Алтайский поп-модерн 1/4 XXI века
Вадим Климов

© Вадим Климов, 2026

ISBN 978-5-0069-8061-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

После публикации книги «Алтайский авангард ХХ в.» меня спрашивали о художниках, не вошедших в список авангардистов, например: Коротков, Зайков, Денис Октябрь. Тогда я стал применять термин – «художники поп-модерна», то есть современные авторы, которых не назовёшь реалистами. Они не авангардисты, их нельзя назвать актуальными художниками, но в какой-то мере они – всё contemporary art.

Понятие «современное искусство» очень широкое. Кто-то считает реалиста Петренко современным художником, потому что он живёт в 2025 году. Другие называют современным искусством всё, что невозможно отнести к реализму. Мне удобно назвать творчество некоторых художников поп-модерном. Специалисты с академическим образованием могут возмущаться.

Первоначально возник вопрос: кого можно включить в список алтайского поп-модерна и о каком времени идёт речь? С датой я определился просто: это первая четверть XXI в. Составить список художников было сложнее. Я хорошо знаю барнаульское изобразительное искусство, но, очевидно, предвзят. Объективности в моём списке нет. Но я советовался с несколькими искусствоведами.

Чтобы авторы не думали, кто из них первый, кто второй по важности, список будет по алфавиту. В книге упоминаются художники, которые участвовали в крупных выставках, у них есть персональные проекты. Они были активны последние 25 лет.

Это очень спорный список, так как в нём есть художники, давно уехавшие из Барнаула, например: Бергер, Филиппов, Насыбуллова, Закиров. Или Ваня Дмитриев, который не живёт в Барнауле и перестал вести выставочную деятельность, но в какой-то момент был лидером нового поколения художников.

В то же время в списке присутствуют признанные художники: Коротков, Октябрь, Зайков, Добровольская, Шарова. Без них невозможно рассказывать о современной истории изобразительного искусства в Барнауле.

Некоторые имена из этого списка даже у меня вызывают сомнения. Трудно представить бийского художника Егора Бралгина в книге с названием «Алтайский поп-модерн первой четверти XXI века». Но расцвет его искусства пришёлся на это время. Надеюсь, он не обидится за неточность в определении. О творчестве Бралгина надо писать отдельную книгу.

Книга далека от традиционной формы с описанием творческого метода и биографии художников. Когда я прихожу на выставку и читаю информацию о художнике, мне интересно, где он учился, в каких выставках принимал участие. Это упрощает знакомство с автором. Сначала я хотел отправить художникам анкету, так как знаком со всеми героями книги.

Анкета получилась такая:

Место учёбы, педагог.

Назовите 5 выставок (название, место, год), участием в которых вы довольны.

Художник, творчество которого вас оскорбляет.

Согласитесь ли вы работать над заказом, если на 50% уверены, что заказчик вас обманет?

Процитируйте самую верную фразу о вашем творчестве в СМИ (по возможности укажите автора).

Когда вам стало интересно быть художником?

Ваш любимый цветок, цвет и цена?

Ваше состояние в настоящий момент?

Между ответами на эти вопросы я думал разместить фотографии работ. Но мне стало неудобно беспокоить людей, и я написал всё сам. Ответов на анкету не будет.

Кому нужна такая книга? Оказалось, есть люди, которых интересует изобразительное искусство. А новейшей истории барнаульского искусства нет.

Однажды, рассказывая журналисту об алтайском андеграунде, я сказал, что изобразительное искусство – вещь элитарная. Купить произведение искусства может позволить себе обеспеченный и образованный человек, поэтому книга – для них. Посмотрите, что получилось.

Об авторе: арт-критик, автор телевизионной программы «Афиша», выходившей в эфире барнаульских телеканалов 25 лет. Директор барнаульского выставочного зала Союза художников в начале 90-х годов ХХ века. Основатель галереи «Республика изо». Участник арт-группы «Тихая мансарда». Автор книги «Алтайский авангард ХХ в.».

Апарина Алина

Она училась в художественной школе у Ботевой и Кикоть. Владимир Николаевич Киктоть был маститым реалистом-пейзажистом. Я не помню у него ни одного портрета или натюрморта. Он прекрасно писал кедры в горах. При этом не давил на учеников – из его класса выходили хорошие живописцы, например Николай Коротков. О нём я обязательно напишу в этой книге. Он мой близкий друг.

