Ребекка Сайдлер
Связанные кровью

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Text copyright © 2025 by Rebecca Seidler

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Вступление

Около четырехсот лет назад началась кровопролитная война между вампирами и магами, в результате которой обе стороны понесли большие потери. В огне этого конфликта пали два древнейших вампирских рода и три Великих Магических Дома. Сверхъестественный мир так и не оправился от потрясения. А все началось с двух смертей. Вампира и ведьмы.

Вампиры клянутся, что ведьма наложила сложное любовное заклятие самого высокого уровня, порабощающее разум, и пленила им древнего вампира, который в итоге отказался от своего клана и силы ради ее руки.

Маги же верят, что тот самый древний вампир жаждал магической крови дочери – и наследницы Дома Времени – и зачаровал ее, заставив бросить семью и Дом.

Звучит даже романтично… если бы эти события не повлекли за собой тысячи смертей и раскрытие тайны нашего мира перед людьми. Теперь смертные живут в страхе, зная, что мы существуем.

Но правда в том, что сейчас только историкам интересно поспорить о причинах начала войны. Люди, испугавшись, создали оружие, способное уничтожить все сверхъестественное и, вполне возможно, их самих. Лишь высшая жертва последней Ткачихи Ветра – редчайшей из магов-стихийников – смогла заставить всех сесть за стол переговоров и заключить договор, чтобы прекратить кровопролитие. Договор, составленный ощутимо в пользу вампиров, вызвал глубокое недовольство в магических Домах. Его назвали Кровавым Соглашением.

1. В день годовщины заключения Соглашения каждый из пяти Вампирских Дворов обязан иметь придворного мага. Нарушение этого требования приведет к принудительному отречению от трона.

2. В течение пяти лет маг вправе расторгнуть контракт и вернуться в свой Дом. В этом случае семьдесят пять процентов суммы вознаграждения подлежат возврату Двору. Контракт действует двести лет – либо до смерти мага, либо до особого решения Вампирского Двора.

3. Великие и Вторые Дома обязаны принять у себя вампира, назначенного соответствующим Вампирским Двором их территории, на постоянное место жительства.

4. В качестве компенсации за потерю вампирского господства каждый Магический Дом обязан выплатить сумму, достаточную для роспуска всех ковенов и создания пяти Вампирских Дворов.

И наконец, пункт, касающийся лично меня:

5. Вампирам запрещено по какой бы то ни было причине нанимать в качестве придворного мага наследника Магического Дома.

Упс.

Глава 1
Фаррен

Прошу прощения за резкость, но на его месте должна быть я. Вместо этого я наблюдаю, как мой сводный брат, сияющий от самодовольства, шествует в гостиную Дюбуа, восторженно оглядывая то, что ему по праву не принадлежит. Я должна бы ненавидеть этого мальчишку… но, по правде говоря, я его почти не знаю. Помимо обязательных воскресных ужинов, нам было запрещено общаться.

Несмотря на это, я знаю, что с точки зрения магической силы этот самоуверенный тринадцатилетний парень еще не готов стать законным наследником Дома. Особенно под взглядами всего магического и вампирского мира.

Вориал, моя мачеха, входит следом. В ее ушах покачиваются огромные павлиньи перья, идеально сочетающиеся с нелепо пышным платьем сине-зеленого оттенка. Я едва сдерживаю смешок и фыркаю, пряча ухмылку. Она умеет эффектно появляться. Кто-нибудь и вправду может подумать, что это ее Пробацио, а не сына. Она замечает меня, и на мгновение на ее лице вспыхивает искренняя неприязнь. Но тут же исчезает, сменяясь широкой, фальшивой улыбкой, которой она одаривает всех присутствующих, пока следует за сыном в переднюю часть зала. Отец – «величайший» Барон Луи Дюбуа – появляется следом. В своих изящных ботинках с каблуком, прибавляющим ему два дюйма роста, он выглядит внушительно – почти шесть футов. Бежевый костюм, темно-красный галстук, важный кивок старшим магам… Он занимает свое место впереди, ни разу не взглянув в мою сторону. Кретин.

Я и не удивлена. Я девушка, в конце концов. Двадцать лет своей жизни я провела на втором плане. Меня пригласили сюда лишь потому, что формально я – часть Дома Дюбуа. Но место рядом с семьей мне не дали, и я предусмотрительно затаилась в углу гостиной.

У противоположной стены стоит незнакомец в изумрудной мантии – традиционном облачении мага Дома Жизни. Судя по всему, уважаемый член Совета. Он приветствует моего сводного брата. Тот готовится произнести закон магов. Обещание хранить верность семейным ценностям, которые удерживали магию «чистой» и «неоскверненной» испокон веков!

Я вжимаю пальцы ног в туфли, сдерживая нарастающий гнев. На его месте должна быть я. Отвожу взгляд и начинаю рассеянно рассматривать портреты на стенах. Над камином висят изображения членов «великой» семьи Дюбуа: отец, мачеха, сводный брат… Меня нет ни на одном. Когда-то была. Сердце сжимается от воспоминания. Когда мне было три года, существовал портрет, на котором я сидела на коленях у матери и перебирала струны ее золотой арфы. Вориал сожгла его. Она решила, что, уничтожив это изображение, сотрет и память о моей матери – Зефир Халлиш Дюбуа. Словно ее никогда не было. Только вот я осталась. Единственная тень в ее безупречной сказке.

Перед мраморным камином с изящной гравировкой установили резной столик, украшенный дорогим кружевом. На нем стоит незажженная свеча – главный атрибут Пробацио, магического испытания. Наследник должен зажечь фитиль – желательно с долей театральности, – чтобы доказать, что фамильная магия все еще сильна. Лично я предпочитаю зажигать свечи крошечными фейерверками. Красиво и честно.

В великих магических семействах один из потомков в каждом поколении наделен исключительной силой. Все дети магов рождаются с определенным уровнем магии, но только один несет в себе фамильный дар. К счастью для моего отца, его вторая жена родила ему сына – спустя девять месяцев после смерти моей матери. Он всегда отчаянно желал наследника. Как говорится, родители продолжают плодиться, пока не родится тот самый.

В случае с Дюбуа дар пришел в этот мир вместе со мной. Я знаю это, потому что умею отличать добрый огонь от злого. Доброе пламя не причиняет мне боли. Я наблюдала за тренировками своего сводного брата – и поверьте, огонь никогда не предлагал ему играть так, как предлагал мне. Вот почему я знаю: сегодняшнее мероприятие ничем хорошим не кончится. Но это уже не моя проблема. Я не мальчик. А значит, мне не полагается Пробацио.

Спустя десять минут после первого вопля этого ничтожного младенца меня переселили из моей спальни в гостевое крыло. Мою комнату отдали ему. «Из нее открывается самый красивый вид», – защебетала мачеха. Почти так же пронзительно, как орал ее новорожденный сын. Хотя давайте будем честны, ну правда? Комната соединена с огнезащитной тренировочной. Это комната наследника. И все же я должна быть благодарна, что мне вообще выделили новое помещение – последнюю комнату перед входом в гостевое крыло. Настолько далеко от Вориал и ее сына, насколько только возможно. Через одиннадцать месяцев после его рождения одна старая ведьма-аферистка объявила, что дар перешел к моему сводному брату. И как только я закончила обязательное обучение, меня попросту бросили на произвол судьбы.

Где-то неподалеку кто-то указывает в мою сторону, и я с трудом сохраняю невозмутимость. Из любопытства я посылаю мысленный толчок – легкое щекотание воздуха, чтобы ветер донес до меня обрывки их разговора. Ветер – лучший сплетник. Он любит приносить чужие слова.

– Я ее не узнаю. У барона новая любовница? – шепчет незнакомый маг Воды в синих одеяниях.

– По-моему, она маловата для этого, не находите? – отвечает сосед, даже не пытаясь скрыть презрение в голосе. – До чего докатилась семья Дюбуа.

– И вампиров из прессы пригласили. Какая безвкусица.

Я прячу усмешку, делая вид, что завязываю ботинки. Мои непокорные темные кудри, легкие веснушки и оливковая кожа надежно скрывают меня от посторонних глаз. Маленькие радости. Мы с моим сводным братом унаследовали внешность своих матерей. Единственное, что нас роднит с отцом, – это неестественно зеленые глаза. Я – живое напоминание для Вориал о том, что ее кандидатура была далеко не первой на роль невесты наследника Дома Дюбуа.

От мысли о том, что меня записали в длинный список не таких уж и тайных любовниц отца, меня затошнило. Леандер, вампир, приставленный к Дому Дюбуа, входит последним и незаметно занимает место в противоположном углу. На нем малиновый, цвет Дюбуа, и королевский синий галстук – знак его верности своему вампирскому Двору.

Его темно-синие глаза бесстрастно скользят по комнате. Когда наши взгляды встречаются, уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке – и он тут же поднимает глаза к потолку, будто молится о скорейшем исчезновении. Он не хочет быть здесь почти так же сильно, как и я. Мы еще обсудим это позже. Леандер поворачивается вперед и впивается взглядом в макушку моего отца, едва сдерживая усмешку. Он ненавидит его почти так же, как ненавидел моего деда. Леандер рассказывал, как при каждом удобном случае просит о переводе, но после Кровавых войн – тех самых, что разразились почти четыреста лет назад, – Кровавые Соглашения требуют, чтобы каждый Великий Дом принимал при себе вампира, а каждый член королевской ветви выбирал придворного мага. Леандер совершил огромную ошибку. Однажды, в порыве пьяной откровенности, признался публично в интрижке с женой собственного герцога. С тех пор прошло триста лет. А герцог Хавариан все еще не забыл и тем более не простил.

В магическом мире всем известно: все, что сказано не за зачарованными дверями, обязательно дойдет до герцога Хавариана. Даже мои слова. Мы с Леандером друзья, но я не питаю иллюзий. Если бы у него был шанс использовать меня, чтобы сбежать из этого пылающего ада под названием Дом Дюбуа и вернуться к себе, он бы не колебался ни секунды. И честно говоря, я бы не стала его винить. Я бы тоже не захотела застрять здесь на ближайшие триста лет.

Хлопóк в начале комнаты мгновенно обрывает разговоры. Вориал поднимает руки с театральной торжественностью.

– Дорогие друзья! Я так рада, что вы пришли засвидетельствовать продолжение линии магии Дюбуа в этот знаменательный день. Наша великая провидица предсказала великолепное будущее нашему Мелвину Дюбуа, так похожему на своего отца…

Бла-бла-бла.

Второй советник магов вручает моему брату зелье – якобы для усиления его магии огня. Хотя, возможно, это просто вода с настойкой валерианы – для успокоения нервов. Впрочем, я никогда не узнаю.

Он выпивает чашу, одаривает гостей дерзкой улыбкой и накрывает ладонью незажженную свечу. Лицо его резко меняется – он становится напряженным и сосредоточенным. Мачеха, конечно, баловала его, но это ему сейчас не поможет. Вокруг меня люди начинают переминаться с ноги на ногу. Я замечаю, как между двумя старшими магами мелькает тревожный взгляд. Если род Дюбуа потерпит неудачу, это будет означать минус одно орудие в деле борьбы со скукой вампиров. Сейчас они в основном под контролем, рассредоточены по пяти Дворам, умиротворенные мобильными телефонами, легким доступом к крови, любовью к сыру и магами-компаньонами. Но всего пятьсот лет назад магия едва удерживала их от бойни. Сама магия упаси, чтобы им снова стало скучно и они решили повторить прошлое.

Последнее вампирское восстание закончилось ужасно – множество древнейших было уничтожено, три магических Дома стерты с лица земли. Именно поэтому маги согласились на создание пяти отдельных территорий для вампиров, чтобы остановить новое массовое кровопролитие. И именно поэтому в самом большом зале нашего подвала живет вампир.

Отец выпрямляется еще больше, когда чувствует, как публика напряглась. Не думаю, что он хоть раз в жизни наблюдал, как его сын учится. Или волновался об этом. И это сын, которого он так отчаянно жаждал? Вампиры в зале с трудом сдерживают смешки. И только когда крошечное пламя, наконец, поджигает фитиль, кто-то рядом со мной облегченно выдыхает.

