# Приключения Сэмми 3

Создатель

Сэмми сам того не желая оказался на грани скандала между своей семьёй и семьёй Эмбры. Мальчик отважно пытается помочь всем и каждому, но в результате он становится главным подозреваемым. Отчаянные попытки исправить ситуацию делают только хуже. Теперь Сэмми предстоит серьёзное испытание, путь которого коварен и опасен настолько, что неизвестно, вернётся ли он обратно живым.

© Создатель, 2026


ISBN 978-5-0069-8499-8 (т. 3)

ISBN 978-5-0069-8500-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## ПРИКЛЮЧЕНИЕ СЭММИ 3

Некогда тихий, приветливый и спокойный город Эльфград погрузился в хаос из-за громкого и леденящего душу звука городского колокола.


Этот сигнал, не звучавший десятилетия, выл над крышами, разнося забытое предупреждение: «Закрыть границы». Для коренных жителей он означал только одно – угроза гоблинов.

По улицам, ещё недавно наполненным смехом и музыкой, прокатилась волна леденящего ужаса. Без лишних слов жители города бросили свои дела и без промедления стали прятаться, где только возможно.


Они бежали домой, закрывали двери, окна и даже шторы, чтобы ничего не было видно внутри, потому что гоблинов могло привлечь что угодно.

Этим же временем давно обученные, но ещё не испытанные в деле, городские стражи бросились к массивным воротам, со скрипом закрывая их. Они намертво задвинули железные засовы, а на стенах зажгли сигнальные огни в виде красных магических шаров, оповещая о немедленном комендантском часе.

## «Цитадель Целительства»


Просторный зал госпиталя всегда наполнен тишиной и гармонией. Маги и лекари сосредоточенно лечат тех, кто поступил ранее. В момент исцеления их руки светятся ровным сиянием, а заклинания едва слышны, словно течение горной реки.

Внезапно в центре зала взвихрился ветер, и полыхнула огромная искрящаяся воронка портала. Выжившие из Тёмного леса хлынули в Цитадель, наполняя миролюбивое место хаосом и стонами раненых. Главный маг в ужасе бросился к пострадавшим и увидел среди них своего друга – старейшину:

– Что случилось? – встревоженно спросил он прихватив его за плечи.

– Гоблины… – прошептал тот и осел на пол, потеряв сознание. Главного мага охватил ужас и страх за семью и близких, но стараясь не поддаваться эмоциям он занялся лечением. Остальные лекари тоже приступили к делу сортируя пострадавших по степени тяжести и оказывая всю необходимую помощь. С магическими ранениями медлить нельзя: энергия, особенно тёмная разрушает живые ткани, и если это не остановить – смерть неизбежна.

Потери оказались тяжёлыми. Двое старейшин пали в Тёмном лесу от мощнейшей магии, ещё трое, включая Лилу, получили серьёзные ранения. А искалеченных военных было так много, что напряжение в зале нарастало с каждой минутой. Помощники лекарей – молодые маги – метались между носилок, путаясь в заклинаниях в отчаянной попытке успеть помочь всем. Воздух, пропахший травами, наполнился железным запахом крови и тревогой.

Финрад наблюдая за происходящим, не решился оставлять жену в Цитадели Целительства. Вместе с детьми и остальными они мгновенно явились в родной дом. Сердце его бешено колотилось, пока он на руках, нёс почти без сознания Лилу в их комнату. Её бледное лицо и прерывистое дыхание кричали об опасности громче любых слов. Он уложил её в кровать и воспользовался магией времени, чтобы замедлить кровопотерю, а затем отошёл в сторону. Не теряя ни секунды, дочери приступили к изготовлению лечебного зелья. Аэль, годами ранее изучала магию врачевания и была уверенна в своих силах. Она ловко управляла братьями близнецами, чтобы те поскорее приносили необходимые травы для зелья и помогали со всем необходимым.

Понимая, что у жены почти нет шансов, Финрад стиснул зубы и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, он направился на кухню.

– Это всё твоя вина! – голос мужчины грохнул как удар грома среди ясного неба. Он навис над мальчиком, словно непреодолимая гора. – Немедленно рассказывай, что всё это значит!

