# Бедовый 7. Битва за Изнанку

Дмитрий Александрович Билик

Жребий брошен, договор с кроном заключен. Теперь обратной дороги нет. Да и была ли она, после того как Созидатель пленил Лихо? Вот только что будет, если все получится? Ведь на кону не только жизнь одной опытной и мудрой нечисти, но и судьба всей Изнанки.

## Глава 1

Я медленно выдохнул, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. Пальцы чувствовали теплоту чужих мягких рук, а в носу щекотало от цветочных духов. Мне казалось, что если я захочу, то именно сейчас почувствую, как бьется ее сердце. Надо только…

– Нет, фигня какая-то, Матвей, – отозвалась обладательница мягких рук.

– Ты можешь просто помолчать?! Я что, многого прошу?

– Да меня эти гады смущают. Я же вижу, что они ржут!

– Ничего мы не ржем, Алена Николаевна, – вмешался бес. – Напротив, очень сопереживаем и всей душой хотим, чтобы у вас выгорело все вот это… ну, чего вы делаете.

У него даже почти получилось убедить приспешницу. Но тут хмыкнул Митька. А следом и гнусная физиономия Григория расплылась в улыбке. Нет, если честно, самая обычная бесовская рожа. Просто я был взвинчен до предела, а тут еще и нечисть изволила издеваться. Гады!.. Если не помогают, то хотя бы не мешали, что ли!

Вот и Алена, которая для определенных существ была Николаевна, придерживалась таких же взглядов. Она с необыкновенной для своей комплекции прытью вскочила на ноги, вооружилась лежащим рядом тапком и погналась за Гришей. Тот было умоляюще поглядел на меня, но, увидев в глазах хозяина равнодушие, решил спасаться бегством.

Я же был зол, что совсем неудивительно. Прошло несколько недель после моей ночной вылазки в Выборг и разговора с Русланом. И на сколько я продвинулся с тех пор? Ответ: на ноль целых ноль десятых.

Легко сказать – устрой союз с безхистовой. А как, спрашивается? Я уже перебрал почти все, кроме, разве что… Того, что с Аленой мне делать не очень-то и хотелось. Думаю, и она не горела желанием.

Я был близок к отчаянию. А учитывая, что мои ночные сны становились все короче по причине чудовищной рези в животе, настроение у меня было препоганенькое. Впрочем, я даже не жалел о своих страданиях. Мысль, что я хоть как-то облегчаю мучения Лихо, немного грела.

Но с каждым новым «приходом» мне становилось все хуже. После вмешательств Созидателя требовалось все дольше отлеживаться, собирая себя по кускам. И едва ли существует какой-то артефакт на этот счет. Рубежные аптеки – тоже мимо. «Здрасьте, у вас есть что-нибудь от иномирной рези в животе?»

Удивительное чувство, когда погода за окном ярко отражает твое внутреннее состояние. Осень неумолимо приближалась к концу. Не хотелось бы доводить до заморозков и лезть в пещеру, когда выпадет снег. Дурацкий великий князь не торопил меня. Сроки, в отличие от схрона, мы не обговаривали. Наверное, он понимал, что тут решить проблему с наскоку не выйдет.

– Матвей, может, бросим это все? – вернулась Алена. – Ну не получается ничего.

– Нельзя. От этого зависит жизнь дорогого мне человека.

– Женщины? – засветились от любопытства глаза приспешницы.

Алена хоть и была очень необычной девушкой, но ей оказались не чужды многие маркеры слабого пола. Думаю, она втайне даже надеется встретить когда-нибудь принца на белом «Рэндж Ровере». Само собой, без страха и упрека. Который станет носить Алену на руках и сдувать с нее пылинки.

Поэтому история про то, что ради какой-то иллюзорной тетеньки ее «босс» хочет преодолеть все невзгоды, крайне заинтересовала ее.

– Это нечисть, – охладил я ее пыл. – Она горбатая, у нее один глаз и весьма своеобразный характер. А лет ей… Ну, не знаю, может, тысяча. Плюс-минус.

Алена окинула меня взглядом актрисы из фильма «Пятьдесят оттенков серого». Хорошо хоть не сказала: «Больной ублюдок».

– Нечисть, нечисть… – пробурчала она. – Помешался ты на своей нечисти.

– Садись, попробуем еще раз.

Алена плюхнулась на подушку, предусмотрительно положенную под задницу, и без всякого энтузиазма протянула мне руки. Которых я тут же коснулся.

Если честно, я правда не понимал, что мне надо делать. За столько дней я уже и сосредотачивался, и пытался отрешиться, и… да, блин, много чего пытался. А толку…

С нечистью, рубежниками, да даже чужанами манера действия казалась простой и понятной. У каждого внутри было нечто вроде наполненного озера. Воды его и являлись хистом. Понятно, у всех размеры водоема свои. У обычных людей это пруд с сухой травкой на берегу, выжженной солнцем; у серьезных рубежников – эдакое Ладожское озеро; у кронов, наверное, наполненность можно сравнить с Байкалом.

У Алены не было ничего. Даже небольшого углубления, где должна скапливаться «вода». Просто безжизненная пустыня. Наверное, в чем-то ее можно и пожалеть. Однако сейчас я больше жалел Лихо. Если бы не она, я бы давно отступил.

Но нельзя. Я не имею на это права. К тому же если крон сказал, что существует способ, значит, он и правда был. Вот только как связаться с хистом, которого нет?

После изгнания Гриши мы просидели еще пару часов, наблюдая, как лицо Алены становится все кислее и кислее. Приспешнице было скучно. Она после нескольких первых дней пыталась даже поднять бунт на корабле, однако я довольно жестко поставил ее на место. В делах, касающихся жизни и смерти, я внезапно для себя приобретал невиданную твердость.

– Ладно, на сегодня все, – сказал я, поняв, что очередной день закончился ничем.

– Отлично, – вскочила Алена. – Я пойду нечисть поищу. Шкерится где-то, а уже пора ужин начинать готовить.

Я лег на пол, рассматривая потолок и решительно не понимая, что же мне надо сделать, чтобы добиться желаемого результата. Может, сгонять опять до Суккубата, где я был дней шесть назад? Хоть Мартен и божился, что только госпожа Мария знала, как надо общаться с пустомелями. Но кто знает, если опять прижать того инкуба, вдруг он еще что-нибудь скажет? Нет, вряд ли. Я и так застращал Мартена. Если так дальше пойдет, он вообще из города сбежит или великому князю пожалуется.

Тогда что? Я напряг Лео, решив, что хуже уже точно не будет и если есть какая-то возможность добиться результата, надо ею пользоваться. А он, в свою очередь, поспрашивал других ратников. Никто не имел малейшего понятия о взаимоотношениях рубежников с пустомелями.

– Вот ведь гады! – раздался с кухни возмущенный голос Алены.

Судя по громкости и интонации, произошло нечто серьезное. Пришлось подниматься и идти узнавать, что же там случилось, пока не дошло до беды.

– Матвей, они мое просекко почти вылакали!

– Мы только попробовали! – раздался возмущенный голос Гриши непонятно откуда.

– Ты охренел, что ли, морда рыжая? – приспешница почему-то пригрозила бутылкой центральному светильнику. – Тут на донышке совсем. К тому же я после них пить не буду. Митя твой все время из горла хлещет.

Я пожал плечами. Да, в вопросах воспитания лесного черта были допущены определенные пробелы. Конечно, можно заморочиться и провести пару мастер-классов на предмет того, как правильно употреблять спиртные напитки в приличном обществе, но у меня для этого не было желания.

– Давайте только не будем орать, – устало сказал я. Вот странно, целый день дома, вроде ничего не делал, а сил никаких нет. – Гриша, что, водка кончилась?

– Кончилась, хозяин. Мы вчера чуть-чуть засиделись и позволили себе больше обычного. Ты уж не серчай.

– Они начинают пить твое шампанское или вино, только когда у них заканчивается топливо, – терпеливо объяснил я Алене. – Уж за столько времени могла бы понять.

– Меня их проблемы не волнуют! – блеснули грозой глаза приспешницы.

Я несколько раз глубоко вздохнул. Лунная призма, дай мне, блин, силу! И побольше терпения.

– Мы живем в тесном социуме, можно сказать, в коммуне. И проблемы одного влияют на жизнь другого.

– Свобода, равенство, братство! – невпопад отреагировал Гриша.

– Ладно, собирайтесь, поедем в магазин.

Я подошел к батарее и постучал три раза коротко и два длинно. Это был условный сигнал «Барин хочет погулять, барину нужно сопровождение». Несмотря на общее развитие информационных технологий, у Лео телефона не было.

Вообще после моей догадки с брошюрой я стал внимательнее приглядываться к рубежнику, которого приставили ко мне телохранителем. Да, Леопольд общался с другими коллегами, но даже среди них он выглядел белой вороной. Как непьющий на корпоративе.

Почему великий князь приставил ко мне именно этого человека? Какую цель он преследовал? Может, тоже наказал рубежника? Что Святослав ничего не делает просто так, я к тому моменту уже понял. А вот Лео оставался для меня терра инкогнито. Складывалось ощущение, что у великого князя было непреодолимое желание избавиться от него. Но почему бы не сделать все проще?

Так или иначе, но, несмотря на все вводные и наличие общего недруга, большими друзьями мы с Леопольдом не стали. Хотя он и был мне симпатичен. Но Лео хранит свои секреты, я свои. Если меня чему-то и научили рубежники, то главному правилу: никому нельзя доверять.

Именно поэтому я и не отправил Алену с Лео. Я не знаю мотивацию последнего, вдруг ему прикажут сделать что-то нехорошее с приспешницей? А я несу ответственность за эту несуразную девочку.

Хотя, честно говоря, тут имелось и еще одно «но». Заключалось оно в моей нечисти, для которой поход в супермаркет был целым событием. Ведь бес с чертом выбирали настойки, водочку, коньячок, виски, текилу и все, до чего могли дотянуться. Правда, дегустаторы они были те еще – как правило, ориентировались на цветастые этикетки. Поэтому у нас дома стояли иногда бутылки с таким «мордовским» колером, что мне на них смотреть было больно, не то что пить. Но не лишать же их права выбора? В делах, которые касались добровольного желания загубить собственный организм, у нас была демократия.

Вот и сейчас, судя по подрагивающему артефакту, нечисть уже помылась и сидела в тележке. То есть в портсигаре. А я подумал: может, проветриться будет не такой уж и плохой идеей?

Лео ждал внизу у машины, причесанный, в отглаженной рубашке и с неизменно спокойным лицом. Удивительный человек. Даже разбуди его среди ночи, он уже через десять минут будет готов покорять любые вершины. Мне такое даже не снилось.

Вообще мы напоминали какую-то большую неполную семью, давно живущую друг с другом. Лео – отец, я – сын, Алена – младшая непутевая дочь, нечисть – домашние животные. Доходило до того, что мы уже даже перемещались по городу молча. Будто за всю жизнь наговорились на все возможные темы.

– Затянуло, – сказал Лео, поглядывая на небо.

– Ага, похоже, до вечера.

И все, молчали всю дорогу до супермаркета. Но это ли не красота?

В магазине я сразу направился в водочный отдел, слушая непрекращающиеся подсказки нечисти.

– Хозяин, вон ту, цветастенькую. Штучек пять, это на сегодня.

– Дяденька, а можно настойку на рябине?

– Дурак ты, Митя, там градуса толком нет.

– Я не для градуса, дядя Гриша. Я для вкуса.

– Для этого можно коньяк взять вон тот, в длинной бутылке. Там какую-то гадость добавляют, будто бы в дереве держат. Химоза одна. Но вкус есть. Ой, а это что такое?

– Лимончелло, – ответил я. – Такое себе, сладкое, вам не зайдет.

Проходившая мимо дородная женщина неодобрительно покачала головой. Мол, допился.

– Не, нам из сладкого вина можно, вон в тех здоровенных пакетах. Оно самое вкусное, хозяин.

– Ля гурмэ… – со вздохом протянул я.

Прости, Юния. Мне нужно думать о твоем освобождении, а я вон чем занимаюсь. Но что тут поделаешь? Даже у супергероев бывает личное время, когда они моют посуду и зашивают парадное трико.

Мы провели в супермаркете минут сорок. И то лишь потому, что я уже устало рявкнул на нечисть. Так бы могли и за отметку в час перешагнуть.

Выезжали мы к парковке с двумя тележками. Одну из них вез Лео, другую я. Интересно, все рубежники тратят на нечисть сорок тысяч за один поход в магазин? Участливая продавщица даже подсказала, что за два дня до дня рождения и два после у них скидка от пяти тысяч. Не знала, несчастная, что это моя обычная пятница.

– Наклейки забери, – шепнул бес. – Сковороду потом возьмем! Она антипригарная!

Хотя, конечно, я слишком уж взъелся на своих домочадцев. Вот тот девятипроцентный творог кому? Мне. А гречка и фарш? Тоже мне. Вот, уже можно вычеркнуть рублей четыреста.

Я был как на иголках. Из-за ситуации с Лихо, неудачи с приспешницей, глупыми тратами, когда необходимо заниматься совсем другим, я готов был сорваться на кого угодно и реагировал на окружающий мир слишком остро.

Поэтому и возникшую опасность распознал сразу. Нет, это было не диковинное неразумное создание, не коварный рубежник и не могущественная нечисть. Обычная пара недотеп лет четырнадцати, которые с бешеными и пустыми глазами ехали на самокате. Хотя чего это я. Они как раз попадают под определение диковинного неразумного создания.

Я частенько думал, что самокаты – это какой-то крутой рубежный артефакт, который нивелирует любую мыслительную работу. К примеру, вот был нормальный, вменяемый человек. Бах – и вот он уже едет между второй и третьей полосой, совершенно не понимая, куда и зачем. И даже не реагирует на клаксоны машин.

Вот и сейчас мне казалось, что я слышу свист ветра в их головах. Самокатчики гнали, совершенно не глядя вперед и не чувствуя габаритов. Аккурат на Алену, которая тоже повела себя не лучшим образом. Моя приспешница решила, что наиболее разумным будет залипнуть в телефон и не смотреть, куда ты идешь.

Поэтому я бросил тележку и рванул к ней, толкнув так, что мы вместе пролетели пару метров. А самокатчики, даже глазом не моргнув, проехали там, где недавно находилась приспешница. Гады. Ведь могли Алене что-нибудь сломать.

Девушка, кстати, только сейчас стала понимать, что могло произойти. Она испуганно хлопала глазами и хватала ртом воздух. К нам подбежал Лео, переводя взгляд то на ускользающих нарушителей спокойствия, то на нас.