Мой сводный брат морщит нос и пытается спрятаться за невероятно пышной юбкой матери. Это какая-то шутка? Движение быстрое, но я сомневаюсь, что единственная увидела его. Он вытирает нос рукавом пиджака и прячет руку за спину. Этого недостаточно, чтобы скрыть красное пятно. Я искоса смотрю на небольшую группу вампиров в углу напротив меня. Судя по выражению их лиц, они все почувствовали это. Запах крови. Один вампир незаметно достает телефон, чтобы написать всем своим знакомым. Чаты со сплетнями объявляются открытыми!

На сегодняшний день клан Дюбуа один из немногих древних домов, владеющих магией стихии. Один из пяти оставшихся. А сейчас наследник некогда могущественной семьи Дюбуа едва может призвать огонь, и его проклятый нос тому подтверждение. Официально я наблюдаю смерть семейной магии. Все из-за отца. Он переложил наше образование на плечи мачехи, поверив, что она ни за что не допустит ошибки, когда на кону стоят деньги семьи. А мачеха с присущим ей высокомерием пригласила сюда прессу и превратила Пробацио в вечеринку.

Вампиры любят сплетничать у себя на форумах. Это самый быстрый способ передачи новостей. И прямо сейчас эпический провал моего сводного брата молниеносно разносится по всему вампирскому миру.

Со своего места я бросаю взгляд на бесстрастное лицо отца. Единственное движение – едва заметное движение желваков. Это говорит о многом. Это значит, что скоро на кончиках его пальцев появится пламя. Он и не подозревал, что его сын – маг-неудачник. Может быть, он жалеет, что больше внимания уделял своему любимому братскому магическому клубу и еженедельному эскорту, а не своему отпрыску. Хотела бы я увидеть осуждение на лицах членов клуба, когда они поймут, что Луи Дюбуа допустил гибель магии. Ему следовало учить сына и, в общем-то, настоящего наследника магии. Меня.

Вориал хлопочет над сыном, а льстивые маги поздравляют ее и моего сводного брата. Отец кивает всем и уходит. Вориал смотрит на него изумленно.

– Да, давайте пройдем в зимний сад за моим мужем, там вас ждут угощения! – Мачеха жестом приглашает всех выйти на улицу.

Гости неторопливо поднимаются и выходят из комнаты. Я с облегчением теряюсь в толпе, сохраняя свою личность в тайне. Прихватив две булочки с корицей и бокал крови, я убегаю.

* * *

Я с удовольствием жую булочку, пока иду на задний двор. Подол бордового платья мокнет из-за росы на траве и задевает мои голые лодыжки. Я останавливаюсь у ворот одного из пяти садов. Это не обычный сад, он принадлежал моей матери. Это единственное место в поместье, которое мачеха не позаботилась уничтожить. Я сделала все, что было в моих силах, ухаживая за садом в отсутствие матери. Тем не менее цветы как будто знали, что она ушла, и большинство прекрасных роз увяли. Сад – единственное, что осталось после мамы, поэтому он стал моим убежищем. Мне плевать на розы. Лично для меня они выглядят вульгарно, но их любила мама.

Если бы у меня был выбор, я бы посадила там маки и дикие цветы, приманила бы бабочек с зябликами и попыталась создать в нем чувство безопасности. Может быть, когда-нибудь у меня будет такой сад, но точно не здесь.

Ветер свистит, радуясь моему появлению. Его настроение передается мне, и на короткое мгновение я ощущаю умиротворение. Много лет я приходила в это святилище, чтобы оплакивать маму. Когда-то она рассказывала, что вырастила этот сад, переплетая в нем печаль и радость. Печалью стала смерть ее семьи, погибшей от рук мстительных вампиров. А радостью – я. Неожиданный второй шанс, о котором она не смела даже мечтать. Теперь же здесь цветет только плющ, с тихим шелестом сползая по ограде, как слезы.

Ветер шепчет мне, что я больше не одна. Что гость уже стоит позади. Я перевожу взгляд на скамейку, скрытую под покровом ивы.

– Я же просила тебя не использовать магию ветра на людях, синичка.

– Здесь нет никого. А ты, прости, на человека не особо похожа, – подмигиваю я, протягивая ей бокал с кровью.

Флоренс, которую все называют Фло, – моя крестная и мой самый любимый человек на свете. Фло не признается, сколько ей лет, но я думаю, около пятисот, хоть она и не выглядит старше сорока. В прошлом Флоренс была вампиром Дома Ветра и лучшей подругой моей матери. Вместо того чтобы после трагедии, постигшей Дом, вернуться в свой вампирский Двор, Фло спряталась в городе Портефлоре. Таким образом, она больше не подчинялась «древним засранцам» и могла быть рядом со мной и мамой. В теплое летнее время Фло часто проводила ночи в этом саду. Вечера втроем под звездным небом стали моими любимыми воспоминаниями. Фло смотрит на меня своими ореховыми глазами, и я вижу в них смех. Светло-синий шарф с маленькими серебряными колокольчиками, пришитыми по краям, прикрывает ее короткие темные волосы. Она носит его в честь Дома, которого больше не существует, Дома Халлиш. Флоренс любила свою работу и тот Дом.

– Насколько это было плохо? – спрашивает она меня.

– Как мы и ожидали, – отвечаю я, протягиваю булочку и сажусь рядом.

– Свежая? – Фло спрашивает снова.

– Ты про кровь или про булочку? – поддразнивая, уточняю.

Фло смотрит на часы и не отвечает.

– Вечер продолжается, да?

– Вориал танцует свой победный танец, ну а отец уже сбежал, – покачала я головой.

– Просто поразительно. Я даже почти жалею, что все пропустила. – Фло закатывает глаза.

– Поверь, тебе повезло, что ты ничего не видела. Не нужно, чтобы этот позор отпечатался у тебя в воспоминаниях. – Я встала и потянулась. – Кстати, у меня через час смена в библиотеке.

– Ты работаешь сегодня? Библиотека вообще открыта в такой день? – Она нахмурилась и продолжила задумчиво жевать.

– Да, но думаю, что посетителей будет не много.

Поэтому я и попросила поставить мне смену сегодня. Мало кто из старших магов будет в библиотеке, когда есть возможность поесть и выпить за счет Дюбуа. Это идеальный день, чтобы полистать книгу заклинаний древней магии ветра, которую Фло умоляет не трогать.

– Мне пора. – Целую Фло в лоб и с надеждой спрашиваю: – Ты останешься на ночь?

– Только если ты принесешь мне мороженое-сэндвич, – кивает крестная.

– Договорились.

Я иду обратно в дом, чтобы переодеться в рабочую форму. За последнее десятилетие Вориал потратила огромную сумму на ремонт фасада дома. Вместо того чтобы почистить кирпич, его «улучшили», перекрасив, при этом уничтожив столетние виноградные лозы, которыми раньше был увит вход. Они цвели каждую весну, окутывая дом запахом жасмина. Интересно, почувствую ли я снова этот запах когда-нибудь?

Я направилась в коридор, около которого находился кабинет отца. Услышав громкий разговор внутри, я остановилась.

– Магия твоего сына слаба, Луи, – сказал чей-то подхалимный и чрезмерно самодовольный голос, – мне стыдно за тебя.

Тодрик Горпин. Я чуть не поперхнулась. Будучи Верховным Магом, он символизирует нашу извечную дилемму любви и ненависти к главе Дома Водной Долины. Его сила в воде сопоставима с огненной мощью моего отца. Но, честно говоря, он отвратителен. В нем что-то не так. Что-то… зловещее. Мама всегда нервничала в его присутствии и делала все возможное, чтобы я никогда не оставалась с ним наедине.

– Ты понимаешь, что после этого жалкого спектакля с магией ни один маг не захочет связываться с твоим Домом?

Раздается звон разбившегося стекла, и я в ужасе зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

– Я не идиот, – шипит отец. – Раз ты пришел, значит, у тебя есть предложение. Чего ты хочешь?

– Обручите Фаррен со мной.

У меня перехватывает горло. Кажется, сейчас обратно выйдет та самая булочка, которую я недавно съела.

Отец фыркает:

– Твоя жена умерла меньше года назад. К тому же Фаррен только исполнилось двадцать. Почему она?

– Не сейчас, конечно, – отвечает он с фальшивым, вымученным смехом. – Когда ей будет двадцать пять. Тогда никто и глазом не моргнет. К тому же она всего лишь дочь. Очевидно, ты сам не счел ее достойной Пробацио, но, возможно, магия все же течет в ее крови. А с моей славной магической линией… кто знает? Может, мы даже сможем пробудить силу в общем ребенке?

Меня пронзает ужас. Отец… не говорит нет.

– Давай вернемся к этому в следующий раз, хорошо? – говорит Горпин, заканчивая разговор. – Подумай об этом, и мы посмотрим, как будут обстоять дела.

Я слышу невысказанные слова: «Посмотрим, как ты справишься с позором своего сына». Я зову ветер, чтобы он бесшумно перенес меня от двери кабинета. Поднимаюсь по ветхой деревянной лестнице, перепрыгивая через две ступени за раз, и бегу в свою комнату. Я выскальзываю из платья, натягиваю черные широкие брюки и рубашку поло с вышитой с правой стороны эмблемой Городской Библиотеки Февиль. На эмблеме изображена книга, объятая пламенем. В надежде не столкнуться с кем-нибудь еще, я выбегаю через служебный вход с торца дома.

Стоит мне войти в библиотеку и вдохнуть запах старых книг, как напряжение отступает. Валери, стоящая за стойкой регистрации, даже не поднимает на меня глаз, когда я прохожу мимо. Ей не нужно напоминать мне, что делать. Я знаю свои обязанности. Когда я прохожу между стеллажами, мое настроение улучшается. Библиотека почти пустая. Только Валери и я. Я направляюсь в дальний угол, где на тележке меня уже ждут книги, возвращенные читателями. Некоторые из них прошли через десятки рук: на одних облезли корешки, у других буквы на обложках давно выцвели – с ними стоило что-то сделать еще годы назад. Но в наше время книги утратили былую ценность. Я хватаю тележку и начинаю путь в запретную секцию, возвращая потрепанные тома на полки. Послеполуденное солнце разливает по залу теплые отблески – золотисто-оранжевые, с вкраплениями алого. Пятна света пляшут на витражах, изображающих языки пламени – их установили почти век назад, в те времена, когда книги значили для этого города гораздо больше. Я не успеваю сделать следующий шаг – меня останавливает хлопок.

– Фаррен, посиди за стойкой. Я собираюсь пообедать.

– Конечно, Валери, – выдавливаю я из себя улыбку.

Надеясь, что удача не покинет меня до конца смены, я устраиваюсь за стойкой. Я – самый младший библиотекарь здесь, так что мне почти никогда не достается самое мягкое кресло во всей библиотеке. Я бы и порадовалась этой редкой привилегии… Если бы в глубине души не мечтала сейчас быть по ту сторону – в закрытой секции, копаясь в ее тайнах.

Мой план рушится окончательно, когда звон колокольчика над входной дверью возвещает о новом посетителе. В библиотеку входит незнакомка – ведьма с заплетенными в косы светлыми волосами, подпрыгивающими при каждом ее шаге. Она буквально влетает к стойке, надувая пузырь из голубой жвачки и ухмыляясь.

– Никакой жевательной резинки, – говорю я, указывая на баннер над головой.

– Я тут ненадолго, – подмигивает она. – Можно оставить вот это на доске объявлений?

Она протягивает мне листовку, и я быстро пробегаю по ней глазами, проверяя, не нарушает ли она правила библиотеки.

Агентство Эстерли. Впервые за четыре года мы снова принимаем первокурсников в наше престижное агентство. Ведьмы и маги, вы потеряли свой путь? Не родились наследниками? Не беда. Возьмите судьбу в свои руки – подайте заявление! Сразитесь за шанс стать частью Вампирского Двора. Внесите свой вклад в поддержание мира, как того требуют Кровавые Соглашения! Мы научим вас всему: от основ магии до этикета и знаний, необходимых идеальному магу – компаньону при Дворе. Позвоните уже сегодня, поговорите с нашими рекрутерами и начните путь к роскошному будущему в роли придворного мага вампира!

