# Семь снежных ночей

Цан Юэ

Он – Хо Чжаньбай, прославленный мечник, который уже много лет ищет лекарство для умирающего ребёнка. Его путь – сожаления о несбывшемся и кровавые сражения во имя мира в Поднебесной. Она – Сюэ Цзые, глава Долины целителей, которая раз за разом лечит Хо Чжаньбая от тяжёлых ран. Однажды страшной зимней ночью её сковали объятия смертельного холода, и долгие годы женщина никак не может отогреться… но, может, настало время впустить в сердце новую весну? Кто будет рядом с ним, когда поиски потеряют смысл? Кто будет рядом с ней, когда придётся делать последний выбор? Новый шедевр от автора бестселлеров «Баллада о нефритовой кости» и «Зеркальные города-близнецы»!

Художник обложки

ENO


Переводчик

Вероника Наумова


Published originally under the title of «'BftH»

Copyright ©

Cover art by ENO

Russian edition rights under license granted by Beijing Memory House Culture Co., Ltd. and Jiangsu Phoenix Literature and Art Publishing Co., Ltd.

Russian edition copyright © 2025 KomFest/BamIBook

All rights reserved.


Все права защищены.

БамБук © Издание на русском языке и перевод


## Пролог

Кто знает, когда начался снегопад?..

Сквозь величественную пихтовую чащу закрывающую своими лапами холодное серое небо, снег огромными белыми бабочками слетал вниз. Или, может, это были людские души? Беззвучно и незаметно он укутал собой землю. В один миг безлюдный лес вокруг побелел.

К тому времени, как Хо Чжаньбай смог восстановить дыхание, снег уже полностью покрыл его клинок.

На иссиня-чёрном металле белый снег быстро краснел от крови. Хо Чжаньбай не ел уже два дня, и от запаха его мутило, но он не осмеливался пошевелиться.

Патовая ситуация: ударом в грудь он пригвоздил врага, скрывшего лицо маской из белого нефрита, к чёрному стволу пихты… но и клинок противника прошёл сквозь ребра справа, едва не задев лёгкое.

Малейшее движение одного убьёт обоих.

Вокруг было тихо, как на кладбище.

Снежные бабочки бесконечным потоком опускались на землю. Огромные пихты тянулись к небу словно холодные могильные камни. Убийца в серебристых одеждах и Хо Чжаньбай молчали и всё так же неподвижно стояли друг напротив друга, а мечи пронзали их тела.

Хо Чжаньбай осторожно вдохнул, чувствуя ледяной клинок в груди.

Мужчина изо всех сил старался не потерять сознания раньше противника – тот всё ещё дышал, но было видно, как его глаза медленно тускнеют.

Казалось, его силы тоже на исходе.

Несколько раз он пытался вонзить меч глубже, но сдвинуть клинок, прочно застрявший сейчас меж рёбер, было не так просто. Внезапно убийца замер и обессиленно свесил голову.

В то же мгновение Хо Чжаньбай тихо перевёл дух: всё-таки победил!

Если бы их противостояние в снегу под холодными небесами продолжилось, замёрзли бы насмерть оба. Ведь так? Пристально наблюдая за белой нефритовой маской, Хо Чжаньбай медленно сдвинулся назад, тем самым позволяя мечу противника покинуть тело. Крови вытекло совсем немного.

В такой холод она почти сразу коркой замерзала поверх ран.

За время, которое он потратил, отстраняясь на длину ладони, можно было бы выпить чашку чая. Наконец-то полностью высвободившись, он зажал правый бок. Напав из засады среди этих бескрайних снегов, Хо Чжаньбай сразился с двенадцатью из отряда Серебряных Крыльев. Хоть он и был известен как седьмой молодой мастер Хо, превосходный мечник, всё равно получил в бою тринадцать серьёзных ранений.

Если не отправиться в Долину целителей немедленно, можно и не успеть туда добраться.

Когда Хо Чжаньбай выдернул свой меч, убийца в серебристых одеждах, с которым они обменялись более чем сотней ударов, потерял опору. Он медленно сполз в снег, оставляя на тёмном стволе позади себя полосу крови.

По маске пошла трещина.

Вздрогнув, Хо Чжаньбай отшатнулся и крепче сжал меч, вглядываясь, но враг больше не шевелился: он не дышал, и даже снег, падающий ему на лицо, не таял.

– Эх, такой юный – и уже погиб в схватке…

Остриё меча живой змеёй располосовало одежду противника. Мужчина слой за слоем проверял всё, что убийца носил при себе. Сквозь дыры в тряпье уходило оставшееся тепло.

Вопреки ожиданиям и у этого ничего с собой не было.

Хо Чжаньбай поражённо замер и внезапно почувствовал, как все его раны разом дали о себе знать. Он с трудом удержался на ногах.

Как же так? Это последний из отряда Серебряных Крыльев. После великой битвы в горах Цилянь сокровище точно попало в их руки – Хо Чжаньбай сам чётко видел. Он выслеживал отряд, ожидая наилучшей возможности забрать реликвию. Наконец воспользовался случаем, напал и убил всех одного за другим. Этот человек должен быть их предводителем. Если при нём нет жемчужины из драконьей крови, где же она?

Хо Чжаньбай невольно нахмурился и, не желая сдаваться, осторожно опустился на одно колено прямо в снег, чтобы проверить ещё раз.

– Без последнего ингредиента сделать лекарство не получится, а Мо-эр слабеет с каждым днём. Восемь лет я спешил как мог, по всей Поднебесной искал всё, что нужно для его исцеления. Как же могу сдаться теперь, когда остался последний шаг?

Рухнув на оба колена, он продолжил поиски и оказался так близко к убитому, что, когда поднял голову, увидел его глаза. Они ещё не закрылись до конца – мертвец будто бы смотрел в небо с еле заметной улыбкой на холодном, заострившемся и потерявшем всякое выражение лице. Видны были белки странного голубоватого цвета.

Такой светлый оттенок. С первого взгляда и не заметить, но на фоне ослепительно-белого снега он привлекал внимание.

Сердце Хо Чжаньбая сбилось с ритма, и он почти выронил меч. Невозможно! Что-то не так!

Инстинктивно Хо Чжаньбай хотел отпрянуть, нанести удар, но в миг, когда он посмотрел в глаза убийцы, его будто парализовало – ни двинуться, ни взгляд отвести.

Как так вышло? Почему тело не слушается? Он был пришпилен к месту, как бабочка булавкой!

И тут веки «мертвеца» распахнулись.

Хо Чжаньбай и убийца смотрели друг другу прямо в глаза. Чистый и ясный взгляд казался бездонным и настолько холодным, что Хо Чжаньбай вздрогнул, как от удара.

Нет! Это была ловушка?! Хо Чжаньбай беззвучно кричал от бессилия.

По сравнению со странным, голубоватым, белком зрачки были обычными: чёрными; тёмными, словно густая тушь или беспросветная ночь. А вот радужка… Её цвет перетекал из одного в другой, создавая многообразие странных, страшных демонических отблесков. Именно тогда, когда эти блестящие как стекло глаза открылись, Хо Чжаньбай превратился в послушную марионетку.

В этот миг он попытался вспомнить все слухи о секретных боевых техниках в цзянху[1] и похолодел: легендарное искусство отражения взгляда? Это же оно?!

Снег летел и летел. Он оседал на лице Хо Чжаньбая и, растаяв, стекал, будто холодный пот. Предводитель Серебряных Крыльев широко раскрыл глаза. Юноша тонко улыбался, но его взгляд ужасал. Казалось, что он полностью пришёл в себя – только вот на его лице снежинки не таяли и даже дыхание было ледяным, будто душа не торопилась вернуться в тело.

– Это «Захват души». – Убийца осторожно, но крепко зажал рану, с трудом сел, привалившись к стволу, и слабо усмехнулся. – Седьмой молодой мастер Хо из школы Динцзянь, должно быть, слышал о таком?

Хо Чжаньбай вздрогнул бы, если б мог. Он изо всех сил старался скрыть свою личность от врагов, но, похоже, его имя не было для них тайной.

Убийца снова усмехнулся, но глаза остались холодными.

– После твоей атаки я был на волосок от смерти. Как там называют твой меч? Мохунь? То есть «Чёрная душа»?

Хо Чжаньбай не ответил – даже голос ему не повиновался.

«Захват души»… Неужели такая техника и впрямь ещё существует? Разве с тех пор как больше ста лет назад старик Хоэн погиб в горах от рук монаха Фэнъя из клана Байюэ, искусство отражения взгляда не считалось безвозвратно утраченным? А теперь оказалось, что один из демонических кланов его сохранил!

– Не ожидал, что ты тоже захочешь забрать жемчужину из драконьей крови… Я слышал, седьмой молодой мастер отказался возглавить школу Динцзянь и считал себя выше мирских благ.

Убийца с трудом поднялся, взглянул на Хо Чжаньбая, стоящего на коленях в снегу, и вдруг усмехнулся.

– Жаль только, что и я не собираюсь отступать.

Он обернулся и легонько стукнул по стволу пихты позади него.

Старая кора тихо треснула, и кроваво-красная жемчужина упала в его ладонь.

Хо Чжаньбай сдавленно ахнул, но, как ни старался, по-прежнему не мог шевельнуться.

Вот она: древняя жемчужина из драконьей крови!

Но между ними шла ожесточённая схватка – когда только успел её спрятать? Неудивительно, что ничего не нашлось при обыске. Цю Шуй… Цю Шуй всё ещё ждёт, что он вернётся и спасёт Мо-эра! Он не может здесь умереть… он не должен здесь умереть!

Вот только, как бы Хо Чжаньбай ни боролся, тело отказывалось повиноваться, управляемое чужой волей. Под тёмным холодным взглядом рассудок всё больше слабел и сознание меркло.

Почему? Как могли существовать подобные чары? Этот юноша ещё так молод – откуда у него силы столько, будто он уже долгие годы практикует демонические техники?

Убийца тем временем опустил голову и тихо, коротко откашлялся. Он победил, но все подчинённые погибли, да и сам он был уже на грани. Вот ведь одно к одному! Сперва в горах Цилянь они с трудом отбили жемчужину у множества опытнейших бойцов. Потом отряд раз за разом сражался с противниками, что устраивали засады вдоль всего их пути на Запад. А напоследок они в этом пихтовом лесу столкнулись с одним из лучших бойцов Центральной равнины![2]

Он часто дышал – начинала болеть голова. Искусство отражения взгляда требовало большого количества духовной силы. Если удерживать противника слишком долго, может стать совсем плохо. Не тратя больше времени на болтовню, убийца поднял руку навстречу несущему снежные хлопья ветру. Хо Чжаньбай точно так же поднял руку – будто марионетка, которую потянули за ниточку.

– Запомни: меня называют Тун, как «Взгляд».

Глаза за треснувшей маской были всё так же холодны.

Тун? Таинственный несравненный убийца клана Шэнхо из дворца Великого Света, где изучали демонические техники?

Значит, в этот раз люди из демонического клана тоже участвовали в битве за жемчужину на горе Цилянь?! Среди последователей трёх ступеней Горнила Демонов убийц столько же, сколько облаков на небе: даже основатель школы Динцзянь, господин Шу Е, был из них. Вот уже больше века их мастерство вызывало восхищение – и страх – у всех бойцов Поднебесной.

Тун же – лучший из них. Все признавали, что такой человек рождается раз в столетие.

В этот миг Хо Чжаньбай понял, какую огромную ошибку он совершил.

Тун медленно поднёс руку к своей шее. Его глаза сияли ледяным светом.

По яростному выражению лица Хо Чжаньбая было видно, как упорно он пытается сопротивляться, но тело по-прежнему подчинялось чужой воле. Сила этого демонического взгляда заставляла его мало-помалу подносить меч к собственному горлу.

«Снежный Ястреб! Снежный Ястреб!» – мысленно позвал он.

Прошло уже столько времени… Почему же птица не вернулась?

– Прощай, седьмой молодой мастер.

Глаза Туна были полны злого веселья. Он резко двинул рукой, словно вспарывая горло, и, повинуясь жесту, Хо Чжаньбай также взмахнул мечом.

Громкий птичий крик на миг заглушил свист холодного ветра.

Тун сдавленно зашипел, не успев увернуться, и острая боль пронзила его руку. Из раны у основания большого пальца потекла кровь. Её капли почти сразу застывали на холоде багровыми жемчужинами.

Белая птица спикировала сквозь ветер и снег, чем застала убийцу врасплох. Она проткнула ему руку острым клювом – и, описав в воздухе дугу, опустилась на плечо Хо Чжаньбая.

Это… всего лишь ястреб? Тун оторопел на миг, но не потерял собранности. Тяжело дыша и зажимая рану, убийца не сводил глаз с Хо Чжаньбая – пока он сам не отменит технику, враг никуда не денется.

Однако Хо Чжаньбай, до этого неподвижно стоявший в снегу, вдруг пошевелился!

Казалось, что внутренняя сила снова пробудилась в нём, оттесняя чужую волю от власти над телом. Хо Чжаньбай, стиснув зубы, постепенно отводил меч всё дальше от своего горла.

На сей раз взглянуть в глаза страху пришла очередь Туна.

Как это могло быть? Как человек, попавший под «Захват души», вдруг начал сопротивляться?

Нет времени на раздумья! Нельзя дать врагу прийти в себя! Тун выхватил меч, желая ударить противника в сердце, – дзинь!.. Хо Чжаньбай успел вскинуть Мохунь, чтобы блокировать удар. Клинки сошлись с такой силой, что из раны на пальце юноши снова потекла кровь.

От яростного столкновения снег взметнулся в воздух – и скрыл обоих противников. Подобного удара и без того истощённый Тун уже не вынес. Страшное сияние его глаз угасло. Убийцу отшвырнуло прочь по меньшей мере на три чжана[3], и из его пробитой груди хлынула кровь. Снег вокруг тела быстро окрасился алым. Тун больше не двигался.

Жемчужина из драконьей крови вылетела из его руки и утонула в сугробе поодаль.

Хо Чжаньбай, пошатываясь и задыхаясь, поднялся. Снег припорошил его с головы до ног.

Снежный Ястреб всё ещё сидел на плече хозяина. Птица только что болезненно ткнула острым клювом в одну из акупунктурных точек Хо Чжаньбая. Именно благодаря этому своевременному вмешательству он смог освободиться из-под влияния Туна и нанести последний удар.

Уж теперь всё закончилось.

Опираясь на меч, как на палку Хо Чжаньбай наклонился и, порывшись в снегу сумел отыскать жемчужину. Перед глазами мужчины всё плыло, сияло и кружилось. Он словно продолжал видеть что-то ещё, кроме снега, но что? Может быть, это просто последствия искусства отражения взгляда, которое использовал на нём Тун?

Стискивая жемчужину в руке, Хо Чжаньбай собирался проверить, умер ли на сей раз его противник, но налетевший порыв ветра чуть не сбил его с ног.

Снежный Ястреб, раскрыв окровавленный клюв, пронзительно закричал.

Хо Чжаньбай понял: птица напоминает, что надо поторапливаться. Долина целителей ждёт их.

Метель становилась сильнее, и вот он уже едва стоял, даже опираясь на меч. Раны по всему телу страшно болели, кружилась голова. Если он не уйдёт отсюда… то что – так и погибнет в безлюдном лесу? Уже не желая проверять, мёртв ли на этот раз враг, он просто развернулся и побрёл прочь.

Беззвучно и незаметно белые снежные бабочки продолжали летать по чёрному лесу. В одно мгновение скрыли они и следы крови, и все тринадцать тел, лежащих там, где их настигла смерть.

Огромные пихты тянулись в холодное серое небо, словно могильные камни.

Белый. Белый. И снова белый.

С тех пор как он оставил позади пихтовый лес, в мире остался один этот цвет.

Хо Чжаньбай не знал, как долго бредёт по колено в снегу, и не знал куда – просто продолжал идти шаг за шагом. Над головой у него то и дело раздавался птичий крик – это Снежный Ястреб указывал дорогу.

Лёгкие горели, каждый вздох приносил боль. Перед глазами всё плыло, а снежинки, казалось, превратились в живых существ, распахнувших крылья и летящих, кружащихся перед ним. Среди них возникали то одни, то другие видения.

Послышался смех и возглас:

– Братец Хо, я здесь!..

Меж снежных хлопьев вдруг промелькнуло очаровательное личико. Девушка нежно рассмеялась.

– Глупый, поймай меня! Если поймаешь, выйду за тебя замуж!

Цю Шуй? Это был голос Цю Шуй? Разве она не осталась в Линьане? Как очутилась здесь?

Разве что… состояние Мо-эра ухудшилось?

Он широко шагнул вперёд и протянул руку, чтобы схватить женщину в красном, стоящую на снегу, но из-за острой боли в колене и рёбрах мир потемнел у него перед глазами. Миг – и улыбчивый рот, и ямочки на щеках превратились в пляску теней.

Он двигался слишком быстро – и был слишком измучен, – так что, сделав всего три шага, упал без сил. Однако в ладони всё так же крепко сжимал жемчужину из драконьей крови, ради которой рисковал жизнью.

Снежный Ястреб с клёкотом парил среди кружащегося на ветру снега. Наконец он заметил впереди горное ущелье – именно там скрывалась Долина целителей. Когда хозяин упал, птица встревожилась, камнем прянула вниз и с последним взмахом крыльев опустилась к нему на спину.

Острый клюв снова вонзился в раненое плечо: Снежный Ястреб пытался пробудить хозяина. Но на этот раз Хо Чжаньбай только вздрогнул – и не поднялся: несколько дней неистовых схваток измотали его до предела.

Ястреб поднял окровавленный клюв и закричал. Когтями он встревоженно впился в плечо Хо Чжаньбая, тем самым оставляя кровавые следы. Когда он понял, что хозяин точно не ответит, то чуть помедлил, а после расправил крылья и молнией взвился в воздух, устремляясь к пышно цветущей впереди долине.

Снег мало-помалу засыпал лицо Хо Чжаньбая, постепенно скрывая совсем. Белая пелена слепила, и сквозь неё проступали силуэты людей. Видения то ли смеялись, то ли пели.

– Хо Чжаньбай, хотела бы я никогда тебя не знать!

Вдруг он снова увидел ту девушку. В этот раз она стояла перед жаровней и с глубокой ненавистью глядела на него. Внезапно он понял, что её белое простое облачение – это траурные одежды[4], а темнота за спиной – чёрные занавеси храма предков с погребальными табличками. Взгляд девушки был полон столь глубокой печали и лютого холода, что казался ему почти незнакомым. Отчаяние в её глазах смешалось с враждебностью. Он замер, растерянный и потрясённый.

Цю Шуй… Цю Шуй. Ты дразнилась и убегала, а я поймал тебя – и был уверен, что смогу удержать рядом на всю жизнь. Почему же тогда… ты вышла замуж за человека из семьи Сюй? Прошло столько лет – простила ли ты меня?

Хо Чжаньбай думал расспросить Цю Шуй, протянуть руку и стереть слёзы с глаз девушки, но, прежде чем смог коснуться её щеки хоть кончиком пальца, та отошла прочь и быстро, как вспорхнувшая бабочка, растворилась в снежной круговерти.

Бескрайняя пустошь простиралась вокруг. Он лежал, почти полностью заметённый снегом, и чувствовал, как его прошлое и будущее застилает белая пелена.

– Цзы… Цзые… – пробормотал Хо Чжаньбай имя того единственного человека, который мог бы его спасти.

Почему эта жадная до денег лисица ещё не явилась? Так нелепо выйдет, если именно сейчас она просто отмахнётся от него… С подобным бормотанием он окончательно лишился чувств посреди бушующей метели.

Хо Чжаньбай уже не слышал тихого шуршания и хруста, доносившегося издалека… словно кто-то полз по снегу.

* * *

Динь-ди-линь!

Снег продолжал идти. Но вот ветер донёс тихий, мелодичный и чистый звон серебряного колокольчика. Звук быстро приближался, становясь то звонче, то глуше.

Паланкин опустили в снег, и бубенчики, подвешенные по углам, разом звякнули.

Первой из паланкина выглянула одетая в зелёное миловидная девушка-служанка с изящной фигурой. На вид ей было не больше семнадцати.

– Ой, да здесь никого нет! – воскликнула она.

– Лю-эр, Снежный Ястреб не мог ошибиться, – с ленцой отозвались из паланкина. – Ступай поищи.

– Да, госпожа.

Тем временем четыре служанки беззвучно отодвинули занавеси, закрепили их и отошли. Из паланкина вышла красавица в фиолетовых одеждах; нефритовая шпилька того же оттенка скрепляла её волосы. Золотой горшочек-грелка, который она держала в руках, служил хоть какой-то защитой от холода. Она капризно протянула:

– Этот мужчина… должно быть, опять свалился на полпути. Вечно мне приходится самой покидать Долину, чтобы спасти его. Начинает надоедать… О! В следующий раз потребую с него двойную плату.

– А если седьмой молодой мастер не сможет найти деньги, ему придётся расплачиваться собой? – озорно поинтересовалась Лю-эр, прикрывая улыбку рукавом.

Однако лениться не посмела и принялась усердно искать.


Белая птица с криком спикировала в снег. Она рванула что-то когтями и безошибочно подцепила край плаща. Снова дёрнула изо всех сил. Снег посыпался вниз, открывая лежащего человека.