– Хорош телохранитель! – зло буркнул я, а несчастный рубежник покраснел.

Я поднялся и подал руку Алене.

– Вставай давай, хватит сидеть, задницу отморозишь. Сама тоже виновата. Видишь, сколько неадекватов, надо головой по сторонам вертеть, а не в телефоне…

Я не договорил, потому что почувствовал это… Крохотные частички хиста. Они походили на цветок подсолнуха, который поворачивался вслед за солнцем. Не может быть! Как?!

А потом я вспомнил сирин и ее странное поведение после полета с Аленой. Когда приспешница… по всей видимости, испугалась. И крылатая бестия на краткий миг меня разлюбила. Потому что ее промысел соединился с хистом безхистовой, как бы парадоксально это ни звучало.

Сейчас уже я протянул свои невидимые руки к тем коротким отросткам, чтобы покрепче схватить их. И удивился, как же легко это получилось. Судя по всему, нечто странное почувствовала и Алена. Потому что она смотрела на меня очень выразительным взглядом. Надеюсь, после этого мне не придется на ней жениться. Во-первых, я вообще пока не хотел жениться. Во-вторых, на Алене.

– Получилось? – спросила приспешница.

– Не знаю, вроде того, – ответил я. – Надо проверить.

Вот только как? Я заозирался, будто рядом должен был стоять автомат с надписью «В случае необходимости проверки природной магии опустить пять рублей». А потом торопливо вытащил портсигар. На беса надежды не было никакой, а вот с чертом должно получиться.

– Митька, вылезай!

– Дяденька, день на дворе. Вы же сами не разрешали. Вдруг пьяный какой увидит?

– Митя, не зли меня. Если я говорю прыгать, ты должен спросить: «Как далеко?»

Лесной черт выбрался наружу в неизменном образе худого молодого человека. Именно таким его запомнил Костян, когда я представил Митю как родственника.

– Лео, дай монету.

– Какую? – все еще не отошел от своего факапа телохранитель. – Матвей, извини, просто я не чувствовал опасность. Я в первую очередь нацеливался на хист.

– Лео, вот ты сейчас все только усложняешь. Дай любую монету.

Рубежник протянул мне серебрушку. Я посмотрел на нее, выплеснул немного нашего общего хиста и неожиданно понял, что промысел очень слабый. Будто у ивашки какого. Говоря на доступном для нечисти языке, словно водку разбавили брусничным соком. Но хист все же был.

– Митя, орел или решка? В смысле, вот это будет лицевая, а это оборотная. Так что?

Черт пожал плечами:

– Орел.

Я подбросил монету, с придыханием глядя, как она звякнула об асфальт. И улыбнулся, подняв ее.

– Решка, Митя, решка.

## Глава 2

Для верности мы бросали монету еще шесть раз, пока наконец черт не стал выигрывать. Я не знаток теории вероятности, но математика вроде должна была быть не на моей стороне. Получается, совместный хист мог нейтрализовать магию нечисти. Ну, или снизить ее влияние, что практически являлось равнозначным.

А еще опытным путем мы узнали, сколько действует совместный хист. Дурацкое название, как по мне. Надо будет поработать над неймингом. К примеру, промысел Матвея – Алены. Нет, звучит как венерическая болезнь. Даблхист? Уже лучше.

Короче, я мог ликвидировать везение черта на протяжении тридцати шести секунд. Маловато, конечно, но, видимо, все зависело от степени испуга приспешницы. Она довольно быстро пришла в себя после встречи с самокатчиками, и наш союз благополучно развалился.

То, что происходило оставшуюся часть дня, могло быть истолковано каким-нибудь рубежным трибуналом как негуманные действия по отношению к пустомеле. Потому что мы стали пугать Алену всеми возможными способами. И тут бес с чертом расстарались. Они вообще всегда были очень талантливы в делах, где не требовалось прибегать к созидающему духовному началу. А когда выяснилось, что их усилия направлены в сторону «уважаемой» Алены Николаевны, нечисть превзошла себя.

Любимым способом у того же Гриши было появиться там, где приспешница его совсем не ожидала. К примеру, в комоде, кухонном шкафчике или стиралке. Он даже подумывал спрятаться в самом унитазе. Но я убедил его этого не делать. Не хватало еще, чтобы бесу подмочили репутацию.

Алена кричала, ругалась и грозила ужасными карами. Только это ни к чему не приводило. Григорий ссылался на приказ «хозяина» под номером 227 и радостно улепетывал, заливаясь бесовским смехом. В общем, полностью оправдывал свое природное происхождение. На какое-то время мне даже показалось, что я нашел ему увлечение, перекрывающее тягу к водке.

У Мити с фантазией было похуже. С другой стороны, он и сам как нечисть очень простой. Буквально как лапоть. Лесной черт решил играть на самых незамысловатых человеческих страхах. Я даже разрешил ему смотаться на чердак, откуда мой чернокожий друг Быстрая Рука из племени подбиральщиков притащил целое богатство – трех здоровенных пауков, мерзкого коричневого таракана и дохлую мышь. И поспешил поделиться с Аленой Николаевной своей роскошью. Я лишь подсказал, что это надо делать порционно, чтобы приспешницу не хватил сразу удар от невыносимого счастья.

В общем, в нашей квартире весь день периодически раздавался женский ор. Не тот тоненький крик, который обычно принадлежал высоким, почти прозрачным нимфам, кушающим пророщенные семена из ничего, которые обязательно требуется запить теплой водой без газа. А настоящий бабий ор.

Такой звук из себя извлекают обезьяны-ревуны, кашалоты и сотрудники следствия, когда понимают, что дело развалилось до того, как его передали в суд. Частенько к крику добавлялся крепкий портовый мат. Что неудивительно. Санкт-Петербург – крупный торговый узел, как-никак. А Алена здесь родилась и провела всю свою крайне интересную жизнь.

В общем, страхи, которые нагоняла нечисть, заканчивались тем, что я трогал Алену. Не в том смысле, что трогал за всякие мягкие места, которые так любят мужчины в женщинах. Приспешница сама была одним сплошным мягким местом. Просто для объединения наших хистов, точнее, моего промысла и ее обрубка требовался тактильный контакт.

Алена, конечно, относилась к опытам без должного энтузиазма и понимания. Она даже пару раз здорово приложила меня. Хотя к этому я отнесся вполне спокойно. Мне самому лучше не лезть под горячую руку.

В свое оправдание могу сказать, что мне нужно было больше практики. Прошли те времена, когда Мотя Зорин лез с голой задницей на лешачиху. А соваться в пещеру, где обитала неведомая нечисть из другого мира, – занятие действительно опасное. К тому же если она оказалась здесь, то явно сделала это давно, во времена нестабильности проходов. А старое опытное существо всегда опаснее молодняка.

Закончилось тем, что Алена взяла с собой молоток для отбивания мяса и закрылась в гостиной, подперев дверь стулом. А еще вкрадчиво предупредила, что каждый, кто попробует влезть к ней, поедет в травматологию для нечисти. Собственно, это относилось лишь к бесу. Только Гриша мог в любую дырку без мыла влезть. Во всех смыслах.

Я предупредил рыжую нечисть, что теперь нет никакой надобности пугать Алену. Мне ведь все равно не удастся проникнуть к ней в комнату. К тому же основной цели мы достигли. Я смог добиться практически мгновенного соединения с ее хистом. Сначала это давалось непросто, «обрубки» приспешницы все время «выскальзывали». Однако нет ничего, что не решалось бы долгой практикой и упорством.

Правда, судя по хитрому взгляду беса, останавливаться на достигнутом Гриша не собирался. Ну да бог ему судья. Словно не понимает, что любое действие рождает противодействие. И тот, кто разбрасывает камни, когда-нибудь обязательно будет их собирать. За Аленой точно не заржавеет.

На ночь глядя я проверил все свои пожитки. Кольцо нечисти не понадобится; меч, «подаренный» Шуйским, будет основным оружием; нож – вспомогательным. Заряженный жезл я даже не стал убирать на Слово. Чтобы не забыть вернуть. Вдруг тварь окажется чересчур прыткой. Еще вопрос, как на нее подействует мой хист. В целом, думаю, нормально. Даже несмотря на то, что это пришелец из другого мира, он нечисть, а я рубежник. То, что остальные ничего не смогли сделать, говорит лишь о том, что они жутко испугались.

Я лег на кровать, но сон все не шел. Где-то на кухне звенел стаканами Митя – ночь была его временем. Судя по отсутствию голосов, Гриша не составил черту компанию. Видимо, действительно полез к Алене, идиот эдакий. Даже пренебрег вечерними возлияниями или перенес их на более позднее время. В коридоре тикали часы. Давно надо было их снять, бесят неимоверно. Вообще не понимаю, для чего в квартирах вешают здоровенные и громкие хронометры.

Но, конечно, не спал я не из-за постороннего шума. Кто прошел армию и студенческую общагу, может уснуть даже в электричке, когда на его спине играют в переводного дурака.

Ночь давно перестала быть временем отдыха и возможностью набрать силы, а стала исключительно периодом страданий. Сначала я надеялся, что, может, именно сегодня ничего не произойдет. Вдруг ужасный крон забудет о Лихо на денек? Оптимизм же не запрещен законом!

Потом это стало сродни тревожному ожиданию. Меня можно было сравнить с приговоренным к смертной казни, который смотрит на календарь, точно зная, когда все прекратится. Хотя этот парень точно являлся счастливчиком. А вот я не знал самого главного – когда именно придет крон. Поэтому был вынужден находиться в постоянной тревоге половину ночи.

Сегодня мне повезло. Сегодня Созидатель пришел рано. Я встретил ужасающую боль в животе даже с некоторым облегчением. Нет, не потому, что я любил наручники, кляп во рту и когда капают горячим воском на тело. Просто это значит, что все закончится раньше, чем обычно. И, может, удастся нормально поспать. Вот только потом в голове зазвучали голоса:

– Прошу, не надо, прошу…

Я задрожал всем телом, не сразу поняв, что это Юния. Так изменилась ее интонация. Раньше она говорила свободно, насмешливо, пусть и находилась в заточении. Теперь я почувствовал, что Лихо почти сломлена. Столько боли было в каждом слове.

– Ты опять забываешь, как необходимо правильно обращаться ко мне, – прозвучал издевательский голос Созидателя.

Показалось даже, что он находится совсем рядом. Буквально в этой комнате. Я ощутил пот его обнаженного тела, скрип песка на зубах и свист ветра.

– Не надо, господин!..

– Когда-то я думал, что мои чувства к тебе пусть и странны, но возможны. Кто знает, вдруг ты и правда выносишь мне детей. Но теперь я вижу твою истинную сущность. Ты рождена рабыней. Для того, чтобы прислуживать. Ни на что большее ты не способна. Я лишу тебя не только сил, но и имени. Ты забудешь, кто ты. Ни одной мысли о предательстве не останется в твоей глупой голове. Лишь искреннее и неподдельное желание служить.

На мгновение мне показалось, что я лишился сознания – так сильно накатила новая волна боли. Словно мне разрезали живот, вывалили внутренности, а следом все затолкали обратно.

Очнулся я на полу – мокрый как мышь и в окружении всех домочадцев, включая Алену с занесенным молотком. Это она меня собиралась им оприходовать, что ли?

– Матвей, ты как? – спросила приспешница.

Что интересно, на ее лице не было ни тени усмешки. Более того, она выглядела искренне встревоженной. Даже сильнее, чем когда открыла кастрюлю и обнаружила там подложенную Митей дохлую мышь.

– Дяденька, мы услышали, как ты кричишь, – не дал мне ответить на заданный вопрос лесной черт. – Очень страшно.

По законам жанра, теперь должен был что-то сказать и бес. Но он стоял в стороне, будто бы даже обиженно закусив губу, с глазами, полными слез.

– Гриша, ты чего? – удивился я, поднимаясь и вытирая пот со лба.

– А ты чего это удумал, помирать, да?! – закричал он. – Мало я настрадался, натерпелся. Только вроде привык к рубежнику, а он того…

– Ничего я не того, у меня и девушка была… или есть. Нет, все-таки была. Я к тому, что ничего серьезного, просто кошмар.

– Врешь! – почти одновременно заявили Алена с Гришей.

Митя будто бы тоже хотел что-то сказать, и лишь природная скромность не позволила ему это сделать. Но, по всей видимости, черт поддерживал озвученное товарищами заявление. Когда только все спеться успели?

– Это все очень сложно, – сказал я. – Но я над этим работаю. И когда мы разберемся с той хренью в пещере, то выйдем на финишную прямую.

– Какой хренью? В какой пещере? – залепетала Алена. И тут ее глаза округлились. – В той самой пещере?! Нет, это без меня!!!

Фух, слава богу, а то мне начало казаться, что приспешницу подменили. После истории с перевертышем я бы уже ничему не удивился.

– Потом поговорим, – сказал я уклончиво.

– Никаких «потом», все, это мое окончательное решение! – отрезала Алена. – Если у тебя с головой беда, то я не самоубийца. Все, спокойной ночи.

Следом почему-то с виноватым видом вышел и Митя. Разве что бес не торопился покидать комнату, будто опасался, что я сразу захочу сыграть в ящик.

– Гриша, – я присел на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне. Вроде так учили в какой-то книге разговаривать с детьми. – Я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы не умереть в ближайшее время. И я… тоже вроде как привык к тебе.

– Ладно, хватит тут сопли сахарные разводить. Нормально с тобой все – и хорошо. Просто я немного испугался. Не за тебя, за хист. Я же с ним вроде как связан. Иначе пришлось бы опять кого-то искать. Ладно, пойду я, дел невпроворот.

Причем говорил он это все, глядя не в глаза, а куда-то в сторону. А его щеки постепенно пунцовели. Да, понимаю, у мужиков сложно с выражением эмоций. Сам такой. Кинуться на кикимору, хотя ты трусоват от природы, – пожалуйста. А сказать рубежнику, что он тебе дорог, – ну его нафиг. Еще не поймут. Начнут высмеивать и все такое.

Сам я сходил в душ, смыв весь пот, и наконец-то лег в кровать. Вот только сон так и не шел. Трудно было спать с чистой совестью, зная, что где-то там этот гад измывается над Юнией. Надеюсь, я успею вовремя, и Созидателю не хватит времени до конца сломать ей психику. Или то, что осталось у Лихо после всего этого кошмара.

Задремал я лишь под утро, когда за окном начало светать. Нет, была попытка досрочного засыпания. Вот только она разбилась о вопль Алены и глумливое хихиканье беса. Все-таки добился своего, стервец.

