Наталья Клевакина
Синеока. Путь к себе

Глава 1. Волшебные дары.

В неведомом царстве, в неведомом государстве, среди моря-окияна, возле острова Буяна вышла из воды Девица и пошла вдоль берега, оглядывая места неизведанные красоты небывалой, и чудится ей, будто спит она крепко – ни себя, ни что с ней приключилось, ни как она здесь оказалась – ничегошеньки и не помнит.

Брела она долго ли, коротко ли и заприметила яркий свет – чуть в стороне от берега, за деревьями, на цветущей поляне сверкала, сияла и играла переливами драгоценных камней, сложенная из них избушка.

— «Вот Диво-то Дивное! А есть ли там кто?» — поспешила Девица узнать поскорее.

Не сразу заприметила она среди хрустального убранства маленькую седенькую старушку, склонившуюся над вязанием, быстро и ловко перекидывающую петельки со спицы на спицу почти готового уже связанного из тончайшей паутины носка.

— «Мир вашему дому!» — поклонилась Девица: — «Могу ли я помочь чем, бабушка?»

— «Да, милая, да, давно жду тебя,» — старушка достала из-под хрустальных полатей тоже хрустальный сундучок.

— «Возьми вот эти дары и ни о чем боле не спрашивай, иди с богом!» — старушка достала из сундучка сверкающее перо жар-птицы, зеленую и гибкую веточку берёзы, и застывшую янтарную смолу в форме сердца на тоненькой веревочке.

С благодарностью приняв подарки, Девица повесила янтарный оберег на шею, в одну руку взяла перо, в другую берёзовую веточку — а избушка, и с ней старушка исчезли, как и не бывало их вовсе.

— «Что с дарами мне делать? Как дорогу найти, куда мне надо идти?» — призадумалась девица, присев у ручья водицы напиться, да веточкой берёзы, наклонясь, цветы лесные задела.

И вдруг… Жаркий, быстрый шёпот наперебой, отовсюду:

— «Наконец ты здесь, Синеока! Твоё имя здесь Синеока!» — здороваясь, кивали изящными красивыми головками цветы: — «Мы расскажем тебе о дарах.»

— «Веточкой берёзы, куда ни коснись, то и заговорит, будь то зверь, птица, дерево или камень, с землей и водой говорить сможешь, через это тайны раскроешь.

Пером жар-птицы, что напишешь или нарисуешь, то перед тобой и предстанет. А если подбросишь перо, полетит и путь тебе укажет. И с ветром, и с небом тебя свяжет, коли надобно будет.

Сердечко янтарное с шеи не снимай, ближе к сердцу носи, в одной руке зажмёшь его, во второй руке солнечный луч появится — он и дорогу осветит, и костёр разожжёт, да и солнце, и огонь на помощь призовёт.»

Синеока тронула березовой веточкой старый раскидистый дуб: — «Зачем я здесь? Что я должна найти, скажи мне?»

— «Рад видеть тебя, красавица!» — зашевелил могучей кроной дуб:

— «Много веков я здесь. Многия печали я видел.

На остров Буян из пены морской выходят те Девы, что забыли Себя. В миру про себя забыли, сюда и попали. Себя они здесь ищут, себя. Но найти не могут.

Избушка из камней драгоценных и убранство хрустальное — это слёзы их выплаканные, застывшие. А старушка, что ты видела — это Чара.

Каждая девушка получает своё имя, свои особенные дары, и если, пройдя путь, саму себе не вернёт, то остаётся на острове навсегда, и становится Чарой — вяжет носки из паутины памяти, как довяжет, всё и вспомнит, но паутина всё время рвётся – продолжить нельзя, начинай сначала, до глубокой старости не закончить работу…

Каждая Чара ждёт свою новоприбывшую Деву, чтобы помочь ей своими дарами — если Дева справится, то и Дева, и Чара всё вспомнят, и в мир свой вернутся. А коли не справится, то Дева станет Чарой – вязать и ждать Ту, что себя забыла, а её Чара отправится к Чертовкам, возврата от них уж нет никому. Чертовки они шальные, много пакостей делают, своей стаей держатся, им чем их больше, тем лучше. И до тебя доберутся, помешать чтобы, сама их увидишь.