– А, вот он! – воскликнула Лю-эр и наклонилась, чтобы его приподнять.

Неожиданно он приоткрыл глаза и, увидев её, слабо шевельнул губами, пытаясь что-то сказать.

– Не трогай его!

Томная красавица в фиолетовом метнулась к ним, когда до её ушей донёсся первый же слабый звук. Она отстранила служанку, вручив ей грелку, и с серьёзным, строгим лицом склонилась над мужчиной, прижимая пальцы к его шее и проверяя пульс.

Как такое возможно? Лю-эр давно служила хозяйке Долины целителей и многого навидалась, помогая лечить больных, но и её глубоко потряс вид человека, засыпанного снегом: первый на её памяти, кто настолько пострадал в бою!

Всё тело Хо Чжаньбая покрывали раны, но кровь уже схватилась ледяной коркой. Обнажённые участки кожи побагровели от синяков и ссадин.

И этот человек… ещё жив?

– Посредственно, но пульс есть. – Красавица в фиолетовом закончила долгий осмотр и выпрямилась, поёжившись от холодного ветра.

Мужчина, с ног до головы облепленный снегом и покрытый кровью, открыл глаза. Кажется, он понял, кто перед ним, так что слабо улыбнулся и пробормотал:

– Цзые? Ты пришла?

Из последних сил он протянул к ней левую руку коснулся ладони – и наконец позволил себе потерять сознание.

– А могла бы отдыхать, – с сожалением вздохнула красавица.

Заметив, что мужчина крепко сжимает что-то в левой руке, Сюэ Цзые нахмурилась и заставила его разомкнуть пальцы. И тут же изменилась в лице: на ладонь ей выпала тёмно-красная жемчужина. Её блеск оставлял какое-то гнетущее впечатление.

Так вот ради чего он пострадал!

Безумец… Неужели действительно пошёл и добыл в бою древнюю жемчужину из драконьей крови? Но даже если так, разве будет от неё толк?..

Не сразу, но Сюэ Цзые справилась с потрясением и спрятала жемчужину, которая обошлась Хо Чжаньбаю слишком дорого. После чего закашлялась и жестом подозвала четырёх своих служанок.

– Помогите мне перенести его в паланкин. И постарайтесь не трясти, иначе раны откроются.

– Да, госпожа.

Служанкам, по-видимому, были не в новинку такие приказы. Девушки наклонились и плавно подняли Хо Чжаньбая под плечи и бёдра, следя за тем, чтобы спина оставалась прямой.

– Отнесите его в Долину, в Зимние покои, – приказала Сюэ Цзые и снова закашлялась, прикрывая рот шёлковым платком.

– Да, госпожа.

Служанки бережно устроили раненого, опустили занавеси, затем присели, подняли паланкин и понесли обратно. Они ступали так быстро и легко, что казались четырьмя летящими сквозь ветер птицами.

Метель наконец стихла, и взгляду открылась бескрайняя белая пустошь. От холода было трудно даже дышать.

Сюэ Цзые кашляла всё сильнее, но продолжала рассматривать жемчужину. Её взгляд становился печальнее с каждым мигом.

Этот мужчина… Ему похоже, жить надоело.

И было бы ради чего…

– Госпожа, почему вы отдали ему паланкин? У вас слабое здоровье, так зачем решили добираться домой пешком в такой холод? – вырвало её из раздумий негодующее бурчание Лю-эр. – Он страшно назойливый. – От возмущения девушка пинала ногами снежные комья. – Бирку «Возвращение с Небес» принёс только раз, а наведывается к нам уже восемь лет. Задолжал за лечение!.. Госпожа, почему мы не можем избавиться от этого ходячего несчастья?

Смеясь и кашляя одновременно, Сюэ Цзые ответила:

– Ладно тебе, со мной всё в порядке. По крайней мере, это не меня раз десять, если не больше, проткнули мечом. – Она закуталась в рысий мех и отобрала у Лю-эр золотую грелку. – Я так редко выхожу из Долины, что полюбоваться снежными пейзажами тоже приятно.

Лю-эр с тревогой посмотрела на неё.

– Да, но болезнь госпожи может обостриться…

– Ничего страшного, – отмахнулась та, прервав служанку. – Просто не спеша пойдём обратно. – И двинулась по глубокому снегу в сторону Долины.

На лицо падали снежинки. Земля и небо будто бы слились в одну бескрайнюю белую пустошь. Вдали, словно сотканный из густого дыма, возвышался пихтовый лес. Она продолжала кашлять, вдыхая ледяной воздух, но даже так жадно вглядывалась во всё вокруг. Сколько лет назад она пришла искать пристанища в Долину целителей? Как долго не покидала её?

Нелепо: её называют Божественной Целительницей, но справиться с собственным недугом она не в состоянии… не может даже свободно дышать.

– Госпожа! – Лю-эр встревоженно окликнула её, сбросила свой плащ и пустилась вдогонку. – Наденьте хоть это!

Внезапно Сюэ Цзые остановилась и вскинула руку предостерегая. Её глаза ярко блеснули.

– Что это за звук? – Женщина прислушалась к чему-то сквозь свист ветра и шелест позёмки и быстро указала: – Там!

Лю-эр выхватила меч, молнией метнулась туда, куда указала госпожа, и направила клинок в снег.

– Кто здесь? – резко окликнула она.

Снег будто взорвался: под ним действительно кто-то прятался. И этот человек голыми руками остановил удар!

Однако силы его были на исходе, и все их он вложил в отчаянный рывок. Отбив удар, человек снова рухнул в снег и больше уже не шевелился. Лю-эр отшатнулась, но быстро оправилась от испуга, нацелила меч в сердце противника… и поняла, что тот действительно больше не может двигаться.

– Значит, ты явился сюда из леса… – пробормотала Сюэ Цзые, глядя на деревья вдали.

От опушки действительно тянулся глубокий и извилистый след. То тут, то там на снегу остались пятна крови. Судя по всему, этот человек полз за Хо Чжаньбаем от самой чащи, пока силы не иссякли.

– Госпожа, он вот-вот умрёт! – крикнула Лю-эр, рассматривая две глубокие раны на спине упавшего.

Та лишь равнодушно хмыкнула:

– Да-да… Погляди, есть ли у него при себе бирка «Возвращение с Небес»?

– Нет, – разочарованно вздохнула Лю-эр, быстро обыскав неподвижное тело.

Значит, этот человек явился не за исцелением. Похоже, он участвовал в битве за древнюю жемчужину из драконьей крови. Видимо, эти стычки среди мастеров цзянху были столь ожесточёнными, что докатились из отдалённых, глухих гор сюда, до самой Долины целителей, чем грозили нарушить мирное течение их жизни.

– Тогда идём. – Сюэ Цзые развернулась, по-прежнему сжимая в руках горшочек-грелку. – Мы не можем работать даром.

Цзянху, мир мастеров боевых искусств, не был мирным и спокойным. Праведные школы и демонические кланы вечно противостояли друг другу. Из-за малейшего пустяка кровь лилась рекой. Постоянно кто-то был ранен, а то и умирал. Откуда взять сил спасти каждого? Сюэ Цзые не может помочь всем. И потом, пусть даже она его вылечит – разве он сможет заплатить столько, сколько просит за свою помощь Долина целителей?

– Но… – Лю-эр вдруг замешкалась, не торопясь выполнить её приказ.

– Но что? – Сюэ Цзые нетерпеливо фыркнула и обернулась. – Долина целителей помогает только тем, у кого есть бирка «Возвращение с Небес». Таковы правила. Или ты забыла?

– Лю-эр не посмела бы забыть! – Служанка немного нервно сжимала и разжимала пальцы на рукояти, продолжая при этом с лёгкой улыбкой посматривать на госпожу. – Но… этот мужчина очень красивый!

Девушка служила своей госпоже уже много лет и прекрасно знала её характер.

Ту интересовали не только деньги – госпожа была ещё и крайне требовательна к внешности своих пациентов. Как правило, услуги Божественной Целительницы стоили очень дорого. Однако если больной не мог заплатить и при этом был хорош собой, госпожа переставала скупиться и могла помочь просто так. Если же помощи ждали несколько страждущих, она всегда без колебаний начинала с самого молодого и красивого.

Так случилось, например, с Хо Чжаньбаем.

– Очень красивый? – госпожа выгнула бровь. – Правда?

– Да! – Лю-эр легонько похлопала юношу по плечу кончиком меча. – Он в десять раз симпатичнее того приставалы Хо Чжаньбая!

– Неужто? – Сюэ Цзые наконец подошла, заинтересовавшись. – Это действительно редкость.

Она приблизилась к лежащему без сознания юноше, наклонилась и приподняла его голову за подбородок, рассматривая внимательнее. Лицо было залито кровью. Расколотая маска из белого нефрита держалась на нём каким-то чудом. Увидев это, Сюэ Цзые резко посерьёзнела и коснулась крупного осколка.

Кажется, с этим человеком… не всё так просто.

Отставив грелку в сторону, она аккуратно сняла маску, стёрла кровь и вгляделась пристальнее – лицо совсем ещё молодое.

Он и правда был очень хорош собой, но вместе с тем казался мрачным и отстранённым. Кожа бледная, словно юношу выточили из снежной глыбы. Не покидало ощущение, что сомкнутые веки оберегали тех, кто на него взглянет, от чего-то дурного. Может, от бездны, что таилась за ними? Своим видом юноша сперва приводил в смятение, а потом и вовсе начинал пугать.

Сюэ Цзые, сама не заметив, тихо ахнула: её словно задело порывом ледяного ветра.

– Ну как? Правда ведь хорошенький? Жалко, если умрёт… Так мы ему поможем?

Сюэ Цзые сосредоточилась на своих ощущениях. Она потянулась и легко коснулась закрытых глаз юноши. Именно от них исходила пугающая сила.

Что это было? Мало что на свете способно так её растревожить.

– И ещё жив, – задумчиво пробормотала она, чувствуя кончиками пальцев, как подрагивают его веки.

Этот человек был ранен тяжелее, чем Хо Чжаньбай, и всё же дополз за ним сюда! Какая невероятная воля к жизни!

Сюэ Цзые убрала руку, выпрямилась и отступила на шаг: ей стало жутковато.

В этот же самый миг умирающий распахнул ярко-синие глаза!

Они сияли, как отполированное стекло, и демонический блеск на миг отразился в её зрачках. Казалось, на это ушли последние силы юноши. Не пытаясь больше пошевелиться, он разлепил бескровные, бледные губы и выдавил:

– Помоги… мне…

Сюэ Цзые почувствовала, как помутилось в голове, когда чужая воля вторглась в её душу.

«Захват души» с использованием искусства отражения взгляда? Сюэ Цзые мгновенно узнала технику – и всё равно попала под удар.

Не тратя времени на раздумья, она достала что-то из рукава и заслонилась от взгляда незнакомца.

Раненый юноша тихо вскрикнул, содрогнулся всем телом и обмяк, снова потеряв сознание.

Сюэ Цзые стояла на ветру и чувствовала, как по её спине струится холодный пот. Женщину бил озноб. В ладони она сжимала изящное металлическое зеркальце, искусно сработанное в форме цветка водяного ореха. Самая обычная девичья вещичка – поправить причёску, к примеру.

В тот миг, когда её коснулся полный демонических чар взгляд, она не задумываясь отразила удар в того, кто его нанёс. Это был единственный способ противостоять подобному исключительно мастерскому нападению.

Но, справившись с опасностью, Сюэ Цзые в нерешительности застыла. Когда юноша поднял веки, она заметила что-то важное. Эти глаза… Этот взгляд… Он показался знакомым: она будто бы встречала похожий когда-то давно, больше десятка лет назад.

– Госпожа, как вы? Всё хорошо?

Атака была молниеносной, словно ястреб спикировал на добычу. Лю-эр даже не успела вмешаться.

– Обошлось, – пробормотала Сюэ Цзые, снова подхватив грелку, и закашлялась. – Ещё бы совсем чуть-чуть…

Лю-эр яростно замахнулась, желая разрубить юношу пополам.

– Это уж слишком!.. Госпожа хотела тебе помочь, а ты посмел её обидеть! Что за неблагодарный подлец?!

Сюэ Цзые коснулась её локтя, останавливая, и качнула головой.

– Достаточно. Заберём его с собой.

Лю-эр совсем растерялась. Госпожа всё ещё собирается его спасти? Он, конечно, красавчик, но настоящая гадюка: точно укусит всех, кого сможет, как только немного восстановит силы.

– Идём, – сказала Сюэ Цзые.

Её кашель всё усиливался. Она ощущала, как колкий ледяной воздух словно замораживал её лёгкие изнутри и отдавался острой болью.

– Давай поторопимся, – добавила она.

Лю-эр не посмела спорить. Теперь ей предстояло всю обратную дорогу тащить на себе это беспамятное тело.

Снег и ветер по-прежнему стирали границы между землёй и небом, так что Сюэ Цзые шла по бескрайней белой пустоши.

Холод пробирался под одежды, и казалось, что даже кровь стынет в жилах, а тело превращается в кусок льда – так же, как ночью двенадцать лет назад.

Вернётся ли когда-нибудь тепло?

Она снова закашлялась и прошептала, глядя на парящие в воздухе снежинки:

– Сюэ Хуай…[5]

Сюэ Хуай… ты мерещишься мне? Только что в глазах этого человека… я вдруг увидела тебя.

## Глава 1. Первая снежная ночь

Хо Чжаньбай не знал, сколько времени он провёл в забытьи. Когда он очнулся, снаружи уже стемнело.

Первым, что он увидел, стали девять нефритовых бирок на стене; на каждой искусно вырезаны цветущие орхидеи и грибы бессмертия. Похоже, это были бирки «Возвращение с Небес», которые уже использовали в этом году. Все знали, что каждый год Долина целителей выдаёт лишь десять таких и принимает только десяток больных – всех за крайне высокую плату. Именно так эти нефритовые бирки стали дарующими бессмертие талисманами, которыми стремились завладеть все мастера боевых искусств.

Судя по всему, в этом году лишь одну ещё не истратили и не вернули в Долину.

Хо Чжаньбай хотел повернуть голову, но шея отозвалась такой острой болью, будто была сломана. Краем глаза он заметил Снежного Ястреба. Птица сидела на жёрдочке, свесив голову, словно дремала. Над свечой в серебряной ванночке-кювете прогревался набор тончайших медицинских игл, а в серебряном чайничке кипели лекарственные травы, распространяя при этом по всей комнате свой аромат.

Внезапно Хо Чжаньбай почувствовал умиротворение. Это место стало родным – единственное за восемь лет прибежище, в котором он всегда мог укрыться от беспрерывных погонь и сражений.

– Да тебя и впрямь не убьёшь.

Он распахнул глаза, услышав хорошо знакомый насмешливый голос. Всё же повернул голову, превозмогая боль, и увидел тонкую прокалённую иглу в изящной женской руке.

Хо Чжаньбай слабо улыбнулся. Сюэ Цзые…

Женщина в фиолетовом изогнула брови в притворном удивлении. Она не спеша перебирала иглы и не упустила возможности уязвить словами:

– Я смотрю, ты привык полагаться на нас. Собираешься предложить себя в счёт долга? Один приём стоит сто тысяч, а ты задолжал мне уже за шесть.

Проклятая лисица. Он хотел было ввязаться в перепалку, но смог лишь слабо захрипеть.

– О, и забыла сказать: я напоила тебя восстанавливающим ци[6] снадобьем из девяти трав. Оно вызывает сухость и жжение в горле, так что говорить ты пока не сможешь.

Сюэ Цзые с насмешкой посмотрела на Хо Чжаньбая. Мужчина лежал в постели, завёрнутый в полосы ткани, как клейкий рис в тростниковые листья, и сверлил её в ответ гневным взглядом.

– А теперь, как хороший мальчик, веди себя спокойно: будет немного больно.

Эта женщина!..

Он покосился на набор из двадцати четырёх игл, прокалённых в кювете, и невольно сглотнул. Заметив это, она звонко рассмеялась.

– Испугался?

Не произнеся ни слова больше, женщина присела рядом, и в одно мгновение иглы вонзились в Хо Чжаньбая! Она ставила их словно не глядя. Движения рук были столь молниеносны, что все двадцать четыре иглы поразили нужные точки без промаха и практически одновременно. Подобное мастерство поневоле восхищало.

Боль прошила всё тело, отчего Хо Чжаньбай вскрикнул, но в тот же миг Сюэ Цзые заткнула ему рот тряпичным кляпом.

– Не кричи: испугаешь других больных, – холодно приказала женщина. Она медленно вкручивала иглы на нужную глубину.

Хо Чжаньбай согласно замычал сквозь ткань, но к тому времени, как она закончила, весь взмок от боли.

– Так, жизненные точки запечатаны. Теперь я займусь твоим лицом, а следом – зашью раны на теле.

Острая боль прошла, тело расслабилось. Он старательно пытался избавиться от кляпа, продолжая следить за Сюэ Цзые.

Странно… Он не помнил, чтобы лицо серьёзно пострадало. Может, пара царапин, но не больше.

– Ой, да не спорь ты! Разве тело важнее лица, дарованного предками? – Заметив сомнения, Сюэ Цзые похлопала по его щеке и категорично продолжила: – Да и, по правде сказать, ты мне должен по уши. Бирка «Возвращение с Небес» была только одна, а ходишь ты ко мне уже восьмой год. Если бы ты ещё и красоту утратил, я бы давным-давно выставила тебя за дверь.

Продолжая болтать, она сняла повязки с его лица, окунула палец в пахнущую травами зеленоватую целебную мазь и низко склонилась над ним. Сюэ Цзые смазывала ссадины так аккуратно, словно восстанавливала ценнейшее произведение искусства.

Охваченный яростью, Хо Чжаньбай уставился на женщину

– Ого, вот это взгляд, а? – Она закончила наносить лекарство, снова похлопала мужчину по щеке, полностью игнорируя его злость, и повысила голос: – Лю-эр! Подготовь горячую ванну и ткань для перевязок! А, кстати, не забудь травы, которые снимают боль. Пора уже его подлатать.

– Сейчас будет! – откликнулась снаружи Лю-эр.

– Проклятая! Лиса! – Наконец он сумел выплюнуть тряпичный кляп и теперь пытался отдышаться. – Такая жестокая. Что, в этом году опять никто замуж не берёт?

Хо Чжаньбай немедленно получил подушкой, туго набитой целебными травами. Сюэ Цзые ударила по лицу, которое ещё совсем недавно так бережно обрабатывала лекарством.

– Хочешь, повторим? – усмехнулась она, прикасаясь к серебряной игле, которую только что вытащила из его тела.

Снежный Ястреб на жёрдочке проснулся от этой стычки. Он осмотрел комнату чёрными фасолинами глаз и издал тихий, будто бы насмешливый клёкот.

– Бесстыжая пернатая скотина, – пробормотал Хо Чжаньбай. От удара закружилась голова, так что он отступил, не осмелившись ответить. Только заворчал на ястреба: – Завтра повыдергаю тебе все перья!

Снежный Ястреб заклекотал снова – в этот раз звук походил на глумливый смех – и перелетел на плечо Сюэ Цзые.

– Госпожа, всё готово! – крикнула снаружи Лю-эр.

Она вошла с подносом, на котором лежали большие стопки ткани для перевязок и какие-то снадобья. Следом за ней четыре служанки сообща втащили в дом бочку для купания. От горячей воды валил пар.

– Хорошо, – сказала Сюэ Цзые и взмахом руки согнала ястреба со своего плеча. – Тогда сейчас начнём.

Хо Чжаньбай с горечью хмыкнул, осознавая: снова эти женщины соберутся и всей толпой будут глазеть на него одного.

За последние восемь лет он по меньшей мере четырежды наслаждался этим сомнительным вниманием.

Сюэ Цзые подошла к его постели, откинула одеяло и осмотрела мужчину. Сейчас в её взгляде не было ни следа насмешки. Тело Хо Чжаньбая сверху донизу покрывали полосы ткани, не оставляя на виду ни кусочка кожи.

– А-Хун, Цзинь-эр, Лань-Лань, сяо Чэн[7], подойдите. Полагаюсь на вас. В этот раз нужно быть крайне осторожными: у него больше тринадцати серьёзных ран и двадцать семь средней тяжести. Нельзя допустить ни единой ошибки.

– Да, госпожа! – в один голос ответили служанки.

Хо Чжаньбай слишком хорошо знал, как они работают. Все пятеро, включая Лю-эр, обучались целительству у Сюэ Цзые. Старшими среди них были Шуан Хун и Фэн Лю. Девушки действовали так слаженно, что казалось, будто у одного человека выросло десять рук. Стоило одной из них вскрыть рану, как другая извлекала из неё обломки кости, третья сшивала сосуды, четвёртая очищала, а пятая накладывала швы.

Как правило, всё происходило так быстро, что пациент терял лишь пару капель крови – и уже готово.

Но… в этот раз ран слишком много. Хватит ли всего лишь десяти рук, чтобы помочь?

Однако не успел Хо Чжаньбай хорошенько обдумать это, как почувствовал, что мысли принялись путаться.

– Лекарство подействовало, – доложила следившая за его реакциями Лань-Лань.

– Тогда начинаем. – Сюэ Цзые зажала в пальцах острую серебряную иглу. Её взгляд был холоден и спокоен, как у богини, способной повернуть вспять колесо перерождений.

