# Красавчик. Один за всех

Андрей Готлибович Шопперт

Продолжаются приключения Брехта. Нет больше Наполеона. Но никуда не делась империя, созданная им. Она огромна, она сильна, и она не собирается сдаваться. А Пётр Брехт остался на её границе совсем один.

## Глава 1

### Событие первое

> «Мы пустим вас по миру!»

> Реклама турагентства

Мюнхен – это не Дербент. Брехт дворцами своими в ханствах гордился. И этот, пусть маленький, но красивый, и этот необычный, а тут так вообще витражи замечательные. Нет, он и до этого Зимний или Царицыно видел, но это были соизмеримые почти величины. Ну, чуть больше, да, картин больше и даже статуй есть. Даже несколько статуй. Всё одно соизмеримо, сложи все его пять дворцов и больше и красивее «Зимнего» получится. Живописи больше в Питере, так это временно. Картины же с бюстами в последние время шли если не потоком, то вполне себе ручейком – фальшивые деньги, гульдены в основном, меняли не только на серебро и золото, но и на произведения искусства. А за два с лишним года он уже чуть не восемь миллионов гульденов напечатал. Благо первые все были уничтожены Францем, и инфляции не заметно, тем более на фоне войны.

И в Мюнхене или Минихе, как местные его называют, Брехт в начале двухтысячных был. Когда лечил желудок в Карловых Варах водами целебными, то купил на субботу-воскресенье путёвку по замкам Баварии. Европа она маленькая, вот ты в Карловых Варах садишься в комфортабельный автобус, спишь пару часов и вот уже Мюнхен. Там день экскурсий, ночёвка, и потом замки эти, что безумный король Людвиг понастроил. Он, наверное, внук того пацана, что сейчас сидит перед ним и рожи корчит. Ну, про рожи потом. Мюнхен тогда такого впечатления не произвёл. Да, красиво, да, Мариенплац, Резиденция и прочие кирхи с пинакотеками. В любом большом европейском городе не хуже. Зато сейчас произвёл. Если Питер со всякими Петергофами считать за точку отсчёта, то Мюнхен это десять Петербургов. Это огромный благоустроенный, чистый и красивый мегаполис. Со зданиями в сто метров высотой. С огромными площадями и даже парками. С кучей дворцов. А ещё те сто пятьдесят тысяч жителей, что в нём обитают, работают. Брехт уже успел посетить несколько металлургических и оружейных заводов. Это почти как тульский оружейный. Не меньше в сумме, но Бавария – не Россия, она раз в тысячу меньше по территории и в пятьдесят раз меньше по населению. Чуть больше миллиона жителей. Миллион двести или триста, а то и полтора. Минус есть. Это дым. Город, как и Петербург, на дровяном отоплении, и ветер дует так, что весь дым от печей в городе струится по улицам, заставляя прохожих кашлять. А ещё маленький минусочек – это снег. Он выпал, и так как температура близка к нулю, то серой кашей лежит на дорогах и улицах. Портит весь вид.

Максимилиан – курфюрст Баварии, который примкнул в Реале к созданному Наполеоном Рейнскому союзу, чтобы откусить от Австрии, точнее от существующей ещё Священной Римской империи немецкой нации Тироль с Инсбруком и стать королём, сейчас похоронен в лесу рядом с Наполеоном. Печально закончилось предательство. В Реале Максимилиан извернулся и на Венском конгрессе, как победитель, оставил за собой титул короля, и королевство Бавария не вступило и не было завоёвано Германией, и осталось независимым королевством до 1918 года. Там, кстати, есть один удивительный факт. В 1918 году почти целый месяц существовала Баварская Советская Социалистическая республика. Это гид рассказал, когда группу русских из Карловых Вар водил по Мюнхену. Даже пиво завёл попить в тот самый пивбар, где Гитлер в 1933 году свою речь толкнул.

Брехт специально даже не спрашивал у Марата Карамурзина, где точно все маршалы и генералы вместе с Буонопартием и Максимилианом похоронены. Просто, чтобы не знать. Где-то в лесу, недалеко от командного холма Зурич, кажется. Всегда можно сказать, что ничего не знает, похоронили черкесы императора и ладно, он не при делах. Там, если кто вздумает перезахоронить Наполеона, столкнётся с тем, что количество голов и тел не совпадает и зачем-то все трупы обезглавлены. Нужны ему эти вопросы про головы? Да ни разу.

Сейчас черкесы с казаками и тысячей Мехти собираются в обратную дорогу. Ограбить Мюнхен не получилось. Чего это себя самого грабить?! Оторвались казаки в Вене. Вообще, французы оказали очень серьёзное сопротивление, баррикадировали улицы, стреляли из окон домов и в целом вели себя, словно и не убивали Наполеона. Может, маршал Эдуард Мортье не поверил. А казаки лезли везде напролом. Брехт поддерживал их, как мог, снайперским огнём, но часто уже поздно было. Задунайцы сходились с французами в рукопашной и при приблизительно равных количествах почти всегда одолевали. Как бешеные сражались. От потерь это их не уберегло, и теперь из пяти с лишним тысяч, что отправились с Брехтом в поход, осталось чуть более двух тысяч. Зато эти все увешаны оружием дорогим и у них полные сумы серебра и золота. Магазины и мастерские в Вене все подверглись разграблению. Только в комплекс дворцов Хофбург Брехт казаков не пустил. Из него все ценное сам вынес и, погрузив добычу на корабли, отбыли в Линц. Войско идёт по берегу, а весь хабар чуть севернее по реке плывёт. Не пропустили и банки, и государственный, и частный какой-то. Серебро и золото изъяли, а бумажные деньги спалили. Чем меньше их будет, тем меньше шанс попасться с фальшивыми. Только для казаков и черкесов оставили немного – на обратной дороге продукты у населения покупать.

