакль? Среди нас, волков, есть древнее поверье: ты — наследница Белого Великого Волка. Величайшего из всех. — Он прикусил губу, понимая, что сказал слишком много.

— Вот это новости! А ведь день только начался... — нервно хихикнула Джена, но её смех звучал неуверенно.

— Ты тоже пострадала тогда. После сильной лихорадки потеряла память. А вместе с ней — и свои способности. Леран решил, что это к лучшему. Твои силы притягивают Тени. И до вчерашнего дня всё было спокойно…

— Зачем «она» это сделала? — тихо произнесла Джена, мысленно вспоминая незнакомку. Пальцы сами собой потянулись к кулону.

— Ум?.. — переспросил Арон, сбитый с толку.

— Андора... — Джена сжала кулон в руках. — Дала мне этот кулон, «выдав» меня этим чудовищам.

Камень под пальцами был тёплым, пульсирующим, как живой.

— Как и говорил Леран, это всё равно бы случилось. Просто намного позже… Так что, давай, прекращай грустить, — Арон бодро потёр её по плечу и улыбнулся, как ни в чём не бывало.

— Как ты это делаешь?

— Что? — удивлённо приподнял брови блондин.

— Вокруг такой хаос! — девушка развела руки в стороны, показывая масштаб бедствия. — Как ты находишь силы улыбаться?

На лице Арона засияла его характерная тёплая ухмылка.

— Важно везде находить светлую сторону! — ответил он с искренне, с уверенностью. — И тут не спорь со мной! Я старше, знаю, о чём говорю. А теперь давай собираться. Верховный ждёт.

***

Первым делом Джена проведала отца. Убедилась, что родной сердцу человек действительно идёт на поправку, погладила его по светлым волосам и поцеловала в лоб. Волосы у отца были мягкими, пахли травами — живой, родной запах. Для неё он по-прежнему был тем любимым папой, который всегда заботился о семье и близких.

— Джена... — пока еще слабый голос позвал дочь. Он приоткрыл глаза, мутные от сна.

— Нам пора ехать. Зашла проверить, что с тобой всё в порядке.

— Я уже почти восстановился. Не знаю, что за мази у лекарей Лерана, но они творят чудеса. — Он попытался улыбнуться, но вышла только болезненная гримаса.

— Это чудесно... — девушка улыбнулась, чувствуя облегчение. — Главнокомандующий сказал, что оставит тут несколько своих стражей, чтобы присмотрели за вами.

— Не переживай за нас. Мы с Анабель знали, что этот день настанет. Тебе важно узнать правду о себе. — Во взгляде читалось, как сложно главе семейства давались эти слова.

Девушка легонько сжала ладонь Сета. Мужская рука была сухой и горячей, с выступающими венами. Но такой сильной. Той, что впервые помогла удержаться на лошади, той, что приносила сборники книг, чтобы его любимая дочь не скучала, той, что оберегала и защищала.

— Мы… мы же всё равно будем вместе, когда это закончится? — голос Джены дрогнул, в нём звучала слабая, почти детская надежда.

— Милая моя… — пальцы Сета накрыли её руку, тёплые, шершавые, такие родные. — Ты скоро всё поймёшь… и тогда… — он замолчал, подбирая слова, и улыбнулся той слабой, виноватой улыбкой, от которой у Джены сжалось сердце. — Всё будет хорошо.

Они оба знали: как прежде ушло безвозвратно. Но она кивнула. Очень хотела верить в эту маленькую ложь. Цепляться за надежду – единственно, что предлагала ей судьба.

Губы девушки коснулись ослабевшей руки мужчины, и она зажмурилась, чтобы не разреветься.

— Берегите себя. — сдерживая слезы, она тихо выдохнула.

— И вы с Ароном… берегите друг друга! — ответил он с твёрдостью. В глазах промелькнула влага. Сет держался. — И возьми эти мази, — несколько пузырьков оказалось в ладонях девушки. — Они заживляют раны чудесно.

Девушка вышла из комнаты с лёгким опасением и страхом перед будущим. В пальцах сжала бутыльки, стараясь уловить в прохладном стекле отголосок родного тепла, которого быстро таял с каждой секундой.

***

Леран отдал приказ сопроводить Сета и Анабель в соседний город. Часть стражи разделилась. И хоть охрана, оставшаяся с Лераном, внушала защиту, сердце девушки не могло успокоиться. Перед глазами то и дело всплывало событие, что вспыхнуло в Грандоре.

Вдруг всё опять повторится?

Уезжая всё дальше, Джена пыталась не думать об этом, грея себя одной мыслью: чем дальше от сюда, тем безопаснее для отца с матерью. Но с каждым шагом Стрелы тревога сжимала грудь всё сильнее. Внутренние уговоры, что все наладится не давали облегчения. Она то и дело оглядывалась, пока дом не скрылся за пеленой тумана и деревьев.

Напряжение отпустило не сразу, но как только раздалось пение птиц и послышался шёпот листвы, стало спокойнее. Воздух в лесу был другим — слегка прохладным, бодрящим, пахло хвоей, свежей травой. Джена — среди охраны. Рядом — верный Арон. Кирэл носился по кустам, обнюхивая каждый след, — его движения казались хаотичными, но Леран явно понимал их смысл.

Казалось, главнокомандующий улавливал невидимые сигналы от чёрного волка — и, будто получая информацию напрямую, без слов, уверенно вёл отряд по следу к Башне Южных Врат, минуя ловушки.

— Арон... что ищет Кирэл? — не выдержала она.

— Следы Теней, — ответил вместо него Леран, даже не оборачиваясь. — У Кирэла отличный нюх. Именно он первым почувствовал приближение беды в Грандоре. — Чуть клетку свою не перегрыз… пришлось пустить его по следу…

Джена притихла. Ей начало казаться, что Кирэла просто используют. От этого становилось неуютно. Она до сих пор не могла вспомнить в деталях тот злополучный случай, в котором он был виноват. Волку наградой стали золотые оковы — и он до сих пор оставался их пленником.

Но сейчас, когда Кирэл был на стороне Верховного, он не виделся ей опасным. Он выглядел скорее... несвободным. Подчинённым.

«А что будет, если снять с него магические наручники? Останется ли он таким же покладистым? Или снова падёт под власть Тени?»

— Нам нельзя разлучаться, Джена, — тихо сказал Арон, словно почувствовал её мысли.

— Только ты всё это время был рядом... — ответила девушка почти машинально. — Я верю только тебе.

Кирэл вдруг застыл, навострив уши. Его золотые глаза скользнули по ним — внимательные, почти настороженные. Волк бросил на них грозный, исподлобья взгляд.

Джена уловила в хищнике подозрение.

«Он ещё и отлично слышит...» — мелькнуло у неё в голове.

Пока стражники и сам Леран продолжали обсуждать маршрут, не замечая тихой беседы между братом и сестрой, Кирэл оставался начеку. Был как нерв, натянутый до предела.

Неожиданно в небе появилась чёрная ворона и пронеслась прямо над головами. Крылья разрезали воздух с противным свистом. Джена вздрогнула и пошатнулась. Арон взмахом руки отогнал ещё пару птиц, появившихся следом.

В кустах неподалёку послышалось шипение. Но это были не змеи. Звук был обволакивающий, вибрирующий.

Прямо на глазах сгущалась тьма — словно чёрная пелена начинала формироваться в нечто живое. Вещество вращалось, клубилось, набирая плотность, пока не обрело очертания Тени — бесформенного воина.

Но он не успел завершить трансформацию.

Кирэл бросился вперёд. Одним стремительным, почти звериным прыжком вцепился в сгусток тьмы. Рвал его острыми клыками, не давая существу принять форму. Брызги чёрной жижи летели во все стороны, оставляя на траве дымящиеся пятна. Тень не успела нанести удара — её разорвали в клочья до того, как злая сущность смогла стать угрозой.

В тот же миг волки — стражники сомкнули кольцо вокруг Лерана, Арона и Джены. Их горячее дыхание облачками пара вырывалось из пасти.

Армия ворон становилась больше. Чёрные птицы стремились прорваться сквозь яростно обороняющихся волков. Крики «Кар! Кар!» сливались в сплошной зловещий хор.

Джена рефлекторно потянулась к кинжалу, что подарил ей брат. Пальцы сомкнулись на рукояти.

Леран провёл рукой в воздухе перед лицом. Казалось, он надел невидимый шлем — и в то же мгновение его тело преобразилось. Там, где секунду назад стоял человек, возвышался большой серебряный волк. На его голове красовался золотой шлем, огибающий острые уши и мощную челюсть, на лбу между глаз треугольник сиял пуще прежнего. Глаза светились ярким золотым светом.

Он был немного выше Кирэла, его струящаяся, как горная река, шерсть казалась чистой и благородной, но в этот миг становилась угрожающей. От него исходила такая мощь, что у Джены перехватило дыхание.

Арон сразу понял, что грядёт очередная бойня. Быстро, почти одним движением, достал оба ножа и спрыгнул с Блека.

Секунд пять кольцо волков стояло в напряжении, ожидая нового натиска. Но ничего не происходило. Все переглядывались, прислушиваясь.

Кирэл тоже замер, вслушиваясь в каждый шорох. Мимо пронёсся заяц. Он едва не поплатился невнимательностью: чёрный волк ударом лапы швырнул зверька в сторону, так что тот отлетел со свистом, разрывая воздух. Заяц кувыркнулся в кустах и затих — то ли притворился мёртвым, то ли действительно погиб.

Тишина вновь заполнила лес.

В этот момент Джена заметила: кулон, подаренный Андорой, начал едва светиться. Фиолетовое сияние проступало сквозь ткань рубашки, пульсируя в такт сердцу. Кирэл скользнул взглядом по земле. Ноздри расширились. Не успел подать сигнал, что враг затаился под ногами, как почву внезапно пронзили десятки тёмных, изворотливых прутьев.

Большинство из них взметнулись под самым кольцом защитников — вокруг Лерана и Арона. Чёрные лианы взвились, как хищные змеи, хватая всё в радиусе нескольких шагов.

Стрела и Блек беспокойно забили копытами.

Джена не удержалась в седле и полетела вниз, чудом минуя захват чёрной субстанции. Падение выбило воздух из лёгких, взгляд расфокусировался. Арон бросился к ней, интуитивно выставив руку, чтобы схватить, но этот порыв стоил ему свободы: чёрный жгут сомкнулся на его правом запястье, сдавив так сильно, что пальцы невольно разжались, выпустив оружие.

Боль пронзила, заставив зашипеть. Арон стиснул челюсть, сдерживая звук боли.

Девушка, придя в себя, рывком подняла кинжал. Резко, почти вслепую, полоснула по чёрной лиане и помогла брату освободиться.

— Отличный удар и реакция! — с хрипотцой в голосе похвалил Арон, сжимая окровавленную руку.

Девушка кивнула, но насладиться моментом не успела. Её ноги и тело оплели новые чёрные прутья. Одним мощным рывком они отбросили Арона за пределы кольца, и он тяжело рухнул в траву. Джена услышала глухой удар и замерла — жив ли?

- Арон! – вырвалось у неё. Сердце кольнуло. На лице смертельный испуг.

Джену засасывало в тёмное болото. Попытки вырваться были безрезультатны. Гигантский серебряный волк рванулся вперёд. Белоснежные клыки сомкнулись на чёрных прутьях, ломая их, как сухие ветки. Джена из последних сил вонзала кинжал в оставшиеся отростки.

Мощный зверь ухватил несчастную за ворот жилетки и рывком выдернул из жидкой трясины. Одежда трещала по швам, но выдержала. Ноги наконец обрели свободу.

Волки с трудом сдерживали натиск — израненные, со сбитыми боками и сдавленными лапами, они всё равно рвались в бой, не позволяя противнику пройти дальше. Их рычание смешивалось со всхлипами, но никто не отступал.

Рядом сражался Кирэл: его пасть вонзалась в тёмные лианы, рвала их на клочья, освобождая почти обездвиженного стража. Тот тяжело дышал, рухнул было на землю, но, шатаясь, всё же поднялся. Встряхнувшись, израненный волк шагнул вперёд и встал плечом к плечу с чёрным волком — рядом с Кирэлом, готовый снова принять удар.

— Люблю встречи с «друзьями» ... — раздался незнакомый, низкий женский голос. — Объятия. Вы так противитесь этому дружелюбному жесту. Он лился, как патока — сладкий, тягучий, но от него веяло смертельным холодом.

На поляну вышла высокая черноволосая женщина. Она ступала так легко, будто не касалась земли. Ведьма стояла в нескольких шагах от отряда. Её глазах презрение. Лик высокомерный, уверенный, как у хищника, нашедшего свою добычу.

Таинственная незнакомка выставила руку вперёд, и ворон, до этого незаметно круживший в воздухе, стремительно опустился и сел ей на плечо. Когти птицы слегка впились в бледную кожу, но женщина даже не поморщилась.

— Хорошая работа! — с ленцой похвалила питомца, аккуратно проведя по черным гладким перьям.

— Кааар! — пернатый гордо ответил, обозначая своё присутствие. Он величаво расправил крылья.

В памяти Джены всплыла история ночного гостя в виде чёрного ворона. В голове промчалась мысль: «Так это её птицы?»

Кирэл впился когтями в землю. На спине зверя встал дыбом хохолок. Волка охватила злость, с каждой секундой будто вырастая в размерах.

Арон подскочил ближе к взъерошенному зверю. Его лицо помрачнело, и он метнул тяжёлый, сосредоточенный взгляд на незваную гостью.

Джена уловила реакцию обоих — Кирэла и Арона — и тут же поняла: они знают эту женщину.

— Как всегда — играешь по своим правилам, Магма. — процедил Арон сквозь зубы.

Женщина улыбнулась. Взгляд злодейки скользнул по волкам, будто она уже предвкушала победу.

— У нас столько всего, о чём стоит поболтать, лохматики... но, увы, время не ждёт. — она с театральным сожалением приложила руки к груди, затем резко указала длинным пальцем на Джену:

— Девчонка.

Джена вздрогнула.

Леран молча отдал приказ. Трое волков — стражников сорвались с места и кинулись в сторону Магмы. Их мощные тела мелькнули в воздухе, готовые вцепиться в горло. Та насупилась. Начертила в воздухе символ — и тут же за её спиной разверзлась тьма.

Из неё вырвались десятки чёрных лент — словно живые щупальца. С невероятной скоростью оплели нападавших, сдавливая их с каждым мгновением. Мощные тела волков выгибались в попытке вырваться, но хватка усиливалась. Послышался жалобный скулёж.

Кирэл и Арон тут же воспользовались моментом. Они обошли с флангов, надеясь застать Магму врасплох. Но та была на шаг впереди. С лёгкой насмешкой на губах растворилась в земле, исчезнув под поверхностью, словно её и не было. Только лёгкое колебание почвы указывало, куда она ушла.

— Куда?... — зло отреагировал Арон.

Серебряный вновь подал знак. Перед Дженой вырос живой щит их нескольких волков.

Кирэл с рыком подбежал обратно к девушке, защищая её от повторного нападения.

Ещё ничего не закончилось. Это была лишь прелюдия. Магма любила играть со своими жертвами, но её время было ограничено. Женщина привыкла получать своё, и её коварный план зрел с каждой секундой. Пока все были поглощены ожиданием новых атак, ведьма готовилась к следующему шагу.

Из-под земли, в нескольких шагах, начали просачиваться газообразные столпы чёрной дымки. Они поднимались бесшумно, и только по тому, как трава под ними чернела и вяла, можно было понять, что это смертельно опасно. Волки — стражники и Леран метались от одного облака к другому, отчаянно пытаясь не дать им обрести форму опасных ветвей. Столпы тянулись вверх, словно стремились к жизни. Стая должна была их остановить до того, как туман станет реальной угрозой.

Магма умело вовлекала всех в свою игру, переставляя волков, как шахматы на доске. Выбирала наиболее удачную комбинацию. Арон яростно отбивался от чёрных лент, сжимающих его тело. Пытался игнорировать боль в руке, но каждый раз, когда он отгонял врага, ему приходилось снова сражаться. Он пропустил несколько ударов, и вскоре оказался в плену. Его ноги и руки обвивали путы, сдавливающие его. Он хрипел, пытаясь вздохнуть, но грудь сдавило. Рёбра, казалось, вот-вот треснут.

Кирэл оставался последней линией защиты для Джены. Волк рычал, его когти сверкали перед её лицом, но всё меньше он мог увернуться. Магма с лёгкостью откинула троих волков, которые попытались атаковать, оставив их лежать на земле. Они заскулили, но поднялись — из последних сил. Чёрного волка удалось схватить, его лапы больше не двигались с прежней скоростью, но он не сдавался. Его глаза горели яростью.

— Ты кто такая?! — выкрикнула Джена.

Магма рассмеялась, услышав её слова.

— Наверное, враг, раз держу тебя на волоске от смерти! — сказала ведьма с усмешкой. — А это мой друг Мираж! — она гордо указала на ворона, который сидел на её плече. Женщина будто ждала похвалы за свою воспитанность.

— Не трогай её! — угрожающе крикнул Арон, срываясь на хрип.

— Арон, ты мог бы выбраться... если бы не утратил свою силу, — с насмешкой произнесла Магма, её глаза сверкали. — Смотри, как Кирэл справляется. — Она скинула взгляд на волка, который изо всех сил боролся с окружившими его врагами. Кровь текла из его пасти, смешиваясь со слюной, но он не останавливался.

— И тебя мои зубы настигнут! — ответил Кирэл, даже в таком положении, накапливая злость.

— Будь твоя воля, ты бы всех убил, дорогой мой! И зачем ты снова присягнул этому волчьему отрепью? — её голос стал зловещим. — Тебе выпал шанс, а ты его упустил... — Магма вздохнула, наслаждаясь властью.

— Не люблю паразитов! — с насмешкой ответил волк, глядя на женщину.

Ведьма резко повернулась к Кирэлу. Красивое лицо ведьмы оскалилось. Она не выносила, когда её оскорбляли.

— Начну с тебя, предатель! — злодейский голос стал ледяным, а ворон, словно следуя её приказу, вспорхнул.

Магма начала действовать. Шаги были уверенными, будто она уже предвидела, как всё закончится.

Теневые нити всё сильнее сжимали Кирэла. Волк терял контроль, силы уходили. И всё же, даже на грани — он не издал ни единого стона. Только злое, низкое рычание и частое, тяжёлое дыхание. Из пасти капала кровь, смешанная с чёрной жижей.

— Фи! Ни капли наслаждения! — вспылила Магма. — Почему ты такой чёрствый, Кирэл? Хоть бы пикнул! — её губы искривились в презрении. — Но у нас ведь есть Арон! — она направила обе руки на юношу. — Я хочу слышать ваши последние стоны!

— Стой! Подожди! Ты же пришла за мной! — закричала Джена, не в силах больше выносить чужие страдания. Голос сорвался, в глазах защипало от слёз.

— Да, ты мне «нужна»! — бросила Магма, не глядя на девушку. — Нужна — как статус. Не более. Я с тобой разделаюсь в два счёта. А вот эти двое... хоть сопротивляются!

С этими словами женщина усилила натиск. Арон закричал — тело начало корчиться от боли, чёрные нити стягивались с безжалостной силой. Его мучения становились невыносимыми. Мужчине было нечего сопоставить силе, которая буквально забирала последние секунды его жизни. Хрустнуло что-то внутри — то ли кость, то ли просто сдавило до предела.

Та же участь постигла и волков — стражников. Леран, хотя и оставался полон сил, был отрезан от поля боя стеной из теней. Верховный рвался вперёд, но пробиться не было возможности. Завеса была плотной, как камень, и от неё веяло могильным холодом.

— АРОН! АРООООН! Отстань от него! Отпусти!! — Слезы катились по щекам. Джена начала поддаваться панике.

Если она когда-либо могла быть полезной Арону — так это сейчас. Важно встать.

С трудом, почти не дыша, девушка поднялась на ноги, опираясь на ближайшее дерево. Кора впилась в ладони. Хватка врага на шее крепчала, но девушка, собрав волю, отпустила руки — лишь бы достать кинжал с пояса.

Кулон Джены сразу отреагировал на её решимость: он стал ярче, его магия наполнилась силой, подавая импульс. Фиолетовый свет отразился на её белой рубашке. Золотая нить света прошла от кулона к её руке, словно тот передавал всю свою внутреннюю мощь оружию. Руку обожгло теплом, но она не выпустила кинжал.

Схватив оружие, Джена сжала его так сильно, что боль пронзила пальцы. Отступать было некуда. Развернулась, и, как зверь, который мгновенно ловит свою добычу, резко провела лезвием поперёк пут.

Нити магии разлетелись. Удушающая пелена, которая лишала кислорода, испарилась и Джена жадно вдохнула — воздух, полный запаха крови, хвои и боли. Грудь пронзило жжением, но это было сладкое чувство — она могла дышать.

Магма замерла. На миг в её глазах мелькнуло сомнение — эта девчонка посмела сопротивляться? Ведьма считала её пустышкой, лёгкой добычей. Начала поднимать руку, чтобы отдать новый приказ теням, — и не успела.

Джена неожиданно для себя ощутила энергию, которая разлилась в каждую клеточку тела. Рука будто сама нашла нужный угол, пальцы сжали рукоять так, как учил Арон — но в тысячу раз быстрее, точнее, злее. Она не целилась — она знала, куда попадёт. Словно не она, а кто-то древний, живший в её крови, вложил в бросок всю ярость рода.

Кинжал уже летел в сторону женщины быстрее любой молнии, со свистом, разрезая густой воздух. Меткий, молниеносный, направленный с последней надеждой и остервенением.

Клинок пронзил бледную грудь ведьмы.

Магма широко распахнула глаза, и момент был так трагичен, что в воздухе застыла тишина. Даже Ворон Мираж ощутил этот поворот, громко прокаркал. Глаза женщины расширились, рот открылся в беззвучном крике.

— Ах, ты… — прошептала ведьма, но, едва открыв рот, словно захлёбываясь собственной яростью и изумлением, не успела договорить.

Её тело рассыпалось в прах. Сначала исчезла тень, затем чёрные ленты, словно испуганные, растворились в воздухе. Осталась только пыль. Она была серой, мелкой, и ветер тут же развеял её по земле.

Кинжал звякнул, упав остриём в почву.

Арон и Кирэл разом освободились. Жадно втягивали воздух. Они заново вернулись к жизни. Мгла рассеялась. Нападение прекратилось.

Где-то в глубине леса послышались шумы — и стало ясно: угроза ушла. Лес вновь дышал свободно.

— Вы в порядке?.. — хрипло спросила Джена, не веря, что всё закончилось. Ноги подкашивались, но она стояла.

— Ты нас спасла... Джена... — промолвил Арон, с трудом вставая с сырой земли. Он шатался, но в глазах светилась гордость.

— Ты был на волоске от смерти… — голос Джены задрожал, но ноги сами понесли её к Арону. Она крепко обняла его, вложив в это движение всё облегчение и страх последних минут. Он был тёплым, живым — она чувствовала, как бьётся его сердце.

— Когда ты рядом, я в безопасности. — слабо улыбнулся Арон, приобняв девушку одной рукой. Его плечи слегка дрожали, дыхание было рваным.

Девушка, подняв глаза, обратилась к волку:

— Кирэл! Ты как?

— В порядке. — проворчал волк. Отвернулся, будто не хотел признавать, что его спасла «эта глупая девчонка». Но Джена заметила, как он облизнул окровавленную лапу и припал на заднюю ногу.

Леран и стражники выпили по странной микстуре, которую выдал лекарь. В миг кровь, проступающая через белоснежные ткани, остановилась. Исчезли следы от удара на руках, шее, рваные раны начали затягиваться.

— Она ведь не умерла? — неуверенно спросила Джена. Её взгляд прилип к окровавленной руке брата, которую осматривал волк-целитель.

— Это было бы слишком просто. — ответил Арон, теперь уже серьёзнее. Он смотрел на то место, где исчезла Магма.

— Значит, это только вопрос времени. Они могут вернуться. — резко вставил Кирэл. — Надо двигаться! Быстро. — промолвил волк, принюхиваясь и оглядываясь. — Она исказила реальность... надо понять в какой стороне башня.

Джена вдруг подняла взгляд: лес будто наклонился под странным углом. Тени падали от солнца не в ту сторону.

— Это теория... но я «знаю», куда идти. Я видела это место во сне. Мост. Высокая серая башня. Что-то подсказывает — нам туда. — она указала кинжалом в чащу леса.

— Вспоминаешь… Ты описываешь вход к Южным Вратам! — изумлённо выдохнул Арон. Его глаза вспыхнули от волнения. Картина родного дома из далекого прошлого все ещё ярким воспоминанием жила в памяти мужчины.

— Сны, говоришь? Интересно… А что ещё ты там видела? — голос Кирэла зазвучал с ноткой любопытства.

— Пока ничего. Но был страх. И дикое любопытство.

— Хм. Там как раз и есть кое-что страшное и любопытное. — волк метнул в её сторону странный, почти безумный взгляд.

Подошедшие волки во главе с Лераном оценивали происходящее. Верховный молча наблюдал, как будто подтверждал свои догадки.

— Теперь я хотя бы знаю, что мои сны — не просто галлюцинации. Наверное, всё из-за этого. — Джена прикоснулась к кулону, висевшему на груди. — Он помогает мне видеть.

— Да, и заодно привлекать к себе Тени! Просто идеально. — буркнул Кирэл с неприкрытым сарказмом.

— Ты просто кладезь поддержки. — фыркнула Джена.

— Рад стараться.

Девушка вспомнила свой сон. В нём каждый шаг вперёд уводил её дальше от Башни и лишь движение назад приближало к цели. Тогда это показалось абсурдом, но теперь, среди искривлённого леса, воспоминание вспыхнуло как откровение.

Игнорируя язвительный комментарий, Джена молча забралась в седло. Не ждала ни приказов, ни одобрения. Просто развернула Стрелу и направила лошадь назад, туда, куда во сне вела дорога. Стрела под ней всхрапнула, но послушно пошла.

— Следуем за Дженой… — сказал Леран, и слова утонули в гулкой тишине леса.

Девушка вела отряд. Каждый корень, каждая ветка уже были ей знакомы. Словно шла не по тропе, а по собственному сну.

Кирэл, Леран и Арон следовали по пятам. Постепенно деревья начали медленно расступаться. Ветки гнулись, исчезал удушливый туман, и каждый шаг лошадей будто вырывал их из плена чужой иллюзии.

Воздух становился чище, свет — ярче. И вот уже впереди проглядывал край леса. Девушка чувствовала — они выбираются из искажённой реальности, потому что впервые за долгое время путь совпал с тем, что видела во сне.

И вот — обрыв. За ним — мост, повисший над ущельем.

— Вот он! Вот он! Вот он! — восторженно закричала Джена. Голос её эхом разнёсся над пропастью.

Башня ждала. Она высилась на другом краю — серая, древняя, с острым шпилем, уходящим в самое небо.

## Глава 7

Теплый ветер ласкал лицо. В глазах девушки промелькнул восторг. Наконец-то ее видение было перед ней. Башня то появлялась, то исчезала, сливаясь с местным пейзажем.

— Как такое возможно? Почему её никто не обнаружил? – обернулась она к Лерану.

— Для обычных людей её нет. Они тут видят лишь обрыв и пустошь.

Верховный был спокоен и расслаблен, будто такой вопрос задавали ему не раз.

Арон и Джена слезли с лошадей. Дальше с ними идти было нельзя.

— Они найдут дорогу обратно, — подбодрил Арон, заметив, как девушка слегка прижала губы.

Кивнула, всматриваясь в ускользающий силуэт скакунов. И спустя несколько минут переключилась на обветшалый и хлипкий мост.

— Выглядит так себе. — брови приподнялись. Смесь удивления и лёгкого ужаса промелькнуло на лице Джены. — Мы не упадём?

Доски местами почернели, канаты утратили былую прочность, а ветер, раскачивал конструкцию с неприятным скрипом.

— Да, может, и рухнуть под твоим весом. — с ухмылкой ответил Кирэл, явно не упуская возможности подколоть.

— Прекрати уже! — одёрнул его Арон.

— У нас не так часто бывают гости, — заметил Леран, оценивая обстановку. — Мы можем обойти этот мост, но доберёмся к башне намного позже.

Идея пойти в обход была не самой удачной. Арон сжимал раненную руку. Волки после сражения выглядели усталыми. Всем нужен был отдых и защита.

Джена выдохнула, сжала кулаки, собираясь с силами и шагнула вперёд. Доска под сапогом скрипнула, но выдержала.

— Стой! Я пойду первым. — неожиданно предложил Кирэл. Волк, не раздумывая, двинулся первым, отодвинув девушку в сторону. Мощные лапы ступили на деревянные доски. Послышался лёгкий треск.

Немного покачавшись, мост выдержал тяжесть зверя, и Кирэл осторожно пересёк его, оказавшись на другой стороне. Он обернулся и кивнул. Следом пошли Джена и Арон. Леран с волками-стражниками шли замыкающими.

— Папу часов сэкономили. — с лёгкой улыбкой сказала Джена, пытаясь снять напряжение. Отряхнула руки и протяжно выдохнула.

Один из канатов, удерживающих конструкцию, не выдержал и порвался. Всё мостовое сооружение полетело вниз. Грохот падающих досок эхом прокатился по ущелью. Несколько стражников облегченно выдохнули.

— Вы же не ждёте гостей? — Арон посмотрел в глубь ущелья, прицениваясь как бы им плохо пришлось, рухни мост раньше.

— Теперь точно нет. — Леран покачал головой и сжал пальцами переносицу.

***

Башня – постройка из обычного серого камня, поросшего мхом, ничем не выдавала свою волшебную тайну. Но когда они подошли ближе, создавалось ощущение, что это какая-то галлюцинация: местами она становилась прозрачной, а потом вновь появлялась. Невообразимо огромное строение, которое многие годы оставалось незримым для случайных путников.

Ни одной трещины, ни одного прохода. Камни оставались безмолвными, и лишь ветер гулял вокруг серых стен, теребя траву под ногами.

— Что? Не можешь найти парадную? — с насмешкой бросил Кирэл. Не смотря на его недавнее сражение, силы вставить своё «я» у него находились.

— Джена найдёт вход, — голос Лерана звучал ровно, мягко. — Ей нужно вспомнить.

Верховный знал, где скрыт проход. И всё же не спешил открывать его. Проверял — так же, как проверял бы любого стража, призванного прикоснуться к тайне Башни.

Джена приложила ладонь к шершавым кирпичам. Закрыла глаза. Прислушалась. Камень под пальцами был холодным, но где-то в глубине пульсировало слабое тепло. Провела рукой вдоль стены. В груди отозвалось теплом. В ладони кольнуло. Кончики пальцев уловили яркий контраст между серым камнем и металлом.

Открыв глаза, застыла. Там, где раньше была гладкая стена, проступали очертания. Сначала — линии, словно светящиеся трещины. Потом — целые формы. Появились огромные резные ворота.

Высокие, давящие своим масштабом. Узоры всё сильнее проступали на поверхности. Позолоченная резьба пробивалась сквозь металл, сплеталась, изображая прекрасные сюжеты лесной жизни: леса, горы, грациозные животные, убегающие от хищников. Ворота, словно живые, безмолвно рассказывали историю, о которой девушка забыла. От этого перехватило дыхание. Заворожённая увиденным, она несколько минут не могла прийти в себя.

Рука сама потянулась к узору в виде волка, который был в одном прыжке от добычи. И вдруг промелькнуло воспоминание. Короткий четкий обрывок, поднявшийся из чертог памяти. Эти ворота… она их знала. Помнила. Словно когда-то уже стояла здесь, и этот миг был лишь повторением давно прожитого. Вдруг золотые ветви начали двигаться, расползаясь в разные стороны. Девушка отступила.

Но не только Джена терялась в сомнениях. Арон был взволнован происходящим не меньше. Его долгие годы разлуки со стаей придавали этому моменту особую эмоциональность. Вот уже не ноет рука, ушла боль, а в глазах дрожала влага. Он был рад. Рад, что снова вернулся домой.

Ворота распахнулись, и перед путниками открылся длинный тёмный проход. По обеим сторонам коридора вздымались высокие фигурные колонны со спиралевидной резьбой. Между ними пылали огни в резных каменных чашах, отбрасывая танцующие тени. Воздух здесь был тёплым и пах ладаном — не церковным, а каким-то древним, лесным.

Тёплый, мягкий свет наполнил помещение, создавая ощущение волшебного пространства. Джена замерла, не зная, куда устремить взгляд — везде её ловила красота.

— Ничего себе! Снаружи и не подумаешь, что тут так… просторно, — вырвалось у неё в полушёпоте. Голос эхом разнёсся под сводами.

Потолок был расписан сюжетами великой битвы: грациозные и сильные волки храбро сражались с демонами, их серебристые тела словно вот-вот спустятся вниз. В центре композиции — белоснежный волк, от которого исходили лучи света, сверкавшие всеми цветами радуги. Джена не могла оторвать глаз от этого магического изображения. Сжало сердце. На миг она застыла, пытаясь вспомнить, почему лик белого существа так её притягивает.

— Пока мы сдерживаем Тени, — спокойно ответил Леран. Но в его голосе Джена уловила нотку горечи — будто он знал, что это торжество временно.

Стены по обеим сторонам были охвачены фресками, рассказывающими историю: сцены охоты, возвращение семей в логова, и везде — союз волков, их сила и верность. Каждый штрих был выполнен с таким мастерством. Еазалось — это не роспись, а окно в другой мир.

Джена опустила взгляд в пол и увидела в отражении — растрёпанную, испачканную, чужую себя.

Её простая, деревенская одежда выделялась на фоне этого богатого убранства. Хотелось сжаться до размера атома. Не находя себе места, она нервно сжимала-разжимала руки. Было трудно поверить, что вся эта красота скрывалась внутри башни, которая снаружи казалась неказистой и заброшенной.

Они подошли к ступеням, ведущим к очередной двери. Джена остановилась, охваченная волнением. Оглянулась. На миг в голове пронеслась мысль: «Вернусь ли я обратно? Возможно, больше не удастся увидеть родителей, не получится скакать на Стреле, забыть о привычной жизни… Не получится быть рядом с Ароном — как с братом."

С тревогой она посмотрела на него, будто прощаясь заранее. Его могут отозвать, отправить на новое задание, и их пути разойдутся.

— Джена, — произнёс Арон, крепко сжимая её руку. — Я с тобой.

Кирэл, уставший от сентиментальностей, громко фыркнул, шагнул вперёд и толкнул дверь. Она без усилия отворилась.

Яркий свет хлынул из зала, ослепляя.

Ступени уводили в тронный зал: просторный, величественный, залитый мягким светом. Над головами парил радужный витражный купол. Джена на мгновение зажмурилась, ладонью прикрыла глаза — луч тёплой пеленой лёг на кожу, просочился сквозь пальцы, не обжигая, а согревая. Даже сквозь сомкнутые веки она чувствовала этот поток — живой, тёплый, так не похожий на холодный лунный свет, что царил за стенами.

Башня снаружи и башня внутри — как два разных мира. Невзрачный фасад, серая громада — и эта роскошь, от которой захватывало дух. Золотые колонны вздымались к потолку, обвитые ажурной резьбой, похожей на живые лианы. Белый мраморный пол сверкал отполированной гладью, и в глубине его мерцали золотые искры — они ловили свет и отбрасывали его обратно, заставляя пространство дышать.

Джена замерла, боясь ступить. Узоры под ногами казались такими хрупкими, что одно неверное движение могло разрушить эту красоту. Хотелось присесть на корточки и провести ладонью по гладкой поверхности.

В центре зала, на возвышении, стоял трон. Его спинку венчало золотое изображение волка, заключённого в круг с лучами — точно солнце. Декор переливался, ловил свет и тут же отбрасывал его обратно. Гостья не могла оторвать взгляда. Волшебство или искусная работа ремесленника создало такое?

Вокруг трона застыла стража — высокая, неподвижная, в белых одеяниях, расшитых золотом. На лбу у каждого красовался золотой круг. Джена невольно задержала взгляд на одном из них.

Страж перехватил её внимание. И вместо того, чтобы нахмуриться, он улыбнулся — и поклонился. Легко, почти незаметно, но так, что у Джены сердце пропустило удар. Почему он кланяется ей? Она здесь чужая, в пыльной одежде, с грязными руками. А он — в дорогом одеянии, статный, словно грациозная статуя — склоняется перед ней.

А потом она почувствовала. Кожей, затылком, каждой клеточкой тела — на неё смотрят.

Медленно подняла голову. Сотни жёлтых глаз — из тени колонн, с балконов, из-за тяжёлых портьер, откуда-то сверху. Хищные. Настороженные. Молчаливые. Они смотрели на неё так, будто она была диковинным зверем, случайно забредшим в чужую стаю. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. Хотелось вжать голову в плечи, спрятаться, но бежать было некуда.

Верховный, стоявший рядом, заметил её смятение. Его голос прозвучал мягко, словно он хотел развеять эту невидимую удавку:

— Тебя многое удивляет, я вижу. Башня хранит не только силу, но и память. Со временем ты вспомнишь больше.

— Что теперь будет со мной? — вырвалась первая мысль, что так сковывала девушку.

Леран коснулся её плеча — в его голосе не было ни приказа, ни давления:

— Сейчас ты в безопасности, Джена. Остальное подождёт. Отдохни с дороги, пройди по нашим залам, прислушайся к себе. Пусть стены помогут тебе вспомнить. Завтра мы поговорим.

Он щёлкнул пальцами.

Из-за колонны мелькнула тень — и через мгновение перед Дженой стояло существо, каких она никогда не видела. Пушистое, гибкое, с огромными совиными глазами, которые смотрели на неё с таким любопытством, будто она сама была диковинкой. Короткий жилет сидел на нём смешно и трогательно, а длинные лапы перебирали, словно существо не знало, куда себя деть.

Джена улыбнулась — слишком уж нелепо и мило это выглядело. Зверёк, заметив её улыбку, расправил крылышки (которые она сначала приняла за часть жилета) и пискнуло:

— Приятно познакомиться! — он прижал лапки к груди. — Я Квиб. Служу волкам Южной стаи.

Он поклонился — так низко и торжественно, будто представлялся королевскому двору, и при этом умудрился сохранить на мордочке абсолютно серьёзное выражение. Этот зверёк был единственным живым, тёплым пятном среди всей этой помпезности и суровости, что окружали её.

Квиб весело заскакал вперёд, увлекая её за собой. Девушка переглянулась с Ароном, Лераном и Кирэлом — и, кивнув, пошла вслед за необычным проводником.

В коридорах было многолюдно. Парни и девушки разных возрастов спешили по своим делам, но, завидев её, почти всегда останавливались. Кто-то кланялся, кто-то просто внимательно смотрел — и каждый носил на лбу сияющий символ.

От этого повышенного внимания холодели пальцы рук. Взгляд девушки никак не мог найти себе места. Метался от стены к стене, ища укрытия.

Нужно было занять голову, чтобы не думать о том, что скрывается за всем этим вниманием. Джена заставила себя сосредоточиться на символах — может, если разобраться в их значениях, удастся почувствовать себя не такой чужой.

У большинства был золотой круг — простая форма, ровная и спокойная. У других — круг с точкой, словно глаз, устремлённый внутрь. Несколько юношей прошли мимо с полосками-лучами на лбу, их свет разливался мягко, словно поддерживая окружающих. Не было треугольников, которые сияли куда ярче любого знака.

Сердце Джены сжалось, когда она поймала себя на сравнении этих символов с тем, что видела у Лерана и Кирэла. Треугольник значил гораздо больше, чем простая метка. Она неосознанно коснулась своего лба — он был чист, и это почему-то кольнуло. Словно подтверждение того, что она здесь посторонняя, хоть и хранит в себе древнюю силу.

— Вижу, смотришь внимательно, — пропищал Квиб, оборачиваясь на ходу. — Правильно! Здесь каждый знак что-то значит. Круг — страж. Круг с точкой — лекарь. Лучи — те, кто усиливают других. А треугольник… — он театрально расправил крылышки, — треугольник — знак Достойного. Их мало, но именно они способны однажды стать Верховными.

Джена кивнула, но мысли уже унесли её далеко от этого коридора. Треугольник на лбу Кирэла — не просто знак, а печать судьбы. И какая же у него судьба? Тюрьма, оковы, боль...?

— ...твоя комната, — донеслось до неё.

Джена моргнула, возвращаясь. Квиб стоял у резной двери и смотрел на неё с лёгким удивлением — видимо, звал не в первый раз.

— Прости, задумалась, — выдохнула она, прогоняя образ золотых глаз. — Здесь всегда день? — спросила, поднимая взгляд к радужному куполу.

— Здесь всегда день, — с улыбкой подтвердил Квиб и, как заправский артист, шагнул в центр комнаты, развёл лапки в стороны и хлопнул в ладоши.

Свет погас.

Не резко, не страшно — просто... угас, будто кто-то невидимый прикрутил фитиль. А за огромным окном, ещё секунду назад залитым солнцем вечного дня, начало разгораться звёздное небо. Спокойно, постепенно, словно ночь наступала в ускоренной съёмке.

Комната наполнилась серебристым сумраком. Теперь казалось, что она стоит посреди ночного неба. Звёзды мерцали так близко, так ярко. Она протянула руку.

Квиб довольно пискнул, поклонился и бесшумно выскользнул за дверь.

Джена скинула сумку на пол возле комода и опустилась на край кровати. Ладонь скользнула по прохладному покрывалу.

Но расслабляться было рано.

— Следуй за мной, — голос Квиба отвлёк её от изучения убранства, и она лениво побрела из спальни.

После длинных переходов коридоры башни внезапно вывели их к огромному пространству под открытым небом. По периметру возвышались древние камни — мегалиты, усеянные древними знаками. Эти символы светились мягким золотым и синим сиянием.

— Арена, — с явной гордостью сказал Квиб, вытянувшись в струнку. — Здесь тренируются наши воины.

В центре песчаного круга несколько волков в человеческом облике сражались друг с другом. Их движения были быстрыми и выверенными, удары звенели, а воздух дрожал от силы. Звон клинков смешивался с тяжёлым дыханием бойцов, и Джена на минуту залюбовалась этой жестокой красотой.

В груди поднялось знакомое чувство — то самое, что впервые пришло к ней во время тренировок с Ароном. Тогда она ещё не понимала, почему её так тянет к холодной стали и резким движениям. Теперь же, глядя на этих воинов, она вдруг осознала: это не просто интерес. Это было что-то родное, часть её самой, о которой она забыла. Сердце забилось чаще, а ладони сжались в кулаки — тело уже рвалось туда, на песок, под лязг стали.

— Сражение — это их жизнь, — продолжал Квиб, и голос его стал серьёзным, почти взрослым, будто этот маленький зверёк сам принимал участие в боях. — Они защищают этот мир от сил, что породил Великий Чёрный Волк. Поэтому никто здесь не может позволить себе слабость.

Он на миг замолчал, глядя на камни, и тихо добавил:

— И сила у всех разная. У кого-то — физическая, у кого-то — ментальная. Верховный Западных Врат, Истриг, например… — Квиб поёжился, его перья встали дыбом. — Он управляет душами. Брр… как вспомню, так дрожь пробирает!

Глаза Джены округлились, а уши, казалось, стали слышать еще лучше. Страшно было и подумать, что он мог сделать с такой силой.

— А ещё есть Делар, — зверёк понизил голос, будто боялся, что его услышат. — Он умеет управлять разумом. Представь: чужие мысли становятся твоими, а истинные исчезают. Опасный, очень опасный!

Девушка напряглась. Меньше всего ей хотелось встретится с золотым блеском глаз, которые могли стереть твою личность и подчинить волю.

Квиб тряхнул головой и поспешил добавить, чуть бодрее:

— Но с ними ты, наверное, не встретишься. Хотя… — он хитро прищурился, — кто знает, как судьба повернётся?

Сердце Джены забилось быстрее. Величие арены и рассказ Квиба заставили её осознать истину: мир, в который она вернулась, куда смертельнее и могущественнее, чем казался издалека. И это только крупинка. Что же ждёт дальше?

Мысли путались, натыкались друг на друга, не желая складываться в цельную картину. Коридоры сменяли друг друга, и, наконец, Квиб остановился у большой арки, ведущей в сад. Перед ними раскинулся невероятно красивый, почти сказочный уголок башни.

Воздух здесь был другим — лёгким, пропитанным сладким ароматом цветов и свежестью, от которой кружилась голова. Множество белых цветов стелились под ногами мягким ковром, легонько покачиваясь от тёплого ветерка. Тут царило умиротворение и спокойствие, словно вырванный пазл из другой вселенной. Место походило на храм.

Девушка опустилась на корточки и коснулась нежных лепестков. Таких бархатных, хрупких, что, казалось, одно неосторожное движение — и они осыплются. Или, может, они сами тянулись к ней? Джена улыбнулась этому тихому, молчаливому приветствию.

Но настоящим украшением сада было древо. Величественное, с толстым стволом — в два раза шире любого из воинов на арене. Ветви, как застывшие молнии, тянулись ввысь, изгибались, почти касаясь небес. Свет, проникающий сквозь листву, переливался золотыми искрами, плясал на траве, на цветах, на лице Джены.

Она закрыла глаза, и вдруг ощутила — рядом с этим деревом сама земля пульсировала, дышала, жила. Сила, мощь. В груди заныло так, будто оплакивало кого-то. Глаза защипало.

Квиб замолчал, уставившись на дерево с уважением. Он явно знал больше, но, заметив её реакцию, осторожно изрёк:

— Это священное дерево. Оно — источник силы и у всех вызывает… сильные эмоции.

Они стояли молча несколько минут. И это молчание не тяготило — наоборот, было приятно просто дышать одним воздухом, чувствовать, как время здесь течёт иначе, исцеляя душу.

— Пройдём к источникам, — Квиб легонько дотронулся до её руки, будто боялся разрушить волшебство.

Джена вздрогнула, возвращаясь из забытья. Она кивнула, всё ещё не в силах говорить.

Через несколько минут они оказались у высоких водопадов. Капли, ударяющие о поверхность, создавали особую музыку. В воде отражался свет от светлячков, мерцавших в воздухе. Джена подставила ладонь под струю — вода оказалась прохладной, но не ледяной, она стекала по пальцам, унося с собой остатки напряжения. Лёгкий ветерок с запахом свежей зелени и влаги, от которого хотелось дышать глубже.

— Здесь обитают лекари, — сказал Квиб, подходя к плотной очереди из пострадавших в Грандоре стражей. — Врачеватели у нас умелые.

Целители двигались с такой лёгкостью — шаги бесшумны, жесты плавны, будто они не ходят, а парят над землёй. Джена заворожённо смотрела, как раны воинов затягивались прямо на глазах — сначала краснота, потом свежая кожа, и вот страж целый и невредимый.

— Арон… — начала она.

Квиб кивнул:

— С ним уже всё в порядке. Лекари занялись его раной. Он будет как новый. Здесь все видимые раны исцеляются быстро. — Он помолчал и добавил тише: — А невидимые... они лечатся иначе.

— Время! Время! — восторженно воскликнул Квиб, его глаза загорелись. — Время набить животы!

Когда они спустились по лестнице, атмосфера резко изменилась. Коридор, ведущий в трапезную, наполнился звуками смеха и весёлых разговоров.

Двери распахнулись. Просторный зал с высокими сводами, под которыми висели светильники, создающие тёплый, почти уютный свет. Длинные столы, покрытые скатертями, расставлены по всему залу. Тут и там горели высокие канделябры со свечами, их огоньки дрожали и отражались в золотых чашах, наполненных красным напитком, заставляя жидкость мерцать, будто жидкий рубин. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и ещё чем-то пряным, от чего рот наполнился слюной.

Повсюду сидели люди, ведущие лёгкие беседы и обсуждающие последние события. Победа над Тенями в Грандоре подарила много тем для разговоров — восторженных и бравых. Воины были воодушевлёнными.

— Как быстро мы их всех разогнали! — хохотал один из стражей, хлопая по спине товарища так, что тот едва не поперхнулся. — Теперь Грандор в безопасности. Чисто и спокойно!

— Главное — не расслабляться! — ответил другой, поднимая чашу. По тому, как он сидел — чуть напряжённо, не до конца расслабленно — было понятно: он из тех, кто встретил волну Теней одними из первых. Но даже это не сломило его дух. — Но давайте за победу! За то, что Тени больше не затмят наши земли!

Все подняли свои чаши и весело закричали:

— За победу!

Она прислушивалась к разговорам вокруг, бросала мимолётные взгляды на стражей, на зверьков, которые бегло пополняли провизию на столах, на лекарей, которые, быстро перекусив, вновь удалялись помогать раненым. Жизнь в башне кипела.

Но среди всеобщей радости её внимание привлёк обрывок диалога двух воинов за соседним столом:

— Слышал, что Кирэла выпустили из темницы?

— Да, слышал. Говорят, именно он первым учуял силы Теней. У него очень сильное обоняние — даже страх чует за версту. Его слова быстро долетели до Верховного…

— Ага, он хоть и проклят, но благодаря ему мы успели остановить тьму до того, как она разрослась. Возможно, даже в темницу не отправят — говорят, он раскидал не одну дюжину Теней.

— Ха, — усмехнулся третий, наклонившись ближе. — Отрабатывает свой грех, не иначе.

Джена вздрогнула. Темница. Проклятие. Грех. Слова врезались в неё, как осколки, заставив сердце биться быстрее.

В этот момент в трапезную вошёл он.

Тишина упала на зал, как тяжёлое покрывало. На несколько секунд всё замерло — только свечи продолжали потрескивать, и этот звук казался оглушительно громким. Кирэл двигался, как хищник: плавно, уверенно, не глядя по сторонам, но при этом впитывая каждое движение, каждый взгляд, каждый шорох.

Воин, стоящий рядом тихо хмыкнул:

— Хоть и пленник, а царскую кровь ничем не вытравишь, да?

Девушка изучала Кирэла: чёрные волосы, безупречно уложенные, резко контрастировали с холодным, почти надменным выражением лица. Шрам на левой щеке, идущий от лба до щеки, не уродовал — подчёркивал его жестокое прошлое, делал образ ещё более завершённым. Одежда сидела на нём так, будто была сшита специально для него — ни единой складки, ни одной лишней морщинки. Он был чужим среди этих светлых залов. Тёмным пятном на белоснежной скатерти. Опасным. И от этого — невероятно притягательным.

Внимание на опасном мужчине затянулось. Щёки вспыхнули. Она резко отвела взгляд, но было поздно — его глаза уже нашли её.

Уголок губ дрогнул в ехидной, понимающей усмешке. Он знал. Он всё видел.

Глаза Джены быстро уткнулись в стол, чувствуя, как жар заливает лицо. Мысли вспыхнули: «Проклятое обоняние... для него моё смущение — как открытая книга.»

За спиной возник Кирэл, протягивающий кубок. От него пахло всё тем же — лесом, железом и едва уловимым запахом крови, который, казалось, въелся в кожу.

— Отпразднуем победу! — его слова звучали не как предложение, а как приказ.

Джена нахмурилась, но кубок приняла. Мужчина уселся рядом, как ни в чём не бывало. А Квиб в это время пошёл вдоль стола собирать закуски на тарелку. Девушка лишь успела бросить ему в след встревоженный взгляд.

— Спасибо, что помог спасти родных! — девушка пыталась держаться стойко. Приподняла кубок и отпила сладковатый напиток. — Действительно, вкус победы! — терпкие нотки заставили зажмурится.

Тепло разлилось по горлу, опустилось в живот, расслабляя мышцы.

Она перевела взгляд на Кирэла, поколебалась и всё же сказала:

— Многие говорят, что именно ты первым учуял опасность. Что без тебя всё могло бы закончиться куда хуже. Это… невероятно.

Кирэл усмехнулся и откинулся, сидя так, словно весь зал принадлежал ему.

— Невероятно? — протянул он лениво. — Для меня это естественно. Чую то, чего они предпочитают не замечать.

Джена вновь подняла кубок. Отпила, чтобы скрыть смущение.

Кирэл скользнул по ней взглядом, и уголок его губ дёрнулся в усмешке.

Пауза затянулась. Только смех и звон кубков вдалеке заполняли пространство. Она в четвёртый раз коснулась кубка.

Кирэл чуть подался вперёд, улыбка на его лице стала хищной:

— Осторожнее, девочка… не увлекайся. Этот напиток быстро кружит голову. А с юной девушкой, потерявшей ясность мыслей, может случиться… всё, что угодно.

Он смотрел на неё в упор — не мигая, не отводя глаз, будто ожидая реакции собеседницы. Воздух, как тягучая патока. Его взгляд скользнул по её губам. Отчего по коже девушки побежали мурашки. Щёки вспыхнули румянцем.

Джена будто очнулась. С испугом взглянула на кубок, который вдруг показался опасным, и поспешно отодвинула его.

— Мог бы и сразу сказать, а не предлагать! Двойная игра, — выдохнула она, пытаясь спрятать растерянность за дерзостью.

— А мне интересно, как на потомка Белого Волка действуют хмельные напитки… — голос низкий, почти шёпотом. — Найти слабое место — это козырь в рукаве.

Девушка фыркнула, но кожей всё равно чувствовала, как он сканирует её, изучает, запоминает — будто она была тем самым зверьком, которого наконец выпустили из клетки.

— И много ты таких козырей насобирал? — вырвалось у неё.