Алина поступила в Новоалтайское художественное училище на живописно-педагогическое отделение. «Алтайка» – так говорят в профессиональном сообществе об этом училище – долгие годы была фундаментом всего специального художественного образования в Алтайском крае. Далее я буду просто писать – художественное училище.

С появлением в 1995 году института архитектуры и дизайна статус училища изменился. Надо признать, что специальность в училище преподают намного лучше, чем в институте. Там действительно готовят художников.

Когда я познакомился с работами Алины, она была студенткой в училище. Трудно вспомнить, где я впервые увидел её работы, но было заметно, что автор находится под большим влиянием моего дорогого товарища Юрия Юрасова. Читайте о нём в книге «Алтайский авангард ХХ в.». Юрасов повлиял на нескольких художниц – ранее под его творческое обаяние попала Полина Горбунова. О ней я расскажу дальше.

В те годы среди молодых художниц сложились несколько удивительных дуэтов. У Апариной была очень смелая подруга-художник, но, как часто случается, «Kinder, Küche, Kirche» победил их.

Алина окончила училище, вышла замуж и уехала из Барнаула. И свой творческий порыв увезла в Европу. В Барнауле она успела принять участие в нескольких выставках: в 2012 году – «Неформальный подход» в галерее «Турина гора», «Новогодняя» и «Горы» в галерее «Республика ИЗО». Диптих на выставке «Горы» я хорошо помню; в 2013 году Алина – участница краевой передвижной выставки женщин-художниц «Белый танец» и межрегиональной молодёжной выставки «Аз. Арт».

После отъезда из Барнаула Алина участвовала в художественных резиденциях в Европе.

Должно быть, я писал о ней, наверное, восхищался большим диптихом под условным названием «Карта родины», но не нашёл этого в архивах.

Не знаю, продолжает ли Алина Апарина участвовать в выставках или нет. В её соцсетях больше педагогической деятельности. Несколько лет она была ярким представителем молодой волны в Барнауле.

Кажется, Алина – не самый подходящий автор для начала книги. Она давно уехала, я не заметил активной выставочной деятельности, но её творческая биография – хороший пример происходящего в Барнауле. В книге будет много уехавших.

Бежацкий Павел

Важно, что он не живёт в Барнауле, где есть какая-то художественная среда. Павел не всегда может приехать из Павловска на вернисаж чужой выставки. В Барнауле художники вообще стали реже ходить на выставки коллег, а приехать за 60 километров – тем более. Этим я хотел подчеркнуть, что Павел не вписан в творческую жизнь города. Но решил, что никто не вписан, потому что художественная жизнь затихла.

Первая заметная выставка Бежацкого в Барнауле случилась в галерее «Проспект». Галерея работала 3—4 года. Хорошая была галерея, я им завидовал. Они были в самом центре города.

Помню несколько выставок Павла, и не важно, в каком они были порядке: эта книга – не каталог.

«Обломки прогресса» – в галерее «Проспект», «1+1=3» – в галерее «Турина гора» и «Абстрактная алгебра» – в галерее «Республика ИЗО».

В архивах программы «Афиша» нашёл три текста о Бежацком.

О выставке в галерее «Проспект»: «Обломки прогресса – не того прогресса, что грохнулся, не долетев до космоса. А прогресса, который шагает по миру и осыпается в провинции, как окалина, из которой художник строит новый беспредметный мир.

Павел Бежацкий уже показывал свои живописные произведения в Барнауле примерно год назад – в галерее «Турина гора». Теперь появилось что-то новое, оформился стиль, не так всё однообразно. Хотя говорить о прорыве рано. Это, скорее, некая задумчивость автора, который совсем скоро должен принять решение. Мне хочется увидеть развитие творческого процесса.

Пока я вижу несложные композиции. Хотя некоторые готовы рассмотреть в этих работах умозрительность оптических явлений. Не надо рассказывать, что автор пытается работать сложными техниками: зрителю не интересно, как художник работает, важно, чего он добивается.

Бежацкий добился интересного графического решения, в котором есть ритм – и более ничего.