С Веной управились за два дня. Освободили от французов, а передавать некому. Император Франц, видимо, с разбитым своим войском боится пока соваться в столицу. Про Александра никаких известий Брехт не получал. Сам курьеров на поиски не отправлял, и его курьеры императора не беспокоили. Как и положено, поближе к ништякам и подальше от начальства. Бывает же – армейская мудрость пригодилась.

Раз сдавать освобождённую столицу некому, то ушли по-английски, не прощаясь. Добрались до Линца, там тоже около батальона французов. Этих без всяких казаков перестреляли снайпера, и город грабить не стали. Перебор будет. Ещё через неделю неспешным маршем добрались до Мюнхена. Корабли оставили в Дунае, уже в Баварии у города Ингольштадт под охраной тех же казаков. Пусть своё добро стерегут. Там много всего. Одних сёдел и всякой разной другой сбруи задунайцы несколько тысяч комплектов поснимали с конницы Мюрата и Лана. Брехту тоже тысяча досталась и полторы тысячи почти нагрудников и шлемов от кирасир французских.

Не все трофеи, в сумме с французов и австрийцев с русскими поимели больше трёх сотен пушек. А нефиг бросать. Всё это вместо балласта сейчас лежит на тех шестидесяти корабликах, что стоят в Дунае. Ружей всего захватили больше сорока тысяч. И примерно столько же пистолей. Эти Брехт привёз почти все с собой в Баварию. Выделил по пять тысяч ружей Марату и Ивану Губе, а вот все остальные привёз с собой. Если на него кто сейчас войной пойдёт, то есть чем защищаться.

Лошадей три огромных табуна. Казаки себе один выбрали, и Марат один. Но перед этим Брехт всех коняшек перешерстил. Искал чего интересного для увеличения племенного стада в Студенцах или в Дербенте. И ничего. От слова совсем. Ни одного шайра, есть немного першеронов, но вороных нет. Тогда просто отобрал высоких вороных. Придётся ещё и третью породу выводить.

Казна Буонопарта исчезла. Конечно, можно было черкесов поспрашивать. Сто процентов – Исмаил с дядей к рукам прибрали. Да и ладно. Там, скорее всего, бумажные франки и гульдены, Петру Христиановичу они не нужны. Если надо, сам напечатает, а если и были серебряные и золотые монеты, то и чёрт с ним. Черкесы заслужили. Угробили Наполеона и два десятка генералов и маршалов, тут за такой подарок и миллиона не жалко, а там, всяко-разно, не лишку было, всё же кампания уже к концу подходит и деньги потрачены, о чём баварцы и сообщили, говорят, что в последнее время провиант у чехов изымали, выдавая им не деньги, а расписки.

Переселять казаков в Дербент после более близкого знакомства с ними князь Витгенштейн передумал. Приучать к дисциплине этих пожилых уже людей бесполезно. А зачем ему там эта вольница? Пусть турки с ними маются. Дойдут вместе с черкесами и Мехти до Измаила, и бог с ними, скатертью дорога. Тем более что лучших выбило, как всегда на войне.

### Событие второе

> Только плебеи обсуждают личную жизнь королей. Аристократы никогда не обсуждают плебеев.

На второй день после прибытия в Мюнхен Брехт решил переговорить с власть имущими. Всё же курфюрста нет, и ситуация не сильно понятная. Каринтия, права на которую, хоть и призрачные, есть у князя Витгенштейна, как у потомка рода Спанхеймов – это не совсем Бавария, это кусочек самый восточный Баварии, а так-то это Австрия. С другой стороны, за дорогу он с генералами все обговорил, и вся троица за него, в том числе и родственник Максимилиана покойного. Только ведь и у старшего сына Максимилиана есть права только на курфюршество. А на королевство? Нет. Как нет ещё и самого королевства. Маловата Бавария для королевства. Это Наполеон ей земель прирезал, в том числе откусив от Австрии Тироль. Но сейчас ситуация в корне другая – Наполеона нет, а Австрия хоть и разбита, но войну, можно сказать, и не проиграла.

То есть нужно либо миром потребовать от Франца II (Франц Иосиф Карл) Тироль, за освобождение Вены и разгром Наполеона, либо взять его силой. Вернее, ползучим захватом. Ввести туда войска и короноваться. Сейчас в Священной Римской империи такая неразбериха, а с гибелью Наполеона, который её и разваливал, совсем кутерьма начнётся. Не всё ещё. Толстенький крепыш генерал-лейтенант Карл Филипп Джозеф Ред, или Карл Филипп фон Вреде спросил на одном из привалов Брехта, а что он собирается делать с герцогством Берг?

– Стоять, бояться! А что это за герцогство и почему мне надо что-то с ним делать?

– Там правила младшая ветвь дома Виттельсбахов, но сейчас герцогство захвачено французами, и я лично слышал, как Иоахим Мюрат хвастался, что после победы император сделает его герцогом Берг. Но теперь нет ни Мюрата, ни Наполеона. Нужно выбить французов из нашего вассального герцогства и присоединить его к королевству Бавария.

На замечательной карте, изъятой у французов, герцогство было, и генерал ткнул в него пальцем.

Брехт подвинул карту к себе. Оказывается, герцогство Берг – это вытянутое вдоль Рейна приличное такое государство со столицей Дюссельдорф. Замечательно… Вот только общих границ у них нет и даже три или четыре государства между ними. В том числе и не любимый им Гессен-Дармштадт. Зато княжество Сайн-Витгенштейн граничит с этим Бергом. Получается, что можно смело присоединить княжество к Бергу, а герцогство к Баварии. Сейчас полно таких земель, ну, в смысле анклавов, которые не имеют общих границ. Сначала можно попробовать мирно договориться с соседями о создании коридора. Кусочек купить у Бадена, кусочек у Вюртемберга, а потом у Франции забрать Страсбург с землями. Это ведь те самые Эльзас и Лотарингия. Сразу и общие границы появятся.