– Конечно. Оставьте, я повешу на доску, – отвечаю я, улыбаясь.

* * *

К счастью, все гости покинули дом. Я искренне рада, что мне не пришлось столкнуться ни с мачехой, ни со сводным братом, когда я вошла в парадный холл Дюбуа. На этот раз дверь в кабинет отца распахнута настежь, и по дому тянет запахом его трубки. Я стучусь в открытую дверь и жду, когда он меня заметит.

– Заходи, – наконец говорит он.

Первое, что я увидела, оказавшись внутри, это спинка багрового кресла. Я бы и не поняла, что он здесь, если бы не запах листьев табака. Осторожно обхожу небрежно разбросанные по комнате бумаги и книги, и вдруг мой взгляд падает на стопку счетов с красной печатью, на которых написано «не оплачено».

– Фаррен, – говорит отец, прищурив глаза, – что тебе нужно?

Я передаю ему листовку из библиотеки. Он бегло читает и поднимает свой взгляд на меня.

– Ну и что? Ты думаешь, что вампирской Двор встретит тебя с распростертыми объятиями и ты добьешься успеха? Что в тебе такого? Как ты сможешь выдержать шесть месяцев испытательного срока? – отец насмехается надо мной.

– Разрешите мне поехать. Они не смогут отказать – я дочь Дома. – Пальцем указываю на цифры на листовке. – Посмотрите на компенсацию, которую они предлагают. И это всего лишь примерная сумма.

Время сыграть на слабости «Великого» Луи.

– Как Дюбуа, я знаю, что смогу заработать намного больше. Может, даже вдвое больше. Отец, я уверена, что найдется вампир, который будет рад похвастаться дочерью Великого Дома.

Он поспешно хватает меня за запястье и притягивает к себе. Я заставляю себя не дергаться, в надежде что он не вызовет свой огонь, который оставит болезненные ожоги, напоминающие о его вспыльчивом характере.

– А тебе-то с этого какая выгода? – Он внимательно наблюдает за мной, чтобы не пропустить мою ложь.

Я скажу ему правду. Но не всю.

– Вориал не хочет меня здесь видеть, а мне надоело прятаться в конце коридора. Позвольте мне найти свое место в этом мире. Все забудут, что у вас была дочь, а я в свою очередь заработаю состояние, которое станет вашим. – Я будто невзначай смотрю на банкноты, лежавшие на столе.

Пальцы отца начинают теплеть, но все еще не обжигают. Если я уеду, мне не придется выходить за Горпина. У меня получится наконец изучить магию, не пытаясь выудить эти знания из закрытой секции библиотеки или воспоминаний Фло.

Мы с отцом одинаково ненавидим Горпина, просто по разным причинам. В прошлом Тодрик Горпин дважды побеждал Луи Дюбуа и занимал место Верховного Мага.

Отец отпускает меня и задумчиво постукивает по подбородку:

– Хорошо, – говорит он, – но, если ты не принесешь вдвое больше этих денег, ты возвращаешься домой.

Я выдавливаю из себя самую невинную улыбку:

– Конечно, отец.

– Мне лучше пойти сейчас, до того…

Ему не нужно заканчивать свою мысль: до того как весь магический мир узнает о унизительном уровне магии моего сводного брата.

Когда я выхожу из кабинета и прохожу мимо лестницы, я чувствую взгляд Леандра. Он кивает мне, салютуя бокалом, полным крови.

– Убегай скорее, мышонок, – шепчет он.

* * *

Я хватаю два клубничных мороженых и ускользаю через кухонную дверь обратно в сад.

– Ты выглядишь подозрительно довольной, – хмурится Фло. – Что стряслось?

Я ухмыляюсь и протягиваю ей мороженое:

– Я нашла свой билет отсюда.

Крестная прищуривается, вгрызаясь в холодное лакомство.

– Что ты имеешь в виду?

Я передаю ей листовку. Фло быстро пробегает по ней глазами, и я вижу, как ее взгляд меняется – от равнодушия к тревоге.

Она переводит глаза на меня, в голосе – тревожное изумление.

– Глупая девчонка. Мы с твоей матерью годами прятали тебя. Мы договорились с твоим отцом, чтобы он намеренно не обучал тебя магии.

– Объясни мне почему, – прошептала я, моргая, сдерживая подступающие слезы.

– Через пять лет ты стала бы совершеннолетней и я могла бы увезти тебя, когда никто больше не захотел бы твоей руки.

– А Горпин? Он уже сегодня сделал отцу предложение.

Флоренс резко плюет в сторону.

– О, Зефира… – шепчет она, забыв, что ветер передает мне каждое ее слово. – Я подвела тебя. И нашу девочку тоже.

– Ты не подвела. Я не выйду за Горпина. Лучше уж я буду работать на вампира.

Фло опускается на скамейку и медленно облизывает губы.

– Фаррен… Ты знаешь, почему вампиры уничтожили Дом Халлиш?

– Ты говорила, что он оказался слишком близко к владениям герцога Кадма. А он, как известно, терпеть не может магов.

Фло сжимает мою руку – крепко, по-матерински.

– Фаррен, при должной подготовке даже этот тонкий поток воздуха, вьющийся вокруг твоих пальцев, может стать бурей, способной убить древнего вампира.

– Но… колья и даже магия стихий не убивают древних. Это все знают.

– А вот Ткачи Ветра могут. И ты первая за последние почти четыре столетия.

Последняя носительница этой магии погибла в последний день Кровавых Войн. Это была твоя прапрабабушка.

Ты, Фаррен, – самая опасная угроза для любого вампира.

Это… было полезно узнать.

Глава 2
Лиам

Эти попытки убить меня за поздним завтраком должны прекратиться. Я из-за газеты оглядываю вампиров, сидящих за моим столом. Тот, что сидит прямо напротив, почти заставляет меня забыть, почему я вообще так самодовольно ухмыляюсь.

Прошло пять лет с момента печально известного Пробацио наследника Дюбуа. Неужели магия терпит неудачу?

Карма та еще стерва, Луи. Мне нужно поместить эту статью в рамку и повесить на стену.

Сбоку от меня стоит вампир. Он переминается с ноги на ногу, ожидая, когда я обращу на него внимание. Вздыхая, я складываю газету, возвращаю ее на стол и смотрю на незнакомца. Вынуждя его подождать еще, я делаю глоток горячего кофе. Еще раз вздыхаю, но уже с удовольствием. Я чувствую аромат жареных бобов, крови и чего-то еще. Ах. Вот оно что. Запах магии. След не свежий, но я бы узнал вонь этих чар где угодно.

Я ненавижу эти ежемесячные встречи с советом, поэтому подумал, что проводить их за едой и кофе – хорошая идея. По-видимому, нет.

Эта компания в основном обсуждает двух моих неугомонных отпрысков, дерущихся за мои территории. Как же утомительно. Особенно учитывая, что этот нетерпеливый вампир напротив явно пришел, чтобы убить меня – разумеется, по приказу одного из вышеупомянутых детей. Отвлекающее заклинание, надо признать, весьма достойное. Даже жаль думать, во сколько оно им обошлось. Но теперь, когда я уловил его запах, мне все ясно. Я прожил достаточно долго, чтобы видеть подобные мелочи: еле заметное мерцание в глазах и запоздание в движении руки на долю секунды.

Кто из них отправил убийцу? Может быть, Фрэнсис? Пять веков назад его интеллектуальные способности восхищали меня. Как и его обаяние и остроумие при дворе давно исчезнувшего королевства. Однажды во время охоты он получил пулю в живот, тогда он умолял меня. Он не осознавал до конца, что я могу даровать ему бессмертие. После тысячи лет одиночества я проявил милосердие в надежде обрести сына и достойного партнера по спаррингам. Вместо этого бессмертие превратило его в жадного мерзавца, который не ценит то, что имеет. Он вечно жаждет большего. В том числе того, что принадлежит мне.

Или, может быть, это была Изобель? Когда она впервые явилась ко мне, она была чиста и невинна. У нее нашли опухоль на голосовых связках. Доктора могли их безопасно удалить, но тогда Изобель не смогла бы больше петь. Она знала, как использовать мою слабость – мою страсть к музыке и к ее голосу. Знала, что я покупаю ложу на каждую оперу, где она поет.

Так что я не возражал, когда она попросила о помощи. В конце концов, она хотела обрести бессмертие – чтобы ее голос навсегда остался молодым, а песня звучала вечно. Но в итоге пела она не больше двух столетий.

Я даровал своим детям бессмертие. Как оказалось, этого было недостаточно. Они всегда хотели больше. Кровожадные чудовища. Меня оскорбляет сама мысль, что Фрэнсис и Изобель всерьез думают, будто меня легко убить.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Морган – глава моей службы безопасности. Он проводит ладонью по своим вечно растрепанным темно-русым волосам. Круги под глазами становятся все глубже: двойная нагрузка сказывается, он почти не спит, оберегая покой Двора.

Утреннее солнце ярко льется в кабинет, подчеркивая его раздражение и шрам, пересекающий лицо от виска до подбородка. Один его вид заставляет дважды подумать, стоит ли связываться с моим Двором. Морган протягивает мне письмо, многозначительно глядя на сидящего напротив потенциального убийцу. Я киваю.

Нет уж. Я не хочу, чтобы кровь какого-нибудь вампира испортила мой кофе. Это дорогой сорт, я приберег его специально для таких утомительных встреч.

Я беру нож и, зная толк в подобных делах, аккуратно вскрываю письмо. Убийцу обливает уже десятая волна холодного пота. С Морганом рядом я могу себе позволить немного расслабиться и спокойно прочитать написанное. Бегло пробежав глазами по строкам, я сминаю письмо и бросаю его прямо в мусорное ведро в углу комнаты.

Черт. Теперь все ясно. Вот почему за мной последнее время тянется шлейф из убийц и подозрительных ведьм. Как я мог забыть, что в этом году истекает моя отсрочка на выбор придворного мага? Я трижды умудрялся отложить эту церемонию, каждый раз ссылаясь на нечто веское. Но теперь… теперь так просто не отделаться.

Сегодня утром в моей кровати оказались две неизвестные мне ведьмы. Теперь понятно, что они там забыли. Тем более я уверен, что засыпал в гордом одиночестве. Думаю, следует изменить чары защитного купола над городом. Должно быть, кто-то нашел прядь моих волос и легко разыскал меня. Любопытно, сколько стоит моя ДНК на сайте spellBay?

Все это объясняет и внезапный всплеск любовных приворотов, которые я едва терпел последние два месяца. Почему эти дамы так отчаянно хотят стать моими магическими партнерами? Неужели им не приходит в голову, что с таким количеством мишеней на моей спине шанс погибнуть в течение первого же года более чем реален? Каким чудовищем нужно быть, чтобы принять этих ведьм в свой Двор, зная, что, скорее всего, я не успею защитить их, когда начнется настоящая охота?

Если я не заключу контракт до конца этого года, меня лишат трона и титула герцога. Мой надменный сын, конечно же, не забыл напомнить мне об этом. Идиот. Разве он не помнит, что я сам помогал писать эти законы? Маг-партнер или компаньон – это опора для мира между Магическими Домами и Вампирскими Дворами. Это факт, подтвержденный временем. Что, разумеется, не мешает магам и вампирам искренне ненавидеть друг друга, но, если эти законы удерживают нас от еще одной Кровавой Войны, я не против. Я вполне осознаю собственное лицемерие. И да, я чертовски привязан к своей личной свободе. Поэтому мне придется притвориться вежливым и просто надеяться, что мою ведьму не убьют слишком быстро. Все это невыносимо утомительно.

