Свет в каменном городе
Магические рассказы
Витах Салдан

© Витах Салдан, 2026

ISBN 978-5-0069-9221-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рар Атаван и Гас Шельман

— Я Рар Атаван из планеты Патав, третьей от солнца. Да будет Патаву мир и разум. Зрения и стремления патавцам.

— Третью от солнца? — Опустив голову и глубоко задумавшись вопрошающе произнес Гас Шельман. Он пытался, внушая себе спокойствие понять, что с ним происходит. Исполин, ростом под три метра, в облегающем ярко синем комбинезоне, с лучистыми бирками и знаками цвета хрома, величественный, со своей неприступностью, красивой улыбкой, излучающей позитив, настораживал Шельмана. В то же время он панически уверовал, что он избранный, и что к нему явился некий мессия, и что его отшельника все-таки заметили свыше.

— Шельман я, Гас Шельман — отшельник. Играю на гитаре, и тоже живу на планете третьей от солнца, только зовется она Земля. — Гордо сказал Гас, и потянулся за сигаретной пачкой, достал сигарету, зажег, закурил и добавил — у меня есть арак…

Все это время Рар Атаван смотрел на Гаса Шельмана с доброй улыбкой на лице, слегка покачивая головой, прикрывая одной рукой ухо, как- будто заранее знал реакцию Гаса.

— Так скажите Рар, если не ошибаюсь, что такое Патав?

— Патав ваше будущее, да будет мир. То есть не ваше, а новых людей, и особенно не ваше. И не людей даже — раратов.

— Какое будущее? И почему особенно не наше? Вы хотите сказать, у нас будет новая Земля? И какие рараты?

— Вот вы говорите арак. Вы имеете в виду восточную водку? А я читал в заповедях про другой арак. В араках говорится совсем не про водку. Так если на то воля арака, то у меня есть арак. Притча Самая большая ценность. Эти притчи мне известны, но они никакого отношения к спиртному не имеют. Вот и нет у вас будущего. Да будет великий Патав, твоей земле не много осталось.

Шельману стало жутко, он стал мрачным, хмурым, озадаченным. Вынул из баула бутылку с араком, затянулся долгим глотком, потом отфыркиваясь снял сигарету, закурил, успокоился, поднял взгляд на Рара. Рар стоял скрестив руки, и на нем по-прежнему сиял синий комбинезон, обделенный лучистым хромом, такой же была и его физиономия, излучающая железную улыбку.

— Я Гас Шельман — отшельник, я гитарист, конечно аферист, но аферист я честный. Скитаясь по тем или иным странам, где могу наиграть себе на жизнь, славу я не ищу. Я Гас, меня знает весь восток. Играю бесплатно, ну почти, кто что даст. Говорят играю хорошо… Никого не оставляю без внимания. Ну могу иногда пройти мимо страждущих. Но ведь это не грех, мне и самому не сладко.

— А вы пейте чай, вам будет сладко — я Рар Атаван говорю вам: пейте чай… Ничего не делайте больше, просто пейте чай. Сладкий чай. А когда захотите воду — помните, она вам дается не просто так. Это слезы тех, кого вы вынудили страдать. Самая большая ценность в мире их слезы. А это вода. Та вода, которая дается вам задаром. За слезы платить не надо, они сами выпадут…

Гас Шельман был хорошим музыкантом. Он любил музыку, знал много мелодий, напевал многие из них. Когда от него ушла жена, забрав троих детей, от стал сильно пить. Хотя он пил и до того, как ушла жена. Жена все время его дергала. Мало зарабатываешь Гас, какой же из тебя музыкант — ты шут, заводила — истерично вопила жена Гаса. Путешествовал он по всему востоку. С гитарой на плече, с баулом, полным всякого хлама, и, конечно же арака. Но в этот момент он почувствовал, что земля уходит у него из под ног. Единственная слеза покатилась по его щеке, но он ее быстро и ловко поймал у самых губ. Слеза была такой соленой, как тысячи и тысячи слез, упавших со времени его разлуки с женой и детьми. Он стал черствым, ехидным и хитрым. Иногда закатывал скандал на базаре, чтоб тайком унести кое-что на пропитание. Гас встал, осиливая боль в колене, которая мучила его после того, как он однажды спас медвежонка от гибели, вытащив его из оврага. Мать медвежонка его отблагодарила — толкнула в овраг. Таким был противоречивым Гас Шельман.

— Я могу сказать последнее слово, Рар Атаван?

— Слово у вас бывает, у нас чувства, мысли — слов мало у нас. Слова всегда неоднозначны, а порой и лживы. Если уж начал, то говори…

— Гас Шельман пьян… Но у него есть мысли. Почему я?

— Так говорят звезды. Я пришел к тебе из будущего, и хочу тебе передать особую миссию. Иди и пой по всему востоку, что богоизбранный народ только насмехается, а плачут другие. Впредь будет иначе. Говорит тебе Рар Атаван. Брось баул, бери лишь гитару. Будь трезв и рассудителен. Пой и играй, не отрекайся, не отрицай, своих держись границ. Жена твоя вернется, и дети твои с ней.

