# Кататимно-имагинативная терапия. Примеры сессий Деньги: Мотивы хранения и накопления

Александр Капитонов, Ольга Соловьева

Эта книга предлагает уникальную систему глубинной работы с финансовой безопасностью через архетипические образы: Сокровищница, Старый сундук, Копилка, Золотая жила, Разорённый замок. Основанная на методе Кататимно-имагинативной терапии, она позволяет трансформировать страхи потери, родовые сценарии бедности и недоверие к финансовым системам. Практическое руководство для психологов и всех, кто хочет обрести устойчивое благополучие и спокойную уверенность в завтрашнем дне.

# Кататимно-имагинативная терапия. Примеры сессий Деньги: Мотивы хранения и накопления. Александр Евгеньевич Капитонов. Ольга Сергеевна Соловьева

© Александр Евгеньевич Капитонов, 2026

© Ольга Сергеевна Соловьева, 2026


ISBN 978-5-0069-7581-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Введение

Книга, которую вы держите в руках, является результатом глубокого и систематического исследования внутренней вселенной человеческих отношений с накопленными ресурсами, сбережениями и финансовой безопасностью. Она представляет собой не сборник абстрактных теорий, а живое, подробное и структурированное руководство к действию, основанное на мощном инструменте образной работы в сфере хранения и приумножения ценностей.


Наши взаимоотношения с накопленными средствами редко бывают простыми и линейными — за решениями о сбережениях, инвестициях или тратах скрываются целые миры чувств, архетипов, неосознанных страхов и спящих возможностей. Данная работа предлагает совершить путешествие в самое сердце этой сложной реальности, используя в качестве картографии язык природных и архитектурных символов, глубинную методологию кататимно-имагинативной терапии.


Цель этого фундаментального труда — предоставить практикующему специалисту или вдумчивому читателю не просто набор техник, а целостную, экологичную систему для понимания и преобразования финансовых сценариев личности, связанных с хранением и накоплением. Мы последовательно переходим от исследования внутреннего отношения к сбережениям через анализ доверия к внешним системам к осознанию связи с родовым наследием и скрытым потенциалом.


Каждый этап этого пути раскрывается через определённый архетипический мотив, выступающий в роли точного диагностического инструмента и мощного средства для терапевтической интервенции. Эта книга — о том, как услышать и понять те бессознательные послания, которые формируют нашу стратегию накопления, и как, действуя на их уровне, достичь подлинной и устойчивой финансовой безопасности.


Потребность в таком подходе сегодня как никогда актуальна. Традиционные финансовые советы о сбережениях и инвестициях часто терпят неудачу не потому, что они неверны, а потому, что игнорируют психологическую почву, на которую попадают. Страх потерять накопленное, недоверие к банкам, родовые запреты на обладание богатством, внутренние конфликты между щедростью и скупостью — всё это образует сложный рельеф, который невозможно выровнять простыми призывами к финансовой дисциплине. Требуется метод, способный бережно и точно работать с этим глубинным материалом, помогая человеку не насиловать себя новыми правилами, а исцелять и перестраивать саму основу своих взаимоотношений с миром ресурсов.


Именно таким методом и является предлагаемая в книге система работы с мотивами хранения и накопления. Она строится на принципе от простого к сложному, от личного к коллективному, от повседневных привычек к глубинным родовым сценариям. Мы начинаем с исследования того, что ближе всего к актуальному опыту человека — с его личной «сокровищницы» или способа взаимодействия с банком, которые символизируют его базовое доверие к системам хранения и ощущение автономии.


Этот уровень представлен в первом ключевом мотиве, выступающем отправной точкой всего последующего пути. Понимание его состояния — открытость или закрытость, богатство или пустота, порядок или хаос — даёт ключ к осознанию фундаментальной способности человека не только зарабатывать, но и удерживать ресурсы, чувствуя себя в безопасности.


Первый мотив, «Сокровищница или Банк», вводит читателя в самую суть концепции сохранения ценностей. Он олицетворяет не просто место хранения денег, а глубинную установку личности: склонность полагаться на себя (сокровищница) или доверять внешним институтам (банк). Работа с этим образом позволяет выявить, насколько свободно человек распоряжается своими накоплениями, не блокирует ли его гипертрофированная потребность в безопасности или, напротив, беспечность.


Неприступная крепость с множеством замков говорит о парализующем страхе потери, в то время как прозрачный, дружелюбный банк указывает на здоровое доверие к миру. Этот мотив учит важнейшему умению — диагностировать и исцелять корень отношений с безопасностью, что является непременным условием для любого устойчивого финансового благополучия.


Сделав первый шаг и обнаружив свой уровень доверия к системам хранения, мы закономерно обращаем взгляд на то, что находится за пределами личного выбора, — на родовое наследие. Второй мотив, «Старый сундук с сокровищами», символизирует передаваемые из поколения в поколение финансовые сценарии, бессознательные установки и те ресурсы, которые были накоплены, но не реализованы в истории семьи.


Сундук — это сложный образ, который может содержать как настоящее богатство (золото и драгоценности), так и символические «сокровища» — старые документы, письма, или даже нечто неожиданное, являющееся ключом к пониманию родового сценария. Запертый на множество замков сундук говорит о семейных тайнах и запретах, пустой — о сценарии бедности, а наполненный фальшивыми монетами — об иллюзиях и нечестных способах обогащения в роду. Этот образ помогает понять, какие невысказанные послания предков управляют нашими финансовыми решениями сегодня.


Однако истинная финансовая зрелость и чувство стабильности не замыкаются только на стратегических накоплениях или родовых сценариях. Третий мотив, «Копилка или Кошелёк», выводит нас на принципиально новый, тактический уровень, обращаясь к повседневным финансовым привычкам. Он представляет собой микроуровень денежных отношений, ту самую «здесь-и-сейчас» реальность, из которой складывается общее финансовое здоровье.


Этот образ критически важен для преодоления разрыва между глобальными целями и ежедневными действиями. Работа с ним позволяет увидеть связь между мелкими, рутинными решениями — порядком в кошельке, регулярностью наполнения копилки, отношением к сдаче — и долгосрочным благополучием. Копилка олицетворяет способность к отложенному вознаграждению и самоконтролю, а кошелёк — готовность к немедленному обмену и открытость миру. Гармония между ними формирует прочный фундамент для более сложных финансовых достижений.


Иногда ощущение скрытого потенциала, большого, но ещё не реализованного богатства, требует отдельного исследования. Четвёртый мотив, «Золотая жила в горе», символизирует колоссальные возможности, доступ к которым требует от человека значительных усилий, терпения и стратегического подхода. Этот образ выводит на передний план проблему не наличия ресурса, а готовности психики его «добыть» и переработать.


Гора — это вызов, проверка на прочность, а золотая жила — скрытое сокровище. Работа с ним готовит человека к реализации масштабных, амбициозных проектов, помогая развить волю, мобилизовать внутренние резервы и принять необходимость целенаправленного труда, превращая абстрактное ощущение потенциала в конкретный план действий.


Финансовый путь не всегда безопасен, и часто главным препятствием становится не отсутствие ресурсов, а страх их потерять. Пятый мотив, «Разоряемый или Разорённый замок», посвящён работе с уязвимостью, ощущением невозможности защитить своё достояние. Его двойственная природа одновременно указывает на проблему (осада, разруха) и содержит в себе очевидный ресурс — сам факт наличия замка как символа силы и устойчивости.


Этот образ направляет терапевтический процесс не на пассивное переживание страха, а на активное «восстановление стен» и укрепление финансовых границ. Он особенно актуален в периоды кризисов, после потерь или при хроническом стрессе, помогая заново обрести чувство контроля и безопасности, переходя из позиции жертвы в позицию хозяина своей крепости.


Представленная последовательность мотивов — не случайный набор, а продуманная система, отражающая естественные этапы развития финансового сознания в сфере накопления. От осознания личной стратегии хранения (сокровищница/банк) через исследование родового наследия (сундук) к налаживанию повседневных привычек (копилка/кошелёк) и подготовке к масштабной реализации потенциала (золотая жила) с параллельным исцелением травм утраты и восстановлением чувства безопасности (замок) — каждый шаг готовит почву для следующего.


Эта система позволяет вести работу системно, учитывая как актуальные запросы, так и глубинные, бессознательные блокировки, формируя целостное и гармоничное восприятие себя как надёжного хранителя своих ресурсов, способного не только приумножать, но и защищать созданное.


Каждый мотив в книге раскрывается через единую, детализированную структуру, обеспечивающую глубину понимания и практическую применимость. Сначала исследуется его символическое значение и связь с великими архетипами коллективного бессознательного, что даёт теоретическую основу и объясняет универсальную силу образа.


Затем приводятся ключевые диагностические гипотезы — подробное описание того, как различные состояния образа (открытость, наполненность, целостность) могут быть интерпретированы в контексте конкретных психологических и финансовых сложностей человека. Это превращает образ в точный инструмент для анализа.


На основе этой диагностики формулируются чёткие цели терапевтического сеанса, разделённые на логические этапы: от первичной оценки состояния образа через активную работу по его преобразованию в пространстве воображения к конечной интеграции полученного опыта в реальную жизнь.


Всё это подкрепляется подробными клиническими случаями из практики, которые наглядно демонстрируют, как теория воплощается в действие, приводя к конкретным, ощутимым изменениям в финансовом поведении, самоощущении и качестве жизни людей. Книга построена так, чтобы читатель мог не только понять метод, но и научиться применять его на практике.


Методологической основой всей работы служит кататимно-имагинативная терапия, подход, признающий образ языком бессознательного. В отличие от методов, работающих только с когнитивными установками, этот подход позволяет вступить в прямой диалог с глубинными пластами психики, где и формируются наши базовые, часто неосознаваемые сценарии отношения к накоплениям и безопасности.


Финансовые проблемы в сфере сбережений здесь рассматриваются не как следствие неверных решений, а как симптомы более глубоких внутренних конфликтов, страхов потери или незавершённых родовых процессов. Работа с образами позволяет бережно и экологично подойти к этим сложным темам, минуя сопротивление сознания и оказывая воздействие непосредственно на причину.


Архитектурные и природные образы, выбранные для этой работы, — сокровищница, банк, сундук, копилка, кошелёк, золотая жила, замок — являются архетипическими. Они существуют в культурах всего мира и говорят с нами на универсальном, дорефлексивном языке. Их состояние (целостность/разрушение, наполненность/пустота, открытость/закрытость) становится проекцией нашего внутреннего состояния по отношению к ресурсам. Это делает метод интуитивно понятным и чрезвычайно мощным.