Сэмми вжался в стул, не в силах даже шелохнуться под его тяжёлым взглядом. Глаза Финрада горели ненавистью, что у мальчика пересохло во рту.

– Чего ты молчишь? Ведь ты знаком с нападавшим! – Финрад ударил ладонью по столу, и чашки жалобно звякнули.

– Нет, то есть не совсем… – голос Сэмми сорвался на писк.

– Ты издеваешься?! Я всё видел! – Финрад размахивал руками. Его обычно спокойное лицо исказилось яростью. – Ты специально пришёл в наш дом, в мою семью и привёл охотников за камнями!

– Всё совсем не так! – громко ответил Сэмми и даже вскочил со стула, пытаясь хоть как-то оправдаться, объяснить, что он не имеет никакого отношения к этому кошмару. Он и сам был потрясён не меньше – дядю, которого он не видел много лет – он считал погибшим. Но Финрад не желал это слушать и тем более верить. Его гнев требовал жертвы, и эта жертва находилась прямо перед ним.

Мужчина и дальше продолжить обвинять Сэмми, а в какой-то момент и вовсе перешёл на оскорбления, и тут Риччи не выдержал. Заяц выскочил вперёд:

– Остановись, мальчик не виноват! Взгляни ему в глаза – разве так выглядит лжец? – Риччи видел искренность в глазах мальчика и чувствовал, как дрожит его голос от обиды и страха, но глава семьи был глух ко всему, кроме своей боли.

– Вон из моего дома! Немедленно! – прорычал Финрад указывая на дверь.

– Мы не уйдём! – выпалил Сэмми, и в его глазах блеснули слёзы отчаяния.

Финрад покраснел, его скулы заходили от злости. Мужчина щёлкнул пальцами и тут же открыл портал, а затем схватил зайца за длинные уши, а Сэмми – за шиворот.

– Отпусти! Больно же! – запищал Риччи, дрыгая лапами.

Сэмми вцепился в руку Финрада, пытаясь высвободиться, но силы неравны. С диким сопротивлением и криками они исчезли в сияющей воронке, которая захлопнулась за ними едва качнув шторы. Финрад отряхнул руки и шумно выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Что ты сделал?! – ледяной голос за спиной резанул острее ножа.

Финрад обернулся и увидел в дверях Эмбру. В её глазах словно молнии, а щёки пылают праведным гневом. Она смотрела на отца так, будто видела впервые в жизни.

– Проводил гостей в их мир, где им самое место, – ответил он невозмутимо и принялся заваривать чай, чтобы занять дрожащие руки.

– Зачем? В чём они виноваты?! – требовала она ответа, но он лишь молча налил чай и, глядя в стену, стал пить.

– Отец! Ответь мне… – она заглянула ему в глаза.

– Так надо, дочка. – Финрад отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Эмбра не верила своим ушам. Этого человека – грубого, жестокого, не желающего слушать, – она не знала. Её отец всегда был справедливым и рассудительным.

Она попыталась вразумить его, но наткнулась на глухую стену. Финрад был категоричен: Сэмми – угроза, и точка. Не желая больше слушать дочь, он оставил чай и направился обратно к жене.

Эмбра стиснула зубы: «Оставаться в бездействии? Нет!» Она сосредоточилась, призывая силу, и прямо в коридоре начала открывать портал, чтобы вернуть друзей. Воздух уже начал искриться, когда тяжёлая рука отца опустилась на её плечо. Щелчок пальцев – и мир вокруг Эмбры перевернулся. Она оказалась в своей комнате, дверь перед носом захлопнулась, и в то же мгновение её окутало сияние запирающего заклинания. Эмбра налетела на дверь, колотя кулаками.

– Папа! Открой сейчас же!

– Прости, дочка, – тихо сказал Финрад через дверь. – Возможно, ты никогда меня не простишь. Возможно, возненавидишь, но я не позволю тебе пострадать из-за них.

Он убеждал себя, что поступает правильно, но сердце разрывалось от отчаянных криков дочери. Сжав кулаки, он заставил себя отойти от двери и вернулся в комнату жены, оставляя за спиной глухие удары полные отчаяния и мольбы.