Я ловко обходил первый пункт Кровавых Соглашений с самого момента их появления. В первый сотый год я заплатил взятку, выдав несуществующего мага за своего придворного. Обошлось дорого, но дало мне отсрочку. Когда я попытался провернуть это во второй раз, Совет магов отказал, надеясь подсунуть мне свою ведьму – а точнее, крысу в человеческом обличье, – чтобы она подчинила меня. Я пошел другим путем: еще до появления интернета и мобильников я написал статью о своем «великом» романе с замужней ведьмой. Статья попала на первые полосы всех газет пяти земель. Один экземпляр до сих пор валяется у меня в архиве. Спустя пару недель я прибыл в агентство, где мне радостно отказали все маги и ведьмы. В прошлом веке я придумал еще один скандал – фиктивную помолвку с ведьмой, погибшей в морском путешествии. Я сеял хаос годами. Меня почти никто не видел. И это было прекрасно. Имя моей несостоявшейся невесты вытатуировано над моим едва живым сердцем.

Но сейчас у меня нет времени придумывать четвертую гениальную отговорку.

– Фальшивый Винсент, – распеваю я, оборачиваясь к самозванцу. – У тебя есть что сказать напоследок, пока я вежливо не вышвырнул тебя со своей территории?

Зачарованный вампир, изображающий Винсента, раскрывает рот, будто собирается произнести «О».

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – бормочет он. Опять же, совсем не в духе настоящего Винсента, который за все столетия своей жизни ни разу не выглядел ни на грамм удивленным.

– Будем считать, что это «нет». Если выйдешь из этой комнаты сейчас, возможно, даже останешься в живых.

Фальшивый Винсент лезет в карман кожаного пиджака и достает кол, покрытый сухим зеленым порошком с омерзительным запахом – какой-то магический яд. Видимо, у моих детей все-таки водятся деньги.

И Морган, и Амрита, моя заместительница, одновременно тянутся, чтобы оттащить меня в сторону. Какое унижение. Я уворачиваюсь от них и с той скоростью, что доступна лишь тем, кто прожил две тысячи лет, протягиваю руку и плавно выхватываю кол из рук вампира.

– Кто? – требую ответа. – Кто посмел испортить мой чудесный завтрак? Я, между прочим, испек вафли.

Фальшивый Винсент оглядывает мой уютный кабинет, в котором я сегодня решил позавтракать, отчаянно соображая, как выбраться. У этого несостоявшегося убийцы есть только один способ покинуть эту комнату. Он хмурится, когда осознает то, что мне было ясно с самого начала.

Фальшивый Винсент тянется к другому вампиру, надеясь прихватить с собой хотя бы кого-нибудь.

Цокая языком, я тянусь через стол и, опираясь на века практики и профессиональную точность, вонзаю пальцы ему в грудь, вырывая сердце из грудной клетки. Оно бьется у меня на ладони, последние всплески жизни, прежде чем я сжимаю его, и кровь третьей группы фонтаном брызжет по столу. И в мой кофе. Действие чар спадает, и передо мной оказывается вампир, которого я не узнаю.

– Кто-нибудь его знает? – спрашиваю, указывая на мертвеца с коротко стриженными черными волосами и нелепо большими ушами.

Морган подходит сзади, берет тело за волосы и приподнимает голову, чтобы все могли рассмотреть.

– Второй случай за два месяца, – бурчит он, плюя на волосы мертвецу. – И этот станет последним.

Он отпускает волосы, и голова падает на стол, разбивая тарелку с глухим треском.

– Похоже, твоя фантазия по обходу Соглашений иссякла, – фыркает Амрита. – Если бы ты выбрал ведьму десятилетие назад, нам бы не пришлось стоять в омерзительной луже крови какого-то новорожденного. – Она склоняется ближе, вглядываясь. – Определенно не из наших.

– Кто-нибудь знает, где Винсент? – тяжело вздыхаю я.

Морган кивает:

– Мы нашли его в туалете на вокзале Портефлоре. Такой же кол – прямо в сердце. – Он кивает в сторону оружия, валяющегося на столе. – Он мертв.

Один из немногих вампиров, кого я мог выносить. Его убили в самом большом городе на моей территории. Мне внезапно становится грустно, но это чувство проходит так же быстро, как и приходит. За свою долгую жизнь я потерял слишком много друзей, знакомых и подчиненных. И если я что и усвоил, так это то, что нет ничего мучительнее, чем наблюдать, как бессмертие отнимает у тебя собственных детей.

– Лиам?

Я поднимаю голову, лениво отмахиваясь от своей правой руки:

– Да, Амрита. Я слушаю.

– Уверен? Потому что я не…

Прядь светло-каштановых волос закрывает ее глаз. И она не поправляет волосы, зная, что это раздражает меня до чертиков. Она сужает взгляд, не пытаясь скрыть свое раздражение. Амрита – непалка и австралийка с удивительными ореховыми глазами и полными губами, которые вынуждают юных вампиров следовать за ней с едва сдерживаемым желанием. Вампиры постарше знают об Амрите больше. Она становится беспощадной, если ее разозлить, и внушает настоящий ужас, когда остаешься с ней наедине. И не зря. Я своими глазами видел, как она обращается со своими на заказ сделанными шпильками – и это зрелище не для слабонервных.

Нет никого, кому я доверял бы больше.

Я останавливаю очередной вздох. Я понимаю, почему она так упорствует. То, что с ней произошло, на моей территории стало бы преступлением, караемым смертной казнью. Но это случилось не здесь. Ее шрамы, спрятанные под шелковыми рукавами, остаются напоминанием. Амрита не позволит, чтобы это повторилось.

Если бы кто-то другой посмотрел на меня так, как она сейчас, я бы вырвал у него сердце прежде, чем он успел бы моргнуть. Но Амрита – заместитель, которого я выбрал лично, и после всех этих лет я испытываю к ней слабость. Она вот уже многие годы терпеливо разбирается с почти ежедневными докладами о том, какой хаос мои дети устраивают друг другу. Жалкое, утомительное дело.

Тем более, я не хочу больше пятен крови на этой винтажной футболке из турне группы The Whole Shebang, на чей концерт нелегко попасть. Надеюсь, уксус поможет отстирать кровь с воротника.

– И? – Она старается разговорить меня, поддразнивая. Ее глаза становятся озорными. – Что думаешь?

Трое вампиров из Совета склоняются ближе, чтобы не пропустить мой ответ. Они здесь больше для шоу – им важно чувствовать себя частью придворных сплетен. Это помогает сдерживать их от бунта. Раз в месяц я собираю всех за поздним завтраком и делаю вид, что позволяю им влиять на управление Двором, пока они в очередной раз жалуются на моих детей. Иногда я даже делаю вид, что слушаю. К счастью, этого всегда хватало, чтобы держать старейших на коротком поводке. Мне неприятно это говорить, но я до сих пор не знаю их имен.

Амрита, потирая переносицу, усмехается. Она редко ловит меня на невнимательности. Я рычу – и ее торжествующая улыбка тут же исчезает. Остальные вампиры отскакивают от меня, и я награждаю их злобным оскалом, удлиняя клыки. Иногда полезно напомнить, кто здесь хозяин. Пусть я и самый цивилизованный герцог, для древнего вампира бываю слишком мягок.

– Думаешь что? – спрашиваю я, вытирая кровь с рук платком.

Она хрустит костяшками пальцев, опирается на стол и наклоняется так, что между нами остаются считаные дюймы:

– Твои сын и дочь ведут войну за территории, которые не принадлежат ни одному из них. А раз ты пока не собираешься уходить в отставку, самое время выбрать компаньона. И кстати, не пора ли уже попрощаться с прозвищем «Бессмертный Отшельник»?

В выборе магического партнера нет и не должно быть никакой романтики. Я не иду в агентство в поисках любви. Я не понимаю, зачем мы вообще выбрали термин «компаньон» вместо, скажем, «магический дипломат», но что есть – то есть.

Мне нравится быть бессмертным отшельником. Мне нравится одиночество. Обычно все, кто становится мне близок, либо умирают, либо превращаются в чудовищ. Именно поэтому меня окружают только те вампиры, которые уже были сломлены задолго до нашей встречи. Стон вырывается из моих губ.

Амрита с оскорбленным видом скрещивает руки на груди:

– Ваша светлость, пора подчиниться закону.

– Не надо мне цитировать магические законы. Я сам помогал их писать, – отвечаю я.

Маги живут с уверенностью, что они – лучшее, что существует в этом мире. Хотя их жизнь далеко не вечна. Даже так называемые долгожители редко дотягивают до двухсот пятидесяти лет. Если, конечно, не жульничают и не подмешивают в зелья каплю свежей вампирской крови. Они надменны и самоуверенны, хотя и близко не заслужили этого. Возможно, их бы уже давно не было на свете, если бы я не вмешался в Кровавые Войны.

Но действительно ли я хочу, чтобы в моей ванной, в поезде или в любимом кафе Портефлоре появлялись незнакомые ведьмы, мечтающие вскарабкаться вверх по социальной лестнице? Я уверен, они умны. Но им не хватает ни дисциплины, ни той подготовки, которой я требую от всех, кто входит в мой ближний круг.

– Я не прошу тебя найти нового друга, – добавляет Амрита. – Просто защити неприкосновенность нашего Двора.

Я встаю, рыча. Остальные советники вздрагивают и поднимаются вместе со мной.

– Прекрасно! – кричит она, вскидывая руки. – Тогда пусть Изобель продолжает опустошать твои центры крови, а Фрэнсис собирает сердца ее детей. Твоих внуков. Интересно, где же он научился вырывать сердца? – шипит Амрита.

У моих детей совсем нет воображения.

– Через шесть месяцев это перестанет иметь значение, потому что Фрэнсис вступит в права наследника. И я уверена, он не станет утруждать себя поддержанием мира.

Признавать это тяжело, но она права. Я снова и снова перечитывал свои старые дневники в поисках способа, которым уже когда-то спас себя и Двор. Но мои дети никогда прежде не сражались друг с другом. Вот и ответ, почему за всю свою долгую жизнь я создал только двух вампиров. Это слишком больно – наблюдать, как они теряют свою человечность, все то, что делало их такими прекрасными. Я сожалею об этом каждый день.

Ирония в том, что я бы с радостью отошел от всех дел. Наслаждался бы своим садом, вырезал бы музыкальные инструменты и пил столько кофе, обжаренного на воздухе, сколько выдержит мое древнее тело. Но, увы, я не могу доверить свое королевство и две тысячи лет тяжелого труда ни Фрэнсису, ни Изобель. Они спалят все дотла меньше чем за год. Скорее всего, начнут новую войну с магами, и снова прольется кровь невинных – людей, которые, к слову, нужны нам живыми. К тому же людей гораздо больше, чем вампиров и магов, вместе взятых, и, они вполне способны создать оружие, которого стоит опасаться даже чудовищам.

В последнюю войну между магами и вампирами люди узнали о нас, и мы были вынуждены выйти из тени. Было приятно наконец перестать скрываться, но я не думаю, что во второй раз все закончится так же мирно. Людям не стоит знать, насколько мы чудовищны.

– Лиам, прошу тебя, – говорит Морган с отчаянием. – Я и мой отряд больше не выдержим. Мне нужен отдых. Почему бы тебе просто не съездить туда? Посмотришь, вдруг найдется маг, которого ты хотя бы не захочешь немедленно убить. Кто-то, кого ты сочтешь сносным?

– Если они сочтут тебя сносным, – бормочет Амрита достаточно громко, чтобы ее услышали все. – Морган прав, – добавляет она вслух. – Эстерли находится за Портефлоре, ехать всего пару часов. Они обучают магов – те знают, как вести себя при вампирском дворе и чего ожидать. Это одно из немногих агентств, где тренируют и мужчин, если вдруг ты предпочтешь мага. Не то чтобы нам было нужно больше тестостерона при дворе, – добавляет она и закатывает глаза.

Мне не хочется дарить Амрите удовольствие, признавая собственное поражение.

– Хорошо, – говорю я, повторяя ее жест и тоже поднимая руки вверх. – Но я сделаю это по-своему.

Я выгоняю прочих членов Совета, размышляя, что взять с собой из одежды. Амрита бросает на меня страдальческий взгляд. Она отлично знает, что «по-моему» вовсе не значит «по-хорошему».

Я сам могу все организовать. За две тысячи лет я более чем научился поступать так, как мне хочется. И если уж мне придется пройти через это – по крайней мере, я собираюсь получить от этого немного удовольствия.