Работы прекрасно вписываются в интерьер техногенного мира и пугают своей безысходностью чувствительных барышень. В мире этого художника остались только полоски, точки да волны. Осколки прогресса, который лопнул. Можно было бы сказать: накрыла безнадёжность. Но не всё так просто – художник сопротивляется. Есть на выставке работа «Небесное и земное» – традиционная грязная дорога в поле.

Этот символ использовали все, потому что по-человечески хочется простой перспективы. Пусть на осколках прогресса».

О следующей выставке Бежацкого написал Николай Плескунас. Я привлекал его к сотрудничеству.

«Бежацкий, большой любитель кинематографа, ссылается на оригинальную теорию Эйзенштейна, согласно которой содержание одного фрагмента плюс содержание второго фрагмента (кадра) рождает образное обобщение – третье значение, но не на экране, а в сознании зрителя. Эту формулу художник применяет и к своим картинам.

Выставка станет приятным или неприятным сюрпризом для людей, случайно на неё зашедших, но в основном она предназначена для тех, кто хорошо осведомлён о прошлом и настоящем в мире современного искусства.

Бежацкий, отчаянно силясь разорвать оковы беспросветного постмодернизма, прочно сковавшие современное искусство, наполняет свои картины неожиданной в этих обстоятельствах и оттого какой-то потусторонней духовностью, глубоким смыслом.

Опираясь на наследие авангарда первой трети XX века, а также на более поздние явления в искусстве – абстрактный экспрессионизм, поп-арт, ташизм и т. д., – Бежацкий обращается к русской иконописи и к традиционным русским орнаментам.

Павел Бежацкий – художник сложный, ищущий, готовый войти в прямой и откровенный диалог со зрителем. Живя и творя в кипучие времена бездушных цифровых технологий и, кажется, победившего «пластмассового» мира, он остаётся художником картины, мазка, арабески, геометрической знаковой конфигурации, логически не объяснимой импровизации».

И ещё один мой текст: «На открытие выставки Бежацкого в галерее «Турина гора» мы с автором долго говорили. Пытались подобрать терминологию к его искусству. Конечно, это графика: художник сложным инструментом на оргстекле выбирает рисунок и потом печатает, как обыкновенный офорт, но что-то нас смущало.

На следующий день завязалась переписка. Художник постарался объяснить, что он делает: «Мы допустили ошибку в том, что назвали мою технику гравюрой и начали привязывать её к средневековью. От средневековья в ней только офортный метод печати. Не нашлось специалиста в Барнауле, который бы сказал, что я занимаюсь фотогравюрой. Да и откуда взяться такому специалисту, если на Алтае фотогравюрой никто не занимался? Между тем фотогравюра – это отдельный вид изобразительного искусства, существующий с конца XIX века.

Думаю, что твоё восприятие моей выставки несколько изменилось, если бы она называлась «Фотогравюра». Классическая фотогравюра вытравливается фотохимически на пластине. Я добился богатства тонального диапазона гравированием на оргстекле. По-моему, гравирование даёт большую творческую свободу, чем просто фотохимический перенос негатива.

Мы не сильно погрешили перед истиной, поскольку, например, в ММОМА проходила выставка фотогравюры, где художница сделала их с чужих фотографий 70-х годов, а технику обозвали офортом, что в корне неверно. В РОСФОТО проходила выставка фотогравюры Питера Миллера, живущего в Японии. Его пейзажи настолько же интересны здесь, как павловские пейзажи интересны в Японии.

В Москве существует сообщество «Станковая фотография XXI», которое отвечает на твой вчерашний вопрос: «Зачем усложнять себе жизнь длинными трудоёмкими техниками?» Их манифест всё объясняет.

Наверное, точнее было бы относиться к моим произведениям как к фотогравюрам».

Сложность технологий всегда увлекала художника. В газетах писали: «Трудоёмкие, многослойные работы автора напоминают алхимическое исследование, результат которого – удивительные природные фактуры, формирующие супрематическую композицию».

Где-то я написал: «Работы Бежацкого находятся в постоянном диалоге с древнерусской иконописью, русским авангардом начала XX века и творчеством американских художников-модернистов 1950—1960-х гг. Сам художник определяет направление, в котором работает, как супрематический маньеризм».