Утром меня уже разбудил грохот сковородок и покрикивания приспешницы. Нечисть в четыре руки готовила завтрак, а Алена «парила» электронной сигаретой на стуле и раздавала ценные указания.

– Доброе, – поглядела она на меня с некоторым сомнением.

– Привет, Алена, нам поговорить надо.

– Нет, никаких пещер и всякого говна. Я туда не полезу.

– Не переживай. Я все сделаю сам.

– Когда мужики так говорят, это почти на сто процентов вранье. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Это касается жизни очень важного мне существа. И моей, как выяснилось. Я связал себя с ней заклинанием, разделяющим ее муки. Если в ближайшее время ничего не сделаю, то мы, судя по всему, либо оба погибнем, либо сойдем с ума.

– Ой, дурак!.. – закатил глаза бес.

– Григорий, соблюдаем субординацию! – прикрикнула Алена.

– Вы помирились, что ли, после вчерашнего? – удивился я.

– Нечисть признала свою неправоту и готова заглаживать вину.

Судя по нечастным, затравленным взглядам беса и черта, все именно так и обстояло. Мне было интересно, как Алена Николаевна это провернула. И что она заставит делать нечисть. Сильна приспешница, ох, сильна!

Однако мы решили поговорить об этом в другое время. И решила, в первую очередь, это девушка:

– Рассказывай, Матвей.

Вот иногда собеседники говорят таким тоном, что с ними невозможно спорить. У меня был препод по математике. Ты мог выстроить гениальную отмазку, почему не выполнил задание, но стоило ему спросить: «Что было на самом деле?» – и все… Ты начинал заикаться, краснеть, путать слова. В общем, сыпался. Не знаю, как он это делал, если честно. С виду – обычный уставший профессор в затертом пиджаке.

Вот и Алена сейчас произнесла именно таким тоном, что не было возможности, да и желания спорить. Наверное, слишком долго я носил все это в себе. Поэтому немного подумал и кивнул. Правда, вслух сказал другое:

– Нечего рассказывать. Давайте лучше кофе попьем.

А сам прижал палец ко рту и указал на ухо. Наверное, если бы мы были знакомы с Аленой первый день, она бы подумала, что я того. Не очень адекватный. Теперь приспешница только кивнула и начала слушать рассказ под грохот кофемолки.

Я поведал все лишь в общих подробностях. Но так, чтобы Алена понимала, кто такая Лихо, и прониклась к ней хоть какой-то симпатией. Признаться, подобное было занятием нетривиальным, учитывая характер Юнии.

Нечисть тоже развесила уши. Ну да, я с ними не особо делился происходящим в рубежной жизни. Бес в какой-то момент вообще стал ругаться по вполне понятной причине – хозяин держал возле себя Лихо.

Правда, в следующую секунду Гриша под грозное бурчание Алены принялся вылавливать яйца, которые должны были стать пашот. Да и Митя, отделяющий форель от чешуи для норвежского завтрака, пару раз порезался. Не многозадачная у меня нечисть, это уж точно.

– Мог бы сразу все рассказать, – заключила Алена, когда я замолчал.

– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – ответил я, выключая кофемолку.

– Нет, просто вы, мужики, все время думаете, что умнее всех. Даже когда обосретесь с ног до головы, убеждаете, что это все – часть глобального плана. Тогда бы никакой хрени в том схроне не было. Я же не знала, что этот пердячий князь такую подлянку кинет.

Я улыбнулся. Понятно, что Святослав слушает нас не лично, но ему точно передадут про «пердячего». Тем лучше. Так меньше подозрений, что мы знаем о прослушке.

– Что ты там говорила про субординацию? – уточнил я.

– Я так, не про тебя, а в общем, – соскочила с темы Алена. – Лучше скажи, стало легче?

– Немного, – с удивлением для себя отметил я. – Но меня больше волнует пещера.

– Какой тут итог? Я же не черствая сука, все понимаю. Если надо, то… – она судорожно вздохнула и поежилась, – то погоним в ту пещеру. Ты же точно сможешь убить ту хрень?

– Хтонь, – поправил ее я.

– Я почти так и сказала.

– Да, смогу. Тем более теперь, когда знаю, как нейтрализовать ее природную магию.

– Ладно, черт с тобой. Я в деле. Только сначала поедим. Я что-то ужас как жрать хочу. Гриша, мать твою, ну нельзя же быть таким жопоголовым! Как ты яйца разварил опять? Ты не понимаешь, должен быть мешочек, мешочек! Дай покажу.

И тут я, к собственному удивлению, внезапно понял, что Алена ведь и правда умеет готовить. Она все время подсказывала нечисти, будто являлась заправским поваром. Почему я прежде этого не видел, а отмечал лишь ее взбалмошность и дурной характер?

Нет, едва ли это было началом большой любви. Но я вдруг понял, что Алена… вполне даже интересная девушка.

## Глава 3

Ели мы действительно как в последний раз. Правда, при мысли об этом я поперхнулся слабосоленой форелью. Хотя, признаться, было вкусно. Алена вообще по поводу пожрать оказалась большой молодчагой.

Как я раньше жил? Завтрак обычно был скучным. Яичница или каша с вареным яйцом. Если сильно торопишься, то просто на ходу закинул в себя бутерброд с заветрившимся сыром или мясосодержащим колбасным изделием категории B. А если совсем опаздываешь, то вполне обойдешься без завтрака или перехватишь нечто сочащееся майонезом по дороге.

Конечно, можно было оправдываться тем, что моя жизнь уныла от безденежья. Однако как только появились хрустящие бумажки, прославляющие великий город Ярославль, ничего сильно и не изменилось. Разве что яйца категории С2 в холодильнике на незначительный период оказались заменены на С0. Почему ненадолго? Так бес мне объяснил, что мелкие – это от кур-молодок. Они вроде как полезнее.

В общем, у Алены была невероятная суперспособность. Она каждый день знала, что хочет приготовить покушать. И это будут не просто слипшиеся макароны с покупными котлетами, а какое-нибудь чахохбили или крем-суп с копченой говядиной.

Сразу вспоминались Костян с Ольгой. Последняя все время ругалась с моим другом, потому что тот не говорил, что он хочет на обед. А сама Ольга не знала, что ему приготовить. Справедливости ради, они не только по этому поводу ссорились. Им порой и напрягаться особо не приходилось.

Я даже почувствовал легкий укол совести. Столько времени прошло, а я Костяну ни разу не позвонил. С этим рубежничеством замотался в край. Нет, у нас были нормальные отношения лучших друзей. Когда можно подолгу не звонить и не писать друг другу, а потом спустя несколько недель поболтать, словно ничего и не было.

Беда в том, что Костян часто набирал мне – по поводу и без. Чтобы похвастаться своими сексуальными подвигами или рассказать какую-то забавную историю, приключившуюся с ним. Не поверю, что за такое количество времени с моим другом ничего не случилось.

Поэтому я все же подумал и набрал его.

– Смольный у аппарата. Если вы хотите заказать залп из «Авроры», нажмите «два».

– А если я хочу устроить небольшую революцию? – в тон ему спросил я.

– Подождите, переключу вас на сотрудника ФСБ. Ожидайте, вы третий в очереди… Как дела, потеряшка?

– Я живой, руки-ноги на месте, так что вроде все хорошо.

– Какие у тебя низкие требования к жизни.

– Сам как?

– Нормально…

Странно, я понял по интонации, что все как раз не очень-то хорошо. Будто Костян мне стесняется что-то сказать. Да и вообще он редко говорил нормально. «Как джип Ниссан», «Пока не в хлам», «Как молодой Ван Дамм». Последняя присказка вроде даже досталась ему от отца.

– Ну, колись, что стряслось.

– Да я в больничку загремел.

– Что случилось? – встрепенулся я.

– Да у меня там небольшая травма, – стал говорить Костян еще тише. – С разрывом пещеристых тел и все такое…

Я напряг все свои извилины, вспоминая, что это за пещеристые тела и где они находятся. Пока до меня дошло.

– Офигеть ты бык-осеменитель. А жене как объяснил?

– В этом вся и проблема… – с голосом мученика протянул Костян. – Это все Олька. Как с цепи сорвалась, ей-богу. Я ей говорю, давай, может, просто сериал глянем или в кино сходим. Ага, хрен там. Все в постель тащит. Хотя нет, в кино мы тоже ходили, только ничего не посмотрели.

– Это же вроде неплохо. Ты любишь жену, она тебя. Наконец у вас выровнялось либидо.

– Понимаешь, я только теперь понял, что секс – это не главное. Помнишь, о чем Васильич говорил? Единение душ и все такое. Вот, короче, я стал допирать. Теперь бы как-нибудь до жены донести.

– Как-то рано ты до этого дошел. Тебе еще и тридцатника нет. Казалось бы, жить и жить.

– Я всегда был очень развитый мальчик, в отличие от некоторых. Ладно, я тут полечусь. Потом забашляю врачу, он мне справку выпишет с соблюдением полного покоя. Там придумаю что-нибудь. Слушай, Мотя, а могла в нее вселиться еще какая хреновина?

– Вряд ли. Но если тебе будет спокойнее, я, как вернусь в Выборг, заеду к вам, погляжу.

– А ты где?

– В Питере. По работе.

– О, типа повышение?

– Скорее, срочная командировка. Ладно, выздоравливай. Вернусь – забегу.

Я повесил трубку. Могла ли часть промысла лярвы остаться в Ольге? Или случилась какая-нибудь еще фигня, проявившаяся после извлечения нечисти? Все могло быть. Но меня не покидала мысль о некоторой справедливости происходящего. Нет, я не о попадании Костяна в больницу. А об изменении его сексуальной жизни.

Он же сам все время жаловался, что ему вроде как не хватает одной жены. Костик весь из себя самец, который хочет медленно спуститься с горы и овладеть всем стадом. Как говорится, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.

В любом случае происходящее с Костяном и износ его движущихся механизмов были такой каплей в моем море, что сильно зацикливаться на подобном не имело смысла. К тому же именно сегодня у нас было настолько важное занятие, что думать о бедах брачной жизни друга казалось полным идиотизмом.

Словно подслушав мои мысли, ко мне подошла Алена:

– На чем поедем?

– На Леопольде.

Шифроваться было не нужно. Великий князь и так в курсе, куда я должен направиться в самое ближайшее время. Если я попробую рвануть туда, скинув маячок, Святослав поймет, что прослушка провалилась. Да и чего ради это делать? Что-то ценное из пещеры я все равно не достану. Договор был составлен таким образом, что даже мои помощники ничего не смогут вынести оттуда.

Ну, и при самом плохом сценарии будет хоть кому вытащить мой хладный труп. Шучу. Если что-то пойдет не так, то мои обглоданные косточки пролежат там еще очень долго.

Ладно, отставить пессимизм. Нельзя допускать даже малейшую мысль о неудаче. Я постучал по батарее и стал одеваться. Причем учитывая специфику места, куда предстояло отправиться.

Что интересно, Алена тоже принарядилась. Я даже не подозревал, что у нее есть резиновые полусапожки, пусть и розовые, украшенные разлапистыми цветками. И теперь мы выглядели как чуть двинутая семейная пара, собравшаяся на рыбалку. Почему двинутая? Хотя бы потому, что у нас не было удочек. Напоследок я взвалил себе не плечи рюкзаки и направился к двери.

Правда, что-то внутри заставило обернуться. И я увидел беса, который крестил меня вслед и что-то бормотал. Я не большой специалист чтения по губам, но было похоже на «Храни» и чего-то еще. Заметив мой взгляд, Григорий махнул рукой и зло произнес:

– Ну а чего? Лишним все равно не будет!

– Не будет. Ладно, давайте не хулиганьте, скоро вернемся.

– Дяденька, может, нас тоже возьмете? На всякий…

– Вы там особо не поможете, – ответил я. – А если у меня не получится, все вместе зазря погибнем. Но у меня получится!

Последнее я сказал уже Алене, потому что почувствовал, как стали формироваться ее обрубленные отростки. Значит, приспешница начинала нервничать. Нет, это хорошо. Просто пока рано.

Лео ждал возле уже заведенной машины. Своей педантичностью он иногда выбешивал. К примеру, ратник великого князя считал, что прогревать хотя бы пару минут авто нужно даже летом.

Я очень хотел поговорить с ним на интересующую меня тему. Однако для каждой важной беседы нужно выбирать правильное место и время. И я подумал, что салон машины, где вместе со мной едет Алена, – не самая лучшая локация для задушевных разговоров. Да и не разберешь, что у него сейчас с настроением. Поди пойми, если у Лео всегда каменное выражение лица. Потому у него и женщины постоянной нет. Ведь он, наверное, с такой же физиономией и сексом занимается. Страшное дело!

Наша конечная точка назначения стала для Лео своего рода сюрпризом. По крайней мере, если судить по зеркалу заднего вида, его правая бровь на три миллиметра приподнялась вверх. Если переводить на общечеловеческий, это означало примерно: «Охренеть как я удивлен».

Значит, Лео и правда не посвящают в княжеские дела. Нет, не то чтобы ратник был должен знать все детали. В конце концов, он едва ли птица высокого полета в общей иерархии. Но мне казалось, что даже телохранитель обязан получать какие-то вводные.

Вместе с тем Леопольд знал, куда нужно ехать. То есть тоже слышал про детскую передачу «В гостях у Хтони», где неведомое существо сидело под столом и нанизанными на руки человеческими туловищами показывало кукольное представление. Да уж, потянуло меня на какой-то мрачняк. Хотя как по-другому? Я был невероятно напряжен. Алена вообще без конца смолила свою электронную сигарету, игнорируя прошлую договоренность с Лео не курить в салоне. Да и ратник лишь изредка поглядывал на нас, будто считывая состояние пассажиров, но заговорить не пытался.

Что интересно, подъехали мы с совершенно другой стороны. Лео лишь махнул рукой и сказал:

– Туда. Я здесь не проеду. – Потом немного помолчал и добавил: – Мне с тобой, Матвей?

Интересно, он действительно был готов умереть, выполняя приказание князя защищать меня и сдувать пылинки? Или тут имелось что-то еще? То самое, из-за чего я хотел с ним поговорить?

– Нет, не надо. Если не вернемся через три часа, то… не знаю, скажи там кому-нибудь. Мне будет, наверное, уже все равно. – Я тут же повернулся к Алене, которая уже сто раз пожалела о своем длинном языке и не в меру развитой эмпатии: – Но мы вернемся.

И мы пошли навстречу приключениям, если неведомую тварь можно так назвать. Алена дрожала как осиновый лист, и, что интересно, ее куцый хист буквально тянулся ко мне. Честно говоря, я и сам оказался не в восторге от происходящего. Мое состояние было сродни настроению работяги, мрачно разглядывавшего свой офис утром понедельника.