Глава 3
Фаррен

Пять лет. Прошло пять чертовски долгих лет с тех пор, как я покинула Фейвилль и Дом, уехав в агентство Эстерли. Я не жалею об этом, но чувствую облегчение при мысли о том, что на следующей неделе я наконец покину этот жестокий клоповник.

Я устало откусываю кусочек тоста. До меня доносится противное хихиканье. Корла. Опять. Я знаю, что они смеются надо мной. Раньше это раздражало, но сейчас, в преддверии Корталли – церемонии соединения вампира и мага, – мне уже все равно.

Мы могли бы стать подругами – она и я. Мы во многом похожи. Старшие дочери одних из самых могущественных магических Домов – она из Дома Жизни, ослепительная блондинка с внушительным арсеналом магических способностей. Ее младшая сестра унаследовала заветный фамильный дар земли – и вместе с ним столь желанное качество роста. Именно младшая в будущем возглавит Дом Корлы, ведь все остальные Великие Дома, как и школы магии, уже шагнули в современность и разрешили женщинам наследовать титулы.

«Зависть, – однажды сказала мне Фло. – Вы вдвоем из одного магического класса. Вы будете драться за лучшего вампира и за лучшую цену, которую он заплатит».

Агентство старательно сталкивало нас лбами, чтобы мы не могли стать союзницами. У Корлы есть «поклонники» из трех магических Домов, но друзей среди них она так и не нашла. Эстерли разделяет ведьм и магов, чтобы мы не сближались.

В день Корталли начнется так называемое время знакомств. Вампирам раздадут листы с нашими характеристиками – магическими навыками, фамильным наследием, оценками. И победит сильнейший…

Шутка. Возможно, вампир выберет Корлу. Мне же нужно, чтобы за меня заплатили вдвое больше, чтобы я никогда не вернулась в свой Дом. Для этого потребуется до абсурда богатый вампир, который к тому же не сведет меня с ума. Иногда достаточно сказать что-то умное и защитить его Дом от чужих ушей. Такая жизнь возможна, пока я продолжаю скрывать свою силу, способную убивать вампиров.

Но если что-то пойдет не так, в идеале я получу шанс потренировать свою магию ветра и убить бессмертного. Тут нет проигравших. Потом я исчезну из этого пыльного мира магии и крови.

Так что да, я могу смириться с тем, что она смеется над одиноким букетом от Фло в честь моего двадцать пятого дня рождения. Смешно, ведь никто больше не вспомнил. Корла посылает мне воздушный поцелуй. Я отмахиваюсь. В последнее время она избегает солнца. Надеюсь, у нее не появятся ожоги или пигментные пятна. Ее кожа стала прозрачной, словно у фарфоровой куклы. Настолько бледной, что мне хочется подарить ей упаковку витамина D.

Финальный экзамен мы сдали на прошлой неделе. Я справилась, как и планировала, достаточно хорошо, чтобы не вызвать подозрений, но не настолько, чтобы привлечь внимание одержимых магией вампиров. Или показать, что я должна была пройти Пробацио. Наследники Домов не становятся частью Вампирских Дворов – это может запятнать магическую чистоту. Недопустимо, чтобы магия стала такой же слабой, как та, которую продемонстрировал мой брат пять лет назад.

Хотя занятия уже закончены и впереди остался всего один практикум до Корталли, я все равно иду в тренировочную. Если я пропущу практику, Фло будет недовольна и наверняка скажет, что я позорю память семьи моей матери. Я не уверена, можно ли поставить мертвых в неловкое положение, но не рискну сказать это Фло. Она месяцами использовала вампирский гипноз, чтобы добыть значок службы безопасности Эстерли и передать мне хоть какие-то знания о магии Ткачей Ветра.

– Если бы я знала, что ты попадешь сюда, я бы поступила иначе, – сказала она. – Такой дар, как у тебя, не должен пропадать впустую. – Голос Фло эхом звучит у меня в голове. – А не то тебя начнет преследовать какой-нибудь древний предок.

В Эстерли нас учат либо дешевым магическим трюкам, чтобы развлекать юных вампиров, либо базовым защитным заклинаниям, телепортации, амулетам и зельям. Я ожидала большего. Но, к сожалению, это уже больше, чем мне когда-либо позволял отец.

Здание Эстерли кажется престижным: изрезанный камень, холлы, блестящие витражи. Но чем глубже ты заходишь – мимо гостевой зоны и вип-зала – тем яснее понимаешь: все это – обманка. Внутри все представляет собой лабиринт классных комнат, учебных кабинетов и крошечных спален. Это не академия. Это фабрика. Нас учат обслуживать вампиров так, чтобы нас не убили за первую неделю и чтобы мы не опозорили наши Дома.

И все во имя Кровавых Соглашений!

Маги смеются над этим, ведь мы должны были бы бороться с вампирами, а не подавать им чай.

Фло рассказала, что мама поняла, кто я, в день моего рождения. Это была особенно ветреная октябрьская ночь. Когда я закричала, ветер внезапно стих. Вот почему Фло осталась со мной после смерти матери. А мне пришлось прикидываться слабой. Родословная мамы закончилась на мне. И быть Ткачихой Ветра – значит носить на себе мишень. Я никогда не позволю Дому Дюбуа или вампиру узнать об этом. Нет, спасибо.

Фло – исключение. Ее это не касается. Если со мной что-то случится, я знаю – она выйдет из тени. А это последнее, чего я для нее хочу. Если бы я могла дать ей хоть что-то, то позволила бы ей дальше жить незаметно, рядом с ее любимым баром с органическими соками.

Поэтому я молчу и не реагирую на колкости Корлы. Запираю дверь, накладываю охранное заклятие, чтобы никто не мешал, и начинаю выполнять тренировочные упражнения. Это простая защита, ее легко сломать, но достаточно, чтобы незваный гость задумался, прежде чем войти. Ветер недовольно ворчит, когда я зову его. Эта комната слишком мала, чтобы управлять воздушными потоками и создавать устойчивое течение, поэтому я не могу долго держаться на потоке. Нам обоим здесь слишком тесно. Но это плата за уединение. Прошли годы с тех пор, как я тренировалась на свежем воздухе, и я не уверена, как мои силы проявят себя за пределами этих стен. Я не знаю, насколько я сильна. Надеюсь, скоро узнаю.

После тренировки и медитации на легком потоке воздуха я чувствую себя спокойной и собранной. Время для последнего практического урока.

Мы тренировались на магах – никогда на вампирах. Они слишком дороги для агентства. Но раз в год Эстерли находит одного вампира низшего уровня. Не то чтобы это для меня важно – я выросла среди вампиров. Но об этом лучше никому здесь не знать.

Связь с вампиром – не брак по любви. Но если возникнет ситуация, в которой возможен физический контакт, мы должны быть готовы, чтобы не опозорить агентство или наш Дом. Это означает, что максимум, что нам позволено, – держаться за руки и целовать в щеку в знак приветствия. Хотя, зная наше взаимное недоверие, сомневаюсь, что я когда-нибудь поцелую вампира. Сегодня мы должны тренироваться держать вампира за руку и дежурно целовать его, чтобы привыкнуть к прикосновению к их холодным телам после Корталли и на протяжении партнерства. После этого нас оставят в Соляриуме для «тихого созерцания», что, по сути, означает – чай, сплетни и еще один шанс произвести впечатление. Эта часть меня не интересует. Очарование вампира и партнерство с ним не принесут мне любви отца. Мне просто нужна компенсационная выплата. Это мой путь спасения от Горпина.

Несмотря на стеклянные стены, в Соляриуме мне спокойнее, чем где-либо еще в Эстерли. Это единственное по-настоящему волшебное место. Его построили, чтобы произвести впечатление и подготовить нас к придворным интригам. Для гостей здесь все выглядит роскошно. Вместо того чтобы присоединиться к остальным девушкам, я пользуюсь моментом и сажусь у своего любимого дерева, чтобы понаблюдать за этим представлением.

Присев на мох, я шиплю, задевая ногой ветку. Морщась, смахиваю мусор с царапины и вытираю пару капель крови с ноги. Девичий смех привлекает мое внимание. Вампир без присмотра и без наставников в солярии? Скандал.

На нем старая футболка с надписью Defiantly Compliant[1]. Она чистая, но выцветшая. Джинсы с дыркой на колене идеально сидят. Его темно-каштановые спутанные волосы спадают на лоб. Он двигает только головой, а не телом. Поза, мимика – все говорит: он вампир. Но кто он? Каков его возраст? Его армейские ботинки с пряжками добавляют ему роста, но и без них он выше шести футов. Корла смеется, и вампир поворачивается к ней. Она презрительно хмыкает:

– Только в мечтах, малыш. Не забывай, ты здесь только для практики. Пройдут столетия, прежде чем ты заработаешь достаточно, чтобы предложить мне сотрудничество.

Ведьмы ахают и хихикают. Взгляд вампира становится жестким. Он скрещивает руки, пальцы выстукивают странный ритм.

Мне становится не по себе. Я откашливаюсь:

– Не принимай на свой счет. Обычно она прелесть.

Он смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются. И даже в этой одежде он чертовски красив. С возрастом ему будет трудно противостоять… да уже сейчас трудно. Озорной блеск в его глазах говорит сам за себя.

– Ты должен был ждать у стойки регистрации. – В Соляриум заходит Вивьен. – И что это на тебе?

Он пожимает плечами.

– Ладно. Главное, что ты здесь. Девушки, встаем в круг.

Мы окружаем наставницу и вампира. Он изучающе смотрит на каждую из нас:

– Корла, раз уж ты получила высший балл по этикету на выпускных экзаменах, ты первая. Покажи пример.

– Мне совсем не обязательно быть первой. – Она оборачивается ко мне, ее улыбка становится холодной. – Спасибо, что вызвалась. Пожалуйста, покажи нам, как это делается.

Она выставляет меня вперед – мелочная месть за то, что я назвала ее прелестью. Я закатываю глаза:

– Как щедро с твоей стороны. Отлично. Уже иду.

Мне не сложно быть первой. Я хочу покончить с этим побыстрее. И да, мне интересно, сколько воздуха можно вытянуть из вампира, если его застать врасплох. Это подскажет, сколько мне потребуется, если придется защищаться. Надеюсь, он достаточно молод.

– Без разницы. – Вивьен нетерпеливо смотрит на меня. – Дай руку.

Я подчиняюсь.

– Дамы, запоминайте: держать нужно чуть выше локтя. Слишком высоко – выглядите властно, как будто вы хотите продемонстрировать себя обществу. Слишком низко – создаст впечатление излишней близости. Вы не влюбленные. Вы партнеры согласно Кровавым Соглашениям.

Кажется, вампир тихо фыркнул. Но он молчит, когда Вивьен кладет мою руку на его. Я едва касаюсь его кожи, и у меня пересыхает во рту. Нас предупреждали о контакте, но никто не готовил к этому. Его предплечье под моими пальцами, по телу пробегает дрожь. Все внутри сжимается, температура растет. Мне приходится напоминать себе не забывать дышать. Что это такое? Я не должна чувствовать влечение.

Он смотрит на меня сверху вниз, его ноздри раздуваются, уловив запах моей группы крови. Зрачки расширяются, и мое обучение мгновенно срабатывает – я понимаю, что полностью завладела его вниманием.

– Хорошо. Дальше. Понимаю, у вас разница в росте, но каблуки решат проблему. Продолжай.

Вивьен убивает момент, напоминая о моем росте. Я одна из самых низких в группе.

– Тик-так. Этот вампир с нами только до ужина, а у нас очередь из девушек, которые должны успеть попрактиковаться.

Я должна сделать шаг, чтобы он поцеловал меня, но это испортит эксперимент. Вместо этого поднимаюсь на цыпочки и неуклюже прижимаюсь губами к его. Он выдыхает, но не сильно. Может, он подготовлен. А может, не удивлен. Но только обученные вампиры умеют контролировать дыхание. А он слишком молод… верно?

Его губы становятся настойчивее. Его рука обвивает мою талию, притягивая ближе. Я податлива, тело откликается, он нагревается от соприкосновения. Я забываю, где нахожусь. Никто не предупреждал, что поцелуй вампира может быть… таким. Он зачаровал меня? Нет. Я умею сопротивляться.