И проснулся Гас Шельман от кошмарного сна, и сказал себе: будь проклят этот арак. Буду пить только чай. Рар Атаван был прав. Бросьте свой баул, с кучей ненужных вещей и арака, оставьте только гитару…

Гас, Пегас и Альбаур

Ранним утром, в один из знойных восточных дней, странствующий музыкант Гас Шельман явился на конный базар у берегов аравийского моря. Изможденный от пеших походов, с ноющими ногами, он решил попытать счастье, приобрести себе хоть какое-то средство передвижения… У самых ворот базара Гас присел, перевел дух, потом медленно двинулся по базару, внимательно осматривая лошадей, которые были выставлены на продажу, и каждый по своему, как ему показалось, молил его забрать из этих краев.

Гас всегда любил животных, но у него никогда не было ни одного собственного кота, кроме гитары, и та старая стала бледной и чахлой.

Базар был полон разных пород лошадей, разного окраса и красоты. От изобилия увиденного и от зноя у него закружилась голова, и он снова присел, найдя себе место под тенью. Смотрел он куда-то вдаль, в сторону моря, и в мираже ему предстал родной дом, семья, которую оставил в поисках приключений и заработка. Ему было уже немало лет, и то, что он успевал заработать, едва хватало на себя самого.

Двигаясь по базару, Гас несколько раз останавливался, восхищаясь увиденному, и хлопая себя по бедру, приговаривал — тебе эти не по карману, подожди, пройди еще…

Солнце становилось все ниже и ниже, близок был закат.

Где-то у края базара Гас заметил молодого белого коня, пристальный взгляд которого его зацепил, и он магически потянулся к нему. Хозяин жеребца сидел неподвижно, будто окаменев от бреющих теплых ветров, дующих к вечеру от моря.

— Что это за порода? Старик, ты меня слышишь— обмякшим голосом произнес Гас.

— Никакой породы в нем нет, дикий он — я его нашел в степи, обезвоженным, слабым и голодным. Мне пришлось его забрать к себе домой, накормить, напоить, но содержать я его не могу, нет сил, да и стар я … — ответил суховатый старик еле дыша, с полуоткрытыми глазами.

— Так он ведь продается, раз уж на базар явился с жеребцом. Вижу ты нынче не в лучшем состоянии, чем он, когда ты его нашел в степи — громко сказал Гас, пытаясь быть услышанным.

— Да нет у него цены. То, что найдено, цены не имеет. Я коней не развожу, цен на них не знаю, а спрашивать нет охоты, да и кто назначит цену на необъезженного беспородного молодого жеребца…

— А как он найдет своего хозяина, ведь это базар, тут приходят продавать и покупать — назначь цену, старик, может поторгуемся. — уверенно изрек Гас.

— А ты иди по тропе, если он предназначен тебе, он пойдет за тобой.

Жеребец кинул взгляд на старика, потом на Гаса, заржал, аккуратно взял горстку сена в зубы и двинулся к Гасу. Так он держал сено в зубах, пока растерянный Гас не протянул руку к жеребцу. Горстка сена оказалась в руке у Гаса, и он эту горстку сильно прижал в ладони. Растроганный Гас повернулся и медленно стал удаляться. Не везет так не везет — тихо проговаривая про себя, медленным, уставшим ходом в никуда покидал он базар.

Он шел по тропе, отдаляясь от базара, лишь мимолетно кинув взгляд в сторону старика и лошади. Шел он долго, пока уже в ночь совсем не обессиливший упал и уснул под черным тополем, который, видно его ждал, чтоб приютить.

Гасу снились сны. Он видел свой дом, свою счастливую семью — жену и своих троих детей, исполненных радостью и надеждой. Но от сладкого сна на рассвете его разбудил топот копыт. Когда он открыл глаза, то увидел того самого белого жеребца из базара. Жеребец резвой прытью сообщал о своем присутствии.

— Ну что, мой милый друг — обратился Гас к жеребцу — дам я тебе имя Пегас. Будь моим Пегасом! Я так долго тебя ждал…

По дороге домой, куда решил отправиться Гас с Пегасом, и показать семье своего белоснежного красавца, он все время говорил, рассказывая Пегасу о своей нелегкой жизни, ведь не было у него ни друзей, ни собеседников — это был его единственный друг на тот момент, который безмолвно его слушал.

Пегас с самого первого дня в доме у Гаса чувствовал особую заботу. Для детей он стал настоящим компаньоном и хорошим другом.

Жена Гаса была рада не в малой степени. Гас стал внимательным к семье, занимался земледелием, в чем ему помогал взрослеющий конь Пегас.

Однажды, когда Гас снимал седло, чтоб помыть Пегаса, он обнаружил странные наросты на его спине. Сперва он подумал, что это грива так своеобразно растет, и что его любимый волосистый конь становится еще красивее. Но шли дни, и Пегас стал тревожным и беспокойным. Седло, на котором Гас легко сидел и ездил верхом, стало мукой для коня. И тогда Гас снял седло, гулял с ним в обнимку, и все время говорил с ним.