Интересно, почему великий князь не спалил эту пещеру вместе с Хтонью? Боялся разрушить или повредить нечто, что находится внутри? Вполне возможно. Ох, секретики, секретики…

Сейчас я смотрел в мрачное чрево подземной обители Хтони и пытался успокоиться. Хотя сердце продолжало заходиться, словно мне срочно надо было посетить кардиолога.

– Матвей, все нормально?

– Да, задумался на минутку, – улыбнулся я.

И тут же вытащил со Слова меч. Нож давно висел в ножнах на поясе. На всякий случай проверил и жезл в рюкзаке. Все на месте. Можно начинать операцию по принуждению Хтони к миру.

Я протянул руку Алене, и та уцепилась за нее, как терпящий бедствие хватается за надувной плот. Хисты соединились, точно их наконечники были разнополярно намагничены. Так, теперь можно спускаться.

Единственное неудобство – двигаться, иллюстрируя песенку «Вместе весело шагать», оказалось довольно проблематично. Поскольку я упустил момент, что вход в пещеру был узким. Это потом он расширялся, словно приглашая в гости к Хтони. Однако мы преодолели самый трудный участок, пригибаясь и норовя разбить макушки, и теперь уже двигались по широкому коридору.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил я шепотом.

– Да, воняет, жуть. Словно сдохло что-то.

Это она верно подметила. Ароматы тут оказались весьма специфические. Хотя, судя по легкому сквозняку, который приносил холод и смрад, здесь были щели, соединяющие пещеру с внешним миром. Оттого воняло не так сильно, как могло.

Я подозревал, что именно являлось источником этого духана. И надо отметить, Алена была права как никогда. Тут действительно что-то сдохло. Скорее, даже подыхало много лет, пока Хтонь разделывала и пожирала своих жертв.

Что удивительно, погадить существо, возможно, изредка выбиралось наружу. Только этим я мог объяснить наличие загадочных, почти краснокнижных растений, которые добывали дивьи люди.

– Я не о том. Страх чувствуешь? Точнее, ужас.

– Я с самого начала готова в штаны наделать, – ответила Алена тоненьким голоском. – Потому что я по жизни оптимист.

– Понимаю. Но ты не чувствуешь никакого инфернального ужаса? Типа, необъяснимого.

– Нет.

– Вот и я не чувствую, – я проглотил непонятно откуда взявшийся в горле комок.

А между тем мы прошли уже значительно дальше, чем мне удалось забраться в прошлый раз. Та самая зала, которую получилось разглядеть тогда, теперь предстала лишь гостиной в доме загадочной Хтони. Потому что здесь в стенах зияли чернотой одинаковые по размеру тоннели, расположенные на разной высоте. Что меня порадовало, не сказать чтобы огромные, около метра в диаметре. Что огорчило – их оказалось больше двух десятков. И что теперь, шариться по всем?

– Офигеть, я все вижу, – прошептала мне на ухо Алена.

– Ну и что такого? – даже не сразу понял я.

– Да тут темно, как жопе у нег… простите, афроамериканца, а я все вижу!

Я с запозданием кивнул. Ну да, я как-то не подумал. Мы же вроде делимся хистовыми плюшками друг с другом. Поэтому Алена от щедрот отсыпала мне своих бонусов, а я ей своих.

– Чего делать будем?

Вопрос, что называется, был интересным. Потому что я сам не знал. Может, получится как-то прощупать окрестности вокруг промыслом?

– Подержи, – я передал меч пустомеле, а сам поводил по воздуху рукой.

Мои пальцы порхали, расплескивая хист и рисуя причудливые узоры. Я не знал, что именно делаю. Это было похоже на своего рода импровизацию. Ну да, когда, как не сейчас, создавать новые заклинания.

И можно сказать, что у меня получилось. Почему так неуверенно? Потому что заклинание вышло хреновеньким. Его можно было сравнить с работающим паровым котлом в эпоху двигателей внутреннего сгорания. Но я был не в том положении, чтобы кривить носом.

Созданное мной заклинание походило на сетку, которую словно удалось закинуть во все тоннели. Прям вспомнилась сказка о рыбаке и рыбке. Только едва ли Хтонь захочет исполнить мои желания.

Но все же я нашел это существо. Невероятно длинное, вытянутое, с восемью мощными лапами. Полузмея-полуящерица. Хотя чего я удивляюсь – Скугга, несмотря на мою любовь к ней, почему-то славилась жуткими чудовищами. Значит, эта фигня и удрала сюда?

Что любопытно, моя сеть была своего рода интерактивной. Ну, или подключена к общему виртуальному щитку с электричеством. Потому что короткого всплеска энергии, пропущенной по ней, хватило, чтобы Хтонь заворочалась.

Я понимал, что она не спит. Скорее, едва дремлет, чувствуя приближающихся к ней гостей. Наверное, существо надеялось на свою природную магию, поэтому не торопилось действовать. Вообще, судя по всему, большую часть своей жизни Хтонь спала. Но не сейчас.

Короткий всплеск хиста, пусть и весьма ослабленный, заставил ее пробудиться окончательно. Я услышал шелест тела, словно тысячи мечей стали бить о щиты. Хтонь принялась медленно и неторопливо разворачивать свое туловище, ускользая в один из тоннелей. Она направлялась к нам.

– Алена, дай-ка мне меч, – попросил я.

– Держи. Что, идет?

Видимо, не почувствовала. Хотя да, она смотрит через рубежный хист первый раз в жизни и не способна уловить всех нюансов.

Чтобы скрыть внутреннее волнение, я улыбнулся. Дурацкая привычка. Наверное, с виду я выгляжу как вечно скалящийся тип. К месту и не особо. А еще как полоумный маньячило.

– Да, похоже, что нам сегодня везет. Все закончится быстро.

Сказал и чуть не дал себе по губам. Нет, если бы были свободные руки, именно так бы и сделал. Потому что у мироздания на мой счет имелась четко отлаженная программа. Можно сказать, по Моте Зорину вселенная равняла баланс удачи и невезения.

Прошло не больше двух-трех секунд, как дурное предчувствие стало проявляться все увереннее. Лоб покрылся испариной, а внутри противно заныло.

– Нет, только не сейчас… – непонятно кого стал умолять я.

– Матвей, ты чего?

Тщетно. Если кто и мог услышать мои слова – разве что Созидатель. Но даже в этом случае крон едва ли внял им. Скорее, наоборот. Потому ослепляющая боль вырвала меня из недр пещеры, невидимые мощные челюсти крона пережевали крохотное тело рубежника и выплюнули куда-то прочь. В место, которого попросту не существовало.

Я лишь почувствовал, что снова один в этом мире. Мой хист – это только мой хист. И, точно через толщу воды, услышал испуганный крик приспешницы, полный инфернального ужаса. Едва ли Алена почувствовала магию Хтони. Скорее всего, она увидела ее – нечисть.

Когда первый шок прошел, я с трудом собрал из множества разбитых осколков картину вокруг себя. Лежащая навзничь Алена, валяющийся в нескольких шагах от меня меч, рюкзак в стороне – и огромная струящаяся фигура Хтони, нависшая надо мной.

## Глава 4

Первая мысль после того, как эта громадина навалилась на меня, была: «Я жив». Хотя нет, подобное размышление посетило меня, когда я очнулся. Точно. Просто в голове все смешалось: Созидатель, боль, Алена, Хтонь.

Правда, когда память со скрипом и трудом все же вернулась, я дернулся, попытавшись подняться на ноги. И не смог. Тело почему-то отказывалось слушаться. Хотя не так. Посылали меня к чертовой матери ноги и левая рука. А вот правая вполне себе была ничего.

В голове даже родилась шутка – что это из-за годов тренировок по просмотру разных видео с женщинами. И тут же я чертыхнулся. Дурацкий характер. Тянет позубоскалить, когда к этому ничто не располагает.

В висках пульсировало паническое: «Алена, Алена!». Я видел, как эта Хтонь убила ее. Так, нет, я видел, что она лежала, а страхолюдина нависла надо мной. В голове все смешалось. Будто меня чем-то подпоили.

Собирание мыслей в кучу походило на работу археолога. Я с такой тщательностью обращался с бедной головушкой, будто боялся, что та сейчас разлетится на части. Хотя кто знает, может, я был не так уж и далек от истины.

Но все же постепенно память восстанавливалась, пусть и с большим скрипом. Спустя пару минут я даже смог вспомнить эту самую Хтонь. Кстати, не такое уж страшное создание. Внешне существо отдаленно походило на сколопендру. Вот только ног у него было значительно меньше. А глаз, напротив, оказалось поболее. Ага, это чтобы лучше видеть тебя, внученька.

Зато никаких бритвенно острых жвал, клыков или прочей фигни. Даже удивительно, как эта хреновина разделывает человеческие трупы. Не то чтобы я очень уж сильно хотел это узнать…

Что хорошо – постепенно мне становилось лучше. Туман в голове развеялся, стала чуть шевелиться левая рука. А еще я почувствовал в своем теле нечто… Не-не, эта не та история, где парень просыпается после вечеринки и понимает, что у него больше нет друзей.

В моем организме плескалась отрава. Теперь я понял это совершенно точно. Видимо, какая-то фигня, которую ввела мне Хтонь. Кстати, как вариант. Может, после этого мои мышцы станут какими-то вязкими и меня можно будет намного проще схарчить. Вот тебе и ответ на все вопросы.

Правда, и хист – не бездонная бочка. Его становилось все меньше. Хорошо, что у меня имелся встроенный «датчик количества топлива». Я навскидку понял, что хиста мне хватит, чтобы полностью восстановиться. И даже чуток останется на всякие непредвиденные штуки.

Эта привычка расходовать промысел без оглядки в очередной раз сыграла дурную шутку. Надо было не пытаться придумать велосипед и создать заклинание, а походить ножками. Тогда бы я пережил приступ в одном из тоннелей и вышел к Хтони красивым и здоровым, а не скрюченным. Если бы да кабы…

Все мои мысли и планы полетели к чертям, как только я увидел лежащее неподалеку тело. Алена с мертвенно-бледным лицом распласталась всего в нескольких шагах от меня.

Лишь теперь мне пришло в голову немного оглядеться и понять, где мы находимся. Ну да, не все же на себя любимого пыриться. Ножка у него не двигается, видите ли.

Беда в том, что мы находились в рукотворном склепе. Нет, скорее, членистотворном склепе. Короче, сюда Хтонь стаскивала хавку, чтобы холодным зимним вечером заглянуть в подвальчик.

Потому что, помимо обглоданных человеческих костей, здесь лежало и относительно свежее тело нечисти, в котором я без проблем опознал дивьего человека. Вот гады, и не сказали даже, что здесь пропал один из них. А что, ну сгинул и сгинул. Что теперь, бизнес останавливать, что ли? Хтонь, по всей видимости, больше наружу не совалась. Живи и радуйся.

Так вот, с телом этого дивьего человека произошли самые неприятные метаморфозы. Оно раздулось, словно принадлежало утопленнику, но вместе с тем походило на желе. Я, преодолевая брезгливость, нажал на руку. Так и есть, «мясо» под моими пальцами слегка заколыхалось. Вот примерно во что-то такое мы с Аленой и должны были превратиться.

Мой взгляд опять остановился на приспешнице. Так, вроде никаких открытых ран не вижу, голова тоже целая. А нет, вон там на руке, возле плеча, след глубокого укуса. Либо в детстве Алене как-то неправильно сделали прививку БЦЖ, либо одно из двух. Я потрогал собственное плечо, отчего-то мокрое. Нет, все нормально, врачи не при делах. Это все Хтонь. Вот как она ввела в нас заразу.

К девушке я подполз (на исцеление ног времени не хватило) и дрожащими пальцами прикоснулся к ней. Очень непросто нащупать хист, которого почти нет. Однако мне, пусть и с огромным трудом, но удалось. Жива, слава богу.

Я вложил в нее остатки промысла и стал «выдавливать» ту фигню, которую носила в своем мерзком рту изнаночная нечисть. Причем выдавливать в прямом смысле. Из раны потекла густая темная жидкость, перемешанная с сукровицей. Видимо, зараза уже начала растворяться в теле.

Работать пришлось долго, изредка прерываясь, чтобы просто вдохнуть затхлого, заполненного запахом мертвечины воздуха. Я реально с трудом вывозил. Оказывается, одно дело – спасать русалок от поножовщины, и совсем другое – вытаскивать пустомель с того света.

Если судить по телефону, то я провозился с приспешницей около часа с того момента, как очнулся. По ощущениям, заразы внутри больше не было. Однако несчастная все равно не торопилась открыть глаза. Ужасная невоспитанность. Я даже от избытка чувств дал ей легкую пощечину. Шучу, просто шлепнул, чтобы она пришла в себя.

– Это че за херня была? – резко села Алена.

– Мы, рубежники, зовем ее Хтонью, – ответил я.

– И как мы промохали эту Хтонь? – толкнула меня Алена. – Ты сказал, что ты шаришь в этой теме!

– Ну да, но даже в самом блестящем плане бывают осечки. Главное, что мы живы.

– Кстати, да. А где мы? Матвей, подсвети, что ли.

– Алена, поверь, лучше не надо.

– Ага, я тебя уже послушала разок. Дай телефон.

Она включила фонарик, подняла руку с мобильником над головой и коротко вскрикнула. Правда, тут же зажала себе рот ладонью.

– Это че? Это что за…

– Если хочешь выматериться, то сейчас самое время. Да, эта фиговина затащила нас в свой импровизированный амбар. Здесь она, как белочка, хранит свои запасы на зиму.

– А сама она где?

– Белочка?

– Матвей, я тебя сейчас придушу.

– Не знаю. Хтони пошли жутко невоспитанные. Я очнулся – а ее уже нет.

– Давай тогда быстро выбираться отсюда.

– Тут есть одна проблема. Я вроде как не до конца мобилен. А еще мы потеряли рюкзак с жезлом и меч. Короче, наши дела так себе.

– И что, теперь поднимем лапки кверху и будем ждать, пока эта хреновина вернется? Она мерзкая, аж жуть.

– Это ты еще в Скугге не была. Там такого добра – как говна за баней.

– Так, Матвей, хватить трепаться. Что у тебя там отказало?

– Там как раз все работает. А вот ноги не двигаются.

Алена решила продемонстрировать, что Некрасов писал точно про нее. Она мало того что вскочила на ноги, но затем еще и подняла меня.

– Куда идти?

– Кто его знает… Моих сил не хватит, чтобы просканировать местность.

– Я думала, что ты вроде как сильный рубежник, а оказалось, что хрен на постном масле.

