# Зерно

Дора Гай

Дебютный поэтический сборник для своих

и будущих своих.

Эта книга – трансформация волны цунами, 20 глав о том, как я росла.

Лови.

© Дора Гай, 2026


ISBN 978-5-0069-6912-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

каждый звук здесь – трансформация
волны
цунами

монике
у тебя всё будет хорошо


сохрани меня, Боже; тернист и ухабист путь,
и горбатая тень стоит у его финала.
ты верни меня, если можно, сперва в начало,
если будет куда вернуть.

если детство моё безбедным стоглавым замком
у истоков виднеется до сих пор —
сохрани и его. чтобы время, бесстыдный вор,
не могло заточить его ни в какие рамки.

я иду, на плече неся боевой топор.

путь тернист и ухабист. ни жёлтого кирпича,
ни проторенных троп, ни фонарика с батарейкой,
только бронежилет – надёжная телогрейка —
и ружьё с возведённым к бою тугим курком.
я лет сто иду тем путём.

не бросая груз, на плече его волоча.

и кто просит быть проще – тот будет, конечно, прав:
удовольствуйся миром, остынь и сиди на месте.

но как жить, наступив на горло свободной песне?
как без горечи диких трав?

сохрани меня, Боже; тернист и ухабист путь,
и горбатая тень стоит у его финала.
ты верни меня в детство, – можно? – в моё начало,
если будет куда вернуть.

2014

когда на плахе лежишь пластом, то веришь: больше не будет больно.


снежит черёмуха за окном, любая мысль о сне крамольна, а новый путь в никуда лежит. цветёт пионом на коже тонкой или вино, или цианид под вен индиговых окаёмкой.


твой мир хрустальный прочней, чем сталь, но выткан кружевом старых песен. дорога вьётся змеёю вдаль, и ты от этого странно весел. ты мчишься бурей из прежних мест, не возвращаясь, мосты сжигая, и ставишь свежий чернильный крест в графах «жилище», «семейство», «стая».


ты был в начале чужих времён и был в конце неизвестных жизней. врагом и другом ты был клеймён, на свадьбе пил и скорбел на тризне, но каждый вечер, вернувшись в дом, молчал с собой и курил гвоздику, ко льду стекла прислонившись лбом. ты был единым и многоликим, ты разделял на фрагменты ночь и заключал внутрь боль и страхи.


ты встал с колен. ты уходишь прочь – и от черёмухи, и от плахи.


2015


меня проткнут эти красные звезды.
вывернут,
раскурочат внутренностями наружу.

там,
где они меня не увидят,
я смогу получить что хочу.

там,
где они меня не заметят,
я стану порывистым восточным ветром.
я стану девочкой, покорившей Бродвей,
я стану завоевателем нового времени,
я стану чьей-то историей.

знаешь,
иногда бывают такие дни,
когда хочется упасть на колени и плакать

от того, как кровожадно терзают меня эти красные звезды,
от того, как их лучи вонзаются в мою душу,
от того, как они стараются нас распотрошить.

им никогда не удастся.

2017

чернота есть отсутствие белого.

если долго смотреть в глаза когда-то любимого человека,
можно себе внушить, что время вовсе не проходило,
и все эти недомолвки с неловкостями
ты просто себе придумала,
а на самом деле у вас всё ещё впереди
и всё ещё может быть.

ведь если ты никогда не говорил человеку,
что ты его разлюбил,
значит, это как бы и не считается.

и вот ты стоишь, смотришь на это несбывшееся и,
наверное,
радуешься, что не сбылось,

и тогда, получается,
любовь есть отсутствие нелюбви.

(хотя это, конечно же, в корне неверно,
но тебе так хочется верить,
спустя долгое время хочется верить,
что в какой-то из версий этого мира
у вас всё обязательно хорошо).

2018


соль во рту и песок в пальцах.

мои глаза, синие как вода
твои глаза, зелёные как олива.

мягкий жёлтый свет в ночи, самолёты на звёздной ткани.

остаться здесь и состариться.

читать книжки на пляже, никуда не спешить из таверны,
где пьянящая сытость мяса в углях,
кисловатый привкус вина и
ласковая речь на другом языке —

каждое слово – волна, набегающая на берег,
блестящая античная пена (дней).

наверное,
хорошо родиться здесь и вырасти, не зная зимы.
я принадлежу и не принадлежу этим местам,
другая среди других.

соль во рту и песок в пальцах.
τραγούδι και θάλασσα[1]. не застрелиться на берегу,
оставив письмо в кармане.

2019


лето кончается.
трава высыхает, как слёзы прощаний на станции;
как кровь над губой; как окурок, зубами измятый,
убитый полётом с двадцать четвёртого.
трава высыхает – кусает щиколотки, трещит под кедами
слишком шумно для без пяти три,
когда я иду на цыпочках на площадку
сесть на качели
поплакать
поговорить

о том, что вот уже без пяти сентябрь.
я пячусь вслепую от трапа, покрытого ломким золотом
первого листопада,
от лестниц, где снизу тянет холодом и бессилием,
карабкаюсь на локтях назад,

# Примечания

1

греч. [трагу́ди ке та́ласса] – песня и море