Ты не бойся, Синеока, вспомнить про себя важное, понять, что для тебя главное, узнать про себя новое, возможно, преодолеть препятствия и опасности можно, а главный твой враг, скажу тебе по секрету — это ты сама. В битве с собой ни победить, ни проиграть нельзя — силы-то равны.

Придумаешь как с этим быть, справишься.

В добрый путь, Синеока! В добрый путь!» — вздохнув, проводил Девицу Дуб.

Глава 2. Дух-Печник.

Поговорив с дубом, Синеока подбросила подаренное ей перо Жар-птицы, которое вспорхнуло вверх и полетело прочь, Девица последовала за ним. Нелегка была дорога – и дебри непролазные, и болота гиблые, и пески зыбучие, и холмы скрипучие – всё, чтобы Девица с пути сбилась и запуталась, чтобы отчаялась она и растерялась.

Синеока очень устала, ей так хотелось отдохнуть, но она боялась упустить из виду волшебное перо — бежала за ним уже из последних сил. Черный ворон, стремительно бросившись с высокой ели, сбил перо жар-птицы и стал кружить над головой Синеоки.

— «Кто ты? Тебя прислали Чертовки? Ты следишь за мной?» — поймав волшебное перо, обратилась она к ворону. Ответа не было, ворон продолжал кружить над ней.

Синеока, взмахнув пером, нарисовала вокруг ворона клетку, и та сразу превратилась в настоящую, с прочными стальными прутьями и надёжным замком. Ворон пытался освободиться, бился, проверяя клетку на прочность, но тщетно — он был надёжно заперт. И только пристально смотрел блестящими влажными чёрными глазами, пронзая такой беспросветностью и тоской, что кровь стыла в жилах.

Девица тронула берёзовой веточкой камень, на который поставила клетку: — «Подскажи, могу ли я тебе добычу свою оставить?»

— «Нет, Синеока, не можешь.,» — Камень опечалился:

— «Этот ворон – твои самые чёрные мысли, твои самые жуткие страхи, твои самые сильные неверия, твои самые неиссякаемые сомнения.

Оставишь здесь ворона, пропадёшь – Чертовки его освободят, отпустишь-прогонишь, всё одно, внезапно на тебя нападёт, и не будет тебе от него тогда уж пощады. Бери его с собой, красна девица, да только в клетке держи, порой и страх выручить может.»

— «Ничего не поделаешь, придётся тебя с собой брать, Чёрное Крыло – так я буду тебя называть,» — улыбнулась Синеока ворону и отправилась в путь.

Долго ли они шли, коротко ли — неведомо, только вскоре чаща лесная расступилась и на полянке прямо перед собой Девица увидела русскую печку, в которой уютно потрескивали дровишки, и от жара печного огня на полянке было по-домашнему светло и тепло.

— «Здравствуй, печка!» — отвесила поклон Синеока.

— «Ха-ха-ха! А ты зачем с печкой разговариваешь? Сказок што ли начиталась?!

Не говорящая она, и не слышит, и не видит, коли не знаешь,» — раздался из глубины печки бас.

— «А ты кто тогда?» — удивилась Девица.

— «Хто, хто – Дед Пихто! Я Дух-Печник,» — кряхтя, вылез из печи маленький, крепенький, суровый и немного смешной старичок.

— «А пошто одна пришла? Где подружки твои Чертовки? Они рыбу на углях пожарить завсегда всей толпой приходют. А-а-а, понял, не с ними ты, не похожа ты на них, новенькая ты.

И вот ить непутёха какая! Ворону зачем-то притащила, как вот её жарить будем? Хоть бы куру какую принесла. Ну ничего, ничего, ты главное меня слушай, да на ус мотай, Дух-печник плохого не скажет,» — бормотал старичок, устраиваясь на печке поудобнее: — «А-а-а, усов нет у тебя, ну тогда просто слушай, да на вот пирожок скушай,» — старичок протянул Синеоке угощение.