Забавно, но произнесла последнее Алена вроде и с некоторым упреком, но вместе с тем обидного в этом ничего не было. К тому же девушка уже заструячила вперед, правда, несколько раз обо что-то запнувшись в темноте. Я протянул остатки своего промысла к ее, и они соединились. М-да уж, теперь оба наших хиста были практически инвалидными. Мой – опустошенный, ее – неразвитый.

– Спасибо, – ответила Алена. – Блин, полезная штука это ночное зрение. Короче, будем все время держаться правой стороны. Если увидим тупик, развернемся на сто восемьдесят градусов.

Что интересно, мой хист незначительно поднялся. Получается, приспешница поблагодарила не только за зрение, а вообще. Что спас ее или подлечил.

Я уж и забыл, как это приятно, когда хист работает на знакомом тебе топливе. В последнее время окружающие меня «спасибами» не жаловали. Конечно, Алена дала мне лишь крохи промысла, но в текущем положении надо было довольствоваться всем, что предоставляет судьба.

– Ты откуда это знаешь? – я решил не заострять на произошедшем внимания.

– Принцип лабиринта. Сериалы надо смотреть.

И мы двинулись куда-то вперед. Точнее, моих сил хватало только на то, чтобы изредка опираться на левую ногу. Всю остальную работу делала Алена.

– Как думаешь, сколько времени прошло? – спросила она.

– Почти четыре часа, если верить телефону, – ответил я.

– Лео, наверное, уже привел помощь.

– Думаю, великий князь прибыл раньше, когда понял, куда я отправляюсь. У меня маячок в штанах. В смысле, хреновина такая отслеживающая.

– С каждым новым объяснением становится только хуже, – развеселилась на мгновение Алена. Но лишь на мгновение. – Судя по тому, что никто не торопится нас спасать… – приспешница не закончила.

– Ты правильно уловила мысль. Надеяться ни на Лео, ни на князя смысла нет. Они сюда не полезут. Придется как-то выбираться самим.

Я сказал это, даже не представляя, какими пророческими окажутся мои слова. Несколько раз мы действительно упирались в тупики, потом тоннель стал шире и вывел в небольшой грот, где сходились ходы. И где мы чуть не ослепли.

Нет, сюда не пробивался дневной свет – свечение шло от громадного белого минерала. Самого большого, который я видел в жизни.

– Осколок… – прошептал я сухими губами.

Даже побоялся сказать, что нам повезло. Вот он, шанс выбраться отсюда. Вариант, как завалить Хтонь и выполнить поручение.

Запоздало до меня дошло, что же именно искал великий князь здесь. Да что там, Осколок и искал. Вспомнилось, что как только он увидел меня возле этой фиговины в схроне, тут же поторопился облагодетельствовать зонтом.

Блин, так вот почему он прислал своих людей почти сразу, как я оказался возле пещеры! Это вообще многое объясняет.

Святослав собирает Осколки. Что интересно, мне, по большому счету, было даже плевать, зачем. Главное, я сейчас с помощью этого сильного оружия смогу выжить. И черт с ними, с последствиями.

– Подтащи меня туда, – приказал я Алене.

– Ты уверен, Матвей? – спросила девушка. – Даже я чувствую…

– Силу. Понимаю, но это именно то, что сейчас нужно.

Вблизи обнаружилось, что, помимо Осколка, тут много всякой всячины, излучающей хист. Видимо, Хтонь не вполне понимала, что это такое. Несъедобная фигня, внутри которой есть промысел. Короче, здесь вам, конечно, не схрон, но интересных вещиц тоже с избытком. Да, их бы немного отмыть, отчистить от крови…

Я протянул руку к Осколку и тут же отдернул ее, обжегшись. А мое внутреннее озеро и без того скудного хиста еще более обмелело.

Ну, конечно, мироздание… Ты же не можешь позволить, чтобы мне когда-нибудь окончательно и бесповоротно повезло. Чтобы на меня упал нормальный рояль, на котором получится сыграть веселую симфонию. Нет, этот музыкальный инструмент в лучшем случае придавит.

От усталости, безысходности и отчаяния я… рассмеялся.

– Что не так? – не поняла моей реакции Алена.

– «Ни я, ни те, кто будет мне помогать, не возьмут ничего, что обнаружат в пещере», – процитировал я ей слова великого князя. – Это мой договор, который я не могу нарушить. Нет, может, и могу с каким-нибудь штрафом по хисту, но явно не сейчас.

– И чего делать?

У меня не было ответа. Я смотрел на Осколок, который лежал вот тут, буквально у моих ног, и вместе с тем был невероятно далек. А душу жгла горькая обида.

– Ничего, идем дальше.

Вот как раз уходить оказалось сложно. Точно ты намыл огромный самородок золота, но неловким движением уронил его в бурную реку.

Моя жизнь вообще частенько любила позубоскалить на эту тему. Мол, вон, смотри чего есть, но я тебе это не дам! Вот только никогда прежде подобное не ощущалось столь болезненно.

Я боялся, что именно этой малости мне и не хватит, как это часто бывает. Но, видимо, вселенная решила, что на сегодня с меня довольно. Поэтому протянула подачку.

Как там писалось: «В начале было слово»? Я был вынужден с этим согласиться. Правда, слово оказалось не вполне понятным и больше походило на междометие, которое кричал разгневанный мужик. Аккурат из дальнего коридора. Именно это я услышал прежде всего.

А потом различил уже знакомый шелест, издаваемый Хтонью. Только на этот раз звук был другим. Не таким, как когда нечисть приближалась ко мне. Грохот заполнял коридоры, словно некто невероятно сильный лупил со всей дури в гонг.

– Там вроде драка? – удивилась Алена.

– Драка у пьяниц возле «Красного и белого», а там – битва.

И мы поспешили вперед. Точнее, я всячески подгонял Алену, которая потела, фыркала, но продолжала тащить чемодан без ручки. Меня то есть. Нет, беру все свои слова в отношении пустомели назад. Правильно говорят, что человек раскрывается в самые критические моменты. Митя с лешачихой бился, Гриша кинулся на кикимору, Алена… не бросила меня в темном коридоре, хотя ей явно этого хотелось, если судить по злому лицу.

Но, преодолев все невзгоды, мы выбрались из тоннеля в залу. Можно даже сказать, почти вывалились, потому что оказались в главном помещении на высоте метров в пять. Хтони проще, она может залезть на любой уступ. Нам же это дается куда сложнее. Правда, не хочу сказать, что мы горели желанием поскорее спуститься вниз. Лично меня вполне устраивало то, как все складывается. Хотя бы потому, что Хтонь жестко отхватывала, несмотря на внушительные габариты. Эта длинная переваренная сосисина извивалась под градом ударов, тогда как здоровенный полуголый рубежник метался, будто укушенный бешеной собакой, и месил нечисть.

Даже теперь меня, соединенного хистом с Аленой, словно окунули в ледяную воду ужаса и паники. Хорошо, что ноги не работали нормально, а то я точно бы попытался сбежать. Что там творилось в голове у приспешницы – непонятно. Однако она продолжала весьма внимательно смотреть на происходящее с помощью моего рубежного зрения. Да что там, она прям конкретно залипла.

Как я понял, шоу внизу могло растянуться на часы. На рубежника по какой-то причине не действовала природная магия нечисти. Хотя чего это «по какой-то»? Лично я знал, почему так происходит. Хтонь же, кроме своей психофизической активности, больше ничем похвастаться не могла. Рубежник оказался слишком быстрым для нее. Нет, даже не так. Он был обуян такой яростью, что, наверное, и сам не представлял, где окажется в следующий момент.

Короче, поставили бы тут кресло да принесли ведро попкорна, я бы еще остался, чтобы понаблюдать, как долго будет происходить подобное избиение. Но мне поскорее хотелось оказаться снаружи и вдохнуть свежего воздуха. Поэтому я осмотрелся и заметил еще не прибранные Хтонью рюкзак и оружие. То, что нужно!

– Посмотри, вон там, меч! – крикнул я рубежнику. – Мать твою! Меч! Меч!

Алена будто бы даже спросила, чего я хочу. Словно не понимала ни слова. Однако я не обращал на нее внимания. Я орал так, что грозил сорвать голос. И наконец сражающийся меня услышал. Он устремил свой взгляд в нужном направлении, а затем вихрем понесся к оружию.

Нечисть даже не сразу поняла, почему ее перестали лупить. А когда повернулась к обидчику, рубежник уже поднял перед собой меч.

Не скажу, что все прошло замечательно. Клинок вибрировал в руках воина, как бутылка у алкоголика после сильной пьянки. Почему? Все очень просто. Это был мой артефакт, и полностью он подчинялся только одному человеку – своему хозяину. Который не умер, а вполне еще жив, пусть и слегка помят и отравлен.

Однако пришлось работать с тем, что было. Даже несмотря на тремор обеих конечностей, рубежник помчался навстречу нечисти. Точнее, они оба рванули друг к другу. Только с разной степенью успешности.

Меч с функцией перфоратора прошел сквозь «железную кожу» Хтони с невероятно приятным хрустом. Так восхитительно не хрустят даже чипсы с солью под пиво. Руки рубежника ходили ходуном, но он продолжал беспорядочно рубить нечисть. А в какой-то момент отбросил уже явно надоевшее ему оружие и стал рвать тело гигантской змеи-ящерицы на части.

Это продолжалось почти так же долго, как бесполезный кулачный бой, который нам пришлось смотреть прежде. Но ни у меня, ни у Алены не было ни духу, ни желания вмешиваться в это побоище. Только когда рубежник поднялся над истерзанной тушей нечисти, измазанный ее кровью, и заорал так, что дрогнули своды пещеры, я улыбнулся.

– Кто это?! – спросила Алена.

Я повернулся к ней. В глазах приспешницы читалась масса эмоций. И я даже не сразу понял, какие из них преобладали. Будто бы она одновременно испугалась того рубежника внизу, но вместе с тем восхищалась его отвагой.

– Это мой друг. Анфалар из Фекоя по прозвищу Безумный.

## Глава 5

Анфалар подскочил ко мне, стиснув в могучих объятиях. Он даже не сразу обратил внимание на Алену, руку которой я благополучно разжал из-за грубых обнимашек Безумца.

Наконец спустя несколько долгих и мучительных секунд рубежник перестал испытывать на прочность мои кости. Он чуть отстранился, продолжая держать меня за плечи, и серьезно произнес:

– Матвей, брат за брата…

Я покраснел от пяток до макушки. Пошутил, блин, на свою голову. Он теперь каждый раз это вспоминать будет? Но делать нечего, пришлось отвечать:

– За основу взято, Анфалар.

– Чертовски рад видеть тебя в добром здравии.

Вот это он погорячился. И не только на словах. Потому что рубежник тут же отпустил меня, и я благополучно грохнулся. Ноги по-прежнему выполняли декоративную роль.

– Матвей, ты где? – услышал я голос девушки. – Ты упал, что ли?

Вслед за вопросами я почувствовал, как меня ощупывают крепкие руки Алены. Ну да, наш союз прервался, и теперь приспешница вновь стала самым обычным человеком. С другой стороны – как обычным? Почти суперженщиной. Меня она подняла на ноги и взвалила себе на плечи без всяких усилий. А затем вытащила свой телефон и включила фонарик. Никогда не думал, что эта функция в современных смартфонах будет так популярна. Что интересно, приспешница посветила не на меня, а на рубежника.

– Матвей, че это за друг у тебя такой? Судя по махачу, он местный аналог Чака Норриса.

– Я не Чака Норриса, я Анфалар, сын Карфанара, первый защитник крепости Фекой.

Мне показалось, или мой изнаночный кореш на мгновение… смутился? И явно хотел преподнести себя с лучшей стороны. Это ладно, он говорил на моем языке! Чего тогда не сообщил об этом в нашу первую встречу?

– Кто ты, воинствующая дева? – будто бы забыл про меня Анфалар.

– Я Алена, дочь Елены, носильщица этого недотепы.

– Алена, субординация! – напомнил я.

– Простите, пожалуйста. И, Анфалар, на будущее. В присутствии девушки лучше изъясняться на знакомом ей языке. А то тут бурчали что-то, как два таджика.

Непонятно, про какое там будущее говорила Алена, но Безумец кивнул и даже слегка поклонился. Мол, принято, так и будем действовать.

– Я не знал, что ты болтаешь на нашем, на русском.

– Немного говорить, – кивнул Анфалар, манерой разговора теперь действительно напоминая мне какого-нибудь выходца из Средней Азии. – Язык сложный.

– Как ты здесь оказался?

– Брат за брата, – повторил фекоец.

– За основу взято, – поддакнула Алена, чем произвела на изнаночного рубежника серьезное впечатление. Он опять поклонился Алене. А после обернулся ко мне.

– Мы давать клятвы… Мы смешать кровь… Я чувствовать твой боль… страдать, что ты мучиться. Но ничем не мочь помочь.

Очевидно, что наш язык давался Анфалару с трудом. Ни о какой грамматике там речи не шло. И мне, сказать по правде, было очень жаль моего товарища. Поэтому я махнул ему, чтобы он остановился и взял Алену за руку, соединяя хисты.

– Можешь говорить нормально, – сказал я на его родном языке. – Только давайте спустимся вниз.

Не знаю, дошло ли до Безумца, что я сделал. Но он радостно поглядел сначала на меня, затем на Алену, которая выключила фонарик, и опять кивнул. Когда с помощью Анфалара мы спустились с верхотуры тоннеля, рубежник сказал все то же самое, но уже нормальным языком.

– Я понял тот ужас, который ты испытал. А потом ощутил, что твоей жизни угрожает настоящая опасность, сравнимая со смертью. И пришел.

– Как пришел?

Анфалар поглядел так, словно это меня называли Безумец.

– Проскользил по Скугге до ближайшего к тебе чура, заплатил и выбрался сюда. Жаль, что в этом мире нельзя скользить. Пришлось бежать. Мимо множества закрытых железных повозок, в которых возят людей. Не помню, как они называются.

Ближайшая обитель чуров была, скорее всего, в Питере. Представляю это действо – здоровенный полуголый мужик ломится вдоль шоссе. Причем, учитывая нашу рубежную прыть, бежит, как чемпион мира по легкой атлетике.

– Правда, я не думал, что вас пленил… шушука, – при последнем слове Анфалар рассмеялся. И я даже понял, почему. Дословно «шушука» переводилась на мой язык как «смешная крохотная землеройка». Нет, я понимаю, что у меня извращенное чувство юмора. Но мне что-то было не особо весело. Да и крохотной эту нечисть можно назвать с большой натяжкой. Вот и Анфалар подтвердил:

– У нас шушуки никогда такими большими не вырастают. С ними может справиться даже ребенок.