Брехт поделился на следующем привале этими мыслями и заметил, как у вояк глаза загорелись. Побить унижавших их недавно французов под руководством этого гиганта краснобородого просто сбыча мечт.

– А справимся? – Чуть более осторожный генерал-майор Штейнгель широко замахнулся, ногтём на карте круг очертив. Да, Франция в разы больше Баварии.

– Посмотрим. Готовиться надо, как только домой придём, так и начнём ваши войска переучивать. У меня с собой почти две тысячи учителей. За год из ваших солдатиков настоящих профессионалов сделаем.

– Так, а что сейчас с герцогством Берг? – гнул своё фон Вреде. – Не будем освобождать от французов? Пока они новое войско соберут.

– Я подумаю.


Сейчас Брехт сидел на заседании руководителей Баварии и рассматривал трёх старичков и одного юношу. Юношей был Людвиг Максимилианович – старший сынок бывшего курфюрста, самым старым и главным, наверное, был канцлер Тайного Совета или глава правительства Баварии Иоганн Фридрих фон Хертлинг. Старичку было под восемьдесят, и он был совершенно седой и скрюченный, но глаза были хоть и по-старчески блёклые, но живые и умные. И вопросы он задавал правильные. Вторым старичком был министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас. Гораздо более молодым старичком. В районе шестидесяти. Этот сидел с полуприкрытыми глазами. То ли прятал… как там это генетическое недоразумение называется, когда один глаз серый, а другой карий, то ли и вправду кемарил. Цвет – хром. Точно – гетерохромия. Этот был прилично так лыс, только седые кучеряшки затылок с висками окаймляли, зато усы были будённовские. И нос прямо длинный-длинный.

Последним министром, точнее, заместителем министра иностранных дел был Георг Фридрих фон Центнер. Он и выглядел на целый центнер. Высокий и толстый. Даже пухлый.

Ну и четвёртым собеседником был наследник Максимилиана Людвиг. Ждали, когда подойдёт ещё и тройка военных. Нет, не опаздывали, это Брехт этих четверых чуть пораньше собрал, чтобы познакомиться и обсудить одну интересную провокацию, что он задумал. Прямо пальчики оближешь, какая классная мысль князю фон Витгенштейну в голову пришла.

– Уважаемые херры, а поведайте мне, пожалуйста, что у нас с казной и вообще с финансами? – Брехт устремил взгляд в переносицу канцлера.

А херры как давай все вчетвером галдеть, друг друга перебивая, сначала, а потом, забыв о князе Витгенштейне, стали покрикивать друг на друга и собачиться.

– А ну замолкли!!! – Бабах, это Пётр Христианович со всей дури по дубовой столешнице долбанул кулаком. Ох, больно-то как. Столешница выдержала. Это вам не ДСП, умели делать.

– Ик, – квартет примолк, круглыми глазами на Брехта уставившись. Это и понятно, не привыкли к вежливому обращению. Дикий народ.

– Иоганн, давай ты говори, а остальные слушают внимательно, и если есть что добавить, то поднимают руку и ждут моего кивка, разрешающего говорить. Ферштейн? Гут, – Пётр Христианович дождался четырёх кивков и, махнув рукой, типа, теперь мели, Емеля, разрешил дозволенные речи канцлеру Тайного Совета или главе правительства Баварии Иоганну Фридриху фон Хертлингу.

– Кхм, тут особо и говорить не о чём. Казна полностью пуста. Его высочество Максимилиан взял с собой в этот поход последнее серебро.

Брехт оглядел товарищей. Кивнули. Порывался сказать что-то министр двора, Пётр Христианович разрешил ответным кивком. Нет, так не пойдёт, какие-то китайские болванчики, а не руководители государства.

– В сокровищнице есть немного серебряных и золотых монет. Можно взять кредит в любом банке, у нас хорошая репутация. Бавария всегда платит долги. – Вот, оказывается, у кого Ланистеры девиз спёрли.

– Товарищи, тьфу… А чего, мне гусару можно. Вы же знаете, что все гусары обращаются друг к другу «товарищ», невзирая на возраст и статус? Давайте я вас тоже буду «камрадами» называть. Мне так привычней.

Кивнули. Да, население нужно менять.

Брехт достал из кармана внутреннего, пришитого к чёрной черкеске, три деньги. Обычный дербентский серебряный рубль, это который Александр ему разрешил штамповать со своим изображением. Второй рубль тоже был серебряный, но выглядел гораздо массивнее первого. Практически это обман зрения. Вес настоящего рубля, который чеканит монетный двор в Санкт-Петербурге, 20,77 грамма и он 868-й пробы. При этом диаметр монеты 35,5 миллиметра. Рубль с портретом императора, иначе у нумизматов называемого «Воротник», ничем от него не отличался. Ну, разве вес Брехт велел своим сделать чуть больше, он примерно 21 грамм. При том же диаметре и пробе. Чтобы не множить сущности, Пётр Христианович закупал серебро нужной пробы прямо на монетном дворе в столице, а потом уже в Дербенте их штамповали.

Второй рубль был чуть не в единственном экземпляре выпущен, это Брехт как-то дал задание своим медальерам изготовить рубль со своим портретом. При этом решил чуть параметры изменить. Проба осталась прежней, а вот вес стал 24 грамма и диаметр увеличился до 40 миллиметров. Казалось-то, всего 4,5 мм добавилось и два грамма, но новый рубль смотрелся гораздо массивнее, прямо гораздо-гораздо. Если сто человек заставить себе из этих двух монет одну выбрать, то все сто выберут рубль с горбоносой рожей Витгенштейна, а не с курносой Александра.