Книга адресована широкому кругу читателей, но прежде всего — практикующим психологам, психотерапевтам, коучам и финансовым консультантам, которые стремятся дополнить свой инструментарий глубинной, экологичной работой с запросами клиентов, связанными с накоплениями, сбережениями, инвестициями и финансовой безопасностью.


Она будет полезна и для людей, находящихся в активном поиске финансовой стабильности, переживающих потери или желающих наладить более гармоничные и спокойные отношения с миром сбережений. Текст написан так, чтобы быть понятным и практически полезным как для специалиста, так и для вдумчивого человека, занимающегося самоисследованием.


Важно подчеркнуть, что данная книга не является пособием по манипуляции сознанием для привлечения денег или «заговорам на богатство». Её философия диаметрально противоположна подобным подходам. Речь идёт не о том, чтобы заставить вселенную «дать» деньги, а о том, чтобы исцелить внутренние преграды, которые мешают человеку чувствовать себя достойным обладателем ресурсов, эффективно управлять своими сбережениями, смело пользоваться накопленным и грамотно защищать свои активы. Фокус смещён с внешнего объекта (деньги) на субъекта (человека) и его внутреннюю готовность к финансовой зрелости.


Одной из центральных тем, проходящих через все главы книги, является трансформация парадигмы дефицита в парадигму изобилия применительно к сбережениям. Парадигма дефицита коренится в убеждении, что ресурсов ограниченное количество, что накопление одного означает лишение другого, и что любая безопасность иллюзорна. Это мировоззрение порождает тревогу, патологическую скупость или, напротив, беспечную расточительность.


Работа с образами, особенно с мотивами «Сокровищница» и «Замок», позволяет на чувственном, а не только интеллектуальном уровне, пережить опыт здоровой автономии и устойчивости, где безопасность строится на внутренней целостности, а не на параноидальном контроле или иллюзиях.


Особое внимание в книге уделяется работе со страхами, которые являются главными блокираторами финансовой безопасности. Страх потери, страх зависти, страх ответственности за большие средства, страх повторить родовую судьбу разорения — все они находят своё конкретное воплощение в образах. Работа в имагинативном пространстве позволяет не просто говорить об этих страхах, а встретиться с ними лицом к лицу в символической форме и, через действия с образом (например, починить стену замка или навести порядок в сокровищнице), обрести над ними власть, переведя их из категории непреодолимых препятствий в категорию управляемых задач.


Книга написана с глубоким уважением к читателю и к сложности процессов, о которых идёт речь. В ней избегаются упрощённые рецепты и магические обещания. Вместо этого предлагается путь — иногда медленный, требующий терпения и смелости, но глубокий и устойчивый. Это путь встречи с собой, со своими теневыми сторонами и своими спящими силами в сфере накопления.


Финансовая безопасность в этом контексте рассматривается не как конечная цель, а как естественное следствие внутренней целостности, зрелости и гармоничных отношений с миром ресурсов. Сбережения становятся не фетишем, которому нужно поклоняться, и не источником тревоги, которого нужно бояться, а нейтральным инструментом, энергией, которая накапливается и сохраняется, отражая состояние внутреннего мира человека.

## Мотив: сокровищница/банк

### Введение в мотив

Работа с финансовыми затруднениями и запросами на безопасность и сохранение ресурсов в пространстве кататимно-имагинативной терапии принципиально отличается от стандартного финансового консультирования. Её краеугольным камнем является обращение не к процентам по вкладам и инвестиционным стратегиям, а к тем фундаментальным, архетипическим образам, которые живут в коллективном бессознательном. Именно этот язык символов служит самым прямым и честным проводником к глубинным пластам психики, где формируются наши базовые отношения с безопасностью, доверием и способностью удерживать то, что мы создали.


Такие архетипические мотивы позволяют совместными усилиями терапевта и человека, ищущего помощи, выйти за тупиковые рамки обсуждения банковских ставок, инвестиционных рисков и способов экономии, обратившись к самому корню — к внутреннему ощущению безопасности, доверию к миру и способности защитить свои накопления.


Среди этого богатого символьного ряда мотив «Сокровищницы» или «Банка» занимает исключительное положение, выступая в роли ключевой метафоры для понимания личной системы хранения ценностей. Его уникальность в том, что он олицетворяет не поток доходов, а статику накопленного, не процесс зарабатывания, а способность удерживать и защищать уже приобретённое.


Это образ самой «внутренней крепости», где сбережения обретают форму, защиту и смысл. Поэтому работа с данным мотивом — это всегда исследование не того, «сколько накоплено», а того, «как именно и с каким чувством это сохраняется», позволяя обнаружить сбой не в количестве ресурсов, а в самом сердце отношений с безопасностью и доверием.


Исследование этого мотива в ходе сеанса становится мощнейшим диагностическим инструментом, дающим возможность визуализировать процессы, скрытые от обыденного сознания. Ведь то, как человек представляет себе место хранения своих ценностей — его доступность, защищённость, наполненность, атмосферу, — является точной проекцией того, что происходит в ядре его финансовой психики.


Стоит ли перед нами неприступная крепость с многозамковой системой защиты, куда невозможно войти даже самому хозяину, или же это стеклянный банк с открытыми дверями, где ценности лежат без присмотра. Работа с образом даёт редкий шанс не просто констатировать проблему, описывая симптомы тревоги за сбережения или необдуманных трат, а напрямую, через символическое действие, влиять на её психологическую причину, лежащую в основе этих симптомов.

Символическое значение этого мотива укоренено в нескольких мощнейших общечеловеческих архетипах, что объясняет его универсальность и глубинное воздействие на психику. Прежде всего, он неразрывно связан с архетипом Хранителя Сокровищ, воплощающим врождённую способность человека к бережливости, бдительности и разумному управлению ресурсами, а в искажённой форме — скупость и параноидальный контроль.


Одновременно мотив сокровищницы воплощает в себе архетип Царя или Королевы, где накопленные богатства выступают материальным воплощением личной власти, суверенитета и способности распоряжаться своей судьбой. Это образ достоинства и права обладать, формирующий глубинное ощущение собственной ценности.


Наконец, в случае с мотивом Банка этот образ несёт в себе важнейший архетип Договора и Взаимности, где хранение ценностей делегируется внешней системе, требующей базового доверия к миру, социальным институтам и профессиональному управлению. Состояние этого образа напрямую отражает способность человека к сотрудничеству и разумному распределению ответственности.


Таким образом, этот мотив становится многомерной картой, позволяющей прочитать как потенциал, так и основные препятствия на пути к финансовой безопасности. Из этой символической основы естественным образом вытекают конкретные диагностические гипотезы, которые терапевт исследует вместе с человеком.


Если в воображении сокровищница предстаёт неприступной крепостью с множеством уровней защиты, замков и охранников, это часто указывает на гипертрофированную потребность в безопасности, парализующий страх потери, который граничит с невротическим контролем. Человек настолько боится лишиться накопленного, что сам не может получить доступ к своим ресурсам.


Картина банка, который выглядит подозрительным, тёмным учреждением с недоброжелательными или безразличными служащими, как правило, связана с глубинным недоверием пациента к финансовым системам. Это чувство часто коренится в родовых сценариях обмана, экспроприации, личном негативном опыте или усвоенных семейных историях о несправедливости.


Когда сокровищница оказывается пустой, несмотря на её внешнюю внушительность и богатое убранство, — это классический символ конфликта между желанием демонстрировать финансовую состоятельность и реальным отсутствием накоплений. Такая картина говорит о том, что энергия человека уходит на поддержание внешнего фасада, а не на реальное наполнение.


Если же двери банка широко открыты, а ценности лежат без присмотра, это верный признак беспечного отношения к сбережениям, недооценки рисков или, в некоторых случаях, неосознанного стремления избавиться от ресурсов, которые подсознательно воспринимаются как тяжёлое бремя или источник тревоги.


Когда содержимое сокровищницы состоит из бесполезных, испорченных или фальшивых предметов, это может говорить о неспособности человека отличать реальные ценности от мнимых, накапливании ненужных активов или глубинном обесценивании результатов собственного труда.


Напротив, образ светлого, упорядоченного банка с дружелюбными сотрудниками или уютной, но надёжной сокровищницы, где ценности аккуратно разложены и доступны хозяину, указывает на здоровое отношение к накоплениям. Это визуальное свидетельство разумного баланса между безопасностью и доступностью, умения доверять и сохранять контроль одновременно.


Каждый из этих образных сценариев — будь то гипертрофированная защита, недоверие, пустота или беспечность — становится отправной точкой для терапевтического действия, целью которого является не анализ, а реальное символическое преобразование внутреннего ландшафта.


Цели сеанса, центрированного вокруг данного мотива, выстраиваются в чёткую и логичную последовательность, непосредственно ведущую от диагностики к интеграции.


Первичной задачей является совместное исследование и тонкая диагностика текущего состояния личной системы хранения ценностей человека через детальное, бережное изучение всех нюансов возникшего образа — от степени защищённости до характера содержимого.


Следующая, центральная терапевтическая цель заключается в активном преобразовании этого образа в пространстве воображения. Человек под руководством терапевта может символически починить стены, установить разумную систему защиты, навести порядок в сокровищнице, сменить недоброжелательного банкира или найти более надёжное место для хранения. Каждое такое действие на уровне психики соответствует снятию внутренних ограничений, исцелению страхов и обретению здорового чувства контроля над своими ресурсами.


Заключительная, интегративная цель направлена на создание прочных мостов между внутренним изменением и внешней жизнью. Она заключается в том, чтобы помочь человеку осознать прямую и глубокую связь между состоянием его преображённой «сокровищницы» и его реальным финансовым поведением — готовностью доверять банкам, способностью откладывать, умением защищать свои активы. На этом этапе важно не только достичь инсайта, но и наметить конкретные, осмысленные шаги в повседневности, которые позволят поддержать и воплотить это внутреннее обновление.