Последние годы не вижу выставок Бежацкого. Возможно, у него сложился круг коллекционеров, и он не нуждается в презентации работ. Все его выставки были заметны – такого искусства в Барнауле больше нет.

Бергер Андрей

Известный российский медиа-художник, работающий на стыке искусства и науки. Его творчество отличается использованием современных технологий, таких как дополненная реальность (AR), виртуальная реальность (VR) и eye-tracker, а также традиционных медиа. Бергер активно участвует в выставках и стрит-арт-фестивалях в России и за рубежом.

Помню, в Барнауле появились интересные «зебраподобные» граффити. Я спросил: «Кто это?» Мне ответили: «Абер». Оказалось, это Андрей Бергер. У меня есть старинный друг – Борис Бергер, очень известный музыкант; оказалось, Андрей – его сын.

Через какое-то время я узнал, что в городе сложилась компания стрит-арт-художников и Бергер у них – лидер. Они много что делали и как-то раскрасили двор галереи «Соль». Хорошая была галерея, с ярко выраженной идеей демонстрации актуального искусства. В галерее работал Александр Рыжов. После ликвидации галереи я пригласил его в галерею «Республика ИЗО». «Соль» работала всего пару лет и делала хорошие выставки.

Андрей Бергер уехал из Барнаула и начал мелькать в узком профессиональном сообществе арт-деятелей. О нём писали кураторы стрит-арт-проектов: «В своих работах Андрей исследует художественную форму с помощью смешения стилей и выразительных способов. Главным вектором творческой деятельности является перетекание графического стиля в разные плоскости, такие как дополненная реальность, видео, перформанс, графика. Осмысляя возможность размывания жанровых границ, Бергер представляет каждую работу разложенной на несколько слоёв, каждый из которых является продолжением друг друга».

В 2021 году алтайская пресса сообщила: «Аналитическое агентство InArt специально для Forbes Life составило список из 20 самых дорогих российских современных художников. В их число попал Андрей Бергер».

О художнике много известно. Он – основатель стрит-арт-платформы FGA. Участник выставок в США, Германии и Дании. Он исследует урбанистические процессы, развитие уличного искусства и взаимовлияние человека и города, создаёт инсталляции, занимается исследованиями, связанными с цифровизацией городского пространства.

Как междисциплинарный художник, работающий на стыке искусства, науки и новых технологий, Андрей экспериментирует с разными выразительными формами. Его стиль отличается высокой проработкой деталей на стыке граффити и абстракции.

Графика – отправная точка творчества Андрея; она транслируется во многих форматах и выразительных средствах. Художник участвует в немыслимом количестве проектов. Его «зеброполоски» очень популярны.

В сентябре 2021 года его проект «Режим видимости» получил приз российской премии в области современного искусства «Инновация» в номинации «Проект года». В России – одна государственная премия в области современного искусства. Выше премии «Инновация» в стране нет.

Бергер учился в институте архитектуры и дизайна и был членом группы «Д-9». Из этого института вышло много графиков.

Бралгин Егор

Простите, художник, за мою вольность.

Егор Юрьевич Бралгин родился в Бийске в семье заслуженного художника России Юрия Бралгина. Юрий Егорович – прекрасный художник, нашедший свой образ Алтая. Мы давно знакомы: тогда я работал директором выставочного зала. Работы Юрия Егоровича легко узнать в разнообразии любой тематической выставки Союза художников. На его произведения я обратил внимание сразу. Помню, сказал: «Это натуральный сибирский панк, глубокий, как Летов».

Егор Бралгин – кандидат философских наук по специальности «Теория и история искусства». Не искусствовед и не культуролог, а философ!

«Главным в искусстве Егор Бралгин считает изображение и изучение человека. Даже пейзаж и натюрморт пытается очеловечить. Ему более свойственно трагическое мироощущение, хотя веру в человека и человеческое он никогда не терял», – пишет пресса.

Периодически я встречал его работы на выставках в Барнауле. Однажды пригласил сделать выставку в галерее «Республика ИЗО» – это были непростые переговоры. Я не спрашивал причины его сомнений, но нам удалось провести выставку. Пресса цитировала меня так: «Это интересный и серьёзный автор, – рассказывает Вадим Климов. – Он занимается необыкновенно важной остросоциальной темой в изобразительном искусстве. Я называю это „новый критический реализм“. Такого у нас никто не делает».