Последней деньгой была десятирублёвая обычная ассигнация российская. Её даже не было при себе у Петра Христиановича, пришлось бросить клич среди егерей, одолжите, мол, братцы, верну с процентами.

– У нас ведь в Баварии сейчас имеют хождение обычные талеры серебряные и гульдены бумажные?

Кивнули. Потянулись к монетам и бумажке. Осмотрев рубль с его красивым орлиным профилем, брови косматые вверх вскинули. А подстригать надо.

– Так вот, камрады, мы начинаем с завтрашнего дня штамповать вот такие рубли, и печатать похожие на эти ассигнации. Шучу. Но представьте себе эту картину. И эти бумажки, – Брехт ткнул пальцем в десятирублёвую бумажку по себестоимости в несколько пфеннигов, или копеек, – приравниваем к гульденам. И объявляем, что хождение на территории Баварии имеют только эти монеты и ассигнации. Приходите и меняйте. Никто, естественно, не придёт, ну, даже пусть немного придёт, целых три патриота. Тогда мы объявляем штраф за пользование старыми деньгами и выпускаем приличную партию серебряных и золотых рублей. Теперь люди потянутся и поменяют. На серебро и золото любой поменяет бумажки. Мы скупаем все гульдены и талеры в стране и вывозим их в Австрию, где покупаем на них золото и серебро. И начинаем спокойно уже печатать бумажные деньги, так как они полностью обеспечены и товаром и серебром. Примерно напечатаем в три раза больше, чем изъяли. Инфляция нам не грозит. У нас тут война, которая деньги поглощает, ну и они на самом деле обеспечены серебром и золотом. Как вам план?

Не кивнули старички, поднял руку Георг Фридрих фон Центнер.

– Возражай, камрад.

– План замечательный и осуществимый. Даже легко осуществимый, есть только одно «но». Нужно где-то добыть золото и серебро для чеканки первоначальной партии монет.

– Точно. И оно у меня с собой. – А чего, в Вене банки-то ломанули и императорскую казну к рукам прибрали, и потом у него с собой же почти миллион фальшивых гульденов, которые базарные воришки, в прошлом, уже получили и стали в металл и предметы искусства превращать.

– Кхм, я, конечно, не экономист, но чтобы штамповать металлические деньги и печатать защищённые бумажные, нужно оборудование, которого у нас нет. – Смотри ты, а Людвиг не дурак совсем. Вон какой правильный вопрос.

– Есть такой минус в моём плане. Я на днях отправлю с казаками в Дербент гонца, чтобы оттуда привезли оборудование. К сожалению, это не быстро. Туда больше месяца дорога, да два почти, там нужно всё изготовить, ещё пару месяцев накинем и обратно привезти. Итого оборудование будет через полгода. Долго, согласен. Если есть возможность сделать быстрее, то предлагайте.

– А заказать в Вене на монетном дворе? – министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас впервые голос подал, разноцветные глаза при этом открыв наконец.

– Ассигнации точно нет. Нам нужно предусмотреть несколько степеней защиты и доверять эту тайну потенциальному врагу нельзя. А вот со штампами для металлических монет можно подумать, тем более что нам и мелочь ведь нужна. Давай, дорогой граф, ты этим и займись. Инициатива имеет инициатора. Да, тебе всё одно пора в Вену собираться. Нужно же как-то добыть у них Тироль и вообще мир заключить. Насколько я понимаю, сейчас Бавария в состоянии войны с Австрийской империей.

– Мы им войну не объявляли…

– Они зато нам объявляли, – пфыкнул Людвиг. – Сражение и сдачу их армии при Ульме они надолго запомнят.

– Да, Ульм. Это интересно. Так что собирайтесь, граф. Сейчас генералы придут, обсудим, что мы можем им противопоставить. А там решим, на каких условиях мир просить.

## Глава 2

### Событие третье

> Если вы хотите, чтобы утро после банкета было добрым, не забудьте с вечера заныкать пару бутылочек пива.

Троица генералов пожаловала вместе и принесла с собой целый букет ароматов. В кабинете Максимилиана сразу запахло табаком, конским потом, настоянном, должно быть, и на моче, и ещё пахнуло перегаром. И пили, судя по амбре, их превосходительства шмурдяк какой-нибудь. Хотя неметчина же, шнапс кушали. В приличных коллл… личествах. В России бы на шампанское благородия с превосходительствами накинулись, они ж победители французов в битве за Вену, но тут вам не там. Тут шнапс.

Брехт чуть отсел от стола большого, во главе которого заседал, и бросил взгляд на окно в поисках форточки. Хрен там. Мысль научная пока до такой сложной технической конструкции, как форточка на окне, ещё не додумалась. «Темнота, лета не видели».

– Херры генералы, мы тут вот с этими херрами договорились, раз уж мы все гусары (в душе), обращаться друг к другу по-простому – «товарищ». Он же камрад. Вы не против?

– Яволь, камрад! – гаркнул фон Вреде.

– Не, не, Карлуша, это не вы ко мне камрадаете, а я к вам. А вы, как и положено, пока ваше высочество, а после коронации – ваше величество.

– Так точно, ваше высочество! – Чуть пошатывает генерала. Наверное, похмелился на старые дрожжи.

– Чудненько. А расскажи-ка нам, камрад Йоган, что у нас с армией на сегодняшний день, только кратенько.

Йоган Непомук граф фон Трива – начальник генерального штаба Баварии, вытянулся, стащил с головы бикорн и… икнул.