* * *

Какой долгий… бесконечный сон. И самое страшное – он прекрасно понимал, что спит.

В бескрайней непроглядной тьме слышались чьи-то быстрые шаги и смех. Мелькнули красные одежды. Совсем юная девушка, задорно смеясь, убегала от него прочь. Время от времени она оборачивалась, и Хо Чжаньбай видел улыбку, которая преследовала его все эти годы.

– Глупый братец, поймай меня! Если поймаешь, выйду за тебя замуж!

Мужчина хотел пуститься в погоню, но не мог пошевелиться: тело словно прибили намертво.

Она убегала всё дальше и дальше, всё больше и больше растворялась во тьме – он уже не смог бы догнать этот призрак.

– Пожалуйста, отпусти моего Чунхуа! – умоляла девушка, перед тем как он отправился на поиски.

– Лучше бы я никогда тебя не знала, – холодно сказала ему молодая женщина в траурном одеянии, обнимая ребёнка. – Убийца! Ты разрушил всю мою жизнь!

Каждое слово пронзало его, словно невидимый клинок, оставляя незаживающую рану.

Цю Шуй, Цю Шуй… Нет, всё совсем не так!

Мужчина хотел докричаться до неё, но не мог издать ни звука.

Почему он всё ещё спит? Отчего не может проснуться?! Сколько продлится эта пытка?


– Ой, госпожа, посмотрите, что это с ним? – Фэн Лю заметила, что у человека, лежащего в бочке с лечебным отваром, вдруг участилось дыхание, лицо побелело до синевы, на лбу выступил пот. Хо Чжаньбай хмурился, метался и мелко дрожал.

– Что случилось? – испугалась сяо Чэн и поспешно проверила отвар. Ведь именно она готовила порошок «Байяо»: снадобье, заживляющее раны и останавливающее кровотечение.

Сюэ Цзые в ответ только слегка качнула головой и положила руку на лоб Хо Чжаньбая.

– Ничего. Он просто видит сон.

Просто сон. Но иногда и сон может убить. И без того израненный, Хо Чжаньбай продолжал вздрагивать. Множество эмоций отражалось на его лице, сменяя друг друга. Он явно хотел что-то сказать, но не мог произнести ничего связного – лишь раз за разом бормотал имя:

– Цю Шуй… Цю Шуй…

Что бы ему ни было так важно выразить, он мог только бормотать это имя – снова и снова.

Сюэ Цзые вздохнула. Похоже, все эти годы он страдал по той самой женщине.

Цю Шуйинь…

Прошло восемь лет с их первой – и единственной – встречи.

Тогда Сюэ Цзые как раз встала во главе Долины целителей и установила правило: только десять больных в год и только с биркой «Возвращение с Небес».

В том же году зимой в Долину целителей близ реки Мохэ пришли трое: Хо Чжаньбай с ребёнком на руках и девушка несравненной красоты, все измученные дорогой. Юноша протянул Сюэ Цзые бирку «Возвращение с Небес» и умолял спасти жизнь Мо-эру – малышу, которому не исполнилось ещё и года. Хо Чжаньбай и сам тогда был тяжело ранен. Сюэ Цзые не знала, скольких людей ему пришлось убить, чтобы заполучить эту бирку – ценнейший талисман бессмертия в глазах любого из цзянху.

Оба путника выглядели встревоженными и сгорали от нетерпения. Казалось, предложи им обменять их жизни на жизнь этого ребёнка, согласились бы не колеблясь. Сюэ Цзые проверила пульс умирающего малыша и покачала головой: случай был безнадёжным. В ответ юноша и девушка упали перед ней на колени.

Тогда она посчитала их родителями Мо-эра.

Целый месяц Сюэ Цзые ломала голову, но не нашла способа излечить малыша. Только и оставалось отдать им бирку «Возвращение с Небес». Однако путники так умоляли, что Сюэ Цзые сдалась и всё же выписала им рецепт на несуществующее лекарство. Получив его, Хо Чжаньбай начал отчаянные поиски.

Год за годом она наблюдала, как Хо Чжаньбай приносит добычу… и каждый раз он, залитый кровью, падал у её ног.

Сюэ Цзые была уверена, что рано или поздно мужчина сдастся: в конце концов, никто не будет рисковать жизнью ради ребёнка, в котором нет ни капли родной крови, не будет раз за разом ходить по лезвию, чтобы отвоевать редчайшие ингредиенты для снадобья.

И всё же она ошибалась.

Почему он никак не мог успокоиться? Сюэ Цзые хмыкнула в полном недоумении. Тем временем мужчина, к которому она прикасалась, дёрнулся под её рукой.

– Цю Шуй, всё не так! Всё совсем не так! – бормотал он, торопясь и глотая слова.

Не так – это как? Минуло уже восемь лет. Разве недостаточно времени прошло, чтобы прояснить любые проблемы и недопонимания? Как мог разумный человек довести себя до такого состояния? Сюэ Цзые помотала головой – и испугалась, заметив слёзы, текущие по лицу Хо Чжаньбая из-под крепко сомкнутых век. Никогда прежде она не видела такого выражения. В обычной жизни мужчина всегда казался легкомысленным и нахальным.

Сюэ Цзые вздохнула. Нужно было разбудить его.

Она положила руку между лопаток мужчины на точку лин-тай, так называемое обиталище души; ритмично нажимая, позволила собственной внутренней силе мягко проникнуть туда, а потом тихо позвала:

– Эй, Хо Чжаньбай… Ну же, давай, просыпайся.

Он вздрогнул всем телом, пытаясь очнуться от кошмара.

С громким плеском Хо Чжаньбай крепко схватил её мокрыми горячими руками, едва не утащив к себе в бочку.

– Ты что творишь? – гневно выпалила Сюэ Цзые, опешив. Она уже готова была ударить, но осеклась: он всё ещё не открыл глаза.

Продолжая пребывать внутри кошмарных видений, Хо Чжаньбай схватился за первое, что смог найти. Он судорожно цеплялся за её руку, как утопающий за соломинку, и Сюэ Цзые растеряла всю свою злость. Она просто позволила мужчине держаться за себя, чувствуя, как его дыхание мало-помалу успокаивается, а дрожь стихает. Долгий кошмар наконец-то закончился.


Кто-то звал его… там, за границей темноты, окликал тихо и нежно.

Хо Чжаньбай сделал длинный, глубокий вдох. Постепенно окружающие предметы приобретали чёткость. От бочки с лекарственным отваром поднимался густой пар, размывая черты лица склонившейся к нему красавицы… Кажется, они были знакомы?

Тут он пришёл в себя и выпалил:

– А ты что здесь делаешь?

Хо Чжаньбай оторопел, поняв, что крепко сжимает руку этой злющей сварливой лисицы. Опасаясь снова получить затрещину, он поспешно разжал пальцы. Потом хотел вылезти, опираясь на край бочки, и замер, так и не закончив движения.

Он уже может двигать руками?

– Надень халат и выходи.

Хо Чжаньбай стоял в растерянности, пока Сюэ Цзые не швырнула ему в лицо полотенце.

– Вокруг одни женщины, – холодно произнесла она.

Фэн Лю покраснела и, склонив голову, хихикнула.

– И что тут смешного, дурная ты девка? – отругала её Сюэ Цзые, обернувшись. – Значит, время торчать здесь и хихикать у тебя есть, а пойти в Осенний павильон и позаботиться о других больных – нет? Ещё раз увижу такое – ноги переломаю!

Фэн Лю притихла, как цикада зимой, поспешно собрала все снадобья и испарилась.

Сюэ Цзые закончила ругаться и снова обернулась к нему. К тому времени Хо Чжаньбай торопливо выбрался из бочки. Он набросил на плечи длинный нижний халат и снова опустился на лежанку. Однако раны были слишком серьёзными, и от этих быстрых, резких движений их тянуло так, что сложно оказалось сдержать гримасу боли.

– Дай посмотрю. – Сюэ Цзые невозмутимо уселась на край лежанки и распахнула его одежду.

Лечение прошло успешно. Под действием снадобья раны начали затягиваться, а самые крупные, которые пришлось зашивать, перестали кровоточить. Сюэ Цзые принялась осматривать его, надавливая на каждый цунь[8] в поисках кровяных сгустков. В этот раз мужчина был ранен настолько серьёзно, что она не могла махнуть рукой и позволить ему дальше выздоравливать самостоятельно.

– Какой ужас, – не сдержавшись, вздохнул Хо Чжаньбай.

Сюэ Цзые мельком взглянула ему в лицо.

– Ну, что ещё?

– Разглядываешь меня бесстыдно, везде трогаешь. Будь я девушкой, пришлось бы покончить с собой, если бы ты отказалась на мне жениться. – Хо Чжаньбай вернулся к своей обычной, давно ей знакомой манере, с лёгкостью извергая непристойности.

С нахальным видом он подался к ней. – И кстати: я всё ещё должен тебе сотни тысяч за лечение… Может, действительно согласишься взять плату телом, а? Ты всё равно такая злая и жадная, что никто, кроме меня, тебе этого не предложит.

Не изменившись в лице, Сюэ Цзые холодно заметила:

– Ты столько не стоишь.

Хо Чжаньбай чуть не задохнулся от возмущения.

Вскоре она закончила осмотр, набросила на него одеяло и спокойно продолжила:

– С раной на груди понадобится ещё раз поработать иглами, а все остальные уже не опасны. Примешь несколько снадобий для восстановления крови и ци, отдохнёшь пару месяцев – и будешь в порядке.

Хо Чжаньбай изменился в лице и рывком сел.

– Пару месяцев?! Слишком долго!

Сюэ Цзые изумлённо взглянула на него.

– Мо-эру становится всё хуже и хуже. Последний месяц он продержался только благодаря снадобью из женьшеня. Ждать больше нельзя, – начал бормотать он и вдруг вскинул голову, посмотрев на Сюэ Цзые с воодушевлением. – Но я же нашёл жемчужину из драконьей крови! Теперь, когда все пять ингредиентов собраны, ты ведь сможешь приготовить лекарство?

Она не сразу нашлась с ответом.

– О… да. Конечно. Раз всё собрано.

Он и в самом деле сумел!

Семилистный рассветный женьшень, который рос на дне священного озера клана Байюэ; цветок феникса из дворца Бай-юнь на горе Бичэншань, что посреди Восточного моря; драконий язычок со склона горы Цзюньшань в Дунтине; семена снежных маков из башни учёного Му… а теперь и древняя жемчужина из драконьей крови с гор Цилянь. Величайшие сокровища, способные потрясти до основания цзянху и заставить мастеров боевых искусств вцепиться друг другу в глотки.

Хо Чжаньбай за восемь лет обошёл Поднебесную и добыл каждое из них!

Что же за сила заставляет его бороться вопреки всему? Что поддерживает в этих отчаянных сражениях?

– Тогда возможно ли побеспокоить барышню Сюэ просьбой как можно скорее приготовить снадобье? – Он сел и торжественно, с достоинством поклонился ей. – Я обещал Цю Шуй через месяц вернуться в Линьань с лекарством.

– Как бы сказать… – Сюэ Цзые вынула из рукава жемчужину из драконьей крови и запнулась снова, пробуя подобрать слова. – На самом деле я всё это время пыталась объяснить: болезнь Мо-эра я…

– Прошу, – перебил Хо Чжаньбай, словно опасаясь, что она сейчас скажет что-то непоправимое. И тихо повторил: – Прошу. Если ты не сможешь его спасти, Мо-эр умрёт. Прошло уже восемь лет, нам почти удалось!

Она крепко сжала жемчужину и тихо вздохнула.

Словно сдавшись, Сюэ Цзые уселась, положила перед собой записи о болезни и взялась за кисть, чтобы записать рецепт. Хо Чжаньбай виновато улыбнулся.

– Пока ты лечишь Мо-эра, я как раз понемногу начну выплачивать свой долг… Я всегда держу слово. Ты никогда не была на Центральной равнине, поэтому не знаешь, что седьмой молодой мастер Хо из школы Динцзянь известен не только как прекрасный мечник – также он выполняет каждое своё обещание!

Сюэ Цзые продолжала писать и лишь слегка хмурилась. Неизвестно, слушала ли она его.

– Пусть ты скупа и жестока, но в деле целительства тебе нет равных! – попытался польстить Хо Чжаньбай.

Она отложила кисть, глубоко задумавшись, затем разорвала рецепт и принялась писать следующий.

– Я знаю, ты просишь столько денег за лечение, чтобы кормить людей в Долине. Все они дети, брошенные родителями, или сироты, правда? – Хо Чжаньбай продолжал говорить, и во взгляде не было ни тени насмешки. – Также знаю, что ты требуешь по сто тысяч с мастеров боевых искусств, но бесплатно лечишь людей в окрестных деревнях. Хоть и кажешься суровой, на самом деле…

Кисть замерла, и Сюэ Цзые с изумлением посмотрела на этого болтуна.

Откуда он мог всё это знать?

– Да ты лечись как следует, – сказала она и легонько сжала его плечо. – Я что-нибудь придумаю.

Хо Чжаньбай вздохнул с облегчением и рухнул на постель.

Мужчина был так тяжело ранен, что стоило ему расслабиться – силы кончились. Он чувствовал, как тело дрожит от боли, но всё же лениво улыбался.

– А ещё я знаю: ты так придирчива к внешности потому, что твой любовник тоже выглядит… Ай!

Тонкая серебряная игла вонзилась, чуть вибрируя, в хунь-шуй, точку летаргического сна.

– Даже если пытаешься говорить только хорошее, помни: чем больше скажешь – тем быстрее ошибёшься. – Сюэ Цзые была спокойна и холодна, словно водяная гладь.

Хо Чжаньбай растерянно смотрел на неё. Он разомкнул губы, будто хотел что-то добавить, но в конце концов его веки сомкнулись, и он заснул. Глядя на него, Сюэ Цзые глубоко вздохнула, наклонилась, укрыла его одеялом и прошептала:

– Прошло восемь лет. Ты сражался, не жалея себя… но стоило ли оно того?

Ещё восемь лет назад, когда два путника вместе пришли в Долину целителей и принесли с собой ребёнка, Сюэ Цзые сразу поняла…

Та девушка всем сердцем его ненавидит.

Стоило ли оно того? Сюэ Цзые в самом деле хотела задать этот вопрос, но Хо Чжаньбай вечно перебивал её ленивыми подколками, поэтому договорить никак не получалось. Впрочем, он умён… и, возможно, в глубине души всё знал с самого начала.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла из Зимнего павильона, песок в часах уже показывал четвёртую стражу[9].

Фэн Лю и остальных учениц она отправила в Осенний павильон, все прочие служанки давно спали, и Сюэ Цзые не стала их будить. Она взяла фонарь и неторопливо пошла по берегу холодного ручья.

На севере, у реки Мохэ, круглый год холодно, но в самой Долине целителей бьют горячие источники. Основательнице когда-то приглянулось это место. Она осталась здесь отшельничать, а для выращивания лекарственных трав возвела четыре павильона: Весенний, Летний, Осенний и Зимний. Благодаря горячим источникам в каждом властвовал собственный сезон. Зимний павильон возвышался у самого входа в Долину целителей, и возле него было очень холодно, поэтому обычно Сюэ Цзые его избегала.

От ветра, дующего с реки, женщину прихватил озноб.

Бесстрастная луна, сияя с небес, озаряла заснеженную Долину. Цветущая белая слива наполняла воздух тонким ароматом.

Сама не заметив как, Сюэ Цзые дошла до озера, в которое впадал холодный ручей. Воды горячего источника тоже текли сюда, так что одна половина озера была окутана паром, а на другой лежала толстая корка льда.

Невыносимая тоска обрушилась на Сюэ Цзые. Не в силах сдержаться, она побежала к озеру и проскользила по льду до самой его середины. Там отложила фонарь, дрожа от холода опустилась на колени и посмотрела вниз: человек в глубине всё ещё спал – спокойный и бледный, ничуть не изменившийся за десять с лишним лет.

Сюэ Хуай… Сюэ Хуай… знаешь, сегодня один человек говорил о тебе.

Он сказал, что ты, наверное, очень красивый.

Будь сейчас жив, говорили бы о тебе как о самом красивом мужчине на свете?

Как жаль, что ты спишь здесь, под ледяной гладью, и не отвечаешь, как бы я ни звала тебя. Я хорошо разбираюсь в целительстве, многих спасла, а тебя пробудить всё ещё не в силах.

Сюэ Цзые шептала это, стоя на краю льдины, и слёзы ручьями катились по её щекам.

В прошлом наставница утешала и успокаивала её, желая, чтобы душа Сюэ Цзые достигла мира. Со временем самые тяжёлые воспоминания действительно потускнели, но она помнила своё отчаяние в ночь, когда уничтожили клан Мо, а её и Сюэ Хуая преследовали, пока не загнали в воду.

Река Мохэ в декабре особенно холодна, и падение в неё несёт смерть.

Убийцы охотились на них с окровавленными мечами наголо. Лица скрывали жуткие маски. Сюэ Хуай за руку тащил её за собой по льду замёрзшей Мохэ, но тот с треском раскололся, и огромная чёрная пасть мгновенно поглотила их. Тогда Сюэ Хуай крепко прижал Сюэ Цзые к себе и поплыл подо льдом.

Его сердце было единственным источником тепла в обжигающе холодной воде.

Вот уже двенадцать лет Сюэ Цзые чувствует этот холод, проникший в её кости. Каждую снежную ночь женщина словно теряет рассудок: просыпается, распахивает двери и босиком выбегает из тёплого дома на улицу. Она хочет немедля вернуться в позабытую деревушку клана Мо, чтобы отыскать потерянное когда-то тепло.

Но после той кровавой ночи у неё больше ничего не осталось. Даже Сюэ Хуая.

Человек подо льдом лежит всё так же спокойно, и с тех пор он ни капли не изменился.

Юноша семнадцати лет. Он чуть сгорбился, будто оберегая кого-то, скрестил руки перед грудью… Ледяная вода тихонько покачивает его во сне. Сюэ Цзые наклоняется ещё ниже, так, что их лица разделяет только лёд, и шепчет:

– Сюэ Хуай, Сюэ Хуай… когда же ты проснёшься? Если не поторопишься, я состарюсь…

* * *

Летний павильон находился поблизости. Служанка, которая присматривала за больным этой ночью, подняла занавеску и увидела в ярком свете луны Сюэ Цзые, лежащую на льду посреди озера. Девушка вздохнула и сказала своей напарнице:

– Сяо Цзин, посмотри… госпожа опять разговаривает с тем человеком.

Все они – сироты. Госпожа привела их из деревень, лежащих неподалёку. Кто-то был неизлечимо болен, кого-то бросили из-за нищеты, но тот юноша появился здесь раньше, чем любая из них.

Тётушка Нин говорила, что двенадцать лет назад госпожа приплыла сюда подо льдом именно с этим человеком. Течение реки Мохэ привело их в Долину целителей.

Прежняя хозяйка, Ляо Цинжань, сумела спасти девушку, и потому в её сердце оставалось немного тепла. А вот юноша совсем замёрз. Но госпожа уже больше десяти лет изучает целительство, надеясь однажды вернуть его к жизни.

– Он и в самом деле очень красивый. – Сяо Цзин задумчиво посмотрела на тень на льду.

Однако её товарка не слушала – приглядывалась к чему-то на западном берегу озера. Вдруг она изумлённо вскрикнула и вскочила на ноги.

– Смотри, что это? Какой-то шум в Осеннем павильоне? Кто-то дерётся?! Беги, позови старшую сестру Шуан Хун!

* * *

В Осеннем павильоне царил беспорядок: мебель опрокинута, повсюду виднелись следы борьбы.

Фэн Лю тяжело дышала. Этот человек… Так ли ему было плохо? Шесть-семь выпадов не задели даже края его одежд. Теперь Фэн Лю была растеряна и не понимала, как ей поступить.

Она не заметила, как противник в один миг оказался в дальнем углу комнаты, схватил сяо Чэн и приставил ей к горлу свой серебряный клинок со словами:

– Иди и позови ту женщину, иначе я убью её.

Фэн Лю топнула ногой, чувствуя, как в глазах темнеет от гнева. Она же говорила госпоже, что нельзя спасать эту окоченелую гадюку, и вот пожалуйста: стоило дать немного согреться, тут же укусила!

– У тебя совесть есть? – Она недотягивала до соперника, потому лишь бессильно выругалась. – Подлец неблагодарный!

– Я хочу, чтобы ты пошла и позвала ту женщину. – Он шевельнул клинком и оставил на шее сяо Чэн кровавую царапину.

Сяо Чэн, не разобрав, что это лишь маленький порез, закричала и потеряла сознание от страха.

Ничего не поделаешь. Фэй Лю обернулась к служанке, стоявшей рядом, и незаметно ей подмигнула.

– Где госпожа? По-прежнему в Зимнем павильоне, так? Бегом туда, зови её и попроси взять ещё людей!

Лучше всего привести сюда этого прилипалу Хо Чжаньбая: он один во всей Долине сможет справиться с ядовитой гадиной!

Однако служанка ничего не поняла. Она распахнула дверь – и вскрикнула:

– Так вот же госпожа!

Все удивлённо обернулись к дверям. Снегопад прекратился. Луна заливала Долину холодным сиянием. Над озером, похожим на блестящее зеркало, поднимался туман. Женщина в фиолетовых одеждах лежала на льду и спокойно глядела в глубину. Рядом с ней стояла служанка в красном; это была Шуан Хун. Она примчалась, едва заслышав, что происходит в Осеннем павильоне, и сейчас докладывала госпоже.