Лила лежала без сознания, её дыхание было слабым и прерывистым. Даже в беспамятстве боль иногда прорывалась наружу – по лицу пробегала дрожь, пальцы вздрагивали.

Аэль склонилась над матерью. Ладони девушки засветились тёплым светом – она водила ими вдоль тела, не касаясь, но чувствуя чужеродную энергию. Исцеляющее заклинание лилось тихо, словно колыбельная, проникая в измученную плоть. Закончив очистку от тёмной магии, Аэль шепнула особые слова и Лила наконец погрузилась в глубокий, целительный сон.

– Теперь нужно обработать раны, – прошептала она и открыла глиняный горшочек. Комнату наполнил терпкий запах горных трав и масел. Эта мазь была собрана по листочку ещё в те дни, когда мать учила её разбираться в целебных кореньях. Аэль бережно наносила зеленоватую пасту на открытые порезы, стараясь не тревожить сон. Финрад молча помогал: подавал полотно, придерживал одеяло, отводил волосы с лица жены. Он двигался плавно, но чётко, запрещая себе думать о дочери, оставшейся запертой в комнате.

Наконец последний бинт закреплён. Аэль укрыла мать одеялом до подбородка:

– Теперь только время и покой…

Финрад кивнул, коснулся плеча дочери, и они вышли. Тяжёлая дверь бесшумно закрылась, отсекая комнату от мира. Там, в тишине, магия и травы начинали свой медленный труд, возвращая Лилу к жизни.

Финрад и Аэль прошли на кухню, где их ждали близнецы и сели за стол. На нём стоят фрукты, салат и хлеб, который готовила Лила пару дней назад.

– Приятного аппетита, – сказал Финрад и кивнул, чтобы дети начали есть, сам же он вместо голода чувствовал вину за младшую дочь, и жену, потому что не сумел защитить.

– А как же Эмбра, – спросил Талир.

– И наши где гости? – добавил Элир.

Наконец Финрад заговорил:

– В нашем доме отныне не будет никаких гостей, магических существ и особенно людей. Я больше никому не могу доверять.

Семья понимающе кивнула, но когда отец объявил, что младшая дочь останется под домашним арестом, все почувствовали, как это несправедливо. Особенно тяжело стало Талиру. Они с сестрой были неразлучны с самого детства. Брат всегда защищал её, помогал и был самым верным другом. А теперь отец просит, чтобы он стал её сторожем? Талир не выдержал и вскочил из-за стола:

– Папа, так нельзя! Она же ни в чём не виновата. Я не позволю запирать её!

Финрад не выдержал такой дерзости и вскочил с места влепив сыну пощёчину:

– Если ты попробуешь вмешаться или хоть как-то поможешь, то отправишься к ней, – строго сказал он глядя прямо в глаза. – Неужели вы не видите? Сэмми и его дядя сговорились с гоблинами, чтобы забрать волшебные камни, завладеть магией и навредить нам всем!

– С чего ты взял отец? – спросила Аэль.

– Так это же очевидно! Как только он встретился с Эмброй всё и началось! Это он заманил её в ловушку в мире людей, а сюда пришёл, чтобы заманить в ловушку всех нас!

Дети поняли, что отец ничего другого не видит и тем более не слышит. Они не стали спорить, а молча остались при своём мнении.

Талир даже хотел покинуть кухню, но отец извинился и попросил остаться:

– Я знаю, вы считаете меня жестоким, но сейчас я расскажу вам историю, когда я был примерно в вашем возрасте и тогда вы поймёте, почему я так боюсь за нашу семью.

### Воспоминания Финрада

«Наш дом стоял на самой окраине Эльфграда, там, где аккуратные улочки уступали место дикой траве, а воздух становился прозрачнее и холоднее от близости каменных пещер. Для меня это место всегда пахло землёй и едва уловимым потрескиванием магии, исходящей от найденных кристаллов.