У него есть опыт. Я вспоминаю, зачем это делаю. Шансов встретить его снова немного. Использую момент – забираю воздух через его приоткрытые губы. Он задыхается. Легко.

Вивьен хлопает – мы отталкиваемся, но его рука остается на моей спине.

– Соблюдайте приличия! Мы отрабатываем вежливый поцелуй. Тут не место объятиям и страсти.

Громкое покашливание привлекает внимание. Я вздрагиваю. Новый вампир? Ветер должен был меня предупредить, но он молчал, увлеченный поцелуем.

У вошедшего гладко выбритое лицо, волосы зачесаны назад, дешевый костюм и сияющие ботинки. Он смотрит на моего партнера, и в его взгляде узнавание. Он опускает глаза, поворачивается к Вивьен:

– Простите за опоздание… я… автобус…

– Ты тот вампир, которого мы наняли?

Он кивает. Вивьен смотрит на моего вампира:

– Тогда кто ты?

– Гость, – отвечает он грубовато. – У меня встреча с Мартином.

Мартин, управляющий агентством, был противным магом, хорошо известным своей любимой фразой: «А стоит ли оно того?» Я с нетерпением жду дня, когда больше никогда его не увижу.

– Что ж, – продолжает Вивьен, – вам стоит отправиться туда. Сейчас же.

– И в каком направлении? – спрашивает он.

– Мисс Вивьен, я уже завершила практикум. Могу я проводить его до стойки регистрации? – предлагаю я.

– Хорошо. Но вернись к чаю.

Я киваю, смотря на вампира и указывая на дверь:

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Около выхода, по глупому порыву, протягиваю ему руку. Он медлит, потом берет ее. Мои пальцы касаются странных мозолей. У какого вампира бывают мозоли?

– Благодарю.

Его голос низкий, чувственный. Все сжимается внутри. Он привлекателен. Наверное, помощник или посыльный. Может, доверенное лицо великого вампира.

Корла – дура. Вот тебе и годы занятий по этикету и первые места в придворном протоколе. Я провожаю его к стойке регистрации и отпускаю руку. Меня расстраивает разрыв этой связи. Сложно понять, что он чувствует, потому что, к моему удивлению, он насторожен, а его лицо ничего не выражает.

– Всего хорошего, – киваю я и отхожу.

Он кашляет:

– Спасибо… – Он делает паузу, ожидая, что я назову свое имя.

Я одариваю его лукавой улыбкой. Ничего он от меня не получит.

– Пожалуйста, – ухмыляюсь я, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Глава 4
Лиам

– Ее полное имя? – давлю я на бедную секретаршу. – Как ее зовут? – киваю в сторону коридора, в котором она исчезла.

Секретарша вздрагивает от моего гнева:

– Ф-ф-фаррен… Дюбуа.

Фаррен? Да чтоб меня! Я точно знаю, что ее имени не было в списке. Наоборот, Амрита специально его вычеркнула. Я сжимаю переносицу. И вдобавок она – чертова Дюбуа. Главы этого Дома дважды предавали меня за последние несколько столетий. Арно – меньше тридцати лет назад. А я не забываю. И не прощаю. Но… этот поцелуй. Я и правда забыл, как дышать? И почему я никогда раньше не видел дочь Дюбуа? Я закрываю глаза, заставляя себя успокоиться. Прошло больше двух веков с тех пор, как кто-то вызывал у меня подобную реакцию. И конечно же, у нее первая положительная. Она, должно быть, дочь Зефиры. У Вселенной извращенное чувство юмора.

Вздохнув, я включаю обаяние и говорю голосом искусителя, зачаровывая перепуганную ведьмочку на ресепшен. Пока я что-то рассказываю, она постепенно расслабляется, мечтательное выражение расплывается по ее лицу. Не самая сильная из ведьм.

– У меня назначена встреча на четыре с твоим начальником. Скажешь ему, что я уже здесь?

Она кивает и спрашивает:

– Как мне вас представить?

Я ослепляю ее широкой клыкастой улыбкой – достаточно, чтобы разрушить все очарование.

– Скажи, что герцог Лиам прибыл.

Ее лицо бледнеет. Узнала.

– Прошу вас, ваша светлость, – пролепетала она, вскакивая с кресла. С поразительной грацией она провожает меня в роскошную приемную, и я опускаюсь в кресло, которое, вероятно, стоило агентству несколько тысяч – все ради антуража. Она кланяется и удаляется, не осмелившись повернуться ко мне спиной.

На мой вкус, с дизайном тут перестарались. Классический европейский стиль – не мое. Но он символизирует деньги и престиж, а это все, что волнует Эстерли. В углу – изысканный стол из вишни с резьбой. Единственное, что меня заинтересовало. Интересно, сколько он стоит? Я бы мог его выкупить. Вопрос в другом – нужен ли мне еще один стол?

Мартин, владелец этого заведения, маг в коротком синем костюме в тонкую полоску, входит в кабинет и, низко поклонившись, садится за стол. Он съеживается, словно надеется, что массивная мебель послужит ему щитом. Напрасно.

Мартин прочищает горло:

– Ваша светлость, когда я получил звонок из Двора, и представить не мог, что вы лично решите нас навестить. Для меня большая честь приветствовать вас в этом скромном учреждении. Чем могу быть полезен?

– Я ищу компаньона.

– Для себя? – Он едва не захлебывается. Его глаза округляются, и в них будто вспыхивают знаки валют. Я, без сомнения, превращу этого человека в одного из самых состоятельных и влиятельных магов в стране. – Разумеется, ваша светлость. Я полагаю, вы хотите ознакомиться с лучшими кандидатами до начала Корталли?

– Квартально? – хмурюсь я.

Он сияет, слишком довольный собой.

– Кор-тал-ли, – уточняет он. – Наша церемония для установления связей.

Я содрогаюсь:

– Очаровательно. Да, я хочу видеть их заранее.

Неужели это не очевидно?

– Конечно, без проблем! – Мартин потирает руки. – Есть ли у вас предпочтения? Может, вы хотите увидеть кого-то конкретного? Магов? Ведьм?

Подавив раздраженный вздох, я протягиваю ему список. Без имени Фаррен Дюбуа. Увы.

– Ведьм, пожалуй. Начнем с первой – Корлы Морвейн. Амрита поставила ее во главе списка не просто так – она дочь одного из Великих Домов. – Я лениво потягиваюсь в кресле. – И сделайте одолжение, – я чуть приоткрываю губы, демонстрируя клыки, – не говорите им, кто я. Сегодня я просто помощник Лиама. Если уж мне приходится этим заниматься – по крайней мере, повеселюсь.

Мартин мнется, поглаживает свои редеющие волосы, но, в конце концов, кивает:

– Как пожелаете, ваша светлость.

Он звонит в изящный золотой колокольчик, и секретарша снова появляется в дверях.

– Приведи Корлу, – велит он.

Она кивает и уходит.

Долго ждать не пришлось. Через пару минут в кабинет заходит та, кого я без труда узнаю. Увидев меня в VIP-помещении, она замирает. Волна ужаса накрывает ее лицо. Я улыбаюсь – одной из своих самых опасных, самых хищных улыбок. Как же приятно видеть, как до нее доходит, с кем она столкнулась. Не горжусь этим, но…

– Корла, – начинает Мартин, – этот джентльмен прибыл от имени герцога, чтобы обсудить возможность союза.

Кровь отхлынула от ее лица.

– Неинтересно, – говорю я с ледяной улыбкой. – Герцог расстроится, узнав, что у нее нет ни вкуса, ни чувства юмора.

Челюсть Мартина падает на стол. Он хлопает глазами, а потом отмахивается и отправляет ведьму прочь. Следующая. Он просматривает список, рассказывает об оценках. Ничего выдающегося. Скука смертная. Это лучшее, что они могут предложить?

– Увидимся в воскресенье, ваша светлость? Мы можем рассчитывать на ваше участие в церемонии? Зарезервировать места для вашей свиты?

Вопрос в голосе – смесь мольбы и жадности.

Я отмахиваюсь и поднимаюсь с кресла:

– Возможно. Я нанесу повторный визит завтра и приму решение.

Покидая кабинет, я слышу его сиплое дыхание и мельком задумываюсь, не грохнется ли он в обморок. Пряча усмешку, выхожу через парадную дверь агентства. На улице, подальше от запаха магической крови, я вдыхаю свежий воздух и чувствую аромат, почти такой же соблазнительный. Свежесваренный кофе. Передозировка кофеином звучит как достойная альтернатива мрачным мыслям о носительнице первой положительной, которую мне определенно не стоит пробовать. А если она узнает, что я сделал с семьей ее матери, сомневаюсь, что когда-либо простит меня.

Глава 5
Фаррен

Сегодня в Эстерли подозрительно тихо. Приятная, непривычная тишина после череды ночей, наполненных напряжением и тревогой, которые нарастают по мере приближения церемонии Корталли. Я сижу в углу столовой, делая вид, что читаю книгу на староанглийском. У каждой из нас есть свои «достижения» – то, что должно стать поводом для разговора с потенциальным вампиром-партнером. Кто-то поет, кто-то играет на музыкальных инструментах, кто-то рисует. Я же выбрала редкий путь. Изучение языков. Таких ведьм здесь только три. Я знаю пять мертвых языков – этого достаточно, чтобы заинтересовать вампиров старшего поколения. Молодежь, как правило, не знает ни одного, если только не интересуется политикой.

Фло помогла мне выбрать это занятие не просто так. Языки – отличный предлог проводить часы в учебной комнате, где я втайне практикую магию Ткачей Ветра.

Двое работников, склонившись друг к другу, перешептываются. Легкий порыв ветра доносит их слова до меня.

– Кто это был? – спрашивает один.

– Мартин молчит. Только сказал, что она облажалась. Катастрофически. Он был помощником важного вампира.

Ха! Даже я поняла. Это был тест. И Корла с треском провалилась. Как и агентство. Я отпускаю поток, позволяя воздуху унести их болтовню прочь. Это не мое дело. И я совсем не стремлюсь к дурной славе, которую принесла бы роль компаньонки герцога. Но лицо помощника всплывает у меня в голове, и от одного воспоминания о его голосе у меня мурашки по коже. Перестань. Мы вряд ли еще когда-нибудь встретимся.

Возвращаясь в тренировочный зал, я улыбаюсь: Фло каким-то образом снова пробралась в здание. Она жестом зовет меня внутрь, и я запираю за собой дверь.

– Тебе стоит потренироваться.

У меня перехватывает дыхание. Я качаю головой, мне не нравится тот вид тренировки, о котором она говорит.

– Может, все будет в порядке. Может, вампир, которого я выберу, просто захочет иметь рядом красивую спутницу, которая говорит на пяти языках. Фло, я не хочу снова причинить тебе боль.

В прошлый раз, когда мы это делали, она потеряла сознание на целый час, а потом проснулась с ужасной мигренью. Все потому, что я вытянула слишком много воздуха. Она могущественный вампир, и все же позволяет мне ставить над ней эксперименты. Потому что согласилась быть крестной ведьмы.

Фло сжимает мое плечо, и этот жест, такой знакомый, успокаивает.

– Мы не знаем, какой вампир сделает тебе предложение. Вдруг сначала он покажется обаятельным, а потом окажется монстром, который просто охотится за магией в твоей крови? То, что об этом не говорят, не значит, что такого не случалось. Мы должны быть уверены, что ты готова ко всему.

Я вдыхаю побольше воздуха и киваю:

– Хорошо. Но тебе лучше сесть. На всякий случай.

Фло опускается и закрывает глаза. Я упираюсь ногами в пол. Когда разум начинает успокаиваться, я вижу воздушные потоки, скользящие по комнате. Фло открывает крошечное окошко, впуская внутрь еще больше воздуха.

Мысленно я щекочу воздух, и он отзывается с радостью, нетерпеливо вьется вокруг моих пальцев. Я создаю невидимый барьер вокруг лица Фло, не позволяя воздуху проникнуть внутрь. Она резко выдыхает – последние остатки воздуха покидают ее легкие, и я забираю их тоже. Остается всего один вдох. Прежде чем она начнет падать, я отпускаю барьер и направляю воздух обратно, но не весь – чтобы она не задохнулась от избытка.