Угу. Из разряда «конопля тоже дерево, просто ему не дают вырасти». А тут Хтонь, уж извините, разгулялась. Мне это название, кстати, нравилось намного больше. Потому что «тебя чуть не убила Хтонь» звучит круто. А «ты едва не стал жертвой Шушуки» – как пародия на какой-то дешевый боевик.

– Почему на тебя не действует ее магия? – спросил я, хотя и так знал ответ.

– Магия? Матвей, ты меня веселишь. С помощью нее она может лишь напугать мелких насекомых или обычных детей.

– На Скугге, если в тебе течет один с ней промысел. Хист Изнанки, – кивнул я. – Стынь был прав. Именно поэтому я пробыл первый раз в пещере так долго. А вот тут эта Шушука, знаешь ли, стала почти имбой.

– Кем? – не понял Анфалар.

– Несбалансированным сильным персонажем, – вмешалась Алена. – Ты в игры не рубишься, что ли?

– Боюсь, в их мире нет компьютеров и консолей.

– Фига… И как они живут? У вас есть какое-нибудь хобби?

– Что такое «свободное занятие, которое приносит тебе удовольствие»? Помимо охраны крепости, помощи старикам, ремонта укреплений и готовки, мы стараемся все время жить так, чтобы жизнь приносила нам удовольствие. Смотрим на языки пламени костра, слушаем истории о старом мире, поем песни, состязаемся в бою…

Я даже не думал, что Анфалар может настолько петь соловьем. В моем сознании Безумец был чуть грубоватым и немногословным рубежником. И вот же как раскрылся. Да и Алена слушала его, уронив челюсть в район груди.

– Обыкновенно проводят время, – пожал плечами я, решив обрубить состязание в красноречии Безумца. Мысли были заняты не бытом Скугги.

Собственно, самое главное мы выяснили. Но меня интересовал один момент. Очень уж я не хотел отдавать великому князю Осколок. Во-первых, этот муд… рый правитель ничего не сделал, чтобы его заслужить. Во-вторых, мне Осколок больше пригодится. В-третьих… да чего я слова подбираю? Святослав – мудак. Вот вам и в-третьих, и в-четвертых, и в-пятых.

Проблема была в самой клятве. Если я скажу Анфалару: «Дорогой дружочек-пирожочек, не хочешь пройти дальше по коридору и забрать Осколок?», то хрен чего получится. Такое поведение невидимая система сочтет за сговор двух и более лиц. Надо импровизировать.

– Анфалар, а ты не хочешь прогуляться по пещере?

– Нет, Матвей. Я же примчался сюда не для того, чтобы рыскать под землей. Главного я добился – спас своего брата. Ведь брат за брата…

– Да, блин, за основу взято, понимаю. Но вдруг здесь может найтись что-нибудь интересное?

Мне казалось, что я хожу по офигеть какому тонкому льду. Не хватало еще начать незаметно кивать головой себе за спину.

– Лазить по норам шушуки? – рассмеялся рубежник. – Нет, спасибо. Чего тут может быть интересного?

– Да блин…

Нет, дело не в том, что Анфалар тупой. Он был кровью от крови своего мира. Простой и незамысловатый, как «Москвич–412». Возможно, именно по этой причине мне так нравилась Скугга, а изнаночники так не любили мой родной мир. Здесь среди рубежников царили подлость и коварство. Там во главу угла ставили силу и доблесть.

Стоило вспомнить про подлость, как она явилась во плоти. Сначала послышался топот десятков ног, а затем в залу ввалился великий князь, окруженный ближней дружиной.

Кстати, я в первый раз видел вооруженных ратников. Причем вооруженных без дураков. Почти у каждого – либо зачарованная кольчуга, либо нагрудник. Помимо тесаков, мечей, топоров, копий, на поясе виднелись пистолеты, порой весьма раритетные, даже не нарезные. Но все же приятно видеть, что, пусть и медленно, но технический прогресс начал доходить и до рубежников. Будь князь мне симпатичен, я бы рассказал ему про пистолеты, пулеметы и прочие ништяки.

Забавно, что, несмотря на весь этот внушительный арсенал, никто из них не смог убить Хтонь. А я смог. Ну ладно, ладно, Анфалар смог. Но он же почти мой брат, а брат за брата… тьфу, все, теперь окончательно заело.

Святослав в окружении кощеев и крона (Башка был единственным ведуном среди всех) брезгливо поглядел на то, что осталось от некогда грозного создания. Держу пари, великий князь едва ли хотел вообще спускаться сюда. Но жадность взяла верх. Еще бы, вдруг ведун найдет способ как-нибудь умыкнуть Осколок. А дай мне Святослав чуть побольше времени, так бы и произошло.

Брезгливость во взгляде великого князя довольно скоро сменилась страхом. Его глаза проворно прощупали меня, потом Святослав недовольно поглядел на Анфалара. И, казалось, попытался силой мысли вывернуть его карманы.

Что удивительно, ничто не ускользнуло от внимания Святослава Жадного. Я решил про себя, что отныне буду звать его именно так. Можно даже посоветовать ему сменить фамилию.

– Меч, рюкзак, – указал он одному из кощеев, и тот поспешил за моими артефактами. А после Святослав обратился ко мне: – Значит, этот изнаночник убил Хтонь?

– Да. И… Ваше Величество, – ответил я и тут же указал на артефакты, к которым ломанулся дружинник. – Там мои вещи!

Увлеченный тем, что великий князь мало того что присваивал потенциальный лут, так еще и собирался отжать мое, я не сразу понял, к чему клонит Святослав.

– Значит, фактически ты не выполнил договор.

Тут меня как током ударило. Ладно, забрал ты один Осколок, а мне подсунул зонт. Сейчас заберешь второй. Но я вообще-то здесь жизнью рисковал!

– Нет, Ваше Величество, – я улыбнулся, стараясь не сказать ничего, что могло ухудшить мое положение. – Договор был, что я избавлю пещеру от Хтони. Каким образом или с помощью кого – уже неважно. После тщательного анализа ситуации я решил прибегнуть к помощи моего друга из Скугги – Анфалара.

Безумец при упоминании своего имени кивнул. Мол, так все и было. Объяснение прошло в целом великолепно, если бы Алена не хмыкнула на словосочетании «тщательный анализ ситуации». Правда, тут же спохватилась и продолжила выступать в роли молчаливого костыля.

Ну да, с виду могло показаться, что это все что угодно, только не крутой план. В принципе, именно так оно и обстояло. Но разве надо великому князю знать все нюансы? Вот и я думал, что нет.

Больше того, Святослав хмуро глянул на Башку, а тот торопливо склонился к государю и что-то зашептал ему на ухо. Великий князь неодобрительно хмурился. Марат явно говорил не то, что хотел услышать этот жадный засранец.

Нет, я все понимаю, тяжело расставаться с нужными вещами. Но ты неделю назад о дневниках Морового даже не знал. Но раз надо Бедовому, надо и Святославу!

– Хорошо, – сквозь губу бросил мне великий князь. – Договор можно признать состоявшимся.

С таким видом кидают кость сидящей на цепи собаке. Лишь бы перестала рычать.

– Мои артефакты, – я указал на меч и рюкзак, которые уже тащил кощей.

– Прости, Матвей, но на них не написано, что они твои. Это вполне могут быть вещи убитых здесь рубежников или людей.

– Ага, только я могу сказать, что в рюкзаке, а меч и вовсе завязан на мне. Вон как его колбасит в руках вашего ратника. К тому же вы же знаете, что я не могу ничего взять из этой пещеры. Договор сразу накажет меня.

Последние слова я будто бы сказал зря. Потому что взгляд великого князя вспыхнул каким-то дьявольским огнем, норовя сжечь меня дотла. А я думал, что это Хтонь внушает истинный ужас.

– Где он?!

– Сначала распорядитесь, чтобы мне вернули мои вещи, – сказал я спокойно, хотя хотелось куда-нибудь удрать.

Благо, как говорилось в одном черном анекдоте, нет ножек – нет мультиков. Поэтому я вынужден был находиться здесь, вися на плече Алены.

Я не психолог с кучей всяких пройденных тренингов, однако в людях немного разбираюсь. Вот великий князь, к примеру, был готов сейчас сожрать меня с говном. А я мало того что не падал ниц, так еще ставил условия. И продолжал ставить!

– И мы договаривались на записи. Их я тоже не вижу.

– Где?! – Святослав взял меня за грудки и чуть приподнял.

В принципе, это было несложно. Он выше меня, сильнее (и по хисту, и вообще). Вот только великий князь проявил свою несдержанность зря. Я бы проглотил подобное поведение. Про Алену и говорить не приходится. Однако тут стоял рубежник без страха и упрека, который не одобрил такие действия.

Можно сказать, что он даже не сделал ничего особенного. Просто резко ударил по рукам и оттолкнул Святослава. Тот отпустил меня и повалился на задницу. К слову сказать, я тоже. Алена решила, что ничего страшного, если она меня не поймает.

А вот то, что случилось затем, мне совсем не понравилось. Потому что дружина князя ощерилась оружием и в одно мгновение окружила Анфалара.

– Я законный правитель этих земель! – поднялся на ноги Святослав.

– Ты плохой правитель, если позволять поднимать рука на слабый после бой рубежник. И он не сказал тебе ничего дурной!

– Стойте, Ваше Величество! – решил вмешаться я, понимая, что дальнейшее развитие диалога ни к чему хорошему не приведет. – Он чужемирец, он не знает наших законов и кто вы. Он мой друг и просто защищал меня. Подумайте, что скажут рубежники!

Я сыпал вообще все, что только приходило в голову. К примеру, что великому князю до того, что будет бурчать кто-то из его подданных? Если он и в дальнейшем станет вести себя подобным образом, то умрет точно не во сне почтенным старцем.

Однако на мгновение великий князь замер. И этого хватило, чтобы Марат вновь прильнул к уху своего господина. У меня, как всегда, некстати, в голове возникла веселая мысль, что Башку можно звать наушником. Но я ее торопливо отогнал – вот совсем не время и не место хохотать. Сейчас Анфалара в овощной салат покрошат, а затем и меня. Потому что я точно попытаюсь вмешаться, даже в текущем полугоризонтальном положении. Нож, к примеру, все еще на поясе.

Я не знаю, что там говорил Марат, и вообще, каким даром убеждения «серый кардинал» обладал. Судя по лицу великого князя, он сказал Святославу чуть ли не оскорбления. Однако Святослав не торопился проявить свой гнев. Наконец правитель поднял руку, давая Башке понять, что его подсказки больше не нужны. И заговорил сам:

– Кто ты?!

– Анфалар, сын Карфанара, первый защитник крепость Фекой.

– Фекой? Не слышал. Ты поднял руку на великого князя Новгородского княжества Святослава Никитинского, пятого своего имени. В другое время я бы не задумываясь казнил тебя. Но, учитывая, что ты чужемирец, не знаешь наших законов и помог моему подданному… Я просто изгоняю тебя. В течение двадцати четырех часов ты должен покинуть мое княжество и никогда более не возвращаться. Что до тебя… – Святослав перевел взгляд на меня. Учитывая, что я до сих пор находился на земле и ни одна собака не собиралась меня поднимать, чувствовал я себя как последний земляной червь. – Ты честно выполнил свою часть договора, я выполню свою. Ты можешь забирать эти артефакты и уходить домой. Скоро я пришлю человека с записями Морового. Теперь… – я по гневному лицу князя видел, что он сделал невероятное усилие над собой, чтобы произнести что собирался: – Не заметил ли ты в этой пещере чего-то ценного?

Не знаю, как прошлый Матвей Зорин, но нынешний точно эволюционировал. Потому что не стал язвить или лезть в бутылку. А просто кивнул.

– Верхний тоннель, – указал я место, откуда мы прибыли. – В конце него куча всякого барахла, поверх которого лежит Осколок.

Великий князь даже не счел нужным поблагодарить. Не то чтобы я очень сильно зависел от его спасибо. Но копеечка к копеечке, глядишь, и рубль собрать можно. Короче говоря, это как минимум невоспитанно.

Так или иначе, но Святослав рванул в тоннель, как гончая, почуявшая дичь. Его охрана, к которой после простого силового приема уже были определенные вопросы, опять сплоховала. Видимо, расслабились ребята за годы мирной жизни. В общем, они бросились за своим объектом секунды через две. В зале остался лишь Башка, который с интересом рассматривал Анфалара. Скорее всего, впервые видел иномирца.

– Марат, в общем, спасибо, – сказал я.

Не то, чтобы я резко решил стать его другом. Мне кажется, мы в принципе не с того начали, и даже стопка «мировой» едва ли что исправит. Первое впечатление можно произвести лишь один раз. Но что болтовня Башки спасла нам жизнь – факт.

– Я сделал это не ради тебя, – чуть поморщившись, ответил тот. Видимо, явно не испытывал большого удовольствия от общения со мной. – Иногда гневливость князя играет с ним дурную шутку. А проблемы сейчас никому не нужны.

Он замолчал, потому что из тоннеля донесся радостный вопль. Быстро Святослав бегает. Его бы с такими навыками за пивом отправлять без пяти одиннадцать.

– Будет лучше, если вас здесь не окажется, когда великий князь вернется, – сказал Марат. – Леопольд снаружи. И, Матвей, позже к тебе заедет человек, передаст записи Морового и с тобой заполнит отчет о произошедшем.

Я кивнул. Почему-то у меня не возникло желания спорить. Да и со словами Башки, что надо сваливать, я был согласен более чем полностью.

– Так, голуби мои сизокрылые, погнали отсюда. Точнее, берите меня и выносите.

## Глава 6

Леопольд действительно вышел встречать нас. Более того, бросился навстречу и подхватил инвалида Хтоньской войны, сразу поняв, что неслучайно меня поддерживают изнаночник и приспешница. Что интересно, Лео с Анфаларом быстро нашли общий язык, хотя вроде толком и не разговаривали. Устраивая меня поудобнее на заднем сиденье, они познакомились. А после Безумец и вовсе уселся спереди. Не за руль, конечно. Хватало и того, что он притих и не вымолвил ни слова, как только мы тронулись. Лишь сжал ручку двери пальцами с такой силой, что пластик жалостно затрещал. Вот тебе и храбрый воин Скугги.

Лео, кстати, молодец. Не потому, что проявил участие к моей судьбе. Даже сейчас он старался не наседать с расспросами, что же произошло. Поэтому я вкратце рассказал сам. А что? Все равно скоро все будут об этом говорить. Пусть хоть получит информацию из первых рук.