Отец как и многие другие был одержим раскопками. Каждый день он искал древние артефакты, и эта страсть была у нас семейной. Мой дед делал то же самое, и отец мечтал, что я продолжу династию. Но если их манил сам процесс поиска, азарт охотника за древностями, то меня притягивала именно суть находок: магия артефактов, их природа и мощь. Я мог часами сидеть и смотреть, как пульсирует свет внутри только что откопанного кристалла, гадая, какая сила в нем сокрыта и какую историю он хранит.

Мама же была полной противоположностью отцу. Тихая, спокойная с ласковыми руками врачевательницы. Она умела исцелять не только травами, но и словом. Интересно, ведь именно работа их и свела. Однажды на раскопках случился завал. Отца вместе с другими принесли в госпиталь израненного, едва живого. И так по волшебной случайности родители встретились и она выхаживала его. Наверное, только чудо или сама судьба смогли зажечь искру между суровым землекопом и нежной девушкой.

Спустя какое-то время после выписки они начали встречаться и создали замечательную семью. Сначала появился я, первенец. Отец души во мне не чаял. Несмотря на опасность его ремесла, он часто брал меня с собой не спрашивая моего желания. Для него это было посвящением. «Смотри, Фин, – говорил он, разгребая щебень. – Это следы древних. В них наша сила». Я послушно шёл, помогал, учился.

В свободное время дома я помогал маме. Пока отец большую часть времени пропадал в пещерах, на мне было хозяйство. А когда родилась моя младшая сестрёнка, весь мой мир наполнился новым светом. Я помню, как впервые взял её на руки – крошечный, тёплый комочек. Я играл с ней, укачивал, а когда маме нужно было отлучиться на работу, я оставался за старшего. С каждым годом я брал на себя все больше забот, и это не было в тягость. Это был мой дом, моя семья.

Однажды отец попросил меня подменить его на работе. Я задержался допоздна. Солнце уже село, и Эльфград укутали сумерки. Выходя из пещер, я почувствовал неладное. Воздух… он пах гарью. А потом я увидел небо полыхающее багровым заревом со стороны дома. Оно разрасталось, пожирая горизонт. Ноги сами понесли меня вперёд. Я бежал так быстро, как никогда в жизни. В голове билась одна мысль: «Только не они».

Когда я добежал, наш дом пылал как факел. Жар стоял невыносимый, треск огня заглушал всё. Я не думал. Я просто рванул внутрь. Последнее, что я помню – это слепящая боль и грохот. Горящая балка обрушилась на меня сверху и припечатала к полу. Мир мгновенно погас.

Очнулся я в том самом госпитале. Все тело было замотано бинтами, каждая клеточка нестерпимо болела. Но физическая боль была ничем по сравнению с бесконечной пустотой, что поселилась у меня в груди, когда я увидел глаза целителей. Я понял все без слов. Мои родители и моя маленькая сестрёнка – погибли. Я не успел. Я никого не спас…

Позже Совет рассказал, что произошло. Из тюрьмы сбежала группа отморозков и им нужны были кристаллы – не ради магии, а ради наживы в своём мире, где за них можно было получить огромные деньги и не только. Они врывались в дома, грабили и поджигали, заметая следы. Наше поселение было последним и оказалось у них на пути.

Позже грабителей поймали, но легче от этого мне не стало. Их судили, и тот ужас, что они устроили, заставил Совет пересмотреть старые догмы. Тюрьмы в Эльфграде решили упразднить навсегда. Зачем нам клетки для зверей, если их можно изгнать? Общим решением их отправили в мир «Тёмных Фей», место пострашнее тюрьмы. Совет посчитал что оттуда нет возврата, но они ошибались».

Рассказ смолк и за столом воцарилась гнетущая тишина. Все взгляды приковало к окну: там, за стеклом, была лишь пустота. Солнце садилось, окрашивая всё в багровые тона, а безлюдные улицы напоминали декорации покинутого города.

Аэль всё это время переживала за сестру, но, помня приказ отца, старалась не заводить разговор об её освобождении. Отец попросил передать ей еду и на этом всё.