Когда ее дыхание приходит в норму, она кивает:

– Хорошо. Очень хорошо.

Я опускаюсь рядом. Ее дрожащие руки хватают меня за плечи. Эти руки многое повидали, но Фло отказывается рассказывать мне свою историю. Сейчас, когда она вдыхает с усилием, сжимая голову, она впервые выглядит на свой возраст. Мне повезло, что она помнит семейные сказания о Ткачах Ветра. Без этого мне пришлось бы несладко, но я больше не могу тренироваться с ней.

– Рен, – начинает она, но кашель мешает.

Я улыбаюсь, услышав свое прозвище. Только крестная продолжает звать меня так. Я похлопываю ее по спине, помогая отдышаться. Она благодарно кивает:

– Жаль, что я не могу научить тебя большему. Синичка, я знаю, я учила тебя скрывать, кто ты есть. Но раз уж ты вылетаешь в большой мир – защищай себя. Любой ценой. Ты слышишь меня?

Я крепче сжимаю ее руку:

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Пообещай мне! – срывается она.

– Обещаю. Если что-то случится – клянусь, я не уйду ко дну одна.

Глава 6
Лиам

– Ты поехал в Эстерли в этом? – Брови Амриты взлетают вверх от удивления, едва я переступаю порог Манора.

Я ухмыляюсь, не пытаясь скрыть подергивание в уголке глаза.

– Так точно. Самое веселое, что со мной случалось за последние десятилетия.

Манор – моя любимая резиденция, спрятанная в сердце Портефлоре. Трехэтажный зáмок из бурого камня. О его существовании не знают ни большинство магов и вампиров, ни даже мои дети. У меня есть роскошное поместье, которое все считают центром моей власти. А Манор – это дом.

Я вытираю армейские ботинки о новый коврик с надписью: «Заходите, мы не кусаемся». У управляющей тонкое чувство юмора.

– И ты заезжал за кофе, – замечает Амрита, и я со стоном понимаю, что аромат предал меня. – У нас есть кофейные зерна и кофемашина, ты, монстр-хипстер.

Я пожимаю плечами и сажусь за пианино в гостиной.

– У них там играла маленькая неизвестная группа. Называется She Likes Cloth. Забавно, правда?

Амрита складывает руки на груди, устраивается на диване напротив пустого камина:

– Ты должен был съездить и вернуться. Сразу. Если бы я знала, что ты будешь шататься по городу, я бы выслала охрану.

– О-о-о, – дразню я. – Ты волновалась?

Она хватает вазу и с убийственной точностью бросает ее мне в голову. Я не шевелюсь, даже когда ваза разлетается вдребезги за моей спиной. Верхняя губа приподнимается – я обнажаю клыки. Амрита благоразумно отводит взгляд.

– ЭТОЙ ВАЗЕ БЫЛО БОЛЬШЕ ТРЕХСОТ ЛЕТ! – пронзительно вопит голос.

Мелонроуз влетает в комнату. Завидев меня, склоняет голову.

– Ваша светлость, – завершает она формально.

– Все равно ваза была уродливая. У моей дочери отвратительный вкус. – Я ухмыляюсь. – Уверен, ты сможешь найти что-то получше и закрыть эту пустоту.

– Найду и запомню, – сдержанно кивает она. – Подожду, пока вы закончите ссориться, и уберу осколки.

Мелонроуз покидает комнату, не поворачиваясь к нам спиной, – рискованно, но смело. Для человека это разумный ход – работать в доме, полном вампиров. На ней защитное кольцо – знак для любого существа, что я вырву сердце у каждого, кто хотя бы странно на нее посмотрит. Но осторожность еще никому не вредила. Именно поэтому я держу ее при себе. Ну и еще из-за ее потрясающего печенья.

– Амрита! – рычу я.

– Да, я волновалась. И волнуюсь. Слишком много тех, кто мечтает тебя убить.

– Удачи им, – зеваю я. – Может, им и кажется, что я легкая мишень, но я прожил столько веков не просто так…

– Вот и хорошо. Мне не хочется оставаться без работы.

Я усмехаюсь. Она расслабляется.

– Ты встретился с дочерью Морвейн? – спрашивает она.

– Встретился.

– Ну и?

– Аппетитная. Рядом со мной смотрелась бы красиво. Но я не хочу просто картинку. Я хочу нечто достойное. А она… несносна. К концу года я бы ее загрыз.

Амрита морщится:

– Кто-нибудь тебя заинтересовал?

Я поворачиваюсь к пианино, поднимаю крышку, провожу пальцами по холодным клавишам. Сразу становится легче.

– Эстерли – действительно лучшее агентство с безупречной репутацией?

Она кивает.

– Все так плохо?

– Да. Только одна ведьмочка привлекла мое внимание. К сожалению, я поклялся ненавидеть род Дюбуа до скончания веков.

– Хорошо еще, – фыркает Амрита, – что ненавидеть их тебе осталось недолго – при таком слабом проявлении силы у наследника.

– Какая жалость, – шепчу я клавишам.

– Почему?

Я натягиваю на лицо легкую улыбку:

– Потому что тогда мне придется больше общаться с нашими вампирами. А это еще хуже.

– Ты думал о маге в качестве компаньона?

– Я думал, ты захочешь даму. Да и, если честно, боюсь, что маг просто будет мешаться под ногами.

– Ты хотел, чтобы у меня появилась подружка? – дразнит она.

– Это плохо?

– Наверное, нет. – Она встает, потягивается. – Я проголодалась. Схожу в центр крови. Идешь со мной?

Ее движения триста лет назад привели бы меня в восторг. Сейчас – нет. Уже больше века никто не вызывал во мне интереса. Кроме болтливой первой положительной. Ее лицо всплывает в памяти, запах – тоже. Я хмурюсь. Почему я снова думаю о ней? Она же ведьма.

– О чем задумался? – спрашивает Амрита.

– Ни о чем. Это неважно. – Я качаю головой. – Выпил слишком много кофе, чтобы наслаждаться едой. Иди без меня.

Она уже делает шаг, но оборачивается:

– Прошу, не выходи один. Возьми кого-нибудь с собой и позволь мне выполнять свою работу.

Я киваю, и она оставляет меня наедине с пианино и мыслями о том, почему Фаррен Дюбуа не выходит у меня из головы. Эхо того поцелуя все еще звучит в сознании.

Глава 7
Фаррен

Лифленд – самый красивый и знаменитый сад всего континента. Полный цветов и деревьев со всех уголков света, он – настоящая жемчужина Портефлоре. Сегодня Эстерли выложило неприличную сумму, чтобы арендовать его целиком. От агентства буквально веет роскошью и жаждой заработать еще больше.

Это закрытое мероприятие только для заинтересованных сторон: персонала, будущих компаньонов и их семей. Сотрудники Эстерли и Лифленда в черных жилетах раздают вампирам входные программы – с нашими фотографиями, короткими автобиографиями и, конечно, итогами учебы и достижениями.

Каждому магу и ведьме отведен отдельный столик внутри огромного павильона. Растения между нами создают иллюзию уединения и таинственности, не возводя при этом настоящих стен. Сегодня нам предоставили доступ к бездонному гардеробу Эстерли, пригласили визажистов и, в конце концов, с гордостью вывели нас на «сцену». Я выбрала изумрудный брючный костюм, дополнив образ простыми золотыми сережками-шариками. Жаль, я не спросила у визажиста название той бордовой помады, которая так идеально подошла к оттенку моей кожи. Пятерых магов расставили среди нас – двадцати пяти участников.

У вампиров есть пятнадцать минут на общение с каждым из нас, прежде чем прозвенит таймер и заставит их двигаться дальше. Если кто-то действительно заинтересован, он может вернуться на второй раунд. В конце дня вампиры, желающие получить положительный ответ, делают нашим семьям компенсационное и личное предложение, надеясь, что мы выберем именно их.

Если же мы не найдем подходящего кандидата, у нас будет еще одна попытка через шесть месяцев, на следующей церемонии Корталли. А потом – позорное возвращение в родной Дом. Все называют это «быстрым нетворкингом», но мрачные юристы, прислонившиеся к кованым перилам павильона и щебечущие, как встревоженные мамаши, только напоминают: это куда больше, чем просто случайное свидание на свежем воздухе. Это общение на совершенно ином уровне. Союзы, заключенные здесь, могут как возвысить, так и уничтожить и мага, и вампира. Воистину – придворные союзники. Во время этого прославленного быстрого свидания вампирам запрещено прикасаться к нам. За прикосновение их немедленно выгонят. Только зрительный контакт – до заключения и подписания соглашения.

Я знала, что позорный провал моего сводного брата не сыграет мне на руку – число заинтересованных вампиров явно будет меньше. Но к тому, что на меня даже не захотят тратить пятнадцать минут и будут уходить после беглого взгляда, я оказалась не готова.

– Жаль, – слышу я. Один вампир обращается к другому, стоя в конце павильона. Думают, я не слышу. – С дочерью Великого Дома было бы не стыдно показаться, но вот ее репутация все портит…

Он не договаривает. Второй качает головой, и они уходят. Я заставляю себя дышать ровно и смотреть прямо. Улыбка не трогает мое лицо, когда болтливый вампир спотыкается о корень. Почти случайно. Почти. Сам виноват – не стоит шептаться в присутствии мстительного ветра.

Раздается звонок. К моему столику подходит супружеская пара, но, узнав меня по фото, спешно проходит мимо. Интересно, каково это – стать компаньоном двух связанных вампиров?

Если все пойдет наперекосяк, убить их обоих будет трудно. Я никогда не вытягивала воздух сразу из двух тел.

Я краем глаза наблюдаю за более взрослыми вампирами, медленно перемещающимися между столиками. Конечно, он не придет. И все же… я разочарована. Я бы не отказалась от десяти минут в его компании. Но он уже получил свою тайную превью-встречу и отчитался перед начальством. Я ведь не настолько важна, чтобы меня пригласили на личную встречу на прошлой неделе.

Я до сих пор удивлена, как легко было вытянуть воздух из губ вампира. Мне бы хотелось знать, сколько ему лет. Невозможно понять, насколько легко было бы убить хоть кого-то из этих вампиров. Надеюсь, мне не придется это выяснять.

Вампиры – странные создания. Сочетание хищной натуры и безупречной красоты делает их почти неземными. Из-за медленного старения возраст вампира можно определить лишь по тому, как он двигается, как говорит, что носит и как реагируют на него окружающие. Молодые – чаще всего нервные, с вечно голодным взглядом. Базовая компенсация, установленная Эстерли, достаточно высока, чтобы отсечь вампиров моложе ста лет – если только они не были богаты и титулованы еще до обращения.

– Кхм-кхм, – кто-то прочищает горло рядом.

Он то ли улыбается, то ли скалится – я не уверена.

– Да? – спрашиваю я, аккуратно улыбаясь.

– Вы Дюбуа.

Это вопрос? Или утверждение? Он хочет, чтобы я подтвердила? Вместо ответа я просто улыбаюсь. Он наклоняется ближе, вдыхая мой запах. Зрачки расширяются – он первый, кто подошел достаточно близко, чтобы почувствовать мою группу крови.

– Ваш брат сильно подпортил вашу репутацию.

Я широко улыбаюсь и не выдерживаю:

– Мой сводный брат. Только отец у нас общий.

– И все же… – Он потирает подбородок. – Все же Дюбуа. – Его губы растягиваются в широкой ухмылке. – Вместе мы могли бы вершить великие дела.

Теперь он действительно привлек мое внимание. В возрасте, но не древний. Дорогой костюм, кольцо на мизинце, аккуратная прическа, легкий, едва уловимый акцент. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы не запомниться. Судя по точеным чертам лица, он, скорее всего, красив. А отсутствие перешептываний в саду подтверждает: он не из пяти монархов, значит, не герцог. Но то, как у меня поднимаются волосы на затылке, говорит само за себя – он пришел не ухаживать. Он смотрит на меня как на инструмент, а не на партнера. Если я выберу его, убить его будет непросто. И уж точно не получится сделать это тихо.