Приведённая далее серия кейсов наглядно демонстрирует практическое применение этой глубокой работы с мотивом «Сокровищница/Банк». Через подробное описание конкретных случаев мы увидим, как встреча с этим образом позволяет выявить уникальные внутренние блокировки в сфере накопления и безопасности, как символические действия в ходе сеанса запускают процессы исцеления страхов потери и недоверия, и как последующая интеграция полученного опыта ведёт к устойчивым позитивным изменениям не только в отношении к сбережениям, но и в общем ощущении стабильности, уверенности в завтрашнем дне и способности спокойно наслаждаться плодами своего труда. Эта работа открывает путь к подлинной финансовой безопасности через гармонизацию самой системы хранения ценностей, из которой эта безопасность проистекает.

### Примеры диалогов

#### Диалог между Игорем и психологом

Игорь (22 года, студент третьего курса университета, гуманитарное направление. Жалоба (сформулированная матерью): «Он совершенно несамостоятельный. Тратит деньги направо и налево, не знает их цены. Может за неделю спустить всю стипендию и то, что я даю на еду, на такси, доставку и бесполезные гаджеты. Не хочет ничего добиваться, говорит, что „и так проживёт“. Лежит дома, играет в игры. При этом манипулирует, жалуется, что все кругом враги и устроиться на работу сейчас невозможно». Запрос (озвученный Игорем): «Меня мама заставила прийти. Говорит, у меня денег нет, я транжира. Ну, трачу и трачу. Нормально всё. Просто она не понимает, какое сейчас время. А психолог мне, может, хоть объяснит, почему она вечно пилит». Поведение на входе: Игорь заходит в кабинет слегка расслабленной, «разваленной» походкой. На нём дорогая толстовка известного бренда, кроссовки последней модели, но сам он выглядит уставшим и апатичным. Садится в кресло, закидывает ногу на ногу, смотрит в телефон, затем нехотя убирает его в карман. На лице — маска лёгкого превосходства и скуки, которая, однако, быстро сменяется настороженностью, когда психолог начинает говорить о внутренних ощущениях, а не о «пилении» матери).


Психолог: Игорь, здравствуйте. Проходите, располагайтесь. Давайте продолжим и сегодня мы попробуем понять, как устроен ваш внутренний мир по отношению к деньгам.


Игорь: (Пожимает плечами). Ну, давайте.


(Психолог проводит вводную часть сеанса кататимно-имагинативной терапии, настраивая клиента на работу с образами. Которая включает в себя стандартную технику релаксации, помогая снизить уровень тревоги и погрузиться в состояние свободного образного мышления).


Психолог: Расположитесь поудобнее в кресле. Сделайте медленный вдох и выдох. Закройте, пожалуйста, глаза. Представьте, что вы находитесь на большом зелёном лугу. Стоит тёплый, ясный день. Вы слышите, как колышется трава под лёгким ветром. Солнце мягко согревает ваши плечи. Вы делаете шаг — и чувствуете под ногами упругую, прохладную землю. Дышится легко и свободно. Вокруг только мир и покой. Всё ваше напряжение уходит в эту землю, растворяется в ней. Вы идёте вперёд, туда, где вас ждёт что-то важное…


(Пауза 15 секунд).


Психолог: А теперь, сохраняя это состояние спокойствия, представьте, что вы стоите перед входом в место, где хранятся все ваши финансовые накопления и сбережения. Это может быть древняя сокровищница с массивными дверями или современный банк. Посмотрите на это здание… Войдите внутрь. Что вы видите?


Игорь: Ну… я захожу. Это какой-то старый банк. Или не банк… Огромный такой зал, высокие потолки. Тихо очень. Как в библиотеке. Пыльно немножко. Психолог: Опишите помещение. Оно просторное или тесное? Яркое или тёмное?


Игорь: Просторное. Но тёмное. Окна есть, высокие, но они грязные, пыль на стёклах, свет почти не проходит. Лампы под потолком, но горят еле-еле, тускло-жёлтым. Атмосфера… сонная. Всё как в замедлённой съёмке.


Психолог: Как организована защита? Есть ли замки, сейфы, охранники?


Игорь: Защита?.. (Задумчиво). Да вроде есть. Дверь тяжёлая, металлическая, когда я зашёл, она со скрипом открылась. А внутри… ну, решётки на окнах. Сейфы стоят вдоль стен, старые, обшарпанные. Охранника нет. Вообще никого нет. Или есть?.. Нет, пусто.


Психолог: Вы чувствуете себя здесь в безопасности?


Игорь: Да вроде безопасно. Но как-то… мёртво. Никто не охраняет, никто не интересуется. Всё просто лежит и пылится. Спокойно, но неприятно.


Психолог: Что именно хранится в вашей сокровищнице? Это золото, монеты, документы? Всё лежит в порядке или хаотично?


Игорь: (Вздыхает). Там… ну, пачки денег. Несколько. Они просто навалены кучей на полу возле сейфа, не в самом сейфе. Сейф открыт, но внутри пусто. А эти пачки… они не новые. Видно, что старые купюры, пыльные. Ещё есть какие-то коробки. В них, наверное, тоже что-то есть, но они запечатаны, я не открывал. Или открывал, но забыл. Всё в беспорядке.


Психолог: Есть ли здесь хранитель, банкир или кто-то, кто отвечает за ваши сбережения? Как вы к нему относитесь?


Игорь: (Нервно усмехается). Хранитель… Ну, мама, наверное. Но её здесь нет. Я тут один. Должен быть я, наверное. Но я не хочу этим заниматься. Возиться с этими пачками… пересчитывать их, убирать. Скучно.


Психолог: Вы сказали, что пачки лежат возле сейфа, а не внутри. Что мешает вам убрать их на хранение?


Игорь: Лень. Честно говоря, лень. Сейф открыт, положить — секундное дело. Но я стою и смотрю на этот бардак, и у меня нет сил. И смысла нет. Они всё равно скоро закончатся.


Психолог: Не мешает ли эта система защиты вам самим пользоваться своими сокровищами? Или, наоборот, вы легко их оттуда берёте?


Игорь: Да я легко беру. Дверь открыл, зашёл, взял пачку, вышел. Никто не спросил, не остановил. В том-то и дело, что легко. Может, слишком легко. Я даже не чувствую, что беру своё. Как будто в чужой карман залез. А потом чувствую вину.


Психолог: Игорь, посмотрите внимательнее. Там, в глубине зала, за этими коробками, вы видите что-то ещё? Может быть, есть другие ценности, не только деньги?


Игорь: Да… там дальше, в углу, стоит небольшая стеклянная витрина. Она закрыта, но она чистая, в отличие от всего остального. Внутри что-то блестит. Не золото… медаль? Нет, это значок. Старинный. И монета. Одна монета, серебряная, очень красивая. Она лежит отдельно, на бархатной подушке.


Психолог: Возьмите в руки эту монету. Ту, что лежит на бархате. Что вы чувствуете?


Игорь: (Голос становится тише, исчезают нотки наигранной бравады). Она тяжёлая. Холодная сначала, а потом теплеет в руке. Она… настоящая. Она не пыльная. Я не знаю, откуда она у меня. Это не родительские деньги. Это моё. То, что я… нашёл? Или заработал? Странно. Я чувствую гордость. И мне жаль её тратить. Её нельзя тратить.


Психолог: Как эта ценность может работать на вас, а не просто лежать без движения?


Игорь: Не знаю. Она не для продажи. Она… для напоминания. Что я тоже могу что-то создать. Но это было давно. Сейчас я даже не помню, за что я её получил. И это грустно.


Психолог: Посмотрите на ваш банк целиком. Есть ли что-то, что вы хотели бы здесь изменить? Может, навести порядок, рассортировать ценности?


Игорь: Надо бы окна помыть. И лампочки вкрутить новые. Чтобы видно было. И эти пачки… дурацкая привычка. Мама даёт деньги на учёбу, на еду, а я беру и спускаю налево-направо. Не потому что весело, а потому что не ценю. Легко пришло — легко ушло. Но монету эту я никогда не отдам. Она только моя.


Психолог: Представьте, что вы смогли навести здесь порядок. Деньги лежат в сейфе, витрина сияет, вы включили свет. Что вы чувствуете, глядя на это?


Игорь: …Спокойствие. И стыдно немного, что я довёл до такого. Ведь это не просто помещение. Это я сам. Я запустил себя. Я хочу, чтобы здесь было светло. И чтобы я знал, что у меня есть. А не просто брал пачки наугад.


Психолог: Поблагодарите свою сокровищницу за то, что она показала вам. За эту монету — вашу личную ценность. Медленно выйдите из банка, забирая с собой новое понимание ваших отношений с накоплениями. Возвращайтесь на луг. Почувствуйте траву под ногами, солнечное тепло… Я начинаю счёт от одного до пяти. На счёт пять вы откроете глаза, бодрые и отдохнувшие.


Психолог: Раз… вы постепенно возвращаетесь… Два… чувствуете своё тело… Три… слышите звуки вокруг… Четыре… Пять. Игорь, вы открываете глаза. Добро пожаловать обратно. Игорь: (Медленно открывает глаза, смотрит в одну точку, трёт лоб).


Психолог: Какие открытия вы сделали о своём отношении к сбережениям?


Игорь: (Уже серьёзно, без прежней наигранности). Я понял, что я не скупой. И не жадный. У меня другая проблема. Я не чувствую, что эти деньги — мои. Я к ним отношусь как к расходникам, как к бумаге. Но монета… она моя. И её жалко. Значит, я могу копить, если это по-настоящему моё. Просто сейчас в моём «банке» почти ничего моего нет. Всё чужое.


Психолог: Как это связано с вашей реальной финансовой стратегией? С тем, что вы тратите деньги родителей, не задумываясь?


Игорь: Напрямую. Пока мне дают, я не взрослею. Я гость в этом банке. Мне не нужно заботиться о защите, о пополнении. Мне нужно… начать самому зарабатывать ту самую «серебряную монету». Даже если это небольшие деньги. Но мои. Чтобы я сам положил их на эту бархатную подушку.


Психолог: Игорь, это не просто открытие. Это первый шаг к тому, чтобы стать хозяином, а не гостем. Спасибо вам за эту глубокую работу.

#### Диалог между Никитой и психологом

Никита (30 лет, фрилансер, работающий в сфере графического дизайна и веб-разработки. Он приехал в Москву из небольшого провинциального города восемь лет назад, сумел построить карьеру самостоятельно, без чьей-либо поддержки. Однако эта самостоятельность имеет обратную сторону: Никита не умеет делегировать, не доверяет ни партнёрам, ни финансовым институтам, а главное — самому себе. Его доход нестабилен: в удачные месяцы он зарабатывает очень прилично, но эти деньги быстро «растворяются» — уходят на текущие расходы, погашение мелких кредитов, технику, внезапные траты. Накоплений практически нет, и это является для него источником постоянной, фоновой тревоги.