Вспышка магии на миг озарила комнату. Эмбра вздрогнула от надежды: она обрадовалась, что заточение кончилось, но портал закрылся. На подносе между чашкой с фруктами и салатом она увидела записку: «Сестра, мы помним о тебе, но сейчас отец зол, как только он успокоится, я освобожу тебя, обнимаю». Надежда растаяла, Эмбра бросила записку и подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу и застыла, пытаясь понять, как теперь всё исправить.

## «РАДОГРАД»


Телепортация в настоящий мир оказалась жёсткой. Сэмми и Риччи кубарем свалились в мокрую, местами каменистую траву. Придя в себя, Сэмми начал звать Эмбру. За несколько секунд до прыжка их взгляды встретились, и он был уверен, что она последует за ними. Однако вскоре стало ясно, что этого не произойдёт.

Испытывая горькое разочарование и досаду, Сэмми махнул рукой и обернулся к зайцу:

– Я не знаю, что теперь делать. Как вернуться?

Риччи подошёл ближе и, не проронив ни звука, отрицательно покачал головой. Сэмми тут же вспомнил, что в его мире заяц не умеет говорить, но по взгляду было ясно: Риччи всё понимает.

– Нужно найти дорогу домой, – произнёс Сэмми и начал осматриваться по сторонам, но всё что он видел было для него незнакомым. Мальчик пошёл прямо по дорожке в надежде услышать звуки города или встретить хоть кого-нибудь. Риччи поскакал следом.

Спустя какое-то время заморосил дождь, а солнце плавно двигалось к закату.


Услышав хруст веток – то ли от ветра, то ли от животного, – Сэмми испуганно схватил корягу и замер, вглядываясь в густые кусты. Риччи тоже насторожился. Трава зашевелилась и внезапно оттуда вспорхнула огромная и птица и улетела прочь.

Сэмми облегчённо выдохнул, взглянув на зайца. Было заметно: сердце зверька колотилось так же сильно, как и у самого мальчика.

Вдалеке прогремел первый раскат грома.

– Как же нам вернуться домой? – с тоской протянул Сэмми, оглядываясь по сторонам.

Риччи отрицательно покачал головой, и они двинулись дальше. Мальчик начал рассказывать зайцу о своих тревогах, как вдруг Риччи сорвался с места и стремительно помчался по тропинке в противоположную сторону.

– Эй, подожди меня! – крикнул Сэмми, едва успев среагировать, и бросился следом, стараясь не отставать.

Заяц, словно точно зная конечную цель, двигался быстро и уверенно. Лишь изредка он останавливался, чтобы перевести дух, а затем снова устремлялся вперёд. Волнение и смутная надежда переполняли сердце Сэмми: в глубине души он цеплялся за мысль, что этот путь ведёт к спасению.

Спустя пару часов окончательно стемнело.


Вдалеке послышались звуки города, а сквозь чащу деревьев стали пробиваться огни. Сэмми сердцем чувствовал – это Радоград. С каждым шагом он всё яснее узнавал тропинку, с которой начинал свой путь.

Риччи уже скрылся впереди. Мальчик, собрав последние силы, бежал за ним, и вот он выскочил на знакомую улицу, прямо к родному дому.

На крыльце он увидел убитую горем мать и растерянного отца. Они разговаривали с полицейскими, и в этот самый момент отец обернулся. Увидев сына, он остолбенел. Мать вскрикнула и бросилась к сыну, крепко обнимая.

– Где ты был! – выпалила она в слезах, прижимая его к себе так, будто не видела несколько лет.

Увидев эту сцену, Риччи юркнул в цветник у забора и затаился, наблюдая за происходящим. Привлекать к себе внимание было не в его правилах. Он не доверял людям, но ему отчаянно хотелось убедиться, что с мальчиком всё в порядке.

Родители и полицейские окружили Сэмми, забрасывая вопросами со всех сторон. Один из полицейских тут же фиксировал ответы в блокноте. Пропажа человека, а тем более ребёнка, в городе – нонсенс. Камеры наблюдения, словно сговорившись, не зафиксировали ни момента исчезновения, ни пути Сэмми, что ставило власти в тупик.