– Ик… Всего под ружьём тридцать две тысячи человек. Из них двенадцать приняли участие в… Ик… Были принуждены узурпатором… Ик… Двенадцать тысяч триста человек. Пропало без вести, дезертировало, было убито крестьянами и умерло от болезней порядка трёх тысяч человек. Так что на сегодняшний день у Баварии двадцать девять тысяч под ружьём. Около пяти тысяч кавалерия в сумме, лёгкая и тяжёлая, пять рот конной артиллерии. Пять рот артиллерии при трёх крепостях. Остальные двадцать две тысячи – это пехота. Из которых примерно… Ик… Пять тысяч – это егеря. Оружием и порохом обеспечены полностью. Разрешите на минуту… Ик… отлучиться?

– Разрешаю. Сходи, камрад Йоган, на кухню, пусть тебе чая крепкого сделают. Десять минут у тебя, мы тут пока про политику поговорим.

Чуть пошатываясь, седой генерал удалился. Брехт оглядел оставшихся. Фон Вреде тоже маялся, а вот длинный Штейнгель вполне молодцом выглядел.

– Камрад Карл, сходи, составь компанию начальнику генштаба, – отпустил Брехт попить чайку и Карла Филиппа фон Вреде.

– Вильгельм, а что ты знаешь про войско Великого герцогства Вюрцбург? – пристал к оставшемуся генералу Пётр Христианович. Пока ждали военных, Людвиг прямо потребовал вернуть Баварии эти земли, которые по Люневильскому мирному договору 1803 года, как и другие владения католической церкви, были секуляризованы и должны были перейти к курфюршеству Бавария. Однако Наполеон с Талейраном чего-то там начали мутить, и в результате сейчас бывшие земли Вюрцбугского архиепископства превращены в Великое герцогство.

– Около тысячи человек, совершенно нет артиллерии. Если не считать таковой десяток мелких пушек, из которых никогда не стреляли. Только, ваше высочество, осмелюсь напомнить, что Наполеон собирался передать его Фердинанду III Габсбургу-Лотарингскому, великому герцогу, изгнанному из Тосканы.

– Фердинанд – это младший брат императора Франца? – напряг память Брехт. Встречались в Вене на балу. Смешной такой человечек, словно из него всю кровь вампиры высосали – бледный и тощий.

– Так точно, сейчас ему выделено Зальцбургское курфюршество, про которое тоже говорили на Совете, что оно должно достаться Баварии, – с радостью «уточнил» Людвиг. Вот ненасытный. Его послушать, так половина Священной Римской империи немецкой нации должна войти в состав Баварии. Хотя Брехт и не против совсем.

– А кто там сейчас рулит? Не в Зальцбурге, а в Вюрцбурге? – Брехт карту у Людвига отобрал и к себе притянул. А чего, приличный такой кусок территории и города есть.

– Епископ Георг Карл фон Фехенбах-цу-Лауденбах, – подсказал канцлер. Пожевал губами тонкими, бескровными, старческими и продолжил: – Если Наполеона нет, то Великое герцогство можно смело присоединять к королевству Бавария. Больше на него пока никто не претендует.

– А как отреагирует на это император? – чуть охладил его пыл министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас. Открыл свои разноцветные глаза и на Брехта уставился ими. Неприятно. Словно тебя два человека сразу разглядывают.

– А вот вы, граф, и скажите мне после возвращения из Вены. Отправляйтесь прямо завтра. Узнаете, кто там куда войной идти собирается. Предложите заключить мирный договор, по которому герцогства Зальцбургское, Вюрцбургское и Тироль сроком на сорок девять лет переходят, сохраняя своих правителей, в состав королевства Бавария. За это мы вступаем в состав Третьей коалиции и выплачиваем Францу три миллиона гульденов. Да, зайдёте там в английское посольство и предложите им выставить от королевства Бавария стотысячное войско в состав Третьей коалиции, на тех же условиях, что и Россия с Австрией, за двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Если получится, и деньги дадут, то сразу и передайте их Францу. Это как раз будет три миллиона гульденов. Можно векселем или распиской. В противном случае пообещайте послу Великобритании, что Бавария именно этим же войском вторгнется в Вену и заберёт её себе. А коалиция разрушится. Только так, чтобы всё это было завуалированно. И не называйте моего имени. Не любят меня островитяне.

– Но император может выставить огромное войско.

– Про Ульм напомните. И про Аустерлиц. Ерунда у него, а не войско. Уничтожим.

### Событие четвёртое

> Чем отличается мальчик от мужчины? Мальчик отрастил трехдневную щетину, надел гламурные шмотки, пошёл клеить баб. Настоящий мужчина оделся, побрился, начистил ботинки и пошёл на построение.

Казаков отправили восвояси на четвёртый день. После «оккупации» Баварии на четвёртый. Они перепились и стали в городе Ингольштадт и магазины грабить, и к женщинам приставать, и прочие разные безобразия нарушать, пришлось Брехту с лезгинами, егерями и гренадёрами их в чувство приводить, и в этот же день выпроводили в обратную дорогу. Что-то подозревал Пётр Христианович, что далеко не все доберутся до Измаила. По дороге куча больших городов, и если они в каждом будут погромы и грабежи устраивать, то выбьют их потихоньку. Тут сотню, там сотню, а в Белграде и вообще ребята крутые, могут и полностью истребить. С казаками вниз по Дунаю пошли двадцать корабликов, что их хабар перевозили, и заодно кое-что в Крым для егерской общины. Этих своих старых егерей Брехт как раз на кораблик с добычей и посадил. Пусть контролируют казаков. Все они были на одном корабле, самом большом и самом пушками напичканном, и в случае чего могли от сухопутных казачков отбиться и уплыть.