Никита трудоголик, но его трудоголизм не приносит удовлетворения. Он страдает от «синдрома самозванца»: ему постоянно кажется, что он работает недостаточно усердно, что конкуренты его обойдут, что клиенты перестанут обращаться. Поэтому он работает сверх нормы, часто жертвуя сном, отдыхом, личной жизнью. Однако чем больше он работает, тем сильнее ощущение, что он «зарабатывает мало». Эта иррациональная связка «больше работы — больше денег — больше безопасности» не срабатывает, потому что деньги не задерживаются в его жизни, утекая сквозь пальцы из-за отсутствия системы и внутреннего права на накопление).


Психолог: Никита, добрый вечер. Проходите, устраивайтесь. Рада Вас видеть. Как прошла ваша неделя?


Никита: (Садится, ставит рядом рюкзак, трёт переносицу). Здравствуйте. Честно говоря, неделя была… плотная. Очень плотная. Я в прошлый раз ушёл от вас с таким воодушевлением, думал — сейчас всё наладится, выстрою график, буду работать спокойно. Но в понедельник утром прилетело сразу три срочных заказа от постоянных клиентов, один другого важнее. Отказать я не мог — испугался, что больше не обратятся. И понеслось. Работал до двух-трёх ночи каждый день, спал урывками, питался чем попало. Деньги вроде капают, но я даже не успеваю их тратить, потому что нет времени выйти из дома. И самое дурацкое — ощущение, что я опять в том же болоте, из которого пытался выбраться. Тот наш разговор кажется теперь каким-то далёким сном.


Психолог: Слышу в ваших словах разочарование и усталость. Вы описываете классическую ловушку фрилансера: страх потери клиента заставляет хвататься за всё подряд, и в итоге теряется самое главное — себя. Но важно то, что вы вообще заметили этот контраст между «воодушевлением» и «болотом». Это уже шаг. Как вы думаете, что именно заставило вас в понедельник утром забыть про все договорённости с самим собой и снова нырнуть в этот водоворот?


Никита: (Задумывается, хмурится). Страх. Обычный липкий страх. Я посмотрел на эти письма и подумал: «А вдруг они обидятся? Вдруг решат, что я ненадёжный? Вдруг отдадут эти заказы кому-то другому, и тот другой им понравится больше, и я потеряю их навсегда?» И всё. Руки сами потянулись к клавиатуре. Я даже не попробовал договориться о сроках, просто согласился на всё, как робот.


Психолог: Страх потери, страх оказаться ненужным — очень мощный двигатель. И он напрямую связан с темой, которую мы начали исследовать на прошлых встречах. Итак, закройте, пожалуйста, глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Медленный вдох… и длинный, плавный выдох. Позвольте телу обмякнуть, раствориться в кресле. Почувствуйте, как мышцы лица, шеи, плеч отпускают напряжение. С каждым выдохом Вы погружаетесь всё глубже в состояние внутреннего покоя и безопасности.


(Вводная часть сеанса построена по методу кататимно-имагинативной терапии. Психолог последовательно проводит клиента через стандартные техники расслабления: фокусировку на дыхании, снятие мышечных зажимов. Это позволяет снизить фоновую тревогу и плавно подвести клиента к порогу, за которым начинается свободная игра воображения).


Никита: (Закрывает глаза, дыхание постепенно становится глубже и ровнее. Плечи, которые были подняты, заметно опускаются. Лицо разглаживается).


Психолог: Представьте, что перед вами возникает зелёный луг. Солнце стоит высоко, но не жжёт, а ласково согревает. Вы слышите, как стрекочут кузнечики, как ветер шелестит высокой травой. Где-то неподалёку журчит ручей — прозрачный, прохладный. Вы чувствуете под ногами мягкую, упругую землю, она пружинит при каждом шаге. Оглядитесь. Небо сегодня ясное, голубое, ни облачка. Вы здесь одни, и это место — только ваше, здесь вы в полной безопасности. Никакие срочные заказы, никакие дедлайны не могут сюда проникнуть. Это Ваше убежище.


Никита: (Лицо становится спокойным, даже чуть расслабленным, дыхание ровное).


Психолог: Пройдите по этому лугу. Подойдите к ручью, наклонитесь, зачерпните прохладной воды в ладони, умойтесь. Почувствуйте, как свежесть смывает остатки напряжения и усталости. Вы обновлены и спокойны. А теперь поднимите голову и посмотрите вдаль. Там, на краю луга, вы видите место — ваше личное хранилище, ваша сокровищница. Подойдите к нему. Как оно выглядит?


Никита: Стены покрашены в тёмно-зелёный цвет, приятный. Дверь массивная, но уже не пугающая, а внушающая уважение — тёмное дерево с коваными накладками. Замок современный, кодовый, но стилизованный под старину. Вокру аккуратно подстриженная трава, даже кусты какие-то посажены. Выглядит ухоженно.


Психолог: Замечательно. Подойдите к двери. Вы знаете код? Вы можете войти?


Никита: Я подхожу, набираю код — свою дату рождения, почему-то именно её. Дверь открывается легко, без скрипа. Внутри уже не темно — горит мягкий свет. Стены выбелены, чисто. В центре помещения стоит несколько современных сейфов. Они разного размера и цвета.


Психолог: Прекрасно. Опишите эти сейфы. Что они символизируют для Вас?


Никита: Самый большой — тёмно-синий, почти чёрный. Он похож на солидный, надёжный сейф. Рядом с ним — средний, зелёного цвета, более лёгкий на вид. И совсем маленький, красный, похож на шкатулку. Я понимаю, что большой — это для крупных накоплений, для «подушки безопасности». Зелёный — для текущих проектов, для денег, которые работают прямо сейчас. А красный… не знаю, для чего-то очень личного, может быть, для подарков себе или близким.


Психолог: Это очень зрелая структура. Вы уже начинаете внутренне разделять ресурсы по функциям. Попробуйте открыть большой, тёмно-синий сейф. Что вы там видите?


Никита: (Пауза, лицо становится напряжённее) Я открываю… Там пусто. Совершенно пусто. Только на дне лежит какая-то старая монета, одна-единственная, потёртая. Я смотрю на эту пустоту, и внутри возникает знакомое чувство — стыд и тревога. «Ничего не накопил».


Психолог: Заметьте, как привычная мысль («я ничего не накопил») тут же вызывает привычное чувство (стыд и тревога). Но теперь, когда у вас есть структура, вы можете посмотреть на эту пустоту не как на приговор, а как на задачу. Закройте пока большой сейф. Откройте зелёный, средний. Что там?


Никита: Открываю зелёный… Здесь есть деньги. Пачки купюр, но они лежат неаккуратно, вперемешку, какие-то квитанции, договоры. Хаос. Как будто я скидывал сюда всё подряд, не разбирая. Мне становится неловко от этого беспорядка.


Психолог: Беспорядок в «рабочем» сейфе может говорить о том, что текущие финансы плохо организованы, вы не контролируете потоки. Это тоже важная диагностика. А теперь откройте маленький красный сейф-шкатулку. Что там?


Никита: (Выражение лица меняется, становится мягче, удивлённее). Здесь… здесь фотографии. Старые, мои детские, родители молодые, друзья. И несколько писем. И маленький ключик на ленточке.


Психолог: Как интересно. Ваш самый маленький, личный сейф хранит не деньги, а то, что для вас действительно ценно — память, связь с прошлым, ключ от самого дорогого ресурса. Это ваша эмоциональная сокровищница. И она не пуста. Что вы чувствуете, глядя на это?


Никита: Тепло. И грусть немного. Как будто я давно не заглядывал в это… в себя настоящего. Всё бегу, зарабатываю, а то, ради чего всё, — оно вот здесь, в красном сейфе, пылится без внимания.


Психолог: Это очень глубокий и важный инсайт. А теперь, Никита, я попрошу вас мысленно выйти из этой обновлённой сокровищницы и снова оказаться на лугу. Посмотрите направо. Там, за лугом, вы видите дорогу, а за ней — здание. Это современный банк, финансовый институт. Посмотрите на него. Какой он?


Никита: Стеклянный фасад, но он не слепит, а просто отражает небо. Я подхожу ближе. Входные двери широкие, светлые.


Психолог: Войдите внутрь. Оглядитесь.


Никита: Вхожу… Людей немного. Несколько консультационных зон, отделённых невысокими перегородками. В одной из них сидит женщина средних лет, приятной внешности, в очках, спокойная. Она не вскакивает, не бежит ко мне, просто смотрит и ждёт. У неё открытое, доброжелательное лицо.


Психолог: Подойдите к ней, если хотите. Вы можете присесть напротив. Как вы себя чувствуете рядом с ней?


Никита: Я подхожу, сажусь. Она улыбается, но не навязчиво, а по-настоящему, тёплой улыбкой. Спрашивает: «Чем я могу вам помочь?» И я вдруг понимаю, что не знаю, что ответить. Я привык, что мне всегда что-то впаривают, а тут просто предлагают помощь. Молчание затягивается, но оно не напряжённое, а спокойное.


Психолог: Это важный момент. Вы учитесь новой роли — не просителя, не жертвы, а клиента, который имеет право выбирать. Что вы чувствуете в этой паузе?


Никита: Я думаю. И говорю: «Я хочу научиться понимать, куда можно класть деньги, чтобы они не пропадали, и чтобы мне не было страшно». Она кивает и достаёт из ящика стола… большую лупу. И кладёт её передо мной на стол.


Психолог: Что она говорит дальше?


Никита: Она говорит: «Давайте вместе посмотрим на то, что вам предлагают. Не всё сразу, а по одному. И не то, что ярче рекламируется, а то, что понятнее для вас». Она раскладывает передо мной несколько листов — это описания разных счетов, вкладов, инвестиционных программ. Но теперь, глядя через лупу, я вижу не страшные цифры и проценты, а просто информацию. Я могу читать, сравнивать, задавать вопросы.


Психолог: Это называется «финансовая грамотность» в самом глубоком, психологическом смысле — способность видеть детали и не пугаться целого. Как долго вы рассматриваете эти документы?