Мужчина собирался ответить чем-то язвительным. Улыбка сползла. Лицо искривилось.

Он резко согнулся, зажав рот ладонью, словно пытался затолкать обратно рвущийся наружу стон. Глаза затуманились, на лбу выступила испарина. Пальцы, сжимающие край стола, побелели — ещё немного, и дерево треснет под их натиском.

— Ты показывался лекарям? Тебе нужно… — Джена насторожилась.

Кирэл медленно выпрямился, но это далось ему с трудом — мышцы лица ещё подрагивали. Он покачал головой, и когда заговорил, голос его звучал глухо, с хрипотцой:

— Таких, как я, не возьмут лечить. Сейчас лекари заняты «чистыми» волками.

Он откинулся назад, взял кубок и медленно, почти вызывающе, сделал глоток. Словно хотел показать: «Видишь? Я в порядке». Но рука, держащая кубок говорила об обратном.

Движение его тела, почти незаметное: пресс дрогнул, напрягся, словно сдерживая то, что рвалось наружу. Под тканью тёмной одежды проступило влажное пятно. Оно расползалось, темнело на глазах. Кровь.

Внутри Джены всё сжалось. Тревога за жизнь этого человека, которую она не имела права испытывать.

— У меня есть мази, — голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Они помогут. — сказала и не подумала о последствиях. Слова были быстрее обдуманного взвешенного решения.

Кирэл дёрнул бровью, собираясь отмахнуться. Это движение, этот привычный жест, которым он отгораживался от мира. Но в этот раз она не позволила себе отступить.

— Ты сам сказал: найти слабое место — это козырь в рукаве, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. Смело. Слишком смело для той, кто ещё час назад боялась собственной тени.

Он замер. Взгляд его сузился, но в нём не было угрозы — только настороженное любопытство.

— Так вот, Кирэл… я знаю твою слабость. Ты сейчас сжимаешь бок, тебе больно. И мой козырь в том, что я могу помочь, если ты примешь это.

Его глаза блеснули. Он смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Так вот как на потомка Белого Волка действует хмель? — выдохнул он без насмешки.

Джена закатила глаза.

— Никак на меня это не действует! — буркнула она, понимая, что смелость пришла не просто так. — Пошли! Быстро!

Хоть внутри Кирэла сидел протест её приказам. Но тело подчинилось мгновенно — как и всегда, оно не могло сопротивляться оковам, которые имели силу над его разумом. Он сделал шаг вперёд, но в душе, в самом сердце, он почувствовал неприятное чувство.

Подчинение ей, даже на миг, было как прыжок в его кошмарное прошлое, где его воля не имела значения, где всё сводилось к безразличию тех, кто над ним властвовал. Это чувство, что его снова контролируют, в этот момент стало для него невыносимым.

По оковам скользнул свет — тонкая золотая нить, горячая, почти обжигающая. Всего на миг. Джена замерла, не понимая, что это было. А Кирэл... Кирэл вздрогнул. Он не смог этого скрыть — его тело отреагировало быстрее, чем гордость. Рука метнулась к запястью, будто он хотел прикрыть, спрятать эту вспышку, но было поздно. Она уже увидела.

Взгляд его стал мрачным. Недовольство выдавало — брови сведены к переносице, ноздри вздыбились, плечи напряжены. Он цокнул, выказывая несогласие, но всё же подошёл к девушке. Шаги были тяжёлыми, будто он нёс невидимый груз.

— Эй! Полегче! Я могу, и сама идти! — Джена резко дёрнулась, когда Кирэл схватил её за запястье. Хватка была жёсткой, но не болезненной.

Она взглянула на его лицо и прочитала в нём лишь раздражение. Но то, что скрывалось за этим недовольством — унижение, старая боль, борьба с самим собой, — осталось для неё невидимым. Она была так уверена в своей правоте, в том, что её приказ — просто помощь, что даже не допустила мысли: для него этот момент значил нечто совсем другое.

— Потеряешься ещё, потом тебя искать…

— Ты со всеми так разговариваешь, кто предлагает свою помощь? — не выдержала Джена.

— Нет. Только с деревенскими девчонками, — огрызнулся, и в его тоне снова прорезалась привычная колкость.

— Ты самый ужасный волк из всех! — выпалила девушка.

— Смотри, не влюбись, — усмехнулся он, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, почти злое.

— Я скорее наложу на себя руки, если хоть раз подумаю о тебе… — бросила она, пропуская его реплику мимо ушей. — У тебя настроение меняется быстрее ветра. С тобой невозможно говорить!

Кирэл отпустил и, не оборачиваясь, зашагал вперёд. Джена смотрела в след и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Потирала запястье — там, где только что были его пальцы. Кожа горела, щипало, будто он оставил не просто след, а клеймо. И зачем она вообще предложила помочь? Такому, как он… Такие не меняются. Ни через год, ни через десять лет. Злость на саму себя кольнула под рёбрами.

Ей захотелось остановиться, развернуться — но Кирэл не дал. Тишину разорвал его глухой, сдавленный рык:

— Чёрт…

В коридоре было пусто. Ни шагов, ни голосов — только тяжёлое дыхание раненного, которое эхом заметалось под сводами. Он остановился, прижавшись плечом к стене, и на миг Джене показалось, что он сейчас осядет на пол.

Ноги сами рванули вперёд, хотя разум кричал: «Опасно! Беги!» Но тело не слушалось. Она уже опускалась рядом с ним, чувствуя, как от его кожи идёт жар.

— Дай посмотрю! — пытаясь дотронуться до его раны, но Кирэл перехватил её запястье, дёрнул, отбрасывая.

— Не заставляй меня драться с тобой! — прошипел он. Лицо исказилось, но в голосе не было силы — только боль и злость на эту боль.

Джена сглотнула. На секунду руки замерли в паре сантиметров от тела мужчины.

Кирэл смотрел на неё исподлобья, тяжело, и в этом взгляде было столько всего, что у неё перехватило дыхание.

— Папа… — выдохнула она, и голос дрогнул. — Сет учил меня. Лошади иногда получали раны, я помогала. Я знаю, что делать.

— Лошади? — переспросил он. Мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— В амбаре ты был сговорчивее, — выпалила она. В голосе её звенела обида. Но он даже не шелохнулся, только смотрел с тем же тяжёлым презрением.

— Лекари заняты. Ты сам говорил. А если начнётся заражение? — Джена подалась ближе, почти касаясь его плеча. — Я посмотрю. Просто дай мне посмотреть.

Кирэл молчал. Секунда, другая. А потом по его спине пробежала дрожь, и он резко выдохнул сквозь зубы — сдавленно, со стоном, который пытался задавить в себе.

— Смотри, — произнёс он хрипло, в голосе звучал вызов, словно он хотел доказать, что не нуждается в жалости.

Он задрал одеяние. Уверенность, которую демонстрировал Кирэл, была театральной — мышцы челюсти сжались, глаза на мгновение закрылись от боли. Под тканью предстал торс: мощный, изборождённый шрамами, словно карта старых ран. Свежая рана пульсировала алым, кровь медленно стекала вниз. Кожа вокруг была воспалена, горяча.

— Рану… — выдохнула Джена, с трудом находя слова. — Надо обработать. Я помогу. — прошептала она, подхватывая его под бок. Вес тела обрушился на плечо всей мощью — тяжёлый, горячий, пульсирующий болью. Дыхание Кирэла обожгло висок, сбивчивое, рваное. А запах... Металл крови, острый и кислый, смешанный с запахом его кожи, его сущности, — ударил в голову, заставив мир на миг поплыть. Лишь сдавленный вздох, который он пытался задавить, вернул её в реальность.

Она довела его до кровати, усадила, разложила бинты на столике. А потом замерла.

— Надо расстегнуть… — голос дрогнул. Джена закусила губу от смущения, слегка сместила взгляд, чувствуя, как щёки заливает краска.

Она отвернулась.

— Посмотрю, тебя от многого уберегали, — тихо усмехнулся Кирэл. Усмешка вышла кривой — он даже не пытался её скрыть, только на миг прикрыл глаза, пережидая очередной приступ.

Пальцы мужчины скользнули к застёжке и медленно потянули вниз. Каждый миллиметр, освобождающий тело от ткани, тянулся вечностью.

Но его взгляд — как физическую сила, которая прожигала её со спины. Он повиновался, выполнял приказ, но его глаза рассказывали совсем другую историю: они горели, сверлили её насквозь, в каждом изгибе губ звучал вызов — попытка вернуть себе контроль, овладеть ситуацией через единственное, что у него осталось: через своё присутствие, через магнетизм своего взгляда.

Сомнения начали грызть Джену изнутри. Почему она предложила помощь? Почему не прошла мимо? Арон предупреждал — говорил, что такие люди опасны, что они могут сломать, если дать им власть. Но её тело не слушалось разума. Неведомая сила, древняя и первобытная, тянула её к опасности, к нему, словно она тонула и он — единственная верёвка спасения.

Она быстро схватила баночку со спасительной мазью. Холодное стекло обжигало кончики пальцев. Пыталась делать вид, что сосредоточена, что это просто медицинская необходимость.

— Приступай! — приказал Кирэл. Пытался перехватить инициативу.Но сердце. Оно предательски выдавало себя.

Он вальяжно кинул верхушку, скрывающую торс и руки, на кровать и предстал перед девушкой во всей красе. Встал, хоть и не стоило, не скрывая уверенности в своём теле.

Джена замерла. Оголённый до пояса Кирэл был бесподобен. Мускулистое тело. Юное, грациозное. Шрамы, давно зажившие. Кровь, которая стекала по его прессу, заворожила девушку. Но взгляд сам собой упал на рану. И то, что она увидела, заставило её нахмуриться: поверх липкой, сочащейся крови виднелись неровные лоскуты какой-то ткани — он пытался перевязать себя сам, наспех, кое-как. Повязка уже пропиталась, висела бесполезным комком, только сильнее раздражая рану. Кирэл убрал её.

«Конечно, — мелькнуло в голове, — просить помощи — не для него. Привык сам, всегда сам. Дошёл до предела, раз позволил мне...»

Лунный свет лился из окна. Обрамлял рельеф мужского тела.

Девушка почувствовала, как сердце застучало быстрее. Осознание того, что она раскрыла себя, заставило её опуститься взглядом на баночку с мазью. Она погрузила пальцы в содержимое, пытаясь найти в этом хоть какое-то успокоение.

Кирэлу доставляло удовольствие наблюдать, как её стремление помочь ему пробуждало в ней неловкость. Заставляло краснеть и смущаться. Это забавляло. В этом была его сила и обманное чувство, что всё идет по его плану.

«Этот человек — мастак управлять чужими чувствами. Сколько же девушек уже попадались на этот взгляд? Тяжёлый, бесстыдный настолько, что утопаешь, теряя себя.» - донеслось внутри неё.

Напрягать атмосферу до предела и упивался наивностью прекрасного пола – этот навык, казалось был у него с рождения. Хищник есть хищник. Годы в темнице никак не повлияли на его характер, а наоборот, они только развили в нём остроту восприятия и жажду контроля над ситуацией.

— Убери руку… — промолвила Джена, пришлось почти прошептать.

Кирэл подчинился, превозмогая боль. Медленно, не сводя с неё глаз, последовал совету.

Чем ближе девушка подходила, тем сильнее тело откликалось на присутствие мужчины. Его дыхание было глубоким и тяжёлым, а запах пронизывал её, затмевая разум и заставляя тело реагировать на каждую его провокацию. Происходящее сводило с ума, проникая в самые интимные уголки мыслей. В теле начинало пульсировать тревожное напряжение, а живот сжался от волнения.

А тут ещё испытание! Пальцы коснулись мускулистого тела и неспешно потянулись вдоль горячей кожи мужчины. Она старалась не думать о том, что он вообще-то мог бы и не доводить до такого — если бы не его дурацкая гордость. Сам пытался, сам залепил, а теперь смотрит на неё так, будто это она виновата, что повязка не помогла. Он был слишком близко. Затаивал дыхание, то рвано выдыхал. Дразнил своим молчанием, заставляя нервничать, краснеть, но продолжать.

Горячее дыхание Кирэла у её уха как огонь опалял кожу, а стоны боли заставляли этот момент наполняться особым смыслом. Чувства обострялись, заставляя время тянуться протяжно и мучительно.

Джена прикусила губу, касаясь края раны. Кирэл вздрогнул и чуть отпрянул назад, свело мышцы, но он не издал ни звука. Только сжал зубы так. Поморщился.

— Терпи, — выдохнула Джена.

Она работала быстро, но бережно. Через несколько минут воспаление начало спадать. Мазь впитывалась, унося с собой жар и пульсацию. Раны сжались. Кожа будто срасталась на глазах. Кирэл медленно выдохнул — долго, со свистом, будто выпускал из себя всё, что накопилось за эти часы.

— Хорошая мазь, — выдохнул он хрипло. — Где взяла?

— Сет дал, — ответила Джена, не поднимая глаз. — Это мази лекарей.

Мужчина выдохнул. Лекарство действовало быстро.

— Понравилось играть в доктора? — он наклонился возле её уха. Голос стал тягучим. Он быстро включился в свою игру. Каждое слово произносилось с мурлыкающей, гипнотизирующей интонацией. А когда его зубы коснулись уха, по телу девушки пробежал приятный импульс.

Джена отшатнулась, будто прикоснулась к раскалённому металлу, внезапно осознав, насколько близко он подошёл.

— Прекрати! — сорвался её голос, дрожащий от ярости и беспомощности. Она пыталась за яркой эмоцией скрыть накатившее на неё волнение. Но выходило слабо.

Он лишь облизнул губы, не скрывая удовлетворения.

— Вкусная! Так бы и съел! — в его глазах горели голодные искорки.

Джена внутренне сжалась, но виду не подала. Выдохнула, выпрямилась.

— Вижу тебе уже лучше! С бинтами… сам разберёшься, — она указала рукой на марлевые свёртки, будто держала их на прицеле. Опасаясь подойти ближе. Одно его резкое движение и она даст стрекоча. Страх перед ним или перед своей слабостью?

Кирэл не торопился. Он тщательно изучал её, смакуя коктейль из паники и возбуждения, что витал в воздухе. Его чуткое обоняние буквально расщепляло этот запах на составляющие: солёный испуг, сладковатый адреналин. Затем, не сводя с неё пристального взгляда, он медленно наклонился, подобрал с кровати одежду и бинты. Не сказав ни слова, не сделав лишнего движения, он вышел. Дверь закрылась с тихим, вежливым лязгом замка. Для Джены он прозвучал как щелчок взведённого курка.

Колени предательски подкосились, и она медленно сползла вниз, оседая на холодный пол.

— Что ты творишь, Джена? Это было неправильно. Это было опасно. — Шёпот в пустоте звучал жалко и неубедительно.

Холодные пальцы накрыли горячие щёки. Попытка скрыть не только румянец, но и собственное предательское возбуждение. Сердце бешено колотилось в груди. Мысли метались в голове, рисуя опасные картины.

— Что бы было, если бы… Нет! Нет! — резко одёрнула себя.

Она медленно набрала воздух, выдохнула через рот, словно пыталась вытолкнуть из себя липкое, чужое тепло, которое он оставил под кожей. Тело всё ещё помнило его близость, и от этого становилось не по себе, как будто она впервые узнала себя с какой-то другой, пугающей стороны.

— Так не должно было быть…

Минут десять Джена молчала, прислушиваясь к тишине, стараясь стереть следы недавней бури. Но иллюзия не работала. В пустоте, наставшей после него, поселилось лишь одиночество. Запах его всё ещё витал в комнате — дикий, терпкий, въедливый.

Она медленно, почти обрядово, начала избавляться от одежды. Расстёгивала блузку, стягивала сапоги — и с каждой деталью туалета будто сбрасывала слой перенесённого напряжения. Силы покидали её вместе с ощущением брони на теле. Душ помог смыть лишнее. Осталась лишь ватная слабость, тянущая к постели.

Она отшатнулась от всего — от дня, от воспоминаний — и повалилась на подушку. Но даже с закрытыми глазами перед ней стояло его лицо. В нос ударил знакомый запах — яркий, животный. Он пропитывал комнату, не давая забыть ни на секунду.

Сознание угасало вместе со светом под веками, и сон наконец-то унёс её от лишних мыслей.

## Глава 8

Леран не томил долгими разговорами. Он всё ему поведал.

Взгляд Арона метался из стороны в сторону. Сказанное больно резало по ушам и сердцу. Кулаки налились кровью, а сердце — злобой. Тяжёлый удар обрушился на золотую колонну — та содрогнулась, и по полированной поверхности побежала тонкая, но глубокая трещина. Мелкие осколки брызнули в стороны. Прежде добрый и спокойный Арон впал в невиданную ярость. Эмоции, как волна, хлынули наружу, разбивая привычную маску хладнокровия. Его данная, его Индина, была отдана другому.

Он не кричал, не вопил — боль пронзила молча, но её было слышно в каждом ударе сердца.

***

В семнадцать лет жизнь Арона, племянника Лерана, была наполнена событиями. Счастливыми, тревожными и непоправимыми.

На тот момент он был опытным воином, подавал большие надежды. Верховный видел в нём будущего генерала своей армии. Казалось, ум молодого воина направлен только на мощь и силу Стаи Южных врат.

Племянник был преданным, выдрессированным до автоматизма бойцом, не задающим лишних вопросов. Но тогда он ещё не знал, что станет жертвой закулисной сделки.

Наступил день великого примирения — день, когда волчьи стаи в очередной раз закрепляли свой мировой союз. Это событие носило сугубо дипломатический интерес, где собиралась вся элита волчьей цивилизации.

Принимающей стороной были земли Стаи Южных врат. Все готовились к великому дню. Под радужным куполом башни накрывались праздничные столы. Проблем с провиантом эти земли не испытывали. Аромат свежей дичи наполнил пространство большого зала. Запах жареного мяса, смешанный с пряными травами, щекотал ноздри, вызывая зверский аппетит даже у сытых.

Мелкие зверьки, одетые в белые камзолы и бархатные штаны, юрко бегали с подносами и угощениями. Слуги были беспокойными и очень резкими. С их помощью еда на столах появлялась с молниеносной скоростью.

Церемония примирения была красивой обёрткой. Каждый знал — любое неверное движение может стать началом новой войны.

— Сегодня важный день, — промолвил Леран.

Арон поправил костюм, который и так сидел безупречно. Мягкая белоснежная ткань с золотой вышивкой делала фигуру юного воина еще грациознее. Высокий рост, физическая форма – наряд был сшит идеально.

Верховный и его племянник понимали, что встреча лидеров стай даст им перспективы укрепить свои позиции.

— Гости скоро прибудут, — Арон заглянул в список. Пергамент приятно шуршал под пальцами.

— На встречу от Северных врат приедет Верховный со своим сыном, — Леран потер свой подбородок.

— Кирэл… Слышал о нём, — призадумался Арон. — Надо наладить отношения с их землями. Это будет полезно.

— Да, он выгодный союзник… если таковым будет, — ухмыльнулся Верховный.

— Мы вселяем страх. Эта девочка — наш козырь, — пристально взглянул на Лерана юноша.

— Поэтому не своди с неё глаз! Я уверен, что многие приедут только ради неё, — голос Верховного звучал строго и напряжённо.

Главнокомандующий выпрямил спину, вдумчиво наблюдая за суетой.

На заднем дворе несколько слуг пытались поймать неугомонную Джену. Она с диким рвением защищала свои белокурые волосы.

— Скоро начнётся приём, вас все ждут, перестаньте убегать от нас, — жалобно пропищали помощники. Их голоса звучали тонко, почти по-мышиному.

Но ловкая непоседа забралась на дерево, ветви которого уходили глубоко под землю. Девочка всегда увиливала благодаря этому секретному приёму, потому что только ей было разрешено прикасаться к кроне. Прислуге забираться по дереву запрещалось — оно было священно.

Джена удобно устроилась на ветке, чувствуя себя в полной безопасности. Светские приёмы и дела взрослых её не волновали: всё внимание было отдано детским играм, в которые то и дело втягивались те, кто ухаживал за ней. Казалось, мир, раскинувшийся на этом дереве, был абсолютно неприкасаем. Кора, пропитанная солнечным светом, отдавала теплом. Аромат смолы дарил уют. А спрятавшись среди листвы, ощущалась свобода и спокойствие.

— Джена, слезай! — раздался голос Лерана, медленно приближающегося к её укрытию.

Девочка выглянула из зелени и недовольно нахмурилась. Верховный опекал дитя и обладал безусловным авторитетом: никто не смел ему возражать или ставить решения под сомнение, даже ребёнок.

— Ну, мне скучнооооо! — протянула беглянка, нехотя спускаясь вниз и цепляясь за ветви.

Надув губы, Джена опустила голову и лениво поплелась навстречу беловолосому мужчине.

— Знаю, дитя, — Леран подхватил Джену на руки. — Но я тебе уже говорил: сегодня важный день. Ты будешь представлена семьям великих волков.

Верховный пристально посмотрел на подавленное лицо своей воспитанницы. Золотой треугольник на его лбу блеснул под солнечными лучами.

Он медленно опустился на скамейку, бросил короткий взгляд на слуг, и те в тот же миг подскочили. Всего за пару минут они привели в порядок растрёпанные волосы Джены. Гребешок мягко скользил по прядям, распутывая колтуны и запутавшиеся прядки.

— Совсем другое дело, юная леди, — Леран одобрительно кивнул. — Теперь можно и гостям показаться.

Тронный зал сиял в свете утреннего солнца. В этот день Стая Южных Врат принимала самую высокую волчью знать — лидеров всех четырёх Великих Врат, советников, жрецов, бойцов.

Здесь решалось нечто большее, чем мир между стаями. Сегодня здесь представлялась кровь Великого Белого Волка.

День Примирения посетили Верховный Гас — владыка восточных земель; Верховные братья Адерон, Истриг и Делар — хозяева западных территорий; а также Верховный Северной Стаи Атлант со своим восемнадцатилетним сыном Кирэлом.

Именно вокруг них, центральных фигур приёма, беспрестанно суетились подданные.

Попасть в немилость к кому-либо из этих волков означало подписать себе смертный приговор. Верховные были лидерами своих фракций — неоспоримыми, сильными и опасными.

Если Адерона, Истрига и Делара не требовалось особо задабривать — мрачная, но на удивление спокойная троица, — то неугомонного Гаса утихомирить было куда сложнее. Стоило лишь наполнить его бокал ароматным напитком, как тот тут же оказывался пуст.

На середину зала вышел Верховный Леран, ведя за собой маленькую девочку лет семи в золотом плаще. Шаги ребёнка были лёгкими, а взгляд — серьёзным, будто она ясно чувствовала тяжесть устремлённого на неё внимания. Малышка повела плечами от резкого холода по коже, но виду не подала.

— Дитя рода Великого Белого Волка, — произнёс Леран. Его голос прогремел и отозвался в сводах купола. — Отныне вы все знаете её лик, ибо в её венах течёт сила Древнего.

Толпа затихла. Множество пар глаз устремилось на ребёнка: кто — с благоговением, кто — с опаской, а кто — с алчностью.

— В честь Дня Объединения и появления наследницы древней крови я провозглашаю Волчий Турнир!

В зале поднялся шум. Данное событие было шансом для каждого — от простого воина до благородного лорда — проявить себя.

— Победителей ждут великие дары. Но только истинно достойные смогут коснуться руки легенды.

Толпа разразилась ликованием. Проявление силы среди волков было не просто традицией — в этом заключался сам смысл жизни. Лишь сильные получали всё, чего желали, и Турнир лучше всего подтверждал это.

За широким столом Арон молча изучал публику. Подобные приёмы он посещал нечасто, предпочитая посвящать время тренировкам, и это принесло свои плоды: крепкие руки, подвижные запястья, чуткий слух и отточенная ловкость. Его учитель был строг до жестокости — лени места не оставалось. Арон всегда выкладывался на все сто процентов и даже больше. Заслужить доверие стаи, особенно будучи племянником Верховного, было куда сложнее, но он не жаловался и без лишних слов нёс своё бремя.

Вдруг взгляд юноши привлёк Верховный Гас, который, изрядно опьянев, всё отчётливее демонстрировал наглый и похабный характер. Особенно доставалось темнокожей девушке с белоснежными волосами, сидевшей рядом; ей явно было не по себе среди такой публики.

— Ну что, Индина, кто победит? — протянул Гас, откусывая ножку баранины и бесцеремонно касаясь бедра своей рабыни.

Она отстранилась. Юная, темнокожая, с вьющимися длинными волосами и ярко-голубыми глазами, Индина чувствовала себя здесь лишней.

По рыжей бороде Гаса стекали капли вина. Его нисколько не заботил собственный вид: в поведении чувствовался скорее неотёсанный варвар, чем правитель. Но Гасу было всё равно. Он — Верховный, а оспорить этот титул можно было только вызовом на поединок. Желающих не находилось, и окружающие мирились с его выходками. Правила он нарушал как хотел, зато сумел собрать под собой сильную армию волков. Его боялись.

Гас не любил играть по правилам. Поэтому остальные Верховные привыкли держать его на виду, дабы не узнать о «сюрпризах» слишком поздно.

Индина зажалась ещё сильнее. Ей было противно общество такого вульгарного мужчины. Лицо девушки до идеала гладкое и смиренное то и дело дёргалось от резких наглых действий её покровителя. Но быстро становилось спокойным, будто рабыня репетировала такое поведение множество раз.

— Отвечай! — повысил голос Гас. Брызги слюны полетели из его рта.

Индина выпрямилась, прогнув спину. Ладони дрогнули, как от удара хлыстом. В голубых глазах промелькнул и исчез страх.

— Верховный Гас! — ответила девушка, словно надев маску гордости. — Ответа на этот вопрос Светила не дают. Есть то, что должно оставаться в неведении.

— Ты провидица или просто глупая девка? — чуть ли не крича спросил изрядно подвыпивший Гас. — Я всегда получаю своё, и твой ответ меня не устраивает.

Он зло взглянул на девушку.

— Гордая такая… — мужчина накручивал себя, привлекая внимание сидящих за столом. — Забываешь, с кем имеешь дело! Откуда я тебя, шавку, вытащил!

Индина старалась держаться. Но по телу предательски пробежала дрожь. Она попыталась отвести взгляд, выдающий её страх. Гас привстал со своего места и схватил её за подбородок. Его пальцы были липкими от жира. К носу Индины подступил тошнотворный запах.

— Тварь! — кипел Гас. — Ты, отродье Чёрного Волка! Думаешь, что имеешь право отвечать мне отказом? Одно моё слово — и отдам любому в этом зале! — он с силой сжал её лицо, заставляя чуть наклониться. — Смотри, моя красивая… — его пропитанный похотью разум начал рисовать неприглядные картины. — Я вот добрый с тобой, не то что эти… — он начал свирепо шептать ей в ухо гадости. — Они с виду такие милые, а каждый здесь скрывает под своими одеждами ножи. Вот расслабишься — и ты уже лежишь в крови…

Глаза Индины содрогнулись. Проступили слёзы, но она не позволила им упасть. В её взгляде — отчаяние и боль за то, что её народ, некогда гордый, стал изгоем. Эти люди, которые когда-то служили Великому Чёрному Волку, теперь были забыты и унижены. Тело дрожало и, казалось, стало ватным, но девушка нашла в себе силы устоять и не пасть еще ниже.

Печать Чёрного Волка, что когда-то давала им силу, превратилась в клеймо, под которым они теряли своё достоинство. Волки Южных, Восточных, Северных и Западных врат вырвали у них право на независимость и подчинили себе их судьбы. Люди Чёрного Волка, когда-то величественные и страшные, теперь были лишь трофеями, игрушками в руках тех, кто смог их сломить.

Но Индина знала: их народ не исчез. Они стали инструментами. Орудиями борьбы. И она, обладая даром предвидения, чувствовала, что их время ещё не прошло. Её способность видеть будущее давала ей надежду — хоть и призрачную.

Глаза Арона и девушки встретились. Юноше стало не по себе. Видеть, как истязают слабого, было неприятно. Он воспитывался в других реалиях. Внутри зудело и нарастало чувство справедливости. Под столом сжимались кулаки, так что ногти впились в грубую кожу. Хотелось подойти и прекратить это бесчестие. Он наметил цель и почти соскочил с места. Хоть Индина была рабыней, позволить так обращаться с девушкой он не мог.

— Верховный! — промолвил улыбающийся Делар. — Поберегите силы. Они нужны в сражении, а не в поединке с женщиной. — Его голос звучал мягко, но в нём чувствовался тонкий острый намёк.

Глаза Делара выдавали некое превосходство над Гасом. Он сидел в довольно вальяжной позе, поддерживая изящное лицо одной рукой. Дар гипноза делал его непредсказуемым. Младшему из братьев Западных Врат ничего не стоило проникнуть в ослабленный хмельным напитком разум. Гас громко цокнул, оскалив передний клык. Он фыркнул и небрежно отпустил девушку. Та чуть пошатнулась, но устояла на ногах.

Больше интерес Гаса девушка не вызывала.

Её настороженный, полный опаски взгляд наткнулся на золотой отблеск глаз Верховного Делара, который украдкой посмотрел в её сторону. Девушка едва заметно кивнула в знак благодарности. Мужчина лишь поправил очки и нанизал на шпажку закуску, всем своим видом показывая, что ситуация его более не занимает.

Близилось время выбора претендентов на турнир.

По столу начали раздаваться мощные и ритмичные удары. Еда подскакивала вместе с посудой. Стук воина означал, что он бросает вызов и готов сразиться. Проявление силы и мощи было неотъемлемой частью жизни волков.

Арон заявил о себе.

Наследник Северной стаи Кирэл, который почти молчал весь вечер не остался в стороне, тоже подал знак.

Леран заметил инициативу юношей. Уголки его губ дрогнули в спокойной и медленной улыбке.

В отличие от Арона, Кирэл уже проявил себя и обладал характерным элементом — золотым треугольником на лбу, что говорило о его силе и возможности однажды заявить о себе в роли следующего Верховного. Юноша откровенно скучал на этом собрании и, чтобы хоть как-то разнообразить пребывание в обители Стаи Южных Врат, вызвался на турнир: он готов сразиться.

— Традиция, которую мы соблюдаем, — начал речь Верховный Леран. — Сильные и достойные потомки Великих Волков, да начнётся Турнир завтра на рассвете!

Зал наполнился звериным, мощным гулом, похожим на вой диких животных.

Рассвет лишь царапал горизонт, окрашивая небо в холодные оттенки золота. Туман, стелящийся по земле, казался живым — он плавно обвивал каменные изваяния. Воздух был влажным и холодным, от него покалывало в носу.

Арена была священна, как сама кровь Волка. Круглая площадка из отполированного камня уже готовая к поединкам. По краям высились монолитные глыбы с древними символами. Серые валуны казалось, наблюдали за происходящим с вековой, холодной мудростью. Здесь волки доказывали право говорить от имени силы, чести и предков — место, где рождались легенды.

Среди воинов и зрителей стояла напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к фигуре Верховного Лерана. Его ладонь коснулась первого камня, и тот вспыхнул мягким белым светом. Затем один за другим, по кругу, ожили остальные изваяния. Арена пробудилась.

Свечение разошлось по кругам, высветило трещины в каменной глади, взметнулось вверх и отразилось в глазах собравшихся. Наступил день Турнира. День, когда кровь встречалась с предназначением.

— Мы собрались перед взором Великого Белого Волка. Его мощь и ярость — не просто слова. Это суть, заключённая в каждом из нас, это наша кровь, наше дыхание, наша жизнь. Мы — его дети, его наследие, и наша судьба неразрывно связана с тем, чтобы каждый доказал свою силу, честь и преданность.

Леран обвёл взглядом выстроившихся по краю арены. Его речь отзывалась в воздухе, как отголосок давних времён, вновь пробуждённых этим днём.

— Сегодня эти камни станут свидетелями испытаний, которые будут больше, чем просто бой. Это путь к осознанию истинной мощи. Мы выходим не ради одной лишь славы. Мы сражаемся за право быть признанными, за право стать теми, кем обречены быть по крови и по духу.

Он умолк на мгновение, позволяя каждому прочувствовать вес сказанного, затем шагнул вперёд и поднял руку к небу над ареной.

— И только тот, кто проявит величайшее мужество, кто одолеет не только противников, но и собственную слабость, кто перерастёт себя, — получит высшую награду. Золотую Метку Великого Белого Волка — знак того, что вы прошли путь до конца и достойны нести силу этого мира.

В его голосе звучали гордость и глубокое уважение.

— Пусть воля Великого Белого Волка ведёт вас. Да дарует он вам силу и мудрость, чтобы вы оказались достойны этого дня.

С этими словами Верховный Леран отступил назад, оставив воинов в звенящей тишине. Их сердца, словно барабан, гулко отзывались в ожидании схватки.

Верховные не участвовали в Турнире. Их мощь уже была признана. Этот день принадлежал бойцам, тем, кто только стремился доказать своё могущество, чтобы быть отмеченными — пусть не треугольником, а хотя бы тонкой полосой силы, знаком чести и мужества.

В этом году впервые на Турнир пригласили маленькую Джену. Она сидела чуть поодаль, с широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим. Каждый поединок становился для неё откровением: волки сражались не просто ради победы, но за право быть лучшими среди равных. Девочка с интересом смотрела, как воины, которые несмотря на усталость и боль, несут свою силу с гордостью. Кого-то арена отмечала золотым кругом, кого-то полоской.

Когда Арон и Кирэл ступили на песок, все взгляды обратились к ним. Это было противостояние не только за первенство — столкновение двух стихий, двух миров. Кирэл, истинный наследник Стаи Северных Врат, был широкоплечим и тяжёлым, каждый его шаг будто сотрясал землю; кинжал в руке отсвечивал ледяным блеском. Арон, более лёгкий и подвижный, собирался к бою, зная, что его преимущество — не в массе, а в скорости, интуиции и хитрости.

Первым атаковал Кирэл. Резко сорвавшись с места, он рванул вперёд; клинок рассёк воздух, но Арон уже ускользал в сторону, словно тень. Он парировал выпад и почти сразу ответил стремительной контратакой. Его оружие взметнулось рядом с противником, едва не задев цель, однако мощь северянина была подавляющей. С рыком Кирэл отбил удар и резким движением выбил один из кинжалов противника.

Арон пошатнулся и рухнул на пол, но не позволил себе задержки. Мгновенно поднявшись, он попытался вывернуться из захвата, однако внезапный удар ногой в живот отбросил его назад на несколько метров. Воздух вырвало из лёгких, боль пронзила тело, пульс участился. На миг показалось, что бой окончен. Но Арон был не из тех, кто падает и остаётся лежать.

Его взгляд упал на Верховного Гаса и Индину, которая опять терпела нападки назойливого мужчины. Одного тревожного мимолётного взгляда рабыни на юного воина было достаточно. Это стало сигналом. Пальцы блондина процарапали песок. Место сомнениям не осталось; пути к отступлению больше не существовало.

Тело Арона начало преображаться: мышцы вздулись и напряглись, кости пошли волной, пальцы вытянулись и превратились в когти. Из груди вырвался крик — не человеческий, а первобытный звериный рёв. На его лбу вспыхнул золотой треугольник вершиной вверх — знак, возвестивший о надвигающейся буре.

Арена взорвалась шумом. В воздухе смешались страх и восторг. В этот миг Арон перестал быть просто воином — он стал хищником. Его тело было готово к рывку, а пробуждённая звериная сущность смела все человеческие ограничения. Кирэл на секунду застыл, не веря своим глазам. Он не ожидал, что соперник сумеет обрести облик в разгар боя, так как не имел метки, но уже через мгновение сам поддался зову крови.

Без промедления он обернулся волком: тело сжалось, по спине прорвалась густая шерсть, клыки вытянулись, как лезвия, а в глазах вспыхнуло дикое напряжение. Не дав Арону и секунды на адаптацию, он прыгнул вперёд, целиком отдаваясь ярости схватки.

Два свирепых зверя сошлись, словно штормовые вихри, сталкиваясь в потоке боли и ярости. Обезумевший Арон ринулся на Кирэла, его когти оставляли на теле соперника глубокие рубцы. Первое обращение всегда плохо поддавалось контролю, и, потеряв остатки самообладания, он позволил ярости полностью овладеть собой. Он уже не замечал, как дыхание сбивается до хрипов, как перед глазами сгущается тьма.

Мгновение отделяло поединок от беды. Леран, увидев, что бой выходит за все допустимые рамки, вмешался. Сильным удар лапы — земля приняла удар, отдавая мощь гудящей вибрацией. Волна могущества Верховного отбросила обоих юных волков в стороны. В тот же миг их тела вернулись к человеческой форме.

Арон поднялся, тяжело дыша; в глазах — понимание и шок. Он снова был человеком, но всё пережитое уже несло в себе отпечаток перемен. Леран приблизился и, задрал его руку вверх, посмотрел на юношу с открытым уважением.

— Достойный! — провозгласил Леран, и арена взорвалась от криков. Золотой треугольник на лбу Арона сверкал, как символ истинной силы.

Кирэл злобно метнул взгляд в толпу и молча покинул арену. Он ясно понимал, что триумф сегодня принадлежит не ему. Тяжёлым, почти осязаемым грузом легло на его плечи молчаливое осуждение отца — Верховного Стаи Северных Врат Атланта. Тот лишь мрачно отвёл взгляд от наследника, не оправдавшего надежд.

Турнир был не просто проверкой мощи — это было подлинное политическое противостояние, где каждый бой имел вес. Арена превращалась в место, где решалась не только личная честь воинов, но и будущее влиятельных кланов. Для Стаи Северных Врат победа имела судьбоносное значение: долгие годы они удерживали первенство, однако недавние события показывали, что их власть слабеет. С каждым днём авторитет таял, как снег, и уверенность в своём безусловном лидерстве больше не казалась незыблемой. В этом Турнире для них было поставлено всё — победа Кирэла могла вернуть прежнюю уверенность и подтвердить силу Стаи.

Но, как это часто бывает в борьбе за власть, реальность обернулась иначе. Под крики зрителей и рёв толпы произошло то, чего не ждал никто. Успех достался не Северным Вратам, а тем, кого многие недооценивали. Арон, став символом упорства и несгибаемой воли, сумел переломить ход схватки и вырвать победу в последнем, отчаянном рывке. Для него сам поединок стал не только проверкой, но и возможностью доказать: исход решает не одна лишь грубая сила, а готовность идти до конца.

Престиж Стаи Северных Врат пошатнулся. С появлением золотого треугольника на лбу Арона влияние Атланта официально оказалось под вопросом. Триумф племянника Верховного Лерана значил не только личное возвышение, но и наглядное подтверждение того, что для Северных этот раунд закончился горьким поражением.

Толпа не унималась. На ареной громыхали восторженные возгласы. Это был не просто поединок — это было рождение нового вождя среди волков.

Тем временем Кирэл, скрывшись в тени длинного коридора, в бешенстве ударил по каменной стене. Камень задрожал. Раздалось глухое эхо. Буря внутри северянина не утихала. Костяшки пальцев тут же покрылись ссадинами, но боли поверженный в турнире не почувствовал.

Он даже не сразу заметил, как рядом остановилась Джена. Девочка подкралась незаметно.

— У тебя кровь, Кирэл. Нужно её остановить… — голос девочки дрожал, руки заметно тряслись, когда она протянула ему белоснежный платок с золотой вышивкой, слишком чистый для этого хаоса.

Взгляд Кирэла потемнел. Ещё недавно уверенное и гордое лицо исказилось от ярости, глаза наполнились ненавистью. Он не мог позволить себе показаться слабым — ни перед этим ребёнком, ни перед кем-либо, кто был вдвое младше. Для него это было оскорблением.

Юноша с презрением оглядел ребёнка. Девочка вздрогнула, будто от пощёчины; щёки вспыхнули, глаза потупились. В груди залёг страх и смущение. По спине пробежал холодок.

— Не нужно, — процедил он сквозь зубы. Голос был глухим, чужим, будто он говорил не с ней, а с самим собой, пытаясь убедить: он ещё не сломлен. — Уходи.

Тем временем рев арены постепенно стихал. Сердца зрителей только начинали успокаиваться после эмоционального взрыва. Настал миг древнего обряда. Тот, кто обрёл золотой треугольник победителя, получал право потребовать дар — награду, символ, который закрепит его триумф. Таков был закон волков. Так было из века в век.

И именно в эту секунду, пока над камнями ещё клубилась пыль после последнего удара, Арон сделал шаг вперёд. Он поднял голову, и его слова прозвучали чётко и твёрдо, как клинок, вонзающийся в лёд:

— Я требую свою награду. Я хочу Индину. Видящую Верховного Гаса.

Все резко замолчали. Толпа застыла.

Без лишних жестов и фраз Леран молча подошел к племяннику. Глаза мужчин встретились. Голос Верховного прозвучал негромко, почти шёпотом, но напряжённо, словно он уже понимал, какие последствия повлечёт это требование:

— Что ты творишь?..

Не дожидаясь ответа, Леран повернулся к собравшимся и к Верховному Восточных земель; губы Гаса растянулись в хищную, почти волчью усмешку, за которой, наверное, уже зрел план отмщения.

— Это воля Достойного! — громко провозгласил Леран, подняв руки. Волки ответили протяжным воем. Восторг или предчувствие беды?

Леран снова наклонился к Арону и прошептал, словно каждое слово жгло ему губы:

— Это дорого нам обойдётся…

Гнев Верховного Гаса разразился, как удар грома. Он шагнул вперёд, лицо исказилось от ярости, голос перекрыл весь шум арены:

— Щенок!.. Да как ты посмел требовать у меня то, что принадлежит мне?!

Его тело мелко дрожало, глаза метали искры; вся фигура напоминала разъярённого зверя, готового сорваться в атаку. Даже ближайшие воины невольно отступили на шаг.

Индина стояла в тени арены. Взор казался неподвижным, но в глубине глаз вспыхивало беспокойство. Всё происходящее напоминало ей страшный сон, из которого невозможно вырваться. Она не догадывалась, почему выбор пал на неё. Она — всего лишь рабыня, тень, ничто. Как она могла оказаться в центре всеобщего внимания? Зачем Арон назвал её имя? Что теперь с ней станет?

Мысли путались, тревога сжимала горло. Она видела, как в глазах Арона пылает непреклонная решимость, как его фигура стоит на камне арены, воплощая воинственность и мощь. Адреналин жёг жилы, и Индина остро чувствовала: происходящее уже не поддаётся пониманию.

Арон был твёрд в своём выборе, но был ли он добр, или это лишь обманчивая маска силы? Она не находила ответа. Всё, что оставалось несомненным, — её судьба висела на волоске.

Верховный Гас, тот самый тиран, когда-то разрушивший её мир, стоял неподалёку. Глаза полны ненависти, лицо перекошено злобой. Но, как ни странно, его гнев оказался не всесильным. В эту минуту на арену выступили Верховные западных земель — Адерон, Истриг и Делар. Они сделали шаг вперёд, и в их голосах прозвучала такая безусловная строгость, что даже Гас уловил в них угрозу.

Их слитный возглас рассёк тишину, как удар грома:

— Это… Волчий… ЗАКОН!

Каждое слово прозвучало как приговор. Как сталь. Не прогибаемая и закалённая. Это было не просто изречение — древний устав, который не смели нарушать. Они встали на защиту права Арона и его требования, поскольку тот действовал честно и по закону, как бы ни бесился Гас. В конце концов, для всех остальных Индина оставалась лишь рабыней, которую он мог без труда заменить.

Скрипя зубами, Гас зло сплюнул на камень, в глазах полыхал огонь. Он резко схватил предсказательницу за локоть так сильно, что та вскрикнула от боли, и, зарычав, швырнул её к ногам Арона.

— Забирай! Она мне надоела! — процедил он, с трудом сдерживая ярость, поспешно покидая арену, не оборачиваясь. Его тяжёлые шаги грохотали, словно проклятие, уходящее вглубь коридоров.

Индина рухнула на колени. Она не знала, как ей быть. Сознание не успевало осмыслить ни происходящее, ни ту странную игру, в которую её втянули, ни то, как теперь её жизнь связана с этим сильным и непоколебимым волком.

Арон стоял неподвижно, глаза горели золотом. Лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря. Он не мог оставить девушку во власти Гаса, не мог смотреть, как её жизнь превращается в пытку. Теперь, когда её судьба перешла в его руки, он мог даровать ей другую жизнь.

Но рабыню этот момент окутывал страхом. Что с ней сделает новый хозяин?

Верховный Леран подал знак, что турнир окончен. Зрители стали расходиться.

Перед Лераном стояла задача более серьёзная — сгладить нарастающий конфликт между Стаей Южных Врат и Стаей Восточных земель.

Арон осторожно протянул руку и помог Индине подняться. Он ясно чувствовал напряжение её тела, видел, какой хрупкой и неуверенной она кажется. В её глазах блеснула тревога, она с опаской посмотрела на него, а затем произнесла слова, которые повисли в воздухе тяжёлым грузом:

— Ярость Гаса обрушится на тебя, юный волк, — сказала она тихо, с тревогой, но и с ноткой уважения.

Арон улыбнулся. Сердце наполняла вера, что он поступает правильно, по закону.

— Это твоё предсказание? — мягко усмехнувшись, спросил он, слыша в словах девушки не угрозу, а заботу.

— Господин, простите! — Индина вдруг осознала, как прозвучал её голос, и торопливо смягчилась. — Я не должна была…

— Арон, — юноша снова улыбнулся. — Зови меня Арон.

Беспокойное сердце девушки забилось чаще. Тяжёлое предчувствие стянуло изнутри, словно тугой канат, несмотря на то что рядом стоял этот решительный и, казалось бы, добрый волк.

Она ощутила его движение: руки, будто ещё не до конца осознавшие свой жест, потянулись к её шее. Тяжёлый ошейник, символ рабства, всегда стеснял дыхание, тянул вниз, как кандалы. Пальцы Арона коснулись кожи — легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу Индины пробежали мурашки. Металл ошейника был холодным и гладким, и когда он расстегнулся, Индина почувствовала, как воздух впервые за многие годы коснулся шеи — свободно, без преград.

— Ты свободна… — слова прозвучали почти шёпотом, но для неё раскатились, как гром.

«Свобода». Она не сразу смогла поверить, что всё происходит наяву, что расслышала его правильно.

Индина обхватила шею ладонями, словно проверяя, действительно ли железо исчезло. Дышать стало легче, но сердце всё так же яростно било в рёбра. Мир вокруг внезапно показался слишком просторным, незнакомым, чужим — реальность без ошейника была пугающе новой. Девушка выглядела потерянной и сбитой с толку.

Всё, о чём она когда-то мечтала, теперь казалось непонятным. Что значит быть свободной, если долгое время провела в цепях? Она не знала, как с этим жить, не понимала правил нового мира. Сознание сжалось, страх перед неизвестностью охватил сердце. Радости не было — только паника.

Глаза Индины забегали в поисках ответов. Но перед ней стоял только этот молодой волк, который, несмотря на всю свою силу и мужество, не мог понять, что такое свобода для неё.

Арон уловил беспокойство. Занервничал. Потому что был уверен, что поступает благородно, что даёт ей шанс на новую жизнь. Но каждое новое слово, каждая попытка утешить только усиливали её смятение.

— Всё позади! Ты теперь вольна делать, что захочешь. — юноша пытался звучать уверенно и ободряюще, но для Индины послышался приговор. — Никто тебя не посмеет обидеть или заставить что-то делать. — продолжил он, пытаясь успокоить.

Когда руки достойного неожиданно легли ей на плечи. Девушка вздрогнула.

— Не смотри на меня так! — голос Арона выдавал беспокойство. Он не знал, как поступить и резко одёрнул себя. Не понимал, откуда в её взгляде столько ужаса. Не понимал, почему её душа отказывается принять это «освобождение».

— Я... я не знаю, что мне делать... — пробормотала Индина. — Я так долго этого хотела… а теперь, когда услышала долгожданное: «Ты свободна»… не понимаю, почему радость сменилась страхом.

В её глазах заблестели слёзы. Сдержать их не хватало сил. Солёные капли стали последней, хрупкой нитью, связывавшей её с прошлым. Без знания, как жить дальше, слабость съедала изнутри. Свобода вдруг показалась не даром, а новой, невидимой ловушкой.

— Друг… — Арон протянул руку. Жест заботы и опоры.

В этот миг в душе бывшей заложницы впервые зародилось крохотное семя радости.

Улыбка юноши стала для предсказательницы оплотом спокойствия и безопасности. Она протянула ладонь в ответ.

Прошло несколько месяцев. За это время Индина всё яснее понимала: свобода, о которой она так долго мечтала, стала реальностью. Не было ни цепей, ни ошейников — только простор, в котором можно жить по собственной воле. Но освобождение — это не только отсутствие оков, это ещё и умение найти себя. Именно в этот период Индина начала по-настоящему узнавать новый мир.

Она наблюдала, как Арон тренируется, как его тело становится всё более сильным и выносливым, как он неустанно работает над собой. Его движения были отточенными, а решимость — железной. Каждый раз, когда она видела его в деле, его стойкость и преданность только усиливали её восхищение. Девушка молча следила за ним, и в её глазах всё чаще читалось не просто любопытство, а то, что было ей так незнакомо, — симпатия.

Неожиданно для самой себя она замечала, как душа тянется к этому юноше. Он был не просто тем, кто освободил её. Он стал тем, кто показал, что значит жить среди равных, среди тех, кто умеет ценить друг друга. Она обрела друга. Дружба стала источником силы.

Каждый вечер, когда они сидели рядом, Арон рассказывал ей о жизни Стаи Южных Врат. Делился мыслями. В своих историях оживлял образы великих вождей, битв и побед. Но самое важное — он учил её читать и писать. Сначала почерк девушки был неровным и корявым, но с каждым разом уверенность росла. Линии становились ровнее. Грифель скрипел по пергаменту, и Индина впервые в жизни выводила буквы, которые складывались в слова — её слова.

Местные жители Стаи Южных Врат приняли её. Признали выбор Достойного. На короткий миг бывшая рабыня вновь обрела веру.

Но это было лишь затишьем перед бурей.

В воздухе всё чаще витали тени беспокойства. Гас не мог смириться с тем, что его влияние поколебал юнец. Верховный Восточных земель был правителем, который никогда не делился властью, вещами. И сам факт появления в Стае Южных Врат такой силы, как Арон, не оставлял его равнодушным. Гас всё чаще мрачно смотрел в сторону южных владений, и гнев его с каждым днём становился всё сильнее.

Ещё тревожнее была позиция Верховного Атланта. Он так и не сумевшего примириться с ростом могущества Лерана. Он иначе видел устройство мира, и что‑то в его сознании упорно отказывалось принимать такой неугодный ему расклад. Атлант был мудр, но сердце его переполняли сомнения, беспокойно ворочавшиеся в душе. Всё сильнее он поддавался власти тьмы, которая, словно пламя, пожирала его изнутри.

Это стало ударом по хрупкой системе — подрывом равновесия, которое веками удерживало мир на тонкой грани.

Вторжение сил Стаи Восточных и Северных Врат обрушилось на Южные, словно ураган, сметая все преграды.

В ту роковую ночь, одержимые Тенью волки Северных Врат вершили кровавое безумие среди белоснежных стен. Их цель была ясна — Джена. Маленькая девочка, ещё не осознающая своей силы, но уже представляющая угрозу их власти.

Сделка с Тенями усилила армию Верховного Атланта. Но какой ценой? На кон лидер севера поставил жизнь и душу собственного сына — Кирэла. Силы Тьмы проникли в каждую клетку юного тела, подчинили разум, поселив ярость и ненависть. Цель Кирэла — убить Джену. Таков был уговор. Голоса Тьмы гудели в его голове, подгоняли, направляли.

Верховный Леран действовал без промедления. Он отправил Джену в мир людей, поручив её защиту преданному Арону и четверым волкам-стражам. Лишь им он доверил будущее Врат.

— Оберегай дитя, — слова Верховного прозвучали не как приказ, а как просьба.

Пока волки Южных Врат сдерживали натиск врага, Арон и Джена спешно покидали поле бойни. Но Кирэл, уже не человек, не волк, а неуправляемый зверь, бросился по их следу. Он сметал всё на пути, его ярость подпитывалась силами тьмы. Они пользовались им, как тряпичной куклой, двигая по своим коварным планам.

Зимний воздух рвало горячее, хриплое дыхание хищника. Безумный волк взял след.

Маленькие пальцы Джены вцепились в густую шерсть золотистого волка. Арон мчался сквозь лес, перепрыгивая поваленные стволы. Ветки хлестали по морде светлого волка, снег забивался в глаза, но он не останавливался. Уводил девочку прочь от безумного, горящего взгляда Кирэла.

Несколько стражей попытались задержать одержимого. Преследователь отстал. Казалось, опасность миновала. Но это была лишь иллюзия.

Лес прорезал протяжный, жалобный вой. Затем наступила тишина — глухая, слишком тяжёлая. И вскоре из мрака деревьев вышел чёрный волк с глазами, горящими кроваво-золотым светом.

Арон встал в боевую стойку — как тогда, на арене. Но теперь не было ни зрителей, ни наград. Никто не имел права отступить. Это был бой с одним исходом: победа или смерть.

Волки сошлись в смертельной схватке.

Снег взлетал клочьями, раздираемый быстрыми прыжками. Два волка — свет и тьма — сталкивались снова и снова. Арон, в облике грациозного золотистого зверя, двигался молниеносно, ловко уклоняясь и отвечая резкими ударами.