Марата Брехт попросил на недельку ещё задержаться. Была непонятна ситуация с войной против Австрии. Мог Франц и попытаться за позор Ульма с Баварией разделаться. Пётр Христианович, правда, графа Максимилиана фон Монтгеласа замотивировал. Пообещав пост канцлера королевства Бавария, нонешний уж больно стар. Пора на заслуженную пенсию.

– А сына на принцессе женим.

– Внука. Сын женат, у меня внуку пять лет, вот у Максимилиана есть пара дочерей от второй жены, – совершенно серьёзно отнёсся к этому бонусу министр.

– Замётано, если все мы до того времени доживём. Теперь многое, граф, от вас зависит.

Укатил посол, а Брехт сразу за армию принялся. Сильно он сомневался в добром слове. Кольт вдобавок нужен обязательно. Артиллерию всю поручил Ермолову. Заодно его в генерал-майоры произвёл. Король он или не король? А, ну да, не король ещё. Нужно дождаться возвращения фон Монтгеласа из Вены, а уж потом короноваться. Даже не столько Франц его беспокоил, сколько посол Великобритании. Этот гад, которого Брехт и не знал, мог организовать, скажем, совместный поход Австрии, России и Пруссии на маленькую Баварию. В отместку за предательство. Наполеона нет, ситуация в Париже неясна, почему не напасть пока на мелких вассалов Буонопарта. Брехт бы именно так на месте наглов и сделал. А считать других глупее себя чревато. Аукнуться может. Хотя в то, что посол клюнет на предложение выставить стотысячную армию на стороне коалиции, надежда тоже была.

Ручаться Брехт не мог, но поражение Наполеона под Аустерлицем и смерть императора не должны обрушить империю. Там есть Талейран, и он найдёт нового Богарне какого. А ещё ведь и куча маршалов живы. Тот же маршал Эдуард Мортье из Вены с остатками своего корпуса сбежал. Об этом ему пленный из гарнизона Линца поведал. Да и без него маршалов хватает, ну и на самом деле есть принц этот Богарне. Принц Эжен, которого у русских часто именуется Евгений де Богарне́. Ему сейчас лет двадцать пять. Нормальный возраст, чтобы стать императором. И он, если верить пленным из Линца, а почему бы им не верить, целый генерал-полковник. Растут люди. А у Брехта вон даже погоны генерал-лейтенанта отобрали. Обидно, понимаешь.

Кстати, гид, что водил настоящего Брехта с экскурсией по Мюнхену двадцать первого века, сказал, что этот Евгений после 1814 года жил в Мюнхене у жены и тут и похоронен. И в дела никакие не лез. Сибаритствовал себе, винишко сладкое попивая.

Итак, всю артиллерию Брехт поручил генерал-майору королевства Бавария Ермолову, и пушкари баварские сразу принялись за изучение уставов и уже на следующий день перешли к тренировкам. При этом вся армия была перевооружена на трофейные 12-фунтовые орудия. Впритык, но на всех хватило. Нашлись и мастерские государственные, что картечные гранаты выпускают. Их переориентировали на выпуск только гранат для 12-фунтовок в равных количествах шрапнельных и картечных. Проблема была только во взрывателях. Но в университете Мюнхена нашёлся целый десяток профессоров химиков, которые согласились, что ничего сложного в описанной его высочеством технологии нет. Сделаем, и без базара. Если будет финансирование. И спирта побольше. Нужен же спирт для производства гремучего серебра.

– Сделаете, и я выделю из университета Мюнхена специальный химический университет и удвою там всем профессорам зарплату. А деньги у Ермолова получите прямо сейчас на исследование и опыты. Ну, и образцы, конечно.

– Да здравствует его высочество! – (Хорошо не хайль Брехт.)

Кавалерию Пётр Христианович отдал на откуп руководству лезгинского полка. Нужно вооружить пистолями и научить «Ура» кричать. Кирас почти на всю кавалерию хватит. Сабли отдали перековывать на заводы и в мастерские, все, какие были в Мюнхене и его окрестностях, на шашки. Не тот, конечно, металл, не шведское железо с цементацией, но всё одно – шашка лучше кривой сабли. Потом, когда химики закончат со взрывателями, можно будет их переключить и на способы закалки сталей, объяснить товарищам про солидус и ликвидус и рассказать про цементацию.

Егерями баварскими егеря и занялись. Каждому было приписано по десятку человек в новый плутонг. Выделено из награбленного и имеющегося в Мюнхене огромное количество пороха и свинца для тренировок. Ружей Бейкера нет. Понятно, что все произведённые скупает князь Витгенштейн через подставных лиц в Англии, чтобы не вызвать подозрения, что покупатель всегда один и тот же. И зачем ему тысячи таких ружей?! У егерей обычные штуцера, точная копия российских. У этого штуцера короткий гранёный ствол длиной 66 см и калибром он 16,5 мм с восемью винтовыми нарезами. При этом из-за толстых стенок ствола штуцер вместе с кортиком весит как длинное пехотное ружье – 4,8 кг. Кортиком к штуцеру в это время называют тесак с приспособлением для крепления к стволу. Далеко им до винтовки английской, но всё же гораздо лучше гладкоствольных ружей. Максимальная дальность стрельбы 900 шагов, эффективная дальность прицельной стрельбы – 300 шагов. Но это с обычными круглыми пулями. При использовании пули Петерса прицельная дальность увеличивается до 300, а то и 350 метров. А это в два раза дальше, чем у гладкоствольных ружей. У тех действительная дальность стрельбы до 200 метров, а прицельная и вовсе 100–150 метров. Пули Петерса начали отливать, но пока баварским егерям их не показывали. Если уж совсем припрёт, и война с Австрией всё же будет, то тогда и получат егеря подарок, который в три раза сокращает процесс зарядки и в два раза увеличивает прицельную дальность.