Никита: Долго. Я вчитываюсь, переспрашиваю, она терпеливо объясняет. Я чувствую себя… взрослым. Не школьником, которого надуют, а человеком, который разбирается. Мы выбираем один вариант — самый простой, накопительный счёт без риска, просто чтобы попробовать, как это работает.


Психолог: А теперь посмотрите: вы оформили этот счёт, и у вас в руках появляется документ или карточка. Что вы чувствуете, держа это в руках?


Никита: Спокойствие. И лёгкое удивление: «Неужели это так просто? Неужели я сам мог прийти и сделать это в любой момент?» Оказывается, страшно было только снаружи, когда я стоял на другой стороне дороги.


Психолог: Именно так. Страх живёт в неведении, а знание даёт опору. А теперь, когда у вас есть этот новый опыт взаимодействия с внешней системой, вернитесь мысленно обратно на луг, к своему хранилищу. Зайдите в него снова. Изменилось ли что-то внутри после вашего похода в банк?


Никита: (Возвращается, оглядывается). Да… Сейфы как будто стали чуть больше. Или мне так кажется. Но главное — большой тёмно-синий сейф больше не кажется пустым и страшным. Я понимаю, что скоро он начнёт наполняться. У меня есть план: маленькими шагами, с зелёного сейфа, наводить порядок в текущих деньгах, а часть аккуратно перекладывать в синий. И красный сейф я теперь буду открывать чаще — чтобы не забывать, для чего всё это.


Психолог: Вы сами только что построили прекрасную внутреннюю финансовую стратегию. А теперь, поблагодарите своё хранилище и тот банк за этот опыт. Выйдите на луг, вдохните свежий воздух, почувствуйте солнце. Заберите с собой это новое чувство — спокойной уверенности взрослого человека, который знает, что у него есть ресурсы, и он умеет с ними обращаться. Медленно возвращайтесь… Почувствуйте своё тело, кресло, руки, ноги. Сделайте глубокий вдох, пошевелите пальцами, и когда будете готовы — открывайте глаза.


Никита: (Открывает глаза не сразу, смотрит перед собой, потом медленно переводит взгляд на психолога. Лицо посвежевшее, взгляд более ясный, но в нём задумчивость). Ох… Как будто внутри переставили мебель. Неожиданно.


Психолог: Поделитесь, пожалуйста. Какие самые яркие ощущения и открытия вы принесли из этого путешествия?


Никита: (Пауза, собирается с мыслями). Самое главное — я увидел, что у меня уже есть ресурсы. Они не денежные, а… смысловые, что ли. Фотографии в красном сейфе, ключ от времени. Это то, ради чего я вообще работаю. Я об этом всё время забываю в гонке. И второе — я понял, что банк — это не монстр. Это просто инструменты. Пока я их не знаю, они страшные. А когда начинаешь разбираться с кем-то спокойным, кто не давит, — оказывается, там всё читаемо. Я реально сейчас представляю эту женщину с лупой и хочу найти такого консультанта в жизни.


Психолог: Это замечательная конкретная цель. Не «пойти и вложить все деньги», а «найти спокойного специалиста, чтобы разобраться». Обратите внимание, как изменилось ваше состояние: в начале сеанса Вы были напряжены, загнаны, говорили про «болото». А сейчас?


Никита: Спокойнее. И появилось ощущение, что я не просто белка в колесе, а человек, у которого есть несколько сейфов, и я сам решаю, что в какой класть. Даже если пока один пустой, это не катастрофа, а задача. Я даже чувствую какой-то азарт, честно говоря. Хочется начать наводить порядок в зелёном сейфе, разобрать эти завалы из квитанций и договоров.


Психолог: Азарт — прекрасный двигатель, гораздо лучше страха. Помните, мы начинали с того, что страх заставил вас хвататься за все заказы? А теперь появился азарт навести порядок. Это качественно иное состояние — состояние творца, а не жертвы обстоятельств.


Никита: Да, точно. «Творец, а не жертва». Хорошая формулировка. И ещё я подумал про эти срочные заказы, из-за которых я загнался в начале недели. В следующую пятницу, когда придёт оплата, я хочу попробовать новую систему. Не тратить всё подряд и не откладывать остатки (которых обычно нет), а сразу, как приходят деньги, распределить их по этим внутренним сейфам. Процент — в синий, на накопления. Процент — на текущие расходы, но аккуратно, с планом. И маленькую часть — в красный, на что-то приятное, чтобы не забывать, зачем всё это.


Психолог: Блестящая стратегия. Она называется «заплати сначала себе». Именно так поступают финансово грамотные люди. Вы сейчас интуитивно пришли к этому принципу через образы. Как вам кажется, что может помешать вам реализовать этот план на практике в ближайшую пятницу?


Никита: Привычка. Старая привычка — сначала заплатить за квартиру, закупиться продуктами, закрыть какие-то срочные дыры, а потом смотреть, что осталось. Обычно ничего не остаётся. Нужно сделать наоборот, но это страшновато: а вдруг на квартиру не хватит?


Психолог: Это рациональное опасение. Но в этом и заключается суть планирования: если вы заранее знаете свои обязательные расходы, вы можете закладывать их в зелёный сейф, а процент в синий — это святое, неприкосновенное. Даже если это 5% от суммы. Важно начать. Пусть синий сейф наполняется медленно, но сам факт регулярности создаёт чувство защищённости, которое невозможно купить ни за какие деньги. Помните, как вы сказали в начале: «страх идёт от пустоты»? Так вот, пустота заполняется не только суммой, но и регулярностью, привычкой

.

Никита: Да, «регулярность важнее суммы». Я запишу это. Мне кажется, я наконец-то начинаю понимать что-то очень простое и важное, что мои родители, например, не могли мне передать. Они всю жизнь боялись, копили «на чёрный день», и этот день всё время наступал. А я не хочу жить в страхе. Я хочу, чтобы накопления были не «на чёрный день», а «на светлый» — на свободу, на выбор, на отдых, на помощь близким.


Психолог: Это колоссальный сдвиг в мировоззрении. Переход от парадигмы дефицита и страха к парадигме достатка и возможностей. Позвольте себе порадоваться этому открытию. Вы проделали огромную работу сегодня.


Никита: Да, спасибо вам большое. Я даже не ожидал, что так глубоко можно залезть. Я пришёл просто пожаловаться на усталость, а ушёл с планом реорганизации всей финансовой жизни.


Психолог: Так и работает глубинная психотерапия: мы лечим не симптом (усталость), а причину — внутренний конфликт, который эту усталость производит. Наш сеанс подходит к концу, до встречи. Жду вас в это же время. Хорошей недели, наполненной порядком в сейфах и теплом в душе.


Никита: (Встаёт, закидывает рюкзак на плечо, но движение уже не такое суетливое, как в начале, более размеренное). Спасибо, постараюсь. До свидания.

#### Диалог между Дмитрием и психологом

Дмитрий (52 года, он владелец небольшого магазина по продаже и ремонту бывшей в употреблении техники. Магазин расположен в цокольном этаже спального района, название «У дяди Димы» нацарапано на пластиковой вывеске от руки. Дмитрий работает там семь дней в неделю, иногда сам стоит за прилавком, иногда копается в схемах старых усилителей, иногда ругается с поставщиками запчастей из Китая. Он начинал двадцать лет назад с лотка на радиорынке, пережил три кризиса, две попытки закрытия бизнеса и бесчисленное количество обманутых ожиданий.


У него есть жена и дочь-подросток, которых он видит урывками, потому что «бизнес не отпускает». Отпуск он не брал пять лет — каждый раз кажется, что без него всё развалится, украдут, сломают, сдадут в металлолом. Дмитрий живёт с устойчивым ощущением, что он «едет на последнем колесе». Деньги, которые проходят через его руки (а проходят они немалые, техника бывает дорогая), не задерживаются: они уходят на закупку новых партий, на аренду, на зарплату единственному помощнику — племяннику, на непредвиденные расходы, которые случаются каждый день. То проводка сгорела, то налоговая начислила пени, то покупатель принёс нерабочий телевизор и требует возврата.


Накоплений у Дмитрия практически нет. Есть «заначка» дома, в старом чемодане, о которой жена, кажется, догадывается, но молчит. Банкам он не доверяет категорически: в девяностые «лопнул» банк, где лежали деньги его родителей, и этот сценарий Дмитрий усвоил на всю жизнь как аксиому. Кредитами пользуется с осторожностью, только если «прижмёт», и старается закрыть их досрочно, не высыпаясь ночами. Главный конфликт Дмитрия: он работает как вол, чувствует себя вечно должным и при этом испытывает глубокое недоверие к любым формальным системам хранения и приумножения денег. Его девиз: «Деньги должны быть под матрасом, а лучше — в товаре, который можно быстро продать». Но товар устаревает, ломается, обесценивается, и круг замыкается.


К психологу его привела жена. В последние полгода Дмитрий стал раздражительным, плохо спит, срывается на дочери, и однажды, придя домой, расплакался от того, что не может купить ей нормальный телефон — все деньги «ушли в контейнер с холодильниками». Он чувствует себя загнанной лошадью, но остановиться не может: страх потери бизнеса сильнее страха смерти).


Психолог: Дмитрий, здравствуйте. Проходите, присаживайтесь поудобнее. Как добрались?


Дмитрий: Здравствуйте. Нормально добрался.


Психолог: Я знаю, что ваша жена очень переживает за вас и что последнее время вам живётся непросто. Сегодня мы не будем сразу углубляться в тяжёлые переживания.


(Вводная часть сеанса построена по методу кататимно-имагинативной терапии. Психолог последовательно проводит Дмитрия через этапы стандартной релаксации: фокусировку на дыхании, сканирование тела и снятие зажимов, постепенное углубление расслабления. Это позволяет не только снизить уровень тревоги, но и переключить внимание с внешних раздражителей на внутренние процессы, подготавливая клиента к свободному образному мышлению, где бессознательное сможет говорить на своём языке — языке символов и метафор).


Психолог: Закройте глаза, сделайте глубокий вдох и выдох. Почувствуйте опору под ногами, спину, касающуюся спинки кресла. Вы в безопасности, здесь нет никаких дел, никаких срочных заказов, ничего, что требовало бы вашего контроля. Только вы и ваше дыхание.


Дмитрий: (Закрывает глаза, но веки подрагивают, дыхание пока поверхностное).