Сюэ Цзые медленно подняла голову и посмотрела на Осенний павильон.

Хоть они были далеко друг от друга, рука, держащая серебряный клинок, еле заметно дрогнула.

Тун укрылся в тени. Его бледное лицо ничего не выражало, но внутри бушевала буря. Что это? Что такое с ним происходит? Та женщина далеко – нельзя толком рассмотреть даже лицо, – но один взгляд на неё потряс до глубины души. Может быть… она тоже изучала искусство отражения взгляда?

И снова у него страшно заболела голова.

Возможно, дело было в истощении духовных сил от использования искусства – потому привычная головная боль и вернулась.

– Позови её… скажи, пусть придёт сюда! – резко велел он, сохраняя холодную решимость.

– Госпожа! – Фэн Лю, поняв, что Сюэ Цзые обратила на них внимание, не сдержалась и громко закричала. – Тут больной схватил сяо Чэн и говорит, что хочет видеть вас!

Женщина в фиолетовых одеждах поднялась на льду в полный рост и спокойно сказала:

– Пусть идёт сюда. Я здесь.

Тун вздрогнул снова: этот голос! Когда юноша услышал его впервые, ещё в полузабытьи, то был потрясён: словно в одночасье настала ночь и необъяснимый холод охватил всё тело. Головная боль обрушилась на него, а вместе с ней – тысячи неясных образов и желаний, в которых он не мог разобраться. Что с ним творится? Может быть, целительница умеет околдовывать и голосом?

Он стиснул зубы и не издал ни звука.

Тун начал обучение мастерству убийства в десять лет. С тех пор он всегда был готов выхватить меч и сойтись в смертельном бою, ни на мгновение не позволял себе расслабиться. Но сейчас ему как никогда хотелось нарушить все правила, врезанные в самые его кости. Он жаждал подойти ближе – и рассмотреть как следует лицо этой целительницы.

Вытащив сяо Чэн из павильона, Тун пошёл к середине озера, шаг за шагом ступая по крепкому льду.

Сюэ Цзые глядела, как он идёт, и чувствовала, что у неё начинает мутиться в голове. Впервые она видела его так ясно. Конечно же… эти глаза – такие чёрные, с лёгкими голубоватыми отблесками; такие же, как у…

Тун подтащил к женщине потерявшую сознание сяо Чэн и процедил сквозь зубы:

– Доставай жемчужину из драконьей крови! Иначе служанка…

Их взгляды встретились, и он замер, не договорив.

Руки юноши дрогнули. Он ошеломлённо смотрел на женщину перед собой, не в силах отвернуться. И вовсе не потому, что целительница владела каким-то искусством. Просто… её глаза! Кажется, он уже видел их прежде!

Острая боль пронзила голову. Мысли словно заволокло чёрной пеленой.

Юноша услышал, как эта женщина, тёмный штрих в лунном сиянии, говорит – очень спокойно, без гнева или радости:

– Больным не следует бегать.

Почему её голос так знаком? Они раньше встречались?

Он покачнулся: перед глазами всё расплывалось.

Взгляд юноши беспорядочно перепрыгивал с предмета на предмет. Наконец Тун посмотрел под ноги и слабо вскрикнул от ужаса: там… Что это такое?

Сквозь толщу льда проглядывалось чьё-то спокойное лицо. И этот человек был ему знаком.

Но… он… Почему он там? Кто его заточил?

Чем больше Тун смотрел на незнакомца в воде, тем сильнее дрожал. Не в силах больше держаться, он схватился за голову и издал мучительный вопль. Серебряный клинок упал на лёд. Служанки, ждущие вдалеке, бросились к этим двоим, крича:

– Госпожа! Госпожа!

Они видели, как юноша, стоящий напротив хозяйки Долины целителей, успел сказать всего несколько слов и вдруг задрожал всем телом. Рухнув с криком, он катался по льду, держась за голову, будто его кто-то пытал. Девушки с восхищением смотрели на свою хозяйку. Они были уверены, что госпожа использовала какую-то секретную технику, чтобы расправиться с этой ядовитой гадиной, но та тоже была очень бледна и дрожала.

Вот теперь она всё разобрала.

Глаза этого человека очень необычные – чёрные, но с голубоватыми отсветами. Они заключают в себе огромную силу. Такие глаза – характерная черта ныне полностью уничтоженного клана Мо!

Душераздирающий крик не замолкал. Стараясь удержать, Сюэ Цзые крепко обняла юношу и велела:

– Быстро отнесите его обратно!

* * *

И зачем спасать этого человека? Служанки помогали с лечением нехотя, но ни одна не осмелилась пренебречь приказами хозяйки Долины целителей.

Болезнь юноши была очень странной, непохожей ни на что, с чем обращались в Долину. Несмотря на все усилия, он продолжал кричать, держась за голову. Сюэ Цзые разместила несчастного на лежанке, послушала пульс и долго размышляла, молча хмурясь.

– Можете идти, – сказала Сюэ Цзые, не сводя глаз с юноши. – И кстати: не вздумайте рассказывать Хо Чжаньбаю.

– Но…

Фэн Лю беспокоилась, что госпожа останется наедине с этой гадюкой.

– Не волнуйтесь, – спокойно добавила Сюэ Цзые. – Идите, я займусь его лечением.

– Да, госпожа.

Шуан Хун отлично знала нрав хозяйки Долины. Она потянула за собой Фэн Лю и украдкой ей подмигнула, затем обе служанки вышли.

Сюэ Цзые с шелестом опустила занавеси по всем четырём сторонам павильона. Пропал и лунный свет, и сияние белоснежных снегов: комната погрузилась во тьму. В тот же миг юноша прекратил кричать.

Она вздрогнула и горько усмехнулась:

– Ты боишься света?

Раны этого человека были чуть ли не вдвое тяжелее, чем те, что получил Хо Чжаньбай, но юноша продолжал отчаянно отбиваться. Он будто не хотел, чтобы его лечили.

Сюэ Цзые могла бы запросто вышвырнуть его за дверь – ведь у него даже бирки не было, – но глаза её потрясли. Клан Мо вырезали двенадцать лет назад. Своими руками она похоронила всех его членов. Как кто-то мог уцелеть? Кто этот человек? Как он выжил?

Более того: хоть его глаза и были почти такими же, как у всех в клане Мо, кое-чем они отличались. Взгляд юноши полнился демонической силой. Посмотришь – и ты в ловушке.

Прошлое сгинуло, не оставив и следа. Исчезло всё, кроме человека в озере подо льдом. Но сейчас, когда Сюэ Цзые увидела эти глаза, на неё нахлынули воспоминания. Оказывается, кто-то выжил! Значит, можно узнать правду о той ночи, можно понять, что за чудовище обрекло клан на смерть!

Она должна спасти этого юношу.

Сюэ Цзые потянулась к его голове, но тот отшвырнул руку.

Не приходя сознание, он вскочил с лежанки и ринулся на неё, как злой дух. Юноша загнал Сюэ Цзые в угол, ударил наотмашь по горлу так, что та начала задыхаться… но уже через мгновение рухнул на колени, дрожа всем телом от боли.

Сюэ Цзые с ужасом смотрела на него. Даже в таком состоянии, уже будучи совершенно не в себе, он дерётся? Насколько же жестокое обучение нужно было пройти, чтобы привыкнуть убивать каждого, кто оказался поблизости?

– Убирайся… сгинь… – бормотал юноша, опять схватившись за голову. Вдруг он с силой ударился головой об пол. – Мне нужно выйти! Выйти… Выпустите меня!

Сюэ Цзые замерла: она начинала припоминать.

В ушах снова зазвучал такой знакомый резкий крик. Он бился в её голове, как волна бьётся о скалы.

«Выпустите меня! Выпустите меня!»

Она тоже схватилась за голову, чувствуя, как пульсируют её виски.

Неужели это он? Возможно ли… что это действительно он?

## Глава 2. Вторая снежная ночь

Опять пошёл снег.

Сюэ Цзые сидела в темноте и слушала особую тишину которая появляется во время снегопада. Юноша рядом с ней всё ещё слабо дрожал. Его способность к сопротивлению постепенно таяла, а голос совсем охрип.

Женщина поднялась и зажгла благовония. Приносящий бодрость и ясность рассудка аромат наполнил тёмную комнату. Он умиротворял, рассеивая тревоги и раздражение.

Юноша только на рассвете пришёл в себя. Больше он не атаковал: то ли чувствовал, что это бессмысленно, то ли слишком ослаб. Долго молчал и, приоткрыв глаза, в полной темноте смотрел куда-то в потолок. Наконец спросил:

– Почему ты не убила меня?

– Целители никого не убивают. – Сюэ Цзые слегка улыбнулась.

– А зачем спасла? У меня нет бирки «Возвращение с Небес», – недоумевал он. И через мгновение добавил: – Я знаю: ты – Божественная Целительница из Долины целителей.

– Да, – кивнула она. – Я тоже знаю, что ты убийца из дворца Великого Света.

Сюэ Цзые нащупала в темноте разбитую маску из белого нефрита и приложила к своему лицу. Осколки нашли и принесли в Долину люди, которых она отправила обыскать лес. Ещё они обнаружили двенадцать засыпанных снегом тел – всё, что осталось от Серебряных Крыльев, прибывших из дворца Великого Света на Куньлуне.

Возглавлял отряд лучший боец третьей ступени Горнила Демонов, первый среди тех, кто идёт по демоническому пути: убийца Тун.

Говорили, что другого такого нет во всём мире. Центральная равнина трепетала перед ним как перед кровожадным демоном.

Когда Сюэ Цзые примерила крупный осколок маски, Тун покосился на неё – и резко сел. Коснувшись нефрита прежде, чем женщина успела отклониться, он исчерпал все силы и замер, тяжело дыша.

– Да кто же ты такая? Эти глаза… – Юноша вглядывался в прорези, дрожа всем телом и бормоча, как в бреду: – Кажется… Где же я видел их?..

Да на ледяном озере он остановился только из-за этого взгляда!

Сюэ Цзые еле заметно улыбнулась: неужели позабыл? Действительно, ему трудно было бы узнать её в лицо, но глаза должны остаться в памяти.

Она нежно пожала руку юноши.

– Я тоже узнала тебя.

– Да кто ты?!

Тун судорожно дышал, продолжая вглядываться в прорези маски, но вдруг боль снова дала о себе знать. Юноша тихо вскрикнул и опустился на лежанку, схватившись за голову. Его враждебность и готовность убивать испарились.

– Не тревожься, – тихо пообещала Сюэ Цзые. – Я обязательно вылечу тебя. И больше никогда не оставлю бродить во мраке.


Второй этап лечения начался в темноте.

В воздухе витал аромат умиротворяющих благовоний. Сюэ Цзые поставила серебряные иглы в двенадцать точек, отвечающих за ясность рассудка. Удивительно, но, хотя юноша был без сознания, стоило иглам коснуться тела, все его мышцы инстинктивно напряглись, и нужные точки сместились на цунь в сторону.

«Обмен неба и земли»?

Сюэ Цзые была изумлена: убийца, следующий по демоническому пути, овладел самой тайной техникой клана Шэнхо? Неудивительно, что Хо Чжаньбай пострадал от рук юноши. И всё же… как этот ребёнок смог выжить тогда – и как стал тем, кто он сейчас?

Женщина еле заметно вздохнула, села, скрестив ноги, и приступила к основному лечению. Пока она не справится с его головной болью, расспросы всё равно ни к чему путному не приведут.

Целительница работала с ранами телесными и пока не имела опыта лечения помешательств или путаницы в мыслях. Душевная рана, вызванная искусством отражения взгляда, стала вызовом для Сюэ Цзые. Женщина долго не могла решиться, но в конечном итоге кивнула сама себе: раз уж так сложилось, она испробует схожую по своей природе технику «Изучение сердца» – та как раз подходила для исцеления душевных недугов и провалов в памяти.

Когда Сюэ Цзые закончила с иглами, она наклонилась, обхватила ладонями лицо юноши, приблизилась вплотную и, глядя во тьму, таящуюся в его взгляде, прошептала:

– Ты меня слышишь?

Юноша что-то пробормотал. Благовония погрузили его в глубокое забытьё: глаза были приоткрыты, но разум блуждал далеко.

– Как тебя зовут? – осторожно спросила она.

– Тун, – ответил он и вдруг содрогнулся всем телом. – Нет, не так… Я… Меня зовут… Не могу вспомнить!..

Первая попытка – и сразу что-то воспрепятствовало. Но Сюэ Цзые не собиралась так легко отступать. Всматриваясь в его зрачки, она отчётливо произнесла:

– Тебя зовут Минцзе?

Юноша перестал мучительно вздрагивать, но не ответил: между ним и его воспоминаниями словно выросла непреодолимая стена.

– Минцзе, – несколько раз повторил он. – Мне… знакомо это имя.

– Минцзе, откуда ты родом?

Сюэ Цзые смотрела прямо в полуприкрытые глаза. Её голос оставался тихим и нежным.

Откуда родом?.. Откуда?.. Юноша вновь задрожал.

Верно. То место, где снаружи шёл снег, а внутри царила темнота. Он жил там… Нет! Это не дом – на самом деле он всеми силами пытался оттуда сбежать!

Внезапно юноша закричал, пытаясь защититься:

– Не надо! Не выкалывайте глаза! Выпустите меня!

В тот же миг из его уха извивающейся змейкой заструилась кровь. Разом потеряв все силы, он беззвучно рухнул на лежанку.

Что случилось? Сюэ Цзые встревожилась: «Изучение сердца» пробуждало воспоминания бережно. Подобного просто не могло произойти! И эта кровь… Почему? Она легонько коснулась затылка спящего – под мягкими длинными волосами скрывался холодный металлический бугорок.

Сюэ Цзые не осмелилась прикоснуться снова: золотая игла очень глубоко входила в место средоточия жизни. Женщина осторожно продолжила проверку, как вдруг изменилась в лице: ещё один подобный бугорок торчал из точки в темени, а другой – в основании черепа.

Золотые иглы пронзали мозг со всех сторон!

Кто-то намеренно запечатал воспоминания? Но что оказалось скрыто? Какую тайну нужно было сохранить? Мог ли… мог ли это сделать тот же человек, который приказал убить весь клан Мо? Тот, из-за кого погиб Сюэ Хуай?

Крепко сжав одну из своих игл, Сюэ Цзые вгляделась в искажённое страданием лицо. В её взгляде светилась непреклонная решимость.

* * *

Луна освещала заснеженное озеро. Человеку под водой нельзя было дать больше шестнадцати, а женщине, прильнувшей ко льду, уже явно за двадцать.

Сюэ Цзые шепнула, глядя на его безмятежную улыбку:

– Сюэ Хуай… Сюэ Хуай, знаешь, сегодня я кое-кого встретила. Помнишь ребёнка, запертого в полной темноте в том доме? Да, Минцзе вернулся! Долгие годы я могла болтать только с тобой… Разве не тоскливо? Ты ведь тоже думаешь, что замечательно повидаться со старым знакомым? Пусть он ничего не помнит, но это всё ещё твой друг и мой названый младший брат.

Мы были отличными друзьями!

Так что не тревожься: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить Минцзе.

Я должна узнать, что на самом деле произошло в тот год, и отомстить за клан Мо!

* * *

Хо Чжаньбай подбросил пилюлю, которую держал в руке. Снежный Ястреб в один миг схватил её и с самодовольным клёкотом принёс обратно.

Подбросил снова. Получил назад.

На двадцатый раз Хо Чжаньбаю стало скучно.

С тех пор как проклятая лисица усыпила его, прошло уже два дня. Когда мужчина очнулся, рядом не было ни души – только на маленьком столике рядом с лежанкой стоял поднос с остывшей едой. А ведь раньше кто-то всегда дежурил рядом. Однако, зная, что Сюэ Цзые часто поступает странно, Хо Чжаньбай не стал никого ни о чём расспрашивать – он ел и спал, а в остальное время играл со Снежным Ястребом.

Так прошло три дня.

Мало-помалу терпение Хо Чжаньбая иссякало. Он начал искать какую-нибудь служанку, чтобы узнать наконец, куда подевалась та проклятая женщина – и почему оставила на произвол судьбы израненного больного!

На стене висели девять бирок «Возвращения с Небес». Ещё одна оставалась у него последние восемь лет. Тогда где все остальные жаждущие исцеления? Поумирали или уже ушли? Ему тоже пора было возвращаться в Линьань: чтобы спасти Мо-эра!

К несчастью, Хо Чжаньбай не видел даже Фэн Лю, а когда захотел узнать у приносивших еду служанок, куда все подевались, ответа добиться не смог. Честно говоря, он особо и не рассчитывал: понял за эти годы, в какой строгости держит их проклятая лисица.

Прошло ещё два дня. Хо Чжаньбай совсем заскучал и наконец заорал так, что в воздух взметнулась пыль:

– Эй, кто-нибудь! Сюэ Цзые! Если сейчас же не явишься, я тут всё разнесу!

– Ой, как страшно гневается седьмой молодой мастер.

Вопль сработал: стоило ему отзвучать, как Сюэ Цзые появилась впервые за пять дней. Она вошла в комнату, держа в руках кювету.

– Иглой захотел?

Едва мужчина её увидел, как тут же присмирел и неловко хохотнул.

– Соскучился, – кротко сказал он, льстиво улыбаясь и чувствуя себя рыбой на разделочной доске. – Почему не появлялась последние дни? Разве не ты говорила, что мне ещё понадобится иглоукалывание? Если бы не пришла…

– То?.. – Сюэ Цзые взяла одну из игл и холодно посмотрела на него.

– Если бы ты не пришла, этим ранам пришлось бы заживать самим! – воскликнул Хо Чжаньбай, продолжая заискивающе улыбаться.

Сюэ Цзые не обратила на шутку внимания и молниеносно вонзила в грудь мужчине пять игл. От боли он потерял дар речи.

Не дожидаясь, пока Хо Чжаньбай придёт в себя, женщина невозмутимо проверила его пульс и заключила:

– Уже лучше. Через несколько дней можно вставать. – Сюэ Цзые ткнула пальцем. – Тебе скоро тридцать, а бьют в цзянху, как пятилетнего. Так ли ты хорош, как заявляешь? Зато, когда попадаешь в Долину, сразу начинаешь строить из себя героя перед женщиной, которая и дома-то не покидает.

Хо Чжаньбай пренебрежительно фыркнул и снова начал бесстыдно хвастаться:

– Это ты ещё не знаешь, что я одним мечом могу усмирить всю Поднебесную… Глава школы Динцзянь не зря передал мне Мохунь из рук в руки! Я несколько раз отказывался, а мог бы занять его место!

– Да уж, получать по голове ты точно умеешь лучше всех в Поднебесной.

Сюэ Цзые, кажется, не слишком хотела поддерживать весёлую перепалку. Она осторожно дотронулась до его позвоночника пониже лопаток и слегка нахмурилась:

– Опять сюда ранили. Если не будешь осторожен, тебя парализует, и тогда я не смогу тебе помочь. Это не шутка.

Сюэ Цзые знала покрытое шрамами тело Хо Чжаньбая лучше, чем он сам. На его спине можно было увидеть пару длинных шрамов, которые казались следом отрубленных крыльев. Лучшее, что удалось сделать три года назад. Тогда мужчина добыл семилистный рассветный женьшень и пересёк всю Центральную равнину, чтобы добраться до Долины целителей. Она вычистила из ран на его спине целую чашку отравленного песка.

Женщина легонько стукнула по четвёртому позвонку, и вспышка боли молнией пронзила голову Хо Чжаньбая.

Холодный пот прошиб его с головы до пят, и он закричал.

– Больше не хвастайся, – вздохнула Сюэ Цзые. Она впервые посмотрела на него с теплом: – Ты уже на пределе. Собираешься спасти другого, но не думаешь о себе. Я не смогу помогать вечно.

Хо Чжаньбай с трудом перевёл дух, стискивая одеяло в руке. У него возникло дурное предчувствие.

– Что ты хочешь сказать?

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо. За те несколько дней, что они не виделись, Сюэ Цзые побледнела и утратила обычную энергичность. Увидев это, Хо Чжаньбай встревожился:

– Что случилось? У тебя неприятности?

Она достала руку из-под одеяла, улыбнулась и заправила за ухо прядь волос.

– Нет, просто теперь ты нашёл всё нужное для создания лекарства и, значит, больше не будешь заявляться ко мне и вынуждать тебя бранить. А заплатить за обычный приём ты точно не сможешь, так что придётся осторожничать.

Хо Чжаньбай с облегчением выдохнул и рассмеялся.

– Как же это? Я всегда могу расплатиться собой!

Сюэ Цзые изобразила улыбку, но глаза оставались серьёзными. Если только он узнает, что рецепт, по которому за восемь лет были собраны величайшие сокровища мира, с самого начала был фальшивкой… что с ним станет?

Нездоровье Мо-эра проявилось, когда малыш был ещё в чреве матери. В то время беременная Цю Шуйинь скиталась по свету и пережила жестокое нападение. В итоге ребёнок родился не только недоношенным, но и больным. Мо-эр не должен был дожить и до пяти лет. Всё, что Сюэ Цзые могла сделать на пределе своих сил и таланта, – ненадолго отсрочить гибель… но не вылечить.