Гренадёрами тоже гренадёры и занялись. Как и егеря, каждый получил в подчинение десяток.

Пётр Христианович отлично понимал, что за неделю или даже две солдат по образцу его егерей или гренадеров не получить, хотя бы несколько месяцев надо, и надо пройти парочку победных кампаний, чтобы воспитать уверенность в своих силах, да просто опыта набраться. Тем не менее сидеть на попе ровно и ждать нападения Австрии, или Франции, или Пруссии с Россией тоже не стоило, чему успеют научиться, тому и успеют. Всё лучше, чем ничего.

### Событие пятое

> Острый язык – единственное режущее оружие, которое от постоянного употребления становится ещё острее.

> У. Ирвинг

Мехти и Марат Карамурзин начали роптать. Пора, типа, брат, пора, туда, где гора. Пётр Христианович их понимал. Добычи полно, а там государства бесхозные, да и жёны всякие с наложницами и прочими персями. А тут одни рыжебородые мужчины.

– Ну, не честно же, бросите меня одного против Австрии и Франции.

– Ты Джавдета встретишь, не убивай, нас подожди, – как-то похоже ответил Марат.

Вот так:

– Петер, ты и так всех один убьёшь, но если пойдёшь грабить Париж, то нас позови.

– Ладно, не хотел я бежать впереди паровоза, но, видимо, придётся, давайте скатаемся на пару деньков на север, там есть герцогство Вюрцбург, которое вроде бы должно войти в королевство Бавария, но ситуация с ним непонятная.

– Нам уже добычу складывать некуда…

– Не будет там никакой добычи, одна убыча. Говорю же, герцогство должно войти в моё королевство.

– Это всё меняет. Раз добычи нет, тогда с радостью! – заржал Мехти.

Собака бешена. Но после получаса уговоров согласились. Особенно после того, как Брехт им карту показал, типа там Дунай с корабликами совсем недалеко. Почти по пути.

Подумаешь, немного лишку проехать на отдохнувших коняжках, а потом назад вернуться.

Тронулись в путь 17 декабря 1805 года. Ни егерей, ни гренадеров, ни артиллеристов, ни даже лезгин не взяли, пусть занимаются подготовкой баварской армии, сто процентов, что она вскоре понадобится. Единственное, что прихватили, так это сотню слонобоев. Ну, и Брехт, чтобы назад в Мюнхен из Ингольштадта, где должны расстаться на обратном пути, не в одиночку возвращаться, прихватил с собой роту гренадеров баварских в медвежьих шапках.

До Ингольштадта от Мюнхена примерно шестьдесят километров, за один день пройти не удалось, полевых кухонь не взяли, кроме того, телеги, на которые погрузили роту гренадеров и провиант для шеститысячной конницы, ехали по раскисшим, хоть и вполне ухоженным немецким дорогам неспешно. А в Ингольштадте пришлось задержаться. Брехт перераспределял хабар, что в Крыму в Судаке выгрузить, что до Ростова, и отдельно переложить то, что он на обратной дороге в Мюнхен заберёт. Там же в порту оставили и Марат, и Мехти по сотне своих охранять суда и тоже груз сортировать. Сваливали в Пресбурге и Вене всё как попало, капитаны судов сразу роптать начали, что нужно всё хорошо в трюмах уложить и прикрепить, а то, не дай бог, в Чёрном или Азовском море буря, все ко дну пойдём.

Следующей остановкой был Нюрнберг, до него примерно сто километров, спокойно это расстояние преодолели. Дороги хоть и грунтовые, но за ними следят, ямы и колеи засыпают, почти везде вдоль дорог прорыты канавы для отвода воды. Погода наладилась, дождики больше за воротник не капали, высунувшееся из-за облаков солнце махом дороги просушило. Прямо прогулка на пикник, а не военная операция. Брехт по дороге заодно свои владения будущие осматривал и с народом разговаривал. Точную историю Баварии он, конечно, не помнил, но вот гид, что по Мюнхену их в далёком будущем водил, сказал, что в Баварии крепостное право отменили на полвека раньше, чем в России. Если от шестидесяти отнять полвека, то получается, что где-то именно сейчас выживший в Реале Максимилиан и отменит крепостное право. Замечательный повод это сделать – восшествие на престол. Вот вам, дорогие баварцы, свобода в честь воцарения нового монарха. Его предки правили этими землями ещё шестьсот лет назад, и теперь справедливость восторжествовала. Настоящий хозяин вернулся в королевство Бавария и в честь своего воцарения он другую справедливость осуществит. Человек должен быть свободным и потому крепостное право отменяется.

Ну, чем заканчивается отмена крепостного права, Брехт знал. Обнищают примерно половина крестьянства и половина дворянства. Для вторых есть государственная служба. А вот с первыми всегда проблема. В России пошли неправильным путём, создали в деревнях крестьянские общины, которые по существу заменили собой крепостное право. Нужно сразу с отменой этой предложить крестьянам другой способ заработка. Нужна промышленность. Не кустарные лавочки, хотя они тоже приветствуются, а большие предприятия, где трудятся сотни и тысячи рабочих. Туда лишившиеся земли и работы в деревне крестьяне и должны перебраться. На строительство заводов и фабрик разных нужны деньги и рынки сбыта. Стоит над этим по возвращении с правительством поговорить. Огромный рынок – это Россия. Она вскоре будет рельсы и паровозы покупать. Почему бы не в Баварии? А ещё нужно захватить рынок стеклянных изделий. Да много можно напридумывать. Деньги? Ну, тут даже заморачиваться не стоит. Печатай себе фальшивки и пускай в ход. Европа большая, десяток миллионов гульденов или франков в ней разойдётся на раз. Никто и не заметит.