Сэмми понимал: рассказывать правду нельзя да и вряд ли взрослые поверят о волшебном городе. Сэмми опустил глаза и соврал, что просто остался ночевать у друзей, а наутро, когда пошёл домой, заблудился во дворах.

Полиция наседала, требуя адрес «друзей». Сэмми, путаясь и заикаясь, назвал первый пришедший на ум адрес – старых приятелей отца. Пару лет назад они ездили вместе в поход. Мужчина удивлённо вскинул бровь, но виду не подал и согласно кивнул. Подставлять сына тем более перед законом неправильно.

Записав показания, власти наконец оставили семью и отправились по своим делам. Как только дверь в дом захлопнулась, семья снова сомкнулась в объятиях.

– Я так испугалась, – голос матери дрожал от боли и облегчения, она прижимала сына к себе так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. Несмотря на красивое платье, она выглядела измождённой: синяки под глазами выдавали бессонные ночи, полные тревоги. Отец молча снял куртку, а затем тоже обнял Сэмми. В его крепких руках чувствовалась не только сила, но и безмолвная благодарность за то, что сын дома.

Когда первые эмоции утихли, они разошлись по комнатам, чтобы переодеться, и вскоре встретились на кухне. Пока родители готовили ужин, а мальчик сидел рядом – вопросы возобновились. Мать мягко, но настойчиво пыталась выяснить подробности, а отец задавал прямые вопросы, но Сэмми ловко уходил от ответов, отделываясь общими фразами.

Вскоре ужин был готов: свежий салат, тефтели на пару и конечно же любимый рис мальчика томлённый в соевом соусе. Семья сели за стол и приступили к трапезе. Ужин проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Наконец, отец отложил вилку и твёрдо, как судья, произнёс:

– За своё исчезновение и ложь ты будешь наказан на две недели домашнего ареста. Ни телефона, ни прогулок.

Сэмми поднял удивлённые глаза:

– Но папа…

– Никаких «но», сынок, – голос отца был сух, как осенний лист. – Ты должен понимать, что твой безрассудный поступок чуть не убил твою мать. От волнения у неё начались серьёзные проблемы с сердцем. Всё это время, пока ты был неизвестно где, она находилась в больнице. Мы сходили с ума от страха за тебя, перерыли весь город. Так поступать нельзя!

Сэмми побледнел. Он повернулся к матери, которая молча смотрела на него едва сдерживая слёзы и тихо произнёс:

– Прости меня, мама…

Она слабо улыбнулась и её слезы скатились по щекам. Извинение смягчило сердце матери, но отменять решение отца она не стала. Женщина понимала, что мальчик должен понять свою ошибку в противном случае в следующий раз он попадёт в беду.

После ужина Сэмми наконец-то добрался до ванной. Горячая вода лилась по его плечам, смывая не только лесную грязь и пыль, но и тяжесть минувших приключений. Наполняясь лёгкостью мальчик довольно закончил водные процедуры, почистил зубки и сразу же надел свою любимую пижамку с принтом железного человека, пахнущую домом и спокойствием, а потом вышел в коридор. Отец уже ждал его, чтобы проводить до комнаты. Сэмми забрался в свою любимую кровать и сразу же укутался в тёплое и мягкое словно облако одеяло.

Отец поправил подушку, задержался на мгновение, глядя на сына, и тихо произнёс:

– Доброй ночи.

Щелчок выключателя погрузил комнату в полумрак. Дверь мягко закрылась, оставляя Сэмми наедине с его мыслями и секретами, которые теперь предстояло не только хранить, но и как-то решать.

Дождавшись, когда шаги отца затихли в коридоре, Сэмми поднялся и тут же выглянул в окно – Риччи нигде не видно. Мальчик уже начал расстраиваться, как вдруг послышался странный шорох. Оказалось, заяц пытался вскарабкаться по старой лесенке, прикреплённой к фасаду дома. Ему с трудом удалось забраться на крышу, но, побежав по мокрой черепице, Риччи поскользнулся и полетел вниз. Сэмми инстинктивно распахнул окно, успел схватить зайца за лапу и с глухим стуком втянул обратно в комнату захлопнув створку.