Но Кирэл… он был чудовищем.

Каждый удар бешенного черного зверя — как удар молота. Когти врага оставляли на теле Арона рваные раны, из которых сочилась кровь. Северянин был быстрее, яростнее, беспощаднее. Он не чувствовал боли. Тень внутри подгоняла, подначивала усилить натиск. Уничтожить преграду.

С глухим, звериным рыком Кирэл вцепился в бок Арона и, резко дёрнув, швырнул его о массивный ствол дерева. Раздался хруст. Арон поднялся, но лапы предательски подгибались. Его дыхание было сбивчивым, шерсть залита кровью. В глазах — боль, но вместе с ней и твёрдая цель — выстоять до конца.

Вскоре его волчий облик дрогнул и сменился человеческим.

Арон, измотанный и окровавленный, тяжело дышал. Золотистые пряди волос слиплись от крови, один глаз не открывался, грудь неровно вздымалась. Снег окрасился алым.

Перед ним стоял Кирэл. Не человек. Не волк. Монстр, слепленный из гнева, ненависти и Тени. Его глаза полыхали красным огнём, пасть была раскрыта, обнажая длинные клыки. Из его горла вырывался низкий рык, но в нём слышались и чужие голоса — шёпот Теней, что вели его, словно поводья.

— Ты слаб, — прорычал Кирэл, поднимая лапу с когтями, острыми, как ножи.

— Быть щитом… не слабость, — прохрипел оппонент, смахивая кровь с подбородка.

Арон направил на врага всю оставшуюся силу. Рука начала меняться, кости хрустнули — и человеческая кисть вытянулась, превращаясь в волчью лапу. Резкий замах — и когти полоснули по морде Кирэла, оставив глубокую, рваную рану на левой стороне. Кровь тёмной полосой брызнула на снег. Но чёрного волка это не остановило. Напротив — его ярость вспыхнула ещё сильнее.

Удар Кирэла был молниеносным. Тело Арона отлетело в сторону, проскребая по снегу длинную кровавую борозду. На лбу поверженного Арона вспыхнул треугольный знак и тут же погас. Пустота. Символ исчез будто и не было. Слишком много священной крови потерял золотой зверь. Нить, связывавшая его с волком внутри, оборвалась. Тень отняла у него всё. Ещё один удар — и враг заберёт его последний вздох.

— Не трогай его… — крикнула Джена.

Кирэл замер и медленно повернулся к девочке. Она стояла у кромки леса — маленькая, испуганная, дрожащая. Прижимала к груди ледяные руки. Но в следующее мгновение всё изменилось.

Её взгляд стал иным. Глаза девочки засветились ярче, глубже. Воздух вокруг сгустился, замерцал, словно в нём прятались крохотные светлячки. Ветер перестал носить по сугробам только что выпавший снег. Замолчали деревья. Утихли звуки.

Из её ладоней вырвался мягкий, тёплый свет. Он не был агрессивным — напротив, ласковым, почти детским. Но в нём чувствовалась сила — древняя и чистая. Кирэл сделал шаг. Остановился. Его тело начало сотрясаться.

Золотые оковы вспыхнули прямо из воздуха, оплели его лапы. Чёрный хищник издал дикий рёв, но вой был искажён — в нём слышались боль, страх… и сожаление.

Голос Тени закричал в его голове. Шкрябал изнутри, рвал оболочку, пытаясь найти выход. Тьма не могла пробиться сквозь свет Джены. Кирэл потерял свою звериную форму и упал на колени. Его глаза потускнели, ушёл алый оттенок. Он смотрел на девочку — и в его взгляде появилось узнавание.

— Джена?.. — прошептал он. — Что ты…

Договорить наследнику Северных Врат так и не посчастливилось. Без сознания он рухнул на землю. Его дыхание замедлилось. Пришёл покой.

В тот день всё изменилось… для всех.

Роковая ночь стала точкой невозврата.

Верховный Леран, измотанный и истекающий кровью, всё же сумел сдержать натиск. Ценой победы стали жизни лучших. Южные Врата держались на грани.

И тогда — пришли они. Братья Западных Врат.

Первым ворвался Адерон — массивный, как сама гора. Его тело в волчьем облике, покрытое серебристо‑серой шерстью, сияло в отблесках пламени. Несколько волков, пропитанных Тенью, вцепились в его шею, но он, с неистовым рёвом, размахнулся и отбросил их в стороны, будто щепки. Каждое его движение сопровождалось хрустом костей. Он был не просто бойцом — он был щитом, что принимал удар, чтобы другие могли жить.

— За Стаю! — рыкнул он, сметая троих одним рывком когтистой лапы.

Игрис, средний брат, не спешил принимать волчий облик. В бою он был мрачен, грациозен и пугающе спокоен. Его длинные волосы, собранные в косу с золотыми кольцами, развевались в такт ветру. От одного его вида вздрагивали даже свои. С ледяной улыбкой он вызвал призрачных волков — павших врагов, восставших в новом обличье.

— Теперь вы — мои, — прошептал он, и тени зарычали.

Игрис не рубил — он сводил с ума тишиной. Его враги гасли, словно свечи на ветру. Вокруг него царило безмолвие — ужасающее, как штиль перед бурей. Он был омутом, что скрывал полчище мертвецов.

Делар — младший. Казалось, бойня его вовсе не волновала. Он то принимал человеческий облик, поправляя очки с ехидной ухмылкой, то мгновенно обращался в волка и поражал врага одним прыжком. Его атаки были непредсказуемыми; он играл с жертвами, загоняя их в тупик.

— Не переживай, я аккуратный, — прошептал он жертве, прежде чем оторвать ухо Гасу, когда тот пытался схватить Индину.

Делар смеялся, а в его глазах читалась пронзительная, почти безумная радость охоты.

Трое — как один.

На лбах у всех пылал золотой треугольник — знак силы Западной Башни. Их энергия исходила не только от тел, но и от самого мира, что питал их, — мира, где живут мёртвые, где тьма — закон, а страх — валюта.

Троицу называли Владыками Тишины. Их приход не возвещался звуками — но там, где они появлялись, тишина звучала громче всех криков. Вызвать гнев хотя бы одного из них — значило подписать себе смертный приговор.

Такая сила пугала. И потому враг отступал. Даже Тень замирала, ощущая, что братья — карающая стихия. Мощь, которой пока рано противостоять.

Информацию о том, что Джена выжила, Верховный Леран скрыл от всех.

Мир верил в её гибель — и так должно было быть. Не ради обмана, а ради защиты.

Верховный знал: новый натиск Тени — вопрос времени. А силы не бесконечны. Даже в союзе с братьями Западных Врат власть Южных Врат пошатнулась. Многие начали сомневаться, и каждое решение требовало выверенного хода.

Лерану нужна была передышка.

Время, чтобы окрепнуть.

Поэтому Джена была передана Сету и Анабель — тем, кто смог дать ей не просто укрытие, а семью. Они приняли её как родную.

Так родилась тихая, добрая легенда — о доме возле леса, где жил старший брат и его маленькая сестра.

А Кирэл…

Его заключили в темницу. Верховный Атлант знал, на что шёл, когда предавал волчьи законы.

Казнить наследника не имели права по закону, к тому же он был избранным и имел знак силы.

Глубоко под башней, там, где стены дышат эхом проклятий, Кирэл провёл годы — один на один со своей Тенью. Безумие стало его неизменной спутницей, а голоса в голове — единственными собеседниками. Его тело крепло, но разум… рассыпался. Он терял грань между собой и зверем, между прошлыми событиями и навязчивыми миражами.

Иногда, в самой глубокой тьме, он вспоминал её. Голос девочки. Свет, что сковал его лапы. Не боль — нет. Что-то иное. Чуждое Тени. Спасительное.

Он не знал, что это было началом конца для Теней.

И началом нового пути для него самого.

## Глава 9

Минуло одиннадцать лет с той роковой ночи, и многое изменилось.

Верховный Леран стоял у своего трона — высокий, с белыми, как снег, волосами, сплошь покрывавшими его плечи. Белые одежды с золотыми орнаментами обвивали стройную фигуру, не выдавая возраста.

Слова Верховного ложились тяжким весом на сердце Арона. Племянник не знал, как реагировать, как принять то, что скрывалось за этой светлой, почти нереальной атмосферой.

— Ты потерял её, — голос Лерана прозвучал гневно, в нём не было места сомнениям. — Когда утратил символ власти!

Арон не двинулся. Вдох и выдох — медленные, будто он старался побороть подступающие волны ярости. Руки, ноги, тело, голова — всё онемело, парализованное невидимой силой. Только глаза жили. Они смотрели, но не видели — картинка расплывалась, теряла очертания. В них одних ютилась боль.

Племянник Лерана знал, что потерял многое. Свою отличие, Индину и… себя. Молча он сдерживал гнев, не в силах ответить. Чувства внутри бурлили. Они словно ядовитые лианы Магмы — плавно, с диким извращением подступали к горлу, сжимая до хрипоты. Напряжение росло. Крик – он бы мог помочь. Но Арон копил это безумие внутри. Он ощущал, как переживания давят на грудь.

— С ней ты бы так не поступил. – зло вырвалось с губ Арона. Карие глаза, наполненные враждебностью, без страха впились в Лерана.

Верховный замер. Еле заметно дернулись уголки губ. Но не в улыбке. Кольнуло сердце. Племянник перешёл черту, и беловолосый мужчина прекрасно понимал, на каком языке говорит мужчина перед ним. Что им движет и чем подпитывается эта ненависть.

— Не смей говорить так легко о том, чего не понимаешь. – тон Верховного стал мрачнее, суровее, выдавая вулкан просыпающихся эмоций. – Индина жива… А значит шанс есть.

Арон сменил гнев на милость. Сам понимал, что применил приём, который сам люто презирал. Играть на чувствах других – низко и отвратительно.

— Тень забрала силу, но не сломила дух! — речь Лерана вновь обрела привычный тон. Последние его слова с оттенком торжественности были наполнены энергией, которая проникала в самое сердце собеседнику.

Руки лидера легли на плечи Арону — аккуратно, неспеша. В жесте была поддержка и мягкость.

— Я подвёл тебя, — произнёс это тихо, с грустью, едва уловимой, но оттого не менее острой. Он смотрел на Арона как на сына, которого когда-то направил по пути, что обернулся провалом.

— Индину я отдал Делару позже, как плату за помощь. Её дар оказался ему интересен. А ты должен был оберегать Джену в мире людей, пока я восстанавливался. Тень лишила силы, но не уничтожила твою цель. Ты всё равно был и остаёшься защитником.

— Мы все платим свою цену, Арон.

В этот момент в дверях показалась Джена. Она вошла тихо, почти неслышно, но её появление сразу ощутили оба — Арон напрягся, Леран перевёл взгляд. В его глазах — привычное тепло.

— Всё хорошо? — тихо спросила она, сделав шаг вперёд. — Я не помешаю?

На миг в зале повисла гробовая тишина. Лишь слабый звон подвесок на арке входа откликнулся на её шаг.

— Я знаю, вы оба что-то скрываете, — тихо добавила она. — Индина… Это имя знакомо, но я не могу вспомнить. После той ночи… когда я… — она опустила глаза. — …когда я что-то сделала. А потом лихорадка. Всё как в тумане.

Леран медленно выдохнул. Он подошёл к Джене и аккуратно коснулся её плеча — с той же заботой, с какой прикасаются к хрупкому сосуду, наполненному чем-то могущественным.

— Воспоминания вернутся, дитя, — мягко произнёс он. — Истина приходит тогда, когда ты готова её принять.

— А если я уже готова?.. — её голос дрогнул.

Арон молчал. В его взгляде отражалось всё — вина, гнев, желание защитить. Но он понял: она чувствует правду, даже если не знает её.

— Воспоминания нахлынули? — холодно, почти насмешливо спросил Кирэл, входя в зал. Его движения были чёткими и чуть ленивыми, а лицо скрывалось под маской равнодушия, будто он и не был частью этой затянувшейся драмы.

— Кирэл, — проговорил Арон сквозь зубы, и даже голос выдал напряжение. — Ты всегда появляешься в самый неподобающий момент. - тело напряглось. Племянник Верховного изучил повадки наследника Северных Врат — его вызывающий взгляд, его язык, всегда острый, как нож.

Кирэл посмотрел на Арона, но не с привычным презрением, с которым они так часто сталкивались, а с каким‑то неуловимым интересом, который, казалось, был даже опаснее. Он прекрасно осознавал, что каждый его шаг, каждый взгляд вызывает у блондина реакцию, и явно получал от этого удовольствие.

Внимание наследника Северных Врат ненадолго переключилось на девушку, которая не сводила с мужчины глаз. На её лице читалось удивление. Ни намёка на ранение: Кирэл был слишком уверен, бодр и язвителен. Уголок его губ приподнялся. Он подмигнул, словно между ними существовала какая‑то сокровенная тайна. Отчего по спине Джены пробежал лёгкий холодок — воспоминания прошлого вечера вновь всплыли перед её глазами.

— Возможно, тебе стоит расслабиться, — переключился Кирэл на Арона, который был как оголённый провод — готовый вот‑вот сорваться.

Напряжение нарастало. Джена ясно ощущала: между этими мужчинами скрыто нечто большее, чем просто столкновение характеров.

— Как на вкус свобода, Кирэл? — Леран вступил в диалог. Его взгляд был холоден, а глаза мерцали сдержанным огнём. Он стоял прямо, величественно, словно по‑прежнему оставался на шаг впереди происходящего.

Наследник Севера улыбнулся шире; его «маска» не скрывала, а лишь подчёркивала самообладание. Он небрежно схватил яблоко с подноса и вальяжно направился к Джене.

— Превосходно! — почти торжественно произнёс он. — Особенно если учесть помощь одной прелестницы в обработке моих ран… — Кирэл говорил, не отрывая взгляда от Джены.

Он надкусил фрукт так, что из него брызнул сок. Магнетизм золотых глаз будоражил юную девушку, и мужчина не упускал возможности насладится этим триумфальным моментом её смущения. Всё было частью плана Кирэла — аромат её смятения будто опьянял его.

— Что ты хочешь, Кирэл? — Леран прозвучал грозно, заприметив сжимающие кулаки племенника. Вопрос прозвучал с лёгким оттенком раздражения.

— Я? — Кирэл снова улыбнулся; голос оставался лёгким, с чуть заметной язвительной ноткой. — Ничего. Просто пришёл посмотреть, как вы тратите время.

— У тебя всегда есть свои цели, — сдержанно ответил Верховный, не поддаваясь на провокацию.

Арон, не выдержав, шагнул вперёд. Лицо его было натянуто, как струна. Челюсть напряглась. Сдерживаться было сложно.

— Ты слишком неуважителен, Кирэл, — слова звучали холодно, но внутри он был на грани. — Не заставляй меня напоминать тебе, кто здесь решает, а кто подчиняется.

Брюнет прищурил глаза, оценивая угрозу в виде Арона. Он был готов к тому, что тот вот‑вот кинется с кулаками, но его собственная реакция оказалась неожиданной. Вместо этого, словно упиваясь паузой, отошёл на шаг, коснулся ладонью пояса, скользнул взглядом по оковам, будто о чём‑то размышляя. А потом — вдруг, почти обжигающе — встретился с ней взглядом.

В этот миг Джена ясно уловила знакомый жест — уголки губ чуть дрогнули, во всём облике проступила та самая царская горделивая осанка, которой Кирэл никогда не расставался. В нём не угасла привычка быть лидером, и, несмотря на контроль сил Джены, он всё равно чувствовал себя непобедимым. Бесило и раздражало лишь одно: его жизнь всё равно зависела от силы этой девушки.

Он часто представлял, каково это — снять оковы, как легко было бы вцепиться острыми зубами в её тонкую шею и показать всем, что никто, даже она — девчонка, которая по непонятной причине считается потомком Белого Волка, — не имеет власти над наследником Стаи Северных Врат.

— Ты прав! — вдруг сказал Кирэл с почти искренним восторгом, улыбнувшись так, что Арон даже ошарашенно вздрогнул. — Пока я под силой Джены… — Он поднял руки, демонстративно показывая свои оковы. — Пока, — добавил он, ещё шире расплывшись в улыбке.

В его глазах читалось предвкушение. Арону было понятно, что этот взгляд полон расчёта, будто пленник уже видел будущее без этих оков и примерял на себя то, что сможет сделать, оказавшись свободным. Золотой блеск сулил расплату.

— Будь благодарен, Кирэл, — Верховный Леран решительно прервал театральную постановку наглеца, не оставив места для сомнений. Его слова были словно тысяча ледяных иголок, которые впивались под кожу собеседнику точными ударами. — Ты предал… чуть не убил моего племянника… и посягал на жизнь наследницы, — каждый пункт он растягивал. Делал паузы. Усиливал тяжесть сказанного, пока грациозно наливал напиток в бокал. — Если бы не она… ты бы уже стал историей.

Главнокомандующий отпил глоток и, пренебрежительно посмотрев, добавил:

— Твой триумф завершён, Кирэл. Всё, что у тебя есть, — это её милость.

Наследник Севера на несколько секунд оцепенел. На миг царственная маска спокойствия дрогнула. Взгляд рассеялся.

— Атлант даже не просил за тебя, — с нажимом бросил Леран.

Эти слова словно ножом полоснули по горлу. Тело Кирэла напряглось, спина чуть прогнулась. Он еле заметно качнул головой — в это не хотелось верить.

— Каждый платит свою цену, — продолжил Леран; голос стал ещё жёстче. — И будь рад, что моё благоразумие не позволило твоему сердцу остановиться. Теперь ты служишь Стае Южных Врат не как равный, а как раб. Твой крест — служить потомку Белого Волка.

Кирэл, казалось, потерял дар речи. Он понимал: больше не хозяин собственной судьбы. Гордость и уверенность — всё, чем он был, — смыло этим твёрдым приговором.

Слова главного упали глухо и плотно, будто камни в воду. Джена поёжилась — не от холода, а оттого, что ей стало неуютно. Не за себя, а за Кирэла. Она не хотела быть той, кому «служат», не хотела слышать, как его называют рабом.

Украдкой взглянула на застывшего наследника Северных Врат. Этого хватило, чтобы комната вдруг показалась слишком душной, а слова Верховного — унизительными для них обоих.

— Верховный Леран, — она подняла голос чуть выше нужного, нарушая гнетущее молчание. — Силы, о которой вы говорите… её во мне нет. Я ничего не чувствую, — сказала она искренне, почти с упрёком к себе, словно боялась не оправдать чужих ожиданий.

— Ты чувствуешь не то, что хочешь, а то, что должна. — Голос тихий и плавный. Суровость, с которой он говорил с пленником пропала. Он подошёл ближе и протянул руку. — Кулон Андоры. Где он?

Джена коснулась подвески на груди. Та будто потяжелела. Камень подавал сигналы в виде фиолетового всплеска.

— Андора отдала его тебе не случайно, — сказал Леран, не сводя с неё глаз. — Она знала: тот, кто раскроет его силу, откроет путь.

— Путь куда? — Джена почувствовала, как в груди сжалось.

— В земли Андоры, — ответ прозвучал как план. — Они закрыты для всех… кроме того, кто несёт ключ.

Вспыхнуло воспоминание о встрече с ведьмой: её лёгкость, радость в глазах, жест с кулоном — как с простым знаком дружбы. Если бы тогда Джена знала, что этот дар разбудит в ней скрытую силу; если бы могла предсказать, что в тот же вечер прилетит ворон Магмы и начнётся резня в Грандоре.

Перед девушкой промелькнули воспоминания: раненый отец Сет; Арон и Августин, спрятавшиеся в подвале; улицы, по которым шла армия волков; Кирэл, бой за каждый угол. Она помнила собственную беспомощность — её руки не могли остановить этот кошмар. Тогда она была бессильна. Перед глазами на миг всё померкло — прошлое ударило без предупреждения.

Злость, отчаяние, сопротивление, печаль, обида — всё смешалось в один тяжёлый ком. Эти чувства снова делали её жертвой, а не тем, кто меняет ход событий.

Леран чуть отстранился, всё так же вглядываясь в неё, будто подтверждая: происходящее давно кем‑то просчитано. Мысли Джены беспорядочно забегали в голове: «Как активировать то, чего не понимаешь? Как использовать то, во что едва веришь?»

— Я оставлю вас ненадолго, — спокойно произнёс Леран. — Правильные мысли приходят в тишине.

Он ушёл, оставив девушку с кулоном и её размышлениями.

Джена перебирала в голове его слова, пытаясь понять, как разбудить кулон-ключ. Пальцы нервно крутили подвеску, словно был простой механизм его запуска и активации. Действия простые и интуитивные, в надежде что прозвучит неведомое «щёлк».

Она посмотрела на Арона и Кирэла: оба были настороже, как перед боем. Враги уже у порога, а она чувствовала себя загнанным зверьком — все ожидали от неё действий. Это тяготило. В груди затрепетало чувство тревоги, сердце сжалось.

— Потом поиграешь в страдалицу, — Кирэл повысил голос, вырывая её из мыслей. — Активируй его. Не тяни.

— Не дави на Джену! — Арон возмутился, вставая за «сестру» стеной. — Её сила только просыпается.

— А со мной трюк ты уже проделала, — ухмыльнулся Кирэл, кивнув на оковы.

— Не слушай его, — Арон заговорил мягче, будто ничего не произошло.

— Но Кирэл прав, — неожиданно твёрдо сказала Джена, встретившись с ним взглядом. — Мы не можем просто ждать. Нужно действовать.

Наследник Севера удивлённо скользнул по ней взглядом — он явно не ожидал от девушки такой решимости.

Джена сжала в ладони кулон.

— Ключ… Если это ключ, он должен что‑то открывать. Дверь. Не обычную…

Не давая себе времени на сомнения, она подняла кулон и повела им перед собой, словно очерчивая в воздухе прямоугольник. Камень едва заметно светился, послушно следуя её движению.

Кирэл на секунду повернул голову в сторону массивного окна. Его нос что-то учуял. Кулаки сжались.

В этот миг, где‑то поблизости раздался глухой удар. Стены содрогнулись. В нос ударил запах дыма и пепла.

— Тени! — выкрикнул Арон, бросаясь к окну.

Конструкцию зала вновь тряхнуло. Оконные арки разлетелись, в проёмы ворвались вороны Магмы. Тёмная энергия разъедала истёртый мрамор, покрывая белизну копотью. Из трещин, одна за другой, потекли Тени — клубящиеся безликие фигуры, устремлённые прямо к Джене.

— Быстрее! — рявкнул Кирэл.

— Я пытаюсь! — сорвалась на крик Джена.

По сверкающему полу в мгновение ока полоснули острые когти черного волка. Тело вытянулось, шерсть хлынула по коже. В прыжке он встретил сразу двух Теней, раздирая их клыками и когтями. С другой стороны зала Арон атаковал третьего врага, отбивая хлещущие тёмные щупальца. Мастер рукопашного боя умело владел клинками. И ни намёка на раненную руку.

— Как они прорвались в Башню?! — крикнул блондин, не отводя взгляда от врага.

— Приглашение не я им выдавал! — отрезал Кирэл, отражая атаку ещё одной Тени, рвущуюся обойти его сбоку.

Джена отчаянно пыталась заставить кулон сработать, пока оба держали оборону. Паника сжимала горло: всё вокруг рушилось, а кулон оставался просто камнем в её руке.

Тени подбирались ближе, их холод чувствовался кожей. Проходы были плотно закупорены черной субстанцией, которая не давала стражам прийди на помощь. Очередная попытка сотворить чудо и открыть проход снова провалилась, беспомощность вдруг сменилась злостью. Внутри вспыхнул гнев, вытесняя страх.

— Ну же! — выкрикнула девушка и резко взмахнула кулоном, как оружием.

Камень вспыхнул ярче, и его свет резанул по воздуху, будто проводя черту. В том месте, где прошёлся луч, пространство дрогнуло — и из него начал проступать искрящийся контур. Он рос, пульсировал, переливался золотистым огнём, пока не обрёл чёткую форму высокого прямоугольника с острой верхушкой. В его центре воздух замерцал, пошёл рябью — и в следующее мгновение из этого мерцания сложилась дверь.

— Ааа! — Джена вскрикнула от восторга, по-детски и громко.

Время замедлилось. Сквозь гул битвы, треск камня и карканье воронов девушка тянулась к сияющей ручке. Ещё секунда — и они спасены.

Но в этот миг зал разорвал яростный ветер — будто сама буря ворвалась внутрь. Через разбитые арки влетела Магма. Глаза её застилала чёрная пелена с тонкими нитями тьмы, а от самой женщины исходила сила, куда мощнее, чем при встрече в лесу.

— Не так быстро, моя дорогая, — прошипела она, вскидывая руки.

Стая воронов сорвалась и обрушилась на Джену. Когти царапали кожу, рвали ткань, закрывали обзор. Девушку качнуло. Всё превратилось в вихрь: тьма, карканье, размытые силуэты. Она отступала вслепую, пока пальцы не нащупали у пояса подарок Арона — кинжал.

Сжав рукоять, Джена в панике, но точно нанесла несколько быстрых ударов. Три ворона рассыпались в пыль.

— Давай, моя драгоценная! Кричи! — рассмеялась Магма и одним движением схватила её за лицо. Ледяная, чёрная как копоть рука стиснула щёки, не давая вырваться.

Второй рукой ведьма остановила кинжал, почти достигший её бока. Металл заскрипел, упершись в невидимую преграду.

— Какие же вы слабые… — в голосе Магмы смешались сожаление и наслаждение. — Добрые сердца так легко подчинять. Ты даже не понимаешь, что можно делать с такой силой, как твоя…

Глаза злодейки вспыхнули.

— Смотри на меня… почувствуй это… это слаще, чем ты думаешь…

Её голос вливался в сознание, цеплял самые уязвимые мысли. Мир расплывался, дрожал… Но где‑то внутри что‑то билось и противилось: «Ты что, опять будешь стоять и смотреть, как за тебя сражаются?!»

— Нет… — сквозь зубы прошептала Джена, пытаясь отвести взгляд. Пальцы Магмы держали её голову, как в тисках.

Девушка, не раздумывая, изо всей силы пнула Магму в живот. Та взорвалась чёрной пылью… и тут же собралась вновь, появившись в другой части зала.

Ведьма поджала губы от ярости, тьма вокруг неё сгущалась.

— У тебя на лбу тлеет, ты в курсе? — крикнул Кирэл, парируя удар.

Магма зарычала.

— Да не бесись, это комплимент! — огрызнулся он и с размаху ударил лапой ворона. Тот лопнул, как воздушный шар.

Джена дрожала, но тело действовало само, будто борьбы не избежать. Она рванулась к волшебной двери и резко дёрнула ручку.

В тронный зал ворвался ветер. Бесконтрольный, сильный и утягивающий.

Её тут же потянуло внутрь. Поток света хлынул из портала, оплетая её фигуру.

— А-а-арооон! — закричала Джена, отчаянно хватаясь за колонну, край пролома, за воздух. Пальцы соскальзывали, опора уходила. Сила портала была словно пробудившийся источник древней магии. Он затягивал, источая сильнейшую силу.

Тело Джены исчезло в спирали света первым — быстро, как капля в водовороте.

Кирэл метнулся следом, не успев до неё дотянуться. Его силуэт тоже растворился в сиянии. Арон на миг обернулся. Он мог занести кинжал. Пронзить ведьму. Но он разбежался и нырнул в портал за остальными.

Магма взвыла. От неё вновь сбежали. Тьма вокруг разрослась, но тонкие нити черной магии тянуло в ту самую воронку, которую распахнула эта дерзкая девчонка.

— Гадство! — взревела ведьма, но было поздно. Свет, как воронка, втянул и её.

Секунда — и всё стихло.

Когда в зал вбежали Верховный Леран и его волки, их встретили только руины: осыпавшиеся колонны, обожжённые стены, пепел, шипящий на мраморе. В воздухе висело странное эхо, будто сама реальность здесь треснула.

— Они ушли, — хрипло сказал один из волков.

Леран молча оглядел зал. Его взгляд зацепился за едва заметную светящуюся пыль — след портала.

— Началось, — тихо произнёс он.

## Глава 10

Сначала — только свет. Обжигающий, яркий, резкий, словно кто-то щёлкнул спичкой прямо перед лицом. Жгучий, белый, он проникал сквозь веки, заставляя глаза слезиться ещё до того, как успеваешь их открыть. Потом — вихрь: крутил, выталкивал, тянул, выворачивал тело и мысли наизнанку. Кожу саднило, лёгкие сжимались, не находя воздуха. Джена ловила вспышки — зелёные, синие, ослепительно белые — хватаясь за них, как за нити.

Мысли путались. Полёт. Кто‑то был рядом — Арон? Магма? Кирэл? Чьи‑то крики доносились будто сквозь воду. Звуки плыли, растягивались, теряли смысл.

Потом — тишина. И сразу же падение.

Холод в животе. Сердце в горле. Она летела вниз, ветер бил по щекам, как пощёчины. Воздух рвал волосы, забивался в рот, мешая дышать. Страх накрыл с головой. Вскрикнуть не получилось — воздух застрял в груди. Только мысль: «сейчас всё кончится».

И вдруг — остановка. Её словно подвесили в воздухе на один невозможный миг. Время, чтобы сделать вдох.

А затем — удар.

Джена с глухим звуком впечаталась в землю. Не в камни, не в песок — в мягкую, чуть влажную поверхность, но от удара всё равно перехватило дух. Мягко, но больно. По спине прокатилась волна острой боли, она зажмурилась и всхлипнула.

— Ауч…

Не успела выругаться, как сверху на неё что‑то — кто‑то — рухнул. Тяжёлое, крепкое, с отчётливым «Уф!» и глухим шлепком. Грудную клетку сдавило.

Воздух вышибло.

Она закашлялась, распахнула глаза — и увидела над собой знакомое, до наглости довольное лицо. Чёрные волосы рассыпались по лбу, в глазах — искры смеха.

— Какой тёплый приём, — произнёс Кирэл и лениво подмигнул.

Щеки девушки моментально воспылали. Возмущение накрыло с головой.

— АУ! ТЫ НА МНЕ!

— Довольно удобно. Почти как упасть на подушку. Только с зубами.

— Слезь. Сейчас же, — прошипела девушка, пытаясь отпихнуть его локтями. Ладони упирались в его грудь — горячую, твёрдую, живую.

— Ну, раз так просишь… — Кирэл неторопливо поднялся, будто у него было всё время мира.

Джена села, жадно вдохнув воздух. В лёгкие хлынул приятный запах незнакомого леса. Щёки не переставали алеть — от злости и смущения. Волосы прилипли к вискам, весь её вид ясно говорил: «только попробуй пошутить».

— Ты всегда так эффектно появляешься? — буркнула она, поднимаясь на ноги.

— Стараюсь, — он стряхнул с плеча сверкающий лист и потянулся. — Первый день в новом мире — надо заявить о себе.

— Лично мне хватило твоего приземления, чтобы понять, в каком я аду, — проворчала девушка.

— Мне повезло.

— Повезло? — Джена сверкнула глазами. — Кирэл, если ты ещё хоть раз…

— Да‑да, понял, — он начал загибать пальцы. — Не падать, не шутить, не дышать, не существовать…

Она фыркнула, не отвечая.

— Расслабься, — протянул Кирэл. — Дыши. Жива — уже плюс.

— Я неизвестно где после портального торнадо, и на меня только что упал ты. Расслабиться? Какое, блин, расслабиться?!

— А ты, я смотрю, та ещё кусака недовольная. — Он шагнул ближе, чуть наклонился. — Не теряй запал, наследница. Зубки тебе пригодятся.

Джена впилась в него взглядом, способным испепелить. Он только хмыкнул.

— И где мы? — спросила она наконец, отводя глаза и оглядываясь.

Они стояли посреди странного, светящегося леса. Ветки деревьев были тонкими, почти стеклянными, и шевелились без ветра — медленно, плавно, будто дышали. Воздух искрился, трава под ногами светилась мягким зелёным сиянием. Каждый шаг отзывался лёгким звоном, будто по струнам. Вдалеке что‑то пропело — тонко и протяжно, не то птица, не то дух. Звук заставил мурашки пробежать по спине.

Кирэл медленно обвёл взглядом окрестности и нахмурился.

Между стволами висели странные коконы, сплетённые из тех же живых ветвей. Они свисали с веток, касаясь земли, слабо пульсировали тем же светом, что и трава. Некоторые были пусты, разорваны, как высохшие шелковые чешуи. Другие… плотные, замкнутые, почти человеческого роста. От них веяло угрозой, хотя они и казались безжизненными.

— М‑да… — протянул Кирэл, поворачиваясь на месте. — Типичный лес. Если не считать, что обычные леса не светятся и не поют, как призрачный хор.

— Где Арон? — Джена вскинула голову, в голосе звякнула паника.

Он повёл плечами — вроде бы небрежно, но в глазах мелькнула тень.

— Не здесь. Нас раскидало, как щепки. Порталы работают, как хотят.

— Прекрасно, — буркнула она. — Просто волшебно.

— Эй, — он мягко ткнул её плечом; в движении было больше поддержки, чем шутки. — Справимся.

Девушка медленно и с неодобрением перевела взгляд на сменившего тон мужчину.

— Ты в душевные целители заделался? Поддержка? От тебя? — язвительно отозвалась Джена.

— Приятно, правда? — уголки его губ дрогнули в фирменной ухмылке.

Она хотела огрызнуться, бросить что-то колкое… но просто выдохнула.

— Пошли, найдём Андору, — тихо сказала она.

— Я тут не бывал, — произнёс он. — Ведьма огородила этот мир, когда…

Он резко осёкся, словно сказал лишнее.

— Когда что? — Джена остановилась. — Договаривай, Кирэл.

Он взглянул на неё исподлобья, колеблясь. Секунда, другая… и всё же ответил:

— Когда начался конфликт.

— Конфликт? — девушка распахнула глаза. — Ты про ту ночь, когда едва не убил меня?

Фраза сорвалась сама. Уже в тот же миг она поняла — перебор. Но было поздно.

Тень скользнула по его лицу. Брови чуть сдвинулись, взгляд потяжелел. Золотой блеск в глазах стал опасным и напряженным. Но голос остался ровным:

— Тогда я был не тот. Тень управляла мной, но это не отменяет того, что моё тело делало это.

По его рукам пробежала лёгкая дрожь — почти незаметная. Кончики пальцев слегка побелели. Мужчина сглотнул.

— Не чувствуешь в себе Тень? — Джена прищурилась. — Это… из‑за оков?

Он усмехнулся, но в этом поведении было больше горечи, чем привычной наглости.

— Ты хорошо умеешь копать сразу в глубину, знаешь? — он сделал шаг ближе. — Прямо туда, куда я сам не лезу без нужды.

— Я не копаю, — она выдержала расстояние, не отступая. — Я пытаюсь понять, с кем хожу рядом. И хочу, чтобы ты перестал прятаться.

Она видела, как он снова пытается уйти в шутку, в намёк, в полуслова. И уже не просто злилась — чувствовала, насколько он зажат внутри. Как будто каждая правда — это ещё один нож.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? — тихо добавила она. — Тогда расскажи. Нормально. Не для того, чтобы я пожалела. Для того чтобы ты… хоть раз сказал это вслух.

Он замолчал. Смотрел на неё долго — так, будто проверял, выдержит ли она то, что он собирается вынести из глубины. В его взгляде мелькнул гнев, усталость… и что-то очень похожее на страх.

Потом он коротко кивнул.

— Хочешь правду? Без украшений? — голос стал ниже. — Хорошо.

Мужчина шагнул ближе. Больше для проверки – не отступит ли она.

Теперь девушка слышала, как неровно он дышит. Воздух между ними вибрировал, густел. Сердце у неё заметно ускорилось, в висках отозвался пульс.

— Башни Севера и Востока объединились, — тихо сказал Кирэл. — Началась резня. Я был на той стороне, где правды не было.

— И? — выдохнула она.

— И дальше будет… некрасиво. — Взгляд его стал колючим, почти оборонительным. — Если ты ждёшь, что я начну оправдываться — нет. Я не за этим живу и не за этим продолжаю дышать. Но ты просишь правду — получаешь правду.

Он замолчал, давая ей возможность отступить. Она не двинулась.

— Мне не нужно, чтобы ты оправдывался, — сказала Джена, удивляясь, насколько тихим и ровным звучит её голос. — Не сейчас. Мне нужно, чтобы ты перестал это тащить один. Скажи. Просто скажи.

Она глубоко вдохнула. Ей очень хотелось, чтобы недосказанность растворилась, а напряжение, от которого она тряслась спало.

— Я не буду судить. И уж точно не хуже, чем ты сам себя судишь. Только не ври.

Лес будто притих. Светящиеся ветви почти перестали шевелиться, звуки ушли на второй план. Остались только они двое и его выбор — говорить или снова спрятаться.

— Упрямая, — сказал он наконец, почти мягко. — И, кажется, не из тех, кто убежит после первого же слова.

Джена уже открыла рот, чтобы ответить, но он неожиданно перехватил её запястье. Пальцы легли осторожно, но крепко. Кожа под его ладонью вспыхнула жаром, дыхание перехватило. Возможно, она первый человек, который хочет слушать и слышать. Его речь, его историю.

— Я расскажу, — произнёс он негромко. — Но ты… не отворачивайся.

Сердце ударило о рёбра. Тело напряглось, готовое выдернуть руку… но она не пошевелилась. Дыхание участилось, но взгляд она удержала.

— Я не собираюсь отворачиваться, — тихо сказала Джена. — Именно поэтому и спрашиваю.

Она чуть сжала его пальцы в ответ — коротко, почти незаметно, но осознанно.

— Говори, Кирэл. Я здесь. И я выслушаю.

Он смотрел на неё ещё миг — долгий, вязкий. И вдруг что-то в нём опустилось, сдалось.

С лица слетела маска — привычная наглая усмешка, игра, бравада. Осталось другое лицо: уставшее, жёсткое, с тонкой линией рта и тенью под глазами. Лицо мужчины, который слишком много держал в себе.

Он вдохнул глубже — будто нырял.

— Ладно, Джена, — тихо сказал он. — Тогда слушай.

— Мой отец… — начал Кирэл и сразу отвёл взгляд в сторону, будто слова обжигали изнутри. — Верховный Атлант заключил сделку с силами Великого Чёрного Волка. Из страха. Из‑за Лерана. Он знал, что проигрывает… и выбрал силу, которая пожирает всё.

Он на секунду замолчал. На этот раз — колкость исчезла. Спала, как пелена.

— Проще говоря — зависть, — глухо произнёс он. — Она разъела его. Его… и нас вместе с ним.

Грудь тяжело вздыбилась, голос стал ниже, резче:

— Он презирал свою силу. Своих волков. Меня. Ему всегда было мало. Всё казалось недостаточным. И когда появились Тени… он отдал нас им, как товар.

— Сосуды? — Джена нахмурилась, представляя жуткие кадры слияния живой плоти и черной мёртвой материи.

— Да, — кивнул он. — Им нужно было через кого‑то вернуться. А мы стали проводниками. Не по злости. По глупости. По слепоте. Мы думали, что защищаем мир… а в итоге потеряли сам смысл того, что оберегали.

Он провёл пальцами по лбу, потом ниже — к шеке, по неровной линии шрама.

— И этот шрам… — его губы дёрнулись в кривой усмешке. — Уродливый. Напоминание о том дне. Как Арон успел оставить свой след, прежде чем потерял силу, спасая тебя. Мы тогда все надарили друг другу «памятных подарков». Ты — мне оковы, Арон — этот шрам, а я — ему спокойное существование, полное деревенских забот.

Он замолчал, и в последнем слове слышалось сожаление.

— А потом меня отправили в темницу, — добавил он уже тише. — Непозволительно отпускать того, кто знает, что ты всё ещё жива.

Глаза затуманились, будто он снова был там — в том дне, в крови и криках, в том выборе, после которого стало «до» и «после».

— Кирэл… — мягко произнесла Джена. — Ты чувствуешь вину?

— Какая, к чёрту, разница? — пробормотал он. — Я сижу по уши в крови и играю в искупление. Зализываю раны. И чужие, и свои. Всё ради… его грехов.

— Прошло столько лет… — она смотрела на него, словно пытаясь заглянуть глубже. — Но ты до сих пор там. В том моменте.

Девушка опустила взгляд, пытаясь скрыть грусть.

— Не строй иллюзий, наследница Белого Волка, — голос Кирэла резко окреп. — Я не какой-то слюнтяй. И не мученик. За свои поступки отвечаю. Всегда.

— И поэтому ты… возишься со мной? Это искупление? — в её тоне проскользнул упрёк.

Он оскалился — по-настоящему, широко, с той самой искрой в глазах.

— С тобой все возятся, Джена. Просто у тебя талант — превращать это в стиль жизни.

Она прищурилась. Это кольнуло её. Задело. Она снова поймала его взгляд — сильный, прямой, слишком высокомерный. Он вновь закрылся.

— Ты всегда такой? — бросила Джена, ещё сильнее щурясь.

— Такой — это какой? — Кирэл вскинул бровь.

Он делал вид, будто не замечает резкой перемены в её настроении.

— Уверенный, самодовольный. Словно читаешь по губам и всегда на шаг впереди.

— А ты всегда такая трудная? — он усмехнулся. — Тебе нужна помощь!

— Я не просила! — она шагнула ближе, голос дрогнул от напряжения. — А ты ведёшь себя так, будто всё про всех знаешь.

— Знаю. Про тебя — точно. У тебя на лице написано: «Спасите, помогите, я ничего не понимаю».

Джена метнула в него злой, обиженный взгляд — и на его руку, всё ещё сжимающую её запястье.

— Иди к чёрту! — рявкнула она и дёрнула рукой, вырываясь из его хватки. — Убери от меня свои лапы!

— Поздно, сладкая, — голос Кирэла стал ниже. — Мы уже связаны. И начал эту игру не я.

Он резко провёл ладонью по своим оковам, словно смахивая с них пыль. Джена поняла намёк сразу: он снова напоминал ей о её невольном заклятии, которое заставило гордого волка стать обязанным.

Они буравили друг друга взглядами. Лес подхватывал их изменившееся настроение, как сухая трава поджигается от искры. Музыка стихла, ветер оборвался, и вокруг легла мрачная тишина. Воздух похолодел, стал тяжёлым, как перед грозой.

Под ногами трава зашуршала, словно дрогнула от жара в воздухе. Сверху с хрустом двинулись ветви, деревья начинали глухо шептаться между собой.

— О, теперь я ещё и виновата? — Джена сузила глаза, голос звякнул сталью. — Может, тебе табличку выдать? «Все беды — от Джены. Не забудь пожаловаться». Повесь её над своей койкой. Чтобы по ночам было кому ныть.

— Хм, — он кивнул с показной серьёзностью. — С гравировкой. И твоим портретом. Взлохмаченный хаос, убийственный взгляд. Кусака недовольная. «Ходячее бедствие. Осторожно: работает круглосуточно».

— А рядом повесим твою, — отозвалась она мгновенно. — С твоей физиономией идеальный лозунг: «Я не виноват, что раздражаю».

— Решила засыпать меня «комплиментами?» — его усмешка стала острее. — Осторожнее, наследница. Моё терпение закончится раньше, чем твоя фантазия.

— Что ж ты такой слабонервный? Я только начала.

Он тихо фыркнул.

— Я тебя спасла, неблагодарный, — отрезала она. — Мог бы уже выучить это слово. Спа‑сла.

— Ты называешь это спасением? Забавно. По‑твоему, если утопающему на шею повесить якорь, но красивый — это помощь, да?

— Слушай, если бы я знала, что ты будешь столько ныть, я бы действительно дала тебе утонуть. Была бы тишина и покой.

— Не ври, — он даже не моргнул. — Ты бы всё равно полезла. Ты же не умеешь проходить мимо проблем. Ты ими питаешься. А я — та ещё проблема.

Джена ощутила, как от нарастающего возмущения обдало жаром кончики ушей.

— У тебя мозгов, как у мха, — не унималась взвинченная девушка.

Мужчина наклонил голову, будто разглядывая её поближе, и голос стал ниже:

— Знаешь, мох — один из самых живучих организмов. Он выживает там, где всё остальное дохнет. Вцепится — и уже не отдерёшь.

— Сорняк! Всё сходится.

— Мох к сорнякам не относится, гений! — торжествовал Кирэл.

— Ты за одиннадцать лет получил диплом ботаника?

Ямочки на его лице стали ещё отчётливее.

Она хотела ответить — резко, чтобы уколоть — но не успела.

Под ногами что-то изменилось. Трава затрепетала. Почва под ними слегка прошлась волной, приподнялась. Из-под земли начали пробиваться корни. Они обвили сапоги Кирэла — быстро, хищно — а затем добрались до ног Джены.

Девушка попыталась сделать шаг, но каждое движение отзывалось в лесу, как в живом существе: корни дёргались и сжимались сильнее, отвечая на её сопротивление.

Кирэл на миг подумал о перевоплощении, но тут же отбросил идею. Стоило ему напрячься сильнее — и лианы реагировали удушающей хваткой. Волк — животное мощное, а значит, в зверином облике корни оплетут сразу все четыре лапы и сомкнутся быстрее, не оставив ни шанса. К тому же при резкой трансформации девушку могло просто разорвать на части от его действий.

Чем резче движение — тем крепче путы.

— Что это? — голос Джены дрогнул. Она резко оглядывалась по сторонам, выискивая хоть какой‑то путь к отступлению.

— Не двигайся, острячка, — голос Кирэла стал твёрдым, почти командным.

— Мне это не нравится… — глухо выдохнула она.

Побеги ползли всё выше, как будто внимательно изучали каждый изгиб непрошеных гостей леса. Прохладные, гладкие, но в их прикосновении чувствовалась сила. Достигнув бёдер, движение на миг замерло… а затем корни, убедившись, что люди в их власти, рывком стянули их друг к другу. Почти объятие — только не по собственной воле, а по прихоти волшебного леса.

— Лес примирения, — тихо произнёс он. — Здесь нельзя ругаться…

Корни ответили на его слова: болезненно дёрнулись и сжались, стянув их ещё ближе, от бёдер до груди. Джена чувствовала каждый зубчик на молнии его одежды, каждый шов, каждое движение его дыхания. Ветви над головой глухо скрипнули. Руки Кирэла инстинктивно сильнее обхватили тонкую талию девушки и зафиксировались на её спине. Он сглотнул, почувствовав, как её тело дернулось. Ситуация кричала: если они не найдут выход, жить им осталось недолго.

Кирэл задержал дыхание, вслушиваясь в лес, в тяжёлый скрип, в нарастающее натяжение корней.

— Плохо дело, — тихо выдохнул он. — Слышал о таких местах. Леса, где нельзя нарушать гармонию. Ссоришься — тебя стягивают, душат. Заставляют примириться.

— Примириться как? — она снова дёрнулась, и её ещё сильнее вжало в него, лишая даже иллюзии расстояния. Его грудь — твёрдая, горячая — прижалась к ней, и от этого по телу пробежал электрический импульс.

— Обычно навсегда, — коротко ответил он. — До последнего вздоха.

Краем глаза девушка, заприметив рядом огромные коконы, которые скрывали в себе обиды и гнев тех, кто пришел не в том настроении в эти земли.

Джена замерла. Её дыхание сбивалось, горячими, неровными выдохами касаясь его губ. Запах — мужчины, дикий, лесной, смешанный с металлом — заполнял лёгкие, кружил голову.

Несколько ударов сердца — и они просто смотрели друг на друга.

Он втянул воздух, ноздри едва заметно дрогнули.

Запах её страха, злости, смущения и… возбуждения ударил в него — знакомый по тому вечеру, когда она склонялась над его ранами.

Он хрипло усмехнулся:

— Ты знаешь… у меня нюх лучше, чем у тебя.

— Молчи, — прошипела она, чувствуя, как вспыхнули щёки.

— Помню, как ты обрабатывала мне раны, — продолжил он, будто не слыша. Голос стал ниже, мягче, опаснее. — Склонялась вот так же близко. Руки дрожали. Сердце колотилось — я его слышал. И сейчас бьётся так же.

Её пальцы судорожно сжали его плечи, будто в них был её последний опорный пункт.

— Неужели тогда ты ни разу не допустила мысли о поцелуе? — спросил он прямо, без насмешки, почти тихо. — Признайся хотя бы сейчас. Мы, возможно, не выберемся.

Она дёрнулась, обезоруженная тем, что он попал в самую суть, и тем, что сказал это вслух. На миг в её глазах мелькнуло короткое признание: да, допускала. Но губы сжались в знакомую упрямую линию.

— Вот уж время ты выбрал… Ты используешь момент, — выдохнула она, цепляясь за обвинение, как за щит.

— Я не хочу умирать здесь, — спокойно возразил он. — Лес реагирует на ссоры. Поцелуй — самый наглядный способ показать, что мы не враги.

Ветви над ними едва слышно зашелестели. Корни застыли, как в ожидании.

Он видел её дрожащие губы. Ощущал каждый её выдох. Тёплый, опаляющий кожу мужчины.

— Нет, — рявкнула девушка. — Поцелуя не будет.

Её обдало жаром. Ладони вспотели. Сердце – печь, в которую подкинули дров, разжигалось новой серией бешеных ударов.

Между людьми повисла пауза.

Лес стал еще мрачнее. Ответ ему не понравился. И его влияние отражалось на состоянии пленников.

— Альтернатива? — глухо спросил Кирэл, вопросительно приподняв бровь.

Она на секунду запнулась, приоткрыла рот, будто пытаясь выдать нечто умное и рациональное. Замерла. Слов, идей не нашлось. Этой секундной заминки ему хватило.

— К чёрту, — сорвался он, когда лиана подступила к их шее, блокируя доступ к воздуху. Лоза сдавила горло, дыхание перехватило. — Мне жить хочется. Ты не решаешься? Тогда я сам тебя поцелую.

Джена не успела ответить. Разум взбунтовался, сигнализируя о необратимости решения мужчины.

Он двинулся вперёд почти резко, но в последний момент замедлил — и всё равно вышло жёстко, голодно. Их губы столкнулись, перечеркнув все правила мыслимого и немыслимого.

Губы Кирэла, горячие, распалённые от дикой жажды человеческого тепла, были требовательными. Мир Джены испарялся под его натиском. Её глаза расширились. Первую секунду девушка была как поверженная — неподготовленная, шокированная, прижатая.

По коже пробежали холодные мурашки, тело напряглось, будто ожидая удара. Её наивные представления о первом поцелуе разбились о холодный расчёт Кирэла — ему нужно было выжить.

Секунда. Две. И вдруг — корни ослабили хватку. План наследника Севера сработал, подарив чуть больше свободы.

Она едва слышно застонала ему в губы...

Его нюх уловил, как изменился её запах. Возбуждение усилилось, смешалось с протестом. Он отстранился всего на полвздоха, лбом почти касаясь её лба.

— Видишь? — хрипло выдохнул он. — Мы уже можем вздохнуть.

Она переводила дыхание, кожа пылала огнём.

— Рано говорить об успехе, — сглотнула девушка.

Их тела всё ещё были под властью природной силы. Лес дал им передышку, но не отпустил.

— Что? Опять? — осеклась Джена. Мысль о том, что поцелуй работает, совсем её не вдохновляла. — Твоя идея была глупой! — по руке девушки поползла новая тонкая ветвь, которая словно вьюнок оплетала тонкое запястье.

— Лес не радуется нашей компании, — он оглянулся на окружающие деревья, как бы напоминая ей, что природа чувствует напряжение. — Ты же только что назвала меня идиотом. Даже деревья оскорбились. — Он кинул на неё взгляд, полный триумфа, как будто разгадал, в чём причина их несчастья.

— Может, потому что правда, — тихо бросила она, пытаясь сохранить свою решимость.

— Тогда признай: ты боишься остаться одна…

Она дёрнулась, но корни держали крепко. Маска слетела. Джена чувствовала, как силы уходят, и это читалось в её глазах.

— Я вижу тебя, — тихо сказал он. — Под этой бронёй. Ты думаешь, мне всё равно. Ошибаешься. Я могу без тебя. А вот ты — нет.

Она смотрела на него, не в силах спорить. Он попал в самую точку.

— Ты боишься, что не справишься, — добавил он. — Одиннадцать лет ты была в клетке, Джена. А теперь она рухнула, и ты не знаешь, как быть без неё.

Корни и ветви продолжали оплетать их. В её глазах мелькнула тревога, и Кирэл увидел, как тяжело ей даётся принятие этой реальности.

— И ты знаешь, что без этого «идиота» ты не выживешь, — добавил он с лёгким холодом в голосе. — Но вот я здесь. И, чёрт возьми, ты не сможешь избавиться от меня так легко.

Её губы слегка дрогнули, но она не ответила. Он был прав, и это было слишком тяжело.

— Кирэл… — она прошептала.

— Тише. Дыши. — Его голос стал мягким. — Если мы не остынем, лес сделает это за нас. Жестко.

— Надо наладить отношения, — взгляд мужчины был прикован к деревьям.

— И что ты предлагаешь?

— Перестать грызться. Лес жрёт агрессию.

— Гениально. А как нам теперь быть? Обниматься?! — Джена пыталась шутить, но в голосе сквозила тревога и пробивались панические нотки.

— Ну, можем попробовать… комплименты… от чистого сердца. — Он широко ухмыльнулся. — Кстати, ты неплохо выглядишь, когда злишься.