Однако когда Сюэ Цзые начала исцелять больных в Долине, она была слишком мягкосердечна и не вынесла слёзных просьб и отчаяния этих двоих просителей. Собравшись с духом, женщина выписала почти невозможный рецепт.

Мо-эр должен был умереть, пока Хо Чжаньбай второпях собирает необходимые лекарства.

Она всего лишь хотела дать Хо Чжаньбаю шанс сделать всё, что в его силах, избавить от угрызений совести, вот только не ожидала, что мужчина из года в год будет упорно искать, соберёт все ингредиенты до единого и принесёт ей. И ребёнок, ради которого Хо Чжаньбай тратил силы, вопреки ожиданиям ещё жив. В глазах Сюэ Цзые это было настоящим чудом: неужели в мире нашёлся кто-то упрямее неё?

Сюэ Цзые тихо вздохнула. И что теперь делать?

Если сейчас открыть правду, как Хо Чжаньбай отреагирует?

– Больно же! Да что с тобой?

Сюэ Цзые вздрогнула от изумлённого оклика и обнаружила, что с силой надавила на одну из игл, погружая её глубже в тело.

– Не двигайся! – воскликнула она. – Я сейчас же вытащу! Ни в коем случае ничего не делай с ци!

Хо Чжаньбай не на шутку удивился и встревожился, ведь за восемь лет ни разу не видел Сюэ Цзые такой растерянной и перепуганной. Должно быть, у неё всё-таки случилось что-то, о чём она не желает говорить.

Они знали друг друга так давно, что, можно сказать, породнились. Секретов у этой одинокой женщины – что звёзд на небе, но рот она всегда держала на замке. Конечно, кое-что от Хо Чжаньбая – человека умного и многое в жизни повидавшего – было не скрыть. К примеру, он не раз видел, как Сюэ Цзые, лёжа ничком на замёрзшей глади озера, что-то бормотала – тому, кто уже много лет спал мёртвым сном под толщей льда.

Хо Чжаньбай только смотрел, но ни разу не подошёл.

Даже вопроса никогда не задал – точно так же, как не спрашивала она, зачем Хо Чжаньбай столь упорно ищет помощи целительницы.

Последние восемь лет прошли в непрерывной борьбе. Каждый раз он возвращался с поля боя тяжело раненным, а она умудрялась вернуть его к жизни… Хо Чжаньбай задолжал Сюэ Цзые гораздо больше, чем просто деньги. Но теперь, когда его неистовое желание должно было вот-вот исполниться, есть ли способ хоть как-то ей отплатить?

– Слушай, я вот что скажу… – Он запнулся, пережидая боль, пока она очень осторожно раздвинула края прокола ещё одной иглой и вытянула ту, которую случайно загнала глубже. – Может, выпьем сегодня вечером, отметим моё выздоровление?

Сюэ Цзые остолбенела. Она подняла голову, устало посмотрела на него, а потом вдруг усмехнулась:

– Да легко. Нашёл чем напугать.

* * *

Ещё до наступления темноты, прежде чем отправиться пить и играть во что-нибудь азартное с Хо Чжаньбаем, она вернулась в Осенний павильон.

Шторы по-прежнему были надёжно задвинуты, воздух полнился запахом благовоний, а человек внутри крепко спал. Кровь, текущая из его уха, остановилась, и первая золотая игла теперь лежала в сторонке. На кончике её остался чёрный, запёкшийся сгусток, словно ту окунали в кровавые воспоминания.

Темнота окутывала его, как стены темницы, и вместе с ней один за другим приходили смутные образы.

Где это?.. Что это за место? Как он сюда попал?

Его руки и ноги цепями прикованы к стене, вокруг ни лучика. Мальчик забился в тёмный угол, чувствуя, что в голове у него так же пусто, как во всём доме. Никого нет рядом. В этом крохотном, промёрзшем насквозь месте он один.

Где-то снаружи смеялись и о чём-то болтали.

Раздался голос – нежный, как звон серебряного колокольчика. Мальчик склонил голову, прислушиваясь: эта ханьская девочка, сестра сяо Е… В их деревне у всех жителей глаза были голубыми, и только у неё одной – странными, с чернильночёрной радужкой, неотличимой от зрачка.

Мальчик очень долго был заперт в этом чёрном доме. Все обходили его стороной. Только сяо Е и Сюэ Хуай иногда приходили утешить его, поговорить сквозь стену. Лишь благодаря их поддержке он продержался так долго.

– Успокойся: больным нельзя бегать.

Глаза Сюэ Цзые смотрели на него сквозь отверстие в стене. Они так сияли… Мальчик знал, что она улыбается.

– Минцзе, – продолжила она, – твоя болезнь скоро пройдёт. Ты сразу же сможешь выйти – и мы будем гулять все вместе!

Правда? Скоро пройдёт? Но разве он болен? Чем?

Мальчик бездумно смотрел в глаза девочки – вот и всё, что удавалось разглядеть сквозь щель в стене. Сяо Е, должно быть, выросла за то время, что он сидел взаперти. Он весьма смутно помнил черты её лица, а последние семь лет видел только глаза: яркие, тёплые, полные тревоги. С тех пор как он впервые убил человека – ему тогда было шесть, – все остальные боялись его, называли чудовищем. Только она по-прежнему говорила ему «братец».

Снаружи продолжали смеяться, и это расстраивало. С кем она там играет? Почему не пришла поговорить с ним вчера?

А сейчас… какое время года? Можно ли запускать волчки на заледеневшей реке? Или половить рыбу в проруби? Он заперт здесь так долго! Сколько ещё ждать?

Виноват или нет, мальчик должен был выйти отсюда! Должен!

От гнева и отчаяния глаза этого ребёнка, запертого в темноте, вдруг ярко вспыхнули и заблестели, как стеклянные шарики на солнце.

Деревянная дверца в стене с треском приоткрылась. Кто-то просунул через неё миску с вяленой рыбой и пустым рисом без приправ. Как всегда.

– Эй, мелкое чудовище, иди есть! – хрипло и с отвращением крикнул мужчина снаружи.

Вот уже семь лет мужчина был его тюремщиком.

Когда мальчику было шесть, его заперли в этом доме, куда не проникал даже луч света, связали по рукам и ногам и приковали к стене.

Мальчик слушал вой ветра и смех снаружи, но ему самому поговорить было не с кем. Внезапно он пришёл в ярость и одним ударом разбил миску с едой.

Услышав этот звон, тюремщик вытянул шею, пытаясь разобрать, что творится внутри.

– Монстр! Напрашиваешься, что ли?

Но как только они встретились взглядами, мужчина обмяк.

Мальчик неистово тряс цепями и кричал:

– Я должен выйти отсюда! Выпусти меня! Сейчас же выпусти! Чтоб ты сдох, выпусти!

Повинуясь этой неведомой силе, тюремщик медленно встал, сорвал запирающие печати, провернул ключ в замке и распахнул дверь.

Глаза ребёнка заболели от света, пробравшегося в узилище. Мальчик на мгновение сжался, увидев, что мужчина вошёл внутрь, но тот, не говоря ни слова, с равнодушным лицом наклонился и снял все оковы.

О… Что же случилось? Это потому что они посмотрели друг другу в глаза?

Но мальчику было всего тринадцать, так что он не задумывался об этом слишком долго. Вырвавшись с ликующим воплем из дверей, за которыми провёл долгих семь лет, ребёнок подставил лицо ветру, поднял руку, заслоняясь от ослепительного солнечного света, и закричал в сторону местечка, где обычно играли дети:

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай! Вот я и вышел!

Тюремщик сделал несколько шагов, словно собираясь его остановить.

Мальчик быстро оглянулся, тут же отвернулся и побежал прочь, крича:

– Катись! Нечего таскаться за мной! Отвали, чтоб ты сдох!

Стоило этой мысли мелькнуть голове, как мальчик услышал за спиной страшный крик и испуганно обернулся снова. Мужчина вонзил железный ключ себе в горло! Его лицо исказилось от боли, но руками словно управлял демон, который продвигал ключ всё глубже.

Ребёнок в ужасе попятился, уселся на землю и принялся тереть глаза.

Быть не может. Ему же только мерещится, правда?

Как это произошло?.. Те два стражника на почтовой станции – они ведь тоже задушили сами себя!

Неужели… всё потому, что он не задумываясь крикнул «чтоб ты сдох»?

– Убийство! Монстр снова убил человека!

Дети вдалеке услышали крик и заметили кошмарную сцену. С пронзительным визгом они разбежались в разные стороны. Девочка, которую он искал, исчезла вместе со всеми. В мгновение ока остались только следы на снегу.

Сяо Е, сяо Е… я с таким трудом выбрался! Почему же ты убегаешь от меня?

Мальчик опомнился и собрался было скрыться, но вдруг кто-то сильно ударил его по затылку В глазах всё потемнело.

– Проклятый мальчишка, ты и правда пытался сбежать! – воскликнул человек с дубинкой. Потом он наклонился и поднял ребёнка с земли.

Мужчина втащил его в храм предков, где собралось уже множество людей. Все были в смятении и галдели разом:

– В прошлый раз убил двух чиновников из суда, дело кое-как удалось замять! А сейчас – ещё и человека из деревни! И что с ним делать?

– В клане снова появился монстр! Предки говорили, что сотню лет назад нас изгнали из Кушанского царства потому, что в нашем клане родилась вот такая тварь! Это глаза демона!

– Успокойтесь все. Он всё ещё ребёнок. В прошлый раз он убил не просто чиновников, а стражников, ведущих его под конвоем, так что у него не было выбора, – вдруг со вздохом сказал один старик. – Но теперь он убил человека просто потому, что ему захотелось. Как нам поступить?

Слова старика заглушил шум негодующей толпы. Все наперебой твердили:

– Старейшина, нельзя быть таким мягкосердечным! Рождение монстра ставит клан под удар! Просто запереть его в темноте уже недостаточно! Видно, придётся вырвать ему глаза, чтобы остановить!

Старик задумался. Его руки слегка дрожали. Снова и снова он чиркал кремнём, не в силах выбить искру.

У членов клана Мо, живущего в глухих местах, глаза бывают ярко-голубыми или совершенно чёрными. Таких не встретишь ни на Центральной равнине, ни в Западном крае[10], но ничего необычного в них нет. Всё это не имеет никакого отношения к легенде о демоне, который был способен убивать одним взглядом и наводил смуту в Кушанском царстве.

Долгие годы ходило множество слухов о причине изгнания клана Мо. Вот только сейчас один-единственный мальчик перевернул всё и возродил древнюю историю.

Ясно прозвучал звонкий юношеский голос:

– Дедушка, не выкалывай Минцзе глаза, не надо! Умоляю! Он хороший человек!

– Сюэ Хуай, молчи, когда говорят старшие! – прикрикнул старик. После этого он огорчился ещё больше, увидев, что вместе с внуком вперёд выскочила ханьская девчушка. – Сяо Е, и без тебя уж как-нибудь разберусь! Это дело клана Мо, чужакам нечего соваться!

Если бы не эта ханьская девочка, Минцзе сегодня не натворил бы глупостей.

– Заприте его. Проведём собрание через три дня.

Когда мальчик открыл глаза, его вновь окружала темнота. Он опять принялся яростно биться в своих оковах и кричать:

– Не выкалывайте мне глаза! Отпустите! Выпустите меня!

Вдруг из-за стены раздался шёпот:

– Минцзе!

Он в восторге бросился к стене и увидел в провале ясные чёрные глаза.

– Сестра сяо Е! Ты пришла навестить меня?

– Не бойся. Там взрослые болтают чепуху, что ты убиваешь людей одним взглядом. Но со мной же ничего не происходит! Они просто говорят глупости! – Девочка беззвучно плакала. – Тебя заперли из-за меня! Сюэ Хуай и я решили: если они и правда вздумают выколоть тебе глаза, мы оба отдадим тебе по одному глазу!

Мальчик заворожённо смотрел, как по её щекам катятся слёзы. Он не видел её лица вот уже семь лет – с тех пор, как в шесть его заперли тут, в темноте. И даже во время недавнего побега не удалось взглянуть на неё. Сяо Е и впрямь была для него лишь парой блестящих глаз, смотрящих через отверстие в стене: ласковых, заботливых и добрых… чёрных и с ярким белком – словно тёмная вода и заснеженные горы.

Сестра сяо Е… Сюэ Хуай… За эти семь лет он никогда не проявлял слабости, но в тот миг разрыдался.

Откуда ты родом, спросил голос во тьме. Минцзе, откуда ты пришёл?

Ложь… Это ложь! Он попал под действие чужой техники!

Пока голос звучал в голове, глаза всё больше расплывались. Юноша заходился внутренним криком, изо всех сил пытаясь противостоять всплывающим перед ним образам. Это ложь! Нельзя верить! Всё – морок!

– Минцзе, Минцзе! – звал его кто-то прямо на ухо, с силой сжимая обеими руками затылок. – Всё хорошо… Не надо, всё уже прошло…

Он открыл глаза в темноте и увидел совсем рядом пару ярких чёрных глаз.

– Сестра сяо Е? – Образ, пришедший из воспоминаний, и та, кого он видел перед собой, слились воедино. Он схватил за руку женщину и, внезапно ощутив усталость, пробормотал: – Всё ложь… морок…

– Не ложь. Это и правда я, – она крепко сжала его руку. – Я вернулась.

Рассудок юноши всё ещё был затуманен. Он смотрел на Сюэ Цзые, тянулся к её щеке, словно желая убедиться, что происходящее не сон, но на полпути силы покинули его. Рука упала на лежанку, и Минцзе снова погрузился в дрёму.

Сюэ Цзые встала, добавила в золотую курильницу в форме льва ещё пригоршню умиротворяющих благовоний и склонила голову, глядя на спящего.

Тускло блестела золотая игла на блюде. Сюэ Цзые удалось ослабить преграду, за которой скрывались воспоминания юноши, но этого было мало. Хотя ни в коем случае нельзя вынимать все три иглы сразу: сначала Минцзе должен оправиться от ран, иначе не выдержит потока воспоминаний и сойдёт с ума.

Кажется, единственное, что можно было сделать, – это медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд.

Она получше устроила больного и отправилась немного выпить и развлечься.

* * *

В уезде Мохэ, на Крайнем Севере, даже днём небо серое, а солнце тусклое и висит низко над горизонтом.

Сюэ Цзые приказала служанкам выкопать из-под заснеженных корней сливы сосуд «Смеха над мирской суетой», оставленный там в прошлом году. В саду, на краю Зимнего павильона, мягко мерцала углями жаровня, на ней грелся сосуд с янтарным вином, и аромат от него струился по воздуху. Снежный Ястреб на своём насесте тоже надеялся его получить, волновался и тихонько клекотал, не переставая скрести когтями по дереву.

– Пусть попробует первым. – Сюэ Цзые со смехом склонила голову, плеснула вина в чашку и метнула её в воздух. Ястреб сорвался с места и с громким криком перехватил угощение. Потом перелетел обратно на насест, всё выпил, запрокидывая голову, и довольно закричал.

– С ума сойти! – Сколько раз она это уже видела, а всё же не смогла удержаться от удивлённого возгласа. – Что за птица у тебя!

Хо Чжаньбай не упустил случая похвастаться:

– Да вся в меня.

Не успел он договорить, как чашка упала в снег. Подвыпивший Снежный Ястреб покачнулся на своём насесте и едва не опрокинулся следом. В последний момент он успел ухватиться правой лапой и начал качаться, как маятник на часах, которые привозили торговцы с Запада.

– Но, конечно, я умею пить в тысячу раз лучше, чем он! – поспешно добавил Хо Чжаньбай.

Они устроились под сливой, на бамбуковой лежанке у стола, открыли сосуд вина и продолжили беседу. Хо Чжаньбай любил выпить, Сюэ Цзые тоже. «Смех над мирской суетой», который изготавливали в Долине целителей, был настолько хорошим вином, что такое же трудно было найти за её пределами. Поэтому все эти годы, как только Хо Чжаньбай выздоравливал от очередных ранений, он принимался его выпрашивать, и Сюэ Цзые на правах хозяйки с радостью его угощала.

Разумеется, и стоило такое вино дорого: по пятьдесят лянов[11] за сосуд.

– Ты и правда отлично пьёшь! – Хо Чжаньбай восхищённо хмыкнул, вспомнив, как пару раз они пытались перепить друг друга, но сошлись на ничьей. – Не думал, что женщина может вот так.

– Четырнадцать лет назад, когда нырнула в реку Мохэ, я застудила лёгкие, – сказала она и отпила из собственной чашки. – Всё вино в Долине делается из лечебных растений, и мой учитель попросил меня выпивать по сосуду в день, чтобы разогнать кровь и заставить лёгкие работать.

– О. – Он задумчиво посмотрел на заледенелую гладь озера вдалеке. – Как ты там очутилась?

Сюэ Цзые изогнула бровь и хмыкнула, но промолчала.

Осознав, что не получит ответа, Хо Чжаньбай вздохнул. Выпив молча пару чашек, он попытался сменить тему:

– Ты никогда не покидаешь Долину? Погоди немного: как закончу с этим делом, отвезу тебя на Центральную равнину. Там ты увидишь, что я говорю правду, и перестанешь во мне сомневаться.

– А. – После второй чашки её щёки слегка порозовели. – Да я сама с Центральной равнины.

Хо Чжаньбай слегка растерялся, но поспешил спросить:

– И откуда на Центральной равнине берутся такие героические женщины?

– Я родилась в Чанъане. Когда мне было семь лет, нас вместе с матушкой отправили в ссылку в Северный Синьцзян.

Сюэ Цзые была разговорчивее обычного – вероятно, из-за того, что выпила немного вина. Она покачивала в руках свою чашку, глядя в небо.

– Слышал о семье Сюэ из Чанъаня?

Хо Чжаньбай стиснул чашку в руке, глубоко вздохнул и пробормотал что-то подтверждающее, чтобы не выказывать слишком большого потрясения.

Ещё бы он не слышал! Семья Сюэ из Чанъаня – потомственные целители. Именно из неё выходили все императорские лекари, а каждый следующий глава семьи занимал место своего предшественника. Однако в отличие от клана Мо семья Сюэ была слишком горда, и её члены редко соглашались иметь дело с людьми из цзянху. За сто лет был всего один случай: женщина из семьи Сюэ лечила главу школы Тинсюэ.

– В тот год умер наследный принц. Ему исполнилось только четыре. Дедушка был тогда императорским лекарем, так что его до смерти забили прямо на заднем дворе. Имущество конфисковали, а всю семью уничтожили. Мужчин обезглавили, женщин обратили в рабынь и услали за три тысячи ли[12] от столицы, – тихонько рассказывала Сюэ Цзые. Она будто смотрела на что-то неподвластное взору Хо Чжаньбая. – Так смешно… Это был дворцовый заговор, но именно дедушку обвинили в том, что он дал не то лекарство. Дружба с императором как дружба с тигром: за одно утро века благосклонности обратились в ничто.

Она взболтала вино в чашке, глядя на своё отражение.

– Как было тогда не позавидовать клану Мо, укрывшемуся в цзянху?

– Это по пути в ссылку ты встретила предыдущего главу Долины? – спросил Хо Чжаньбай, сдерживая изумление.

– Нет. – Сюэ Цзые легла удобнее, глядя в небо. – Когда нас с матушкой везли в ссылку, мы пересекали одно глухое местечко. Там жил клан Мо, и вот так…

Осознав, что сказала слишком много, женщина оборвала себя и в упор посмотрела на Хо Чжаньбая.

– Пытаешься меня обдурить?

На миг опешив, мужчина ответил:

– Я просто хотел знать, чем тебе помочь.

– А? – Сюэ Цзые, приподнявшись, с изумлением посмотрела на него… и внезапно хитро улыбнулась: – Отлично! Тогда побыстрее заработай те шестьсот тысяч, которые должен мне за лечение: в Долине есть люди, которые голодают и ходят в обносках!

Это озадачило, и Хо Чжаньбай смущённо почесал затылок.

– Ну… тебе лишь нужно лечить в год чуть больше больных. Почему бы не взять ещё несколько, раз тебе так уж нужны деньги?

Она подбросила засахаренный цукат и поймала его ртом.

– Здоровье не позволяет.

Хо Чжаньбай растерялся. Всё это время он считал её дерзкой и полной сил женщиной. Сюэ Цзые могла ночь напролёт бодрствовать у постели больного, лечить раны точнее и быстрее, чем нанёс бы их умелый боец, командовала целой толпой служанок. Даже глава школы Динцзянь и наставник Шаолиня, попав сюда, вынуждены были её слушаться. Никто и понятия не имел, что гениальная целительница сама болеет.

– К тому же мне не нравятся все эти бойцы, – продолжала она вполголоса, словно не замечая, что рядом кто-то есть. – Они только попусту грызутся друг с другом. Стоит ли спасать такие жизни? Уж лучше я буду лечить окрестных селян, когда у них лихорадка и жар!

Хо Чжаньбай почувствовал себя польщённым, но решил уточнить:

– Тогда почему ты помогаешь мне?

– Ах, это. – Сюэ Цзые стиснула чашку и запрокинула голову, глядя в белёсое небо. Вдруг она рассмеялась, потянулась и погладила его по лицу. – Потому что ты очень красивый! В Долине живут одни женщины, а это ужасно скучно!