Грохот привлёк внимание отца. Мужчина снова поднялся к сыну и распахнул дверь:

– Что здесь происходит? – спросил он встревоженно.

Напуганный Сэмми подтолкнул зайца под кровать и оглянулся:

– Я случайно рассыпал коробку с маркерами, хотел порисовать, – ответил мальчик.

Эта отговорка вызвала у отца ещё большее негодование:

– За окном ночь Сэмми и тебе пора спать.

– Хорошо папа, порисую завтра, извини…

Мужчина мельком осмотрел комнату и вышел прикрыв за собой дверь.

Сэмми с облегчением выдохнул и махнул зайцу. Тот выбрался из-под кровати, почёсывая живот. Сэмми понял, что заяц голоден. Он отыскал в столе ореховый батончик и протянул ему. Риччи с недоверием откусил, но, почувствовав приятный вкус, быстро смолотил угощение и взглядом попросил добавки.

– Давай уже завтра, – расстроено прошептал мальчик. – Мне итак досталось от родителей.

Сэмми принялся сооружать гостю спальное место из маленьких декоративных подушек и мягких игрушек, спрятав его за спинкой кровати – на случай, если отец снова войдёт. Каждый улёгся на своё место, и в комнате наступила тишина.

Вскоре за окном утих и дождь. Мысли Сэмми крутились без остановки. Он снова и снова вспоминал встречу с дядей Джейем и всё, что пережил. Ему было грустно и тревожно за Эмбру и её семью.

Риччи тоже не спалось. Всей душой он переживал за жену и мысленно мечтал, что с ней всё в порядке и они скоро увидятся. Глядя на проступившие сквозь тучи звёзды, они оба молчали, погружённые каждый в свои мысли, пока сон, наконец, не сморил их.

## «Эльфград»

К вечеру улицы города погрузились в тягучую, зябкую тишину. Огни в окнах гасли один за другим, словно город задерживал дыхание, и лишь редкие фонари бросали тень на мокрую брусчатку, но и они тонули в наступающем мраке.


Тишина была страшнее любого шума – напряжённая и пульсирующая.

Почти ничего не осталось от привычно яркого города – лишь голубоватые магические сферы бесшумно скользили, сканируя улицы и каждый закоулок.


Дождь снова полил как из ведра. Холодные капли, ударяясь о защитное поле сфер, заставляли их потрескивать и шипеть, рассыпая вокруг бледные искры. Этот свет был единственным, что осмеливалось пронзать непроглядную темень опустевших улиц.

Внизу, под этим призрачным сиянием, слышались тяжёлые, чавкающие шаги военных патрулей. Мокрые плащи облепили плечи, сапоги увязали в лужах. Рядом, натренировано припадая к земле, двигались Тирмы – их горячее дыхание паром вырывалось в сырой воздух, смешиваясь с тихим рычанием.


Тирмы: опасные существа, появившиеся на свет искусственно с помощью магии. Невероятно выносливы и почти неуязвимы.

Они ступали почти бесшумно, лишь изредка слышался цокот когтей по камню да тяжёлый выдох, полный хищного нетерпения.

Казалось, даже сама погода была против происходящего, но безопасность жителей – превыше всего. Ибо все знали: гоблины – жестокие существа, и им неведомы ни страх, ни жалость. Охотятся они не ради добычи, а ради злой потехи над тем, кто осмелится попасться им на глаза.

### Дом Эмбры

Аэль вместе с отцом приготовили ужин: овощной суп и испекли свежий хлеб. Хоть аппетит и был практически на нуле они понимали: сейчас нельзя раскисать, нужно сохранить силы. Кто знает, что ждёт впереди.

Финрад, немного остыл и решил лично отнести еду младшей дочери и поговорить с ней. Мужчина поднялся наверх и осторожно распахнул дверь: в свете свечи он увидел уставшую дочь, она не обрадовалась его визиту и наотрез отказалась разговаривать. Финрад ощущал вину, но старался не показывать сожаления. Молча поставив поднос с едой он покинул комнату и снова запер дверь. Он понимал: Эмбра не отступит, а продолжать спор – лишь усугубит конфликт и доведёт ситуацию до кипения.