— Что?! — она уставилась на него, будто он сошёл с ума.

— Я серьёзно. Вены на шее — выразительные. Глаза сверкают. Прямо огненная королева.

Корни чуть замедлили своё движение.

— Ты издеваешься? — прошипела Джена, но взгляд её дрогнул.

Ветка сильнее сжала её ногу, так что та выдавила жалобное: «АА!»

— Ни капли. — Он усмехнулся. — Ты не просто боевая — ты ещё и… умная. Хитрая. Иногда слишком. Но мне это... нравится.

Корни, обвивавшие мужчину, замерли, замерцали мягким светом.

Джена сжала кулаки, потом посмотрела в сторону, будто борясь сама с собой.

— И… ну, ты… ничего такой. — буркнула она.

— Прости, что?

— Сильный, — она глянула на него исподлобья. — И, блин, у тебя этот взгляд. Из тех, что хочется…

— Хочется? — голос Кирэла стал ниже.

— Хочется... — она покраснела, — ...врезать. — сквозь зубы шепотом выдала она.

Корни зашатались. Ветки расслабились, будто лес… засмеялся?

— И всё же, — добавила она чуть мягче, — я иногда думаю, что ты... не тот, кем пытаешься казаться.

Кирэл подался назад насколько было возможным.

— От тебя — это почти признание в любви, — сказал он с усмешкой, ловко надевая обратно свою излюбленную маску. И ему она шла слишком хорошо.

— Ты… очень умный, — Джена старалась не поддаться на его поведение. — И… у тебя красивая улыбка.

Он молча слушал. Взгляд потеплел. Словно это не просто слова.

Магия в воздухе смягчилась. Ветки отступили, корни поползли назад.

Они стояли рядом. Всё так же близко, хотя препятствий в виде разгневанных корней уже не было на теле.

— Иногда пару добрых слов могут действительно спасти жизнь. — произнёс мужчина, продолжая играть в гляделки.

— О, правда? — Джена приподняла бровь. — То есть теперь мне придётся тебе комплименты каждый день говорить, чтобы выжить?

— Ну, не каждый день, — с лёгким прищуром ответил Кирэл. — Пару раз в день будет достаточно. Главное — чтобы с выражением. Чтобы «мох» в моём мозгу подавал признаки жизни.

Джена хмыкнула и поджала губы.

— У меня вместо мозга — целая экосистема, — Кирэл расправил плечи, делая вид, что он этим гордится. — Но ты знаешь, пару слов с душой, и мох начнёт расцветать.

— Ты невыносимый, — она закатила глаза, но уголки её губ не могли скрыть улыбки.

— Это тоже комплимент? — Кирэл приподнял брови.

— Нет. Это просто правда.

Она улыбнулась — всего на секунду, но этого хватило, чтобы понять: игра продолжается.

Лес больше не держал их. Воздух стал чище, но между ними по-прежнему висела напряжённость. Они оказались слишком близко, чтобы делать вид, что ничего не было, — и пока слишком далеко, чтобы повторить.

## Глава 11

Джена шагала чуть впереди, но боковым зрением следила за Кирэлом. Он шёл уверенно. Высокий, с грациозной осанкой. Годы заточения, казалось, совсем не выбили из него величественную спесь. И тем не менее он оглядывался по сторонам. Высматривал. Каждую секунду был на чеку.

— Кирэл, — голос её прозвучал почти буднично, но пальцы сжались. — А что было… после? Когда я наложила на тебя оковы. – она несмело посмотрела на сопровождающего, боясь, что спросила лишнего.

Он хмыкнул, не поднимая взгляда.

— Не думал, что тебе интересно.

Кирэл шёл дальше, глядя прямо перед собой. Молчал и старательно избегал ответа.

— Да, я хочу знать последствие своих действий… — Джена бросила быстрый взгляд на оковы Кирэла.

— О, — на его губах появилась полуулыбка, холодная, почти насмешливая. — Такой неподдельный интерес к моей скромной судьбе.

— Не льсти себе, — резко бросила она, но тут же добавила, тише: — Если не хочешь. Не отвечай.

Он остановился. Медленно поднял руки, глядя на свои ладони — на них не было ничего, кроме въевшейся грязи и старых шрамов, пересекающих ладони.

— Я… впал в забвение. Всё словно провалилось. Темнота. Безвременье. Только я и они. Тени. Но время шло и сознание все чаще возвращалось. Ненадолго, но это, как глоток свежего воздуха перед новым погружением.

Пальцы его медленно перебирали воздух. Он что-то считал — или пытался вспомнить, как считать.

Трудно определить, когда ты не уверен, где ты и кто ты.— Одиннадцать лет, — выдохнул наконец. — По ощущениям. Может, больше. Может, меньше.

Джена сжала плечи, будто её ударило ветром. Кожа покрылась мурашками.

— Это… ужасно, — тихо сказала девушка. — Одиннадцать лет в одиночестве.

Он чуть склонил голову, голос стал ниже:

— Ужасно было бы, если я тогда успел тебя убить. А так — всего лишь... «пара лет» в пустоте. Подарок за то, что не стал чудовищем.

Она не ответила. Шла рядом, но сдержанно. Всё ещё не знала, где граница между тем, кем он был, и тем, кем стал сейчас.

— Эти оковы, — продолжил он, — до сих пор стучат в голове. Сдерживают не только силу. Они держат меня… в рамках. Иногда я благодарен за это. Иногда — хочу сорвать их с криком.

Он остановился, и посмотрел в глаза девушке.

— Так что, Джена… страх по отношению ко мне оправдан. Я сам себе не всегда доверяю.

— Я не боюсь, —голос задрожал.

— Ты плохо врёшь.

Девушка поджала губы и слегка съежилась. Его слова оголяли правду. Она не знала, где кончается Кирэл и где начинается то, искажённое Тенью.

Чтобы разорвать тишину, Джена огляделась, цепляясь взглядом за странные растения с мерцающими прожилками. Они светились изнутри слабым голубоватым светом, и от этого лес казался ещё более чужим.

— Есть мысли, куда нам идти? — спросила она, скрывая нервозность в голосе. Глаза выдали тревогу.

— А что подсказывает кулон? — это было предположение, но идея была озвучена.

— Точно! — Джена хлопнула себя по карманам. Залезла внутрь. Поворошила пальцами.

Он наблюдал за её суетой с лёгким укором в глазах, но не проронил ни слова. На губах вновь появилась полуулыбка — едва ли не насмешливая.

— Только теория, но… — продолжил он, небрежно, — логично было бы, чтобы он стремился к хозяйке. Хотя… — он слегка наклонил голову, — это не точно. Он закинул руки за голову и мечтательно взглянул на небо, будто речь шла о погоде, а не об их спасении.

Наконец, пальцы Джены нащупали гладкую поверхность. Она вытащила кулон и поднесла его ближе к лицу. Камень всё ещё не светился — словно чего-то ждал.

— Нам очень нужна твоя помощь, — прошептала она, почти как молитву. — Покажи дорогу к Андоре.

Кулон дрогнул, и по его граням пробежал свет — мягкий, фиолетовый, как вечерняя звезда. Он начал мерцать, пульсировать в её ладони, указывая еле заметным направлением в сторону ближайщего леса — туда, где деревья становились всё плотнее, а кора их была белой, как кость.

— Да ладно! Работает! — Кирэл приподнял брови от удивления. Его глаза проследовали вдоль луча. Лицо напряглось, взгляд потемнел, стал колючим. Было очевидно — это направление ему не по душе. Что-то в воздухе настораживало.

— Это место… — выдохнул он. — Запах подозрительный. Воздух спёртый.

Мужчина вглядывался в лес, и хоть опасности пока не видел, напряжение под кожей пульсировало. Им предстояло пройти через огромное поле.

— Ловушка? — спросила Джена, не отрывая глаз от кулона.

— Может и она. Не проверим – не узнаем. — голос Кирэла стал ниже.

Он сделал шаг вперёд — и тут же замер. На мгновение сжал запястье, будто внутри что-то тормозило, удерживало.

— Если я вдруг… — начал он, но не закончил. Лишь тихо добавил: — Просто держи кулон ближе. Он — путь.

Джена кивнула, но сердце сжалось. Она не знала, кого ведёт за собой — спасённого или монстра, которому дали второй шанс.

Они шли молча, укутанные лёгким серым туманом. Иногда дымка разрывалась, открывая вид на холмы, покрытые мшистыми валунами, и бесконечными полями травы — бледной, словно выгоревшей изнутри. Трава шуршала под ногами сухо, как старая бумага.

Казалось, место было обычным. Обычное поле.

Но…

— Подожди, — сказал Кирэл, нахмурившись. — Что-то не так.

Он сделал ещё шаг — и земля под ногами вдруг захлюпала, прогнулась, как сырое тесто. Из разорванной почвы пахнуло гнилью и чем-то тошнотворным. Мгновение — и левую ногу мужчины затянуло вниз, холодная жижа облепила щиколотку, просочилась в сапог. Затем правая ступня потеряла опору. Топь — холодная и маслянистая, будто живая, — начала обвивать его обувь, лодыжки, колени, затягивая глубже с каждым движением.

— Джена! Назад! Это...

Все произошло молниеносно. Мужчина потерял равновесия. Жижа всасывала стремительно, словно жадна и с диким аппетитом, словно пробудилась от дикого голода.

Джена обернулась. Глаза в глаза. Встретились удивление и страх. Его сердце пропустило удар. В следующий момент девушка рванула прочь.

Кирэл замер. Он не мог поверить своим глазам.

«Вот и всё. Побежала. Как только стало опасно. Как только стало трудно.»

Он попытался выдернуть ногу, но грязь уже втянула его почти до бедра. Болото дышало, было живым. Чувствовало внутри мужчины сокрытую тёмную энергию. Кирэл напрягся, готовясь к худшему. Пропала злость. Лишь липкий холодный страх, что скоро всё закончится.

Через мгновение — шорох.

— Кирэл! — знакомый голос прорезал чавкующие звуки, резкий и отчаянный. — Лови!

Он повернул голову, насколько мог, и увидел её. Джена волокла огромное бревно, вся в грязи, с злыми и сосредоточенными глазами. Она направлялась к краю болота, тащила ствол дерева из последних сил.

— Ты… — начал он ошеломлённо, не веря своим глазам, — я думал…

— Потом! — бросила она, не останавливаясь. — Хватайся!

Она толкнула бревно к самому краю. Пальцы мужчины сжались на холодной, шероховатой коре. Всё тело напряглось от усилия. Джена, держа другой конец, начала тянуть.

— Держись! — её крик прорвался через свист болотного ветра. — Тянись, Кирэл! Не отпускай!

Каждый рывок был жёстким, полным отчаянной решимости. Дыхание было быстрым и прерывистым, но она не позволяла себе замедлиться. Болото сопротивлялось, его тёмные воды с хлюпаньем старались поглотить Кирэла всё глубже.

— Вцепись в бревно! — закричала девушка. — Крепко! Думай о том, чтобы выбраться!

Её слова впились в его сознание, и Кирэл снова приложил максимум усилий. Пальцы скользили. Кончики белели от давления.

— Кирэл! — её голос стал резче, более требовательным, в нём звучал не только страх, но и отчаяние. — Дыши глубже! Вцепись как следует! Не расслабляйся, ты можешь!

Он почувствовал, как из его тела уходят силы, но приказ чёткий не давал права сдаться. Ноги девушки вязли в тине, как в путах. Утопающий тянулся к её голосу, к жизни, к спасению. Каждое движение было болезненным, но он продолжал.

Болото сопротивлялось, его воды и не думали отпускать пленника. Но мутной жиже был мощный противовес. Джена все ожесточённее тащила на себя увязшего в трясине. Она волокла бревно, чувствуя, как от усилия рвётся кожа на её тонких пальцах. Боль колола и жгла. Она придавала сил, разжигая гнев. К ситуации… ко всему, что обрушилось на неё.

— Тяни, Кирэл! Не дай болоту победить! Не позволяй ему забрать тебя! — голос решительный, командный. Это был не просто крик, а вопль живого существа, не готового сдаться.

Кирэл слушал каждое слово, не в силах оторвать взгляд от хрупкой девушки, которая так отчаянно пыталась спасти «недостойного жизни» мужчину.

Её рывки становились всё более отчаянными, но она продолжала, игнорируя усталость.

— Не отпускай, Кирэл! — повторяла она, чувствуя, как её руки горят и щиплет от вонзающихся заноз.

Наконец, с последним рывком болото сдалось. Кирэл вырвался, и с глухим шлёпаньем поднялся из грязи. Быстро ступил на прочную землю и рухнул. Джена шаталась и всё ещё не отпускала бревно.

— От….дох…ни. — Кирэл хлопнул ладонью на место рядом с собой.

Колени девушки подкосились, и она облегченно приземлилась рядом.

Оба лежали, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, в лёгких свистело.

— Вот… а ты говорил, что я тебе не нужна… — легкие жгло, как после марафона.

Её голос был тихим, бессильным, но в нём слышался смех и облегчение — она смогла.

Мужчина несколько мгновений лежал, мокрый и вымотанный, не в силах поверить в происходящее. Он приподнялся на локтях и, уставившись на девушку, выдохнул:

— Ты… вернулась, — фраза сквозила недоверием, будто не мог поверить в это чудо.

Джена вытирала лоб грязной рукой, пытаясь отдышаться. Повернула голову в сторону Кирэла. В её глазах уверенность, что она всё-таки была важна. Улыбка расползалась по лицу.

— Я однажды тащила жеребёнка из болота. С Сетом, на ферме. Там было проще… Ты, конечно, не жеребёнок… но, скажем, пока ещё не безнадёжен.

Кирэл хмыкнул, качнул головой:

— Уже второй раз. В башне, теперь это... Ты меня всё лечишь. Как лошадь. Странный у тебя… стиль ухода.

— Упрямым нужен подход, — пожала плечами Джена. — Лаской вас не возьмёшь. — она прикрыла глаза, хватая воздух ртом.

Кирэл посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, чуть приоткрытым губам, затем неосознанно опустился ниже, задерживаясь на её руках. Они крепко сжимали грудь, пытаясь сдержать быстро бьющееся сердце. Дыхание девушки всё ещё приходило в норму с трудом.

Мгновение напряжённой тишины. Внутри мужчины кольнуло. Его мысли пошли в разнобой. Новые эмоции и чувства. Раздражала её слепая вера в него, её наивная смелость рядом с хищником, открытость, которая давала надежду. Все это заставляло наследника Севера смотреть на девушку иначе. Может, это был первый проблеск чего-то другого, чего-то более личного и глубокого?

Он быстро оторвал взгляд, как будто пытаясь избавиться от этого ощущения, и усмехнулся, но усмешка была далека от весёлой. Поднялся на ноги, стряхнул с себя грязь и посмотрел в сторону поля.

— Нам нужен привал, — сказал он, осматриваясь. — Да и смыть с себя это болотное проклятье не помешает, — он брезгливо оглядел одежду.

— Надеюсь, с Ароном всё хорошо… — проговорила Джена, всё ещё лежа на спине и смотря в небо.

— Если он не ведёт споры сам с собой и не носит в себе куски Тени — всё у него отлично, — отрезал Кирэл, взглянув на свои оковы.

— Что? — девушка повернула голову в сторону собеседника.

— Это болото, — он указал назад подбородком, — оно не просто трясина. Пространство тут... живое. Оно чует силу. И если во мне что-то осталось от той тьмы, — он поднял руки, показывая браслеты, — оно это узнало.

Джена нахмурилась. Была правда в его словах. Ведь её трясина не поглощала.

— Ты думаешь, это из-за тебя?..

— Джена, — его голос стал тише, почти равнодушен. — Я благодарен тебе. За то, что тащишь меня за собой, что вытаскиваешь, лечишь, даже защищаешь. Но ты должна понимать: если бы не эти штуки на запястьях, это ты могла лежать в этом болоте… мёртвая…

Он смотрел прямо, не мигая. Намек на его темную сущность был осязаем. Слова ударили по ней неожиданно. В груди стало пусто. Она не знала, что сказать. Только выдохнула, коротко и нервно. Потому что он не угрожал. Он предупреждал.

После шли молча. Может, час, может, больше. Болото тянулось серой массой без конца, и даже время, казалось, вязло в сырости и тумане.

Изредка, когда мужчина оборачивался, девушка показывала направление, которое указывал кулон. Джена держалась чуть позади. Не потому, что устала— нет. Она помнила его слова: «Если бы не оковы, ты могла бы быть мертва». Он не угрожал, но предостерегал, как хищник, знающий цену своей природе.

С тех пор она невольно соблюдала дистанцию. Пара шагов — не больше, но этого хватало, чтобы чувствовать себя немного в безопасности. И всё равно её взгляд постоянно возвращался к его спине. Он был напряжён, будто сражался с чем-то внутри. А она следовала за ним — потому что сохранила каплю веры в лучшее.

Верила, что браслеты удержат его рассудок. Что тот, кем он был до Тени, ещё жив. Что осталась в нём часть, способная выбрать свет.

Эта надежда не была слепой. Она была… упрямой. Упрямой, как сама Джена. Даже если его слова жгли, как яд, она не отступала.

Вокруг сгущалась тишина — такая плотная, что начинала звенеть в ушах.

— Слышишь?.. — шёпотом спросила она.

Кирэл замер. Прислушался.

— Ничего, — ответил он наконец. — Ни ветра, ни воды…

И вправду — не пели птицы, не стрекотали насекомые, листья не шелестели. Только их дыхание и редкие капли с веток.

Джена вдруг осознала, что перестала слышать даже ту тихую музыку, что сопровождала её с самого начала странствий.

Словно кто-то нажал на паузу и время перестало течь.

За очередным поворотом тропы деревья расступились, открывая вид на деревню.

Дома стояли криво, будто просевшие под собственной тяжестью. Серые стены казались каменными, но при ближнем взгляде были покрыты неровной корой, слоистой и сухой, как мёртвое дерево. Окна — чёрные провалы. Двери — либо сорваны, либо приоткрыты, будто жители бежали в спешке и больше не вернулись.

Джена невольно обняла себя руками.

— Здесь… никто не живёт, — тихо сказала она, и голос прозвучал слишком громко. Эхо пробежало по пустым улицам и затерялось где-то вдали.

Кирэл медленно прошёл к первому дому и коснулся стены.

— Тёплая. Но не живая.

Он отдёрнул пальцы, морщась:

— Они окаменели… что-то лишило их жизни.

Джена смотрела на кривые крыши, на мёртвые улицы. Сердце сжималось от тяжести того, что она видела.

Ни дыма, ни запаха еды, ни шагов. Только тишина и ощущение, что жизнь сюда больше не вернётся.

Он обернулся к ней, глаза яркие, усталые, но решительные:

— Ночуем в этом доме. Дальше идти нельзя. — Кирэл указал на другой дом, который не был окутан странной корой.

Джена кивнула и шагнула за мужчиной. Усталость легла тяжелым грузом. Сил ни на что не осталось.

Ночь в доме была беспокойной.

Корни под полом иногда будто шевелились, будя незваных гостей.

Наутро туман окутал улицы, словно густое молоко, скрывающее даже самые красивые фактурные объекты. Свет лениво проступал сквозь дымку. Но был как декорация, которая не греет и не дарит улыбку. От этого мёртвая деревня выглядела еще более чужеродно.

Кирэл вышел первым. Через некоторое время он вернулся, держа в руках свёрток старой, но чистой одежды.

— Нашёл в доме. Похоже, это была прачечная или что-то вроде. Никого нет. Вещи сухие… не сгнили. Это тоже странно.

Он бросил свёрток на лавку. Пауза.

— И... через два дома — озеро. Небольшое. Тёплое. Видимо, питается из подземных источников. С грязью… надо что-то делать. Я уже всё проверил. — наследник Северных врат успел избавиться от следов грязи на своём теле и одежде.

— Ты предлагаешь мне искупаться? — спросила Джена, слегка сжав кулаки.

— Я предлагаю не вонять болотом, — фыркнул он.

Девушка смотрела на него не отрываясь. Произошедшее в лесу — ветви, болото — не выходило из головы. Подозрения к новому месту не покидали её, а смелости попросить его приглядеть за ней не было.

— Ты не обязана, конечно. Просто… — он направился к двери. — Грязь — последнее, чего хочется ощущать на себе.

— Это место меня пугает. Но ты прав, запах так себе.

— Останусь неподалёку. Не подглядывать. Защитить в случае чего… поохочусь заодно. Я чую, что тут водится дичь. Её немного, но, если хорошо порыскать… — Кирэл кивнул, развернулся и молча вышел.

Джена шла к воде с тревогой. Больше пугала мёртвая тишина и отсутствие какой-либо жизни. Озеро лежало в чаще между камней, окружённое мягким светом тумана.

Вода парила — с лёгким голубоватым отливом, как будто само небо разлилось на земле.

Но всё равно... всё вокруг оставалось застывшим, неслышимым.

Она почти надеялась, что увидит следы — людей, зверей, птиц… хоть кого-то. Но ничего.

Разделась с нерешительностью, оглядываясь по сторонам. Топ и нижнее бельё снимать не стала. Кулон оставила на прибрежном камне. Ступила в воду — гладкая, тёплая как парное молоко, она обволокла ступни, поднялась к щиколоткам, к коленям. Вода была удивительно мягкой. Девушка опустилась глубже, и тело, измученное грязью и холодом, наконец расслабилось, растворяясь в этой невесомости.

Но тревога не уходила. Она гнездилась где-то под рёбрами, пульсировала в такт сердцу. Казалось, если задержаться здесь дольше — время перестанет течь, и она останется в этой чаше навсегда.

В кустах что-то треснуло — она вздрогнула, резко развернулась.

— Это я, — прозвучал знакомый голос из-за деревьев. — Просто кабан. Маленький. Не опасный. И я не смотрю. Честно.

— Кирэл, — сквозь стиснутые зубы, — … ты везде…

— Я рядом, — перебил он спокойно. — И этого достаточно.

Джена глубоко вдохнула и медленно погрузилась с головой, смывая с волос затвердевшую грязь. Подводный мир принял её в объятия. Она закрыла глаза и замерла, в какой-то момент поймав себя на мысли, что не хочет всплывать обратно. Было тихо, так невесомо, что казалось — если остаться здесь ещё немного, всё, что болело, исчезнет.

Тишина.

Спокойствие.

Почти забвение.

Время будто остановилось. Мгновение — и всё стало тишиной.

Внутри — покой, ни звука, ни мысли. Казалось, что она только что задержала дыхание. Просто... на пару секунд. Но в реальности это «мгновение» растянулось надолго.

Снаружи вода всплеснула. Пробежала вибрация. Кирэл, наблюдавший за девушкой со стороны, напрягся. Секунды шли, а Джена не всплывала.

Он шагнул в воду, ещё пару секунд — и бросился к ней.

Рывок.

Джена резко вынырнула, поддаваясь силе, что потянула наружу. Жадно набрала воздуха в лёгкие. Изумлённо моргнула, когда руки Кирэла приподняли её над поверхностью.

— Ты в порядке?! — выдохнул он, беспокойно осматривая утопающую.

— Ты с ума сошёл?! Я просто... дышала! В смысле — не дышала. Всё было под контролем! — возмутилась она, одновременно отплёвываясь и отпихивая его руки.

Кирэл всё ещё выглядел взволнованным, но уже начинал понимать, как нелепо это выглядело. Он развёл руками и пробормотал:

— Долго была под водой... Я подумал — мало ли. Здесь... места странные.

Улыбнулся и добавил:

— Ты не всплывала... Я подумал — мало ли, вдруг решила стать частью пейзажа.

Мужчина окинул её оценивающим взглядом, в котором снова появилась та самая наглая искорка.

Девушка замерла на секунду, уставившись на него. Медленно откинула волосы назад, убирая их с лица, и с нарочитой холодностью произнесла:

— А ты, я смотрю, пришёл на подводное шоу посмотреть?

Кирэл едва заметно пожал плечами.

— Разве можно меня за это винить? — взгляд мужчины упал на открытые плечи девушки.

— Вот сейчас точно можно, — сквозь зубы прошипела она и с силой плеснула в него водой.

Брызги ударили по его груди, лицу и волосам. Он хмыкнул, отшатнулся — и, конечно же, ответил тем же.

— Нападаешь на спасителя? Неблагодарная!

— Это не спасение, а вторжение! — выкрикнула Джена и захлестнула его новой волной воды. — Я прекрасно себя чувствовала!

— Под водой? Не дыша? — Он рассмеялся. — Ты явно переоцениваешь свои жабры.

— А ты не видишь границ приличия!

Он снова плеснул в неё, но в этот раз — легче, мягко.

Смех пронесся по округе оживляя замерший во времени пейзаж. На мгновение путники забыли, кто они, откуда, и что мир вокруг — совсем не безопасен.

Их руки ещё двигались в воде, но уже играючи и беззаботно.

Их взгляды встречались не с напряжением, а с неожиданной теплотой.

Их молчание — впервые — не было неловким, а наоборот, почти уютным.

Кирэл чуть склонил голову, будто хотел сказать что-то ещё, но вместо этого просто посмотрел на неё дольше, чем позволял себе обычно. Его взгляд скользнул по каплям на её ресницах, по линии рук, по едва заметной дрожи, что пробежала по воде между ними.

Вдохнул, как будто оторвался от чего-то слишком опасного. Мягко — почти с извинением — сказал:

— Пожалуй… разожгу костёр. Надо высушить одежду. Завтра выдвигаемся в путь.

Он провёл рукой по волосам, стряхивая воду, и, всё ещё не глядя ей в глаза, добавил:

— Ты тоже выходи. А то ещё простудишься.

Он развернулся и пошёл в сторону дома.

Джена осталась на месте, глядя ему в спину. В её взгляде было что-то нежное, почти неуловимое, с тонким привкусом сожаления — она поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы этот момент кончался. И впервые за всё время рядом с ним, что-то внутри неё колыхнулось. Тепло этой глупой водной игры разогнало в ней подозрения и страх. На какие-то секунды ей показалось, что оковы действительно исцелили его, избавили от той тьмы, что раньше пряталась в его взгляде.

Внутри затаилась робкая мысль — может у них получится. Может, они смогут хотя бы подружиться.

Когда она вернулась, волосы ещё были влажными, рубашка — чужая, но чистая, чуть велика, с запахом сухих трав, будто когда-то её носил травник или жрец. Штаны были чуть велики, но девушка умело затянула их поясом.

У дома уже горел костёр. Кирэл сидел на корточках у пламени, что-то поджаривал на воткнутых в землю прутьях.

Запах был резкий, дикий — что-то между кроликом и болотной птицей, мясо чуть пригорело по краям, но выглядело съедобным. Он не поднял взгляда, но бросил коротко:

— Озеро помогло?

— Лучше, — выдохнула она, присаживаясь на камень у костра. Тепло от огня коснулось лица, и приятная волна мурашек пробежалась пот телу.

Молчание длилось несколько минут. Только треск огня.

— Ты почувствовал мой страх перед озером и ничего не спросил. — тихо сказала она, глядя на пламя.

Кирэл взглянул мельком, затем снова отвёл глаза.

— Потому что не думаю, что ты должна мне это объяснять.

— Любой другой бы спросил. Или… высмеял, — она опустила глаза. — … наследница Белого Волка. — фраза прозвучала как укор самой себе за трусость и слабость.

— Любой другой — может быть. Я просто знаю, как выглядит страх. На войне. В клетке. В человеке, который уже не надеется. Страх — это не слабость, Джена. Это не то, что можно выключить. Это то, с чем приходится жить. Я видел его. Он держит тебя, пока ты не научишься им управлять.

Джена сжала руки в рукавах рубашки, обняв колени.

— Говоришь … не знаю. Странно. — пробормотала она.

Он протянул ей прутик с поджаренным мясом. Она взяла, прикоснулась пальцами. Обжигало. Но в какой-то странной степени — успокаивало. Трапеза прошла в молчании. Каждый думал о своём, посматривая, как играет огонь.

— Я думала, что к этому моменту буду… ну, полезной, — вдруг вырвалось у неё.

Кирэл чуть повернул голову. Не перебивал.

— Арон учил меня владеть кинжалом. Верил в меня. Но я… — она усмехнулась безрадостно. — Я всё больше держу оружие как палку. Как ребёнок.

Кирэл выпрямился. Костёр отразился в его глазах.

— Встань.

— Что?

— Встань, — повторил спокойно. — Возьми кинжал. Покажи, как ты держишь его.

Она медлила, но послушалась. Отошла чуть в сторону от костра, вытянула кинжал, подаренный Ароном. Невесомый изгиб стали.

— Ты держишь его, как будто просишь о защите, — произнёс мужчина, подходя ближе. — А надо держать, как если бы просила о крови.

Он оказался за её спиной, но не прикасался. Только говорил — глухо, чётко, как воины говорят на поле перед битвой. Его дыхание коснулось её затылка, и по спине пробежали мурашки.

— Опусти локоть. Смотри на центр — не на руки, не на ноги. Центр — всегда цель. Вот так. Теперь — движение. Медленно. Воткни, как будто прорезаешь кожу, не одежду.

Джена сделала шаг, выполнила выпад. Неуклюже, но иначе.

Кирэл кивнул.

— Ещё. Сильнее. Шире плечи. И снова.

Они двигались под слабым светом огня — она повторяла удары, он следил.

Девушка уже не думала о страхе. Только о контроле. О балансе. О том, что тело может слушаться, если правильно подать сигнал.

После пятого повторения он остановил её коротким жестом.

— Лучше. Намного. Арон дал тебе основы. Я добавлю остальное.

Она вытерла лоб рукавом. Дыхание сбилось, но в глазах появился огонёк.

— Спасибо. За… всё.

Кирэл уселся обратно к костру.

— Просто не хочу, чтобы ты умерла первой. Это испортит мне планы, — он хмыкнул себе под нос.

Девушка молчала, водя пальцем по черенку кинжала. Движения отложились в теле — как будто часть её наконец начала просыпаться.

— Знаешь, — сказала она, не глядя на него, — мне кажется… если бы всё было по-другому… если бы не прошлое, ты бы стал… наверное, хорошим другом.

Кирэл поднял на неё глаза. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Она слышала треск углей, своё дыхание — и чувствовала его взгляд, тяжёлый, не отступающий.

Пауза. Потом — коротко:

— Не становись одной из тех, кто принимает чью-то сдержанность за доброту. Не все, кто рядом — хотят, чтобы ты выжила.

Он отвернулся обратно к костру, подбросил ветку в пламя.

Джена тихонько фыркнула.

— Ну, значит, я могу считать себя исключительной.

— В смысле? — не обернувшись, бросил он.

— Видела, как уголки твоих губ шевельнулись. Целых три раза. Наверное, мне вручат медаль «Особо опасна. Вызвала у Кирэла настоящую улыбку».

Кирэл на секунду застыл. Потом медленно повернулся. В его взгляде не было ни раздражения, ни иронии. Только лёгкое, почти непроизвольное уважение.

Словно он не ожидал, что она заметит, и тем более — скажет это вслух.

— Опасная ты — только для себя, — сказал он спокойно. — Но... может, ещё не поздно это исправить.

— О, спасибо, — Джена сделала вид, что поражена. — Настоящая похвала. От человека, который считает эмоции слабостью, а привязанность — проблемой.

Кирэл тихо рассмеялся, будто не веря самому себе. Настоящий смех, и он сам был удивлён тем, как легко он пришёл.

Коротко, хрипло.

— Осторожнее, Джена. Так и не заметишь, как станешь самой интересной проблемой в моём списке.

Она подняла бровь:

— Только если ты обещаешь не решать её сразу.

## Глава 12

Он пришёл в себя медленно.

Сначала — тяжесть в груди. Потом — гул в ушах.

И только после — цвета.

Тёплые. Глубокие. Противоестественно… живые.

Мягкий мох под пальцами. Листва над ним — не просто листья, а переплетённые пластины зелёного янтаря, в которых мерцали мелкие светляки. Они пульсировали, как живые искры, и от их света кружилась голова.

Воздух — сладкий, как после дождя с лепестками. Но в нём было что-то ещё. Привкус… сна. Забвения. Цвета пространства плавно сменяли друг друга: зелёные, синие, розовые оттенки перетекали один в другой, словно кто-то невидимый водил кистью по небу. Это было похоже на расслабляющий сеанс. Успокаивало мысли и возвращало спокойствие.

Он сел. Дыхание сбивалось, тело ныло, но ничего смертельного. Значит, повезло. В какой-то мере.

Перед ним — огромное дерево, раскинувшееся на километры вверх и вширь. Его крона терялась в тумане. Лёгкая музыка разносилась среди ветвей могучего дерева. Она была повсюду — тонкая, едва уловимая. Это было поселение. Живое. Воздушное. Без суеты. Без страха.

Арон моргнул. Попытался встать — ноги дрожали. Он сделал пару шагов вперёд, к висячим мостикам, когда услышал, как кто-то обратился к нему.

— У нас гости?

Голос был не громким, но он проникал в самое нутро, как древнее заклинание.

Блондин обернулся.

Незнакомка стояла чуть выше по склону, опираясь на посох. Женщина лет сорока, прямая, стройная, в тёмном платье.

Её глаза были белыми, словно у мраморной статуи. В них не было зрачков — только молочная глубина, в которой, казалось, тонуло всё вокруг.

В воздухе непринуждённо и легко лавировала рыба, плывущая будто по воде. Её тело было прозрачным, эфемерным, источавшим лёгкое сияние. Она то появлялась, то исчезала, словно сотканная из лунного света.

Посох женщины был выточен из чёрного дерева, но на его верхушке зияла пустая выемка, идеально подходящая для кристалла.

— Ты здесь не случайно, — сказала она. — Но и не по зову.

— Кто ты? — выдохнул Арон, всё ещё пытаясь удержаться на ногах.

— Тебе необязательно знать. Ты уже чувствуешь. Место, где ты стоишь, — одно из немногих, не тронутых Тенью.

— Ты…?

— Андора. А это мой фамильяр, Орифс, — женщина указала на загадочную рыбу.

Она подошла ближе. Орифс смотрел и чувствовал Арона, словно невидимые пальцы перелистывали книгу. От этого взгляда по коже побежали мурашки.

— В тебе есть свет. Это не добро и не зло. Просто источник. Но ты… утратил силу? — удивлённо произнесла Андора.

— Я… Арон. Первый приемник, — мужчина попытался говорить уверенно, но его голос ослабел, когда он добавил: — Был первым приемником Башни Южных врат.

— Волк, забывший тропу к своей силе, — задумчиво сказала ведьма, её голова чуть склонилась в сторону. Она перевела белые глаза на своего фамильяра, как будто обдумывая что-то. Затем, слегка прищурившись, спросила: — Раз ты здесь… значит, «кровь» Белого Волка тоже с тобой?

— «Кровь»? — Арон замер, медленно повторяя слово, будто надеясь лучше понять его смысл. Потом его осенило, и он резко поднял голову. — Подожди… Джена? — Сердце застучало чаще. — Она здесь?! Ты видела её?! — его голос сорвался почти на крик, в нём слышалось паническое отчаяние. Он шагнул вперёд, забыв о слабости в ногах.

Андора посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, и её лицо стало серьёзным.

— Я не видела её. Возможно… вас разбросало по разным уголкам этих земель, — она нахмурилась, её голос стал жёстче. — Кто ещё был с тобой, когда это случилось?

Вопрос заставил Арона напрячься. Его взгляд на мгновение затуманился, как будто он размышлял, может ли доверять ведьме. Он никогда раньше не видел Андору. Кто она на самом деле? Не обернётся ли она против него и тех, кто с ним?

— Джена… и Кирэл. Они оба исчезли почти одновременно в портале. Я прыгнул следом, пытаясь догнать их. — Его голос стал чуть более спокойным, но он замялся, прежде чем продолжить: — Там… была ещё одна ведьма. Имя ей — Магма.

Эти слова произвели эффект взрыва. Андора резко выпрямилась, и её слабое, почти неугрожающее присутствие внезапно сменилось холодной, грозной аурой. Её силуэт будто вырос, и даже воздух вокруг неё стал тяжелее. Орифс замер, перестав кружить.

— Магма? — тихо произнесла ведьма, но голос её отозвался сталью. Затем она резко махнула рукой, обрубив любые дальнейшие расспросы. — Пошли.

Не говоря больше ни слова, она развернулась. Её фамильяр поплыл следом, словно гравитация для него была чужда.

Арон шёл, впитывая непривычный мир. Рядом что-то юркнуло — быстрее мысли. Он успел заметить лишь мелькнувшие крылья, похожие на стрекозиные, и мгновенно исчезнувший силуэт. Раньше он и представить не мог, что такие существа живут не в фантазиях, а наяву.

Дома здесь тоже были необычными. Часть из них парила в воздухе, закреплённая на гибких лианах, словно огромные гнёзда. Другие примостились на земле — невысокие, уютные, с крышами из прозрачного кристалла. Через них проходил свет, накапливался, переливался изнутри мягким голубоватым сиянием и, казалось, питал всё вокруг.

Аллея, вымощенная светящимися кристаллами, вела прямо к гигантскому древу. Оно было не просто деревом — целый город, вросший в ствол и ветви. Бесчисленные шпили, балконы, переходы, лестницы — всё это жило, дышало, светилось. Это поселение походило на меленькую планету, вместившей в себя множество жителей, их дома и мечты. И всё это — единое, гармоничное, невероятное.

Андора шла молча, давая Арону время вникнуть в странности окружающего мира. Он встречал удивительных созданий: маленьких, с блестящими глазами, высоких и худощавых, у которых вместо волос были ветви, а в кроне голов обитали бабочки и птицы, переливающиеся всеми цветами утреннего солнца. Над головой величественно кружились огромные птицы, превращавшиеся в облака, а затем снова обретавшие свои перья под лучами света. Фейри — светящиеся фигуры с волосами, пульсирующими, как светлячки. Живые растения начинали петь, когда путники проходили мимо.

— Раньше они жили на своих землях, — произнесла наконец Андора, её голос звучал тихо. — Но когда нас поразила хворь, жизнь здесь стала замирать. Везде, где поселилась зараза, природа перестала отвечать. — Она откинула с плеча лиану, словно смахивая непрошеное воспоминание. — Я наложила заклятье, чтобы сдержать её распространение. Те, кого ты видишь, пришли сюда в поисках нового дома, где могли бы жить спокойно.

Арон нахмурился, задумавшись.

— Болезнь? В мире, который вы так тщательно скрывали, чтобы сохранить, и всё равно… что произошло? Как это возможно?

Андора на мгновение замедлила шаг, словно взвешивая слова.

— Да, болезнь. Но не обычная. Она не была просто инфекцией. Это был… след, оставшийся после тех, кто приносил тьму. Тени — они не просто уничтожают физически. Они разрушают саму суть того, что живёт и растёт. Всё, что ты видишь здесь, всё, что дышит и растёт — они всё это могли бы поглотить.

Орифс замер рядом, его хвост неспокойно закручивался в воздухе, как всегда, когда происходило что-то серьёзное.

— Мы решили не рисковать, — продолжала Андора, её голос стал твёрдым. — Я закрыла границы. Чтобы они не смогли проникнуть сюда. Барьер — не от всего, но он хоть как-то сдерживает их влияние.

— То есть, вы не смогли предотвратить болезнь? Она всё равно проникла в ваш мир?

Андора кивнула.

— Она не прошла через барьер, но она всё равно оставила след. Тени — они были не просто врагом, а заражением, проникшим в самую душу этого мира. Я не могла позволить им распространиться, потому там, где осела болезнь, я остановила время.

Орифс качнулся, словно подтверждая её слова, и его маленькие плавники шумно взмахнули в воздухе.

— Я это чувствую, — произнёс тихо фамильяр. — Здесь всё не так, как прежде. Мир нуждается в защите.

— Сейчас ситуация ненамного лучше, — Арон тяжело выдохнул, напряжённо вглядываясь в лес, будто за деревьями мог увидеть ответы. — Мы буквально сдерживали Теней, а спасение пришло только потому, что Джена разгадала вашу загадку с кулоном. Дверь в пространстве затянула… Что теперь там творится — даже не представляю. Надеюсь, Леран сумел вычистить ту скверну… — мужчина притих на долю секунды. — Мне нужно найти Джену! — резко вскрикнул он. — Почему она вообще понадобилась вам?

Андора остановилась, её взгляд стал сосредоточенным, голос — спокойным:

— Ко мне во сне явился Великий Волк. Он сказал, что пришло время помочь его преемнице обрести свою силу. Я не могла ослушаться. На поиски ушло время… но праздник в Грандоре дал мне нужный ориентир. Как только я увидела эти светлые косы, глаза, сразу поняла: это она. — На лице ведьмы появилась лёгкая улыбка, первая за всё время разговора.

— Ну а потом я вручила ей камень с этого посоха. — Она скользнула взглядом по древку, на котором теперь не хватало одной ячейки. — Оставалось лишь ждать, когда Джена заглянет в гости.

— Мы готовились к этому. Всё происходило так, как должно было. Джена — ключ. Она чувствует, даже если пока не понимает. – заговорил Орифс, зависший возле плеча Андоры.

Арон взглянул на них обоих — бдительно, с тенью сомнения.

— Вы всё знали? С самого начала?

— Не всё. Но главное — знали. Мы не вмешивались без причины. Она не пешка. Её выбор — это её сила. Мы лишь дали ей то, что было нужно, чтобы она его сделала.

Орифс слегка усмехнулся:

— И она выбрала верно. Ты сам это видел.

— Мы найдём Джену, Арон. Не сомневайся. Она ещё не закончила свой путь. И мы тоже. — ведьма была убедительна.

Арон на мгновение замолчал. А потом медленно кивнул.

— Тогда чего мы ждём?

Они вышли к поляне, в самом центре которой раскинулось древнее дерево с кроной, уходящей в самые облака. Его кора светилась мягким золотистым отливом, а листья переливались всеми оттенками зелёного. От дерева исходило тепло, как от живого существа.

Андора подошла к стволу, подняла руку и бережно прикоснулась коры. В ту же секунду её глаза закрылись, дыхание замедлилось. Орифс, изящно скользнув вниз, несколько раз обвил её руку, и от соприкосновения с его чешуёй по коже ведьмы пошло лёгкое мерцание.

— Тебе понадобится транспорт, — спокойно произнесла Андора, не открывая глаз.

— Какой ещё транспорт? — нахмурился Арон, не до конца понимая, о чём идёт речь.

Ветер усилился. Кроны дерева начали гудеть, отвечая на призыв. Несколько особенно крупных ветвей вздрогнули, и из них вырвался порыв сияния. С глухим шорохом на землю опустилось огромное существо. Оно одновременно напоминало и дракона, и птицу: вытянутая шея, перистая грива, длинные когти, узкие светящиеся глаза. От него пахло грозой и древностью.

— Воздушные перевозки Андора Меджик к вашим услугам, — хмыкнул Орифс, устраиваясь на её плече.

Андора покачала головой. Юмор её фамильяра был привычен для её ушей.

Арон на секунду остолбенел, но не позволил показать растерянность. Существо было не просто массивным — оно дышало мощью, древностью и волшебством.

— Главное, — сказала Андора, подходя к существу, — если увидишь мёртвые земли, покрытые странной серой или чёрной корой — не задерживайся. Там долго находиться опасно.

Она приложила посох к ноздрям существа, которое мягко фыркнуло, словно признавая её. Над древесной корой эхом прокатилось заклинание на незнакомом языке, и магия вспыхнула там, где посох коснулся чешуи.

— Он чувствует, где находится недостающий камень, — добавила ведьма. — А если кулон при Джене — вы отыщете её.

Арон шагнул ближе, проведя рукой по шершавым перьям летающего зверя. В глубине души он даже обрадовался: скорость сейчас решала всё.

Джена могла быть одна. Или хуже — с Кирэлом. И пусть оковы держат того под контролем, Арон понимал: природа наследника Северных врат опасна. Слишком опасна. И если что-то пойдёт не так…

Блондин сжал кулаки. Нет, он не даст «сестре» остаться в беде. Ни при каких условиях.

— Готов, — решительно бросил он.

Арон крепко ухватился за оперение крылатого зверя, чувствуя, как от него исходит тепло, смешанное с лёгкой вибрацией.

— А теперь — лети, — твёрдо сказала Андора.

Крылатое существо встрепенулось, издало глубокий гортанный звук и резко оттолкнулось от земли. Поток воздуха ударил в лицо, Арон едва успел вцепиться в поводья, прежде чем они стремительно взмыли в небо, оставив позади магический лес и фигуру ведьмы, которая медленно растворялась в мареве заката.

***

Багровые лучи мягко коснулись верхушек домов. Воздух был тяжёлый, тянул на скверное предчувствие.

— Завтра с утра двинем дальше, — бросил Кирэл, оглядываясь. — Тут воняет бедой. И холодом.

— Полностью согласна, — Джена обхватила себя за плечи, глядя на мёртвое поселение. — В ночь идти… это только безумцам или самоубийцам.

Девушка на секунду зависла в своих раздумьях, уставив взгляд на горизонт.

— Интересно, далеко ли Арон? Надеюсь, не вляпался никуда…

— Скоро узнаем, — чуть слышно ответил Кирэл, стараясь не вырывать её из мыслей.

В комнате с мягкой кроватью и зелёными подушками было тихо, слишком тихо. Джена ворочалась, слушая пустоту. Хотелось хоть какого-то звука — шагов, смеха, ветра… хоть чего-то живого.

Она перевернулась на спину, раздражённо выдохнула:

— Кирэл… — имя сорвалось само. — Да что со мной? Неужели мне настолько скучно?

Подушка оказалась под рукой. Она швырнула её в угол — и тут же глухой удар по стеклу, звон. Звук разорвал тишину, как выстрел. Ваза попала под раздачу и разлетелась вдребезги, встретившись с полом.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибло ветром. На пороге — Кирэл, напряжённый, с прищуром:

— Что случилось?!

— А-а-а! — Джена подпрыгнула. — Ты что, из стены вырос?!

— Я спрашиваю, что это было? — голос жёсткий, но в нём скользнула тревога.

— Подушка, — пробормотала она виновато. — Жёсткая… неудобная…

— О, началось. Королевской крови набивка из перьев не угодила? — приподнял бровь Кирэл.

— Я не… — начала она.

— Подушка, видите ли, ей не та. А я думал, ты тут без меня монстра уже завалила.

Кирэл вальяжно облокотился на дверной проём, скрестив руки на груди.

— Ах ты… на кой ты вообще сюда вломился?! — вспыхнула Джена.

— Я ещё и виноват, что спасать прибежал? — ухмыльнулся он.

В него полетела вторая подушка — прямо в лицо. Удар приглушил его реплику. Джена прыснула от смеха.

— Подраться хочешь? — в глазах Кирэла мелькнул азарт, и он шагнул вперёд, сжимая подушку, как оружие.

— Ах! — Джена прикрыла лицо руками, когда на неё обрушился первый мягкий удар.

Кирэл атаковал сдержанно, но безжалостно в своём весёлом напоре. Джена хохотала, уворачиваясь. Комната наполнилась звуками их возни — и мёртвое поселение за стенами вдруг перестало казаться таким холодным.

Девушка нащупала ещё одну подушку и вскинула её, словно меч:

— А ну иди сюда, «ребёнок»!

— Ребёнок? — Кирэл ухмыльнулся, отмахиваясь. — Ты сама-то слышишь себя? Мне двадцать восемь. Я старше тебя на одиннадцать лет, малявка.

Она замерла.

— Что? Серьёзно? — и вдруг на секунду весь их фарс рассыпался.

Кирэл тоже перестал смеяться, взгляд стал осторожным:

— Что?..

— Ничего, — отозвалась она, чуть потупив взгляд. Образ Кирэла вдруг сдвинулся в её голове. Он — не просто язвительный боец и раздражающе-холодный тип. Он взрослый. Сильный. Настоящий. Человек, который рвётся в комнату при первом шуме.

— С тобой... спокойно, — прошептала она.

Он дёрнул уголком губ:

— Ты точно головой тронулась от недосыпа, мелкая.

Подушка метнулась в угол кровати.

— Спать ложись, — буркнул он и повернулся, чтобы уйти. Уже на выходе добавил, не глядя:

— Дверь не запирай.

Он прикрыл её, но не до конца.

Джена осталась в тишине. Поморгала, поводила губами — словно пробуя вкус произошедшего. Потом вздохнула, улыбнулась в полсилы и завалилась обратно на кровать.

Сон пришёл быстро. И впервые за долгое время — с ощущением тепла. Отношения с Кирэлом налаживались. Это дарило надежду.

***

Утро наступило тихо. Слишком тихо.

Джена с трудом разлепила слипшиеся веки. Всё тело казалось ватным, голова — тяжёлой, как чугунный котёл. Она перевернулась на бок и почти снова утонула в подушке. Секунда — и снова заснуть…

Нет. Стоп.

Мысли, как кипяток, плеснули по сознанию:

«Нельзя. Арон… Андора… Кирэл. Мы сегодня должны уходить».

Джена села на край кровати, зевнула и потянулась. От холодного прикосновения пола к босым ступням по телу пробежала дрожь. Кожа покрылась мурашками. Она быстро направилась к одежде, по пути растирая затёкшие плечи.

Собраться. Взять себя в руки.

Она расчесала пальцами взъерошенные волосы, заплетая их в косы — всё автоматически, чтобы не думать.

— Вставай, соня! — крикнула она весело, поправляя причёску и выходя в коридор. — Эй, ты ещё дрыхнешь?

Тишина.

Она подошла к комнате Кирэла.

— Я захожу… — голос дрогнул, и Джена сглотнула. — Если ты там, оденься, ладно? Нам пора.

Постояла пару секунд. Потом распахнула дверь. Покой были пусты. Кровать расправлена. Опрокинутый стул. На полу — небрежно брошенная одежда, как свидетельство того, что он «точно был здесь». Недавно.

— Ага, решил с утра пораньше погулять по поселению без одежды? — фыркнула она, поднимая кофту.

Но улыбка сошла сама собой.

Почему он не разбудил её? Почему не сказал, куда уходит?

Она сжала ткань одеяния крепче и шагнула за порог. На дворе — ни следа. Костёр давно потух. Ни золы, ни тепла.

«Значит, он не сидел у огня …»

Озеро. Быстро, в два шага.

— Кирэл?! — выкрикнула она, но слишком тихо.

Мгновение — и громче, голос срывался:

— КИИИРЭЭЭЛЛ!!!

Эхо разнеслось по пустым улицам. Никто не ответил.

Её глаза бегали в поисках хоть какой-то знакомой зацепки. Накатывало беспокойство.

Пусто. Что-то не так.

Голова болезненно отозвалась давлением — мысли врезались копьём прямо в висок.

— Ну давай… скажи что-нибудь… где ты?.. — Джена судорожно обвела взглядом деревья, голос дрожал. — Это… это тупая шутка, да?

Тишина. Такая, что начинало звенеть в ушах.

«Соберись… просто… просто соберись!» — отчаянно повторяла она про себя, стискивая пальцы до боли.

— Может, он пошёл в лес? Охотиться? Да… да, точно! — она шагнула вперёд, будто тело само решило поверить этой версии.

— Кирэл! — снова крик. Громче. Без ответа.

— Найду тебя… прибью, дурак! Это не смешно! — её голос стал высоким, почти на грани хрипа. Она кусала губу, оставляя на ней солоноватый привкус крови.

«Я одна. Одна. Совсем. Что, если…» — мысль, как игла в сердце, оборвалась.

Над головой с шелестом пронеслось что-то большое. Джена вскинула голову, но — ничего. Только тень и размытое пятно на небе.

И тогда — холод. Не от ветра. Тот, что внутри. Кто-то смотрит. Как охотник. Как… хищник. Обернувшись, она заметила силуэт. Знакомый. Неподвижный. В тени деревьев.

— Ты точно ребёнок… Прятки? Серьёзно? — выдохнула Джена со смехом, который вырвался с облегчением, почти всхлипом.

«Он здесь. Нашла. Меня не бросили. Я не одна…»

Ветка под ногой треснула, издав яркий хруст. И в этот момент мужчина напрягся, как тетива.

— Кирэл? — голос Джены дрогнул. — Почему ты здесь? Как ты…

Он сделал шаг к ней. Лицо — то же самое. Голос — похожий. Но в глазах… пустота.

Джена замерла. Сердце билось, как птица в клетке: «Нет, нет… это невозможно. Он же…»

— Не приближайся! — выкрикнула она, пятясь.

Он усмехнулся, и на лице появилась странная тень.

— Ты скучала по мне?

Это было не то. Не Кирэл. Не его интонация. Не его взгляд.

Джена отступила ещё на шаг.

Страх, как холодный туман, залил грудь. Ноги подогнулись. Одежда мужчины выпала из рук.

— Стой на месте! — она отдала приказ, пытаясь вложить в свой голос всю свою пошатнувшуюся уверенность.

Но этим лишь вызвала неоднозначную реакцию: мужчина закусил нижнюю губу и растянулся в довольной натянутой до предела улыбке. Вид был на грани сумасшествия будто он уже упивался победой. Или представлял в мыслях, как она проведет последние секунды своей жизни.

«Бежать!»

Она резко развернулась. Но до того, как девушка успела сделать шаг, Кирэл сорвался с места.

— НЕТ! — взвизгнула она. — ОСТАНОВИСЬ! Я ПРИ-КААА-ЗЫ-ВАЮ! — крик был и паническим, и яростным. Слёзы не спрашивали разрешения, просто потекли.