Психолог: Начинаем нашу подготовительную стадию. Я помогу вам мягко настроиться на восприятие свободно возникающих визуальных образов. Сделайте ещё один глубокий вдох… и медленный, очень медленный выдох. Почувствуйте, как с каждым выдохом напряжение покидает ваши плечи, они опускаются, становятся тяжелее. Ещё вдох — и на выдохе отпустите напряжение из челюсти, расслабьте лицо. Выдох — и тепло разливается по груди, по рукам, опускается в живот. Ваше тело становится спокойным, тяжёлым, удобным. Позвольте ему раствориться в кресле. Представьте себе, что вы стоите на зелёном лугу. Это безопасное, спокойное место. Небо над вами ясное, голубое, светит солнце, но оно не жжёт, а мягко согревает. Вы слышите, как ветер шелестит высокой травой, где-то рядом стрекочут кузнечики, а может быть, журчит ручей. Вы делаете шаг и чувствуете под ногами мягкую, упругую землю. Вы здесь одни, и здесь вы в полной безопасности. Никаких покупателей, никаких поставщиков, никаких долгов — только вы и этот луг. Оглядитесь… Что вы видите вокруг?


Дмитрий: Трава… зелёная. Небо… да, голубое. Солнце. Тишина. Птицы поют. Непривычно тихо. У меня в магазине никогда так тихо не бывает — то холодильник гудит, то покупатели заходят, то телефон трезвонит. А здесь… даже странно.


Психолог: Хорошо. Прислушайтесь к этой тишине. Она ваша. Насладитесь этим покоем ещё немного. Обратите внимание на то, как ветер касается вашей кожи, как пахнет трава и цветы. Это место принадлежит только вам, и вы можете возвращаться сюда в любой момент, когда почувствуете необходимость в отдыхе. А теперь, когда вы почувствуете готовность, посмотрите вдаль. На краю этого луга, или прямо перед вами, находится место, где хранятся все ваши накопления, все ваши сбережения. Это может быть что угодно: старинная сокровищница с массивными дверями, современный банк со стеклянным фасадом, сундук под деревом или что-то совсем иное. Не придумывайте, просто позвольте этому образу возникнуть. Что вы видите?


Дмитрий: (Долгое молчание. Он хмурится, потом брови поднимаются в удивлении). Я вижу какую-то будку. Или ларек. Маленький, железный, ржавый, стоит прямо посреди луга, но луг вокруг него какой-то… пожухлый, что ли. Как будто вокруг этого места ничего не растёт. Дверь облупившаяся, висит на одной петле, прикрыта, но не заперта. Похоже на мою первую точку, когда я на рынке начинал.


Психолог: Не оценивайте его, просто заметьте. Подойдите к этой будке поближе. Что вы чувствуете, глядя на неё?


Дмитрий: (Морщится). Чувство… знакомое. Какая-то тоска. Как будто всё временное, всё на соплях держится. Дверь вот-вот упадет, замка нормального нет, любой войдёт — и что там брать? Я даже не знаю, есть ли там что-то. Наверное, пусто, как обычно.


Психолог: Это важное ощущение: «как обычно, пусто». Сейчас мы имеем дело с вашей личной сокровищницей. А теперь, несмотря на это чувство, попробуйте войти внутрь. Просто откройте эту дверь на одной петле и загляните. Что вы видите внутри?


Дмитрий: (Дышит глубже, сосредоточен). Внутри темно. Свет только из щелей. Пыль, пахнет сыростью, как в подвале. Я вижу какие-то коробки, старые, картонные, размокшие. Стоят в углу. Я подхожу, открываю одну… Там детали какие-то старые, радиолампы, провода, разъёмы — всё, что я за двадцать лет насобирал, что «на всякий случай». Но это же не деньги, это хлам, который уже никому не нужен, кроме таких же старых дураков, как я. Ещё ящики стоят, навалом всякого.


Психолог: Значит, содержимое хранилища — это не деньги, а вещи, которые когда-то имели ценность, а теперь лежат мёртвым грузом? Или они всё ещё могут пригодиться?


Дмитрий: (Вздыхает). Теоретически — могут. Практически — лежат годами. Рука не поднимается выбросить, вдруг пригодится. А пригождается раз в пять лет. И это я про свой магазин сейчас говорю или про сбережения? (Короткий смешок). Похоже одно на одно.


Психолог: Ваше бессознательное очень точно показывает метафору. Вы храните «потенциальные ценности», которые редко превращаются в реальные деньги. Это может говорить о неспособности отличать реальные ценности от мнимых, о накапливании ненужных активов или об обесценивании результатов собственного труда. А есть ли в этой будке что-то, кроме коробок с деталями? Может быть, сейф, ящик, тайник?


Дмитрий: В углу, под грудой тряпья, стоит старый металлический ящик, из-под инструментов, зелёный такой, облезлый. Я его помню, он ещё с рынка остался. Открываю… Там пачки денег. Старые купюры, ещё с водяными знаками, которые уже не ходят. Они просто лежат, пылятся. Я их копил когда-то, а теперь они ничего не стоят.


Психолог: Как интересно. Ваше хранилище содержит два типа ресурсов: потенциальные (детали) и обесценившиеся (старые деньги). Что вы чувствуете, глядя на всё это?


Дмитрий: Бессилие. И злость на себя. Я столько лет вкалываю, а посмотреть не на что. Всё, что накопил, либо рассыпается, либо обесценивается. Выходит, зря старался? Для чего я вообще это всё делаю? Жена говорит — отдохни, а я не могу, потому что если я отдохну, то всё рухнет. А оно и так рушится, просто медленно.


Психолог: Это очень честное и болезненное чувство. Но образ дал нам диагноз: вы храните ресурсы так, что они не работают и не сохраняют ценность. Детали устаревают, деньги лежат мёртвым грузом и съедаются инфляцией. А теперь скажите: есть ли в этом хранилище кто-то, кто отвечает за сохранность, кто следит за порядком? Хранитель, сторож?


Дмитрий: Никого. Только я.


Психолог: Получается, хранилище есть, но оно заброшено, и доступ есть у всех, потому что дверь на одной петле. Это важная метафора вашего отношения к сбережениям: нет системы, нет защиты, нет регулярного пополнения. А теперь я попрошу вас выйти из этой будки и снова оказаться на лугу. Посмотрите направо. Там, за лугом, возможно, есть что-то ещё. Дорога, а за ней — другое здание. Это может быть современный банк, кредитная организация, место, где люди доверяют свои деньги профессионалам. «Банк» олицетворяет внешние, социально регулируемые системы, требующие делегирования доверия. Посмотрите, видите ли вы что-то подобное?


Дмитрий: Вижу. Через дорогу, за забором, стоит большое здание из стекла и бетона. Вывески банковской не вижу, но чувствую — оно. Новенькое, чистое, всё блестит на солнце, прямо как игрушка. И мне туда не хочется. Совсем.


Психолог: Что вызывает это нежелание? Подойдите ближе, если сможете. Просто посмотрите на это здание со стороны, не переходя дорогу.


Дмитрий: Подхожу к дороге. Она широкая, машин много, не перейти. Стою, смотрю на этот банк. Он красивый, но холодный. Окна тёмные. Охрана у входа стоит, с серьёзными лицами, в форме, прямо как в девяностых. Вспоминается сразу, как родителей кинули. Они тогда все свои сбережения, что копили всю жизнь, в один банк положили, а он лопнул. Я помню, как мать плакала. Нет, не пойду я туда. У них там свои правила, свои проценты, а я для них — быдло с рынка. Положишь — не вытащишь. А если и вытащишь, то уже не те деньги.


Психолог: Сильный образ и сильное чувство. Это не просто недоверие, это почти физический страх, основанный на реальном опыте вашей семьи. «Кинули» — это очень больно и очень глубоко, это травма, которая передаётся и влияет на ваши решения спустя десятилетия. Скажите, а есть ли кто-то у входа или внутри этого здания, кто вызывает хоть каплю доверия? Может быть, не охранники, а кто-то другой?


Дмитрий: Я вглядываюсь… Сбоку, у служебного входа, стоит пожилой мужчина в простой одежде, не в форме. Он курит, смотрит на меня. Не зло, а просто смотрит. Похож на сторожа или на старого рабочего. Лицо простое, натруженное, как у моего отца. Руки в мозолях, видно, что человек работающий. Он мне не враг. Я подхожу ближе, через дорогу всё равно не могу перейти, но мы смотрим друг на друга. Он кивает мне.


Психолог: Замечательно. Ваша психика нашла образ человека из «своего мира» в этом чужом, враждебном пространстве. Это уже ресурс. Что вы чувствуете к этому мужчине?


Дмитрий: Какое-то… спокойствие. Свой. Он тут не для того, чтобы впарить кредит, а просто работает. Может, он следит за порядком, может, в охране, но не напыщенный, а простой. Я думаю: «Вот если бы все там были такие, как он, может, и можно было бы…» Но их там большинство других, в костюмах, с улыбками нарисованными. Этот свой, а те — чужие.


Психолог: Вы очень точно разделили: есть «люди дела» и есть «люди системы». И ваш опыт говорит вам, что вторым доверять нельзя. А теперь давайте вернёмся к вашей будке-сокровищнице. Учитывая всё, что мы увидели, — и старые детали, и обесценившиеся деньги, и отсутствие защиты, и этот образ сторожа у банка, — что бы вам хотелось в ней изменить? Если бы у вас была волшебная палочка, какой бы вы сделали свою сокровищницу?


Дмитрий: (Задумывается глубоко, молчит долго). Я бы… я бы выкинул весь этот хлам. Все коробки с деталями, которые никогда не пригодятся. Оставил бы только то, что реально работает и что можно быстро продать, но не детали, а готовую технику, может быть. Деньги бы обменял на нормальные, современные, и не просто так, а чтобы они не лежали, а работали. И поставил бы нормальную дверь, железную, с хорошим замком, может быть, даже с кодовым.


Психолог: Это замечательная трансформация образа. Из захламлённого, брошенного сарая — в защищённое, осмысленное хранилище. А как быть с банком, с тем зданием через дорогу? Может быть, когда ваша сокровищница укрепится и начнёт понемногу наполняться, у вас появится желание просто зайти туда и посмотреть, не как проситель, а как человек, у которого есть из чего выбирать?


