# Вечный лес, вечная жертва

Рейн Скай

Журналист в глухом лесу встречает немого человека в шляпе. Тот ведёт его к странному дому — и запирает. Бегство оборачивается трагедией, а спасение оказывается ловушкой. Лес выбирает, Игнат исполняет. Незнакомец опасен.

## Тропа, ведущая в неизвестность

Ветер шелестел листвой, будто перешёптывался с лесом, предупреждая его о моём появлении. Я шёл по узкой тропе, которая, казалось, сама извивалась под ногами, уводя всё глубже в чащу. Солнце едва пробивалось сквозь густую крону, бросая на землю рваные пятна света — словно кто-то разорвал небо на лоскуты и разбросал их здесь.

Я приехал в эту глушь по заданию редакции: написать очерк о забытых уголках родного края. «Живописные места, — сказали мне. — Тишина, покой, первозданная природа». Но уже на подъезде к лесу я почувствовал: что-то не так. Дорога вдруг стала неровной, будто её кто-то нарочно изрыл ямами. А когда я вышел из машины, тишина ударила по ушам — ни птичьего пения, ни стрекота насекомых. Только скрип старых деревьев да шорох опавшей листвы. Тропа сужалась, ветви цеплялись за куртку, словно пытались остановить. Я достал фотоаппарат, чтобы запечатлеть мрачную красоту этого места, и в тот же миг замер.

Впереди, между стволами, стоял человек. Он не двигался. Совсем. Просто стоял и смотрел в мою сторону. Слишком высокий — даже издалека было видно, что он выше обычного человека на голову, а то и больше. Одежда на нём висела мешковато, будто с чужого плеча: тёмный плащ, местами порванный, и шляпа с широкими полями, затенявшая лицо.

Я сделал шаг вперёд. Человек не шелохнулся. Ещё шаг — и он вдруг повернул голову. Резко, неестественно, будто кукла на шарнирах. У меня по спине пробежал холодок.

— Эй! — голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине.

— Вы в порядке? Человек не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку и указал куда-то вглубь леса — туда, где тропа исчезала в густом подлеске. Движение вышло плавным, но в нём было что-то нечеловеческое. Будто он не просто показывал путь, а призывалпойти туда. Я сглотнул. Разум твердил: «Развернись и уходи». Но журналистское любопытство — упрямая штука. К тому же я не мог отделаться от мысли, что этот человек, возможно, нуждается в помощи.

— Спасибо, но я, пожалуй, пойду обратно, — пробормотал я, отступая на шаг. И в тот же миг человек исчез. Просто взял и пропал. Ни шороха, ни треска веток — будто его и не было. Я замер, вглядываясь в то место, где он стоял секунду назад. Только ветер качнул ветви, да на землю упал одинокий жёлтый лист. Руки дрожали, когда я достал блокнот и торопливо записал: «Странный человек у тропы. Высокий, в плаще. Исчез без следа. Что это было? Галлюцинация? Или» Дописать я не успел.

Где-то в глубине леса раздался звук — низкий, протяжный стон, будто сама земля вздохнула. И в тот же миг все деревья вокруг, казалось, склонились чуть ближе, перекрывая путь назад. Я обернулся к машине. Та стояла на прежнем месте, но теперь до неё нужно было пройти через участок леса, который ещё минуту назад выглядел совсем иначе. Тропа, ведущая к ней, словно сдвинулась. Сердце забилось чаще. Я сделал первый шаг назад, не сводя глаз с машины, как вдруг уловил движение краем зрения. Снова он.

Теперь человек стоял дальше, у края тропы, и всё так же указывал вглубь леса. Его поза не изменилась, но в жесте появилось что-то настойчивое — почти угрожающее. «Это не случайность», — подумал я. И впервые за много лет мне по-настоящему стало страшно. Я замер, не в силах пошевелиться. Человек по-прежнему стоял у края тропы — неподвижный, словно вырезанная из тьмы фигура. Его рука по-прежнему указывала вглубь леса, но теперь жест казался не просто настойчивым — он был приказом.

Я сглотнул и сделал шаг вперёд — не к машине, а к нему. Ноги будто сами несли меня, вопреки голосу разума.

— Ладно, — прошептал я.

—