Он не остановился. Оковы, что сдерживали его, сейчас отказывались работать и сдерживать тёмную сущность внутри мужчины.

«Быстрее. Спасаться.»

Ноги сами несли девушку вдоль леса. Быстрее к поселению. Казалось, дыхание хищника вот-вот настигнет её продрогшее от страха тело.

Джена вбежала в ближайший дом, захлопнула дверь, вдавила в косяк тяжёлый комод. Всё — на автомате, как во сне. Точнее — в кошмаре.

— Пожалуйста… пожалуйста, прошу… — шептала она, дрожа всем телом, прижавшись к стене.

Снаружи — грохот. Он бился в дверь. Бешено. Не как человек. Её взгляд метнулся к окну. Решение вспыхнуло само. Пока иной Кирэл ломится в дверь — у неё есть шанс.

Она прыгнула. Сквозь оконную раму. Ударилась, сбила локоть, но не почувствовала боли — страх двигал её дальше. Двор, пролёт, забор — всё сливалось в сплошной мазок паники.

Свобода? Нет.

Резкий удар — и земля вылетает из-под ног. Джена упала. Над ней навис он.

Но это не был её Кирэл.

— Приказываю… Кирэл, остановись… — прохрипела она, надеясь… хоть на искру. Хоть на отклик.

Оковы на его теле не дрогнули. Не засветились.

Только его лицо — с искажённой, чужой, хищной улыбкой.

— Вот теперь только ты и я, сладкая… — выдохнул иной с гулкой вязкостью в голосе. — Решила приручить пёсика? Любишь играть с огнём, да?.. Контролировать хочешь? ТЫ? ТЫЫЫЫ? — лютая ненависть охватила хищника.

Слова капали ядом. В каждую пору. Как будто он говорил сразу изнутри неё.

Джена смотрела, и с каждой фразой её глаза наливались ужасом. В груди что-то надрывно хрустнуло.

«Арон... он ведь предупреждал…»

— Глупая… глупая… глупая! — прошептала она уже себе, сжимая кулаки, пока ногти не впились в ладони.

Кирэл склонился над ней. Медленно. С хищной неторопливостью.

Его тень закрыла свет. Зрачки были расширены, безумны. В них не было ничего человеческого. Шрам, украшавший его лицо, теперь выглядел устрашающе.

Он наклонился ближе… и лизнул её щёку. Медленно, как зверь, пробующий еду на вкус.

— Теперь-то я тебя съем, милая, — прохрипел он, почти нежно.

И — вскинул руку. В ней блеснул кинжал. Лезвие, как игла ужаса.

Он поднял его над ней. Медленно. Смакуя.

— Будет быстро... или ты хочешь почувствовать, как это — быть беззащитной до конца? — прошептал он, и в его голосе не было ни капли знакомого Кирэла. Только голос чужого. Внутриутробного. Монстра.

Клинок замер в воздухе. Он уже почти коснулся её кожи. Джена не кричала — только всхлипывала, зажмурившись, дрожа, как осенний лист.

«Вот она я. Вот и всё… Вот и конец… Глупая… доверилась… Арон же говорил…» — в голове билась одна мысль о собственной беспомощности. Всё слилось в один судорожный ком: страх, стыд, сожаление.

И тут — удар.

Резкий, сокрушительный.

Кирэла откинуло в сторону. Его самодовольное лицо исказилось болью и злостью. Кинжал вылетел из руки и вонзился в землю в сантиметре от головы Джены.

— Отвали от неё, тварь! — прорычал голос. Глубокий, яростный.

Арон.

Он возник будто из воздуха. Он не остановился ни на миг — с размаху бросился на лже-Кирэла, повалил его на землю, и удары посыпались один за другим. Без пощады. Без тормозов. Он бил кулаками, локтями, словно хотел стереть лицо врага с его черепа.

— НЕНАВИЖУ!!! — кричал он сквозь удары, каждый из которых был как гром.

Кирэл — или то, что от него осталось — завозился под Ароном, но тот будто черпал силу из самого гнева. Из того, что увидел. Из страха Джены.

— Ты к ней пальцем... ПАЛЬЦЕМ! Посмел! — голос блондина сорвался, стал сиплым. Он продолжал наносить удары, даже когда кожа под кулаками уже не была кожей, а лишь алой размазанной массой.

И в этот момент Джена, лёжа на земле, заплакала в голос. Без сил. Без попытки бороться.

Кулаки Арона были уже в крови — его, чужой, неважно. Он продолжал наносить удары, будто боялся, что стоит ему остановиться — и этот зверь под ним снова поднимется.

Но тут — слабый голос за спиной.

Надтреснутый, отчаянный, почти без дыхания:

— Арон... Хватит. Пожалуйста. Он... всё.

Он застыл. Рука осталась в воздухе, напряжённая до белизны.

— Прошу... — повторила Джена. В голосе не было ни приказа, ни упрёка. Только усталость. И слёзы.

Арон тяжело выдохнул сквозь зубы. Его плечи дрожали. Он не сразу отпустил, не сразу встал —боялся, что, если ослабит хватку, чудовище снова оживёт. И спустя лишь несколько минут плечи Арона опустились. Медленно. На девушку спаситель не глядел.

Не хотел, чтобы она увидела, каким он был сейчас. Каким мог быть.

Лже-Кирэл закашлялся, хрипло, с хлюпаньем. Он приподнял окровавленное лицо, на котором всё ещё плескалась злая усмешка.

— Где же твой знак «Достойный?» — прошипел он, глядя на своего оппонента сквозь заплывшие глаза.

В ответ — хлёсткий, короткий удар. Контрольный.

Арон опустил кулак с такой силой, что лже-Кирэл больше не зашевелился. Рухнул на землю.

Спаситель Джены выпрямился. Дыхание рваное, грудь ходила вверх-вниз. Он не говорил ни слова. Только смотрел в сторону. Не на девушку. Не на тело. В никуда. Руки в крови. Просто стоял, готовый вновь сорваться, если Кирэл хоть пальцем шевельнёт.

И тут в тишине, прерываемой только его сбивчивым дыханием, Джена прошептала:

— Ты… ты всегда был моим светом, Арон. Тем, кто… не поддаётся ярости. Кто сдержан. Кто не теряет себя.

Он сжал кулаки. Словно каждое её слово отрезвляло — и одновременно ранило.

— А сейчас… — голос девушки дрогнул, — ты будто… спустил на него всех своих демонов.

— Я не позволю таким, как он… касаться тебя, — тихо, глухо произнёс он, почти сквозь зубы. Ни тени оправданий. — Ни словом. Ни телом.

— Но это был не ты, — прошептала она. — Это не был мой брат…

— Я всё ещё твой брат, Джена, — сказал он, устало, глухо. — Даже если иногда... внутри меня слишком темно, чтобы ты туда заглядывала.

Девушка осторожно поднялась на ноги. Сделала шаг. И ещё один. Она не знала, чего боялась больше — того, что он сорвётся снова… или того, что между ними что-то навсегда надломилось.

— Арон… — она медленно протянула руку, чтобы коснуться его плеча.

Он резко дёрнулся в сторону. Отстранился, будто обжёгся. Лицо исказилось злобой, усталостью и… болью.

— Я тебе говорил, — рявкнул он, глядя не на неё, а в сторону, в никуда. — ГОВОРИЛ тебе, не сближаться с ним!

Она вздрогнула от резкости, когда карие глаза спасителя встали перед её взором.

— Он — чёрт возьми, демоническое отродье, Джена! — с его губ сорвалось это, как пламя. — Сколько ещё нужно было тебе доказательств? Тебе надо было бежать от него при первой же возможности. А ты…

Он зарычал и отвернулся, снова, упрямо, не позволяя себе встретиться с её взглядом. Не хотел. Не мог.

А Джена… стояла в нескольких шагах, прижав ладонь к груди. В глазах — слёзы. Не только от страха. От разочарования. От столкновения с реальностью.

— Ты... Ты никогда не кричал на меня, — сказала она тихо, почти детским голосом. — Никогда не смотрел так. Словно я… виновата в его зле.

Арон сжал челюсть. Тело было натянуто, как струна.

— Потому что раньше ты слушала, — хрипло прошептал он. — А теперь… я едва успел.

Арон стоял, всё ещё глядя куда-то поверх её плеча, будто Кирэла уже не существовало, но в глазах горело что-то опасное.

— Мы летим к Андоре, — произнёс он низко и жёстко, без намёка на просьбу. — Ты и я. Прямо сейчас.

Джена моргнула, не сразу поняв, что он сказал.

— Одни?

— Да. — Он едва заметно кивнул. — Здесь мы всё сделали.

Она стиснула губы.

— Нет. Мы не можем просто оставить его здесь! — голос задрожал, но в нём прозвучала решимость. — Андора, возможно, знает, как ему помочь. Уверена, что это место как-то повлияло на него.

Арон медленно повернул голову к ней, и по его лицу скользнула тень — смесь ненависти и безумия.

— Помочь? — он усмехнулся без радости. — Джена, он — дьявольская падаль. Предатель! Я тебе говорил, держись от него подальше. ГОВОРИЛ!

— Он не… — начала она, но он перебил, шагнув ближе, и в его взгляде полыхнуло.

— Не что? Не чудовище? — его голос стал резким, как удар. — Ты видела, что он сделал. Видела, что он собой представляет. И всё равно защищаешь его?

— Он мой… друг, — тихо, но упрямо сказала она. — И если есть хоть шанс его спасти…

Арон резко вскинул руки, потом опустил, будто сдерживая себя от нового взрыва.

— Чёрт, Джена… Ты даже не понимаешь, что он мог с тобой сделать. Сколько раз я должен тебя вытаскивать из твоей наивности?!

— Это моё последнее желание, — её голос стал почти шёпотом, но в нём была стальная нота. — Последнее, которое я прошу у тебя как у брата. Пожалуйста…

Он замер. Его лицо напряглось, словно он боролся с самим собой. Кулаки снова сжались, и на секунду показалось, что он просто уйдёт, оставив её здесь.

— Ты… — он выдохнул глухо, — даже не понимаешь, во что нас втягиваешь.

— Понимаю, — ответила она, глядя прямо в его глаза. — Но я не оставлю его умирать, Арон.

Тишина между ними стала густой, как дым после боя. И только в её взгляде читалось: она не отступит.

Арон молча подхватил Кирэла, словно мешок с чем-то тяжёлым и нежеланным. Его движения были резкими, нервными. Девушка пыталась помочь, но он лишь бросил на неё мрачный взгляд, в котором читалось: «не вмешивайся.»

Он уложил Кирэла на спину дракоптицы, закрепил ремнями, чтобы он не свалился в полёте и не создал им новые проблемы. Арон проверил крепления дважды — не из заботы, а из холодного прагматизма.

— Летим, — бросил он, садясь впереди.

Ветер бил в лицо, рвал волосы. Джена держалась за Арона, но слишком осторожно, словно боялась задеть его лишний раз. Полёт был неровным, и в какой-то момент её тело чуть соскользнуло вбок.

Арон резко, почти инстинктивно, перехватил её руку. В его движении не было нежности — только резкий испуг, мгновенное возвращение контроля. Он рывком подтянул её ближе, прижав к своему торсу.

— Держись крепче, — произнёс он хрипло, не сводя взгляда с горизонта.

Она инстинктивно прижалась к всаднику крепче, обняв его за талию, и упёрлась лбом в его спину, закрыв глаза. Дыхание вырвалось с дрожью.

Мужчина напрягся. На одно мгновение — до судорог в плечах, до скрипа пальцев на поводьях. Но не от злости. Что-то в её прикосновении, в этой безусловной близости — задело его глубже, чем он ожидал.

Прошло несколько секунд. Тишина между ними пульсировала.

— Спасибо, Арон, — прошептала она почти неслышно. — Что пришёл за мной.

Он не двинулся, но она почувствовала: его дыхание изменилось. Это слово моментально смягчило что-то внутри светловолосого спасителя. Плечи опустились. Мышцы расслабились.

— Я только сейчас поняла… — добавила она тише, — могла умереть… А я даже не поблагодарила тебя.

Он молчал. Губы сжались. Его рука обхватила её кисть. Пальцы всадника — осторожно, несмело — касались её запястья, как будто искали успокоение или говорили за него.

Это был не контролируемый жест. Это была реакция сердца, не разума.

— Я… не должен был кричать на тебя. — Он сделал паузу. Голос был хриплым, чуть сдавленным. — Ты не виновата. Это всё я. Я не сдержался…

Слова были как покаяние. Сухое, сжатое, но настоящее.

Его пальцы всё ещё касались её руки — неуверенно, как будто спрашивали: «Ты всё ещё рядом?»

Для Джены этот момент стал точкой, в которой чувства наконец коснулись её кожи. Это был не просто «брат». Не просто защитник. Его прикосновения были такими, какие не делают из долга. В них было то, что рождается в сердце мужчины, когда страх за другого становится личным, почти болезненным.

Арон всегда был проще в действиях, чем в словах.

Пальцы мужчины чертили на девичьей коже невидимый узор — чуть медленнее, чуть мягче, будто он сам уже понял, что делает, но не решался прекратить.

Это не было похоже на привычную защиту. Не было приказа, не было давления. Это было… вовлечённость. Необъяснимая, неуместная, но отчего-то тёплая.

Джена попыталась сосредоточиться на ветре, на дрожании дракоптицы, на боли в рёбрах — всё, что угодно, лишь бы не думать о том, что чувствует к ней Арон. Или, точнее, о том, что она вдруг начала чувствовать в ответ.

Но мысли не складывались в логические цепочки. Она не могла — не хотела — дать этому чувству имя. Ещё нет. Но что-то между ними изменилось. Возможно, навсегда.

Арон отпустил её руку, как будто прикосновение вдруг обожгло его. Слишком долго держал. Арон резко дёрнул поводья. Дракоптица вскинулась и сделала крутой разворот, мягко огибая громадное дерево.

— Мы на месте, — бросил он коротко, почти грубовато. Но в голосе слышалось напряжение, как будто он тоже что-то почувствовал — и сейчас всеми силами пытался это отсечь.

У подножия дерева их уже ждала фигура в тумане — высокая, прямая, с распущенными белыми волосами. Андора стояла в проёме между корнями, как будто выросшая из самого дерева.

Когда Джена спрыгнула с дракоптицы и сделала шаг вперёд, что-то внутри щёлкнуло — воспоминание.

Ярмарка в Грандоре. Свет, музыка, толпа. Тогда Андора была иной — яркой, чуть наивной. Она тогда подарила Джене кулон дружбы, тепло улыбаясь, сказав:

«Это наша традиция. Дарить подарок другу!»

Теперь же… Андора была спокойной, почти молчаливой, величественной, и от неё веяло властью над чем-то гораздо большим, чем угощения на ярмарках.

Джена сдерживала злость. Воспоминания о том дне всё ещё жгли изнутри.

— Андора, — сказала Джена, чуть склонив голову в знак уважения и натянув лёгкую улыбку. — Спасибо, что приняли нас.

Ведьма коротко кивнула. Потом перевела взгляд на Кирэла, которого Арон осторожно уложил на землю. Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Ну, он ещё дышит, — сказала она тоном, в котором невозможно было понять, то ли это сухое констатирование, то ли шутка. — В нём тьма…зачем он тут?

— Он мой… — Джена споткнулась на слове, — … друг. Ему нужна помощь.

Андора задержала взгляд на девушке на мгновение дольше, чем следовало. Губы сжались в тонкую линию, но она ничего не сказала. Только обернулась к кривому проёму между корнями и, чуть помедлив, бросила:

— Идём. Сердце дерева ждёт.

## Глава 13

Ветвистые древние корни дерева, как стены крепости, образовывали арочный проход. Сквозь него веяло прохладой, пахло свежей листвой. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым, его хотелось вдыхать медленно, смакуя каждый глоток.

Внутри не было тьмы — напротив, в толще древесины мягко светились прожилки, похожие на золотые жилы. Они пульсировали, словно кровеносные сосуды гигантского существа. Свет шёл из глубины и едва мерцал.

Под ногами пружинил толстый слой мха, мягкого, как шерсть зверя. Шаги тонули в нём бесшумно, и от этого казалось, что они идут не по земле, а по облаку.

Хранительница этого места шла первой, не оглядываясь. Её силуэт, подсвеченный золотыми прожилками, казался частью этого мира.

— Кладите его сюда, — тихо сказала ведьма, указывая на возвышение из переплетённых корней. — Если он ещё дышит, значит, всё не так плохо.

Кирэла положили, в воздухе что-то вспыхнуло — капля света, которая тут же развернулась в длинное серебристое покрывало, сверкающее и струящееся.

Орифс — фамильяр хранительницы — парил в воздухе, словно вода там всё-таки была. Существо двигалось плавно, с ленивой, но точной грацией. Оно начало обвивать тело раненного, и в местах соприкосновения тело Кирэла светилось мягким голубым светом. Орифс почти мурлыкал себе под нос, будто нёс монолог для одного зрителя — самого себя.

— Где вы его нашли? — спросил фамильяр голосом, похожим на булькающий поток, с едва заметной усмешкой.

Девушка приоткрыла рот, но Арон не дал ей ответить. Говорил быстро, но ровно:

— В поселении. Небольшом. Никого. Всё было... мёртво. Тихо. Слишком тихо для места, где когда-то жили люди.

Ведьма, стоявшая рядом, чуть приподняла брови.

— Хворь, — тихо произнесла она. — Это место было заражено. Пробыть там несколько дней, и ты уже не контролируешь свои мысли. Безумие становится твоим ориентиром.

Наследница напряглась. «Так немного понадобилось, чтобы он сорвался…» В груди кольнуло — вина, смешанная со страхом.

— Он пропитан ею, — прошипел Орифс. — Она проникла в него. И не только в него — частично блокировала оковы. Вот почему они не действуют как должно.

Помощник Андоры вытянулся над телом пленника.

— Мы можем вытянуть хворь... — голос существа был тягучим, лениво-задумчивым.

Хранительница склонилась над запястьем того, кого держала Тень.

— Оковы. Они раньше сдерживали его. — Её пальцы пробежались по глади браслета, остановились на тонкой трещине. — Вот она. Свежая. Оковы начали ломаться.

Джена резко подняла голову:

— Но это же сила Белого Великого Волка! — она даже отступила на шаг, будто не веря. — Разве её можно разрушить?

Ведьма едва заметно по-доброму усмехнулась:

— Ты их наложила?

— Я… ну… — девушка замялась. — Мне говорили, что да. Это была вспышка. Сила прошла через меня. Тогда.

— Хм. — Андора кивнула, наконец взглянув на собеседницу. — Тогда у него, — она кивнула на раненого, — есть все шансы выжить. Наложи новые чары.

— Я… — Джена прикусила губу, не зная, что сказать. Внутри всё сжалось. Она не чувствовала в себе той силы. Не сейчас. Ладони вспотели, сердце забилось чаще — от бессилия и стыда.

— Всемогущая Андора, — вмешался Арон, — и наиумнейший Орифс, — он чуть поклонился фамильяру, чем вызвал у того довольное кувырканье в воздухе. — Джена тогда действовала в агонии и хаосе. Это был выброс, не воля. Сейчас… она не может этого повторить.

— Ну-у-у… — протянула ведьма, прищуриваясь. — Вот почему она здесь. В этом месте даже трава может стать магией. Даже мох способен шептать заклинания.

Хранительница раскинула руки, показывая на стены из переплетённых корней, на прожилки, на свет и пульсацию — на само сердце дерева.

— Ты пройдёшь испытания, дитя. И если в тебе действительно есть кровь Великого — ты не просто вернёшь силу. Ты спасёшь своего друга.

В последнем слове было слишком много смысла.

Девушка переплела пальцы, стараясь скрыть волнение. Словно ведьма заглянула ей в душу и прочитала то, что она сама боялась признать.

Арон рад высказыванию ведьмы не был, но искусно скрыл недовольство, отведя взгляд в сторону. Только желваки на скулах выдали его истинные чувства.

— Мои силы помогут удержать последнюю силу оков… но ненадолго, — тихо сказала Андора.

Она приложила ладонь ко лбу раненого. Орифс несколько раз мягко обвил её руку, и от его чешуи пошло лёгкое, ровное свечение. Там, где касался свет, глубокие порезы и кровоподтёки на лице пленника начали исчезать, словно их и не было. Раны затягивались, кожа становилась чистой, будто не было этой жуткой драки.

— Времени мало, — добавила она и посмотрела прямо на девушку. — Если хочешь спасти его, придётся идти туда, куда мало кто решается шагнуть.

— Куда?

— В сердце дерева. Испытания ждут. И пройдут их только те, кто готов заплатить настоящую цену.

Окружающий свет потемнел, корни под ногами зашевелились, словно приглашая её всё глубже внутрь дерева. Они извивались медленно, но настойчиво, как змеи, увлекающие жертву в логово.

— Джена… — Арон с опасением взглянул на спутницу. В его взгляде читалось: «Ты не должна!»

Она с тревогой посмотрела в глаза «брату». Ей предстояло сделать выбор. Очередной. Тревожный и, возможно, слишком опасный.

— Обдумай всё! — резко произнесла ведьма. — Испытания опасны. — Хранительница отошла от раненого, накрыв его полупрозрачной пеленой магии. — Моя сила сдержит его тёмную сущность. А тебе, дорогая, надо серьёзно подумать. Иногда отступление — правильный выбор! — Её белый, пугающий взор прожигал девушку. В этих глазах не было жестокости, только холодная, беспощадная правда.

***

Джена сидела в тишине сада. Она теребила кулон, будто он мог сказать ей, что правильно, а что — нет. Камень под пальцами был тёплым, но не давал ответа. Внутри было пусто и тяжело.

— Ты опять ушла в себя. Надолго? — голос был мягкий, без нажима.

Она подняла глаза — Арон. Стоял чуть поодаль, не вторгаясь. Его лицо было спокойным, но взгляд — цепкий.

— Не подходи ближе. Я могу...

— ...взорваться, убежать, заплакать или сказать что-то, о чём потом будешь жалеть? — он слегка пожал плечами. — Прекрасно. Валяй. Я поддержу.

Джена чуть скривила губы. Не в улыбке — в попытке сдержать её.

— Я думала, ты злишься. После того случая...

— Я злюсь. Но, по-честному? Скорее на себя. — Он сел рядом, не глядя в упор. — Давно пора понять, что «инстинкт героя» иногда срабатывает… не в ту сторону.

Он вздохнул.

— Ты ведь тогда… — Джена помолчала. — Когда он… накинулся. Ты не раздумывал, да?

— Я вообще не думал, — голос Арона был тихим. — Просто сорвался.

Он опустил взгляд, скользнул пальцами по траве. Растения под его рукой были мягкими, живыми, и это почему-то успокаивало.

— Было чувство, что, если я хотя бы моргну — ты исчезнешь. А я… я не готов. — Он рефлекторно мотнул головой.

— Ты выглядел… как будто знаешь, что делаешь.

— Я не хотел быть таким. Бить кого-то так… в ярости. Без меры. Думаю, если бы не ты рядом — я бы не очнулся.

Джена молчала. Не из страха. Впервые за долгое время она увидела: он боится так же, как и она. Просто боится — потерять.

— Не знаю, пройду ли я. Если там... снова кто-то, как Кирэл...

— Если будет — я рядом, — произнес Арон без героизма. Без обещаний, которых не сможет сдержать. — А если нет — ты справишься сама. Ты не обязана быть сильной каждую секунду. Иногда можно просто… посидеть. И это уже достаточно.

Она кивнула. Неуверенно, но искренне. И в груди у неё зашевелилось что-то очень тихое. Спокойствие. Настоящее.

Пауза позволяла отдышаться.

Сад вокруг дышал вместе с ними. Цветы медленно покачивались в такт, даря умиротворение и внутренний баланс. Мысли уже не скакали так бешено.

— Как думаешь… — тихо спросила Джена. — Как там Сет и Аннабель?

Арон чуть повернул голову.

— Думаю, Аннабель поёт с самого утра. Её слышно, наверное, ещё до того, как солнце встаёт.

— Да. Она поёт, даже когда просто складывает травы в корзину. Или кормит птиц. Как будто пение — это часть её дыхания.

— А Сет, скорее всего, уже в конюшне. Говорит с лошадьми, как с родными.

— Он всегда так делает, — кивнула. — Гладит им лбы и рассказывает, что за день их ждёт. Как будто они всё понимают.

— Может, и понимают, — спокойно сказал Арон. — Сет в этом не сомневается.

Джена опустила взгляд.

— Я иногда думаю… считают ли они меня всё ещё своей? После всего.

Арон помолчал.

— А ты считаешь их своими?

— Конечно. Они же… они и есть моя семья. Даже если не по крови. Они были со мной, когда никто больше не был.

— Тогда и они считают.

Он не стал убеждать. Просто сказал. И этого оказалось достаточно.

— Раньше я думала, что семья — это те, кто едины кровью. А теперь понимаю: семья — это те, кто остаётся рядом, несмотря ни на что.

— Кто остаётся — и не требует, чтобы ты была идеальной, — добавил Арон, одарив девушку милой улыбкой. Его плечо слегка задело её. В знак поддержки.

— Кто по утрам поёт, как Аннабель. Или кормит коня и говорит ему, что сегодня всё будет хорошо. Как Сет.

Арон усмехнулся.

— Хорошо, что они сейчас в Сенторе. Волки Стаи Южных врат охраняют их.

— Да, — выдохнула. — Там безопасно.

Джена снова замолчала, и сад стал казаться особенно тихим. Она прикрыла глаза — и перед ней будто вспыхнула картина. Аннабель у костра, поёт полушёпотом, перебирая в пальцах травы, как струны. Сет у конюшни, проверяет сбрую, разговаривает с гнедой кобылой, гладит ей лоб. Пахнет сеном и солнцем. Всё спокойно.

Они в Сенторе. Под защитой волков Южных Врат.

Спокойствие почти закутало её. Почти.

И тут перед глазами словно чужой штрих на радужной картине – Тени. Она видела их. Видела, как они атаковали и забирали жизнь. Грандор в руинах и диком вопле. Отчаянная бойня стражей волков.

Если Тьма дотянется и до Сентора… Если однажды Аннабель не успеет допеть свою песню… Если Сет не успеет добежать до стойла…

Джена резко открыла глаза. Всё внутри сжалось, но не от страха — от ярости. От невозможности принять.

Нет.

Она не могла позволить себе не действовать. В этот раз — не отсидеться. Не ждать. Не надеяться, что кто-то придёт.

Если есть хоть один шанс защитить тех, кого она любит — значит, она должна пройти через всё. Испытания, страх, тьму — всё.

Отказаться сейчас — всё равно что бросить слабых, нуждающихся в защите. А она не бросает. Никогда.

— Я знаю этот взгляд, — раздался рядом голос Арона. — С таким же ты пыталась одолеть меня на тренировке с кинжалами. Что ты задумала, Джена?

Она чуть дёрнулась плечом, но не ответила сразу. В глазах — огонь, тихий, но неугасаемый.

— Ты всё же решила пройти испытания, — сказал он. Без вопроса. Просто знал.

Джена кивнула. Медленно, как даёт клятву:

— Да.

Он чуть склонил голову. На лице — ни тени удивления. Только то редкое спокойствие, когда внутри у человека уже нет борьбы — только принятие.

— Что бы ты ни решила — я рядом. Не для того, чтобы остановить. А чтобы подставить плечо.

Она повернулась к нему. В глазах — благодарность. Не громкая, не разливающаяся по лицу, но настоящая.

Была цель. Была решимость. И рядом — тот, кто не отступит.

Арон проводил Джену до её комнаты, чтобы она могла восстановить силы перед завтрашним испытанием.

В голове девушки долго звучал голос Кирэла — чужой, холодный, искажённый. В груди ныло от удара, но ещё сильнее болело осознание: всё было реально. Она могла погибнуть.

И только Арон…

Она перевернулась на бок, вглядываясь в темноту. Перед глазами вспыхивали обрывки — пустой взгляд, кривая усмешка и тёплое плечо, заслонившее её от опасности.

Сон подступал медленно. Но вместе с ним пришло и решение: завтра она докажет, что способна защитить. Не ради мести. Ради себя.

***

Утренние лучи коснулись светлых волос.

Джена медленно поднялась с постели. Умылась, подошла к подобию зеркала — водной глади, на которую не действовали законы гравитации. Вода лилась вертикально, чуть колыхалась, но стоило ей приблизиться — поверхность натянулась, и отражение стало чётким, как в настоящем зеркале.

На руках проступили багровые пятна — «награда» от Кирэла за неосторожность и доверие. Джена провела пальцами по неровной коже, истерзанной кровавыми узорами. На миг что-то холодное шевельнулось в груди, но она отмахнулась от лишних мыслей. Оставаться слабой она больше не собиралась.

Девушка поспешно оделась и вышла.

У входа уже ждали Андора, Орифс и Арон.

— Что же решила, дитя? — первой заговорила хранительница этого мира, едва заметив её.

— Сделаю это, — голос Джены прозвучал твёрдо, почти угрожающе. — Мне нужна эта сила.

Орифс, казалось, только обрадовался такому ответу, в его глазах вспыхнуло нетерпение.

— Вот так-то лучше! — сказал фамильяр с довольной усмешкой, будто это было решением всех проблем. — Хороший сон меняет многое, правда, дорогая?

Живые, мягкие ветви дерева обвили талию Джены и, как будто почувствовав команду, подняли всех вверх, к самому сердцу великого древа.

Высоко над землёй раскрылась залитая светом площадка с узорами, переплетёнными в сложные, почти гипнотические формы. Они переливались и светились мягким магическим светом.

— Сердце этих земель… — прошептала Андора, зачарованно глядя вперёд.

Арон и Джена одновременно замерли. Их взгляды упёрлись в алтарь — плотное сплетение ветвей, что бережно удерживали пульсирующее волшебное ядро, размером с большой мяч. От него исходило ровное, глубокое тепло, как от живого сердца.

Оно словно дышало — медленно, глубоко. Скрытое в зарослях лиан и корней. Стоило сделать шаг ближе — и каждый чувствовал его зов, его силу.

В тот миг, когда все еще стояли в тишине, раздался легкий шорох — словно ветер коснулся травы. Из-за сплетённых лиан выпрыгнуло существо — небольшое, гибкое, смесь черной пантеры и человека. Зверёк был одет в тёмно-синее красивое одеяние, а его движения были плавными и мягкими.

Он подошёл к Джене, склонил голову и произнёс тихим голосом:

— Наследница Великого Белого Волка, я Рунди — почтительно поклонился — прикоснись к сердцу. — жестом мохнатой лапы он указал на сердце древа.

Джена последовала его совету.

Вокруг начали вспыхивать огни — один за другим, по кругу. Из воздуха появлялись зеркала — тонкие, высокие, почти живые. Они выстроились вокруг, как древние стражи, в немом ожидании.

Орифс «подплыл» ближе. Фамильяр заговорил низко, почти торжественно:

— Столько зеркал! Больше не бывает. Это — предел. Их проходят не все.

Он посмотрел на Джену долго, внимательно, будто выискивая в ней первую трещину.

— А, ты умеешь поддержать, — буркнул Арон, метнув в сторону Орифса острый взгляд. — Прямо зарядил на подвиг.

Джена внезапно сорвала с шеи кулон и протянула его Андоре.

— Возьми. Если со мной что-то случится…

Ведьма покачала головой, мягко, без осуждения.

— Ты не понимаешь, дитя. Это не просто амулет. Это твой путь назад. Если зеркало потребует больше, чем ты готова отдать.

— Но если я держу его… — девушка замялась. — Это словно признание слабости.

— Нет, — сказала женщина с тёплой, но серьёзной интонацией. — Это признание того, что ты хочешь вернуться.

— Богатый, однако, выбор у меня, — пробормотала девушка, глядя на врата испытаний.

— Могу выбрать любое? — спросила она, обернувшись к Рунди.

Тот молча кивнул и затаился, став частью этого древнего зала.

Джена остановилась у одного из зеркал. Оно сверкало чуть ярче остальных и будто излучало тепло. И вдруг — из его глубины донеслась музыка. Лёгкая, интригующая, с быстрым ритмом и задорными переливами, словно её играли на свирели где-то на солнечной полянке. Мелодия будоражила, подталкивала вперёд, звала. Пальцы сами собой начали отбивать ритм по бедру.

Девушка всмотрелась. За прозрачной гладью зеркала закружились тени — крошечные фигурки, подскакивающие и вертящиеся в танце. С каждым ударом ритма они становились всё чётче, превращаясь в сияющих фейри с крыльями, переливающимися, как утренняя роса. Их смех был как звон колокольчиков, их движения — как порыв ветра.

Звуки стали громче. Наследница почувствовала, как ноги сами тянутся сделать шаг. Дыхание участилось — это было весело, захватывающе… но где-то глубоко внутри звенел тревожный колокольчик: слишком легко, слишком заманчиво.

И всё же она подняла подбородок, глубоко вдохнула и шагнула в зеркало — в самую гущу танца.

Арон рванул к зеркалу, но опоздал — поверхность уже сомкнулась, скрыв Джену в густой, вязкой тьме безвременья.

…Музыка звала. Лёгкая, стремительная, с переливами, как бегущие ручейки. Ноги несли её на залитую мягким светом поляну.

Там, в хороводе, кружились крошечные крылатые существа. На траве пестрели яства, блюда с фруктами, кубки с янтарным напитком. Фейри манили её жестами, подзывали ближе, и в каждом взгляде читалось дружелюбие и доброта.

Гостья замедлила шаг, но музыка становилась всё настойчивее. Тело невольно подхватывало ритм: лёгкое покачивание плеч, бедер, шаг в такт, ещё шаг. Через секунду-другую она уже была внутри круга, а смех крылатых закружил её в вихре танца. Мир сузился до этого круга, до этого ритма, до этой бесконечной манящей мелодии.

Чем дольше Джена кружилась, тем дальше отступала реальность. Мысли о Кирэле, распластанном на корнях, об Ароне, который, наверное, снова ходит кругами у зеркала, — всё это таяло, как утренний туман. Было так легко. Так хорошо. Так... пусто.

Где-то на краю сознания, там, где ещё теплилась она сама, мелькнула мысль: «А о чём я вообще должна помнить?» Но ответ утонул в очередном всплеске музыки. Она даже усмехнулась про себя: «Испытание танцем? Я думала, будет сложнее…»

Музыка звенела в воздухе, как серебряные струи ручья, переплетаясь с ароматами сладких фруктов и свежей травы. Ритм был живым, весёлым, игривым — он вплетался в движения тела, заставляя её покачиваться и кружиться всё свободнее. Каждая клетка тела пела в унисон с этом мотивом.

С каждым тактом удовольствие растекалось по её телу, как тёплый мёд, медленно заполняя каждую жилку. Лёгкость и радость — вот и всё, что существовало сейчас. Фейри смеялись, подхватывали её за руки.

Она не знала, сколько уже танцует. Мгновения, минуты или часы — всё смешалось в один нескончаемый поток звука и движения. Музыка заполняла голову, стирая границы между «до» и «сейчас».

Джена кружилась, не в силах остановиться, но в голове всё-таки вспыхнула тень мыслей о Кирэле и Ароне. Их образы мелькали в памяти, как мимолётные вспышки света среди густой тьмы. И они возвращали её в обратно. Тянули из манящей и утягивающей трясины волшебного танца.

«Что я вообще делаю?» — подумала она в момент, когда потеряла счёт времени. Эти образы — их глаза, их лица, их присутствие в её жизни — были не просто привязками, они были её силой. Танец больше не казался лёгким. Он стал бегством. От ответственности, от страха, от боли. Арон ждал. Кирэл... у него не так много времени.

Вместе с этим в теле нарастала усталость. Сначала лёгкое, почти незаметное, затем — всё более острое, будто мышцы и кости начинали протестовать. Лёгкость, что была вначале, сменилась тяжестью, а дыхание стало рваным. Ноги гудели, в висках стучало, но пляс не отпускал.

Мысленно, почти как молитву, она прошептала:

— Я не могу подвести их. Не могу забыть, что мне нужно бороться.

Джена попыталась замедлиться, сделать шаг в сторону… но ноги не слушались. Руки продолжали подчиняться невидимому ритму, пальцы — тянулись к ладоням фейри. Она осознала, что заперта в собственном теле — безвольном, изнемогающем, пляшущем без остановки.

Лица существ… ещё недавно милые, сияющие, словно у друзей, — теперь искажались, вытягивались в странные, почти хищные ухмылки. Глаза блестели чем-то холодным. Смеялись они уже иначе: звон колокольчиков сменился визгливым, почти режущим слух звуком. Красота обернулась хищной гримасой.

Всё плыло перед глазами. Крылья фейри сливались в сплошное радужное мерцание, трава под ногами казалась зыбкой, как вода, и девушка вдруг поняла, что может упасть… но танец не отпускал. Силы таяли с каждой секундой.

Музыка закручивалась всё сильнее, удары барабанов сливались с биением её сердца. Голоса фейри звучали прямо в ушах — уже не весёлые, а приказывающие:

— Танцуй! Кружись! Не останавливайся!

Наследница судорожно пыталась найти выход, но ноги не слушались, руки тряслись, а дыхание срывалось на короткие, жадные вдохи. Мучила жажда. Внутри нарастала паника. Грудь сдавило, словно невидимая рука сжимала сердце.

«Что же делать?»

Она уже почти сдалась. Ещё круг, ещё десять — и от Джены останется только танцующая кукла. Но в тот момент, когда сознание начало гаснуть окончательно, сквозь вязкий шум пробилось другое. Не причитания фейри, не музыка.

Запах. Тёплый, сдобный, с ноткой корицы. Запах хлеба, который пекла Аннабель. А следом — не голос даже, а ощущение: чьи-то сильные руки подхватывают её, не давая упасть. Сет. И где-то совсем рядом, на грани слышимости, спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Если что-то идёт не так, доченька… пой.

Эти слова вспыхнули в голове, как свет в кромешной тьме. Джена ухватилась за них, как за спасательный круг. Грудь сжалась от усталости, но она разомкнула губы и, едва переводя дыхание, начала петь.

Помню, как пахнет рассветом в хлеву,

Руки Сета, что учили добру.

Помню, как Аннабель пела у огня —

Эта песня внутри, она часть меня.

Фейри застыли. Их лица исказились. То, что ещё недавно было прекрасным, теперь стало зловещим. Крылья дрожали, а глаза горели гневом. Они подступали ближе, но каждая строчка Джены будто раздвигала воздух вокруг неё. Слова звучали тяжело, как камни, падающие в воду.

С кругом что-то происходило — он трещал, как лёд под ногами, мерцал и рассыпался. Музыка фейри ломалась, разлеталась на звуки, как осколки стекла. Девушка поняла, что действует в правильном направлении. Главное — разрушить чары.

Она продолжала:

Помню тех, кто сейчас в этом аду,

Помню того, кто не даст мне упасть.

Ради них я сквозь тьму эту пройду,

Ради них обрету эту силу и власть.

Несколько фейри — маленькие и такие юркие — налетели и вцепились в руки и ноги. Злобные твари кусали девушку безжалостно, пытаясь остановить её пение. Зубы впивались в кожу, оставляя жгучую боль.

— Аааа — простонала девушка, смахивая с себя кровожадное создание. Второй паразит отлетел прямо в дерево. Третьего она буквально отодрала от кожи и метнула в кусты.

Маленькие струйки крови стекали по телу, но Джена, задыхаясь, выдавила из себя слова с такой силой, будто каждый звук рвал путы чар:

В жилах не пламя, не ветер, не гром —

Память о доме, где ждут за столом.

Я не жертва, я та, что упав, встаёт.

Кровь Белого Волка во мне поёт.

Её голос стал почти криком, но в нём была мелодия — странная, древняя, жёсткая, как клинок. Воздух вокруг завибрировал, загудел, словно сама природа откликнулась на зов. Фейри взвизгнули и отшатнулись, будто их обожгло невидимым пламенем.

Крылатые твари, что вцепились в её кожу, ослабли хватку; некоторые рухнули на землю, скрученные в агонии, другие сорвались в воздух, оставляя за собой дорожки искрящейся пыли. Но самые отчаянные ещё цеплялись за неё, и тогда девушка, вся в царапинах и крови, подняла голову и вытянула ноту, такую чистую и пронзительную, что даже шум леса смолк. Звук резал тишину, как лезвие.

Адреналин бурлил в венах. И вот, в этой безумной борьбе, её голос прорвался.

— ПРОЧЬ, ПИЯВКИ! — проревела она, как древний дух леса и сама земля отзывалась на её команду. В словах звучал не только приказ, но и проклятие, как вспышка молнии, разрывающая ночное небо.

Фейри отшатнулись, их крылья вдруг замерли, как будто чьи-то невидимые руки удерживали их в воздухе. Их глаза сузились, в них отразился ужас и непонимание.

— Не трогать меня! — голос Джены звучал, как раскат грома. Он был полон такой силы, что даже сам хаос, окружавший её, отступил на мгновение.

Когда она заговорила с новой силой, всё изменилось. Ситуация начинала поддаваться её воле. Она командовала. С каждым словом уверенность росла, и с ней исчезало чувство беспомощности, которое до сих пор её преследовало. И вот, нападения фейри прекратились.

Они отступили, их крылья больше не били воздух, а взгляды, полные страха и недоумения, только подтверждали, что теперь Джена контролировала ситуацию. Её голос, могучий и резкий, словно был не только звуком, но и силой, способной развернуть ход событий. Даже ночная пелена, казавшаяся непреодолимой, словно дрогнула и уступила по её воле.

— Шуты крылатые! Неужели вы подумали, что сможете меня остановить? — искусанная, но не покорённая, она усмехнулась, глаза сверкали, как огонь, готовый сжигать. — Вы мне напоминаете тараканов — шевелитесь туда-сюда, но не умеете даже по-настоящему укусить! — она резко провела по руке, на которой красовалась алая струйка. Движение быстрое и уверенное будто и не было ран прежде.

— Идите обратно в свои норки, пока я вам не устроила настоящий цирк! — она добавила, и слова были полны угрозы, скрытой за лёгким тоном. — Хотите шоу? У меня есть билет! — Джена улыбнулась.

Существа впали в ступор. Проявилась сила голоса. Горло горело, но это была приятная тёплая нега, которая словно лавина вещала и приказывала недругам отступить.

От каждого её слова воздух вокруг вибрировал, крылатые твари, как одна, начали отлетать, разрушаясь в воздухе, сгорая в огне её могущества. Одни с визгом исчезали в темноте, другие в ту же секунду осыпались пеплом.

Джена стояла среди туманной пустоты, почти не осознавая, что произошло. Кровь стекала по её телу, но глаза были полны стихийной мощи. Она с трудом выдохнула, но не от страха — от силы, что теперь жила в её голосе, в её теле.

Всё замерло. Никто больше не атаковал. Существа прекратили играть, танцевать, нападать.

— БУ! — резко вскрикнула она, и оставшиеся фейри в панике исчезли в воздухе, как дым.

Девушка стояла, осматривая пустоту вокруг. Всё замерло. Ни одного врага. Ни одного шороха. Все остановились. Почувствовала, как дыхание стабилизируется, и вдруг поймала себя на странной мысли.

— Что я только что сказала? — она оглядела разрушенную пустоту. Не верила в произошедшее. В душе явно что-то проснулось, что-то новое. Она рассмеялась, откидывая волосы назад. — Кирэла бы это позабавило... Время с ним явно пошло мне на пользу. — на лице мелькнула лёгкая улыбка.

Где-то в горле кольнуло, и вдруг жар расплылся по всему телу. Джена невольно положила руку на грудь и почувствовала, как говорить стало легче — в этом была новая сила, ещё не осознаваемая, но настолько явная.

Она вновь запела — так, как велело нутро, заставляя мир вокруг двигаться в унисон. Впереди возник выход.

***

Арон сидел напротив зеркала. И не сразу поверил своим глазам, увидев её силуэт, но когда облик стал чётким, сердце забилось быстрее. Он вскочил, словно дикий зверь, и мгновенно оказался рядом, схватив её за локоть.

— Джена?! — голос дрогнул.

— Это всё ещё я! Ты уже забыл? — девушка усмехнулась. Триумф первой самостоятельной победы всё ещё держал, и первое испытание дало веры больше, чем она могла себе представить.

Арон нервно затараторил:

— Тебя не было... Часов... Шесть!

— Сколько?!

— Я думал, что ты... — его слова оборвались, и, не раздумывая, мужчина притянул её к себе, крепко обняв, пытаясь почувствовать её присутствие. Объятие было жёстким, почти болезненным — так сжимают самое дорогое, боясь потерять.

— Если ты так будешь реагировать после каждого испытания, то тебе понадобиться душевный врачеватель.

— Блин, Джена — Арон рассмеялся. — Мне уже он нужен.

— Ты безнадёжен! — улыбка залила её лицо, и она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах хвои и свежести, ощущая безопасность в его объятиях. Его сердце колотилось где-то над её ухом — быстро, тревожно, живо.

— Глупая. Я переживал, — прошептал он.

— А где Андора и Орифс? — девушка отстранилась, но, почувствовав лёгкую тревогу в его взгляде.

Арон вздохнул и, с напряжением в голосе, произнёс:

— Магма… Жизни нет от её козней, она проникла и сюда. — он махнул рукой в сторону. — Андора выставляет щиты вокруг.

— А… Кирэл? — наследница нахмурилась, ожидая ответа.

На лице Арона заиграла тень злости. Он сделал шаг назад, будто прикоснулся к чему-то неприятному.

— Жив этот гадёныш! Пока еще.

— Надо спешить, в таком случае, — Джена решительно развернулась к следующему зеркалу. Но тут Арон заметил, как по её виску скатилась алая капля крови. Сердце сжалось. Он не сразу разглядел: девушка была вся покусанная, в ссадинах и царапинах.

— Стоять! — Арон схватил её за руку, разворачивая к себе. Их взгляды встретились. — У тебя кровь, — произнёс он жёстко. — Надо обработать раны.

Джена быстро стерла рукой проступающее багровое пятно, заметив, как она ярко выделяется на коже.

— Пустяки! — она отмахнулась с лёгкостью. — К этому пора привыкать. Девочка из села должна быть сильной, не так ли?

Некогда оберегаемая и беззащитная Джена выдавала базу молодого бойца, хоть и не опытного. Арон вздрогнул. Это было нечто новое. Та, которая всегда была под его опекой, слабой «сестрой», вдруг превращалась в ту, кого нужно защищать по-другому. Образ беззащитной девочки улетучивался. Мысли мужчины начали закручиваться в голове, будто пытаясь понять, как теперь с этим быть.

— Тебе в первом испытании по голове дали, как я смотрю? — его голос не выдержал, и лёгкий смешок вырвался из груди. — Но не беспокойся, эти зеркала никуда не денутся. Я в ответе за тебя, так что не спорь.

Он буквально потащил её за собой, к лекарю.

Когда они прибыли в знахарскую обитель, девушка сразу почувствовала перемену в пространстве. Здесь царила своя, особенная атмосфера. Они спустились в глубину дерева по магически освещённым коридорам, где воздух был наполнен свежестью и зелёным светом, исходящим от лиан, обвивающих стены.

Джену посетила мысль, как Арон хорошо ориентируется на местности.

— Я тут почти все изучил… — промолвил он, опережая её вопрос о его осведомленности.

Вокруг витала лёгкая суета, но не беспокойство, а скорее ритм постоянной работы. Вокруг летали баночки и пузырьки с жидкостями. На фоне играла успокаивающая музыка, звучащая как лёгкий поток воды, заставляющая сердце успокаиваться.

И тут, стрекоча и запыхавшись, к ним подлетел маленький пухлый крот с вибрирующими крыльями. Он вильнул в воздухе, сделал резкий манёвр и оказался прямо перед ними, не скрывая своего любопытства. Существо было одето в белый костюм, на носу красовались очки.

— О! О! О! — закачал головой крот. Он начал осматривать Джену с головы до ног, фиксируя каждый укус на её теле своим наблюдательным взглядом, сопровождая каждый осмотр мелким «угу» и «кхм». — Укусы фейри!

Девушка была изумлена, взгляд полон недоумения — этот зверёк не только сразу заметил укусы, но и поразил своей точностью.

— Ох, милочка! Не смотри на меня так! — он заметил её удивлённый взгляд и добавил с лёгкой улыбкой: — Меня зовут Лотто. Я главный лекарь этого места. И, поверь, я могу различить укусы... — его маленькие розовые лапки с чёрной шерстью начали перебирать воздух, как если бы он считал каждое событие в своей голове. — ...более трёхсот... нет, более пятисот... тысяч существ.

— Ого! Впечатляюще! — Арон, стоящий рядом, не мог сдержать восхищения. Он, похоже, осознавал, какой багаж знаний скрывается за этими словами.

— Да! Да! Да! — Лотто явно обожал повторять свои фразы.

— Что самое быстрое из... — мимо Джены пролетел пузырёк с какой-то магической жидкостью. — ...поможет... — ещё один пузырёк, и тут же третий промчался мимо. — ...мне быстрее обработать раны? — девушка слегка приподняла руки, чтобы показать укусы, видные на коже.

Лотто осмотрел её с должной внимательностью, и взгляд сразу остановился на красном пятне, которое расползалось по белой рубашке.

— За мной! — скомандовал лекарь, махнув лапкой в сторону одного из проходов. Его движения были лёгкими и быстрыми.

Лотто резко развернулся и сделал предупредительный жест Арону — тот замер у входа, поняв, что лучше оставить Джену наедине с лекарем.

Врачеватель влетел в небольшое уютное помещение, и вдруг оно резко наполнилось светом — тысячи светлячков, словно мгновенно вылупившихся из тени, заполнив пространство. Свет мягко танцевал по стенам. Под полом начали двигаться лианы, переплетаясь и образуя скамейку, на которую лекарь пригласил девушку.

— Простите, что побеспокоили вас, — она с любопытством оглядывалась по сторонам, ощущая атмосферу этого загадочного места. — Тут у вас работа кипит, а у меня просто пара укусов... Даже не болит.

Лотто резко повернулся, будто не в силах скрыть своего волнения.

— Нет! Нет! Нет! — его голос был полон страха и решимости. Он погрузился в суету баночек и трав, не замечая остального. — Укусы фейри — это не пустяки! Их нужно обрабатывать немедленно и основательно! Иначе... окажешься в бессознательном состоянии! Надеюсь, что «яд» не проник глубоко.

Девушка вскинула бровь, едва сдерживая улыбку. Это не звучало как обычное лечение, а скорее, как что-то гораздо более серьёзное.

— Они ядовиты?

Лотто остановился и повернулся к ней, глаза наполнились искренним беспокойством.

— Можно и так сказать... — он взял бутылёк с прозрачной светящейся субстанцией и начал аккуратно встряхивать его. — Укусы фейри могут вызывать галлюцинации. Смех. Лёгкое поведение. У всех проявляется по-разному.

— Лёгкое поведение? — Джена не скрыла удивления, бровь взлетела так высоко, что это почти стало карикатурным.

Лотто в ответ сдвинул очки и вздохнул с едва заметным покачиванием головы, словно ему было неловко, что приходится об этом говорить.

— Для столь юной и прекрасной особы это может стать настоящей проблемой... — его голос немного понизился, и он даже оглянулся, как будто боялся, что кто-то может услышать. — Это может повлиять на вашу репутацию. Но мы этого не допустим!

Лотто вскользь взглянул на Джену и быстро выхватил маленький флакон, который на мгновение окрасился в бледно-зелёный цвет. Он произнёс пару слов на неизвестном языке. Затем осторожно нанёс мазь на место укуса свой пациентки.

— Вот так! Вот так! Вот так! Поняла? — лекарь показал, как нужно наносить антидот.

Через тело Джены прокатилась волна тепла и легкости.

— Помажь все свои раны… — лекарь протянул ещё несколько флакончиков с магической субстанцией. — Осмотри себя, где прикасались фейри. — он отвернулся и направился к выходу.

Лотто испарился словно и не было. Не теряя времени, девушка приступила к обработке ран. Плечи, бок, ноги, лодыжки — всё было искусано, и на месте каждого повреждения запекались маленькие следы, словно остались воспоминания о чем-то страшном. Крутясь перед зеркалом в поиске оставшихся ссадин, увидела маленький необычный символ, напоминающий четырёхлучевую звезду. Потёрла. Знак не сошёл. Несколько минут изучала необычный рисунок, проводя пальцами по изящному силуэту. Прищурилась и вновь вернулась к укусам.

— И сколько же теперь во мне яда? — прошептала она. — Надеюсь, не опоздала... А то второго безумца Арон точно не переживёт. — Она усмехнулась. — Да, он точно свихнется.

Переодевшись, девушка вышла из комнаты. Проходя по холодным, пустым коридорам, направляясь к общему залу, где её уже ждал Арон, она неосознанно замедлила шаг. Знакомый силуэт привлёк внимание.

В келье, окружённой магическими нитями, сидел Кирэл. Его тело было обвито чарами Андоры, но взгляд был пустым, безжизненным, словно душа всё ещё блуждала где-то далеко. Он уставился в одну точку, как человек, который забыл, как дышать.

По спине Джены пробежал холодок.

«Не заперли… Перевели на лечение…» — с облегчением подумала она.

Это решение казалось ей справедливым. Одержимость — не преступление. И, возможно, в нём ещё оставалась часть того, кем он был прежде.