Хо Чжаньбай беспомощно смотрел на её пунцовые щёки: Сюэ Цзые только что очень умело сменила тему. Он поднялся и хлопнул по краю лежанки. Меч Мохунь отозвался долгим печальным звоном, выскользнул из ножен и лёг ему в руку. Мужчина привстал на цыпочки – и всё его тело словно превратилось в луч света.

Время будто замедлилось. По саду пронёсся порыв ветра, разметав цветы со сливового дерева. Хо Чжаньбай уселся обратно на лежанку как ни в чём не бывало. Он поклонился, протягивая меч, а на самом его кончике лежали двенадцать белых цветков. Их аромат кружил голову.

– Цзые. – Хо Чжаньбай смотрел прямо на неё, решившись не ходить больше вокруг да около. – Если у тебя и в самом деле какие-то трудности, пожалуйста, скажи мне.

Впервые он обратился к ней так фамильярно. Сюэ Цзые на миг оцепенела, а потом, засмеявшись, встала.

– Молодец, ободрал все цветы со сливы… Вот уж варвар. Решил показать мне, как ты хорош?

Он скривился.

– Так и есть.

– Прекрасно. Послушай, если бы у меня было о чём тебя просить, то я уж непременно попросила бы, не постеснялась, – прямо сказала она.

– Правда? – спросил он с некоторым сомнением потому, что знал: сам никогда не поймёт, что у этой женщины на уме.

– Правда. – Она улыбнулась, словно выпитое сделало её легкомысленной, а потом вдруг села и хлопнула ладонью по столу. – А ты сейчас пытался меня обдурить, молодой мастер Хо. Что хотел выведать? Как насчёт такого?.. – Она протянула к нему обе руки, предлагая игру на пальцах[13]. – Если выиграешь у меня, отвечу на один вопрос.

Хо Чжаньбай тотчас же согласился, но вскоре горько об этом пожалел. Ему вспомнилась забавная история, которая ходила по свету: как-то раз князь азартных игр Сюаньюань Саньгуан[14] приехал в Долину целителей, чтобы излечиться, и так сыграл на пальцах с хозяйкой Долины, что в результате покинул её в одних нижних одеждах. Говорили также, что, кроме ста тысяч, полагающихся за лечение, он заплатил больше миллиона лянов, скопленных прежде, и отдал своё имение.

– Отлично! Давай! – Увидев, что Хо Чжаньбай попался, Сюэ Цзые вскочила на ноги, энергично вскинула руку и крикнула: – Три светила и пять величайших! Ты проиграл! Давай, пей быстрее, а я буду спрашивать!

* * *

Сколько они выпили, Хо Чжаньбай не помнил. Он проснулся уже в сумерках, когда ветер стал холоднее, а с чёрного неба упали первые снежинки. Огонь в жаровне рядом ещё догорал, но сосуд с вином уже исчез. Стол был заставлен пустыми чашками. Сюэ Цзые лежала рядом и крепко спала.

Мужчине удалось выиграть раз десять благодаря своему уровню владения ци, и, кажется, это оказалось больше, чем Сюэ Цзые могла без проблем выпить.

Но… но… голова была слишком тяжёлой. Хо Чжаньбай встряхнулся и подставил лоб под касания холодного ветра. Что же он такого наговорил? Запомнилось только, что вина было много, но и вопросов не меньше. Таких, которые Сюэ Цзые ни за что не задала бы в обычное время.

«Почему ты не соглашаешься стать главой школы Динцзянь? Ведь меч Мохунь уже принадлежит тебе».

«Потому что Сюй Чунхуа тоже хотел возглавить школу… и Цю Шуй просила меня. Тогда я…»

«А, так всё из-за женщины! Но, кажется, старый глава не уступил своё место этому, по фамилии Сюй?»

«Это уже второй вопрос. Ходи первой!»

«Девять – и я опять выиграла! Отвечай быстрее!»

«Ну… это потому, что… старейшины школы были против. Сказали, что ему недостаёт терпения, да и в боевых искусствах он не слишком хорош. Так что старый глава школы не отдал своё место».

«Вон оно как… Давай-давай-давай ещё раз!»

Её вопросы были очень прямолинейны и бесцеремонны – наверное, из-за вина, – но он и не пытался обманывать.

Лекарство для Мо-эра скоро будет готово, всё закончится, так ради чего скрытничать?

К тому же его история была известна любому бойцу на Центральной равнине.

Сперва Хо Чжаньбай был старшим учеником в школе на горе Тяньшань и талантом на голову превосходил остальных. Совсем юнцом он уже стал одним из лучших бойцов цзян-ху. Однажды он встретил старого главу школы Динцзянь и так приглянулся ему навыками, что получил приглашение. В школе Динцзянь он быстро дорос до мастера и прославился в числе знаменитых восьми Клинков школы Динцзянь, получив звание седьмого молодого мастера. Когда Хо Чжань-баю исполнилось пятнадцать, парень безответно влюбился в Цю Шуйинь, которая училась вместе с ним. Больше десяти лет пытался он добиться взаимности, но девушка вышла замуж за другого из Клинков: Сюй Чунхуа из семьи Сюй, что в Жунане.

Хо Чжаньбай оставался искренен в своей любви: несмотря на разбитое сердце, старался выполнить всё, о чём просила Цю Шуйинь. Даже отказался от места главы, чтобы не соперничать с её мужем.

Вот только старейшины школы не одобрили это решение. Сюй Чунхуа – человек ограниченный и вспыльчивый – был в гневе. Он ранил и убил многих несогласных, а после бежал с Центральной равнины во дворец Великого Света.

Хо Чжаньбаю приказали догнать и убить отступника, что он и сделал вблизи озёр Синею.

С этого момента ему поручали всё более важные задачи, но, сколько бы раз старый глава школы Динцзянь ни предлагал ему стать новым главой, Хо Чжаньбай продолжал вежливо отказываться.

– Почему ты… вообще взялся выслеживать его? – Сюэ Цзые была немного пьяна, но пока мыслила ясно. – Много хлопот и никакой пользы… Снова из-за?.. Не понимаю.

Хо Чжаньбай горько усмехнулся и неожиданно трезво и правдиво ответил:

– Цю Шуй просила меня об этом. – Он опустил голову, сжал чашку с вином и продолжил: – Никто другой не вернул бы её мужа живым. У Сюй Чунхуа была очень плохая репутация: люди его не любили.

– Но и ты его не вернул, – пьяно пробормотала Сюэ Цзые. – Разве что… подстроил его смерть?

– Нет, я не!.. – Хо Чжаньбай осёкся на полуслове.

Он изрядно раскраснелся от выпивки, но, вспомнив ту историю, побледнел – тема оставалась запретной.

Мужчина никогда не сможет забыть схватку на западе от хребта Куньлунь, где пришлось сделать слишком сложный выбор. В конце концов он вернулся на Центральную равнину один и принёс с собой изукрашенный меч, принадлежавший Сюй Чунхуа. Хо Чжаньбай отдал его Цю Шуйинь в память о муже.

От такого потрясения девушка родила раньше времени и до сих пор тяжело болеет, а Хо Чжаньбая ненавидит до мозга костей.

Сюэ Цзые вдруг засмеялась.

– Послушай-ка!.. Похоже, это совсем не твоё дело! Чужая жизнь, жена, ребёнок… Ты-то здесь при чём? Ради чего убиваешься? – К этому времени Сюэ Цзые была уже совершенно пьяна. Растянувшись на лежанке, она посмеивалась, даже не подозревая, какую боль причиняет своими словами, и вдруг ударила его по плечу: – Хо Чжаньбай, да ты просто дурак! Страшный дурак!

Удар был сильнее обычного, так что Хо Чжаньбай вскрикнул от боли.

Скоро сквозь смех послышались рыдания.

Хо Чжаньбай с изумлением наблюдал, как обычно невозмутимая Сюэ Цзые, опьянев, улеглась на грязном, залитом вином столе. Она смеялась, плакала и иногда бормотала что-то бессвязное – как он ни пытался вслушаться, понимал мало что. Желая разузнать побольше о Сюэ Цзые, Хо Чжаньбай в итоге сам рассказал о своём прошлом. Женщина была очень умна и, даже когда проигрывала, в ответ на его расспросы искусно переводила тему.

Он сумел разобрать, что до прихода в Долину целителей она какое-то время жила в деревне клана Мо и что человек, лежащий подо льдом, ушёл оттуда вместе с ней и вскоре умер… но так и осталось тайной, почему им пришлось уйти и как он погиб.

Даже в таком состоянии Сюэ Цзые ревностно хранила свои секреты – лишь плакала и смеялась без какого-либо видимого повода. Потом она подняла голову, пристально посмотрела на него и очень серьёзно, настойчиво попросила:

– Прости меня.

Простить за что? Ведь это он ходит в должниках.

Наконец Сюэ Цзые смолкла и засопела. Следом заснул и он.


Ярко светила луна, и с ночного неба сыпался мелкий снег. Снежный Ястреб дурачился: висел вниз головой, вцепившись когтями в насест, и тихо клекотал. В воздухе плыл аромат цветущей белой сливы. В жаровне мерцали угли, отбрасывая на лица алые отблески. Весь мир впервые казался полным покоя.

Хо Чжаньбай лежал и чувствовал растущее умиротворение.

Все эти восемь лет скитаний его словно несла бурная река. Вечная спешка, бесконечные сражения… Он совсем забыл, что бывают моменты, полные тихой красоты. Каждую зимнюю ночь в небе сияла яркая луна и снежинки танцевали в её свете, но Хо Чжаньбай слишком давно перестал замечать это.

Жизнь может быть столь спокойной… так почему никак не удаётся избавиться от груза прошлого? Ведь эти проблемы и в самом деле не имеют к нему отношения.

Неужели он и вправду дурак?

Сюэ Цзые, спящая ничком на столе, пробормотала что-то и пошевелилась.

Всё ещё погружённый в безмятежное созерцание, Хо Чжаньбай посмотрел на неё, невольно вздохнул и покачал головой: ведь уже не ребёнок, а о своём здоровье совсем не заботится. Ночь слишком холодна, чтобы спать где попало.

Он приподнял Сюэ Цзые, собираясь перенести на лежанку, но её голова качнулась и легла ему на плечо. Сама Сюэ Цзые так и не проснулась. Хо Чжаньбай не знал, что делать, и решил оставить всё как есть. Ногой он поднял соскользнувшее с лежанки одеяло и укутал женщину.

– Сюэ Хуай, – внезапно пробормотала она и поёжилась. – Холодно… Мне так холодно…

Сюэ Цзые задрожала и свернулась калачиком, словно замёрзшая кошка. Выражение её лица стало уязвимым, как никогда прежде. Хо Чжаньбай осмелился пошевелиться. Не просыпаясь, она немного повозилась в его объятиях, поудобнее устроила голову на груди и удовлетворённо вздохнула.

Сердце Хо Чжаньбая на миг замерло, и мужчина тут же почувствовал себя виноватым. Он всмотрелся в её лицо, желая узнать, не притворяется ли она: слишком часто эта женщина дразнила и дурачила его. Но Сюэ Цзые продолжала спать, и на её щеках всё ещё горел румянец от выпитого вина.

Хо Чжаньбай с облегчением перевёл дух, поправил одеяло и задумчиво посмотрел на луну.

Мир казался огромной чашей, наполненной до краёв, и падающий снег только добавлял уюта.

Хо Чжаньбай перевёл взгляд на спящую женщину, и на сердце у него потеплело.

Лежать бы здесь и лежать… Жизнь – бесконечная тяжёлая гонка, и оба они совсем измотаны. Так почему бы не остановиться ненадолго? Всего на одну ночь, пока льётся вино?

В этом зыбком мире всё изменчиво и скоротечно, и даже самые пылкие чувства со временем остынут… но ровное дыхание человека рядом, тепло объятий – реальны.

Вот так бывает рука об руку с тем, с кем ты готов состариться вместе?

## Глава 3. Третья снежная ночь

Когда Фэн Лю и Шуан Хун примчались ранним утром к лежанке под сливой, их взглядам предстало невероятное зрелище: госпожа укуталась в одеяло и мирно спала в объятиях Хо Чжаньбая!

Сам Хо Чжаньбай тоже спал. Привалившись спиной к стволу, он касался подбородком волос красавицы в фиолетовом и обеими руками обнимал её за талию. Опавшие белоснежные цветы, словно снег, укрывали обоих. Снежный Ястреб уже проснулся, но необыкновенно тихо сидел на насесте, поглядывал на пару под деревом и нежно ворковал.

– Боги, как так получилось? – Фэн Лю увидела, что её госпожа близка с тем самым докучливым парнем, и пожалела, что не ослепла раньше. – Это… Мф!

Шуан Хун зажала ей рот и потащила прочь, шепча:

– Никогда не видела, чтобы госпожа спала так спокойно, а ведь я служу у неё дольше вас всех. Прежде, как бы жарко ни горел огонь, госпожа жаловалась, что ей холодно. Часто она просыпалась глубокой ночью и начинала просто слоняться. Пусть поспит!

– Но больной из Осеннего павильона… – Фэн Лю всё ещё встревоженно хмурилась.

Прошлой ночью юноша снова начал метаться, держась за голову и крича от боли. К утру служанки уверились, что он вот-вот умрёт, побежали за Сюэ Цзые – и застали эту неловкую сцену!

Пока служанки обсуждали, уйти им или остаться, до них донёсся громкий, полный неверия возглас:

– Это… что такое?!

– Госпожа проснулась! – восторженно произнесла Фэн Лю.

И тут же что-то вылетело со двора и разбилось о ворота, а следом послышалось:

– Хо Чжаньбай! Ты воспользовался моей слабостью!

Хо Чжаньбай спал и потому не сразу понял, что происходит. В один миг он был с позором сброшен на землю и от резкой боли проснулся.

– Ты…

Чашки для вина дождём сыпались на полусонного Хо Чжаньбая, а он лишь уклонялся и пытался сообразить, что же натворил вчера, раз Сюэ Цзые пришла в такую ярость. Когда одна из чашек ударила в лоб, он наконец всё вспомнил и закричал:

– Да прекрати драться! Ты сама меня обняла! Я тут вообще ни при чём! Да это ты воспользовалась моей слабостью!

– Что ты несёшь?! Ты вообще меня не интересуешь, бабник проклятый!

Сюэ Цзые выскочила за ворота и злобно ткнула пальцем в его сторону.

– Тут нет твоей проститутки Лю! – А потом велела служанкам: – Пока заприте его. Когда получит лекарство – вышвырните из Долины!

– Да, госпожа! – радостно ответила Фэн Лю, не замечая, что Шуан Хун еле заметно нахмурилась.

Сюэ Цзые резко отвернулась и пошла прочь.

– Идём в Осенний павильон!

Когда всё стихло, Хо Чжаньбай полностью пришёл в себя, поднялся с земли и осторожно ощупал лоб. Вот так лекарь обращается с больным? Что общего между этой скандальной бабой и той тихой, воспитанной женщиной, которая, словно кошка, пригрелась рядом с ним прошлой ночью… сама, между прочим… Да не приснилось ли ему?

Погодите-ка!.. Она сказала «проститутка Лю»?

Откуда Сюэ Цзые знает изящную, как нефрит, барышню Лю из цветочного дома[15] в Янчжоу?

Хо Чжаньбай хлопнул себя по бедру и поднялся. Хватит. Он и правда перебрал прошлой ночью. Неужели ему всё почудилось? Прикрыв глаза, мужчина в отчаянии ударил себя по голове, жалея, что её нельзя расколоть пополам.

Сюэ Цзые, стиснув зубы, в сопровождении служанок стремительно направлялась к Осеннему павильону.

Воспользоваться её слабостью! Она ещё устроит этому подлецу!

Женщина в ярости мчалась вперёд, когда Фэн Лю догнала её и протянула плащ с узором из облаков, украшенный оторочкой из перьев зимородка:

– Госпожа, вот, вы забыли. Прошлой ночью снова шёл снег. Разве вам не холодно?

Холодно? Сюэ Цзые изумлённо застыла. Ночью шёл снег? Но ей было тепло…

Она рассеянно взяла плащ, да так и продолжила в глубокой задумчивости стоять посреди сада с лекарственными растениями.

Когда Сюэ Цзые распахнула двери и вошла в Осенний павильон, изнутри потянуло тяжёлым запахом благовоний.

– Глупые девчонки, вы что, хотели, чтобы больной задохнулся? – Сюэ Цзые торопливо начала поднимать занавеси, распахивать окна и гневно отчитывать служанок, которые должны были присматривать за больным. – Совсем безмозглые: простейший приказ исполнить не в состоянии!

Из темноты донёсся слабый шёпот:

– Не надо… не открывай.

Сюэ Цзые удивлённо обернулась – в темноте под толстым стёганым одеялом можно было разглядеть лишь пару сверкающих светло-голубых глаз.

Юноша снова тихо произнёс:

– Закрой. Не люблю ветер и яркий свет… Сложно выносить.

После недолгого колебания она продолжила поднимать занавеси. Свет залил комнату: снег за окном сверкал так ярко, что было больно смотреть.

– Закрой! – Юноша окончательно закутался в одеяло, отвернувшись к стене.

Сюэ Цзые взмахом руки отослала служанок и присела на край лежанки.

– Без ветра и света, если вот так лежать в темноте, недолго и сгнить ненароком, пока никто не видит. – Женщина улыбнулась и шепнула своему бледному пациенту: – Тебе надо привыкать понемногу, Минцзе. Нельзя прятаться вечно.

Она потянулась проверить его пульс, но юноша ударил целительницу по руке.

– Кто тут Минцзе? – спросил он, так и не показываясь из своего убежища. – Зачем тебе меня спасать? Чего ты хочешь?

В его взгляде не было ни следа эмоций – лишь холодное равнодушие и немного насторожённости.

Сюэ Цзые ошеломлённо застыла. После долгой паузы она коснулась его лба и растерянно пробормотала:

– Но… ты уже должен был восстановить часть воспоминаний. Откуда такой вопрос? Естественно, я помогаю тебе: мы знаем друг друга с детства. Ты мой младший брат!

– Ах, вот как. – Ответ юноши был полон сарказма. – Младший брат?

У лучшего среди убийц, прошедших обучение во дворце Великого Света, не могло быть родственников и друзей: наставник заставил бы убить их всех собственными руками.

Эта женщина солгала ему!

Хотела достать золотые иглы, помочь ему вылечиться? Да её наверняка прислала одна из школ боевых искусств с Центральной равнины! А все воспоминания – просто видения, вызванные дурманящими веществами! Она спасла его лишь для того, чтобы разузнать секреты демонического совершенствования.

Ему такое не в новинку. Полгода назад юноша убил правителя Дуньхуана, но скрыться не смог. Его поймала охрана: люди одной из школ боевых искусств с Центральной равнины. Месяц Тун провёл в тюрьме, прежде чем смог сбежать. Там, чтобы развязать ему язык и заставить рассказать всё, что он знает, эти добропорядочные с виду люди использовали самые чудовищные способы, в том числе наркотики, которыми пытались сломить его разум.

Тогда самыми жестокими пытками от него не добились ни слова. Этой женщине, не понимающей, как выудить признание, тем более не на что рассчитывать.

Юноша холодно усмехнулся и медленно сжал кулак: он ударит, как только представится возможность.

Он должен – нет, просто обязан вернуть жемчужину из драконьей крови!

– Ты всё ещё не вспомнил? Тебя зовут Минцзе, ты друг Сюэ Хуая. Мы выросли вместе в деревне клана Мо. – Вдруг Сюэ Цзые запнулась, что-то осознав, и погрустнела. – Тебе было шесть лет… и тогда… из-за меня ты первый раз убил человека. Помнишь?

Взгляд юноши стал острым; тень воспоминания и в самом деле коснулась его. Теперь его глаза казались фиолетовыми.

Они легко меняли цвет в зависимости от настроения, и это зрелище завораживало.

Убил… Первый раз, когда он убил человека…

Юноша разжал кулак и ощупал заболевший затылок.

Внезапно ему в глаза словно кровью плеснули, отчего всё окрасилось алым: в памяти всплыли два посиневших одутловатых лица. Мужчины, одетые в форму императорских служащих, должны были конвоировать ссыльных. Он помнил, как, пусть это и кажется невозможным, они буквально задушили себя насмерть.

На земле перед ними лежала худая, бледная до серого женщина, вся в крови после недавних издевательств. Одежды на ней были в полном беспорядке. Несчастную обнимала, горько плача, маленькая девочка. Её глаза – чёрная как смоль радужка и белый, точно снег, белок.

Юноша вдруг почувствовал, что задыхается.

– Не помнишь? Девятнадцать лет назад, когда нас с матушкой везли в ссылку, конвой остановился отдохнуть на почтовой станции рядом с деревней клана Мо. Те два ублюдка начали издеваться над моей матушкой… – Голос Сюэ Цзые не дрогнул, даже когда речь зашла о таких болезненных событиях. – В то время ты и Сюэ Хуай играли неподалёку. Вы услышали мои крики и примчались, чтобы остановить их, но вас жестоко поколотили. Тогда, защищаясь, ты в первый раз использовал свой взгляд, чтобы убить человека. После смерти матушки я осталась сиротой, мне некуда было идти, и меня приняли в клан Мо. Если бы не вы с Сюэ Хуаем, мне не на кого было бы опереться. Мы втроём стали лучшими друзьями. Я на год старше, поэтому начала называть тебя младшим братом.