Дмитрий: Может быть. Сначала своё в порядок привести, накопить хоть что-то приличное, а потом уже и на них посмотреть. С тем мужиком-сторожем поговорить, расспросить, как там у них на самом деле, кто из этих, в костюмах, нормальный, а кто — жулик. Если он там работает, значит, не всё там врут, есть же и нормальные люди. Может, он подскажет.


Психолог: Прекрасная стратегия. Сначала — укрепление и наполнение личного пространства, потом — осторожное знакомство с внешним через «своего» человека. Это путь к балансу между автономным хранением и профессиональным управлением через внешние системы. А теперь я хочу, чтобы вы взяли в руки одну из самых ценных вещей в вашей обновлённой сокровищнице. Представьте, что там, среди всего, лежит что-то действительно важное. Может быть, это не деньги и не детали, а что-то другое. Что это может быть?


Дмитрий: (Пауза, лицо смягчается). Там… там лежит фотография. Маленькая, старая, в рамке. На ней — мы с женой и дочкой, ещё когда она маленькая была, лет десять назад. Мы на море, в Сочи, единственный раз, когда я выбрался на отдых. Мы там счастливые. Это самое ценное. Оно не продаётся, не обесценивается.


Психолог: Замечательно. Это и есть ваше настоящее сокровище, ради которого всё остальное имеет смысл. Возьмите эту фотографию в руки, почувствуйте её тепло. Что вы чувствуете?


Дмитрий: Тепло. И грусть, что редко их вижу. И желание, чтобы у них всё было хорошо. Чтобы дочка не переживала, что у неё телефон хуже, чем у одноклассников. Чтобы жена не пилила за то, что я вечно в магазине. Ради них всё это. И если я сейчас загнусь от стресса, кому это надо?


Психолог: Вот видите, вы сами пришли к главному выводу. Накопления нужны не для того, чтобы лежать мёртвым грузом, а для того, чтобы обеспечивать безопасность и радость вам и вашим близким. Как эта ценность — любовь к семье — может работать на вас, помогать вам в ваших финансовых решениях?


Дмитрий: Как напоминание. Что не надо убиваться на работе. Что надо иногда останавливаться и смотреть на них, а не на детали в коробках. Что копить надо не на «чёрный день», а на «светлый» — на отдых, на подарки, на спокойствие. Чтобы они не боялись, что завтра денег не будет.


Психолог: Это и есть финансовая зрелость: когда накопления служат жизни, а не страху. А теперь, поблагодарите свою сокровищницу за то, что она показала вам эту правду. Поблагодарите ту будку, какой она была, — она была честной. И поблагодарите новый образ, который вы начинаете создавать. Медленно выходите из неё, закройте за собой новую, крепкую дверь. Вернитесь на луг. Почувствуйте солнце, траву, ветер. Вдохните глубоко этот свежий воздух. А теперь начинайте возвращаться в комнату: пошевелите пальцами рук, пальцами ног, сделайте глубокий вдох… и когда будете готовы, открывайте глаза.


Дмитрий: (Открывает глаза не сразу, моргает, смотрит по сторонам, будто возвращаясь из далёкого путешествия. Лицо осунувшееся, но более живое, чем в начале, и в глазах появилась какая-то мягкость). Ох… Ну и кино. Прямо как в жизнь сходил. Эта будка… это ж она, родимая. Сколько я там времени провёл, а сейчас со стороны увидел — ужас. Как можно в таком месте деньги хранить? И главное — фотка эта… я про неё и забыл почти. А она — самое главное.


Психолог: Вот именно — вы увидели со стороны. Какие открытия вы сейчас сделали о своём отношении к сбережениям?


Дмитрий: Открытие — что я сам себя обкрадываю. Храню всякий хлам, потому что жалко выбросить, а деньги кладу туда, где они гниют. И не доверяю никому, даже себе, потому что в этот сарай годами не захожу. А банки боюсь, как будто они меня лично обмануть хотят. Хотя, может, и не все хотят. Тот мужик у служебного входа… свой. С него бы и начал. И главное — фотка. Я ж для них стараюсь, а сам их не вижу. Дурак.


Психолог: Это очень зрелый вывод. «Не все хотят обмануть, есть и свои». И «я сам себя обкрадываю, не замечая главного». Как это новое понимание может помочь вам в реальной жизни, в вашем бизнесе и в семье?


Дмитрий: Ну, первое — разобрать завалы в магазине и на складе. Выкинуть реальный хлам, который только место занимает и пыль собирает. Оставить то, что действительно можно продать. Второе — перестать копить «на всякий случай» в купюрах. Раз в месяц буду откладывать нормальные деньги на отдельный счёт. С дочкой поговорю, она в этих ваших интернетах разбирается, может, подскажет, какой банк понадёжнее, где проценты нормальные и не кидают. И третье — выделю время на семью. Хотя бы один выходной в месяц, без телефона, без магазина. Чтобы не только на фотке, а вживую их видеть.


Психолог: Замечательный, целостный план. Маленькими шагами, но в правильном направлении. И поддержка дочери — это тоже ресурс, о котором вы, возможно, забывали в своей ежедневной гонке. Как вы себя чувствуете сейчас, после этого путешествия?


Дмитрий: Странно… но легче. Как будто груз скинул. Я даже не думал, что можно вот так просто залезть в голову и всё там разобрать. Причём без всяких там таблеток и нравоучений. Сам всё увидел, сам понял. Спасибо вам. Я, честно говоря, шёл с мыслью, что вы меня говорить заставите о том, как я в детстве собак боялся. А тут — делом занялись, по-мужски как-то. По полочкам разложили.


Психолог: Рад стараться. Значит, мы на верном пути. На сегодня наш сеанс окончен, но у вас есть домашнее задание: попробовать сделать те маленькие шаги, о которых мы говорили. Разобрать завалы, начать регулярно откладывать, провести время с семьёй. И главное — запоминать это новое чувство, что вы не просто «загнанная лошадь», а хозяин, который может навести порядок в своём хозяйстве и в своей жизни. Помните, что обретённая в процессе работы ясность позволяет выстроить такую систему сбережений, которая обеспечивает не только материальную, но и психологическую безопасность.


Дмитрий: (Встаёт, уже не так скованно, как в начале, расправляет плечи). Спасибо. Постараюсь. Дочь как раз завтра выходная, попрошу помочь с интернетом. А то я в этих ваших приложениях ни бум-бум, а она шарит. И в выходной, может, в парк сходим, пока погода хорошая. Давно обещал. До свидания.


Психолог: До встречи через неделю. Буду ждать вас с новостями.

#### Диалог между Михаилом и психологом

Михаил (60 лет, крупный предприниматель, владелец сети строительных магазинов в трёх регионах России. Его бизнес начинался в девяностые с палатки на рынке, прошел через бандитские разборки, кризисы, дефолты и полное переформатирование экономики. Сейчас у него несколько сотен сотрудников, склады, логистика, серьёзные обороты. Но вместо удовлетворения и покоя Михаил чувствует только нарастающую тревогу.


Он привык быть главным. Все решения принимаются только им: от закупки партии гвоздей до стратегии развития на год вперёд. Михаил не умеет делегировать, потому что глубоко внутри убеждён: если он перестанет контролировать каждый процесс, всё рухнет. Сотрудники воруют, менеджеры ленятся, партнёры норовят обмануть — это не паранойя, а его реальный опыт последних тридцати лет.


В последние годы к физической усталости добавился новый страх: он боится потерять свою важность. Бизнес вырос, выстроился, уже работает как часы, но Михаилу кажется, что без него этот механизм развалится за неделю. При этом он видит, что молодые конкуренты работают быстрее, технологичнее, а его собственные дети (сын и дочь) не хотят брать на себя управление — они предпочитают жить своей жизнью, и это ранит его сильнее, чем он готов признать.


Михаил боится уйти на пенсию, потому что не представляет себя вне дела. Он боится замедлиться, потому что тогда придётся встретиться с пустотой: кто он, если не хозяин, не директор, не «сам»? Друзей почти не осталось, увлечений кроме работы нет, здоровье начинает сдавать, но он гонит эти мысли, загружая себя делами ещё сильнее. Спит по четыре-пять часов, постоянно на связи, раздражается по мелочам, кричит на подчинённых, а потом корит себя за это).


Психолог: Михаил, добрый вечер. Проходите, устраивайтесь так, как вам удобно. Как добрались?


Михаил: Добрался нормально. Пробки, как всегда. У вас тут… спокойно. Не отвлекает ничего.


Психолог: Когда вы последний раз чувствовали, что можете позволить себе расслабиться? Не контролировать, не решать, не просчитывать — просто быть и ничего не делать?


Михаил: (Усмехается, но в глазах мелькает что-то похожее на боль). Расслабиться? А когда расслабляться, если завтра поставщик цену поднимет, конкуренты демпингуют, а начальник склада, пьёт по-чёрному? Если я расслаблюсь, всё прахом пойдёт. Я тридцать лет этот бизнес строил, не для того, чтобы в одно место всё полетело.


Психолог: То есть ощущение такое, что если вы ослабите контроль, мир рухнет?


Михаил: А вы думаете, не рухнет? Я таких наивных за тридцать лет насмотрелся. Доверился — и остался без денег, без товара, без ничего. Меня учили доверять только себе. И знаете, наука пошла впрок.


Психолог: Я слышу в ваших словах огромный опыт, за которым стоит много боли. И похоже, что этот опыт, который вас когда-то спас, сейчас стал для вас тяжёлой ношей. Вы несёте её один, и ноша становится всё тяжелее. Давайте начнём. Сделайте глубокий вдох и выдох. Закройте глаза, если вам комфортно. Почувствуйте своё тело в кресле, почувствуйте опору под ногами. Вы в безопасности, здесь нет никаких угроз, нет никаких дел, только вы и ваше дыхание.


(По методу кататимно-имагинативной терапии вводная часть сеанса включает стандартные релаксационные техники. Психолог последовательно направляет клиента: от глубокого дыхания к снятию мышечных блоков, от телесного расслабления к внутренней тишине. Это гасит фоновую тревогу и плавно подводит человека к порогу, за которым начинается свободная игра воображения — именно там бессознательное готово заговорить образами).