Однако сознание пыталось пройти мимо того, кто недавно занёс над её лицом клинок, избежать этого взгляда, который уже вызывал такие сложные и болезненные чувства. Но яд фейри всё ещё действовал. Лёгкость и беспокойство смешивались, тянули её к Кирэлу.

В этот момент их взгляды встретились, и как только он ощутил её присутствие, всё вокруг словно остановилось.

— Как чувствуешь себя? — не смогла удержаться Джена. В голосе звучала осторожность, и, возможно, что-то ещё — слабая тревога, которая боролась с ощущением страха и воспоминаний.

Он поднял взгляд — пустой, холодный. Замер на мгновение, борясь с собой, затем с усилием выговорил:

— Лучше, чем ты.

Тон — ледяной, отстранённый. Он отводил глаза, словно боялся привязать её к себе. Знал, что может сорваться. Пытался сохранить контроль.

— Не нужно меня жалеть, — добавил он с отчуждённой натянутой улыбкой. — Это не твоё дело.

В груди кольнуло. Она понимала: его слова — не жестокость, а броня. За пустым взглядом прятался не только страх. Там был тот самый Кирэл, который когда-то смотрел на неё с ледяным спокойствием, с намерением убить. Демон, одержимый Тенью и человек — не чудовище извне, а воля, искажённая чужим воздействием.

Теперь его глаза были другими, но тело помнило всё: как он двигался, как дышал в ту секунду, когда клинок почти коснулся кожи. В груди похолодело. Пальцы дрогнули. Она сделала вдох — и заставила себя не отступать.

Страх сидел под рёбрами, сжимал горло, но она не позволила ему взять верх.

Потому что всё ещё видела в нём человека. Того, кто был изломан, но не уничтожен. Узнав, что он провёл одиннадцать лет в темнице — один, забытый, проклятый — девушка больше не могла избавиться от чувства вины. Пусть не напрямую, но она была частью мира, что обрёк его на это. И это было тяжело. Простить себя — сложнее, чем простить его.

— Я совру, если скажу, что не испугалась… — голос Джены дрогнул. — Если бы я не увидела тебя другого… то, возможно, злилась бы, опасалась… Но хочу, чтобы ты знал. Мне очень жаль, что всё так обернулось.

Кирэл долго молчал. Потом усмехнулся — криво, безрадостно.

— Жаль? — переспросил он. — Тебе меня жалко? — Он покачал головой, не глядя на неё. — Напрасно. Я не заслужил жалости. И не просил.

Он поднял взгляд — тяжёлый, усталый.

— Ты не понимаешь. Я не контролирую это. Когда Тень просыпается, меня нет. Остаётся только… зверь. У него одна цель – забрать последнюю каплю твоей жизни. — Он сжал кулаки. — Ты была права, когда бежала. И сейчас права, когда смотришь с опаской. Не доверяй мне. Не надо.

— А если я всё равно буду? — спросила она.

Кирэл дёрнул уголком губ.

— Тогда ты глупая. — Он отвернулся к стене, и голос его стал глуше. — Иди. Пока я ещё… человек.

Джена постояла секунду, потом развернулась и вышла.

Кирэл остался один. Он сжал переносицу пальцами, выдохнул сквозь зубы. Внутри всё клокотало — злость на себя, на Тень, на то, что она видела его таким.

Он погрузился в мрак своих мыслей, в этот долгий и бесконечный цикл одиночества, который сам построил, создал. Все эти мысли бурлили в голове, казались в какой-то момент одновременно истинами и заблуждениями.

«Правильно, что ушла! Беги от меня!» — эти слова звучали в его голове как приговор, который он сам себе вынес. Каждое его движение, каждый взгляд теперь был поглощён этим внутренним голосом, который всегда тянул в тёмные глубины, от которых он так и не мог избавиться.

Тьма ставила последнюю точку в его жизни. Он не знал, что было правильным, что нужно было сделать. Оставалось только ощущение, что снова теряет связь с миром.

## Глава 14

Арон нервно теребил в руках листок, а как только увидел приближающуюся Джену, подскочил — казалось, её появление стало для него вопросом жизни и смерти.

— Ты голодна? — выпалил он, протягивая ей бутерброд и напиток, как драгоценный трофей. — Давай, спасём тебя от мучительной смерти голода.

— Кусок в горло не лезет. — Девушка махнула рукой. — Сейчас мне важнее дожить до конца испытаний.

— Всё настолько плохо? — Арон приподнял бровь.

— Скажем так… теперь я могу внезапно менять поведение или вести себя подозрительно весело.

— Звучит как обычная пятница для человека твоего возраста. — ухмыльнулся он. — Я бы даже сказал, в пределах нормы.

— Ц-ц, мне восемнадцать, а не тринадцать, — фыркнула Джена.

— Ага, взрослая и серьёзная… ровно до первой возможности спорить со мной. — Арон изобразил строгого надзирателя. — Поэтому — ешь. Тебе понадобятся силы.

— Ммм… или чтобы съесть твой бутерброд и одолеть тебя морально. — Джена чуть наклонила голову. — Ладно, из жалости к тебе приму твою жертву.

Лицо Арона расплылось в улыбке.

— Хорошая девочка!

Девушка кольнула локтем самодовольного спутника под бок, откусывая бутерброд.

— Дурак!

Как только Арон не пытался отговорить Джену провести испытание позже, её было не удержать. Сейчас перед ней стоял образ Кирэла, Сета, Аннабель, Лерана — тех, кто мог и не дождаться, пока она вдоволь наестся, выспится, отдохнёт и будет слушаться заботливого «брата».

Шаг в следующее испытание дался легко. Она почти впрыгнула в гостеприимное зеркало.

Стоило ноге коснуться пола, и все вокруг преобразилось в знакомое убранство. Это было место, которое она бы назвала домом, если бы не знала, что всё вокруг — лишь иллюзия. Библиотека распахнулась перед ней в облаке мягкого света, проникавшего через окна и касавшегося лица тёплыми ладонями. Воздух был насыщен запахом старых страниц и дерева. Она вдохнула поглубже, и на миг показалось, что сейчас из-за стеллажа выйдет Арон с очередной книгой и спросит, как ей спалось. Но за стеллажом было пусто. Пыль танцевала в солнечных лучах, кружилась в медленном, гипнотическом танце. Всё здесь было будто создано с любовью. Слишком идеально. Слишком правильно.

Звуки доносились из-за двери: голос Сета, громкий и уверенный; Аннабель, чьи слова слегка сливались в одну мягкую вереницу; Арон, что-то объясняющий с привычным спокойствием. Речь близких людей, словно отголоски из другого мира. Они манили и обещали покой.

Джена метнулась к двери. Протянув руку к ручке, пальцы уже коснулись холодного металла — но в последний миг она отдёрнула ладонь, будто обожглась. Сердце забилось, не давая дышать. Внутри всё сжалось. Как бы ни хотелось оказаться в родном доме, сейчас важно было другое. Нельзя поддаваться. Зажмурилась, закусила губу и сделала шаг назад.

Библиотека оказалась огромным лабиринтом. Коридоры тянулись в бесконечность, ряды стеллажей уходили так далеко, что терялись в плотной дымке, и от этого кружилась голова. А полки с книгами, в которых она могла найти укрытие, — были наполнены однообразными томами. Одинаковые корешки, названия, цифры. Всё сливалось перед глазами в сплошную серую стену.

Взгляд девушки скользил по фолиантам, но не удавалось уцепиться ни за одну деталь. Мысли путались, цеплялись друг за друга, расползались. Каждая книга была похожа на другую, страницы за страницами становились пустыми, как белые листы, без следа слова или смысла. Она открыла одну, вторую, третью — везде была лишь пустота. Белая, слепящая, бесконечная пустота.

Дыхание сбилось. По телу пробежал холодок, но это был не обычный страх — это был ужас перед бездонным ничем, перед тем, что ответов нет и, кажется, никогда не было.

«Найти суть!» — обожгла разум горячая мысль, единственный яркий маяк в этом свинцовом, безликом мире.

Её цель была ясна. Нужно отыскать одну конкретную книгу. Книгу, которая хранит в себе легенду о Великих Волках. Джена ощущала это знание где-то на грани сознания. Легенда была тем, что должно было освободить её, дать ответ на вопрос, который мучил давно. Но в этом огромном пространстве было всё сложнее оставаться сосредоточенной.

Шум за дверями усилился. Девушка зажмурилась.

«Не отвлекайся»

Приоткрыв глаза, она видела, как Арон что-то усиленно объясняет, как Сет поддерживает разговор, а Аннабель смущённо смеётся. Они её зовут. Все они её ждут. Но здесь, среди бесконечных коридоров и подделок, они не существовали.

— Не обманывай себя, Джена, — прошептала она, отводя взгляд и оглядываясь. — Не всё, что блестит — золото.

Пальцы стремительно перебирали книги, будто пытались найти что-то важное среди безликих томов. Тысячи книг, их обложки серые и унылые. Девушка чувствовала, как внутри нарастает тревога. Лабиринт библиотеки становился всё шире и глубже, стены растворялись, и книги словно притягивали её в бесконечный цикл. Кажется, она кружится в этом месте уже вечность. Но что-то внутри подсказывало: должна найти эту книгу, ту самую.

Шум за дверями стал едва слышен, а родные — те, кто когда-то были рядом — постепенно отдалялись. Голоса становились тусклыми, отдаленными. Чем больше Джена искала, тем меньше она ощущала их присутствие. Эта оторванность давила тяжестью, которую невозможно было игнорировать. Похоже, библиотека начинала затягивать её, поглощать время и память.

— Нет! Я не могу потерять их! — шептала себе, чувствуя, как руки начинают дрожать.

Девушка замерла. В голове мелькала мысль: «Если я не найду нужную книгу, то потеряю их навсегда. Они станут такими же тенями, как и эта библиотека. Я останусь здесь, одна, с этим вечным поиском, без конца и без начала».

Она почувствовала, как одна из книг почти незаметно засветилась, манила к себе. Но чем ближе она подходила, тем больше свечение тускнело и исчезало, а когда рука тянулась к ней, книга оказывалась в другом месте.

Это было похоже на игру. Или на ловушку.

Голоса за дверьми утихли. Пугающая звонкая тишина накрыла библиотеку.

— Джен, ты снова теряешься в поисках. Слишком зациклилась на том, что тебе нужно! Ты пропустила всё самое главное!

И тут её взгляд случайно упал на диван. Он стоял прямо перед ней, не замеченный раньше, укрытый в тени одного из стеллажей. Диван был мягким, покрытым старым тканевым покрывалом, углы слегка потёрты временем. Неужели он был здесь всё это время?

Подойдя ближе, Джена присела. Пальцы ощутили холодное прикосновение к чему-то твёрдому под тканью. Она потянула плед, и книга, которую она искала, оказалась прямо перед её глазами. Без всякой мистики, без скрытых подсказок. Простое и очевидное.

— Не всегда мы хотим видеть то, что нам нужно, Джена, — чужой голос отозвался в голове, как эхом. Он был глубоким и мягким, словно исходящим откуда-то из прошлого.

Девушка потянулась за книгой, открыла и не сразу осознала, что страницы были заполнены... не легендой, а её собственными воспоминаниями, вырванными и явившимися заново. Всё, что она пережила, — всё, что думала, что потеряла — было здесь, перед ней.

***

Видение хлынуло в неё, как ледяная вода в лёгкие.

Алая кровь стекала по большим, могучим лапам. Великий Белый Волк был ранен. Смертельно. Каждое дыхание давалось с трудом. Тот, кого считали непобедимым, лежал среди изогнутых корней дерева. Его жизнь утекала, как последние всполохи света в ночи. Всё, что Великий построил, всё, за что боролся, было на грани исчезновения, как дыхание, которое не смогло бы продлиться вечно.

Последние всхлипы и хрипы вырывались из окровавленной белой пасти. Зверь был в таком состоянии, что мир вокруг казался затуманенным, а сам он — последним светом в этом мраке.

Здесь, среди этих корней, он встречал свою смерть. Место, которое было свидетелем его падения, теперь стало местом последнего приюта. Память о нём должна была уйти, но кровь, пролитая на землю, говорила о другом. О Великом не забудут. О волке будут помнить.

— Тут я встречу свою смерть! — вырвалось из него, голос едва слышен, но полон горечи и принятия. Это была не просто гибель, это был конец всего. Он ощущал, как уходит сила, как теряется то, что так долго строил. Мечты о мире для детей — теперь это было всего лишь ускользающее видение.

Леран сидел рядом. Тень молчаливого свидетеля угасающей жизни темнела на фоне умирающего света. Глаза застилал мрак утраты.

— Великий! — его голос прозвучал тихо, но слова пронзали тишину, как острый клинок. В них была тяжесть невысказанного, невидимых слёз. Леран прикоснулся к шелковистой шерсти, как будто пытался удержать последнюю искру жизни.

Но Белый Волк знал. Он был готов.

— Теперь ты Верховный, Леран. Ты понесёшь эту ношу. — Его слова были как лёгкое прикосновение в последний раз, но в них было нечто большее — пророчество, которое не могло остаться без исполнения. — Не отчаивайся. Здесь пролилась моя кровь, и именно здесь я восстану. Приду вновь, чтобы завершить начатое.

В глазах зверя потемнело, угас последний блеск жизни. Он больше не дышал. Всё стихло. Мир на мгновение замер.

Но смерть не была концом.

Каждый год Леран возвращался сюда, в это священное место, чтобы отдать дань памяти Великому Белому Волку. Молчал, стоя в тени дерева. Взгляд был устремлён в землю, на которой пролилась кровь, символизируя конец и начало. Он ведал: смерть Волка была не просто утратой, а переходом к чему-то новому.

В этот день, когда Верховный снова пришёл, тишина была иной. Вокруг, там, где годами лежала иссохшая, мёртвая земля, вдруг пробились белые бархатные цветы — нежные, хрупкие, словно их создал ткач из лунного света. Растения пробивались из трещин, из пепла, из ничего.

Леран замер. За многие годы он привык к тишине и запустению этого места — но такого не видел никогда.

Сквозь эхо лет до его слуха донёсся едва слышный детский плач.

Верховный медленно обвёл взглядом цветущую поляну, затем посмотрел туда, откуда доносился звук. Уголки губ дрогнули. Не улыбка, но что-то очень близкое к ней. Удивление. И надежда.

Плач отзывался призывом, напоминанием: не всё ушло из этой древней земли. Леран двинулся в ту сторону, и чем ближе подходил, тем сильнее чувствовал странную связь с плачущим существом. И вот, среди корней дерева, скрытого в тени, он заметил то, чего не ожидал: младенца — Дитя Великого Белого Волка.

Глаза ребёнка светились невидимой мудростью.

Леран осторожно взял младенца на руки, ощутив в нём не только слабость, но и скрытую мощь. Эта встреча не была случайностью. Это была последняя весть Великого Волка — жизнь, пульсирующая вопреки смерти. Наследие Великого Белого Волка и продолжение его борьбы. Жизнь, пульсирующая вопреки смерти.

Верховный смотрел на маленькое существо, и сердце наполнилось тяжёлым пониманием: теперь он отвечает не только за прошлое, но и за будущее.

— Твоя история не будет забыта, Великий, — произнёс Леран, и в голосе его смешались утрата и глубокое уважение. Вместе с этим младенцем в мир возвращалась жизнь и сила. История продолжится. В другом времени. С новым началом.

***

И когда последняя мысль Волка растворилась в пепле, Джена распахнула глаза.

По щекам текли слёзы. Часть сознания настолько слилась с увиденным, что она не сразу поняла, где видение, а где реальность. Сил встать сразу не хватило, поэтому она подтянула колени к груди и уткнулась в них. Нужно было отдышаться и прийти в себя.

Вышла из зеркала. Глаза заледенели, как будто застыли на месте. Она вдруг забыла, как моргать, как вообще быть человеком. Странное чувство — будто тело перестало принадлежать этому миру.

Воспоминания, которые долго спали, сегодня пробудились. И с этим придётся жить.

— А, вот и наша девочка! — Орифс сделал кувырок, заметив Джену.

— Какая умница! — торжественно подхватила Андора.

Арон выдохнул — то ли от утомления, то ли от облегчения. Взгляд его с нежностью скользнул по родному лицу, и лишь дрожащие пальцы выдавали беспокойство.

— Видишь, бутерброд сделал своё дело! Ты справилась... — начал он, но, встретив взгляд Джены, осекся. Словно холодный ветер пронзил зал.

— Хочу побыть одна, — ледяной голос не терпел возражений. Не поднимая глаз, она медленно, почти бессознательно, пошла прочь, будто тело само рвалось из этого места.

Троица осталась на месте. Рунди нервно дёрнул хвостом, но вмешиваться не стал. Все знали: раны лечит время. Вот только успеет ли?

Джена спускалась по лестнице, будто в бездну. Каждый шаг давался с трудом, воздух стал душным, пространство сжималось. Расслабься она хоть на миг — и рухнет в пропасть, из которой нет возврата.

Внутри разрасталась невыносимая пустота. Никто — ни Арон, ни Андора — не мог заполнить эту брешь. Она зажмурилась, вцепившись в голову, пытаясь удержать рвущийся наружу крик. Перед глазами стоял окровавленный Белый Волк. Его боль, его смерть — она чувствовала их кожей, каждой клеткой. Это было не воспоминание, а вопль, застрявший в груди, не дающий дышать.

«Всё, из чего я соткана — это кровь Великого», — мысль пришла не как открытие, а как неизбежная правда. Все чувства, сила, слабости — теперь часть чего-то большего, неразрывная связь с тем, кого больше нет. И от этого никуда не деться.

Мир стал чужим. Привычные «мама, папа» вдруг потеряли тепло, став далёкими, почти незнакомыми словами. Вчерашний уют рассыпался в прах.

Вдруг грудь обожгло тёплым светом. Джена вздрогнула — сияние шло изнутри. Расстегнув рубашку, она увидела на коже новый знак: четырёхлучевую звезду. Она пульсировала, словно живая, будто всегда была здесь, просто спала до этого мгновения.

— Ты ранена? — раздался робкий голос за спиной.

Джена медленно обернулась. Арон стоял в шаге от неё — на лбу залегла морщинка, брови напряжены, и во всей его фигуре читалось неподдельное волнение.

По позвоночнику девушки пробежал ледяной ток, лишая способности говорить.

— Арон… — только и смогла выдохнуть она, и в тот же миг силы оставили её, будто тело стало ватным.

— Что там произошло?! — он ловко подхватил её под локоть, присел рядом. Тёплый, надёжный. Скала, о которую можно опереться, когда устал и больше не можешь.

— Я всего лишь последний след волка! — Джена попыталась усмехнуться, но голос дрогнул, сорвавшись на грани истерики. — Я даже не человек… у меня никого нет… я оторвана от всего, что могло быть родным… Там, где пролилась кровь Великого, появилась я! Как трава — без корней, без связи с живым…

Арон не дал ей кануть в эту бездну. Крепко обнял, гладя по спине, по волосам. Ритм её сбившегося дыхания постепенно выравнивался, напряжение отпускало, но боль никуда не уходила — её словно разрывало изнутри. И единственное, что удерживало на краю — его присутствие, согревающее и живое.

— Не говори так, Джена. Всё будет хорошо. Всё наладится, я с тобой… сестрёнка, — слова прозвучали грубовато, но в них была искренняя забота.

Его прикосновения стали опорой — надёжным, как земля под ногами. Арон принимал её горечь, не пытаясь переубедить или приукрасить. В этот момент он был её братом — слово, наполнившееся новым, горьким и тёплым смыслом.

Слёзы Джены стихали. Объятия, поначалу жёсткие, будто он боялся, что она рассыплется, стали мягче, превратились в надёжный кокон. Тишина укрыла. Веки девушки тяжелели, тело обмякало — и не успел Арон опомниться, как Джена уже оказалась у него на руках.

— Джена… — осторожно убрал прилипшие волосы с её лица, смахнул влажные дорожки с щёк. В этот момент всё вокруг исчезло, остались только они двое — и это было важнее любых слов.

Арон поднял обессиленную девушку и понёс в покои. Её пульс успокаивался, ровный и спокойный, а вместе с ним замедлялся и его собственный.

«Всё будет хорошо», — повторял он про себя. Но эта уверенность рождалась не в словах, а в том, как он держал её в своих руках — бережно, словно единственное сокровище в мире.

## Глава 15

Но пока одни молчали и спали, другие двигались. Там, где свет ещё пытался держаться за кору деревьев, в тени уже пульсировала чужая воля.

Магма.

Ветви деревьев скручивались в замысловатые изгибы при её приближении. Ведьма, чёрная как ночь, шла легко, как будто скользила по воздуху.

В небе над женщиной — ворон Мираж, верный спутник.

Крылья фамильяра заслоняли свет. Карканье эхом отдавалось среди деревьев.

Магма остановилась на холме. Она не спешила. Стояла, втягивая носом воздух, и на её лице мелькнуло странное выражение — не злость, не радость, а что-то среднее между узнаванием и сожалением.

— Давно... — выдохнула она одними губами, так тихо, что даже Мираж не услышал. Потом ведьма тряхнула головой. Маска властной женщины вновь вернулась на её лицо.

— Смотри, Мираж, какой уют! — громко сказала она, и в голосе снова звенела насмешка. — Живут, дышат, уверены, что их волшебная Андора защитит...

Она не закончила. На мгновение её взгляд задержался на горизонте.

— Защитит, — повторила она тише, и в этом слове вдруг почудилась горечь. — Всегда она всех защищает.

Женщина оскалилась.

— Наивные жалкие букашки.

Ведьма опустилась на колени и впилась когтями в землю, как в плоть.

— Ах, какая девственная почва! Прямо просится быть испорченной хаосом.

Из-под её рук потекли пепельные нити — корни тьмы. Они поползли во все стороны, как змеи. Извивались и распространялись все шире и дальше.

— Это будет... прекрасно.

Поселение спало. Одно из немногих, что сохранило свою жизнь за пределами великого древа. Его обитатели не знали, что их время на исходе.

— КАРРРР! — пронзительно возвестил Мираж. И с этим звуком всё началось.

Тени — как чёрные лианы — начали обвивать дома, заполонять проёмы окон. Цветы вяли. Воздух становился липким, как кровь. Приторный запах гнили пополз вдоль улочек, заставляя просыпающихся в ужасе хватать ртом эту отраву.

— Что это?.. — в панике выдохнул кто-то.

Ответом был кошмар: из-под земли вынырнула бесформенная тень и врезалась в первого встречного. Юноша дёрнулся, устоял... но, открыв глаза, он уже не был собой.

Раздались первые крики. Кто-то бежал, кто-то хватал оружие. Все — напрасно. Тени множились, вырываясь из каждой щели, из каждой тени, из каждого испуганного вздоха.

— Ах, какие же вы жалкие... — тихо прошептала Магма, разглядывая хаос с довольной ухмылкой. — Один вдох — и вы уже мои. Один взгляд — и ваша воля съёживается, как старая кожа.

Ведьма шла, как хозяйка пиршества, по улице, усыпанной телами. Переступала их, как через мусор. Подол её платья волочился по земле, впитывая кровь и пепел.

У стены дрожал юный маг. Острые уши, взъерошенные волосы, взгляд полный ужаса. Он вжимался в камень, пытаясь стать невидимым, но дрожь выдавала его.

Магма повернулась, скривилась в усмешке и пошла к нему — медленно, как хищник, получающий удовольствие от страха добычи.

— О, привет, зайчик. — она наклонилась, лицо стало почти материнским. — Видишь ли… мои «друзья» кинули меня. Ушли без прощания. Видимо, к твоей драгоценной Андоре.


Голос стал тише, почти ласковым.

— Ты ведь знаешь, где она, правда? Поможешь старушке?

Малец замер. В один миг лицо ведьмы расплылось в чудовищной гримасе. И не дожидаясь ответа от испуганного жителя, она приступила к активным действиям.

— Жаль. Уже помог. — Магма вцепилась когтями в его голову, и вся её тьма вошла в него. Разум парнишки схлопнулся. Глаза угасли.

Ворон опустился рядом, громко хлопая крыльями.

— Ты видишь это, Мираж? — прошептала она, считывая память своей жертвы. — Он помнит Дерево. Не знает Арона. Кирэла. И Джену, нашу маленькую беглянку…

Ведьма встала, глядя на тело.

— Но я знаю, они все у Андоры. Ну, конечно. Где же ещё? Где ещё эти наивные идиоты искали бы спасение, как не у «матери света»?

Голос хлестал, как плеть.

— Мираж! Найди Дерево. Я хочу, чтобы Андора знала: ад приходит, обвивая мир чёрными лианами смерти.

Ворон взлетел в небо.

— Твой нетронутый мир, Андора, уже скисает. А теперь… он закипит. – Магма облизнула губы.

Всплеск тьмы окутал окружение. Всё, к чему зло прикасалось, становилось пустым, безвкусным, безжизненным. Пепел оседал на домах, как снег, делал все однотонным, убивал цвета.

Чёрная птица смерти воспарила и безоговорочно поспешила исполнить приказ хозяйки.


***

Рассвет пробивался в окна. У двери в комнату Джены стояли Андора и Арон, Орифс висел в воздухе чуть в стороне.

— Тише, — прошептала хранительница, прислушиваясь. — Спит?

— Ровно. Без бреда, — ответил блондин, перехватив поднос с фруктами и настоем. — Ночь пережила.

— Сегодня третье испытание, — напомнил фамильяр, и его контур стал резче. — Справится?

— Должна, — сухо произнесла Андора. — Но то, что она увидела вчера, — не для каждого. Не все выдерживают правду.

Она повернулась к Арону:

— Ты знал, как она появилась?

Блондин опустил взгляд.

— Нет. Не всё. Мне тогда было около десяти. Меня не подпускали. Сказали — нашли девочку. Больше никто ничего не объяснил.

— Этого и хотели, — кивнула ведьма. — Чем меньше лишних слов, тем больше шансов, что она вырастет своей.

— А вчера ей показали всё разом, — фыркнул Орифс. — Щедро.

— Не «показали». Она увидела, — поправила Андора. — Кровь Великого Белого Волка пролилась — и связала её с этим местом. Это не сказка у костра, Арон.

— Я бы хотел знать тогда. Хоть что то. - Арон сжал пальцы на краю подноса.

— Ты и так знал достаточно, — мягче сказала хранительница. — Заботиться — это тоже знание.

Фамильяр покрутился, как будто принюхиваясь:

— И всё же, раз уж узел затянут, нам важно понять, не поглотит ли её третье. Фейри она пережила, второе — с трудом, но жива. Сегодня будет глубже.

— Поэтому без лишней драмы, — тихо сказала Андора. — Завтрак — и в зал. Я буду рядом. Ты, — она кивнула Орифсу, — держи свои комментарии при себе.

— Постараюсь, — невинно моргнул фамильяр и тут же стал почти невидим.

Арон поставил поднос на столик у кровати, достал маленькую карточку и написал пару строк. Чернила высохли, но он всё ещё держал перо, глядя на её спящее лицо. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали. На миг его пальцы потянулись к прядке, чтобы убрать её со щеки — но замерли в сантиметре от лица. Он резко выдохнул, одёрнул руку и отвернулся, будто обжёгся.

«Брат. Только брат», — мысленно приказал он, укладывая записку и оставляя её на видном месте.


***

Джена проснулась с пустотой. Отдохнувшее тело могло противостоять недавнему напряжению. Тяжесть слегка отступила. Надо было двигаться дальше.

На столике ждал поднос: ломтики груши и гранатовые зёрна, тонкий бокал с прозрачным настоем — мята, цитрус и еле уловимая хвойная нотка.

Записка, короткая и заботливая: «Это поможет прийти в себя, сестрёнка». Почерк Арона. На губах мелькнула мимолётная улыбка. Девушка надкусила грушу. Осушила бокал. Прохлада разошлась по телу, возвращая ясность.

В зеркале — та же она: светлые волосы, зелёные, чуть припухшие от слёз глаза, ни тени прежней улыбки. Но взгляд стал темнее, будто кто-то приоткрыл в ней тайную дверь. Под кожей едва заметно теплился знак, и вместе с ним шептала мысль: «её кровь — его кровь». Великий Белый Волк жил в жилах, а «безродная» участь жгла, как клеймо. Чужая себе — и всё же своя.

— Хватит раскисать, Джена. Сегодня третье испытание. Не вздумай вести себя как ребёнок! — Сказала своему отражению и потуже затянула ремень.

Выпрямилась, подняла голову и вышла из комнаты.

— Джена, милая, доброе утро! — окликнул знакомый голос.

Андора ждала её в коридоре. Рядом маячил Орифс — стоило ему замолчать, и он почти растворялся в воздухе.

— Лотто сказал, на первом испытании у тебя были фейри? — выпалил фамильяр, едва сдерживая нетерпение.

— Ага… — девушка на секунду задумалась. — Уже почти забыла, как они меня покусали.

— Как ты себя чувствуешь? — хранительница подошла ближе, голос был мягким.

— Вроде нормально… Спасибо за завтрак. Было вкусно.

— Аппетит — хороший знак! — оживился Орифс, и его контур чуть засветился.

— Второе далось тебе тяжело, — тон женщины стал серьёзнее. — Дальше легче не станет.

Взгляд Андоры пробивал своей белой пеленой. Хоть она была слепой, но все тонко чувствовала и понимала. Не таила и не скрывала очевидное. Не обнадеживала, а лишь излагала правду.

— Я готова, — прошептала девушка. — Вчера… я увидела, откуда пришла. Кровь Белого Волка пролилась, и… на том месте появилась я.

Орифс и Андора переглянулись.

Ведьма лишь слегка дотронулась до плеча Джены. Тонкая рука, увитая браслетами из трав и камней, будто возвращала равновесие.

— Это — не бремя. Это твоя опора!

Слова заложили фундамент, на который вновь можно было опираться. Девушка кивнула и направилась в зал испытаний.

Там, у арки зеркал, стоял Арон.

Он не сразу заметил, как она вошла — взгляд его блуждал по поверхности зеркал, но явно видел не их. Он был где-то далеко. В мыслях о потерянной силе, что делала его Достойным.

Арон придавался воспоминаниями о турнире. О том, как в семнадцать лет выбрал Индину — свою данную, своё будущее. Тогда ему казалось, что жизнь наконец-то встала на место. Но спустя всего пару месяцев всё разрушилось. Сила вспыхнула — и исчезла. Кирэл, которого он считал соратником, едва не убил его. Башня еле противостояла силам Теней. Символ Достойного утрачен. Вместе с ним — и Индина. Теперь она была у Делара. И это сжирало изнутри.

— Никогда не видела тебя таким.

Арон вздрогнул, будто вынырнул.

— А… — он повернулся, натянуто улыбаясь. — Просто задумался.

— Расскажешь? — Джена шагнула ближе, голос был не давящий, но мягко настойчивый.

Мужчина молчал. Он не говорил об этом — вообще ни с кем. Не потому, что стыдно, а потому что… это рана, которая всё никак не зарастёт. И всё ещё напоминает о себе.

— Индина… помнишь её? — выдохнул он, и в этом жесте было столько досады.

— Нет… — она покачала головой. — Мне не вернулись воспоминания. Но… она была важна… для тебя. — девушка рефлекторно перебирала пальцами, чтобы скрыть свою нарастающую смущенность. Таких разговоров между ними еще не было.

Арон долго молчал, глядя куда-то сквозь неё. Потом заговорил — тихо, с хрипотцой:

— Она была моей... Моей данной. Я выбрал её на турнире, когда стал Достойным. Тогда казалось — всё правильно. Судьба. А оказалось... — он сжал кулаки, и Джена увидела, как побелели костяшки. — Она была удивительной. Светлые, почти лунные волосы. Кожа цвета ночи. Глаза — как чистый родник...

Мужчина описывал девушку, которую Джена никак не могла отыскать в своей памяти. Её кольнуло от той ласки, с которой Арон отзывался о незнакомке.

— А потом? Почему её не было в Башне рядом с Лераном?

— Потому что её забрал Делар, — выдавил он. — Верховный Западной Башни. Я… не смог её защитить. — Взгляд упёрся в пол.

В голове пролетела фраза, брошенная Лераном: «Мы все платим свою цену, Арон».

— Я думал, что могу дать ей мир. А вышло — я просто исчез. И она — тоже. Я даже не знаю, как она теперь…

— Вернём её! — отрезала девушка.

Арон выдохнул — и рассмеялся. Не злобно, а с какой-то детской грустью, но надежда, подаренная бойкой наивностью собеседницы, порадовала.

— Если бы всё было так просто…

— Но она не вещь, — нахмурилась Джена.

— Не вещь, — кивнул он. — Но порядок есть порядок. Чтобы вернуть её, нужно снова стать Достойным. А я… потерял силу. Утратил знак. Без этого — нельзя.

Он не сводил глаз с зеркал. Видел в их отражении что-то своё.

— Найдём выход. Тебе нужен знак — и ты его вновь обретёшь!

Арон перевёл взгляд на девушку. В её неугомонных глазах горел тот самый огонёк, который всегда заставлял его улыбаться.

— С тобой Мир действительно обретёт мир, наследница Великого Белого Волка, — сказал он, и голос вдруг стал каким-то очень уютным, почти домашним.

Джена на секунду растерялась — не от слов, а от того, как он их сказал. Но тут же собралась, подняла подбородок, будто принимая вызов, и шагнула к зеркалу.

У самой поверхности она обернулась и с видом полководца, отдающего последнее распоряжение перед битвой, заявила:

— Наследница Великого Белого Волка официально заявляет: после этого испытания ей полагается чашка горячего супа и гора оладушек. Без споров, Арон!

Он усмехнулся — уже совсем иначе, легко, искренне.

— Будет и суп, и оладьи, и… если надо, бутерброды. Только возвращайся.

— Всегда, — кивнула она. Её ладонь коснулась зеркальной поверхности. Та дрогнула и Джена исчезла, оставив после себя только слабый отблеск.


***


Солнечный свет проливался на мраморный пол. Джена стояла посреди знакомого зала, и сердце дрогнуло — это была Башня Южной Стаи. Та самая. Всё здесь было как прежде: белоснежные колонны, затейливо оплетённые золотыми узорами, высокий купол, отливающий радужными солнечными зайчиками, тяжёлые светлые шёлковые гардины. Каждая деталь дышала узнаванием, щемящей тоской по дому, которого у неё никогда не было.

Интерьер роскошный, но не показной, а древний — с холодным блеском мозаик, резными гербами на стенах и мерцанием драгоценных кристаллов в светильниках. В воздухе узнавались нотки цветочных ароматов. За стенами раздавалась приятная и торжественная музыка.

Девушка не сразу заметила во что она была одета.

На ней было длинное платье цвета снега, лёгкое, с золотыми звёздами, рассыпанными по подолу и лифу. Спина оставалась открытой, а причёска — искусно собранной и украшенной диадемой в форме сияющих лучей. Она выглядела… как принцесса. Как та, кем могла бы стать, если бы жизнь пошла по-другому.

Джена моргнула, пытаясь понять, почему она здесь — и почему так выглядит. Но мысли не успели окончательно оформиться: перед ней выросло древо. То самое. Золотое, живое. Его ветви мерцали в солнечном свете, и в груди кольнуло — слишком много воспоминаний.

Но грусти не было. Не успело быть.

Чьи-то руки мягко обвили её талию, и знакомое дыхание коснулось щеки — а потом губ. Короткий, нежный, уверенный поцелуй, от которого запылали щеки и начали гореть уши.

— Предаёшься воспоминаниям без меня, любимая? — прозвучал у самого уха всё тот же игривый, слегка насмешливый голос Кирэла.

Джена встрепенулась. Не от страха — от удивления. Медленно, будто боясь спугнуть видение, оглядела мужчину. Он был. Стоял рядом, живой, ближе, чем когда-либо. В его глазах плескалась тёплая дерзость, а на губах та самая улыбка, от которой когда-то её дыхание сбивалось в груди. Он был без намёка на ту пустоту, что видела вчера.

Но в ту же секунду взгляд наследницы метнулся к его рукам.

— Где твои… оковы? — с лёгким испугом прошептала она, не веря своим глазам.

Кирэл с лёгким изумлением посмотрел на неё, потом хмыкнул, как будто это была шутка на троечку, но она ему понравилась:

— Такого свадебного подарка ты мне ещё не преподносила. — Его взгляд скользнул по её силуэту медленно и с нескрываемым любопытством.

Он потянулся к ней, легко, непринуждённо, будто они давно были вместе. Его руки скользнули к её стану, но Джена дёрнулась и отпрянула, как от пламени.

«Что происходит?! Этого не может быть!» — мысленно закричала она. Но всё это было реальным: свет, воздух, он — без цепей, без тени злобы, без желания разорвать её на части. От него пахло только им — тем самым диким, древесным запахом.

— Это всё… не настоящее, — едва слышно выдохнула она, губы дрожали.

— До сих пор не веришь, что получила Верховного Северной Стаи себе в женихи? — ухмыльнулся он, бесстыдно, с тем самым фирменным вызовом в голосе.

Джена чуть отступила, пытаясь отдышаться, успокоить бешено колотящееся сердце.

«Что это за испытание?»

«Что здесь нужно делать?»

«Почему я в платье невесты, а не с кинжалом в руке?»

Сражение, огонь, взрывы — всё было бы легче, чем вот это.

Она скользнула взглядом по Кирэлу — чуть прищурилась, как будто смотрела на него впервые. Та же челюсть, те же брови… нет шрама с левой стороны и выражение другое. Никакой тьмы. Только наглое, довольное выражение «мужчины, у которого всё хорошо».

«Он что, мой жених?»

«Это вообще… сюр какой-то…»

Глаза её выдали внутреннюю панику — она смотрела на него, как на учебный манекен, вдруг начавший флиртовать. И, разумеется, он заметил.

Кирэл рассмеялся — не громко, но с тем тёплым хрипотцой, от которого по спине пробегает ток.

— Ты так напряжена… — протянул он, делая полшага ближе, и голос стал тише, глубже. — Но, к счастью, я знаю способ снять все твои тревоги. Могу сейчас… не дожидаясь обряда…

Он сказал это медленно, с намёком, от которого Джена моментально вспыхнула — щёки налились алым цветом. Жар пробежал по коже, заставляя сердце выпрыгивать из тела.

Не дав ни секунды промедления, он аккуратно и бережно коснулся кончиков её пальцев и притянул к себе. Объятия, полные заботы, обволокли девушку. Она чувствовала себя сокровищем в его руках. Ценной, важной, желанной.

Её сердце ускоряло ритм. На лице — удивление и нетерпение. Глаза выдавали всё, обнажая сокрытое глубоко. Насколько этот момент стал для неё долгожданным и сокровенным.

Кирэл перехватил ладонь своей невесты, сплетая пальцы. Прикосновение кожи к коже дало небывалый ласковый импульс, который, как сладкая патока, разлился по телу.

Мужчина вёл свою драгоценную в особом магическом танце, принадлежавшем только им, двоим. Там, где мысли успокаивались.

Он губами коснулся её виска, медленно осыпая кроткими и нежными поцелуями, пока не встретился с её губами.


Джена не сопротивлялась. Она утопала в этом. Вторая рука зарылась в чёрные волосы избранного, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Насытиться этим прикосновением было невозможно. Контакт был иным, не таким, как в лесу. Сейчас она чувствовала, как Кирэл дотрагивается до неё, неторопливо скользит пальцами вдоль её спины. Это пьянило девушку и заставляло ещё сильнее погрузиться в происходящее.

Такой родной. Такой её.

— Я люблю тебя, — выдохнул он в губы. Ни колкости, ни грубости, только оголённые, настоящие чувства.

От этих слов в глазах невесты защипало. Она ещё несколько секунд стояла, всматриваясь, запоминая. Шёлк его волос словно магнит притягивал её сильнее.

— Кирэл… — голос задрожал.

Но интимность момента нарушил звук шагов. В зал вошёл Арон — всё такой же уверенный, с чуть приподнятой бровью, и рядом с ним — Индина, излучающая спокойствие и свет. Она была в лёгком голубом платье.

— Кирэл, видеть невесту до свадьбы — плохая примета! — вспылил Арон, но в его голосе звучал дружеский совет, а не угроза.

— Ты только глянь на неё… Разве можно вот такую девушку оставлять одну надолго?— Кирэл театрально взмахнул рукой, будто презентуя сокровище. — Моя, между прочим.

Джена молчала, наблюдая за ними. Не спорят. Не язвят. Ладят. Подкалывают — но с такой лёгкостью, как будто всю жизнь были братьями, а не врагами по крови.

«Как это вообще возможно?»

— Ты сегодня особенно прекрасна, Джена, — мягко сказала Индина, подойдя ближе.

Под её лёгким платьем угадывался округлившийся живот. Она светилась счастьем. Свободная. Целая, не сломленная. В её глазах не было ни тени той боли, что читалась в рассказах Арона.

Джена с трудом сглотнула ком в горле.

— Они поженились пару месяцев назад, — пояснил Кирэл, скользнув взглядом на супругов. — А ведь я обычно первый во всём! Не знаю, как допустил такую оплошность…

— Потому что ты слишком долго добивался Джены, — хмыкнул Арон, скрестив руки на груди. — Мы с Индиной уже успели пожениться, пережить медовый месяц и начать планировать второго, пока ты наконец решился.

— Прости, что я не из тех, кто бросается с головой, — пожал плечами Кирэл с видом пострадавшего гения. — Мои чувства - коллекционное вино. Долго настаивается, но зато как бьёт в голову! Это была тонкая стратегия.

— Тонкая? — усмехнулся Арон. — Да ты по кругу вокруг неё ходил так долго, что я начал думать — у тебя личная орбита.

— Очень смешно. Я просто ждал идеального момента, — надменно вздохнул Кирэл. — И, как видишь, дождался.


— Ну, конечно. Всё должно было быть с пафосом и аккомпанементом оркестра, — подколол блондин.

Все рассмеялись. Даже Джена.

Сначала едва слышно — будто чужой смех нечаянно вырвался из её горла. А потом — по-настоящему.

Она не поняла, в какой именно момент это случилось. Мир, к которому она привыкла, был холодным, сжимающим грудь, настороженным. А здесь — слишком много света, слишком много простоты. Никто не ожидал предательства. Никто не ждал удара в спину. Никто не играл в игры на выживание. И это пугало. Почти до дрожи. Но и грело. Вот так просто — слова, шутки, смех.

В этом было всё то, что она, возможно, всегда тайно желала. Без страха и напряжения. Без маски на лице. Здесь можно было просто быть.

«Если это иллюзия… пусть она продлится хоть ещё немного.»


***


Церемония должна была начаться с закатом.

Небо над внутренним садом багровело, воздух наполнялся дивными ароматами цветов. Пахло так, как пахнет в доме, когда ждут гостей — вкусной едой и напитками. Всё звенело весельем и приближало праздник.

Верховные явились первыми.

Они смеялись, пили, даже спорили — но по-доброму, как старые друзья. Никто не опасался наследницы, не ждал от неё уловок, не смотрел с тревогой. Все эти люди, что когда-то делили мир на своих и чужих, теперь сидели за одним столом.

Кирэл подошёл чуть позже, нарядный, неестественно спокойный — и тронул её ладонь, робко и нежно.

— Ты выглядишь невероятно, — прошептал он. — Я... Я всегда знал, что ты — мой выбор.

И она чуть не поверила.

Чуть.

Музыка скользила под рёбра. Всё было идеально. Настолько, что от правильности начинали скрипеть зубы.

Но что-то царапало сознание, как заноза под кожей. Все рябило. Картина перед глазами мелькала. Сцены сменяли друг друга без спроса. Резко.

Вспышка.

Он смеялся не так.

Кирэл — настоящий Кирэл — не умел быть таким гладким, вежливым, сдержанным. Он обжигал словами, а не миловал ими.

А здесь он был почти — «удобный».

Верховный Леран сказал Джене, что её мудрость будет нужна всем после свадьбы.

Но он никогда не признавал её, никогда не позволял девушке и шагу сделать без контроля.

Почему теперь — «добро»?

Сет и Анабель стояли среди гостей. Их взгляды были мягкими, спокойными.

Анабель чуть наклонилась к ней, и сдержанным, официальным голосом сказала:

— От имени Совета, мы признательны за твою зрелость и выбор.

Приятно. Правильно.

Но…

Как будто всё шло по сценарию, написанному для наследницы. Вырвано из мечт и предоставлено на золотом блюдце. Бери и наслаждайся.

Слова звучали, как заученные роли, а не как живая речь.

Вновь вспышка.

Джена шла к алтарю, и тысячи глаз были прикованы к ней. Всё было как в тумане. В душе разгоралось тепло и счастье, но что-то удерживало не нырнуть в эти эмоции с головой. Что-то внутри кричало: «Не верь!»

Кирэл взял свою возлюбленную за руку, и тепло его ладони тёплой волной расползлось по коже Джены.

— Как же хорошо… — прошептала она сама себе, почти неосознанно.

Верховный Леран начал свою речь — о союзе, о любви, о равенстве и мире.

Но слова звучали… непривычно. Смысл терялся. Каждая новая фраза, будто пропущенная через толщу воды. Лидер Южной Стаи шевелил губами, но звук исчез.

В ушах затаилась тишина. Волна тревоги прошла по спине. Мимолётно.

Слишком.

«Что-то не так.»

Девушка наклонилась к жениху:

— Кирэл. Скажи… как мы встретились?

Он не моргнул.

— В День Примирения. Ты протянула мне носовой платок.

— А когда понял, что любишь меня?

— Когда стала взрослее.

— Правда? — её глаза сузились. — А когда мы впервые поцеловались? Встретились?

— Это не важно. Важно, что мы здесь. Сейчас. Что ты моя.

Джена замерла. Ей хотелось сохранить сладость момента, но разум просветлел — всё было ненастоящим. Ответы были слишком гладкими, слишком общими — в них не было его, живого, колючего, настоящего.

— Нет, Кирэл. Первая настоящая «близость» была в ту ночь… когда ты едва не убил… под действием Тени. Мне было семь.

Кирэл продолжал улыбаться и молчал.

Джена отступила назад. Её взгляд, цепляющийся за черты лица. Шрам на щеке Верховного Северной Стаи то возникал, то растворялся. Чем дольше она смотрела, тем больше он расплывался, теряя чёткость.

— Ты — не он. Лишь проекция. Маска. Всё — ложь.

— Не говори так! Ты и я… мы здесь… — голос дрогнул. — …останься. Такой я тебе нужен. Тот — не сможет. Тот всегда будет драться, а я — любить.


Горечь в её взгляде. Спектакль тронул. Мгновение, которого никогда не будет. В груди защемило. Обман был приятным.

— Шрам… ты получил его, когда сражался с Ароном… — в памяти вспыхнула та ночь. Пальцы девушки скользнули по щеке мужчины. Гладкая кожа — никакого шрама.

— ВСЁ ЭТО — ИЛЛЮЗИЯ! Ни один не настоящий. Ни один! Все это ложь. Такую реальность я не принимаю! — Голос ударил раскатом грома — с болью, с гневом, с решимостью.

Сначала — тишина.

Словно сорвали полог: листья исчезали в воздухе, небо рассыпалось на кусочки, как обгоревшая бумага, лица гостей расплывались, как узоры на воде.

Сад рассыпался, превращался в пыль.

Зелень стала прахом, лепестки — пеплом, небо — глухим серым пятном. От цветов остался только горький запах тлена.

Стены изрешетились трещинами.

Музыка прекратилась. Джена опять взглянула на лицо Кирэла. То, что он был совсем другой в этой реальности, заставило её внутренности сжаться от мысли, что так никогда не будет. Но маленький жест, который, возможно, никогда не случится. Этот поцелуй она запомнит надолго и спрячет в самом укромном месте своего сердца.

Мужской силуэт рассыпался на миллионы мелких частиц, оставляя после себя лишь тоску и обиду.


И всё пропало.

Джена осталась одна. Вокруг — пустота. Ни стен, ни света. Только пульс в ушах. Лишь тяжелое дыхание давало пространству понять, что тут остался кто-то живой.

Девушка сжала кулаки. Жест простой, но он помог собраться.

«Ложь была тёплой. Но я выбрала правду.»


***

Когда поверхность зеркала с глухим всплеском расступилась, Джена вышла — шаг твёрдый, но дыхание всё еще выдавало.

Перед ней уже стоял Арон. С привычной дружелюбной улыбкой и растрёпанными волосами. Блондин опирался на колонну, словно дожидался её часами.

— Ты вообще собиралась возвращаться? — протянул он и усмехнулся. — Я там уже почти ужин приготовил, если что. Бутерброд? Ты просила.

Джена улыбнулась, слабо, но искренне. Это было не шуткой — это было якорем. Она действительно просила… перед тем, как шагнула в зеркало, как в пропасть. Только сейчас ей хотелось вовсе не этого перекуса. Хотелось просто стоять здесь, в этом холодном настоящем. Ждать пока выветрятся воспоминания иллюзии.

Андора подошла следом. Как всегда, в её движениях была отточенность, но взгляд в этот раз был почти сестринским.

— Всё хорошо. Ты вышла. Это главное.

— Что ты там видела? — спросил Орифс, виляя своим рыбьим хвостом, с живым интересом.

— Да… что именно? — переспросила хранительница.

Джена открыла рот. Но резко остановила себя. На самом деле говорить о пережитом ей вовсе не хотелось. Не с ними. Девушка обернулась, ощутив на себе пристальный взгляд. Зал был наполовину в тени.

И в одном из тёмных углов — он.

Кирэл.

Мужчина был укрыт в тени. Облокотившись на ствол могучего древа. Сложил руки на груди и молчаливо наблюдал за окружающими. Глаза смотрели прямо в неё — не колеблясь, не моргая. В них не было ни упрёка, ни жалости. Только тишина и неотступность. Он был здесь. Он пришёл.

— Он… — вырвалось с её губ и дыхание перехватило.

Арон бросил злой взгляд в сторону недруга.

Наследник Северных Врат всегда обладал тонким нюхом. Его организм, острее других, улавливал малейшие сдвиги в эмоциях, в запахе тела — даже в том, как меняется кожа, когда на ней появляется возбуждение, стыд, память о близости. И сейчас — он уловил это.

Щёки девушки внезапно запылали — жарко, предательски. Сложно было контролировать свои эмоции. В памяти вспыхнул тот самый момент: поцелуй, лёгкое прикосновение, нежность, казавшаяся настоящей. Мягкое касание губ — осторожное, чувственное. Оно было… не реальным. Но воспоминание — живое, тёплое, опьяняло.

Кирэл и Джена сцепились взглядами. Его глаза жадно изучали её слегка покрасневшие вспухшие губы. На них еще остался след от приконовения.

И Кирэл понял. Он почувствовал это.

По её коже. По взгляду. По дрожи в пальцах. Он буквально впитал её воспоминание, как запах дождя после засухи. Мужчина изменился в лице. Взгляд испепелял. Достаточно, чтобы она это увидела. Его руки остались на груди. Пальцы чуть напряглись – сжали чёрную ткань костюма.

Арон уловил напряжение. Без слов, без поворота головы сделал шаг ближе, будто отреагировал на едва уловимый сигнал. Встал между. Спокойно, будто так и задумывал. Грудь «брата» чуть заслонила ей обзор, разорвала этот молчаливый «диалог.»

— Он пришёл, чтобы поддержать, — заметила Андора, негромко, с каким-то сложным оттенком в голосе.

— Но ближе… нельзя, — Арон не обернулся.

Между Дженой и Кирэлом ещё оставалась тонкая линия взгляда. Широкие плечи Арона насколько могучие не были, но не смогли разрезать эту зрительную нить.

В голове девушки набатом раздавалась мысль: «Учуял!»

Наблюдатель вышел из тени.

Медленно, не торопясь. Не как хищник.

То, что исходило из неё — запах, вызванный приливом эмоций. Тонкий феромон тревоги и желания. Это был зов, который невозможно было не услышать.

Он чувствовал это всегда. Улавливал это раньше, но теперь — сильнее и настойчивее.

Джена в панике подошла к зеркалу.

— Мне надо… — её голос задрожал. В нём слышался страх — не перед ним, а перед тем, что могло случиться, если она останется.

— Джена, подожди, — Арон шагнул было к ней.

Но она уже рванула, сбрасывая с себя не взгляд Кирэла, а всю возможность столкнуться с правдой.

Огни на раме следующего зеркала вспыхнули сами. Девушка даже не коснулась стекла — оно втянуло её само, как спасительный портал.

Последнее, что она увидела перед тем, как исчезнуть:

Его фигура, застывшая в паре шагов от неё. Прищур Кирэла. И эти глаза… и голод в них.

Он напал на след. И это было куда интереснее.

## Глава 16

Переступив порог зеркала, Джена сразу погрузилась темноту. Глаза девушки не сразу привыкли к приглушенной и мрачной обстановке. Воздух сырой и плотный, как перед грозой, но вместо свежести — только гниль и пепел.

Перед ней возвышалась клетка.

Невероятно огромная. За раз было сложно охватить одним взглядом массивную конструкцию.

Неожиданное появление этой громадины заставило девушку вздрогнуть. Она интуитивно отступила назад, будто опасаясь того, что может последовать дальше.

Джена задрала голову. Глаза округлились. Сердце ускоряло свой ритм.

Сооружение парило над землёй.

Прутья, скрученные из чёрного железа, были толщиной с тело девушки и пересекались в сложном, почти живом узоре. Клетка чёрная, как дёготь, высотой с колокольню. Стенки словно гнулись под тяжестью чего-то внутри. Ажурная, холодная и такая устрашающая. Своим видом она давила. Кого же она удерживала?