– А мы куда едем? – спросил я, понимая, что телохранитель направился куда-то в другую сторону.

– Так через Западный диаметр придется ехать. На Приморском шоссе две аварии, все движение встало. Там даже новостные каналы прилетели. Какая-то шишка из Смольного на «Лексусе» в ограждение влетела, собрала еще несколько машин. Только что по радио передавали. Там слышно, что он под чем-то. Щас включу. Говорит, видел полуголого мужика, который по обочине на полном ходу его обогнал. Вот он и отвлекся… – Лео вдруг осекся, переведя взгляд на пригнувшегося в кресле Анфалара. Угу, я тоже понял, что водитель не так уж и невменяем. С другой стороны, надо на дорогу смотреть, а не на голых мужиков на обочине.

– «Глава Думского комитета по этике и культурному общению Идинак Иван Иванович так прокомментировал произошедшее, – в полной тишине вещало радио. – Цитирую: „Давно пора всех этих вообще, ну, и других, того самого, проверить. Они же трезвые не ездят. Я знаю, о чем говорю“. Конец цитаты. По словам генерального прокурора страны, он взял дело на личный контроль…»

Да уж, подставили мужика ни за что. Интересно, кстати, почему рубежная сила не прикрыла Безумца. Потому что у него хист иномирный? Или он попросту не считал это необходимостью? Вот живет себе человек, честно и спокойно работает в правительстве на благо родного города, на последние деньги покупает «Лексус» – и тут вдруг такое.

Лео выключил радио, но покой не наступил. Алена принялась дергать меня за рукав и терзать разными глупыми вопросами:

– Почему у него глаза черные? А чего у него столько шрамов? Ты его хорошо знаешь? Что значит «первый защитник крепости Фекой»?

Меня интересовало другое. Во-первых, как скоро привезут записи? Что там с моим восстановлением? Ну и на сладкое я оставил вопрос, на фига великому князю Осколки.

– Прости, Анфалар, что так получилось, – сказал я. – Я снимаю с тебя обет приходить ко мне на помощь каждый раз, когда я в опасности.

– Брат за брата… – на мгновение тот даже оторвался от дверной ручки.

– За основу взято, я в курсе. Но я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью.

– Шушука не могла причинить мне вред, Матвей, – успокаивающе ответил тот.

– Я не про нее. А про князя. Этот мог, поверь мне. Можно сказать, что все еще хорошо закончилось. Хотя запрет на посещение Новгородского княжества едва ли можно посчитать удачным завершением путешествия.

– Со Страланом постоянно так, – вздохнул Безумец. – У вас очень странный мир и порядки. Я всегда попадаю в какие-то неприятности. Потому и почти перестал ходить сюда. Но не только ты причина моего посещения Стралана. Я вынужден был сообщить, что моему другу нужна помощь. Тогда Форсварар поручил мне одно дело.

– Дело?! – искренне удивился я. – Какое?

– Да ничего особенного. Мы сейчас восстанавливаем Фекой, поэтому нам нужны камень, дерево, многие товары. Их можно купить в соседних городах. Но для этого необходимо лунное серебро. Вот Форсварар и попросил продать кое-что.

– Вы можете там по-русски разговаривать?! – возмутилась Алена.

По ее виду было понятно, что она долго терпела и наконец не сдержалась. Правда, добилась приспешница ровно обратного результата. Мы совсем замолчали.

Надо же, Форсварар поручил Анфалару дело в моем мире? Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. А я ведь, на минуточку, многое повидал. Я точно расспрошу об этом подробнее чуть-чуть позже.

– Матвей, куда мы ехать? – наконец спросил Анфалар.

– Ко мне домой. У нас есть двадцать четыре часа. Будь я чуть помоложе, а ты чуть менее безумным и горячим, я бы предложил тебе пройтись по злачным местам Петербурга. Так называется город, где мы сейчас находимся. Но я боюсь, что мы можем натворить дел, и к изгнанию добавится еще пара статей. Так что просто посидим дома, вкусно покушаем, хорошо выпьем.

Анфалар кивнул, явно не собираясь спорить. Лишь продолжал удивленно пялиться в окно.

– Никогда не быть такой большой город. Высокий дома. Много повозки.

Думаю, в этом он очень близок по духу Мите. Тот тоже любит рассматривать пейзажи Питера. Да и не только. Лесному черту и по Выборгу покататься за радость. Это Григорий у нас включал столичного жителя, который устал общаться с провинциалами.

Кстати, как там нечисть? Поди, волнуется, переживает… Места себе не находит.

Когда мы подъехали к подъезду… Простите, парадной, я, наверное, никогда не запомню. Суть в том, что я увидел, как из открытого окна вылетает человек. Даже открыл рот, чтобы закричать, но тут же человек под громкие улюлюканья выпрямил крылья, сделал круг и вернулся. Ждут, значит? Волнуются? Я их поубиваю.

– Анфалар, вы донесете Матвея до двери? Он покажет, куда надо, хорошо? – улыбнулась Алена изнаночнику. – Я пока побегу порядок наведу. У нас там слегка неприбрано.

– Да, позаботься о мусоре, пожалуйста! – крикнул я вслед. – Задай ему хорошенько. Ни в чем себя не ограничивай!

Анфалар взял меня на руки, и мы втроем стали подниматься.

– У тебя хорошая женщина. Крепкая, с широкими бедрами, она может родить много сильных сыновей.

Я даже закашлялся. Лео, не знающий языка, на котором говорил Безумец, с недоумением поглядел на меня.

– Она не моя женщина. Она моя приспешница, помощница по-другому. Взять ее под свое крыло было единственным вариантом ее спасти. Она пустомеля.

– Кто?

Я задумался. Хотел было сказать «человек с очень редким, почти непроявленным хистом», но вместо этого произнес:

– Пустынница.

Опять хист выполнил автоматическую автозамену.

– О, тебе повезло вдвойне, брат. Каждый рубежник желает, чтобы у него в хозяйстве была пустынница.

– С чего это?

– У них невиданная власть над нечистью. Такой не обладают рубежники.

И Анфалар оказался прав. Потому что возле открытой настежь двери в квартиру нас уже ждала выстроившаяся по струнке с самым виноватым видом нечисть. И все, абсолютно все, в стельку пьяные.

– Хозяи-и-ин… – протянул Гриша. Хотел сказать еще что-то, но сам себе нахмурился и замотал головой.

– Дяденька, очень рады…

Митьки тоже не хватило на целую фразу. Поэтому оставалось догадываться, чему там они были рады.

Лишь сирин сверкала красноречием. Она раскинула руки и сделала шаг ко мне.

– Матвеюшка, я тебя так люблю!

Тут она споткнулась, растянувшись на полу. Ее кинулись поднимать Митя с Гришей. Но, по причине повышенного атмосферного давления и магнитных бурь, едва сами не грохнулись. А сирин продолжала вещать:

– Они мне сказали, что ты того… Я так расстроилась. Вот они и предложили выпить за помин души. А я че-то так напилась…

– Не за помин души, – замахал рукой Гриша. – А за его грешную душу.

– Хитрит, рыжий, – улыбнулась сирин, обнажив свои мелкие острые зубки. – Постоянно врешь. Но все равно веселый. А этот красивый, но молчаливый.

Митя от такого комплимента зарделся.

– Все в ванную и умываться, – скомандовала Алена. Правда, Гришу остановила. – А ты чтобы быстро приходил в себя. Матвея Хтонь отравила, у него ноги отказали.

Приспешница за недолгое время поняла, какую роль у нас кто выполняет. Я редко видел беса виноватым. Хотя нет, вру, никогда не видел. Но именно сейчас в его глазах промелькнуло нечто подобное. Он торопливо закивал и даже открыл рот, чтобы оправдаться. Но ничего членораздельного произнести не смог.

– Иди уже, – толкнула его Алена. – Анфалар, Матвея, наверное, лучше в гостиную. А я вам могу пока что-нибудь приготовить.

– Вот уж хрен, – вмешался я. – Анфалар, неси меня вон туда, на кухню. Места там много, сидеть я могу. Лучше пока выпьем и поболтаем. У меня к тебе есть пара вопросов. Алена, плесни нам чего-нибудь своего, легонького.

Приспешница даже спорить не стала. Когда мы очутились на кухне, она вытащила бутылку игристого, довольно легко открыла ее и разлила нам по фужерам. Кстати, тоже любопытная деталь. Когда я въезжал в квартиру, то мог поклясться, что здесь были лишь чайные бокалы да пара пивных кружек. И вот же, поглядите – фужеры.

На этом Алена не остановилась. Она довольно ловко и быстро настрогала купленную подкопченную вырезку из говядины, украсив ее сверху моцареллой, помидорами и зеленью. А затем слегка сбрызнула оливковым маслом. Блин, вроде так просто, но до чего же офигенно. Вот и Анфалар оценил.

– Это вкусно больше всего, что я ел, – сказал он на ломаном русском.

– Даже вкуснее плова?

– Это другой вкус, – не растерялся Анфалар. – Этот не для того, чтобы много есть. Есть и наслаждаться. И напиток очень странный, но интересный. Он шипучий и словно взрывается в голове.

– Приятно видеть человека, который знает толк в еде. Матвею лишь бы в топку все закинуть.

– Алена, субординация! – напомнил я.

– Ладно, молчу. Я вам сейчас еще на скорую руку минестроне приготовлю.

В моем мире (даже не рубежном) словосочетания «на скорую руку» и «минестроне» не стояли в одном предложении. Сказать по правде, я вообще вроде бы минестроне не ел сроду. Это что-то с рыбой?

В чем большой плюс – после исполнения своего приспешнического долга Алена сделала вид, что ее нет. Даже не стала ругаться, когда мы заговорили с Анфаларом на его родном языке. Знай себе вертелась возле плиты, лишь изредка поглядывая на изнаночника.

А я тем временем пытал Безумца на предмет крона. Ну и Лихо, само собой. И услышанное меня одновременно радовало и огорчало.

По словам Анфалара, с тех пор, как я отдал Юнию, твари перестали доходить до крепости. Фекойцы настолько осмелели, что даже отправили две группы охотников всего лишь с парой рубежников на Песчаные отмели. И те вернулись с отменной добычей. Собиратели все дальше уходили в чащу Мертвого леса, принося дрова, ягоды и, конечно же, крестсеж. В общем, жизнь стала налаживаться.

И от этого я чувствовал себя не очень хорошо. Получается, я собирался поставить благо отдельного существа выше целой крепости. Ведь что будет, если наш план удастся? Едва ли соседство со Стынем понравится Фекою. А что станет, если попытка убийства провалится? Думаю, твердыне точно достанется от гнева Созидателя.

Но противнее всего, что сделать я ничего не мог. Я уже выбрал для себя решение. Может быть, не совсем правильное, но я знал, что точно его не поменяю. Что не мешало мне рефлексировать.

А вот про дело Анфалар говорить отказывался. Все, что у него получилось выпытать, – Безумец договорился о встрече с головой чуров. Я сначала нафантазировал, что явится отдельная башка, как в песне «КиШа», с которой придется разговаривать. Но потом Анфалар объяснил, что это вроде местного старосты. Он занимается «исключительными соглашениями».

Для меня это вообще стало откровением. Не только то, что у чуров есть голова. А что нечисть имеет какие-то торговые отношения с рубежниками, помимо проходов в другие миры. Мне даже показалось, что, будь мы наедине, Анфалар точно бы сказал, что задумал. Но наличие приспешницы, пусть мы и говорили на другом языке, останавливало Безумца.

Зато за беседой мы дождались минестроне. И я промахнулся – с рыбой здесь ничего не было связано. Им оказался какой-то красный суп из овощей с макаронами. Но чего не отнять – вкусный. Анфалар вообще делал вид, что сейчас лишится чувств. То ли правда ему так понравилось, то ли он хотел сделать приятное Алене.

Именно на этом моменте меня прервал бес. С мокрыми приглаженными волосами, все еще покачивающийся, но явно чуть протрезвевший. Судя по внешнему виду, сирин с чертом его с часок поливали холодной водой.

Меня благополучно отнесли в гостиную, после чего бес уселся на грудь и стал пыжиться. Так, что я даже испугался. Как бы не стать сюжетом для какого-нибудь запрещенного фильма с копрофилией. Но нет, постепенно я стал чувствовать себя если не лучше, то более наполненным. Хист медленно поднимался по телу.

К слову, я никогда не видел, как это работает. Восполнением промысла Гриша занимался исключительно по ночам, когда я сплю. Изредка доводилось просыпаться от тяжести в груди, и бес тут же спрыгивал прочь, всегда недовольно бурча.

Что сказать, забавно, очень забавно. Но сил у меня прибавлялось буквально на глазах. Правда, ноги по-прежнему не слушались. Что Григорий заметил.

– Чего смотришь, хозяин? Выдавливай из себя эту заразу.

И я тоже стал напрягаться. Хорошо, что в этот момент никто не вошел в гостиную. Потому что зрелище мы представляли презабавное. Тужащийся бес со взбухшими венами на висках у меня на груди и постанывающий рубежник. К слову, вспотели мы от потуг практически одинаково, хотя нынешняя погода к этому не располагала.

Наконец бес сполз на пол.

– Пока хватит, хозяин. Тяжело, будто всю ночь пил, а с утра человеком пытаешься быть. Истратился ты почем зря.

– Есть такое. Спасибо, Гриша, и так уже хорошо.

Я поднялся на ноги и прошелся к окну. Как же здорово ходить! Хиста было немного, около трети. Но по сравнению с тем количеством, с которым я выбрался из пещеры, это целое состояние.

Еще я понял, что мы закончили невероятно вовремя, потому что в дверь позвонили.

– Я сам! – крикнул я, проходя мимо кухни.

Впрочем, зря. Алена с Анфаларом даже не дернулись, попивая шампанское. Я только теперь заметил, что изнаночник до сих пор обнажен по пояс. Я как-то даже раньше не обращал на это внимания. Надо будет его чем-то прикрыть. Хотя Алене вот очень нравилось. Необходимо научить Анфалара паре фраз при общении со страланскими женщинами. Например: «Извини, но мои глаза выше» или «Не люблю, когда меня воспринимают как кусок мяса».

За дверью оказался кощей. Тот самый, с не очень пропорциональным лицом, как грубо выразилась приспешница. Судя по папке, точно такой же, как и в прошлый раз, только намного толще, он принес мне обещанное.

– Представая гостем сего дома, я, Олег Исаев, сын Захара, приветствую тебя, благородный брат. Я пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла. И обещаю не умышлять зла против хозяев сего дома, их детей, домочадцев, существ и скота.