Для меня творчество Егора Бралгина вписывается в определение «критический реализм». То есть в художественное направление, которое правдиво и объективно воспроизводит действительность во всех её подробностях, вне зависимости от степени красоты изображаемого на картине. Цель автора – акцентировать внимание на социальных сторонах жизни, показывать несправедливость и безнравственность, царящие в обществе.

«Есть у Бралгина одно очень важное произведение. Это работа „Правда“. Думаю, это очень серьёзное и мощное авторское высказывание», – сказал я в другом интервью.

«Правда» – это портрет Шукшина. А шукшиноведение в Алтайском крае – подпорка под официальную идеологию. Картина «Правда» зазвучала особенно актуально после слов губернатора Алтайского края А. Б. Карлина на Шукшинском фестивале 22 июля 2017 года, когда он сказал: «Нам приходится иногда врать. Работа такая».

С 2022 года произведения Егора Бралгина тяжело принимаются зрителем, но понимаются правильно. Всё критическое, кроме высказывания о дорогах, стало оцениваться как антигосударственное.

Егор – смелый художник. Его творчество – не лобовая «чернуха» 90-х, не откровенное нагнетание негатива 2000-х, а вечная русская суть.

Понимаю, что Егора может оскорбить попадание в книгу «Алтайский поп-модернизм». Но такое искусство может стать популярным в любой момент. Примеров много: возрастающий интерес к творчеству Егора Летова или к литературе Оруэлла.

Быков Иван

Его архитектурных работ я не знаю. Кажется, декорирование моста на Ленинском проспекте через Барнаулку – его работа: там есть барельефы, но это не дом построить. Иван Быков окончил институт архитектуры и дизайна по специальности «архитектор».

Он активно, иногда даже слишком активно, участвует в различных выставках. Его работы можно увидеть на выставках Союза художников и в специальных проектах вроде «Алтай – Монголия». Он несколько раз принимал участие в молодёжных выставках в галерее «Республика ИЗО» и в грандиозном проекте «АзАрт».

Секрет в том, что Иван умеет находить тему. Появился интерес к истории города – он сделал серию работ «Сереброплавильный завод». Администрация стала повторять, что Алтайский край – сельскохозяйственный рай. Иван нарисовал «Свинарок». К юбилею исторического события он сделал великолепный проект «Алтай – Монголия». Даже поработал на тему «Достоевский в Барнауле». Тем у Ивана много, и все своевременные.

Говоря о творчестве Быкова, надо отметить, что он не попал под мощное влияние Николая Зайкова – лишь зацепил его краем. Ивана прикрыло участие в арт-группе «Д-9».

В 2001 году Зайков стал ассистентом на кафедре архитектуры и дизайна, и в среде молодых графиков началась «зайковщина». Это хорошее явление. В это время Быков учился в институте, и энтузиазм Зайкова распространялся на многих студентов.

В первых работах Ивана было много архитектуры, но мягче, академичнее, чем у Зайкова: это деревянное зодчество, сереброплавильный завод и другие исторические объекты.

Быков – интересный художник. Помню много его любопытных проектов и серий. Когда в библиотеке увидел работы «Достоевский в Барнауле», очень удивился. Почему – станет понятно, когда прочитаете главу о Юре Гребенщикове.

Почему Иван Быков попал в мой список алтайских поп-модернистов? Потому что при внешнем подражании реализму он – пространственный фантазёр, умеющий поймать официально модную волну.

Горбунова Полина

«Я люблю, когда заказчик искренне рад», – говорит Полина.

Горбунова известна своими декоративными графическими работами, которые часто вдохновлены мифологическими образами. Она – художник, иллюстратор, дизайнер, член Союза художников.

Точно помню, когда увидел первую работу Лизы Азаевой, с которой дружила Полина Горбунова, и казалось, что они составляют творческий дуэт. Я даже использовал эту дружбу и провёл их совместную выставку в галерее «Республика ИЗО»: это была последняя выставка Азаевой. После этого и Горбунова замкнулась, стала редко выставляться.

