Оранжевый смех
Джабраил Мусаевич Алиев

© Джабраил Мусаевич Алиев, 2026

ISBN 978-5-0069-8760-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оранжевый смех
Р а с с к а з

Владимир Алексеевич услышал вдруг знакомый, приятный посвист.

Сначала не понял, откуда это раздается. Распахнул окно и удивился: совсем близко, в саду на дереве сидела с ярко — красной грудкой малиновка. Великолепна была ее тонкая задушевная трель…

Он очень любил птичек. Когда-то в юности до войны довелось ему пожить с дядей, который был лесником в охотоведческом угодье.

На фоне начинающего вечереть неба красивое оперение птички восхитительно отливалось разными цветами радуги.

И он вдруг вспомнил: в конце марта 1945 года в Польше вот также чудесно пела малиновка. Это было в минуты затишья под городом Гданьском перед новым сражением.

Прошедший бой был невероятно тяжелым. Немцы упорно сопротивлялись. Оборону противника сломать не удалось. Наступила кратковременная передышка.

И вдруг это волшебное пение. Владимир был очарован.

Он тогда пополз по-пластунски, сквозь обожженную траву поближе туда, где переливчато трезвонила малиновка. Сделал это без разрешения командира. Но ему повезло.

Капитан был своим человеком в роте.

Дружил одинаково и с рядовыми и с офицерами. И Владимир отделался лишь выговором.

Он взволновано сказал тогда своему другу ефрейтору Эдуарду.

— Скоро, наверное, война закончиться. Думаю, тогда все будет хорошо. Заживем по — новому…

— Конечно, — согласился весельчак Эдуард. И я буду танцевать на твоей свадьбе, а потом на своей.

Это был замечательный друг. Но, к большому сожалению, ему не довелось дожить до окончания войны. Спустя, неделю их разведка в составе шести человек наткнулась на взвод власовцев в глухой роще.

И Эдик погиб.

Власовец выстрелил ему сзади в голову, и пуля вылетела через глаз. Владимир тогда плакал от отчаяния и бессилия.

Ведь почти всю войну вместе прошли.

2

В коридоре загромыхало: это пришел внук Кирилл.

Владимир Алексеевич чертыхнулся.

Все-таки некстати внук оборвал его щемящую душу воспоминания.

— Дедушка ты дома? — раздался полупьяный голос взрослого внука.

Владимир Алексеевич выглянул в коридор. Парень сидел на узкой скособоченной лавочке у стены и, раскачиваясь, что-то бормотал под нос.

— Что с тобой?

Кирилл, с трудом поднял голову.

— Я выпил…

Владимир Алексеевич нахмурился.

— Опять из-за девчонки. В руках не можешь себя держать.

Парень кивнул:

— Из-за нее.

Дед опустился рядом.

— Ну что за молодежь. Чуть что не так слюни распускаем. Вот мы в свое время…

Внук замотал головой.

— Слышал уже. И воевали и любили по-настоящему.

— Так и было, — строго заметил дед. — Не то, что ныне. Не живете, а прожигаете жизнь.

— Кто прожигает?

— А вот хотя бы ты.

— Не говори так.

— Но ведь это правда. Мда… не воспитывал тебя отец.

Внук кивнул:

— Верно. Он другую женщину встретил.

— Вот, вот. Все из-за этой пресловутой любви. А дочь моя, в чем виновата? Настрадалась бедная. А ведь ему уже под пятьдесят.

Кирилл всколыхнулся.

— Не ругай его. У него своя жизнь. Но он хороший…

— Для кого он хороший?

— Неважно.

— Для себя и для этой новой… тьфу…

Владимир Алексеевич поднялся со скамьи, и снова подошел к раскрытому окну, пытаясь вновь разглядеть птичку. Но тщетно: ее уже не было.

Кирилл прошел неуверенными, кривыми шагами к буфетной стойке:

— Пожевать что-нибудь есть дед?

— Картошка жареная.

Владимир Алексеевич поставил на стол сковороду.

Внук поморщился.

— А больше ничего?

Вместо ответа дедушка спросил:

— К матери сегодня заходил?

— Нет.

— И вчера не был, и позавчера ты не был.

— Отстань дед.

Кирилл неожиданно направился к выходу.

— Куда?

— У меня дела есть.

Владимир Алексеевич вздохнул. Никак не поддавался воспитанию внучок. А может уже и, поздно воспитывать? Мальчишке уже двадцать два стукнуло.

Упустили что-то его родители в свое время.

С матерью Кирилл не всегда находил общий язык. Поэтому и приезжал к деду на дачу с ночевкой. Уже несколько дней подряд являлся пьяным.

Одна отрада была для Владимира Алексеевича — это младшая внучка. Он прекрасно видел, как восьмилетняя Таня скучает по своему отцу. И он — дедушка старался ей заменить его. Покупал сладости, ходил с ней в кино, интересовался ее учебой в школе.

Один раз она, глядя на него исподлобья, спросила:

— Дедушка, а папа скоро вернется?

Защемило у него внутри. Но ответил честно:

— Не знаю внученька. Может, вернется, а может, и нет.

А вечером Танечка плакала. Грустно было ей без папы.

Сжалось сердце у Владимира Алексеевича от обиды за внучку. Дал обещание себе, что пока жив, никому не позволит обидеть ее.

3

Кирилл явился снова пьяный.

И тогда не выдержал Владимир Алексеевич.

Можно конечно иногда и выпить, но ведь не до такой степени.

Взял он внука за грудки и затряс.

— Что ты, в самом деле. Когда перестанешь безобразничать?