Было видно, что меньше всего кощей считает меня благородным братом. Но из песни слов не выкинешь. Он человек подневольный и несет службу. Поэтому я не стал издеваться над гостем.

– Представая хозяином сего дома, я, Матвей Зорин, приветствую благородного брата. Если ты пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, то не потерпишь вреда для себя, не будешь уязвлен в промысле и знаниях.

Кощей вошел внутрь, на мгновение смешавшись. Я указал жестом в сторону гостиной. Небольшая заминка произошла лишь когда Олег ака Непропорциональное Лицо проходил мимо кухни и пересекся взглядом с Анфаларом. Изнаночник даже от разговора отвлекся и поднялся на ноги.

– Все в порядке, это ко мне. Сидите, сидите. Олег, может, вам налить чего-нибудь – шампанского, чаю?

– Я хотел бы поскорее покончить со всем этим, – хмуро отозвался кощей.

Честно, уважаю. Не стал корчить из себя непонятно что.

В гостиной я наконец развязал тесемки переданной пухлой папки и стал смотреть на множество разрозненных листков, каких-то формул, странных закорючек. Не знаю, что я хотел увидеть. Может, нечто вроде названия «Схема создания пространственного артефакта, с помощью которого можно переносить существ в другие миры»?

Как бы в подтверждение тезиса, что у каждого гениального человека ужасный почерк, я мало что мог разобрать из записей, оставленных Моровым-старшим. Да и Олег Захарыч не дал мне вдоволь «понаслаждаться» наследием артефактора.

– Отчет, – сухо сказал он, доставая еще одну папку со Слова.

Нет, у них однозначно их там на десять лет вперед заготовлено. Внутри папки оказались пустые листы и ручка. Кощей взял последнюю и устало посмотрел на меня. Его взгляд будто говорил: «Не для этого дерьма я стал рубежником». С чем я был полностью согласен. Посылать на такое плевое дело целого кощея как-то расточительно. С другой стороны, великий князь действительно передавал ценные записи. Да и, может, искренне доверял Олегу.

– Пишем, да? Короче: «Лес шумел в предвкушении наступающей осени, – не удержался я. – Деревья стали наряжаться в багряные одежды…»

Выдержке кощея можно было лишь позавидовать. Он сидел с тем же невозмутимым выражением непропорционального лица, ожидая сути. Фу, какой скучный…

– Короче, я по наводке суккубы соединил свой хист с хистом пустомели и спустился в пещеру.

Вот теперь шарик ручки проворно заскрипел по бумаге. Олег писал быстро, любой секретарь позавидует. И, что интересно, вообще не переспрашивал. Если честно, я переживал, что этот отчет займет кучу времени, как и любая бюрократическая процедура. Но нет, мы уложились минут в двадцать. После чего кощей протянул мне ручку для подписи, и я небрежно оставил свой автограф.

Правда, Олега это не устроило. Он покачал головой и добавил:

– С хистом.

Только теперь я обратил внимание, что бумага зачарованная. Вон оно че, интересно. Пришлось тщательно перечитывать. Одно дело – просто поставить закорючку, а другое – подписаться хистом. Если бы подобная возможность была у всех, кто посещает банки, никто бы не попадался на уловки с мелким шрифтом.

После всех процедур Олег откланялся. На самом деле просто едва заметно кивнул, решив, что для прощания этого хватит, и ушел. Идеальный собеседник, как по мне.

Удивительное дело. Еще не вечер, а я на своих ногах, в неплохом настроении да готовый чуток выпить. Что бывало в таких случаях? Когда все так складывалось, кто-то обязательно это настроение портил. Так произошло и в этот раз.

## Глава 7

– Что значит «пора»?

– Матвей, я слишком долго здесь. Я рад, что ты все хорошо, но теперь мне надо заняться дела и возвращаться. Меня ждать мой правитель, – сказал он уже для Алены.

Кстати, по лицу приспешницы было видно, что ее эта новость тоже не особо обрадовала. Будто она надеялась, что нам как-нибудь удастся уговорить Анфалара остаться. Несмотря на слова князя.

– Это из-за кощея? Ты изменился в лице, когда увидел его.

– Мне надо поскорее уйти и встретиться с головой чуров.

Вот твердолобый, как не знаю кто.

– Ладно, мы тебя довезем, раз кому-то СРОЧНО понадобилось уехать. Где вы встречаетесь?

– На… Роби… Рубли…

– На Рубинштейна?

– Да, именно там.

– Интересное место для встречи. Ладно, погоди, я быстро.

Я выскользнул за дверь, а вернулся уже с огромной толстовкой и штанами Лео, которые пришлись Анфалару впору. Хотел было еще заменить стоптанные кожаные сапоги на кроссовки, но размер не подошел. Да и Безумец с сомнением поглядел на «Найки», почему-то держась за сапоги. Словно я хотел отобрать их.

Алена собралась было с нами, но я решительно оставил ее дома. Присматривать за нечистью. Приспешница явно хотела поспорить, но встретилась взглядом с Анфаларом и неожиданно смирилась. Короче, тому, кто начнет понимать женщин, выдайте, пожалуйста, сразу Нобелевскую премию мира, или что там еще есть ценного.

Лео уже ожидал в машине, лишь искоса взглянув на Безумца в своей одежде. Интересно, вообще существует хоть что-то, способное возмутить этого ратника? Мне казалось, он и конец света будет встречать с неизменно скучающей физиономией.

– Нам на Рубинштейна, – сказал я, когда мы с Безумцем уселись позади.

– К чурам? – только и спросил Лео.

– К ним самым. А теперь рассказывай мне все нормально, – почти потребовал я у Анфалара.

Тот тяжело вздохнул, но кивнул. Будто бы даже сам себе.

– После всех передряг Осколок Форсварара совсем истончился, – сказал он, вытащив из сапога предмет, о котором говорил.

Выглядел Осколок и правда так себе. Как огромный кристалл соли. Уныло и непрезентабельно. А еще не светился. Вот это уже правда необычно.

К слову, когда Безумец сказал про истончение, это было довольно двусмысленно. Потому что Осколок действительно стал невероятно тонким. Оттого и влез без всяких проблем в сапог.

– Жаль, – сказал я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Нет, это, наоборот, хорошо, – огорошил меня Анфалар. – Форсварар слишком часто его использовал и уже не успевал восстанавливать свое тело. Без Осколка ему будет тяжелее, но дальнейшее применение принесло бы Форсварару только муки.

– И что теперь делать с этой… бесполезной штукой?

– Бесполезной? – почему-то улыбнулся Анфалар. – Совсем нет. Все знают, что надо сделать с Осколком, когда энергия в нем заканчивается. Продать чурам.

– Чего? – удивился я. – Нет, я слышал, что бутылки можно сдать, чтобы в них опять разлили пиво. Но зачем чурам пустые Осколки?

– Не только пустые. Чуры покупают любые Осколки. Но заполненные удается продать намного дороже. Хотя редко кто из рубежников это делает. Осколки – сила, власть.

– Хорошо, а зачем они чурам?

– Никто не знает, – развел руками Анфалар.

– Удивительные дела, – покачал головой я. – А чего ты так резко сорвался?

– Понимаешь, Матвей, когда ты часто используешь Осколки, то становишься к ним очень чувствителен. Тот рубежник понял, что у меня есть. Сначала я убрал Осколок на Слово этого мира, но, когда мы ехали обратно, решил держать его при себе. Так надежнее. А кощей почувствовал Осколок. Я ощутил это буквально кожей. И мне это не понравилось.

– Ты правильно все сделал, – кивнул я. – Этот вещий Олег по-любому растреплет все князю. Тому очень сильно нужны эти Осколки. Погоди, если он не знал, где находится тот здоровенный, который спрятали в пещере, то никогда их не использовал. И все равно за ними охотится. Очень интересно.

– И, Матвей, – негромко добавил Анфалар, – что с этим рубежником? Он тоже человек князя. Можем ли мы ему доверять?

– За это не волнуйся. Лео можно назвать как раз княжеской оппозицией.

Леопольд, услышавший свое имя, повернулся к нам, но лишь на мгновение – надо было следить за дорогой. Он так и не понял, о чем мы там говорили. Кстати, интересно, в этой машине тоже есть прослушка? Наверное, да. Тогда надо будет поговорить с Лео где-то снаружи.

К Рубинштейна мы подъехали, когда уже стало смеркаться. Я здесь бывал нечасто – много ли денег у провинциального студента для похода по дорогим барам? Но знал, что Рубинштейна – место популярное. Некоторые даже устраивали забеги по барам, с каждым новым все больше теряя человеческий вид. Бесу бы понравилось. Но почему чуры выбрали именно это место своей резиденцией?

Нечисть, кстати, я почувствовал сразу. Сила была такой, что даже у меня ноги подкосились.

– Почему здесь? – спросил я по-русски. И понятно, кому был адресован этот вопрос.

– Так не знаю, исторически сложилось, – ответил Лео. – Такой же проход, как и везде. Только здесь всегда сидит голова чуров. Да и их самих здесь изрядно. Поэтому все, кто ведет дела с чурами, приходят сюда. А здесь такая текучка, что никто и не заметит пары десятков странно одетых людей.

К слову, в этом он оказался совершенно прав. Даже сейчас, не в самый час пик, народу было с избытком. Я как-то после своего Выборга отвык от толп людей, поэтому чувствовал себя не сказать чтобы комфортно.

– Анфалар, давай быстрее покончим с этим.

Безумец был со мной категорически согласен. После крохотного Фекоя, тишины Скугги и Мертвого леса Рубинштейна явно представилась для изнаночника филиалом ада на земле.

Чуры находились за небольшой дверью с чуть поблескивающей вывеской «Проходная». Как сказал бы один матерый режиссер в прошлом: «Иронично». Не знаю, чего они так шифруются? Их же хист оберегает. Вот даже заморочились с вывеской: «Закрыто на спецобслуживание». Впрочем, дверь была открыта. После грохота улицы услышать за ней легкую блюзовую импровизацию оказалось как минимум неожиданно.

Мы не успели сделать и несколько шагов по лестнице вниз, как перед нами вырос чур. Такой, рядовой, со здоровенным лбом и легкими залысинами.

– У меня назначена встреча с головой, – сказал Анфалар.

Чур легонько кивнул и перевел взгляд на меня. Я отрекомендовался должным образом, добавив в конце, что сопровождаю почтенного рубежника из Скугги. Уже давно понял, что обычаи у разных существ многое значат. И чуры здесь не были исключением.

Лобастый, кстати, долго и внимательно буравил меня, словно пытался рассмотреть что-то в моих глазах, но в итоге отошел в сторону, давая понять, что нам можно пройти.

А вот на Лео, такое ощущение, легла моя бедовость. Потому что его чур даже слушать не стал. Просто отвернулся и махнул нам рукой. Мне сначала показалось, что ратнику тоже разрешили пройти. Но все это длилось ровно до тех пор, пока мы не достигли коридора со множеством дверей и чур не повел нас к дальней. Уже здесь в воздухе появились несколько его соплеменников, которые мягко, но уверенно отделили Лео от нас.

За последней дверью и находился глава. Кстати, ничем не отличимый от других чуров. Разве что волос у него оказалось много меньше, чем у остальных, и по возрасту он был старше. Прям совсем дряхлый старичок. А, еще хист. Вот промыслом тот значительно выделялся. Не слабее опытного кощея.

После повторения приветственных процедур выяснилось, что старичка звали Любослав. Он сидел за крохотным, но вместе с тем высоким столом на высоком стуле, постукивая длинными ногтями по пергаменту и внимательно рассматривая нас.

– Давно ко мне не приходили воины Скугги. Хотя ты… – он задержал взгляд, – из этого мира. Редко, редко кого отмечает Изнанка. Цени это.

– Ценю, – коротко ответил я, пытаясь унять в себе зуд.

Я чуток нервничал, поэтому больше всего сейчас мне хотелось начать ерничать. Чего делать было совершенно нельзя.

– Вы принесли Осколок? – спросил он.

– Да, – Анфалар вытащил означенный предмет из сапога. – Вот.

Подскочивший тут же молоденький чур бережно принял Осколок и мгновенно очутился возле главы.

Любослав не стал брать предмет силы. Он лишь бережно погладил его, словно ребенка.

– Совсем тонкий. Но это ничего, ничего. Монетами или артефактами? – спросил он у Анфалара.

– Монетами, – ответил Безумец.

– Хорошо, сейчас Огнеслав принесет деньги.

И тут я понял, что пришла пора действовать. Чур-прислужник исчез с Осколком, а глава замолчал, продолжая смотреть на нас. Что-то мне подсказывало: если спросить его напрямую об Осколках, то черта лысого он мне расскажет. Значит, можно попробовать схитрить.

– Любослав, сколько работающих проходов в радиусе километра? – спросил я.

– Четыре прохода.

– А мы с Анфаларом можем воспользоваться одним из них одновременно? – задал я следующий вопрос, когда Любослав еще заканчивал отвечать на предыдущий.

– Если никто из рубежников не против, они могут переходить вместе.

Я продолжал частить. Со стороны это казалось, будто жадный до знаний юноша дорвался до мудрого старца.

– А сколько всего переходов в Петербурге?

– Сейчас работает шестнадцать переходов.

– Зачем вы скупаете Осколки?

– Чтобы восстановить Ось…

Глава чуров не сразу понял, что успел проболтаться. Уловка старая как мир. Сначала ты быстро спрашиваешь всякую чушь, а вот потом уже задаешь самый важный вопрос. Типа: «Кто убил Кеннеди?», «Существует ли Дед Мороз?» или «Изменяла ли ты мне с соседом?».

И кстати, я давно заметил: если ты считаешь себя мудрым чуваком, который как минимум умнее всех остальных, то легче попадаешься на всякие дурацкие трюки.

Вот только порадоваться своей удаче и гибкости ума я не успел. Потому что глава с небывалой прытью бросился к нам, схватил за грудки – и…

Нет, о том, что мы переместились, я догадался сразу. Вот только непонятно, куда именно. По флоре место напоминало Скуггу. Что-то серое, невзрачное, рассыпающееся под ногами. Даже сразу не скажешь, что это – песок или пепел.

Что до земли, если ее можно было так назвать, то она дрожала. Словно под ней извергались тысячи вулканов.

А еще воздух. Я даже не сразу сообразил, как это объяснить. Сначала меня окутало могильным холодом, а в следующую секунду обожгло пустынным зноем. Причиной тому был ветер, который постоянно менялся.

И небо. Я никогда не видел такого странного неба. Словно в плотную пелену облаков выстрелили шрапнелью и проделали тысячу крохотных прорех. И из них бил такой яркий свет, какого я не видел. Это даже был не свет, чистая энергия!