А начиналось всё очень бодро. Полина участвовала в нескольких проектах. Была выставка в галерее «Турина гора», проект в галерее «Бандероль». Существовала такая небольшая галерея в Барнауле: интересно работали, приглашали хороших авторов, держались на границе современного искусства, не сваливаясь в позитивный реализм.

Горбунова участвовала в совместных выставках Союза художников, в региональной выставке «АзАрт» и в ежегодной выставке молодых художников Барнаула «Собрание» в «Республике ИЗО».

Если посмотреть на работы Горбуновой начала 2010-х годов, то станет заметно влияние известного художника Юрия Юрасова. Я упоминал его в главе об Алине Апариной.

Мне неизвестно, как молодые художницы входили в круг Юрасова, но это становилось видно по их работам. Горбунова участвовала в нескольких проектах Юрасова, например в знаменитой выставке «Красота спасёт мир» в 2011 году.

Юрий Юрасов отмечал: «Создавая, она ориентируется в первую очередь на себя, свои ощущения, а не на кого-то, чтобы понравиться. В этом и есть истинная суть творчества». У Полины на той выставке был интересный портрет Достоевского. Он попал в мою коллекцию.

Делая большие выставки молодых художников «Собрание», я неоднократно говорил, что в изобразительном искусстве много девушек. Им проще поступить в учебные заведения, они активнее ведут себя в студенческие годы, но потом приходят дети и кухня, наступает период профессионального занятия искусством – и большинство девушек уходят с арт-сцены. Казалось, Горбунова останется в искусстве. Но за последние годы я не видел её персональных выставок. Знаю, что иногда она участвует в проектах Союза художников.

Справедливости ради надо отметить, что в городе почти не осталось галерей: не работает «Бандероль», приостановила деятельность «Республика ИЗО», нет «Проспекта», кончилась «Соль».

Творческий заряд, с которым Полина начинала входить в художественное пространство Барнаула, позволяет надеяться, что у неё будет интересная творческая судьба.

Гордиенко Александр

Сегодня он – популярный акварелист. Кажется, Саша не входил в арт-группу «Д-9», но учился он примерно в одно время с ними. Гордиенко окончил институт архитектуры и дизайна.

Первый и очень заметный большой проект он показал в галерее «Проспект». Было около 50 работ – назову это «компьютерная графика». Умный, техничный, яркий, эмоциональный проект. Сашу и так все уважали, а после этой выставки он стал звездой. У него стали брать интервью.

«Меня всегда увлекали самые разные сферы творчества, будь то графика, иллюстрация или веб-дизайн», – рассказывал Александр.

Последнее время Гордиенко занимается акварелью. Он разработал собственную технику, известную как «гонзо-акварелистика». В своей работе он фокусируется на передаче эмоционального отклика, быстро фиксируя впечатления и наблюдения.

«Так я учусь ловить мгновение и передавать настроение момента», – говорит художник.

Его любимый жанр – городской пейзаж.

«Каждое здание имеет свою историю, и я хочу показать людям красоту нашего города глазами художника», – рассказывал Александр.

Саша Гордиенко стал активно участвовать в различных выставках. Одним из значительных этапов стала выставка «Как я провёл лето» в художественном музее Алтайского края. На ней были представлены акварели, созданные во время летних поездок.

«Путешествия дарят невероятные впечатления, которые становятся основой моих картин», – подчёркивает автор.

Выставка в музее – это вершина карьеры в Барнауле.

Используя акварельную технику alla prima («с первого раза»), он достигает особой глубины и лёгкости, позволяя ощущению свободы наполнять каждую работу.

«Главное в моём подходе – не ждать вдохновения, а постоянно практиковать и развивать умение воспринимать мир визуально», – заключает Гордиенко.

Саша – член Союза художников. Зачем – непонятно, но, может, пригодится.

Помимо индивидуальных проектов, Александр участвовал в групповых выставках: сначала «АзАрт», потом «Сибирь».

«Такие выставки помогают обмениваться опытом и находить новые способы выражения», – подчеркнул он в интервью.

Была у Саши выставка и в галерее «Республика ИЗО» в рамках выставки «АзАрт». Я писал: «Может, только в России это еженедельный национальный праздник, и появился он не так давно. Не помню, чтобы 20 лет назад пятница была «развратницей».