Тун схватился за голову С каждым её словом изнутри, точно ключ, пробивающийся из-под камней, всплывали новые образы и воспоминания. Его дыхание участилось. Это ложь. Это всё ненастоящее! Так же, как его искусство отражения взгляда одурманивало людей, эта женщина каким-то образом воздействовала на его память!

– Совсем не помнишь? Из-за того, что ты убил тех двух конвоиров, в клане узнали о твоём удивительном даре. Они объявили тебя наследником демона и заключили под стражу.

Мягкий голос Сюэ Цзые доносился словно издалека.

– Минцзе, ты провёл взаперти семь лет. Мы с Сюэ Хуаем каждый день приходили поговорить с тобой… до той самой ночи, когда весь клан убили.

Ночь, когда весь клан убили…

Та ночь…


Воспоминания снова нахлынули неудержимым потоком.

Снаружи валил снег, и в доме было темно и холодно. Мальчик свернулся калачиком в дальнем углу. Его руки и ноги были прикованы к стене цепями.

Вдруг кто-то отпер дверь и позвал:

– Эй, хочешь выйти отсюда? – Голос соблазнял и очаровывал. – Эти свиньи не имеют представления о твоей истинной силе… в отличие от меня. Я обучу тебя и помогу достигнуть величия. Пойдёшь со мной?

– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.

– Хорошо, выпущу. – В голосе послышалась улыбка. – Однако с этого момента ты должен во всём подчиняться мне: стать моими глазами, превзойти всех в цзянху, ради меня использовать свою силу против любого в этом мире. Согласен? Или ты скорее останешься взаперти? Будешь ждать, пока тебе выколют глаза, и проведёшь остаток жизни во тьме?

– Дай мне выйти! – Мальчик с силой ударил по стене. Он вспомнил, что именно сегодня весь клан должен собраться, чтобы решить его судьбу. На душе стало горько, и он закричал ещё громче: – Я что угодно сделаю! Только выпусти!

В то же мгновение тьму расколол ослепительный свет.

Брызнуло алым, и кто-то истошно завопил.

Повсюду были кровь и огонь!


– В ту ночь… – Голос Сюэ Цзые стал тише, но в нём звучали горе и гнев.

– Заткнись! – прошипел юноша и, не в силах больше сдерживать ярость, вцепился ей в горло.

Он вжал Сюэ Цзые в стену, и его глаза засверкали, как отполированное стекло. Удивлённая этой вспышкой, женщина едва успела зажмуриться до того, как техника сработала.

– Посмотри на меня! – Ногтями свободной руки юноша больно впился в веки Сюэ Цзые. – Смотри!

Выбора не было. Сюэ Цзые подчинилась и почувствовала, как в разум врывается чудовищная сила.

– Приказываю: немедленно верни мне жемчужину из драконьей крови! Иначе… иначе я заставлю тебя медленно умереть. – Он был бледен и несчастен, но полон готовности убивать.

Как Минцзе стал таким? Сейчас он выглядел кровожадным и бессердечным, как истинный демон. Ни во что не верил, никого не жалел и был готов на всё, чтобы заполучить желаемое. Аж кровь стыла в жилах.

Так вот каков лучший убийца из дворца Великого Света, где учат демоническим техникам?

Под воздействием техники мысли Сюэ Цзые путались, тело не слушалось, так что она не знала, что будет делать дальше… и тут рука, державшая её за горло, разжалась. Похоже, силы юноши иссякли: изумительно яркие глаза потускнели, утратив подчиняющее душу сияние.

Действительно, одного умения недостаточно, чтобы использовать искусство отражения взгляда.

Тун судорожно глотнул воздуха, упал навзничь и больше не двигался.

В тот же миг и она рухнула на пол.

Сюэ Цзые не знала, через сколько пришла в себя. Очнувшись, она бросилась к юноше и осмотрела его затылок. От обрушившихся чувств и воспоминаний уже вторая игла готова была выйти. Её кончик показался из точки фэн-фу, и из-под него сочилась кровь.

– Минцзе… – Впервые Сюэ Цзые почувствовала страх и растерянность. Она обняла юношу, устроила поудобнее и взглянула на небо за окном.

Минцзе, неужели теперь ты не веришь даже собственным воспоминаниям?

Какие беды тебе пришлось пережить за все эти годы?

* * *

Хо Чжаньбай чувствовал себя брошенным. После той ночи, когда они с Сюэ Цзые пили и играли в «угадай число на пальцах», эта злодейка лишь изредка приходила его осмотреть. Фэн Лю и Шуан Хун тоже почти не появлялись. Только младшая служанка каждый день приносила ему еду.

Пусть раны уже начали заживать, нельзя же просто вот так взять – и забыть о нём!

Неужто она трусит показаться на глаза из-за того, что всего разок поспала в его объятиях? Не может быть! У такой суровой женщины неоткуда взяться подобной стыдливости. Или Хо Чжаньбай сболтнул что-то эдакое о прекрасной барышне Лю из Янчжоу, что разрушило его славный образ в глазах Сюэ Цзые?

Хо Чжаньбай любил Цю Шуй, но не был мудрецом, достигшим просветления, чтобы десятилетиями избегать женщин.

Почему бы мужчине под тридцать без жены и друзей не проводить время в цветочных домах? Кому из восьми Клинков школы Динцзянь не хотелось бы, чтобы какая-нибудь женщина восхваляла его, как героя? К тому же барышня Лю была очень чуткой и понимающей – с ней приятно и просто поболтать.

Мужчина со скукой огляделся, снова обдумывая слова Сюэ Цзые.

Тем временем пришла служанка и принялась расставлять плошки с едой. Тоскливо наблюдая, Хо Чжаньбай поинтересовался:

– А где ваша госпожа?

Узкоглазая мелочь тихо прошептала:

– В Осеннем павильоне.

– О, там тоже есть больной? – Он постарался не выдать своего интереса.

– Да, – не задумываясь кивнула девушка и тут же побледнела. – Ой, вот беда! Госпожа велела не рассказывать об этом молодому мастеру Хо!

Глаза Хо Чжаньбая сверкнули, но лицо осталось спокойным.

– Почему? – с улыбкой спросил он.

Но служанка не проронила больше ни слова – поставила последние плошки и тут же сбежала.

Хо Чжаньбай снова остался в Зимнем павильоне один и озадаченно посмотрел на белую сливу, цветущую во внутреннем дворе. Он не понимал: почему нельзя? Десять бирок «Возвращение с Небес», включая ту, что у него, вернулись в Долину. Все обратившиеся за помощью вылечены. Так откуда взялся ещё один? Не в характере Сюэ Цзые было тратить силы бесплатно: либо больной баснословно богат… либо невероятно хорош собой.

И какой же это случай? Неужто там кто-то красивее самого Хо Чжаньбая?

Мужчина задумчиво погладил подбородок и нахмурился. Почему ему нельзя было знать?

– Вот скажи, какая муха её укусила? – спросил он у Снежного Ястреба. – Может, ты понимаешь, в чём дело? Или слетаешь и поглядишь вместо меня, что там такое?

Снежный Ястреб покосился на хозяина, коротко проклекотал что-то, затем сорвался с насеста и вылетел прочь.

* * *

На серебряный поднос опустилась вторая золотая игла. Как и первая, она была испачкана чёрной кровью.

Юноша на лежанке дышал часто и неровно.

Сюэ Цзые присела на край и молча смотрела на его мучения. Такое бледное, красивое лицо, а внутри чувствовался безжалостный холод. Сейчас юноша без сознания, но даже так от него веяло жаждой убийства. Действительно, он уже не прежний Минцзе. Теперь перед ней лучший убийца дворца Великого Света: Тун.

Тун… Она повторила про себя имя, думая о необычных глазах.

Целителям было известно: в мире боевых искусств существуют также магия и способность управлять людьми силой мысли. Но Сюэ Цзые никогда не думала, что кто-то может обладать такой ошеломляющей мощью. С её точки зрения, подобное выходило за рамки человеческих возможностей.

Неужто старики из деревни Мо были правы: в их клане по наследству передавалась демоническая кровь?

Последняя золотая игла ещё оставалась в затылке юноши, там, где сходились два меридиана[16]. Сюэ Цзые дотронулась до металлического бугорка. Её руки дрожали. Она не знала… не была уверена, не повредит ли Минцзе извлечение.

Впервые за десять лет практики Сюэ Цзые не смела сделать необходимое.

В памяти воскресла история, которая тянулась долгих восемь лет: Мо-эра она тоже не могла вылечить. На душе стало ещё тяжелее. Сюэ Цзые ощутила собственное бессилие. Пусть её и называли Божественной Целительницей, она лишь лекарь, а не бог!

Как же быть… Что делать?..

Нахлынувшее как волна глубокое и острое чувство беспомощности едва не сбило с ног эту женщину, обычно полностью уверенную в себе.

Двенадцать лет назад Сюэ Цзые уже лишилась Сюэ Хуая. Разве может сейчас потерять и Минцзе?

Долгое время Сюэ Цзые сидела не шевелясь, потом сжала кулаки и резко встала. Дрожа всем телом, женщина направилась в Весенний павильон.

Должно быть решение! Если чего-то хочешь, способ всегда найдётся!

* * *

В отличие от Осеннего и Зимнего павильонов по эту сторону озера всегда дул тёплый ветер.

В Летнем павильоне бил горячий источник. Его воды огибали Весенний павильон, а затем вливались в холодное озеро. В Весеннем павильоне царила приятная погода: цветы персика пышными розовыми облаками покрывали деревья, зеленела пастушья сумка, ветви плакучих ив нитями спускались к воде.

Пожилая служанка подметала ступеньки, когда услышала стремительно приближающиеся шаги.

– Глава Сюэ, вы пришли? – изумилась она.

Хозяйка Долины давно не появлялась здесь. Сюэ Цзые была трудолюбива, от природы обладала огромным даром и происходила из семьи потомственных лекарей. Ученицей прежней хозяйки Долины, Ляо Цинжань, девушка стала в четырнадцать лет и с тех пор быстро совершенствовалась и всего через четыре года закончила обучение. В восемнадцать Сюэ Цзые уже возглавила Долину. Своим талантом молодая хозяйка легко затмевала целителей прошлого. После этого Сюэ Цзые редко возвращалась в Весенний павильон, где расположилась библиотека.

– Тётушка Нин, придётся мне тебя побеспокоить: открой, пожалуйста, двери. – Женщина с решительным видом смотрела на высокий дом перед ней. – Я должна кое-что найти.

– Вот оно что! Сейчас-сейчас! – Служанка поспешила кивнуть, бросила метлу, выудила откуда-то пятнистый от ржавчины ключ и пробормотала: – Глава Сюэ хочет пойти и перечитать какую-то книгу… Разве вы не выучили их все наизусть ещё до того, как вам исполнилось восемнадцать?

Сюэ Цзые неопределённо качнула головой.

Служанка украдкой посмотрела на неё: Сюэ Цзые выглядела бледной и усталой, словно много дней работала без отдыха. Старушка вздохнула, и её сердце тревожно ёкнуло: неужели госпоже попался особенно трудный больной? Или дело в том, что она отказывалась сдаваться и даже спустя много лет искала способ исцелить того человека, лежащего подо льдом?

Как только двери распахнулись, изнутри повеяло холодом и книжной пылью.

Под крышей павильона ждала своего часа цепочка светильников – сейчас горел лишь один. Шкафы вдоль стен восьмиугольного зала уходили под самый потолок. Книги в них делились на восемь секций: описание болезней, причины их появления, развитие, особенности лечения, требуемые лекарства, место первого появления, истории болезни и, наконец, медицинские трактаты. Каждая секция занимала одну стену и поражала разнообразием. Тут можно было найти всё: от пергамента до буддийских канонов на пальмовых листьях, от бамбуковых дощечек до книг на шёлке.

Сюэ Цзые стояла, заложив руки за спину, перед этим безбрежным морем знаний. С запрокинутой головой она окинула взглядом уходившие далеко вверх полки, глубоко вздохнула и поправила заколку из фиолетового нефрита в своих волосах.

– Тётушка Нин, я проведу здесь несколько дней. Мне придётся побеспокоить тебя просьбой присылать еду.

Та поклонилась.

– Вот оно что… Всё исполню, глава Сюэ.

Прикрывая двери, служанка бросила последний взгляд вовнутрь. Стеллажи с книгами уходили в темноту под потолком. В пятне света стояла женщина в фиолетовых одеждах и мучительно о чём-то думала.

– Глава Сюэ! – тётушка Нин не смогла сдержать беспокойства.

– Что? – Сюэ Цзые нахмурилась, недовольная тем, что кто-то прервал её размышления. – В чём дело?

– Пожалуйста, поберегите себя, не перетруждайтесь. – Пожилая женщина низко поклонилась и вздохнула: – Вы не бессмертная фея, творить чудес не умеете: не справитесь с чем-нибудь – так тому и быть. Ничего в этом страшного нет. Прошу, помните о главе Тан.

Глава Тан… Слова служанки застали Сюэ Цзые врасплох.

Рассказывали, что двадцать лет назад наставницу Ляо Цин-жань, Тан Линься, прежнюю хозяйку Долины целителей, нашли мёртвой в библиотеке: у неё горлом пошла кровь. Женщине едва исполнился тридцать один год. По легенде, она сжимала в руках «Стихи о лекарственных свойствах растений» и до последнего мига упорно искала, как справиться с ядом из семипестичной айвы.

– Вам стоило бы брать пример с главы Ляо: она и поныне в добром здравии, – добавила служанка и закрыла двери.

Она ушла, но Сюэ Цзые продолжала растерянно смотреть на захлопнувшиеся створки: эта служанка была немолода, застала на своём веку трёх хозяев Долины целителей и помнила многое об их делах и секретах. Да только знала ли она, какое бессилие и отчаяние испытывает целитель, когда не может помочь умирающему?

Задумавшись, Сюэ Цзые уселась на пол в самом центре павильона, глядя на свои бледные худые руки.

* * *

Тун открыл глаза, как только услышал, что дверь захлопнулась.

Казалось, ещё мгновение назад он крепко спал, но сейчас смотрел вслед Сюэ Цзые острым, без капли сонной мути, взглядом. На лице юноши сменяли друг друга подозрительность, насторожённость, кровожадность… а последней была растерянность.

За эти три дня раны и правда начали заживать. Тун даже пришёл в себя, но старался не подавать вида: хотел усыпить бдительность окружающих.

Юноша украдкой следил за выражением лица целительницы, пытаясь понять, для чего же она его спасла и где они находятся. Что предпринять дальше? Лучший из убийц дворца Великого Света был в состоянии абсолютно хладнокровно наблюдать и строить планы в любом, даже самом отчаянном положении. Вот только, когда он шипел и катался по лежанке, во взгляде целительницы были лишь забота и тревога. Когда кричал от боли, та удерживала за плечи дрожащими ледяными руками. И, наконец, когда притворился глубоко спящим и время от времени для проверки бормотал что-то несвязное, она беззвучно плакала, склонившись над юношей, и слёзы падали ему на лицо.

Эта женщина… Сюэ Цзые… Чем он так важен для неё?

Могли ли они и вправду быть знакомы прежде? Неужели Тун действительно её названый младший брат?!

Заснеженная деревня и тёмный дом… мальчик Сюэ Хуай и девочка сяо Е… это всё и вправду только иллюзии, созданные врагами Туна?

Юноша вновь схватился за голову: где-то меж бровей, глубоко внутри нарастала тупая ноющая боль. Это была золотая игла, которую владыка загнал Туну в затылок; символ полного контроля над юношей.

Тун не знал, сколько пролежал в темноте, но чувствовал, что снаружи, за занавесями, свет и тьма сменяют друг друга. Постепенно ему становилось легче. Юноша осторожно коснулся своего темени там, где сходились два меридиана. От резкой и острой боли все мысли мгновенно вылетели из головы.

Сколько юноша себя помнил, эти иглы были с ним и влияли на его судьбу. Ради своего наставника Тун успел убить многих знатных людей и изъездить Центральную равнину вдоль и поперёк.

Владыка сидел на троне в окружении трёх Небожительниц и пяти Поименованных. Глядя сверху вниз тёмными бездонными глазами, он произнёс:

– Тун, чтобы ты не сошёл с ума, мне пришлось удалить некоторые мучительные воспоминания… Близкие тебя оставили, так что эта память не принесёт ничего хорошего. Лучше их позабыть. Разве плохо выбросить из жизни то, что причиняет боль?

Тун стоял на коленях, и глава клана медленно гладил его, лучшего из своих генералов, по голове, словно одного из обожаемых тибетских мастифов. Юноша знал, что если им будут недовольны, то убьют так же легко, как отравили бы любого из этих псов.

Тварь! Да чтоб он сдох! Ударом кулака Тун прорвал подушку с лекарственными травами, и его глаза вспыхнули синим.

Эта женщина ничем не отличалась от владыки: они оба вмешивались в память, тщетно пытаясь добиться покорности и послушания!

Юноша дрожал от ненависти.

Он терпеть не мог людей, пытающихся распоряжаться его судьбой и памятью. Они растоптали его жизнь, забрали всё, что у него было, да ещё прикинулись добренькими, делая вид, что ему помогают!

Когда Тун снова ударил подушку, чей-то силуэт промелькнул в темноте и с клёкотом вылетел наружу.

Это ещё что? Юноша испугался, но быстро сообразил, что это была всего лишь птица: тот самый Снежный Ястреб, который пребольно его клюнул, когда вмешался в их битву с седьмым молодым мастером из школы Динцзянь!

То есть Хо Чжаньбай сейчас тоже в Долине целителей?

Опасно! Тун резко сел, и его глаза светились в темноте, как у дикого зверя.

Юноша бесшумно поднялся и начал осматриваться. Ему не было надобности ни раздвигать занавеси, ни зажигать светильник: он двигался в темноте легко и точно, как леопард на охоте. Быстрее, чем успела бы сгореть палочка благовоний[17], Тун обнаружил за ширмой из сандалового дерева свой меч. Он звался Лисюэ – «Клятва на крови» – и уже снёс головы многим правителям и героям цзянху. Даже в темноте можно было заметить кровавый блеск его клинка.

Как только юноша взял оружие, ему стало спокойнее. Меч – единственное, чему он доверял на всём белом свете.

Тун продолжил обыскивать комнату, так что вскоре нашёл свою одежду и еле заметно улыбнулся. Эту форму создали специально для убийц ступени Великого Света из Горнила Демонов.

Ткань из шёлка ледяного шелкопряда, который водится только на заснеженных склонах Куньлуня, не мокла в воде и не горела в огне. Повредить её был не в силах ни один обычный клинок.

Юноша содрал с себя повязки, сплошь покрывавшие тело, и уже хотел одеться, но вдруг замер: все прорехи на одежде, оставшиеся после схватки с Хо Чжаньбаем, были бережно заштопаны.

Это сделала Сюэ Цзые?

Туна снова пронзила резкая боль. Не в силах сдержаться, он схватился за голову и с громким криком сложился пополам.

Почему? Зачем? С какой целью?! Чего, в конце концов, хотела от него эта женщина?! Он уже ни во что не верил, а Сюэ Цзые всё равно побудила его задуматься.

В темноте юноша дрожал и задыхался, но вдруг его пальцы коснулись чего-то холодного.

Тун поднял расколотую маску из белого нефрита и прижал к своему лицу. Холодный камень коснулся кожи, и, спрятавшись за личиной, юноша понемногу успокоился.

Он стиснул рукоять меча. Глаза сквозь прорези маски сверкнули опасным фиолетовым огоньком.

Сначала необходимо вернуть жемчужину из драконьей крови. Раз Хо Чжаньбай в Долине, опасность подстерегает в любое время и в любом месте.

Тун быстро перерыл всю комнату, не пропустив ни единого цуня, но больше ничего не нашёл. Отвратительно. Куда эта женщина дела жемчужину? Неужели спрятала где-то ещё?

Поколебавшись, он крепче сжал рукоять меча и покинул Осенний павильон, где провёл столько времени.

* * *

Хо Чжаньбай сосредоточился и застыл под цветущей сливой. Мохунь в его руке словно вмещал в себя целый мир. Мужчина шаг за шагом восстанавливал в памяти неистовую схватку в пихтовом лесу: момент, когда противник вонзил Хо Чжаньбаю меч меж рёбер.

Какой жестокий стиль боя! Чтобы нанести удар, враг не пожалел самого себя – подобное было редкостью на Центральной равнине.

Хо Чжаньбай повторял тот бой среди снегов. Меч двигался стремительно, как порыв ветра. Сражаясь с воображаемым противником, мужчина наносил удар за ударом: «Луна сверкает над холодными волнами», «Ветер переворачивает небо и землю», «Разрубаю золото, раскалываю нефрит»…

Воображаемый меч снова пронзил ему грудь, и Хо Чжаньбай остановился.

Мужчина стоял под сливой, и опавшие лепестки засыпали его, будто снег. Глубоко задумавшись, Хо Чжаньбай покачал головой: нет, и это не сработало. Даже если использовать приём «Император приходит с востока», и тогда не вышло бы отразить меч противника!

В глубине души Хо Чжаньбай боялся того жуткого человека. Впрочем, это не имело значения… ведь Тун давно лежит мёртвый под снегом.

Вдруг послышался шорох, и птица, курлыкнув, приземлилась на дерево.