Но хуже всего был звук — едва различимый, низкий и вязкий, как дрожь под кожей. Он не был направлен на уши — гудел в груди. Этот гул отдавался в костях, заставляя сердце биться с каждой секундой быстрее и быстрее. Живот скручивало от напряжения.

И только спустя несколько секунд Джена увидела пленника.

Чёрный Волк.

Зверь был больше любого существа, которого она могла себе представить. Его тело покрывала черная плотная шерсть. Каждая лапа — как колонна. Когда он дышал, земля под ним вибрировала.

Джена казалась букашкой рядом, песчинкой перед ураганом.

Глаза волка были закрыты, но уши — подрагивали. Он слышал её. Чувствовал.

Наследница заметила на лбу зверя знакомый ей знак силы волков — треугольник, но на этом волке он был перевёрнут.

И вот, его глаза открылись — два светящихся угля посреди тьмы. Ни зрачков, ни белков. Жест медленный. Слишком осознанный.

Звериный взор будто крючок с острым наконечником сцепился с её. Отчего глаза девушки защипало, словно попала соль.

И тогда он заговорил.

— Ты пришла ко мне...

Голос не прозвучал. Он прошёл сквозь неё — дрожью по костям, липким, пульсирующим шёпотом на затылке.

Джена поморщилась, будто к коже прикоснулись чем-то студёным и склизким. Этот гул в голове. Он бесцеремонно разгуливал внутри, и казалось — границы стёрты, секреты обнажены.

— Маленькая, глупая душа. Неужели ты всё ещё веришь, что держишь поводья в своих руках?

Он вещал спокойно, на низких частотах, и каждый раз, когда его слова касались её сознания, по телу пробегал мелкий, неконтролируемый озноб, отдаваясь где-то под рёбрами.

— Ты дрожишь. Я чувствую это. Не бойся, Джена. Я — не враг. Я — истина. Я — та часть тебя, которую ты прячешь. Твоя ярость. Твоя свобода. Твоя... жажда.

Он медленно поднялся, и глаза его возносились всё выше, выше… пока девушка не осознала: этот зверь мог раздавить её одним шагом, и только клетка удерживала эту силу.

— Они называют меня чудовищем. Но я — лекарство. Ты сдерживаешь меня, потому что боишься. А боишься — потому что знаешь, что я прав. Открой клетку... Позволь себе быть не тем, кем они тебя хотят видеть. Позволь быть... собой.


Зверь говорил, а в груди Джены что-то реагировало, трепетало. Где-то глубоко внутри, там, где она прятала свою боль, что-то отзывалось на этот голос.

— Ты прячешь меня, как проклятие. Но я — не зло. Я — ты.

Слова были как удары по застывшему льду внутри неё. И этот лёд начал трещать.

— Они боятся тебя — потому что ты сильна. Я — не тьма, я — твоя воля без цепей. Позволь себе стать тем, что ты есть.

Голос волка был теперь ближе, гуще, почти интимным. Он не звал, он предлагал. Не как враг. Как союзник. Как часть.

Девичье сердце бешено колотилось. В висках стучала кровь, и в этом стуке слышался соблазн.

Внутри Джены поднималась злость, жар, желание кричать, рвать, мстить. Всё, что она прятала. Да, это было в ней. Всегда было. И теперь хотело выйти.

Девушка сжала кулаки. Выдохнула. Сделала шаг ближе к клетке почти вплотную.


— …если это всё, — сказала она наконец. Голос её был ровным, спокойным, без вызова. — Значит, испытание можно считать завершённым.

Волк не двинулся. Только моргнул.

— Меня так не взять. — Она шагнула назад. — Я знаю, как тьма овладевала Кирэлом. Я видела, как она мягко, почти ласково крадётся в мысли, как предлагает себя в обмен на силу. Но я не торгуюсь с тем, кто говорит моими страхами.

Тишина в зале стала плотнее. Дыхание зверя горячим облаком коснулось стальных прутьев.

— Я не отрекаюсь от тебя, — продолжила она. — Но я и не выпускаю тебя. Ты часть меня. Но не хозяин.

Волк не ответил. Его глаза — два красных рубина — медленно потускнели. Он смотрел на неё ещё миг, будто взвешивал, испытывал… и, не проронив ни слова, развернулся.

Гигантская туша растворялась в глубине клетки, шаг за шагом, всё тише, всё темнее, пока от него не осталось ничего — лишь ощущение тяжести, будто в груди девушки застряла не проглоченная истина.

Джена сделала вдох, уже собираясь повернуться…

Хряст! — воздух треснул, как зеркало, рассечённое топором. Пространство будто кто-то порвал ногтями, и сквозь разлом хлынуло нечто чуждое. Запахло серой и палёным.


Магма.

Зловещий силуэт, окутанный дымом и живым огнём. Ведьма не шла — тянулась, как вырывающийся пар из вулкана. Кожа пульсировала, как раскалённая порода, трескавшаяся от жара. Из-под ног прорастали лианы. «Змеи» шевелились, скручивались, и на глазах превращались в чёрные нити, что вились по полу, цепляясь за всё вокруг. Они словно искали… цель. Позади неё, из раны в небе, вырвался ворон.

Один. Потом ещё.

Мираж.

Фамильяр рассыпался на десятки, сотни чёрных теней, крича как один — и разлетелся над клеткой, над головой Джены.

Магма улыбнулась.

— Значит, ты решила быть героем. — Голос был как горечь на языке. Сухой, едкий, тяжёлый.

— Отказалась от Силы Чёрного Волка. Прекрасно. Посмотрим, сколько ты продержишься.

С каждым словом ведьмы лианы шевелились сильнее. Некоторые начали ползти по клетке волка, будто хотели вскрыть её, освободить то, что Джена только что отказалась выпускать.

— Мираж, приготовься. — сказала Магма, не глядя.

Вороны взвились выше. Над головой всё почернело. Небо исчезло, осталась только мгла.

Атака не начиналась. Но это напряжение отдавалось дрожью в пальцах девушки.

Она стояла в центре этого ада — одна. Почувствовала, как что-то холодное касается её кожи. Не думала — просто интуитивно сжала пальцами кулон на груди. Тот самый камень, который ей подарила Андора. Когда-то — символ дружбы. Теперь — единственное, что было настоящим в этом расползающемся кошмаре. И вместе с прикосновением пришли слова. Слова хранительницы. Сдержанные. Как будто сказанные в данный момент, шёпотом, прямо в ухо:

«С помощью камня сможешь вернуться».

Дыхание Джены стало ровнее. Мир не перестал быть кошмаром, но внутри наследницы — стало спокойнее.

«Это испытание. Этого всего нет.» — повторяла про себя.

Раз за разом.

Но Магма услышала это сопротивление. И усилила натиск. Из мрака, как из глубины тёмного океана, начали появляться силуэты.

Нити, чёрные, скрученные, ползли из темноты. А вместе с ними и пленники, закованные в стискивающие жуткие удавки.

Первым был Арон.

Мужчина стоял — живой, но с опущенной головой, будто отрешённый, не осознающий происходящего. Лиана медленно обвивала шею, затягиваясь, как петля. Джена бросилась было вперёд — и застыла: тело не слушалось, ноги будто вросли в землю. Земля под сапогами стала вязкой, как болото.

Арон — её опора, голос разума, та тихая уверенность, что всегда удерживала от падения — теперь покачивался в воздухе. Из крепкого тела медленно уходила жизнь.

С ним уходила и её реальность. Сознание помутнело, и в грудь, точно иглой, пронзила острая боль.

— Нет! — Джена выкрикнула, но это не остановило замысел врага.

На лице девушки застыл ужас. Губы задрожали. Глаза заполнила влага. Самое страшное, что могло случится с тем, кого она любила, как брата, произошло. Беспомощность засела внутри, ведь она не смогла ничего с этим сделать.

Не отошла она от Арона, как новый удар.

Рядом оказался Кирэл.

Безмолвный. Привычная колкая искра в его взгляде погасла. Он смотрел мимо, пусто, будто утратил все, что его грело и питало. Тот, кто обычно стрелял словами и улыбкой, будто выдохся: плечи осели, губы обескровели. На лбу — тонкая царапина, смешная мелочь, за которую легче уцепиться взглядом, чем за висящую впереди петлю. Он был так близко — и так недосягаем.


Сердце Джены сорвалось в бешеный бег, швырнуло кровь в виски, под рёбрами стало тесно. Пальцы девушки дрогнули. Имя поднялось к горлу и застряло. Наследница дёрнулась к Кирэлу. Всего лишь шаг — и не успела: миг захлопнулся, как дверь.

Лиана сжалась, пленник вздрогнул, и вдруг — тело повисло рядом с Ароном, словно охотничий трофей.

— Только не это… — прошептала Джена. Голос заглох от бессилия на последнем слове и ухнул внутрь.

Наследница завертела головой, отгоняя увиденное прочь. В глазах проступили слёзы. Она рефлекторно закрыла рот руками, сдерживая внутриутробный и полный ужаса крик. Страхи стали такими реальными.

— Прекрати! — вцепилась в кулон. Когти ужаса терзал изнутри, но она не могла остановить то, что происходило.

Вереница смертей окружила плотным кольцом.

Следом — Сет.

Он боролся. Кричал. Звал её по имени.

Тьма сжимала девушку, не давая ни движения, ни мысли, чтобы спасти тех, кто был ей дорог. Быть свидетелем смерти любимых — это невыносимо. Бессилие и пустота истощали её, сжимали в тисках душу, оставив лишь израненные осколки. Сет замолк. Его крик оборвался так, будто никогда не звучал.

Следом — Анабель.

Женщина была в трансе, словно не осознавая, что происходит. Лиана обвила её, но она не сопротивлялась. Глаза отрешённые, лишённые света. Ветер тихо шевелил волосы, но чернота поглощала её, как морок.

Один за другим. Друзья. Любимые. Те, кого Джена знала, и те, чьи лица почти стёрлись из памяти. Они исчезали в тени — под гнётом её страха, боли, вины. Каждая смерть отзывалась в груди новым разрывом.

Магма наблюдала за Дженой спокойно, как учитель, дающий последний урок.

— Смотри... это цена твоего выбора. Ты действительно хочешь силу Белого Волка? Будущее в прекрасном одиночестве... — ведьма улыбнулась, торжествующая и величественная. Она давила на те струны, что, как горячая лава, приносили жертве невыносимое мучение.

— Бедная девочка! Больно? Но ты можешь уйти… — на лице женщины отразились снисходительность и понимание. Голос её был мягким, как подушка, которой душат.

Вороны кружились над висельниками, их протяжное «КААРРР!» разрывало всё внутри. Этот звук въедался в мозг, не давая думать.

Джена задрожала всем телом.

Мысли метались: «Уйти. Сбежать. Очнуться.»

Всё кричало: «Слишком страшно. Ты не готова. Это не твоё.»

Слёзы катились по щекам. Сил их остановить не было. Грудь словно всадили острое копьё. Сердце билось так, будто собиралось тараном пробить грудную клетку. Но девушка не упала, не отдала крик отчаяния, не дёрнула кулон, не спаслась бегством.

Она нашла силы и подняла взгляд на висящих перед ней — на Арона, Кирэла, Сета, Анабель, на тех, кто когда-то был маяком в её жизни.

— Это ужасная цена, — прошептала она. — И я не герой, — прозвучало громче и увереннее. — Я наследница Великого! — взгляд жёсткий. — И я не уйду.

Слёзы лились, глядя на любимых людей. Но в них уже не было отчаяния — только принятие цены, решимость и чёткое понимание дойти до конца.

Хаос содрогнулся. Вороны резко начали терять высоту.

— Я не спасу всех, — голос Джены с каждым разом звучал всё звонче и убедительнее, — но останусь с теми, кого могу спасти.

Ведьма атаковала без предупреждения. Просто махнула тонкими костлявыми пальцами — и мрак ожил. Из земли вырвалось ползучее существо — пепельное, сухое, но быстрое, как хлысты. Целилось в жертву с точностью палача, стараясь завершить картину из висельников последней деталью — самой Дженой.

Но девушка уже не была той, что стояла в страхе. Разорвав невидимые путы, что сковывали — двигалась. Не идеально, не изящно, но быстро. Каждый выпад, каждый рывок нитей твари она будто чувствовала заранее. То отклонялась вбок, перекатывалась, приседала, и каждая попытка поймать её обрывалась шипением воздуха. Движения девушки были простыми, грубыми, но — эффективными. Как будто тело вспоминало то, чему учили раньше. Как будто рядом — стоял Арон и помогал принять верное решение. Каждый уход от удара был маленькой победой над безысходностью.

Магма злилась. Её лицо становилось всё жёстче. С каждым уклоном Джены тьма вокруг становилась гуще.

— Мираж! — рявкнула она.

Рука вытянулась в сторону — и ворон, скрытый до этого в вихре теней, резко опустился ей на предплечье. Плотный, с гладким оперением, он раскрыл крылья, будто готовясь атаковать. Глаза птицы — зёрна бездонной ночи — впились в цель.

Тело наследницы уже ныло и познало первые сигналы усталости и тут мысль о оружии:

«Кинжал!»

В ножнах, сбоку. Забытый. Был с ней всё это время — подарок Арона, без магии, без зачарования. Просто острое лезвие и прямой смысл. Он дал его с сухой фразой:

«Метай, когда страшно. Особенно — когда страшно.»

Сейчас было страшно. Что промах будет фатальным.

Джена метнулась в сторону, уходя от очередного хлыста тьмы, и на лету выдернула кинжал. Тот тихо свистнул, как будто соскучился по работе. Ворон, чуя удар, поднялся чуть выше, но не ушёл — он был уверен в себе, как и его хозяйка.

Это — бой. Живой, смертельный. И у врага есть точка, где он уязвим. Девушка увидела это, как видит охотник слабость в броне зверя. Не Магма — она рассыпалась в пыль, исчезала, снова появлялась, ведь сама была частью этой адской иллюзии. Но ворон… он был реальным. И он подчинялся. Он был частью её воли.

Кинжал сорвался с пальцев, как молния, наточенный только одним — намерением. Не страхом, не надеждой, а яростью.

Оружие вошло в ворона прямо в грудь. Всплеск тени, звук влажного хлюпанья от соприкосновения плоти и стали. Короткий, нечеловеческий визг разорвали воздух. Магма дёрнулась, как будто в неё саму что-то вонзилось.


Мираж рухнул. Не птицей — сгустком, плавно растекающейся массой. Тьма, из которой он был соткан, расползлась. В этот момент лианы. Ведьма отступила на шаг. В её лице — злость, презрение, ненависть, но не страх.

— Умная дрянь… — процедила она, криво улыбаясь, с ядом. — В этот раз тебе повезло. Но когда ты останешься одна, ты пожалеешь, что не умерла сегодня.

И растворилась.

Джена не шелохнулась. Смотрела в пустоту, где только что стояла враг, а теперь была лишь тишина. Простая. Пугающая.

Она сделала всё правильно. Ушла от удара, атаковала, уничтожила цель. Не дала слабину. И впервые за всё это время — ничего не чувствовала, кроме холодной, как лёд ясности.

Но решимость — как броня. Её нельзя носить вечно.

Прошло ещё несколько секунд, и внутри Джены что-то дало слабину. Сначала незаметно: лёгкая дрожь в коленях, едва пробивающееся жжение в горле. Затем — приступ дыхания, как после бега. В теле нарастала истощение, как будто всё, что её держало — ушло. Панцирь треснул, и наружу хлынуло то, что она так долго сдерживала.

Перед Дженой возник выход — светлый проблеск, как рассвет сквозь щели шатра. Шатаясь, она двинулась к единственному источнику надежды в этом мраке… и вышла.

Свет ударил по глазам. Настоящий. Никаких теней и иллюзий. Запах листвы. Тёплый ветер. И — Арон.

Он стоял, целый, живой, с тем самым спокойным выражением, от которого захотелось закричать или заплакать. Мужчина не успел ничего сказать.

Джена кинулась к нему, как девчонка. Без стыда. Просто бросилась в объятья, врезалась телом в его грудь, уткнулась лицом в плечо. Острая необходимость почувствовать его запах. Он молча прикрыл её голову рукой, как брат. Тепло разлилось по телу девушки от макушки до пят — такое родное, такое необходимое. Запах дома и родного человека, такой знакомый, такой живой — лучшее лекарство.

И тогда слёзы пошли сами. Не бурей — рекой. Тихо, долго. Девушка позволила им идти, не сдерживаясь.

Потому что выжила. Потому что справилась. Потому что единственное что имело значение – жизнь в его теле.

Рунди подал успокоительный отвар из местных растений, который подействовал расслабляюще, и эмоции от испытания немного утихли. Тёплая жидкость обожгла горло и разлилась внутри приятным теплом, смывая остатки кошмара.

Арон проводил Джену до комнаты. Убедился, что она пришла в себя. Рассказ о третьем испытании дался нелегко. Но её немного отпустило. Говорить было трудно — слова резали, но каждое произнесённое вслух переставало быть таким страшным.

«Это всего лишь иллюзия. Этого всего не было и не будет!» — Арон повторял это, пытаясь вернуть её покой. Его голос был размеренным, спокойным.

Слова «брата» всегда находили ключи к обеспокоенному сердцу «сестры». Ей было не страшно оставаться одной в небольшой комнате, где всё было по-домашнему уютно. И засыпая, она всё ещё чувствовала на плечах тепло его рук.

## Глава 17

Прошёл час.

От прорези в занавеске тянулся узкий луч закатного света. Джена сидела на краю койки, босыми ногами касаясь холодного, поросшего мхом пола.

Молча, сгорбившись, всё ещё переваривала то, что случилось в зеркале.

Магма исчезла, да. Но не оставила её. Всё ещё слышались отголоски.

И тогда — он вошёл.

Без стука. Как тень. Как запах. Тот самый. Пряный и терпкий, с примесью дыма и крови. От него сжимался желудок и одновременно обострялись все чувства.

Джена подняла голову. Кирэл стоял в дверях, полусилуэт на фоне тусклого света. Лицо — как вырезанное из камня. Но глаза… нет, глаза не были спокойны.

— Кирэл? Ты в порядке? — почти контрольная фраза вырвалась из уст девушки. Хотя ей бы прогнать этого наглого гостя, который так бесцеремонно вторгался в её пространство. Но увидев его смерть на испытании, в глубине души она была рада, что этот наглец всё так же жив и, судя по виду, чувствует себя намного лучше. Чары Андоры делают своё дело.

— Вряд ли… Надо поговорить. — Голос гостя звучал тяжело, почти потерянно. — Я… я чуть не убил тебя... опять. — Они так и не говорили о том, что произошло в поселении, когда мужчину вновь одолела жажда крови.

Джена съёжилась, вспомнив тот момент. Руки сжали ткань одежды.

— Андора говорит, что испытания помогут пробудить мою силу... и я смогу помочь тебе.

Кирэл цокнул и ответил с той же суровостью в голосе.

— Я тебя не просил! — слова были приправлены горечью.

— Ещё бы я твоего мнения спрашивала, ты в отключке был.

— Зачем столько чести?

Наследница не отступала, голос был твёрд, несмотря на всю неловкость ситуации.

— Не зазнавайся, Кирэл! Ты просто тот, кому я могу помочь. Уж поверь, не ты — моя главная мотивация. — Она стояла прямо, будто прокачивая себе уверенность через слова. Знала, что это не просто помощь, а часть её пути.

— Да?.. слышу нотки дерзости в твоём голосе — мужчина закусил губу, предвкушая словесный поединок.

— У меня был… вредный и несносный учитель. Всё благодаря ему!

— Что ты так носишься со мной? — Кирэл нахмурился. Голос прозвучал грубо и резко.

— Прости? — девушка прищурилась. Ощущение, что ей плеснули кипяток в лицо. Она искренне переживала за волка Северных Врат, но его колкие фразы и обидные речи задевали.

Молчание легло пеленой и растянулось.

Кирэл как ни в чём не бывало резко сменил тему.

— Этот запах… — прищурился, вглядываясь в её лицо, будто искал ответ. — Он остался на тебе. И в тебе. — Волк любил докапываться до сути. Не намеревался отступать. — Что ты видела на том испытании, Джена? Что так повлияло на тебя?

Она опустила глаза. Закусив губы, смакуя воспоминание.

В памяти вспыхнул тот самый поцелуй. Тёплый. Неожиданный, но желанный. В её душе горел огонёк надежды, что мужчина, требующий от неё ответы, мог быть иным.

— Я видела… тебя. Без оков. Без боли. Другого. Ты был… — лёгкая обида сидела в ней, но она ответила честно.

Запнулась. Не смогла выдавить «нежный». Это было бы слишком. Но собеседник понял.

Мужчина на мгновение задержал дыхание. Глаза метнулись вбок, будто от удара. Кирэл медленно повернул голову, и в скошенном свете Джена увидела его лицо полностью. И — шрам. На испытании его не было. Там он был… целостным. Чистым. Почти сияющим. А сейчас — вот он. Грубый, резаный, затянувшийся как попало. Он уродовал идеальные черты, но…

Девушка смотрела на него дольше, чем обычно. Не потому, что рубец был отвратителен — а потому, что он был настоящим.

Он якорил. Возвращал в реальность. И — впервые — она поняла: она не хочет, чтобы он исчез.

— Мне не надо, чтобы ты был другим. — Тихо. Без вызова. — Я просто сказала, что… ты был там... мягче. И это тронуло.

Кирэл напрягся.

— Эти иллюзии врут, — отрезал он. — Они показывали то, чего ты хочешь. Даже если сама этого не осознаёшь.

Мужчина шагнул ближе. Почти вплотную. Джена услышала, как он дышит — коротко, резко.

— Но я не такой. Я не стану таким. Поезд ушёл, понимаешь? Ты не сделаешь меня другим. Я гибель. Я...

Он замолчал. К горлу подступил сухой комок.

Выдох вдох. Выдох вдох. Их дыхание синхронизировалось. Тяжелое, частое.

Он хотел сказать больше. Но не мог.

— Джена… — мужской голос дрогнул. — Прими это. Пока ещё можешь уйти.

Но взглядом девушка дала понять, что ретироваться не намерена.

Кирэл отступил назад, на мгновение остановился, будто что-то хотел — возможно, прикоснуться к её плечу, или сказать нечто важное. Вовремя одёрнул себя. Повернулся. И ушёл.

Джена не шевельнулась. Молча смотрела в приоткрытую дверь.

Только внутри стало… тише. Как будто после громкого раската молнии — наступает секундная звенящая пустота.

Дверь снова слегка скрипнула, и Кирэл вновь оказался на пороге. На этот раз — с другими глазами. Холодными. Нерешительность сменилась чем-то резким, почти колющим.

— Перестань держаться за меня. Это... глупо. — сказал он резко.

Слова были как пощёчина. Отрывистые и жёсткие. Неожиданные.

Джена вздрогнула.

— Я не держусь… — сказала она тихо, вполголоса. — Я просто...

Он не дал договорить.

— Ты придумала во мне кого-то, кого нет на самом деле. Кто изменится, поймёт, станет лучше ради тебя. Но это — сказка. Я не тот. Никогда не был. И не буду.

Пауза.

Он смотрел на неё — долго, пристально. И в этих секундах была боль. Яростная, беззвучная. Как будто каждый взгляд золотых глаз — это «прости», которое он себе запрещает говорить.

— Ты добрая. Слишком. И ещё… слишком смелая. Это бесит. — Он стиснул зубы. — Это не про меня. Это не для меня. Так что… хватит. Не обманывай себя.

— Это ты не обманывай себя! — не выдержала Джена. Её окатило волной возмущения. — Ты как баран. Упёрся в своё «я опасен». И что? Ты ничего с этим не делаешь! А я стараюсь помочь… Болван! — сердце резко забилось. Девушка и сама не поняла, откуда у неё это желание «настучать по голове» неблагодарному волку.

Кирэл остолбенел. Он уловил в воздухе незнакомую силу, энергию, которая начала исходить от девушки.

— Знай, — её голос стал ровным, твёрдым. — Я дойду до конца. Получу эту силу — или что там должно быть. Помогу тебе — и всё. Наши пути разойдутся. Я не обязана слушать, как ты льёшь яд мне в уши. И да… в иллюзии ты был нежный, лю… лю… — слово упиралось, царапало горло, — добрый. И мне это понравилось, чёрт бы тебя побрал.

Ночной гость двинулся быстро, как хищник. Пальцы легли ей на подбородок — грубо, жёстко, разворачивая лицом к себе. Второй рукой он перехватил её запястье и вжал в стену. Воздух между ними стал тесным, опаляющим. Он наклонился так близко, что её собственный пульс отдавался ему в губы, но не поцеловал — ударил близостью. Вторгся на территорию, которую всячески пытался избежать.


— Вот так. Смотри, — шепнул у самого уха. — Это и есть я.

Она вздрогнула — не от боли, от угрозы. Ногти девушки впились в его кожу там, где она упёрлась ладонью в грудь. Между губ Джены блеснул тонкий клык. Но захватчика её спокойствия это даже позабавило. Он усмехнулся, сжал сильнее и провёл костяшками по её щеке — так, чтобы щипало.

— Тише, зубки спрячь. Не играй тем, чего не удержишь.

Девушка попыталась вырваться — он не позволил, прислонил её рукой к стене, большой палец лёг на впадинку под горлом, не душил — просто обозначал, что может. В зрачках у Джены сверкнуло.

— Чувствуешь? — он тихо рассмеялся, сухо, зло. Его золотой треугольник на лбу блеснул. — Это не про нежность, глупая сельская девчонка. Это про охоту.

— Тогда устроим охоту! — вырвался призыв, и её слова едва ли звучали как её собственные. В них была острота, дерзость, которую она сама не ожидала. Но не могла остановиться.

Вызов сработал. Кирэл не просто притянул Джену — он врезался в её личное пространство, как буря. Ещё ближе. Ещё наглее. Он не играл в приличия. Руки сразу же, без колебаний, скользнули по её талии — жадно, требовательно, как зверь, впервые коснувшийся желанной добычи.

Губы накрыли её, словно ураган, и она не успела сделать и полвдоха, как из груди сорвался тихий, слишком откровенный стон. Всё происходило стремительно — горячо, грубо, властно.

Кирэл прижал её к стене, жёстко. Холод поверхности впился в лопатки, но жар от его тела был сильнее. Он развёл её руки, зафиксировал у головы, пальцы мужчины сжали запястья так сильно, что кожа девушки вспыхнула от напряжения. Нога мужчины вклинилась между бёдрами пленницы.

Выбора не было. Ни малейшего шанса на побег.

— Сладкая! Говорил же, что съем тебя! — пошло, нагло, кончиком языка огибая внешнюю грань её уха, заявил он.

Его движения были отточены, будто он делал это сотни раз — страстные, и без единой капли сомнений. Джена инстинктивно пыталась перехватить инициативу, но его ярость и желание раз за разом разбивали её хрупкие попытки сопротивления.

Поцелуи Кирэла требовательные, будто он хотел впитать, запомнить, разорвать границы между ними. Каждое прикосновение жгло, впитывалось под кожу. Он скользнул к шее, задержался — и внезапно прикусил, оставляя клеймо его присутствия.

Руки мужчины опустились ниже и перешла на стройный стан девушки, четко очерчивая и знакомясь с еще дрожащим телом. Талия. Бёдра. А потом рука Кирэла скользнула под тонкую ткань ночного одеяния.

Это вернуло её в реальность. Мгновенно.

«Только не так…»

Но Кирэл уже переступил черту. Его движения становились всё более безрассудными, распутными, голодными, и Джена поняла: то, что выходит наружу, — это не просто страсть. Это его тьма.

Она выдохнула резко, почти со стоном, и оттолкнула его грудь, как могла.

— Прекрати! — женский голос был холодным и властным, золотая нить промелькнула по оковам мужчины, заставила подчиниться.

Приказ обжёг сознание, заставило тело мужчины замереть. Его пальцы как магнит, прикованные к её коже. Кирэл играл в опасные игры, сам того не заметив, как угодил в собственный капкан. Ловушку, которую избегал. Безумие, выпущенное наружу, теперь требовало продолжения. Но оковы сдавили запястья, напоминая: он — не хозяин положения. И это сводило с ума сильнее, чем любая Тень.

Отпустил так же внезапно, как схватил. Шаг назад — и пустота между ними хлынула ледяной волной.

— Ну как? Такой я, как в твоей грёбаной иллюзии? — надменно и вызывающе Кирэл прошёл большим пальцем по своим губам, словно смакуя произошедшее. В глазах вновь вспыхнул хищный блеск.

Он скользнул взглядом по её устам, всем видом показывая, что это незначительная деталь.

— Не устраивай охоту, если не готова стать её добычей, — мужской голос звучал высокомерно, но глаза выдавали. Он пытался растянуть фразу чтобы как можно дольше. Урвать частичку её образа и забрать с собой. — Держись подальше, пока у тебя ещё целые руки. Не вынуждай меня объяснять это по-настоящему.

Кирэл явно добился желаемого. Джена стояла, не в силах двигаться, её тело как будто отказывалось слушаться. Прошло несколько минут, прежде чем вернулся контроль. Тревога продолжала биться в груди, тяжело, как камень, с каждым вздохом. Мысли спутались.

Не в силах выдержать нарастающий беспорядок в голове, девушка пошла в уборную и встала под холодную воду, пытаясь вымыть все следы того, что случилось. Вода била ледяным потоком, но даже она не могла заглушить огонь, который разжёг он. Джена пощипала себя за щёки, надеясь вернуть себе реальность, заставить её стать менее страшной. Но всё, что она чувствовала, — это сожаление.

Граница между ними нарушена. И к чему это приведёт — пугало.

Завернувшись в тёплое одеяло, как в щит, хотелось почувствовать себя в безопасности, но это не могло защитить. И пока мысли кружили в голове, шло время. Бессонница медленно отошла, уступив место долгожданному сну. И даже там она видела его.

Он становился наваждением.


***

Джена открыла глаза. Комната была наполнена мягким утренним светом, но он не сразу прогнал остатки ночи.

На прикроватном столике стоял поднос: чай, мёд, оладьи, фрукты — её любимое. Всё выглядело свежим, как будто кто-то поставил его сюда совсем недавно.

Она села, медленно поправляя волосы. Подумала о замках. Ух слишком легко в её покои начали проникать мужчины.

И тут — лёгкий стук в дверь.

— Ты проснулась? — спросил Арон. Его голос был тихий, почти ленивый. Но в нём — всё то же искреннее участие.

Он заглянул в комнату с осторожной улыбкой, будто боялся навязаться.

— Как прошла ночь?

Джена на секунду замешкалась. Опять вспышка из жарких поцелуев в голове. Щёки загорелись румянцем.

«Он точно убьёт его!»

«Нет.»

«Надо сохранить хотя бы видимость простоты.»

— Всё хорошо, Арон. Я в порядке.

Он чуть склонил голову, будто искал подвох в её словах, но не стал спрашивать больше. Только кивнул — и мягко улыбнулся:

— Я подумал, тебе пригодится завтрак. А ещё — мёд, настоящий. Помнишь, ты его в детстве любила?

Глаза девушки блеснули. Рот расплылся в доброй улыбке. Забота её смотрителя трогала.

— Спасибо. Ты всегда всё помнишь.

Арон развёл руками:

— Кто-то должен. Иначе ты бы питалась одним упрямством.

Он не смеялся — просто был рядом. Спокойный. Искренний.

На мгновение ей захотелось, чтобы всё остановилось. Чтобы не надо было идти на испытание. Чтобы главной задачей было с утра помочь Анабель с готовкой, чтобы Сет всё так же с интересом рассказывал о новом жеребце, который недавно родился, а Арон опять бы учил её, как обращаться с кинжалом.

Но время не останавливается по чьей-то просьбе.

Они разделили завтрак на двоих. Это событие ненадолго вернуло Джену в прошлое. Такое любимое и уютное.

— Готова? — тихо спросил Арон, взглядом показывая на дверь.

Она встала, ровно, как по команде.

— Готова.


***


Зал испытаний сегодня был ещё светлее.

Лучи просачивались сквозь густую листву дерева, раскинувшегося прямо под куполом, и отражались в гладких зеркалах, раскиданных по периметру. Сегодня он казался почти... добрым. Почти.

Джена остановилась у одного из зеркал.

Арон оставался позади.

Тихий кивок — и она сделала шаг.

Под ногами — хруст. Снег. Глубокий, свежий, предательски холодный.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, пробежался по рукавам, заставил её судорожно втянуть воздух. Ночь. Лес — чёрными стенами. Густой и еле проходимый. А луна — как прожектор, режущий тьму.

Джена резко оглянулась — ничего. Только деревья, только дыхание, парящее перед лицом.

Ощущение… знала его. Уже была здесь. Когда-то бежала по этому снегу, слышала, как сердце колотится от страха. Дежавю вцепилось в неё ледяными пиками. Каждый шаг был знаком.

Двигалась медленно, оглядываясь. Ветер гулял между стволами, пробирался сквозь тонкую ткань рубашки. Одежда явно не была рассчитана на зимнюю погоду — холод делал всё ещё более зловещим.

— Надо быстрее разобраться с этим… иначе я тут околею, — пробормотала она себе под нос, сжав плечи.

Девушка принялась растирать замёрзшие руки, чувствуя, как в груди снова поднимается то самое чувство — неопределённость, уязвимость... и что-то из прошлого.

…Ветер утих. Лишь стук её собственного сердца.

Тени деревьев становились гуще, будто тьма начала сползаться к центру леса. Джена сделала шаг, другой — и замерла.

Впереди, между елями, стояло существо.

Огромный волк. Массивный, с тёмной шерстью, будто сотканной из самого мрака. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а глаза сверкали в темноте с холодным, недобрым помыслом.

На лбу небольшое отличие — золотой треугольник был перевёрнут. Он не рычал. Не бросался. Только смотрел. И этого было достаточно, чтобы Джена поняла: это он. Иной Кирэл в облике зверя.

На мгновение между ними повисло безмолвие, плотное, как лесная мгла.

Она бросила взгляд на его лапы — но не нашла того, что искала. Ни следа оков. Ни магических цепей. Ни знаков, сдерживающих его опасную суть. Он был свободен. Полностью.

Джена начала медленно пятиться. Холод пробежал по её позвоночнику.

Тело сначала не слушалось, но воля взяла верх. Девушка старалась не делать резких движений, не отводить взгляда, не выдать себя и свой страх. Каждый шаг назад был как на грани.

«Только не спугнуть. Только не заставить его напасть…»

Волк склонил голову чуть вбок — так, как Кирэл когда-то делал, разглядывая её. И в этом взгляде не было сомнений: он узнал Джену. И не собирался притворяться. Его ноздри расширялись и выдавали густой обволакивающий пар.

Волк сделал шаг вперёд. Мягкий, почти бесшумный, но стволы деревьев будто задрожали от этого движения. Хищник смотрел прямо ей в глаза — как Тень. Внутри девушки, раздалось:

— Я твоя смерть.

Земля ушла из-под ног. Словно нож, воткнутый в живот без предупреждения. Джена резко развернулась и бросилась прочь — прочь от этих глаз, от этого разума, от этого ужаса, что обрёл плоть.

Ветки хлестали по лицу, снег летел из-под ног. Она судорожно прощупывала пояс — кинжал!

«Где он?!»

«Где, чёрт возьми, кинжал, который дал Арон?»

Пусто. Ледяные пальцы соскальзывали с ткани, ничего не находя. Кулон. Его тоже не было. Это испытание. Оно забрало у неё всё. Ни оружия. Ни защиты. Ни выхода.

Дыхание перехватывало. И в то же время — тело наливалось жаром. Каждый выдох вырывался изо рта клубами пара, словно она сама начинала гореть изнутри.

Куда бы Джена ни бежала, тьма и эти глаза всегда были перед ней. Как два огненных факела, запечатанные в воспоминании, заставляя поднимать из глубины памяти то жуткое чувство последнего мгновения жизни.

— Куда бы ты ни убегала, я найду тебя...

— Разорву твою плоть... Уничтожу... и ты сгинешь, дитя Великого Белого Волка!

Тело предательски слабело. Глубокий снег забирал все силы. Бегляннка ничего не могла противопоставить этому чудовищу, этому страшному и одержимому зверю.

Удар был молниеносным.

Что-то горячее и твёрдое ударило её сбоку — настолько резко, что в глазах потемнело, и всё поплыло. Сознание почти сорвалось в темноту, но Джена с усилием вырвала себя из этой воронки.

Спина глухо ударилась о ствол дерева. Девушка сползла в снег. Холод обжёг лопатки, пронзая через невесомую ткань рубашки. Над ней возвышалась громадная фигура — Чёрный Волк. Его дыхание било в лицо, обжигающее, но в этом жаре не было ни тепла, ни заботы. Только подавляющая мощь, злоба и древняя дикость.


«Я твоя смерть…»

Его пасть раскрылась, зубы мерцали во тьме. Волк наклонил голову ближе к её лицу, и голос — не рык, не шёпот, а зов сквозь ткань реальности — зазвучал внутри её черепа:

— Ты сгинешь, Джена. Последняя капля твоей крови — и сила Великого Чёрного Волка получит завершение. Тьма вновь воссядет на трон. Бразды правления перейдут нам… детям Тени. Мир забудет свет. Мы — его новая участь.

Его глаза сверкнули, будто ловя предвкушение.

Он поднял лапу, как палач, готовясь нанести решающий удар.

Джена взорвалась изнутри — инстинкт выживания. Ногой — в бок зверя. Ладонью — в горло. Криком — в мороз. Она не могла победить, но могла бросить вызов. И сделала это.

Волк взвыл, не от боли — от раздражения. Он отшатнулся, и Джена вырвалась из-под него, отползая назад по снегу.

Для Чёрного Волка её удары были лишь щекоткой. Ни один удар не причинил ему вреда.

Хищник обошёл её по кругу. Медленно. Уверенно. Как будто наблюдал за насекомым, что в отчаянии бьётся в углу.

— Ты сопротивляешься… Всё ещё. Глупо. Но красиво.

Его голос был низким, хриплым, как скрежет камня.

— Но теперь, Джена… Давай поиграем иначе.

Тень сгустилась. Морозное марево вокруг дрогнуло. И вдруг — волка не стало. Перед ней стоял он. Человеческий силуэт. Его глаза. Его лицо. Кирэл.

Таким, каким она его помнила. Мягкая тень улыбки, которой больше нет. Голос — обманчиво знакомый.

— Я убью тебя… вот так. В этом облике. Чтобы было больнее. Чтобы ты унесла меня с собой в самую глубину.

Он вытянул руку — и из воздуха, словно из складок сна, сформировался знакомый кинжал.

Тот самый, что когда-то вручил ей Арон, с гравировкой по обуху — как символ доверия и защиты. Теперь — оружие её палача. Кирэл усмехнулся, увидев, как глаза Джены расширились.

— Узнала, да?

— Красиво, символично. Умереть от того, что должно было защищать. — Хищник до предела накалял ситуацию.

— Не бойся, Джена… Я буду осторожен. Чтобы ты почувствовала ВСЁ.

Он двинулся к ней — не торопясь, как охотник, уверенный, что добыча не убежит. Но девушка подскочила. Вся напряжённая. Сконцентрированная. Всё внутри сжалось.

Она слышала голос Арона, чёткий и отстранённый:

«Не стой на прямой линии удара. Главное — ритм. Найди его.»

Кирэл взмахнул кинжалом. Первый удар — наотмашь, по касательной.

Она ушла влево, в точности повторяя то движение, которое делала сто раз на тренировках.

Второй — снизу, по бедру.

Она отскочила назад, почти танцуя.

Третий — обманный укол в живот, но рука в последний момент меняет траекторию — Кирэл всё ещё помнил, как она сражается.

Джена едва успевала среагировать — рука на лезвии, оно царапнуло кожу, но не глубоко.

Кровь. Белая ткань рукава потемнела.

— Быстро, — хмыкнул он. — Ты выживаешь. А я — наслаждаюсь.

Джена сжала ладони, охватив горсть снега, и, не раздумывая, метнула её в лицо Кирэлу, пытаясь хоть на миг сбить его с фокуса.

Он отмахнулся, мгновенно зажмурившись. Зловещая усмешка заиграла на его лице.

— Любишь играть? — его голос был тихим, почти ласковым, как у старого друга. — Я тоже люблю играть…

Джена закрыла глаза, чувствуя, как тело постепенно сдаёт. Каждое движение — непосильная нагрузка. Кровь медленно стекала с ладони, горячая, как жизнь, отступающая от неё. Пульс бился где-то в глубине черепа, отмеряя последние секунды.

— Если ты так жаждешь моей крови… — голос её был тих, но не сломлен. — Если она освободит тебя от бремени — я не стану мешать. Я… позволяю тебе, Кирэл.

Он остановился. Словно наткнулся на стену из льда. Глаза его, затуманенные Тенью, дрогнули. Такого он не ожидал.

Джена подняла взгляд. Снежные порезы на губах побледнели, но голос звучал чётко:

— Я освобождаю тебя. Это прощение не для тебя. Оно — для меня.

Осознала: борется не с ним, а с памятью о нём. И если уж ей не уйти отсюда живой — она уйдёт свободной. Без ненависти. Без вины.

— Сделай это. Стань тем, кем ты должен стать. Избавься от меня. Пусть голоса в твоей голове умолкнут хоть на миг. Но знай: я прощаю тебя. Даже теперь.

Он шагнул ближе. Кинжал в его руке дрожал, но не от холода. Ощущал её слова, как пощёчину — такие сильные, такие неизбежные. Каждое слово девушки прожигало тьму его сознания.

Джена не двинулась. Лишь тихо вздохнула, поглощённая моментом, который мог стать её концом.

Мужчина подошёл совсем близко.

Застыл. Пальцы, сжимавшие рукоять, на миг ослабили хватку — лезвие чуть отошло в сторону. На лице Кирэла растерянное недоумение. И где-то в глубине глаз, сквозь тьму, проступил слабый, робкий проблеск — незнакомый ему самому. Надежда.

Джена сделала шаг. Пальцы — всё ещё трясущиеся — коснулись его груди, прямо над сердцем. Под ладонью девушки — глухой, неровный пульс. Живой. В её взгляде — ни страха, ни мольбы. Только покой и смирение.

Руки наследницы медленно и ласково обвили его, так что тот и опомниться не успел. И несмотря на весь мрак, что окружал его, произнесла:

— Твоя тьма… для меня — свет.


Кирэла затрясло. Тело пронзил разряд. Зверь потерпел поражение и отступал. Этой простой девичьей фразой. Этим чистым, безусловным принятием. Клинок выпал из рук мужчины, растворился, будто его никогда не существовало.

Снег под ногами начал таять. Из земли пробились крохотные светящиеся лепестки. Мёртвый, ледяной лес наполнился красками.

Джена не отпускала. Стояла, держала его в объятиях, даря своё тепло. Она приняла его. Не тем, кем он был, а тем, кем стал. Прошлое уже не имело значения.

Иллюзия мира, в котором всё это происходило, начала осыпаться, как тонкая шелуха.

Объятие растаяло.

Кирэл исчез.

Испытание закончилось. Перед глазами вспыхнул выход.

Джена приблизилась. В отражении — не привычный образ. На неё смотрела не та, кем она была когда-то: испуганная, неопытная, ещё не познавшая боли и выбора, а иная: взрослая, окрепшая. Та, кто выстояла.


***


Радость мелькнула на лице Арона, когда девушка вновь очутилась перед ним. Он нервно выдохнул — с каждым разом всё легче. Видя, как растёт та, кого он оберегал, росла и его гордость.

Джена шагнула к нему. Лицо блондина резко изменилось — исчезла улыбка, когда он заметил красное пятно на рукаве. Нахмурился. Подбежал, коснулся запястья, провёл пальцами до отметины. Остановился взглядом на ранах, но ничего не сказал.

Порез на теле остался за гранью её внимания — в голове билась только одна мысль: она цела. Но тут, как вспышка, пришло осознание: кровь реальна. Как и всё, что случилось в том зеркальном мире.

— Всё это было по-настоящему, — дошло до неё. Там, в зеркале, Кирэл был настоящим, как и его намерения. Она могла не вернуться, могла не выйти из этого испытания живой.

Сердце сжалось, но вместо паники её накрыло чувство триумфа. Смех, лёгкий.

— Я справилась, Арон. — Она улыбнулась, несмотря на боль, которая пульсировала на кончиках пальцев.

Она победила.

## Глава 18

— Ты ранена! И смеёшься? — голос звучал взволнованно. Мужчина заметил каждую каплю крови, медленно впитавшуюся в рукав.

— Я смогла, Арон... сама! У меня получилось! — выдохнула девушка, не сдержав слёз радости. Она прошла через страх, одержала победу. И теперь ничто не могло её остановить.

В зелёных глазах Джены сверкал огонь жизни— ярче, чем когда-либо прежде. В этом взгляде — перерождение.

Арон видел, как меняется его «сестра», и это причиняло боль. Девушка «росла». А «брат» лишь мог быть свидетелем её достижений. Это поселило в разум мужчины сомнения и ощущение собственного бессилия. Но он всё равно улыбался, как ни в чём ни бывало.

Зеркала начали трескаться. Сначала — едва уловимый хруст, будто по стеклянной поверхности прошёл морозный узор. Затем звук усилился, превратился в оглушительный треск, наполняющий пространство. Один за другим зеркала покрывались трещинами, и вот уже первые осколки сорвались с рам и полетели, сверкая в воздухе.

Арон выпрямился и сделал шаг вперёд, заслоняя собой «сестру» — надёжно, как каменная стена.


— Что происходит? — голос Джены прозвучал тихо, почти рассеянно.

— Испытания пройдены! — из тени листвы появился смотритель Руди.

Джена и Арон резко обернулись. Перед ними зверь, излучавший спокойствие, словно всё происходящее было частью давно написанного сценария.

— Поздравляю, — сказал смотритель, почтительно склонившись перед наследницей и её спутником.

Девушка кивнула. Тревога в её сердце стихла. Разбитые зеркала — не угроза. Всё складывалось в единую картину, которую она начинала понимать.

Рунди посмотрел на исчезающие осколки.

— Зал испытаний больше не удерживает твою силу. Магия, созданная для проверки, — распалась. Потому что больше не имеет над тобой власти.

— Подожди… значит, это… - Арон переглянулся с Дженой.

Смотритель кивнул.

— Этот зал больше не откроется. Для неё он больше не нужен.

На ладонях наследницы, правой и левой, светились две крохотные звёздочки — символы, что появлялись после каждого из пройденных испытаний. Теперь их стало больше. Они мерцали ровным, тёплым светом.

Арон нагнулся ниже, не скрывая интереса — впервые разглядывая метки с почти детским изумлением. Но не успела девушка выдохнуть, чтобы ощутить момент...

Всё вокруг содрогнулось.

Где то неподалёку с хрустом накренилось дерево. Под ногами дрожь. Из-под листвы потянуло сыростью и неожиданно холодным, пронизывающим ветром. Ветви зашуршали, лианы затрепетали. Потусторонняя сила проникала в каждый потаённый уголок священного древа.

Из глубины леса, как сигнал к тревоге, донёсся пронзительный, неестественный возглас. Стая воронов рванула в высь, как одно живое существо. Чёрная туча закрыла небо, и карканье тысяч глоток слилось в один зловещий хор.

— Беда на пороге, — тихо сказал Смотритель. Его голос впервые потерял спокойствие.

Арон встрепенулся, словно кто-то выдернул его из зыбкого сна. Он резко поменялся в лице и заговорил быстро, нараспев:

— Андора... Она ставила щиты. Они должны были... держаться...

— Держались, — раздался женский голос, твёрдый как сталь.

Андора спешно проследовала к гостям. Каждый её шаг тяжелый и уверенный.

За ней, не касаясь земли, плыл Орифс, с безумным блеском в глазах. Его прозрачное тело вибрировало, готовое в любой момент раствориться или ударить. Стражи — Рэлт с топором на перевес и Элия, уже создающая пальцами ментальную фигуру защиты, двигались в синхронном ритме. Рэлт, широкоплечий детина с грубым шрамом на подбородке, то и дело перехватывал оружие, будто скучал без дела. Элия, гибкая и остроносая, поправила сползшие очки и окинула зал быстрым, цепким взглядом — ничего не упустила. Между стражами Андоры чувствовалась та особая слаженность, которая бывает только у тех, кто прикрывает спину друг друга годами.

— Магма... — произнесла хранительница. Голос низкий, глухой, как рокот приближающегося обвала. — Она здесь.

На мгновение повисла тишина.

— Джена, — резко и громко продолжила Андора, приближаясь. — Время продемонстрировать силу Великого!

Слова ударили, как хлыст. По спине наследницы пробежал ледяной ток. Она неуверенно посмотрела на свои руки — они дрожали. Не знала, как именно использовать эту магию… знала лишь, что она в ней.

— Знаки Великого! — вдруг весело выкрикнул Орифс, как ребёнок, увидевший фейерверк. — О, как же сияют!

Плавник на его спине завилял, как хвост довольной собаки.

— Арон, не вступай в бой лицом к лицу. Рэлт и Элия прикроют тебя. Мы нуждаемся в живом воине, а не в мёртвом герое, — приказала Андора.

Арон напрягся. Его плечи вздёрнулись, глаза сверкнули. Он стиснул челюсть. Женщина проявляла заботу и знала, кого вторжение врага может первым вычеркнуть из битвы.

— Благодарю, почтенная Андора… — сказал ровно мужчина, но в каждом слове звенела внутренняя броня. — Но я не отойду от неё ни на шаг. Моё место — рядом с Дженой. И в жизни, и в бою.

— Арон… — начала наследница, глядя ему в глаза. Голос был мягким, но твёрдым. — Она права.

— Мы оба знаем, какая Магма. — Голос Джены дрогнул, и она закончила уже тише. — Беспощадная.

Андора не ответила. Только стиснула пальцы на рукоятке посоха. Где-то над горизонтом раздался второй вороний крик — протяжный, хриплый, как предсмертный. Инстинкты взвыли: время вышло.

— Джену прикроет Кирэл, — хранительница резко повернулась, её слова хлестнули, будто плетью по обнажённым нервам. — Я вложила в его контроль слишком много, чтобы держать в стороне. Пусть служит во имя спасения.

Арон взорвался:

— Тем более я не отсижусь где-то в углу! Только не он!

— Если он так желает умереть, кто мы, чтобы мешать? — раздался голос с насмешкой, сухой и скользкий, как клинок по стеклу. — Подоспел Кирэл. Всё та же улыбка на его лице. Он будто не замечал обстановки, угрозы, взглядов.

Джена подняла на него глаза, но он прошёл мимо, не удостоив её даже случайного взгляда. Лицо — маска безразличия, холодное, отрешённое. Будто ночного безумия, что овладело ими, никогда не было.

— Сил маловато. — проговорил Кирэл с лёгкой насмешкой.

Внутри Арона забурлил вулкан. Пламенный и яростный. Сейчас он едва сдерживал желание вцепиться этому наглецу в горло. Открыл рот, но не успел ничего ответить.

— Да уляжется разум в лоно безмолвия — прошептала Андора. Её голос был обволакивающим. Он словно тень проник в сознание человека.

Мир накренился. Арон едва успел выдохнуть, глаза закрылись, колени подогнулись, и он начал падать. Волшебство седовласой женщины действовало быстро и безотказно.

— Поймал! Поймал! — раздался голос Рэлта. Он поднырнул, подхватил Арона под руки и тут же скривился: — Опять мне таскать бессознательных красавчиков. Когда уже кто-нибудь меня понесёт?

— Мечтай, Рэлт. Ты для этого слишком тяжёлый. Да и характер у тебя — не подарок. — с весёлым спокойствием подтвердила Элия. Она усмехнулась, поправляя сползшие очки. — Присмотрим за гостем, госпожа.

Вид у обоих был такой, как будто они делают это каждый день.

— Арон!? Что вы сделали с ним? — Джена грозно взглянула на ведьму.

— Ты сама сказала: Магма беспощадна. И первым делом она заберёт слабых. — В словах Андоры не было ни доли сомнения. Хранительница величественно махнула рукой, словно отдавая приказ. Рэлт и Элия без лишних слов развернулись, унося Арона в безопасное укрытие.

Пол под ногами затрясся, земля ожила. Она словно попыталась развернуться, потрескавшись, качаясь из стороны в сторону, как жидкость в сосуде. Листва задрожала, воздух накалился до предела. Все одновременно шагнули в одну сторону.

Джена вскрикнула, едва не упав, но Кирэл оказался рядом, мгновенно подхватив её за талию. Его хватка была расчетливой и грубой.

— Не верится, что ты потомок Великого Волка. Еле стоишь на ногах, — голос наследника Севера был ровным, без эмоций, но с едва заметной усмешкой.

— Могу себе позволить, когда рядом такой «герой», — парировала девушка. — Любитель охоты.

— Рада, что у вас такой сплочённый дуэт! — заметила Андора. Её наблюдательность, как у опытного стратега, следящего за полем боя. — Магма пытается уничтожить корни Великого дерева. — Мне надо спешить.

Хранительница чуть подняла руку, и Орифс сразу сделал круг вокруг неё. Тело фамильяра изгибалось змеёй, он сливался с воздухом, растворяясь в нём. Следом исчезла и сама Андора. Они мгновенно перенеслись вперёд, к центру хаоса, который только начинал разворачиваться.