Пятница – день особенный: народ спешит отдохнуть. Об этом – проект художника Александра Гордиенко. Проект простой, как пять копеек: знаки и символы современного общества, мифы и смыслы. Художник точно подмечает и трансформирует процесс в картинку, выказывая своё отношение.

Современная глянцевая плакатная изобразительная культура не требует прямолинейности, как в идеологической продукции. И автор, принимая правила новой плакатной культуры, посылает зрителю короткие сообщения, наполненные и оформленные, понятные и доступные.

Этот проект можно пересказывать – он бесконечен. Мне нравится кислотная «птючевская» эстетика, в которой Гордиенко рассказывает нам о пятнице. Такая эстетика появилась в середине девяностых годов двадцатого века, ознаменовав целую эпоху новой культуры с её визуальными решениями, в которых «и смех, и грех» – в одном флаконе.

«Пятница» – это неограниченная серия, если хотите – периодическое издание: каждую неделю появляется новая работа. «Пятница» – как памфлет, как картинки из советского «Крокодила», только свежие. Это новая публицистика. У Гордиенко искусство актуальное: в нём есть авторская позиция. Художник видит, обобщает и показывает. Зритель должен делать выводы, если способен. Можно в субботу на больную голову задуматься о настоящем».

Хорошая была выставка – почти повтор того, что было в «Проспекте», но Саша получил за неё диплом.

«Я стараюсь создавать работы, которые вызывают улыбку и заставляют задуматься», – говорил он.

Одной из самых известных работ Гордиенко является альтернативный герб Барнаула, где вместо традиционных символов изображены бутылка и собака. Этот проект принёс художнику широкую известность и стал символом его творческого подхода.

«Альтернативный герб – это моя попытка взглянуть на город с другой стороны и показать его с юмором», – объясняет художник.

С разрешения автора я взял эту картинку на обложку своей книги «Белый барнаульский блюз».

Гребенщиков Юрий

«Он активно создаёт иллюстрации и графические работы, которые представляют собой уникальную интерпретацию реальности. Его стиль отличает особая лёгкость и игривость, присущие иронии и юмору, что характерно для большинства его произведений. Одним из центральных мотивов его творчества является Барнаул, который он исследует через исторический и культурный контексты», – пишут о нём искусствоведы.

Гребенщиков – график, член Союза художников. Уже несколько лет преподаёт в институте культуры; до этого работал в институте архитектуры и дизайна, который и окончил. Если вас раздражает, что я пишу не полное официальное название этого учебного заведения, прошу прощения. Так проще.

Юра Гребенщиков быстро и надолго попал под мощное влияние педагога. «Зайковщина» в нём проглядывала многие годы, но он нашёл свой художественный язык, оставив всё лучшее, что дал педагог.

У Гребенщикова есть две темы: архитектура и комическая иллюстрация. В архитектурной теме он зациклился на образе барнаульского элеватора. Юра рисует его часто и большими форматами. Есть в его творчестве и другие объекты, например железнодорожный мост с характерной монументальностью.

У Гребенщикова было много выставок: он принимал участие в общих проектах и делал персональные выставки. Сайт художественного музея сообщает, что он:

«Участник городских, межрегиональных и международных конкурсов по архитектурному рисунку, а также художественных выставок краевого, межрегионального и российского уровней. В 2015 году он провёл в Барнауле первую персональную выставку „Графика“. Награждён двумя дипломами Союза архитекторов Республики Татарстан, дипломами второй и третьей степени межрегиональных художественных выставок „АзАрт“ в номинации „Уникальная графика“, дипломом международной выставки „Архиграфика“ в номинации „Рисунок с натуры“, состоявшейся в Москве, в Центральном доме художника».

Выставку «Барнаул. Известный и неизвестный» в художественном музее Алтайского края можно считать серьёзным достижением. Не устаю повторять, что выставка в музее – высшее достижение в региональной карьере; дальше – только столицы.

Однажды на выставку молодых художников Барнаула «Собрание» в галерею «Республика ИЗО» Юра принёс серию работ «Транспортные люди». Я оценил и решил, что это интересный поворот от привычной архитектурной темы. В работах был сюжет и характеры. Тема для барнаульского искусства не новая: известный график Николай Коротков уже обращался к ней. Но у Гребенщикова был другой сатирический взгляд, иной художественный язык.