Проблема не только в деньгах. Любая нормальная промышленность – это энергия. В Дербенте эту проблему Брехт решил за счёт нефти. Да и то пока нет настоящих предприятий, промышленных гигантов. Бочками деревянными нефть возят. Ни трубопроводов не построишь, ни цистерн не сделаешь, железо пока дорого и плохого качества. Остаётся для Европы только уголь. Он весь на северо-востоке Германии. Правда немного есть в Кёльне, Брехт уже узнал у канцлера, где можно уголь добыть. Ещё добывают кустарным способом в Штирии. Это Австрия. Рядом с Зальцбургом, который он хочет приватизировать. Или не хочет? Есть же предел терпения у императора Франца. Но это всё приличные расстояния. Хотя вот Кёльн на Рейне и Вюцбург, куда они сейчас направляются от Рейна, и не сильно далеко. Нет, фантастика. Телегами возить уголь за сто километров – бред. Нужно тогда железную дорогу строить. А для этого опять нужно железо. Пока всякие мартены не появятся, всё это запредельно дорого. Донецк. Вниз по Дону на кораблях, потом в Чёрное море и дальше вверх по Дунаю. Нужны баржи и пароходы-буксиры. Вот над этим стоит подумать.

Нюрнберг ещё недавно принадлежал формально Пруссии, но сейчас, после похода Наполеона, пруссаков оттуда подвинули. Сейчас уже полгода это Бавария. По дороге ещё одну географическую глупость устранили. Небольшой анклав чуть северо-западнее Ингольштадта формально является кусочком Зальцбургского курфюршества. Брехт специально в Айхштет заехал и объявил в Палате депутатов, что всё, теперь это Бавария, и если не нравится, то езжайте в свою Австрию, а если не хотите уезжать, то меняйте флаги на ратуше. Там всего-то в этом анклаве один малюсенький городок и пяток деревенек. Депутаты спросили понятно: а ну как хозяин заявится.

– И как он это сделает? Кто его пустит сюда с войском, разобьём по дороге, а если один заявится, то разрешаю пинками выпроводить.

Побурчали народные избранники и постановили, что они воссоединяются с любимой родиной – Баварией. Кто бы сомневался, когда в городишке их население в два раза меньше, чем Брехт страшных краснобородых абреков с собой привёл.

На приличный кусочек уже Баварию округлил. Не зря в путешествие пустился.

## Глава 3

### Событие шестое

> Слаборазвитая страна бедна потому, что у неё нет промышленности: а промышленности у неё нет потому, что она бедна.

> Ханс Вольфганг Зингер

Бывший князь-епископ вюрцбургский Георг Карл фон Фехенбах-цу-Лауденбах, а теперь просто архиепископ Вюрцбургский и Бамбергский, решил, что он круче крутого яйца и послал Брехта с высоты шести метров цурюк (назад).

– Шёл бы ты, фюрст, домой, в Мюнхен свой, я тут сам с паствой управлюсь.

– По Люневильскому мирному договору, заключённому в 1803 году, земли Вюрцбугского архиепископства секуляризованы и должны были перейти к курфюршеству Бавария, – попытался Пётр Христианович напомнить «новейшую историю» этому бугаю.

Георг этот Карл стоял в бойнице одной из башен Вюрцбургского собора Святого Килиана и разыгрывал из себя великого полководца. На крышах домов, что примыкают к собору, засели стрелки, и они же торчали в многочисленных бойницах двух башен собора. Интересная тут архитектура, что в Мюнхене, что вот здесь, рядом стоят две совершенно одинаковые башни. Ну, так-то красиво, конечно, но почему две, а не одна, непонятно.

– Нет больше Буонопарта, убили его. Не отдам своё хозяйство на поругание нечестивцам.

– Ладно, ваше высокопреосвященство, пускай говорят пушки. – Брехт спокойно повернулся к собору спиной и, чувствуя на спине и затылке прицелы сотен ружей, медленным шагом пошёл прочь. Хотелось уйти в перекат и зигзагами рвануть к спешившимся стрелкам Мехти Второго, но шёл под белым флагом и не мог такого себе позволить.

Святой отец явно спятил. Как он хочет удержать власть в небольшом герцогстве, где всего один, не самый большой в Священной Римской империи немецкой нации город, ещё парочка совсем крохотных и десяток деревень? Тысячей солдат, которые никогда не воевали, он хочет против армий Австрии или Франции выступить и принудить их к отступлению? Площадь, по которой Брехт сейчас отступал, была довольно узкой, с обеих сторон были построены четырёхэтажные дома, и на крышах этих домов было густо эдак рассредоточено около сотни солдат в синей форме с гладкоствольными ружьями. Нужно пройти всю площадь, потом свернуть за угол одного из этих домов и пройти вдоль следующего, и только тогда выйдешь из зоны поражения стрелков. Даже лучше, чем крепостная стена получается. Единственный минус, что стрелки ничем не прикрыты. Они на этой крыше как на ладони. Да, если у них и у противника одинаковые гладкоствольные ружья, то у этих смертников есть преимущество. Им сверху лучше видно, а стрелять с этой узкой площади вверх вообще бессмысленно – стрелков просто снизу не видно. Только это не против Брехта с его слонобоями. Там прицельная дальность под семь сотен метров, а пуля Петерса летит на весь километр. Чего уж говорить, за семьсот метров человечек малюсеньким выглядит, его почти и не видно, но это если один стрелок, а сто пуль Петерса, выпущенные на свободу одновременно, обязательно этого человечка продырявят. Просто по теории вероятности одна-то из ста пуль попадёт.