— Может, отпустишь? — Джена взглянула вниз на руку Кирэла, всё ещё сомкнутую на её талии.

Мужчина промолчал. Он медленно убрал руку, ни слова не говоря.

— Какая у нас тактика? — девушка поправила одежду и решительно посмотрела на собеседника.

— Пройдём поближе к магическому барьеру и не дадим Теням прорваться сюда.

— Это всё? Звучит, как будто у нас нет плана.

Кирэл покачал головой, словно отгоняя ненужные мысли.

— Рви, круши, ломай! — скомандовал он. — А еще выживи! Вот более точный план.


***


Барьер, выставленный Андорой, ещё державший натиск, трескался и разрушался под ударами тёмных лиан Магмы, проникавших внутрь. По воздуху разносилась пыль, всполохи догорающей листвы. Слышались взрывы и удары. Дышать становилось труднее. Черная пелена все сильнее обволакивала пространство.

Одна из чёрных лиан, особенно толстая, с хрустом обвила ветвь Великого Древа — и та, не выдержав, рухнула вниз, едва не задев жителей, укрывшихся у корней. Древо застонало — низко, протяжно, и этот стон прокатился под кожей у всех, кто был рядом.

Андора вздрогнула. С каждым ударом по барьеру её лицо заострялось, глаза вспыхивали безумством.

И чем яростнее наступал враг, тем быстрее двигались руки хранительницы. Посох парил перед ней, а она водила ладонями, вычерчивая в воздухе пылающие узоры. Орифс смыкал их в круг — и пентакль, вспыхнув, запечатывал очередную брешь, куда уже тянулись щупальца хаоса.

Из тени вынырнули Элия и Рэлт — те самые, что унесли Арона. Рэлт с топором на перевес прикрыл левый фланг, Элия, вытянув пальцы, плела ментальную защиту, от которой лианы шарахались в стороны. Стражи не задавали вопросов. Просто делали свою работу, как и остальные воины.

— Вот это по мне! — хохотал Рэлт, разворачиваясь с топором и снося очередную тень.


— Кокон! — выкрикнула Элия, когда в его спину метнулась лиана. — Неугомонный, ты мне всю защиту изведёшь!

— А ты не зевай, остроухая! — рявкнул он, отбивая новую атаку.

— Твоя безалаберность стоит мне энергии, — процедила она.

— Ах, какая ты неженка! — фыркнул Рэлт, но уголком глаза всё же следил за её жестами. — После приласкаю!

Элия лишь закатила глаза.

Несколько Теней, что обрели форму, Андора пригвоздила заклинанием к полу, а громоздкий топор Рэлта завершил финальный аккорд, отрубая нечисти путь к женщине. Элия же прикрывала тыл, блокируя любые выпады тёмных нитей на её напарника.


***


Джена подняла голову — и сердце ухнуло вниз. Высоко в небесах сверкали зловещие всполохи красного и чёрного. Тьма и свет сцепились в смертельной схватке. Вспышки ослепляли, ломали пространство, заставляя инстинктивно жаться ближе к Кирэлу. Каждый новый удар — проверка на прочность; казалось, ещё немного — и защита разлетится вдребезги.


Но Кирэл стоял рядом — спокойный, невозмутимый. Его дыхание оставалось ровным, хватка — крепкой. Он был как скала, на которую обрушивается буря. И этот хаос его не пугал.

Воины Андоры замерли в готовности. В их глазах — решимость и тревога: они знали, что защита скоро падёт. Все силы уходили на то, чтобы удержать барьер немного дольше.

Величественное Древо, живое сердце этого мира, древний страж, теперь задыхался. Магическая хворь охватывала корни, расползалась, как плесень. Дерево стало уязвимым.

Жители с ужасом следили за каждым падающим листком, понимая: время на исходе.

— Готова, наследница? — Андора обернулась к Джене, её суровый взгляд не терпел промедления.

Девушка считала каждое движение её губ. Сжала кулаки, что было силы. Кивнула.

Хранительница чуть опустила руки — силы не бесконечны.

В тот же миг лианы, почуяв слабину, ринулись в центр. Андора взмахнула посохом, срезая ближайшие, но их становилось всё больше. Элия и Рэлт, оказавшиеся ближе всех, рванули к своей госпоже, прикрывая, пока остальные стражи сдерживали натиск по периметру.

Магма тут же перешла в наступление. Барьер затрещал, пропуская удары один за другим.

Нужно было время, чтобы жители отошли от границы сражения.

— Великий! Мне страшно, но я сделаю всё, что в моих силах… — голос Джены прозвучал хрипло, отрываясь от души. В глазах вспыхнул огонь, магия прокатилась по телу. Символы на шее, груди и руках засияли сильнее. — Слабое место Магмы… её вороны. Мираж! — вырвалось из её уст.

— Значит, достанем эту «курицу» и вздёрнем! — Кирэл увернулся от осколка и устремил взгляд на врага.

Свора воронов нарастала. За барьером, померк свет.

Раздались крики. Воздух разорвался воплями боли и звоном оружия. Силуэты стражей отлетали в стороны, сталкиваясь с обломками. Впереди поднималась тень — Магма была уже близко.

— Смотри, сама явилась, даже искать не пришлось! — хмыкнул Кирэл.

Армия ведьмы, состоявшая из недавних жителей, теперь представляла собой изуродованных монстров, покрытых черным сгустком, впитавшимся под кожу. Их глаза светились пустотой, тела были искривлены чарами.

Магма подняла руки. Часть её воинов обратилась в прах, их души втянуло в её ненасытную сущность.

— Назад! — крикнул один из стражей, но было поздно. Ведьма вскинула руки — и вся высвободившаяся энергия перелилась в новые лианы.

Стражи Андоры — и Рэлт с Элией, и другие — отбивались как могли, но тьма наступала со всех сторон.

- Несите к лекарю Лотто! – кто-то вскрикнул, унося с поля боя раненых.

Огромные, чёрные, с витиеватыми узорами путы рвались из-под земли, как живые змеи. Их кончики впивались в тела защищавших свой дом солдат. Стоило чёрной нити зла коснуться кожи — и страж мог превратиться в искажённое подобие себя, с пустыми глазами. Без жизни и без души.

Кирэл резко толкнул Джену в сторону, едва успевая уклониться от внезапного удара сверху — обломок кристалла рухнул, взметнув облако пыли там, где они стояли ещё мгновение назад.

— Не стой столбом! — прорычал он, и в тот же момент тело мужчины начало видоизмениться, перевоплощаясь в большого чёрного волка. Громкое рычание разорвало воздух.

Волк Кирэл ворвался в бой с ещё большим остервенением, его мощные лапы рвали тёмные сущности, не давая им подойти ближе. Каждое движение было точным и смертоносным.

— В пекло всё! — закричала Джена. Её голос был полон силы, но и сумасшедшей отваги. Глаза полыхнули гневом. Она больше не могла стоять на месте. Рвануть навстречу недругу.

— Стой! Это безумие! — прорвался крик Кирэла, но шаги уже звучали на поле боя. Тело неслось вперёд, не слыша предупреждений. Времени не было.

Как только наследница устремилась вперёд, тьма, почуяв добычу, вырвалась из земли, пытаясь схватить. Чёрные плети, как голодные черви, то и дело скользили с разных сторон, стремясь поразить цель. Поворот, кувырок, наклон, прыжок — тело девушки двигалось интуитивно, всё те же движения, что брат внёс в память. Рефлексы сливались с инстинктами, каждый шаг был правильным.


Кирэл в облике волка устремился следом, обходя атаки тёмных существ. Его когти и клыки рвали врагов, освобождая путь. С каждым ударом воздух вибрировал, магия смешивалась со звериной яростью.


Но одна из плетей Магмы, словно решившая отомстить, взмыла в воздух и метнулась с немыслимой скоростью. Джена не успела уклониться — та почти вонзилась в спину, прошла по касательной, оставив кровавый след. Брызнула кровь.

— Джена! — рёв вырвался из Кирэла. Он был рядом. Мгновение — и с размаху отбил атаку. Глаза волка горели неприкрытой ненавистью к врагу, а тревога за раненую девушку разрывала на части.

— Ты что, с ума сошла?! — зарычал он. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело! Испытания прошла, всесильной себя почувствовала?! Это не борьба — это смерть!

Джена сжала зубы. Выпрямилась, взгляд испепелял. Сила поднималась, как шторм.

— Не останавливай меня, Кирэл! — голос был твёрд, как железо. — Сейчас и ты увидишь, насколько я опасна! — внутри говорил кто-то иной, сильный, неподвластный. Тот, кто подталкивал её на поле брани.

Кирэл едва успел отскочить, когда из Джены вырвалась мощная вспышка магии, сотрясая воздух вокруг. Девушка рванула дальше. Её глаза засияли золотым светом, вспыхнули словно пламя. Следом поспешил черный волк, прикрывавший с тыла.

Магма подняла руку в воздух, и вокруг неё образовалась вихреобразная буря из тёмных воронов. Эти создания сжались в кольцо, тянущие свои крылья как смертоносные лезвия. Каждый их взмах добавлял силы их хозяйке, создавая мощную воронку. В это пекло, затягивало всё, что находилось в радиусе тёмной магии.

— Хочешь показать мне свои зубки, дорогая? — Магма усмехнулась, её голос был наполнен триумфом, как у победителя, стоящего на пороге финальной победы. Глаза блестели от наслаждения. Крики, что раздавались по периметру радовали злодейку. Приятно разливались по её пропитанному хаосом телу.

Тогда она молниеносно направила несколько лиан и Теней в сторону Джены, Кирэла и стражников. В мгновение ока, их опасные острия хлестнули в воздух, разрушая всё на пути. Кирэл и стражники не успели сориентироваться — их отбросило в сторону.

Но Джена… не была просто наблюдателем. В момент она стремительно отскочила в сторону. Каждое её движение было слаженным и выверенным, интуиция подсказывала, куда направится враг.

Блеснул клинок. Девушка укладывала воронов одни за одним. После неё оставался черный след из одиноких перьев. Цель была где-то в воздухе, закрученная в пепельной буре из мрачных птиц. Мираж. Найти его среди этих чёрных крыльев было практически невозможно, но она знала, что он там.

— Кирэл! Прекращай прохлаждаться! — крикнула наследница, уворачиваясь от тёмных пут Магмы. — Мне… нужна… — ещё один манёвр, и она увернулась от клинка Тени — …твоя… помощь! — она, понимала, что не сможет без поддержки.

Кирэл, словно не терпящий ни минуты промедления, бросился вперед. В одно мгновение его мощные лапы взметнулись с места, готовые обрушиться на всё на своём пути. Без слов, только с лёгким ехидным оскалом на устах, он очутился перед девушкой, став живым щитом против тёмной магии, что обрушилась на них с высоты.

Волк стоял рядом — спокойный, невозмутимый. В его поведении ощущалась смелость и желание оборонять.

— Это ты прохлаждаешься! — рявкнул Кирэл. В голосе вновь легкая усмешка. Он не сводил глаз с неё, пока она, пользуясь передышкой, переводила дыхание.

Джена тяжело выдохнула. Подняла взгляд — и в нём сверкнуло предвкушение. На лице заиграла злодейская улыбка, как у кошки перед прыжком.

— Давай надерем этой тварюге зад! — Схватив кинжал, она метнулась из-за укрытия могучего волка, врываясь в пламя боя.

Магма была всего в нескольких десятках шагов, её лицо презрительно оценивало ситуацию.

Джена прицелилась, как когда-то в лесу, при встрече с этой колдуньей. Кинжал сорвался с пальцев и мгновенно полетел к цели.

Оружие вонзилось в грудь Магмы, но…

— Хахаха! Меткая… Глупая выскочка! Думаешь, этим меня убьёшь? — Голос ведьмы звенел цинизмом и триумфом.

Неожиданно над головой раздался крик. Карканье ворона — резкое, громкое, как прорвавшееся из тёмного сердца ночи. Мираж!

Ведьма почувствовала, как контроль над ситуацией слабеет; на миг её уверенность пошатнулась. Фамильяр выдал своё местонахождение.

Джена отреагировала быстро. Это был её момент. Взгляд приклеился к чёрной пернатой цели.

— Кирэл! — крик, призыв.

Волк пошёл на таран, соприкасаясь с бегущей девушкой, которая мгновенно воспользовалась его мощью. Прыжок — и её ноги приземлились прямо на спину огромного зверя. Руки крепко схватили струящуюся шерсть, удерживая от падения.

С невероятной силой и быстротой, волк рванул вперёд. Связанные одной целью, они мчались к стае воронов, которая всё ещё кружила в воздухе. Ветер свистел в ушах, сносил дыхание, но останавливаться было нельзя.

По спине Кирэла прошла дрожь. Пробуждающаяся сила Великого Белого Волка придавала ему силы.

Оттолкнувшись от волка, Джена взмыла ввысь, словно притяжение земли – не преграда, пролетела прямо над головой ведьмы, заставив ту замереть и открыть рот от удивления.

С остервенением девушка схватила за крылья большого ворона. Мираж не успел среагировать. Его застали врасплох. Птица истошно завопила. Джену охватило нечто большее, чем просто желание — это была мощь, неведомая ей прежде. Потянула руки в стороны, и с хрустом, с треском разорвала ворона пополам.

Чёрные перья разлетелись в стороны. Брызнула кровь пернатого. Тёплая, липкая, пахнущая железом — она смешалась с потом и гарью.

— АААААААА!!! — Магма взвизгнула от ярости, её крик был похож на вой дикой зверюги, наполненный нечеловеческой болью. Ведьма была готова уничтожить всё, что стояло на её пути.

— Дрянь! Мелкая выскочка! — С тонких губ колдуньи сорвалась яростная ругань, лицо исказилось от ненависти. В её глазах пылала жажда мести, которую невозможно было утолить. Она направила свои тёмные силы на Джену и Кирэла с ещё большей яростью.

Ведьма воскликнула, её голос был полон дикого отчаяния. Все больше она теряла контроль над собой.


— Сдохните! Убить всех! — с истеричной ненавистью прокричала Магма, взмахнув руками. Облако воронов, лиан и теней подчинилось приказу, превращаясь в единый вихрь ужаса. Силы врага не были просто атакой — это был чистый крик боли и безумства, вырванный из самой её души.

— Мираж… — ведьма, дрожащими руками подобрала бездыханное тело ворона с земли, прижала его к себе. — Вы поплатитесь!

Над Дженой и Кирэлом нависла чудовищная тень. Она пульсировала, из её нутра вырывались чёрные лианы и искажённые силуэты воронов, сливавшиеся в единую хищную массу.

Кирэл всмотрелся в нарастающий кошмар и, не удержавшись, фыркнул:

— Целью было разозлить Магму, Джена? — голос его звучал почти лениво, хотя в жёлтых глазах пылал азарт. — А то я прямо чувствую: сейчас начнётся феерия.

— Не ной! Это последнее, с чем нам придётся столкнуться. Дальше она уже не приумножит свои силы. Наверное…

Кирэл хмыкнул, отступая на шаг назад, давая себе время рассчитать прыжок.

— Ты у нас оптимистка. Думаешь, с этим «страшненьким» мы легко разберёмся?

— Нет, — Джена облизнула пересохшие губы, и в её улыбке мелькнул вызов. — Просто у меня нет другого варианта.

— Ага. Знал, что ввяжусь в приключение с безумной... — Кирэл усмехнулся, его клыки блеснули в темноте. — Ну что ж… хоть весело умрём.

Джена, не теряя хладнокровия, ловко парировала очередные атаки тёмной субстанции, выплёскиваемой Магмой, и вдруг, неожиданно, произнесла:

— Чувствую, что у меня есть козырь в рукаве!

Кирэл бросил на неё изумлённый взгляд.

— Тогда самое время его применить!!! — с рычанием потребовал он, раздирая зубами схватившую его за лапы черноту, пытающуюся обвить тело.

— Но пока не знаю, как его применить! — Джена отчаянно сжала кулаки, её голос был полон смятения.

— ЧТОО?!! — Кирэл взорвался, его шерсть вздыбилась от бешенства. Времени на раздумья не было.

Сражение, казалось, становилось всё более бессмысленным: каждый шаг назад вёл к неминуемому поражению. За ними, в тени, стояли стражники, но их силы были ничтожны. Отступать было некуда.

Джена остановилась, выдохнула.

— Я наследница Белого Волка! Его кровь и продолжение его великой воли! — девушка настраивалась на последний рывок. Проговорила слова, как мантру, которая должна была придать храбрости.

Она краем глаза заметила, как стражники отступают, ужас охватывает их. Они не могли справиться с этой бездной зла. Их глаза наполнились ужасом.

— Джена, сила! Дай ей выход! — раздался знакомый голос. Андора окутала пространство защитной паутиной, чтобы дать девушке время на наступление. Проведя посохом перед собой, хранительница направила несколько вспышек энергии к стене, что вырастала перед ними, чтобы отвлечь врага на себя. Орифс бегло очерчивал круги вокруг своей хозяйки, посох наливался новой энергией, и снаряды летели не переставая.

Джена сжала кулаки. Знаки на её руках вспыхнули — не резко, а будто кто-то разжёг угли, что тлели внутри неё всю жизнь. По коже побежали мелкие, приятные мурашки — сила просыпалась, потягивалась, давая о себе знать. Эти символы не просто светились. Они могли разорвать мрак.

Внезапно из-под рубашки проступил свет. Звёзды на животе, груди, горле загорелись одна за другой, как маяки. Не было ни боли, ни страха. Только странное, щемящее чувство — будто она всю жизнь шла к этому моменту и наконец дошла. Приняла. Это был не просто знак — это было обещание.

На лбу ослепительно засиял золотой треугольник. Древний, как сама память мира. Символ силы, что связывал её с тем, кто был выше, кто ушёл, но оставил след.

Достойная.

Кирэл смотрел на неё изумленно и с восхищением: она больше не та испуганная девочка, которую он когда-то пытался убить. Перед ним стояла сила, равная его собственной, а может, и превосходящая. И впервые опасность, исходящая от неё, не пугала — вызывала уважение. Она выросла. И теперь в его глазах не жертва, а достойный союзник.

— Мне уже нравятся твои козыри, Джена! — голос Кирэла вырвал из оцепенения. Волк звучал возбуждённо, с неподдельным почтением. Его чуткий нос ловил что-то новое, что исходило от неё — храбрость. То, что способно пробить любой мрак.

И тогда тело Джены преобразилось.

Белая шерсть, чистая, как снег на рассвете, покрыла кожу. Человеческие очертания поплыли, перетекая в нечто большее — грациозное, мощное, древнее. Белый Волк.

За спиной раздались изумлённые возгласы. Даже те, кто видел многое, не могли сдержать удивления.

Тёмная магия Магмы дрогнула. Она понимала: игры закончились. Белый Волк ступил вперёд, и чернота перед ним рассыпалась, как песок, унесённый ветром.

Наследница больше не пятилась. Она шла — как олицетворение добра и воли, с мощью, которой невозможно было противиться. Лианы, пытавшиеся схватить её, распадались от одного рыка волчицы.

Та самая «глупая сельская девочка» рвала недруга, как разрушающая стихия. Готовая в одиночку приструнить любое проявление зла.

Кирэл оскалился, отбрасывая очередную лиану, и встал плечом к плечу с Белым Волком, прикрывая тех, кто прятался за ними.

— Джена, покажем этим тварям, кто тут главный! — его голос был полон боевого задора, словно он уже предвкушал победу, зная, что Белый Волк с ним.

Всё, что выползало из глубин мрака — чудовища и пепельные плети, — казались почти неуязвимым. Магма успела накопить страшный запас силы. Но каждый, кто осмеливался приблизиться к волчице, натыкался на мощный отпор. Тьма не могла зацепиться за белоснежную шерсть и оставить свой след. Когти Белого Волка кромсали врага, словно сухую корку, распадающуюся в пыль.

Джене вполне хватало звериной силы. Взмах — и очередная громада ломалась; бросок — и чернота вокруг рвалась, как ткань.

Кирэл, сорвавшись вбок, выдернул из засады Тень, метившую наследнице в спину. Наследник Северных Врат действовал быстро и безошибочно, прикрывая Джену, пока та, ведомая волей Великого Белого Волка, крушила строй врага.

Волк и обращённая двигались в одном ритме. Стоило порождениям тьмы попытаться взять их кольцом, как Кирэл выворачивал врагов изнутри, а Джена пробивала тараном, расчищая путь, врезалась в самую гущу, не замечая ни уколов, ни хваток. Мрак не мог её удержать: всё, что рождалось из него, рушилось, сталкиваясь с её несокрушимостью.

— Чёрт! Ты неуязвима! — с явным восторгом выкрикнул Кирэл, когда повалилось одно из крупнейших Теней, сражённое их общим натиском.

— Болтун, — с усмешкой рявкнула она. — Даже в самой гуще не умолкаешь.

— Я прирождённый комментатор.

Его слова грели и прибавляли сил. Азарт боя стёр прежние трения — теперь они двигались как одно целое. Два хищника, два волка, нашедших друг друга в битве.

Последняя тварь осела.

У кромки поля застыла Магма — перевес ушёл, лицо женщины стянуло страхом. Пятясь, она, дрожащими пальцами выводила в воздухе ведомую лишь ей вязь. Кисть темнела, руны вспыхивали — чужие, острые узоры. Воздух вокруг неё завибрировал, стал тяжёлым, как перед взрывом.

Дрожащий непонятный шёпот ведьмы резал воздух. Слог за слогом чары входили в резонанс с миром. Незримые нити сомкнулись кольцами, шов реальности надломился, и раскрылся глубокий провал. Из него поднялась облаком чёрная пыль.

Белая волчица вздрогнула всем телом и рванула. Земля глухо откликнулась ударами лап, вспышка света рассекла поле.

Магма, в ужасе вскинув плечи, метнулась в разлом, удерживая бездыханное тело ворона. Удар пришёлся лишь по кромке: когти Джены сорвали искры с сжимающегося шва. Провал хлопнул. Ведьма ушла, оставив после себя нотку разочарования.

Стихло. Лишь рваный сквозняк шуршал в невидимых щелях. Волчица сдержала рык и отошла к Кирэлу. Тяжёлый выдох. Всё ещё в звериной шкуре, Джена опустила взгляд на лапы, на которых дрожала дорожная пыль.

— Такой я ещё не была… — тихо сказала Джена, прислушиваясь к себе.

— Такой волосатой, ты хотела сказать? — осторожно усмехнулся Кирэл. В глазах мелькнула искра — не только смешинка, ещё и оценка.

Шерсть сползала, как дым. Черты Джены постепенно возвращались. Кости Кирэла тоже становились человечьими, движение — привычным.

Но тут рука мужчины легла ей на плечо.

— Не торопись, — он кивнул в сторону лохмотьев, что ранее были её одеждой. Девушка в порыве обращения даже не заметила, что её одеяния стали огрызками ткани.

— Но ты? — она удивлённо посмотрела на Кирэла. Его костюм сидел как влитой.

— У волков особые «наряды». Их создают зачарованными. Голые воины — такое себе поддержание боевого духа, — фыркнул мужчина.

Джена покраснела, представив, какой бы вид был у неё, доведи она превращение до конца.

Вдалеке послышались шаги. Кирэл напрягся, но тут же расслабился — показалась Элия, отряхивая плащ от пыли.

— Я думала, вы тут вдвоём справитесь, — сказала она, сдерживая улыбку. — Но, вижу, одному из вас помощь не помешает.

Она накинула толстый длинный плащ на плечи Джены и, кивнув, удалилась.

— Ты отлично справилась, — сказал наследник Северных Врат, без привычной иронии.

— Ты тоже… — едва слышно отозвалась девушка, запахивая плащ как можно туже.

Пауза. Он смотрел уже иначе. Она инстинктивно отступила на полшага, подняв невидимую стену.

— Ладно, проверим окрестности, может… — начала Джена.

— Подожди, — Кирэл перехватил её внимание на себя.

— И?

— Я ошибался, — сказал он. Голос ровный, твёрдый. — Ты не такая, как я думал.

— Опасная? — прищурилась она.

— Сильная. Для врагов — опасная. Для меня — равная.

Он выдержал её взгляд. Ни бравады, ни оправданий — констатация.

— Раньше велел тебе держаться подальше, — добавил он коротко. — И перешёл черту. За это отвечаю. Больше никаких игр.

— Мне не нужно, чтобы ты верил в меня, — спокойно ответила Джена. — Я дала слово и доведу дело до конца.

Она кивнула на его оковы. Мужчина перевёл взгляд — узор металла, холод на коже — и снова на неё. Приоритеты сдвинулись.

— Разберёмся, — сказал он.

На губах Джены дрогнула тень улыбки и тут же исчезла. Она отступила ещё на шаг, сохраняя границы. И именно в этот момент, когда расстояние между ними начало расти, он вдруг остро, почти болезненно, почувствовал пустоту. Её запах — тот самый, приятный и манящий, — ударил в ноздри, и тело, не слушаясь разума, потянулось следом. Он сделал короткое, сдержанное движение вперёд — и замер.

— Чёрт, — прошептал Кирэл, закусывая край нижней губы. Голова пошла кругом. Он помотал ею, словно надеясь стряхнуть наваждение, но запах оставался. И тишина. И то, как она уходила, становилась всё дальше, размывая мгновение, которое он хотел продлить.

— Проверим периметр, — бросила девушка, удаляясь всё дальше.

Мужчина кивнул, хотя ей это было уже не видно. Согласие — машинальное, безвкусное.


***


Магма ушла в воронку тьмы, последние твари осели, и воздух прояснился. Мрак развеивался, ветер стих.

Чистый свет, исходящий от Андоры опоясывал Великое Дерево еле заметным кольцом.

— Барьер вновь держится, — тихо сказала хранительница. — Тьма не прошла. Великое Дерево в безопасности.

На её слова Орифс отозвался радостным шевелением. Его светящееся, едва различимое в сумерках тело мягко покачивалось, будто в танце.

Но цена победы оказалась высокой. Бой унёс множество жизней. По израненной земле — искаженные тела тех, кого Магма подчинила и высосала до пустоты.

Андора ступила вперёд. Она медленно склонилась и коснулась почвы — недавно горячей, теперь остывшей. Колени утонули в пепле. За ней опустились тысячи рук — весь народ повторил её жест. Это был древний обряд безмолвной благодарности тем, кто остался здесь до последнего. В её взгляде стояла тихая признательность и готовность принять весь груз случившегося.

— Эти земли пахнут смертью, — прозвучало негромко, но отчётливо. — Мы не забудем ушедших. Каждый их шаг был важен. Они живут в нашей памяти и в памяти Земли. Мы проводим тех, кто покинул нас.


Седовласая женщина отняла ладони от грунта и подняла руки вверх. За ней поднялись тысячи ладоней — и из земли взметнулось море светлячков. Крошечные огни медленной, плавной волной поплыли к небу, заливая тьму мягким сиянием. Это было прощание с теми, кто отдал свои жизни.


Тёплый ветер прошелестел в ветвях Великого Дерева; лианы и листья дрогнули и затихли. Джена повторила жесты жителей и самой Андоры. Кирэл, не произнося ни слова, принял эту утрату как собственную.

— Тьма отступила, — сказала она с торжественным спокойствием, обводя взглядом тех, кто стоял рядом.

Рэлт, тяжело дыша, опёрся на топор и вытер пот со лба. Элия подошла к нему, молча сунула в руку какую-то флягу. Он хмыкнул, отпил и скривился.

— Вода? Серьёзно? После такого боя — вода?

— Чтобы ты снова не нажрался и не опозорился перед народом, — усмехнулась она, поправляя очки.

— Я тебя когда-нибудь придушу, — буркнул он, но в голосе не было злости. Только усталость и что-то очень похожее на благодарность.

— Великий Волк принёс свет, — голос Андоры звучал твёрдо и торжественно. — Мы выстояли. И сегодня мы чествуем ушедших — их подвиг останется с нами. А для живых мы зажжём праздник. Чествование жизни, которая продолжается. Для всех, кто здесь, и для тех, кто придёт следом. Мы живы — и это наше возрождение.

Природа откликнулась на её голос: сердце мира прозвенело лёгким аккордом. Белый свет прошел от корней до кончиков ветвей древа.

— Джена, Белый Волк, доказала свою силу. И мы отметим её победу! — произнесла Андора и улыбнулась девушке с уважением и тихой гордостью.

## Глава 19

Лианы у корней Великого Дерева дрогнули, расплетаясь, и из зелёной тени вышел Арон. Взгляд ещё плыл, он оглядел поляну — рассеявшуюся тьму, следы боя, людей и стражу, — и запоздало понял: всё уже кончилось. Воздух был чист, барьеры стояли, а шум битвы — только в отголосках.

— Что вы со мной сделали? — голос сорвался на хрип. — Ты усыпила меня? Чтобы я не мешался?

Андора шагнула навстречу. В её лице не было ни оправданий, ни торжества — только усталость и собранность.

— Да. Сон-защита. Я приняла решение.

— Решение за меня, — сквозь зубы бросил Арон. — Лишила меня права выбора. Я не мальчик для колыбельных.

— Ответственность — на мне. И да, ты вправе злиться, — спокойно ответила хранительница.

Он провёл ладонью по лицу, взгляд на миг потемнел. Краем глаза отметил спокойствие вокруг и всё равно сжал челюсть. Потом, будто что-то вспомнив, перевёл взгляд на Джену. Девушка встретила его, на короткий миг позволив себе теплоту.

— Я… я смогла обратиться… в Белого Волка, — прошептала она. Голос дрожал не от страха, а от того, насколько непривычным казалось это открытие — и в то же время, насколько естественным.

Джена ещё не успела осознать, что именно с ней произошло. Но тело… тело уже знало. Оно пробудилось, будто стряхнув с себя вековую дрему. Впервые за долгое время она чувствовала себя цельной.

— Прекрасно, — резко выдохнул Арон, не скрывая горечи. — Я всё пропустил.

— Арон… — девушка с изумлением посмотрела на него. Его лицо вновь исказила та же тень, что однажды мелькнула в поселении. Только теперь ненависть была направлена на всё, что его окружало. На саму реальность, что пошла дальше без него.

Но продолжить им было не суждено.

К Джене и Кирэлу тянулись руки, голоса, почтение жителей. Поток сомкнулся плотным кругом, Арону пришлось отступить. Его мягко оттеснили плечами и крыльями. Джена обернулась, хотела что-то сказать, но её снова окликнули, и она на миг потеряла «брата» в живом, шумном кольце.

Наследница Великого Белого Волка принимала благодарности, но внутри отдавало тяжестью: пьедестал был чужд, как слишком высокий камень под ногой. Рядом держался Кирэл — спокойный, собранный, в его взгляде было чистое уважение к тому, как она держала фронт.

Арон остался на самом краю круга. Он видел, как мир радуется, и не находил в нём места, где встать так, чтобы не мешать и не раствориться.

— Ты важен, — тихо сказала Андора, оказавшись рядом. Но слова, как лёгкий ветер не осели в его сердце. Это сказала не та, кому он верил и не та, кем дорожил. Он только кивнул, не взглянув.

Джена всё-таки вырвалась из плотного внимания и пошла к Арону, ловко минуя обитателей поселения. Она почти коснулась его локтя, чтобы привлечь взгляд, но Арон резко развернулся и пошёл вглубь тропы, не дожидаясь. Девушка остановилась, выдохнула коротко, как после удара, и не стала звать вслед.


***

Сердце болело и ныло. С каждой секундой Джена сожалела всё больше: она ошиблась, надо было удержать его, поговорить. Она тщетно вглядывалась в толпу, выискивая знакомый силуэт. Арона нигде не было.


Свернув к кромке поляны, девушка столкнулась с Андорой — та, как всегда, спокойная и собранная.

— Ты не найдёшь его здесь, — мягко сказала ведьма, уловив её взгляд. — Ему нужно побыть одному. Он справится.

— Я должна поговорить с Ароном, — ответила Джена — утверждая для себя, чем спрашивая разрешения.

Андора кивнула:

— Дай ему время.

— Но…

— Стоит отдохнуть. Раненый зверь опасен в гневе.

Девушка сильнее сжала ткань плаща, обдумывая слова Андоры. Как бы ни хотелось решить всё здесь и сейчас, она понимала: женщина права. Всем нужна передышка.

Джена послушалась. Вымылась, переоделась и почти сразу провалилась в сон — глубокий, глухой, без тягучих теней и тревожных голосов.

Проснувшись на рассвете, она какое-то время лежала, прислушиваясь к тишине. Рука нащупала тумбочку — пусто. Ни чашки, ни ломтя хлеба. Сердце кольнуло: «Арон?»

Оделась и отправилась на поиски. Комната Арона оказалась пустой, постель остыла. На дворе в поселении кипела подготовка к празднику: кто-то вешал ленты, кто-то чинил столы, в воздухе висел запах свежего хлеба и хвои. Каждый, кто замечал Джену, тянулся взглядом, останавливался, кланялся, благодарил. Шёпот «Белый Волк» следовал за ней от крыльца к крыльцу. На улице задерживаться было невозможно — внимания слишком много, дыхание будто упиралось в плотную стену взглядов. Не найдя Арона ни у колодца, ни у мастерских, ни на кромке леса, она вернулась в свою комнату, надеясь перевести дух.

В покоях, на кровати, аккуратно лежало платье — будто сотканное из лепестков и пойманного закатного света: перелив от нежно розового до голубого. С открытыми плечами. Полупрозрачные слои мерцали, как если б солнечные нити пропитали ткань; каждый изгиб хранил тихий отблеск магии. Изящная вышивка украшала лиф и низ. Для Андоры создать такое — дело привычное, но Джена застыла, словно перед живым чудом. Провела ладонью: прохлада касалась кожи, а следом проступало едва заметное тепло. Уголки губ сами собой дрогнули. Это было больше, чем наряд, — часть самой природы, удивительно точно настроенная на неё.

Тревога ослабила хватку, уступая место спокойствию и гармонии. Платье как будто оставляло в сердце тонкую щель для света. Может быть, сейчас — тот редкий момент, когда можно выдохнуть и позволить себе немного радости.

— Ну смотри, Арон, — сказала Джена своему отражению с лёгкой улыбкой. — Сегодня я буду в платье. Пропустишь — потом всю жизнь будешь жалеть, что не увидел.

Она тихо рассмеялась: ещё вчера — рубаха и штаны, привычная простота и удобство. Сегодня — наряд, к которому не привыкла. В коробке рядом лежала заколка. Стоило коснуться — и волосы мягко сами собрались, часть легла волной у лица, подчёркивая нежность линий.

Джена коснулась кулона с фиолетовым камнем, на миг задержала его в пальцах и сняла, оставив на комоде. Вечер принадлежал празднику — и тишине внутри, которую он дарит.

Снаружи всё изменилось: у корней Великого Дерева струился свет, тысячами огоньков мерцали светляки. Над тропами плавно скользили зачарованные подносы с угощениями, музыка проходила сквозь листву, как тёплый ветер. Люди и лесные существа танцевали вместе. На траве плели венки из цветов и свежих трав — старый знак мира и радости — и с улыбкой возлагали их друг другу на головы.

Джена, оказавшись в этой вязи света и голосов, чувствовала, как к ней тянутся взгляды. Девушка отвечала кивками и улыбками, но взгляд невольно искал Арона — и не находил.


На площадку вышла Андора — в серебристом платье. Рядом маячил Орифс. Хранительница подняла руку, и шум постепенно стих. Голос прозвучал чисто и уверенно:

— Слушайте все. Сегодня перед вами наследница Великого Белого Волка. Её сила и благородство защитили нас, и пока Белый Волк стоит на страже, никакое зло не потревожит миры, доверенные ему.

Толпа взорвалась, и радостный крик «Ура!» эхом пронёсся среди деревьев. Белое свечение пробежало по всему пространству. Все присутствующие начали аплодировать и воздавать почести. Лепестки цветов взмыли в небо.

Джена застыла в растерянности. Смущение захлестнуло, но несмотря на это, она искренне благодарила каждого, кто подходил, кто с восхищением смотрел на неё. Девушка улыбалась, принимая эти знаки благодарности, но в сердце, словно пика засела тревога. Пульсирующая. Та, что предвещает неладное.

Когда внимание на её персоне немного ослабло, и жители вновь погрузились в танцы, веселье и музыку, Джена тихо отошла в тень, пытаясь слиться с окружающим пространством. Она искала родные очертания: светлые волосы, убранные в хвост на затылке, карие глаза, широкие и сильные плечи, но… Её взгляд метался среди танцующих пар. Родного силуэта нигде не было.

Не успела Джена собрать свои мысли в кучу, как по обе стороны её лица блеснули знакомые золотые оковы. И в следующий момент на голову девушки лёг красивый венок из магических цветов, сияющих мягким светом.

— А? — она слегка дернулась от неожиданности. Повернулась, чтобы понять, что происходит.

К её удивлению, за спиной стоял Кирэл. Лицо мужчины было освещено довольной улыбкой, словно он поймал давно выслеживаемую добычу.

— Потанцуем? — спросил он с таким видом, как будто это было самым естественным делом.

— Я не… — начала было девушка.

— Отказы не принимаются! — в его голосе прозвучала весёлая угроза. — Иначе будешь носить этот магический венок до рассвета, как символ того, что отказалась своему партнёру в танце.

Джена, слегка запаниковав, попыталась снять венок, но он не сдвигался с места, как будто был приклеен.

— Из чего он? Почему я не могу его снять? — возмутилась девушка.

— Цветы волшебные, и я их сплёл... думая о тебе, — шёпотом произнёс Кирэл, его слова прозвучали словно вызов.

Джена нахмурилась. Опять он играл в доброго, а она не могла понять, что скрывается за его улыбкой. Постоянные перемены в его настроении начинали её раздражать, а терпение иссякало.

— Ты любишь играть, — тихо сказала наследница. — А мне сейчас не до них. Я ищу Арона. Иди веселись с теми, кто этого ждёт, — она кивнула в сторону девушек, не сводивших с него глаз. — Им понравится больше.

Но Кирэл и не думал отступать. Он наклонился чуть ближе, и голос стал мягче, будто ему вдруг пришлось говорить о вещах, о которых он предпочитал молчать:

— Не хочу… если это мой последний праздник перед тем, как меня выбьет из себя, — тихо сказал он. На миг в глазах мелькнула тусклая тень, но тут же вспыхнул привычный огонёк: — Я хочу провести этот вечер с тобой. И да, — уголки губ дрогнули, — когда ты так упрямо морщишь лоб, мне трудно держаться прилично.

Эта откровенность сбила Джену. Они с ним всегда ходили по тонкой кромке: то тянуло ближе, то отбрасывало в холод. И прежде, чем она нашла правильные слова, Кирэл, будто почувствовав её заминку, скользнул рукой к талии и легко, решительно затянул её в круг. Музыка подхватила. Толпа сомкнулась. Запах сладковатых благовоний сливался в пьянящем коктейле задора и веселья.

— Нет, — выдохнула она и попыталась высвободиться. Его ладонь только натянулась пружиной, не больно, но непреклонно. — Кирэл, отпусти.

— Один танец, — так же тихо, почти просительно. — Потом сниму венок, и ты пойдёшь куда захочешь.

Он вёл уверенно, не подавляя — как будто предлагал ей равновесие, а не власть. Злость в ней ещё держалась, но она опустила плечи, расслабилась и поддалась танцу.

— Ты сам себе противоречишь, — буркнула Джена, избегая его взгляда.

— Чем именно?

— Ты сам сказал мне держаться подальше. Тогда. Ты был резок. Больно резок.

Его лицо сразу стало серьёзным, как будто в нём щёлкнуло что-то честное.

— Я знаю, — без ухмылок. — И мне стыдно. Я… пытался оттолкнуть тебя, потому что запаниковал. Потому что думал, что так будет безопаснее. Для тебя. Для меня…— голос стал тише и спокойнее. — Я дурак, да. Хочу исправить. — улыбка смылась с лица мужчины. Каждое слово осмысленное, без заигрывания или шантажа.

— Исправить? — в голосе у неё дрогнула старая обида. — Я не игрушка, Кирэл. И я — не твой способ развеять страх.

— Да... И не прошу прощения прямо сейчас, — он чуть замедлил шаг, заставив их двигаться мягче, ровнее. — Прошу только один честный вечер. Без игр. Если скажешь — я сам пойду искать Арона. Прямо сейчас.

Имя ударило по сердцу сильнее барабанов. У Джены хрустнуло внутри — смесь благодарности и раздражения.

— Ты говоришь так, будто понимаешь, чего хочешь, — произнесла она тихо. — А завтра снова оттолкнёшь.

— Если завтра я забуду себя — тем больше причин быть человеком сегодня, — он чуть усмехнулся, но взгляд оставался открытым. — Не врагом. Не тенью. Не тем, кто делает тебе больно.

Она не ответила. Танец вынес их в свет фонарей, и венок едва заметно теплил на её волосах — как дышащая звезда. Кирэл смотрел на девушку иначе. Пропал хищный взгляд. Не было вызова или надменности в его глазах. Всё было иначе: лёгкий теплый блеск в радужках, еле заметная добрая улыбка.

— Ты красивая, — сказал он бесхитростно, и голос на секунду охрип. — В этом платье ты как живой закат. Смотришь — и слов не остаётся.

Он развернул её, давая ткани шуршать и переливаться, и вернул ближе. Дыхание Джены сбило свой ритм. Где-то в груди натянулась тонкая струна. Она поймала себя на том, что слушает не музыку — его молчание. Тело само поддалось его умелому обращению.

— Не прячься в тишине, — хмыкнула она, стараясь разрядить воздух. — И не вздумай играть в свои игры. Выпутаюсь — укушу.

Он улыбнулся краем рта:

— Вот и договор. Один танец — без укусов. Потом делаешь с венком, что хочешь.

— Проверим, — она вскинула подбородок. — Не держи, как добычу.

Кирэл моментально ослабил хватку. Пальцы разжались, давая больше свободы. Расстояние между ними всё ещё было опасно небольшим, но теперь выбор принадлежал ей. Джена ощутила, как прилив злости отступает на полшага — не уходит, но перестаёт диктовать свои правила её сердцу.

— И ещё, — сказала она, глядя мимо его плеча. — Если это правда, что ты хочешь исправить — начни с простого. Больше никаких «беги от меня» и «не доверяй». Говори нормально. Вовремя. Честно.

— Приму как клятву… Если сорвусь — имеешь право укусить меня.

— Приятно иметь официальный документ, — фыркнула она. Прищурилась, выискивая в собеседнике хоть малую толику фальши.

Музыка ускорилась, круг зашумел. Венок на голове девушки откликался на каждый поворот лёгким сиянием, и Джена вдруг уловила, как её тело помнит радость, даже когда внутри распирает от переживаний. Арон до сих пор не объявился.

— После танца — снимешь, — напомнила она.

— Сниму. И, если скажешь слово — пойду его искать. Для тебя.

Наследница кивнула и сильнее сжала пальцы на плече своего партнёра. Этого было достаточно, чтобы он понял: между ними все еще что-то возможно.

— Прости, — сказал Кирэл тихо, не отводя взгляда. — Я был неправ. И… одну вольность я всё же позволю... Если это последнее, что мне дано почувствовать, — пусть это будет вкус твоих губ.

Смелое заявление черноволосого мужчины повергло в шок. В груди девушки накатил жар. Это было не возмущение, а всплеск эмоций, что она так долго подавляла. Пыталась прикрыть злобой. Найти в Кирэле «врага», чтобы заглушить непрошенное чувство.

— Ки… — начала Джена, но он не рванулся, не поспешил. Он наклонился медленно, почти вопросом, и коснулся её губ осторожно, без нажима, оставляя ей пространство и время. Его ладонь на талии не сдвинулась — тёплая, сдержанная, терпеливая.

Она скользнула рукой к его груди, словно собираясь оттолкнуть, но пальцы лишь сомкнулись на ткани. «Стоп» не прозвучало. И она едва заметно потянулась навстречу.

Поцелуй был мягким, трепетным и ласковым. Мужчина аккуратно, будто боясь нарушить миг чуть ближе притянул девушку к себе. Она подалась вперед этому скромному и манящему действию. Сердце обоих начало торопливо биться. Всё вокруг ушло на второй план, размывалось и теряло очертания, будто этот поцелуй — момент истины для неё и него. Маленький мостик между прошлым и, возможно, будущим. Пока еще таким хрупким и неясным.

— Скажи — и я остановлюсь, — прошептал он, чуть отстранившись.

— Не… сейчас, — ответила она так тихо, что это могло бы сойти за стон.


Он коснулся её снова — чуть глубже, но всё так же бережно, позволяя ей самой решать, где заканчивается близость. По коже Джены волной пробежали приятных мурашки. Разум лихорадочно искал повод отступить, но тело, чувствовавшее тепло мужчины отвечало честно. Без масок и тайн.

Нежность несвойственная Кирэлу поглотила девушку с головой. Момент, который она так ждала наступил в реальности. Теперь можно было не стыдиться и не прятать «неправильные» мечты. В этот момент можно было открыться и довериться. Погружение в ощущения — такие приятные и чуткие.


Но такой жест не остался без внимания, хотя пара и была скрыта в тени ветвей могучего дерева.

За ними наблюдали.

Из тени, за где-то густой зеленью, Арон смотрел, как они дышат в одном темпе. Его только что отодвинули — незаметно, но чётко. Вывели из игры, и он почти поверил: дело в нём, в силе, что утекла в ту роковую ночь одиннадцать лет назад. Все эти года он лишь оттягивал свою «отставку». И вот этот момент наступил. Жестко и лезвием по самому дорогому. Он привязался к девушке, своей миссии. Поверил, что его жизнь была настоящей. В груди перевернулось — глухо, с отдачей в виски. Хотелось шагнуть, разорвать эту близость, вцепиться в Кирэла, вырвать Джену из его рук, вернуть ей память о них двоих, о том, как должно быть.

Он уже сделал вдох для шага — и застыл.

Не хватало повода. Всё в поцелуе выглядело обоюдно. Не было насилия. Рука Кирэла не держала — была опорой. И Джена… не отталкивала. Её пальцы держали его, слегка стискивая ткань одеяния наследника Севера. Она сама, пусть на крохотный миг, потянулась ближе. Этот маленький, неоспоримый факт ударил сильно. Арон почувствовал, как ноги делаются ватными, будто невидимая петля затянулась на суставах. Всё вокруг сузилось до одной картины — они — и до осознания: его убрали не только окружающие. Мир сам выталкивал его в тень, как слабое звено, которое не в состоянии удержать то, что важно.

Блондин с трудом втянул воздух. Огни расплылись. Шум праздника стал пустым фоновым звуком. Если он останется, то просто распадётся на месте — а это последнее, чего он себе позволит. Арон развернулся и пошёл, не замечая, как сбивается в шаге, пока жар площади не сменил поросший мхом коридор.

Зал испытаний встретил темнотой и прохладой. Арон остановился перед алтарём и упёрся ладонями в край, заставляя дыхание выровняться. Сердце билось, как молот по наковальне.

— Я найду силу, — сказал он в пустоту, и собственный голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Верну её. Что бы ни стоило.

Тишина зала испытаний дрогнула, как натянутая струна. Алтарь под пальцами вибрировал низко, с гулом, что пробивался под кожу. Пыль тонкой вуалью взметнулась с кромки. Арон дёрнул руками, отшатнулся — такого отклика он не испытывал.

— Что происходит? — дыхание сбилось.

За спиной прошипело, будто кто-то разрезал воздух. Мужчина обернулся — и увидел, как из тени вырастает плоскость чёрного стекла. Без блеска. От этого свело диафрагму. Зеркало было выше и шире того, что открывала Джена. И в нём отражение не искало лица — оно ждало шага.

— Всего одно, — произнёс Арон одними губами, не понимая, спрашивает ли он объект или себя. Внутри уже знал: момент решит больше.

Чёрная материя, в которой таились страх и ужас. Не просто зеркало — порог.


— Готов ли ты? — незнакомый голос прозвучал откликом в груди. Арон оглянулся — пусто. Чернота. Алтарь. Холод.

Возможность отступить была. И мужчине хотелось. Но тянуло сильнее. Обещание силы проходило по нему, как ток: не чужой власти — собственной. Вернуть утерянное: знак Достойного, Индину, Джену. Возвратить право стоять рядом с теми, кого он называл своими.

Арон подался вперед. Сомнение рассыпалось, как песочная стена. Цена — будет. Он примет её.

У самого зеркала мужчина поднял взгляд и встретился с… собой. С собой — удобным. Тяжесть в висках ушла, остался холод и тяга новому, запретному.

— Готов стать тем, кем был прежде? — спросил тот же голос, настойчивее, ближе.

Ответа не последовало. Мужчина протянул руку.

«Дальше пути назад не будет,» — подумал он ясно, почти спокойно — и сделал шаг.

Тьма приняла испытуемого без сопротивления.

Зеркало сомкнулось, как бездна, не издав ни звука.


***


А тем временем, в круге огней.

— Наложи на оковы печать, Джена, — едва слышно выдохнул Кирэл. Голос хрипел от нарастающего страха. — Я не прощу себе, если наврежу тебе. Оказаться по ту сторону тебя — для меня это как смерть.

Слова сорвались, как просьба о помощи. Он чувствовал: оковы слабеют, и холодный ужас стягивал мужскую грудь.

Девушка крепче сжала его руку и повела в сторону сада — туда, где было тихо, где чужие глаза не станут свидетелями. Она не хотела, чтобы кто-то видел его шаткость и её выбор. Это должно было остаться между ними.

— Посмотри на меня, — сказала она мягко, но твёрдо. Провела пальцами по его шраму. — Я не буду усиливать оковы… Это было неправильно с самого начала.

— Джена…

— Одиннадцать лет заточения из-за чужой ошибки, — тихо произнесла девушка. — Твой отец заключил союз с Тенью. Но ты сильнее той Тени, что когда-то коснулась тебя.

На лбу Джены вспыхнул тонкий золотой треугольник; звёзды ожили на её ладонях. Металл на запястьях Кирэла дрогнул и с чистым звоном распался. Оковы упали в траву.

— Нет… нет, — выдох сбился у него в панике. Он не успел понять, как всё произошло; страх накрыл волной: а если тьма вернётся? если он сорвётся?

— Смотри на меня, — повторила Джена. — Я рядом. Я удержу.

Радужки глаз наследницы медленно окрасились с зеленого в сияющий золотой. Сила Великого Белого Волка, что проснулась в Джене разливалась медленно, как ветер, что дарит новый глоток свежести. Прикосновение коже к коже приятно грело. Кирэл вздрогнул. Нити безумия с шорохом отступали. Тень внутри мужчины теряла хватку, уступая место той энергии, что втекала от девушки приятным потоком в жилы наследника Северных Врат.

Шёпот страха ещё жил в подсознании бывшего пленника, но тьма уже не управляла им. Кирэл был свободен — не только от железа, но и от того, что держало его внутри столько лет.

— Ты… невероятная, — глухо сказал он, с благодарностью касаясь её волос.

Будто подчиняясь внезапному импульсу, мужчина опустился на одно колено. В его взгляде проступили решимость и сила, долго скрытые и, наконец, прорвавшиеся наружу. Это был не просто знак уважения — акт преданности, понятный лишь тем, кто прошёл сквозь испытания.

Джена застыла; сердце забилось чаще. Она не сразу поняла, что происходит, и, широко раскрытыми глазами, едва обрела привычное дыхание.

— Не знаю, как сложится наша судьба… — продолжил Кирэл. — Но я, клянусь быть верен вам, наследнице Великого Белого Волка. Служить вашей воле и замыслам. Быть вашей карающей рукой и щитом. Защищать вас, несмотря ни на что. Отныне моя жизнь — в ваших руках.

Он склонил голову.

Девушка стояла в немом изумлении; грудь сжало от силы его слов. Её сердце колотилось, и клятва резонировала глубоко внутри — искренняя, без остатка.

Ладонь аккуратно легла на мужское плечо, и наследница мягко подала знак встать.

— Ты не обязан этого делать, Кирэл… — её голос дрожал. — Я не хочу, чтобы твоя свобода оплачивалась служением мне.

Он ласково и тепло улыбнулся.

— Я не могу иначе, Джена. Ты дала шанс. Верила мне, когда я сомневался. И я буду стоять рядом, пока во мне есть дыхание. Моя клятва тебе – священная… Карас! — на последнем слове его треугольник вспыхнул ярче обычного.

Он поднялся, и её руки сами собой легли ему на грудь. Это было не просто обещание — новый путь, который он выбрал. Путь, что теперь шёл рядом с ней.


КОНЕЦ 1 КНИГИ.

~~~~~~~~~~~~~~~


Дорогой читатель!

Первая книга «Волчьей Стаи» завершена. Это и радостно и печально одновременно. (смайлик пускаю слезу)

Спасибо, что прошли этот путь вместе с Дженой, Кирэлом, Ароном. Мы пережили падения, битвы, слёзы и первые искры любви. История только начинается — вторая книга уже в работе, и она будет ещё острее, мрачнее и чувственнее.

Если вам понравилось, если вы переживали за героев и хотите узнать, что будет дальше — оставьте комментарий, поделитесь впечатлениями. Оцените 1 часть, добавьте книгу в отложенное. Каждый ваш отзыв, каждая копеечка поддержки меня как автора, каждый лайк — это искра, которая помогает мне писать дальше.

Спасибо, что вы со мной. До встречи во второй книге!


С уважением Лия Форан!