Когда готовилась книга «Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг.», я предложил Юрию выполнить иллюстрации. Получилось 26 работ, в которых архитектурные памятники пересеклись с персонажами книги.

Этот проект много раз показывали, вследствие чего он был приобретён музеем культуры Алтая.

«В своём проекте „Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг.“ Гребенщиков обратился к легендарному пребыванию Фёдора Достоевского в Барнауле. В серии иллюстраций, созданных совместно с Вадимом Климовым, он показал места, связанные с жизнью писателя в этом городе. Помимо исторического интереса, каждая иллюстрация сопровождается множеством деталей, раскрывающих облик Барнаула прошедших эпох. Это позволяет зрителям почувствовать связь времён и оценить изменения, произошедшие в облике города», – писали журналисты.

«Знакомство с текстом пьесы обогатило мои познания о городе, – рассуждает художник. – На момент работы над иллюстрациями подробностей о пребывании Достоевского в Барнауле я практически не знал; многое пришлось изучать, в том числе историю барнаульского купечества. Особенно меня как архитектора поразил пассаж купца Смирнова – олигарха того времени. Его торговый центр занимал целый квартал по Московскому (ныне Ленинскому) проспекту между улицами Пушкина и Гоголя. Ему посвящён и один из моих рисунков».

Творчество Юрия Гребенщикова выделяется интересным взглядом на городскую среду, сочетающим точность деталей с поэтическим восприятием пространства. Это делает его одним из узнаваемых представителей современного искусства в Барнауле.

К тому же Юра – активный, инициативный и способный.

Дмитриев Иван

На Ваню у меня были большие надежды. Я видел в нём лидера поколения. Он генерировал идеи и концентрировал вокруг себя самых активных художников. Иван окончил Алтайский государственный технический университет им. И. И. Ползунова по специальности «графический дизайн». Согласитесь, звучит расплывчато. Если написать «окончил институт архитектуры и дизайна» – выглядит конкретнее. Помню, меня пригласили на встречу со студентами, и в той группе был Дмитриев.

Первый проект, который я помню, назывался «Жёлтый кролик». Иван с товарищами показали его в павильоне современного искусства «Открытое небо».

Это был прекрасный зал. Он открылся в 2003 году, им долго руководили Ольга Староверова и Елена Рублёва. Пока они рулили, там были интересные выставки. После их ухода павильон превратился в заурядный зал при библиотеке.

В 2010 году о выставке «Жёлтый кролик» я написал: «Чудный проект, ироничный, прекрасно оформленный, с пониманием концептуального искусства. Глядя на выставку, я знаю: новое искусство в Барнауле есть, и уже идёт новая волна. Я рад за нас – это отличный проект про кроликов, он жёлтый и умеет летать».

Затем Дмитриев в музее «Город», у которого появился новый зал, делает проект «Глазами мёртвой рыбы».

Иван говорил: «Не буду врать: проблема экологии, как и большинство людей, меня не слишком заботит. Нет, безусловно, мне грустно при виде умирающих, мёртвых рыбок, лежащих на берегу в куче мусора. Да и кому не грустно? Все мы прекрасно понимаем, что рыбки выбросились из своей стихии не ради собственной прихоти и не из жажды эксперимента. А кто повинен в их гибели? Какие-то там злые неведомые дядюшки? Нет, ну разумеется, не мы – мы-то хорошие все… Надеяться, что моя выставка как-то поможет этим дохлым рыбкам и направит вас на путь истинный? Да ну нафиг! Скорее вопрос в том, почему мне грустно при виде такого повседневного естественного отбора „человек / природа“. Я олицетворяю подсознательно себя с ними, с рыбками… Да, похоже на то: глядя на них, я на миг переношусь в их шкурку. Я гляжу на мир их умирающими глазками. Воздух, соль – же необходимый сколь и губительный – вдыхают уже мои жабры. Я вижу мир вокруг, веселящихся людей, но я ничего не понимаю. Я не понимаю, что я вижу и что всё это значит. Я вижу этот мир впервые, но мне не пережить этой первой встречи… Фигура рыбы наполнена религиозной символикой как напоминание об основном способе, которым всегда люди пытались постичь окружающее».