Психолог: Сделайте ещё один глубокий вдох… и медленный, плавный выдох. Почувствуйте, как с каждым выдохом напряжение покидает ваши плечи — они тяжелеют, опускаются. Ещё вдох… и на выдохе отпустите напряжение из челюсти, расслабьте лицо. Выдох — и тепло разливается по груди, по рукам, опускается в живот. Ваше тело становится спокойным, тяжёлым, удобным. Вы никуда не спешите, вам ничего не нужно контролировать. Просто позвольте себе быть здесь и сейчас. А теперь представьте, что вы стоите на зелёном лугу. Это совершенно безопасное место. Небо над вами ясное, голубое, высокое. Солнце светит мягко, не жжёт, а ласково согревает. Вы слышите, как ветер шелестит травой, как где-то рядом стрекочут кузнечики. Может быть, вы слышите пение птиц или журчание ручья. Вы делаете шаг и чувствуете под ногами мягкую, упругую землю. Она пружинит, она живая. Оглядитесь… что вы видите вокруг?


Михаил: (Голос чуть тише, но всё ещё с ноткой напряжения). Трава… зелёная. Небо… да. Солнце. Поле. Тихо… Слишком тихо. У меня в жизни никогда так тихо не было.


Психолог: Привыкните к этой тишине. Она ваша. Здесь нет телефонов, нет звонков, нет срочных дел. Только вы и этот луг. Побудьте здесь столько, сколько нужно. А когда почувствуете готовность, посмотрите вдаль. Там, на краю луга или прямо перед вами, находится место, где хранятся все ваши накопления, все ваши ресурсы, всё, что вы создали за свою жизнь. Это может быть древняя сокровищница, современный банк, крепость, сундук — что угодно. Не придумывайте, просто позвольте этому образу возникнуть. Что вы видите?


Михаил: (Молчит долго, почти минуту. Лицо напряжено, брови сведены. Потом расслабляется, и на губах появляется слабое подобие улыбки). Странно… Я вижу Кремль. Ну, не настоящий Кремль, а похожий. Белокаменный, стены высокие, башни, бойницы. Стоит на холме, вокруг ров с водой. Подъёмный мост опущен, но цепью перегорожен. Массивные ворота, дубовые, окованные железом. Внутри, наверное, соборы, палаты… Но это всё моё? Бред какой-то.


Психолог: Это ваш образ. Он уникален. Вы видите Кремль — символ власти, защиты, неприступности. Подойдите ближе. Что вы чувствуете, глядя на эти стены?


Михаил: (Вздыхает). Чувствую… надёжность. И одиночество. Стены высокие, никого не пускают. Я сам такие построил, чтобы никто не залез. А теперь смотрю и думаю: а зачем мне такая крепость, если я там один?


Психолог: Это очень важное осознание: «зачем крепость, если я один». Попробуйте подойти к воротам. Они заперты? Есть ли стража, охрана?


Михаил: Подхожу. Ворота закрыты, но не заперты наглухо. Цепь висит, но замка нет. Я толкаю — открываются. Внутри двор, тишина, ни души. Посередине — огромное здание, похожее на палату, только поменьше. Двери открыты. Я захожу внутрь.


Психолог: Что внутри? Опишите помещение.


Михаил: (Голос становится тише, он явно погружён в образ). Зал огромный, сводчатый. Вдоль стен — сундуки, ларцы, шкатулки. На полках — золото, серебро, монеты, слитки. Драгоценные камни в чашах. Всё это богатство лежит, переливается в свете факелов. Красиво… но мёртво. Как в музее. Пыль на всём. Я подхожу к одному сундуку, открываю — там золотые монеты, но старинные, потускневшие. Я беру одну в руку — она холодная, неживая.


Психолог: Вы трогаете это богатство и чувствуете холод и мёртвость. А есть ли в этом зале кто-то живой? Хранитель, казначей, кто-то, кто отвечает за всё это?


Михаил: Я оглядываюсь… В углу, на троне, сидит старик. Похож на царя или на меня старого. В парчовой одежде, с короной на голове. Сидит неподвижно, смотрит в одну точку. Глаза пустые. Он охраняет эти сокровища, но сам уже как музейный экспонат.


Психолог: Как вы думаете, кто этот старик?


Михаил: (Пауза, голос дрогнул). Я… наверное, это я. Если так и дальше пойду. Буду сидеть на горе золота один, никому не нужный, кроме этих стен.


Психолог: Это очень смелое и честное видение. Вы увидели свой страх — одиночество в неприступной крепости, где богатство есть, а жизни нет. А теперь посмотрите: есть ли в этой крепости выход наружу, кроме ворот? Может быть, окно, потайная дверь, что-то, что соединяет это место с миром?


Михаил: Осматриваюсь… За троном, за спиной у старика, есть небольшая дверца, низкая, почти незаметная. Я подхожу, открываю — за ней лестница вниз, в темноту. Оттуда тянет свежим воздухом, пахнет травой, лесом. Там не мёртво — там жизнь.


Психолог: Прекрасно. Ваша психика показывает путь наружу, к жизни. Спуститесь по этой лестнице, если готовы. Что там?


Михаил: Я спускаюсь… Лестница выводит на другой склон холма, за крепостной стеной. Там луг, такой же, как в начале. Солнце, трава, цветы. И люди — молодые, весёлые. Я вижу своих детей, они маленькие, как двадцать лет назад. Жена молодая. Они зовут меня, машут руками. А я стою в тени крепостной стены и не могу сделать шаг к ним. Боюсь оставить сокровища без присмотра.


Психолог: Это сердце вашего конфликта: между «сохранить» и «жить». Что вам сейчас важнее — остаться в зале с мёртвым золотом или сделать шаг к живым людям?


Михаил: (Долгое молчание. Глаза под веками двигаются, дыхание сбивается, потом выравнивается). Я хочу к ним. Очень хочу. Но этот старик на троне… он не пускает. Он говорит: «А кто охранять будет? А если разворуют? А если без тебя рухнет?»


Психолог: Это голос страха, который когда-то спасал вас. Но сейчас он держит вас в плену. Поговорите с этим стариком. Спросите его, чего он боится на самом деле.


Михаил: Я спрашиваю: «Чего ты боишься, старик?» Он отвечает: «Что без меня все развалится. Что я стану никому не нужен. Что меня забудут». Я говорю: «Но ты уже никому не нужен здесь, в этой пыли». Он молчит, опускает глаза.


Психолог: Что вы чувствуете к этому старику?


Михаил: Жалость. Это же я. Я сам себя запер в этой крепости, чтобы быть важным. А важным — это для кого? Для тех, кто внизу, на лугу. Если я не выйду к ним, моя важность никому не нужна, даже мне.


Психолог: Это глубочайший инсайт. Важность имеет смысл только тогда, когда есть те, для кого ты важен. А теперь, если бы вы могли что-то изменить в этой крепости, чтобы и сокровища сохранить, и к людям выйти, что бы вы сделали?


Михаил: Я бы… построил мост. Не подъёмный, а нормальный, широкий, чтобы по нему можно было ходить туда-сюда. И ворота бы открыл пошире. И стражников поставил бы не чтобы не пускали, а чтобы порядок соблюдали. И этого старика… я бы его с трона снял и вывел на свет. Пусть тоже погреется на солнце, пока не поздно.


Психолог: Замечательная трансформация. Из неприступной крепости — в открытое пространство, где есть и защита, и связь с миром. Поблагодарите свою крепость за то, что она показала вам правду. Поблагодарите старика за его службу. И медленно возвращайтесь на луг, к солнцу, к людям, которые вас ждут. Заберите с собой это новое чувство — что можно быть важным и при этом живым.


А теперь, когда будете готовы, начинайте возвращаться. Почувствуйте своё тело, кресло, руки, ноги. Сделайте глубокий вдох, пошевелите пальцами, и медленно открывайте глаза.


Михаил: (Открывает глаза не сразу. Смотрит перед собой долго, потом переводит взгляд на психолога. В глазах влажно, но он сдерживается). Ну… удивили. Этот старик на троне… это ж я сейчас. Сижу на бабле, как сыч, и думаю, что без меня всё рухнет. А оно, может, и не рухнет? Может, оно и без меня как-то…


Психолог: Важно не то, рухнет или нет. Важно то, что вы увидели цену, которую платите за этот контроль. Цену жизни. Что вы чувствуете сейчас?


Михаил: Странно… легкость какую-то. И грусть. По детям, по жене, по себе молодому. Столько лет в этой крепости просидел, а они вон, на лугу, жили. И звали. А я не слышал.


Психолог: Теперь услышали. И это главное. Какой самый маленький шаг вы можете сделать в реальной жизни, чтобы начать строить этот мост наружу?


Михаил: Дочке позвоню. Не по делу, а просто так. Спрошу, как она. А потом… может, с женой в кино схожу. Мы лет десять нигде не были.


Психолог: Это прекрасные шаги. Маленькие, но настоящие. На сегодня наш сеанс окончен.


Михаил: Спасибо. До свидания.

## Мотив: старый сундук с сокровищами

### Введение в мотив

Работа с финансовыми затруднениями и запросами на благополучие в пространстве кататимно-имагинативной терапии принципиально отличается от стандартного финансового планирования. Её краеугольным камнем является обращение не к цифрам, а к тем фундаментальным, природным и архетипическим образам, которые живут в коллективном бессознательном. Именно этот язык символов служит самым прямым и честным проводником к глубинным пластам психики, где формируются наши базовые отношения с миром, ценностью и изобилием, включая те, что были унаследованы от предыдущих поколений.


Такие архетипические мотивы позволяют совместными усилиями терапевта и человека, ищущего помощи, выйти за тупиковые рамки обсуждения личных доходов и расходов, обратившись к более обширному контексту — к родовой памяти, семейным сценариям и тому бессознательному наследию, которое продолжает влиять на финансовое поведение человека здесь и сейчас.


Среди этого богатого символьного ряда мотив «Старого сундука с сокровищами» занимает исключительное положение, выступая в роли ключевой метафоры для понимания родовых финансовых сценариев. Его уникальность в том, что он олицетворяет не личные накопления человека, а то, что было накоплено, пережито, скрыто или утрачено в истории его семьи.


Это образ самой «родовой кладовой», где хранятся не только материальные ценности, переданные по наследству, но и невысказанные послания, неразрешённые конфликты, нереализованные амбиции и запечатанные семейные тайны, связанные с деньгами и богатством. Поэтому работа с данным мотивом — это всегда исследование не того, «что имею я», а того, «что было до меня и продолжает жить во мне», позволяя обнаружить корни финансовых блокировок не в личной истории, а в глубине родового древа.