– Снежный Ястреб? – Хо Чжаньбай сразу заметил, что тот прилетел со стороны Осеннего павильона и казался слегка испуганным, а в клюве держал какую-то вещь. – И где ты был?

Птица раскрыла клюв и уронила в ладонь мужчине обломок белого нефрита.

– Это же кусок маски убийцы из дворца Великого Света?! – узнав с первого взгляда, выпалил Хо Чжаньбай. – Неужели больной из Осеннего павильона… Вот глупая девчонка!

Снежный Ястреб издал тревожный крик, словно подтверждая его догадку. Птица беспокойно оглядывалась чёрными, размером с фасолину, глазами.

– Паршиво, – подытожил Хо Чжаньбай и бросился к выходу из Зимнего павильона.

Тун здесь ради жемчужины из драконьей крови! Возможно, он уже что-то сделал с Сюэ Цзые!

* * *

Осенний сад, казалось, пылал от алой кленовой листвы. Служанка в красных одеждах заметила юношу в белом, который вышел из рощи.

– Молодой господин Минцзе, вы ещё больны. Вам не стоит пока ходить. – Шуан Хун не удивилась его появлению и с лёгким поклоном преградила путь. – Прошу, вернитесь и отдохните. Госпожа отправилась в библиотеку, чтобы найти один медицинский трактат, и, уверяю, как только она отыщет способ вам помочь, немедленно вернётся.

Беседуя, она ни на миг не поднимала взгляда выше его груди.

– В самом деле? – равнодушно спросил Тун. – Меня так трудно вылечить?

Шуан Хун снова слегка поклонилась.

– Пожалуйста, доверьтесь искусству моей госпожи.

Взгляд Туна стал острым.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Эта скромная не смеет[18], – продолжая кланяться, тихо ответила Шуан Хун. – Госпожа приказала всем служанкам Долины не смотреть в глаза молодому господину.

– Вот оно как. – Тун замолчал и вдруг исчез. Шуан Хун не успела опомниться, как к её горлу приставили ледяной меч. – Отлично. Тогда говори: где сейчас жемчужина из драконьей крови?

От ощущения идущей от меча силы девушка побледнела, но в панику не впала.

– Эта служанка не знает.

– Точно не знаешь? – Клинок поднялся выше, вынуждая Шуан Хун запрокинуть голову и посмотреть в полные демонической силы глаза юноши.

– Молодому господину незачем принуждать к повиновению. – В отличие от перепуганной Фэн Лю Шуан Хун была спокойной. – Госпожа приказала этой скромной присматривать за молодым господином. Если с этой служанкой что-то случится, некому будет разомкнуть печать крови между вашими меридианами.

Печать крови? Тун заколебался. Эту технику использовали, чтобы запечатать ци. Неужели…

Он хотел проверить, правду ли говорит девушка, но не успел: до его ушей донёсся некий тихий звук!

Не оборачиваясь, юноша молниеносно отбил клинком удар. Какой-то мастер атаковал его в спину! Одним движением Тун тычком в нужную точку лишил Шуан Хун сил, отбросил её и развернулся к нападавшему. Лисюэ изгибался в воздухе, словно крыло цикады, парируя удары. Мечи раз за разом сталкивались, звеня: чёрная молния против серебристого, с кровавым отблеском, клинка.

Хо Чжаньбай молча, сосредоточенно теснил противника.

Могло ли быть иначе? Он издалека заметил, как эта скотина приставила меч к горлу Шуан Хун! И где Сюэ Цзые? Не хватало, чтобы гадина укусила и её. Зачем только спасали?!

Хо Чжаньбая переполнял гнев, и мужчина не собирался сдерживаться.

– Остановитесь! Хватит! Прекратите драться! – тщетно кричала Шуан Хун, пытаясь нащупать правильную точку, чтобы вернуть себе силы.

Двое, едва оправившись от ран, снова сошлись в битве – только теперь в кленовой роще. Алые листья бесконечным потоком осыпались с деревьев, немедленно превращаясь в пыль под ударами их мечей. Всё вокруг было будто залито кровью.

Вскоре серебристый меч вылетел из алого вихря и вонзился в землю.

– Эй, почему ты вдруг стал так плох? – Хо Чжаньбаю хватило трёх приёмов, чтобы выбить у Туна оружие. Последнего удара он так и не нанёс: просто не мог поверить в произошедшее. – Где твоя сила? Куда ты её дел?

Тун задыхался, ощущая пустоту: его ци не могла пройти дальше точки ци-хай и наполнить тело, внутри не ощущалось ни крупицы… Значит, та женщина правда воспользовалась возможностью и, пока лечила, заблокировала ему два из восьми основных меридианов!

Она и впрямь собиралась его убить!

Юноша хотел воспользоваться техникой отражения взгляда, но ещё не вполне оправился от ранений. Как только он сосредоточился, почувствовал: голова буквально раскалывается. Не успев толком понять, что произошло, Тун провалился во тьму.

– Молодой мастер Хо, опустите меч! – закричала Шуан Хун, увидев, что юноша упал. – Не трогайте молодого господина Минцзе!

– Где твоя госпожа? – с тревогой спросил Хо Чжаньбай, и не думая выполнять просьбу.

– Госпожа ещё вчера ушла в Весенний павильон, в библиотеку. – Шуан Хун упорно старалась вернуть себе силы, но ничего не получалось: техника Туна была весьма необычной. – Она приказала мне присматривать за молодым господином Минцзе и обещала вернуться через несколько дней.

Хо Чжаньбай с облегчением выдохнул, отступил на шаг и опустил меч, но не ослабил бдительности.

– Зачем только вы приволокли его в Долину?! – Мужчина и в самом деле очень хотел бы избавиться от Туна, но не желал отвечать перед рассерженной Сюэ Цзые. – Знаете, кто он такой?

Ядовитая гадина! В Долине целителей одни служанки, которые и понятия не имеют о боевых искусствах. Этот парень может всех вас перебить одним мизинцем, глупые девицы!

– Госпожа сказала, – польстила Шуан Хун, – пока седьмой молодой мастер здесь, нам нечего бояться.

Похвала девушки достигла цели. Хо Чжаньбай убрал меч и улыбнулся.

– Точно: к счастью, у вас есть я. А то ведь Тун – лучший убийца из демонического клана. Не то что в Долине целителей – на всей Центральной равнине едва ли отыщется пара человек, способных совладать с ним.

– Убийца из демонического клана?! – испугалась Шуан Хун. – Но… госпожа сказала, что это её старый друг из клана Мо!

– Старый друг? – пробормотал Хо Чжаньбай и задумчиво посмотрел на Туна. Вот почему Сюэ Цзые спасла этого демона?

Мужчина тычком в нужное место помог Шуан Хун вернуть силы, и служанка взялась осматривать бессознательного больного, а затем попросила помочь перенести его обратно в Осенний павильон. Хо Чжаньбай согласился, но перед этим запечатал юноше оставшиеся шесть основных меридианов.

– Что вы делаете?! – гневно выпалила Шуан Хун.

– Пусть побудет так до возвращения вашей госпожи: безопаснее, – хмуро отозвался Хо Чжаньбай.

Солнце уже начало клониться к закату. Помогая Шуан Хун, мужчина с трудом тащил Туна в Осенний павильон, чувствуя себя немного нелепо. Хо Чжаньбай никогда и помыслить не мог, что будет спасать человека, которого предпочёл бы убить. Снежный Ястреб подлетел поближе и пришёл в смятение, разглядев, что хозяин поддерживает Туна. Птица спикировала на оконную створку и топталась по ней с беспокойным клёкотом.

Хо Чжаньбай вздохнул. Хорошо ещё, что сейчас в Долине целителей не было других больных из цзянху: если бы кто-то узнал, что Сюэ Цзые лечит человека из демонического клана, вряд ли бойцы с Центральной равнины решили бы закрыть на это глаза. Проблем не избежали бы даже целители, не принадлежавшие цзянху.

Когда он опустил Туна на лежанку, Шуан Хун вытерла пот и поблагодарила Хо Чжаньбая.

– Да ладно, – с улыбкой отозвался он. – Вы столько лет заботитесь обо мне, что, если в ответ нужно поработать носильщиком, всегда пожалуйста.

Шуан Хун тем временем осмотрела затылок Туна и вздохнула:

– Плохо: золотая игла нисколько не сдвинулась.

– Золотая игла? – испугался Хо Чжаньбай. – Ему… что-то запечатали?

– Да, – Шуан Хун снова вздохнула. – Это очень редкая и необычная техника. Госпожа уже извлекла две иглы, но не решается взяться за третью.

Хо Чжаньбай был озадачен: не справилась даже Сюэ Цзые?

Он ждал продолжения, но вдруг услышал, как за спиной кто-то раздвинул занавеси.

– Сестра Шуан Хун! – Вбежала девчонка-прислужница. За ней шла пожилая служанка.

Переживая, что они потревожат больного, Шуан Хун повернулась к ним и сердито отругала:

– Сяо Цзин, почему такая спешка? Встань к двери и рассказывай оттуда!

– Но… но тётушка Нин сказала, что госпожа… госпожа… – От волнения сяо Цзин слегка заикалась. – Госпожа день и ночь читала, а сейчас упала в обморок – прямо в библиотеке!

– Что?! – задохнулась Шуан Хун, тотчас вспомнив, как умерла двадцать лет назад хозяйка Долины, Тан Линься. – Быстрее проводите меня…

Она вскочила, не в силах оставаться у постели Туна, но тут её коснулся порыв ветра: Хо Чжаньбай сорвался с места первым и уже исчез в кленовом лесу.

* * *

После того как все в одно мгновение покинули комнату Тун открыл глаза.

В его взгляде ещё таилась боль, но юноша, пусть и с трудом, сел, стараясь поберечь силы и выровнять дыхание. Когда Хо Чжаньбай пытался запечатать ци, Тун использовал технику «Обмен неба и земли» и сдвинул все точки на цунь, но печать крови продолжала блокировать срединные меридианы.

Что же делать?.. Прошёл месяц, как он покинул Куньлунь. Вышел ли владыка из уединения? Узнал ли об их замыслах? Двенадцать Серебряных Крыльев, которые последовали за ним, уничтожены, с Мяо Хо тоже долго не встречались. Если жемчужина из драконьей крови не окажется в его руках, с чем ему возвращаться?

Во дворце Великого Света Мяо Шуй и люди трёх ступеней Горнила Демонов всё ещё ждали возвращения Туна.

Он долго вынашивал этот план… поэтому должен вернуть жемчужину из драконьей крови во что бы то ни стало!

## Глава 4. Четвёртая снежная ночь

Хо Чжаньбай ворвался в библиотеку, с силой распахнув чуть заржавевшую дверь.

– Сюэ Цзые! – воскликнул он, заметив, что женщина в фиолетовом лежит ничком на столе.

Шкафы наполовину опустели, а вокруг в ужасном беспорядке валялись книги. Все они содержали упоминания об эликсирах из цветка зелёного феникса, жемчужины из драконьей крови и ещё десятка других драгоценных ингредиентов. Были здесь и другие трактаты: «Тайная сущность, поведанная во Внешней башне», «Канон о циркуляции золотой орхидеи», «Трактат Жёлтого Императора о внутреннем. Вопросы о простейшем», «Рецепты под рукой на случай необходимости» и им подобные. Книги кучами громоздились со всех сторон. Некоторые из этих стопок были так высоки и неустойчивы, что обрушились, почти скрыв под собой лежавшую в беспамятстве женщину.

Сюэ Цзые не ответила на оклик. Хо Чжаньбай испугался, поспешно подошёл и приподнял её.

Обессилевшая женщина лежала в его объятиях, и Хо Чжаньбай пришёл в ужас, когда яркий свет упал на её бледное, измождённое лицо. Он позвал снова:

– Сюэ Цзые! – И попытался проверить пульс. Тот был слишком слабым. – Приди в себя! Да очнись же!

Она лишь безвольно качнула головой, но даже в беспамятстве продолжала сжимать в руках «Канон таинственной сути».

– Госпожа! – в один голос вскрикнули появившиеся Шуан Хун и сяо Цзин.

Неужели история, произошедшая с хозяином Долины, Тан Линься, повторилась?

– Быстрее! Идите сюда и помогите поднять её! – Он прикрыл глаза, сконцентрировался и прижал ладонь к спине Сюэ Цзые напротив сердца. Будто бы волна накрыла женщину, согревая, так что она вздрогнула.

Хо Чжаньбай немедленно начал прослеживать пальцем двенадцать акупунктурных точек, идущих вниз по позвоночнику, и внутренней силой разгонять застоявшуюся кровь. Сперва он двигался быстро, потом всё медленнее. Со временем от его волос стал подниматься пар, точка между бровей покраснела – мужчина словно сосредоточил на кончиках пальцев свою душу.

С каждым движением рук Хо Чжаньбая Сюэ Цзые становилось легче, и после двенадцатого раза она наконец тихонько, но глубоко вздохнула.

Шуан Хун всё это время следила за пульсом молодой госпожи и не удержалась от радостного возгласа:

– Ей лучше! – Подобной помощи и мастерства от богатенького бездельника она не ожидала. Шуан Хун, всегда серьёзная и сдержанная, сейчас готова была разрыдаться. – Госпожа, пожалуйста, очнитесь!

– А… а-Хун? – выдохнула Сюэ Цзые. Она пошевелила пальцами и медленно открыла глаза. – Что со мной?.. Ну, не плачь, не плачь… Всё в порядке… Я что, слишком долго читала и случайно уснула? – С трудом усевшись прямо, женщина заметила Хо Чжаньбая и удивлённо поинтересовалась: – Ты-то здесь откуда? Возвращайся скорее в Зимний павильон и отдыхай спокойно – кто тебя вообще позвал? Лю-эр и эти глупые служанки совсем за тобой не следят!

Хо Чжаньбай нахмурился и покачал головой, наблюдая, как эта женщина наводит суету, ещё толком не придя в себя.

– Что, ты не так уж хороша в целительстве? – Он легонько ткнул пальцем ей в лоб. – Теперь спохватилась и решила быстренько подучить?

– Катись отсюда! – разъярилась Сюэ Цзые, ведь Хо Чжаньбай ненароком задел её за живое. Она замахнулась было, но поняла, что продолжает держать в руках какой-то трактат, и тут же остановилась. – Верно… это есть в «Каноне таинственной сути»! Я только что видела…

Сюэ Цзые раскрыла книгу и принялась торопливо листать, сияя от радости. Однако внезапно ощутила холод в груди и подступающий кашель, от которого не могла толком вдохнуть.

– Госпожа! Не думайте сейчас об этом!

В руках Сюэ Цзые как по волшебству оказалась золотая грелка. Женщина крепко обхватила её и прижала к себе, не смея отпустить ни на миг.

Что-то сказать не получалось: лёгкие словно стали огромными кусками льда, такими холодными, что даже дышалось с огромным трудом.

– Глава Сюэ, вам следует хорошенько отдохнуть. – Тётушка Нин только подоспела. На её лице было написано беспокойство. – Вы совсем ослабли. Я сейчас же сделаю лекарство.

Сюэ Цзые с трудом сдержала кашель и сдавленно произнесла:

– Да, принеси обычную дозу.

В четырнадцать лет она провела ночь в ледяных речных водах и с тех пор страдала от болезни: холод проник в сердечный меридиан, так что пульс был то слишком редким, то частым, лёгкие – застуженными, а всё тело бил частый озноб. Наставница Ляо Цинжань в своё время дала Сюэ Цзые рецепт снадобья, которое следовало принимать каждый день, однако после десяти лет напряжённой, без передышек, работы оказалось, что застарелый недуг мало-помалу подтачивал здоровье. Лечение помогало всё меньше.

– Боюсь, этого недостаточно, – нахмурилась тётушка Нин, наблюдая за Сюэ Цзые. – В этот раз вам хуже.

– Тогда… добавьте пять цяней[19] «Сердца белого тигра», – поколебавшись, велела она, не переставая сильно кашлять.

– «Сердце белого тигра» – сильнодействующее снадобье, а глава Сюэ слаба. Разве вы выдержите? – прямо возразила тётушка Нин и добавила: – Не лучше ли убрать сердцевину коричника и добавить взамен лян[20] любистока и шесть цяней монашеского перца?

Сюэ Цзые задумалась и кивнула.

– Годится. Можно прибавить сбор долголетия – и хватит.

– Слушаюсь. – Тётушка Нин поклонилась и поспешно ушла.

Шуан Хун была потрясена: она уже много лет сопровождала госпожу, слушала её наставления и считала себя мастером врачевания, но оказалось, что старая подметальщица тётушка Нин знает гораздо больше!

Провожая тётушку Нин взглядом, Сюэ Цзые снова закашлялась. Потом повернулась к Хо Чжаньбаю и слегка улыбнулась.

– Успокойся. Болезнь Мо-эра можно вылечить.

– Я знаю, – вздохнул мужчина. – Ты сама-то будь поосторожнее.

Сюэ Цзые рассмеялась.

– Не волнуйся. Ты всё ещё должен мне шестьсот тысяч… Как я могу умереть, не получив с тебя долг? – Но не успела она договорить, как согнулась в очередном приступе, прикрывая ладонью рот. Меж сомкнутых пальцев показалась кровь.

– Госпожа! Не разговаривайте! – Шуан Хун побелела от страха и быстро поддержала пошатнувшуюся Сюэ Цзые. – Седьмой молодой мастер Хо, быстрее помогите мне отнести госпожу в Летний павильон! Там есть горячий источник – он поможет!

* * *

Тёплая вода ласкала ледяную кожу Сюэ Цзые.

Женщина лежала в горячем источнике заснеженной долины, и на её серое лицо понемногу возвращались краски, а холодное крошево в груди постепенно таяло. Бабочки стайками перепархивали с места на место. Они цеплялись за ветви и гроздьями свисали над зеркальной гладью. Кроны деревьев спускались к самой воде, и там среди других лекарственных трав пышно цвели белые колокольчики купены.

# Примечания

1

Доел.: «реки и озёра». Значение термина меняется от автора к автору. Здесь – сообщество мастеров боевых искусств. Порядок в цзянху поддерживается так называемыми праведными школами и героями, живущими по законам цзянху. – Здесь и далее прим. ред.

2

Историческая область, колыбель китайской цивилизации. Обычно термин относится к части Северо-Китайской равнины, окружающей нижнее и среднее течения реки Хуанхэ, с центром в регионе между Лояном и Кайфэном. Традиционно считается китайцами центром мира.

3

Древняя китайская мера длины. Один чжан приблизительно равен 3,33 метра.

4

В Китае белый цвет считается траурным. Белые одежды носят на похоронах и во время траура по усопшему. В произведениях нередко можно встретить сравнение повседневной белой одежды с траурной в качестве метафоры.

5

При переводе фамилии Сюэ Цзые и Сюэ Хуая пишутся одинаково, однако в оригинале это два разных иероглифа: («полынь») и § («снег») соответственно.

6

Энергия Вселенной. Применительно к человеку «внутренняя энергия» или «жизненная сила».

7

В Китае существуют различные уменьшительно-ласкательные формы имён, образуемые при помощи аффиксов «а», «сяо», «эр» или удвоения одного из слогов имени. Как правило, используются при обращении к детям, слугам, младшим по возрасту и статусу.

8

Китайская мера длины. Часто используется в восточной медицине и спорте. Равна расстоянию между двумя складками, которые образуются на второй фаланге при сгибании среднего пальца правой (у женщин) или левой (у мужчин) руки.

9

Время с часа до трёх ночи.

10

Историческое название земель, расположенных западнее заставы Юймэнь (ныне – западнее современной провинции Ганьсу).

11

Мера веса, а также денежная единица. Стоимость одного ляна в перерасчёте на современный юань составляла: в начале эпохи Тан – 4130 юаней, в конце эпохи Тан – 2150 юаней; в середине эпохи Мин – ббо юаней.

12

Китайская единица измерения расстояния. В разные эпохи равнялась 400–580 м. Сейчас – 500 м.

13

Древняя застольная игра, распространённая в Китае со времён династии Тан. Игроки одновременно выбрасывают вперёд руку, показывают любое количество пальцев и одновременно произносят вслух число. Выигрывает тот, чьё число будет соответствовать общему числу выставленных пальцев. Проигравшие выпивают. В Европе аналог этой игры известен под названием «морра».

14

Отсылка к персонажу романа о боевых искусствах «Двое несравненных братьев-гордецов» Гу Луна. Сюаньюань Саньгуан – один из злодеев, большой любитель азартных игр; частенько принуждал других людей играть с ним.

15

Цветочный (весенний, ивовый) дом – заведение, где женщины развлекали мужчин. Там можно было послушать музыку, посмотреть на танцы, поучаствовать в чайной церемонии или различных играх, пообщаться, заключить или отпраздновать сделку.

16

Согласно китайской традиционной медицине каналы, по которым в теле человека течёт ци.

17

15–20 минут.

18

Характерный для Китая оборот формальной речи. Говоря о себе в третьем лице, китайцы создают впечатление скромности, хотя иногда таким образом стремятся оскорбить. Здесь – желание выказать крайнюю вежливость, чётко обозначить иерархию и избежать конфликта.

19

Китайская мера веса. Раньше равнялась 3,73 г, сейчас – 5 г.

20

Китайская мера веса. В разные эпохи равнялась 15–50 г., сейчас – 50 г.