Я молчу, считая секунды до того момента, когда кто-нибудь из персонала наконец уведет его. Возможно, это самые долгие пятнадцать минут в моей жизни. В нем есть что-то неправильное, и все внутри меня требует – беги. Я стискиваю челюсти, заставляя себя сохранять спокойствие. В его возрасте он вполне может улавливать эмоции. Интересно, возможно ли, что с годами он развил вампирскую способность? Хотя такие таланты встречаются крайне редко – обычно они даны лишь представителям королевской крови или древнейшим из вампиров. Тем, кто уже перестал быть охотником. Природа и магия даровали им дополнительное преимущество, чтобы удержаться на вершине пищевой цепи.

У Леандра таких способностей нет. Он надеется, что они придут со временем. Как и дурная слава, которой он так жаждет. Он так и не рассказал мне, насколько силен его герцог.

Таймер звенит, призывая незнакомца уйти, но он не двигается. Подходит сотрудник и кланяется. Хотя у моего столика и нет очереди, правила есть правила. Вампир с презрением фыркает на бедного сотрудника.

– Я вернусь, – подмигивает вампир. – Увидимся.

Я молюсь, чтобы судьба была милостивой.

Глава 8
Лиам

Из зеркала заднего вида на меня смотрят холодные глаза. Монстр живет во мне – или я сам и есть монстр? За сотни лет, что я существую в этом мире, ответа у меня так и не появилось. Надеюсь, мне удастся найти кого-то, чье общество не будет в тягость.

Я протягиваю руку, в последний раз поправляя галстук на Моргане.

– Будешь мне должен отпуск. И прибавку.

Передаю ему наушник, и он ловко прячет его за волосами.

– На заметку: это плохая идея.

– Принято к сведению, – шепчу я, надевая второй наушник. – Раз, раз, раз-два-три.

Он показывает мне «о'кей».

– Последний шанс передумать, ваша светлость.

Я качаю головой:

– Иди. Ты и так уже опоздал по всем правилам светского этикета. – Я протягиваю ему маленький лавандовый мешочек из шелка. – Отдай его тому, на кого я укажу.

Морган кивает, убирая мешочек в карман.

– Что-нибудь еще?

– Развлекись от души.

– Минимум месяц оплачиваемого отпуска. Хочу домик у озера.

Прищурившись, Морган усмехается, открывает дверь и оставляет меня в одиночестве внутри моего винтажного «фантома»[2], окруженного кавалькадой. В каждой машине находится по одному вампиру, а другие сопровождают Моргана и Амриту в саду.

– Давайте покончим с этим кошмаром, – ворчу я, когда они скрываются из виду.

Телефон вибрирует, и, заметив имя, я тут же отвечаю:

– Слушаю.

– Вы добрались благополучно? – доносится запыхавшийся голос Мелонроуз.

Я вздыхаю, скрещивая руки:

– Ты опять тащишь тяжести по лестнице? У нас же есть молоденькие вампиры для этого.

Она смеется:

– Я так предсказуема? Просто не хотелось лишать вас подчиненных, если вдруг они не доберутся до Масонри в целости.

Масонри – мое роскошнейшее имение, где мы все остановимся после Корталли. Символ моей власти. Я пока не настолько доверяю своей потенциальной партнерше, чтобы привести ее домой. Да и сначала ее нужно будет представить Двору.

– Как хочешь, – усмехаюсь. – Увидимся вечером.

– Удачи, – с улыбкой говорит она. – Она вам пригодится, ваша светлость.

Я отключаюсь и наблюдаю, как мимо проезжают машины, замедляя ход в надежде что-то разглядеть за тонированными стеклами. Пробки. Город просыпается, готовясь к воскресному веселью. Я бы с радостью влился в поток, пропустил пару бокалов, сходил на концерт… Но у меня есть обязанности перед моими вампирами и землями. Я должен сохранить мир, чего бы это ни стоило.

Бывают дни, когда я мечтаю избавиться от своей дурной славы. Я бы не отказался прогуляться по саду. Немногие помнят, но именно я пожертвовал средства на строительство Лифленда и лично следил за большей частью работ.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и включаю наушник.

В ухе тут же раздается визгливый голос – голова начинает болеть мгновенно. Мартин, глава агентства, уже успел заметить мою свиту:

– Я так рад вас видеть! Но где же его светлость?

– Очевидно, не здесь, – отзывается Морган.

Я почти слышу, как он закатывает глаза.

– Но вы… вы как его представители?

– Мы представляем Двор, – спокойно отвечает Амрита. – Мы справимся сами, благодарим.

Я усмехаюсь, жалея, что не могу видеть выражение лица Мартина, когда они проходят мимо растерянного владельца агентства.

– Жалко, что ты не видишь, как на нас смотрят, – бормочет Морган. – Мы направляемся к павильону. Тому самому, который ты проектировал и который теперь служит концертной площадкой под открытым небом.

Музыка и цветы. Я обожаю, когда соединяются две мои любимые вещи.

Резкий вдох Моргана – знак: что-то пошло не так.

– Ли… – шипит он. – Фрэнсис здесь.

Глава 9
Фаррен

Несколько смелых вампиров сидят за моим столом, но ни один из них не выглядит достаточно состоятельным, чтобы выплатить отцу обещанную двойную компенсацию. Меня бросает в холодный пот. Я вытираю лоб шелковым платочком.

Даже несмотря на то, что ткань костюма тонкая, под коленями скапливается влага. Я беру стоящий передо мной стакан и делаю глоток прохладной воды. Забавно.

В конце концов, не важно, чем платят компенсацию – деньгами, землей или древними рукописями. Хотя я сама выбрала быть здесь сегодня, я бы отдала все, лишь бы вернуться домой и продолжить обучение в качестве наследницы.

Я со стуком ставлю стакан на стол. Но меня там нет. И никогда бы не было. В этом все дело. Именно поэтому я сижу здесь, прямо сейчас.

Сверху доносится вежливое покашливание:

– Разрешите присесть?

Я удивленно моргаю, пораженная его манерами, и киваю:

– Конечно.

Я вглядываюсь в лицо вампира – грубоватая красота, безупречный костюм. Он садится с безупречно прямой спиной, стягивает свои черные кожаные перчатки без пальцев и слегка склоняет голову, будто чего-то ожидает. Его темно-русые волосы аккуратно зачесаны на бок, обнажая уродливый шрам, тянущийся от уха до чисто выбритого подбородка. И все же, несмотря на жуткую рану, я с удивлением понимаю, что его внешность меня не пугает. В нем нет той мерзкой липкости, что исходила от предыдущего.

– Ну что, ты так и будешь сидеть там, как проклятая горгулья? – раздается чей-то голос. Источник – явно его ухо.

Я медленно перевожу взгляд на едва заметный наушник в его правом ухе. Без шепота ветра я бы не догадалась, что нас трое.

Что вообще происходит? Какой нормальный человек не пожелает лично встретиться с потенциальным магом-партнером? Мы ведь будем вместе творить чары – для Двора или его особняка. Разве не стоит взглянуть в глаза тому, с кем подписываешь долгосрочный, дорогостоящий контракт? Или он настолько уродлив, что стесняется выйти на люди?

Он поворачивается, натягивая неуклюжую улыбку:

– Хорошая сегодня погода, правда?

– Серьезно? – ворчит голос из наушника.

Я едва не прыскаю от смеха.

– Это уже третья ведьма, и ты все еще не научился вести себя прилично? Позоришь весь Двор.

Вампир фыркает, уголки губ поднимаются.

– Спроси у нее, какой у нее любимый фильм.

На этот раз я смеюсь в голос.

– Это твой босс? – спрашиваю, указывая на наушник.

Он даже не моргает.

– Да.

– И он отправил тебя делать за него грязную работу?

Из наушника доносится довольный смех, отчего сидящий передо мной морщится.

– Ты называешь себя грязной? – осведомляется голос.

У меня от удивления отвисает челюсть, но я тут же прикрываю рот рукой, пряча смешок. Смешок? Я что, и правда только что это сделала?

– Что ж, раз уж вы даже не потрудились появиться, вы бы все равно не узнали.

– Туше. Разрешите сделать комплимент вашему превосходному слуху, мисс?..

– Спасибо, ваше право, – улыбаюсь я, закрывая глаза и пытаясь представить лицо, принадлежащее такому ровному, слишком уравновешенному голосу.

– Как к Вам обычно обращаются?

Мне слишком весело, и я не облегчаю ему задачу:

– По-простому, знаете ли. Эй, что ты здесь делаешь? Почему ты здесь? Перестань есть это.

Голос смеется:

– Что за совпадение. У нас одинаковые имена.

Вампир, сидящий напротив, закатывает глаза.

– Итак, мистер голос-из-наушника, что вы ищете в магическом партнере?

– Самые обычные вещи: остроумие, ум, красоту. Вы ведь красивы, правда?

– Увы, я абсолютная карга. Но зато с очарованием у меня все в порядке.

– Это должны были быть мои слова.

– Могли бы и сами убедиться, если бы пришли и избавили беднягу от этой работы.

– Не волнуйтесь, он получит месяц отпуска в домике у озера.

– Поднимаем ставки. Два месяца, – бурчит вампир.

Звонит таймер, но вампир не двигается.

– В таком случае, тебя отведут силой, – предупреждаю я.

– Никто не указывает мне, что делать, – смеется голос.

Мое сердце пропускает удар. Я ищу глазами мага у таймера, но никто не двигается. Значит, он сказал правду. Кто бы он ни был, у него серьезный статус. Но не слишком ли серьезный? Если бы он был герцогом или кем-то столь же влиятельным, охраны было бы больше. А так – обычное количество. Значит, высокий статус, но не королевская кровь. Идеально.

– Раз уж мы пришли к выводу, что вы подходите под все три моих критерия, чего вы ищете в вампире?

– Мы уже решили, что я подхожу? Мое заклятие привлекательности, между прочим, тает на глазах.

– Уводите разговор в сторону.

– Вы всегда так прямолинейны?

– Всегда. Обычно даже хуже. Не заставляйте меня настаивать.

В его голосе слышится легкая насмешка, но что-то в нем толкает меня перейти черту.

– А если я заставлю вас – вы появитесь?

Он вздыхает:

– Если я приду, все это перестанет быть игрой. И для вас, и для меня.

– Честность, – говорю я быстро. – Это главное, чего я хочу от вампира. Или от партнера. Неважно. И привлекательная внешность не повредит.

Он смеется:

– Увы, придется вас разочаровать. Мое лицо будто дверь прищемила. Но раз вы хотите честности, я буду с вами честен.

Почему я флиртую с этим вампиром? Все должно строиться на взаимном недоверии. А это уже не просто флирт – это нечто большее.

– Я обещаю быть честным, вы – красивой… то есть остроумной – и, может, у нас что-то получится.

– Компенсация за меня немаленькая, – предупреждаю я.

– И не должна быть. Лучшей ведьме – достойная цена.

Я рада, что он не видит, как заливаются краской мои щеки.

– Наверное, мне стоит назвать вам свое имя, – смущенно признаюсь.

– В этом нет нужды, мисс Дюбуа. Я всегда знаю, с кем разговариваю.

Я едва не смеюсь:

– Отличная работа, сэр.

– Плавная, как колыбельная.

– Однако… – я прищуриваюсь. – Вы мне свое имя так и не назвали.

– Вы наблюдательны, мисс Дюбуа.

– Зовите меня Фаррен, – голос у меня дрожит. – И кто теперь увиливает?

Он смеется:

– Выберите меня – и узнаете все, что захотите.

– С оговорками, разумеется.

– Разумеется. Но обещаю: вы сами попросите об этом. И это – честное обещание.

Сердце стучит с такой силой, что кровь отливает от головы. Голова кружится. Это опасная территория. Вампиры и маги-спутники должны оставаться в рамках профессиональных отношений. Верно?

– Подумайте над моим предложением, мисс Дюбуа. Фаррен. А пока можете звать меня Ли.

Впервые с тех пор, как этот вампир сел напротив, его брови удивленно приподнимаются.

– Я готов предложить любую компенсацию, которую вы назовете. А теперь, – добавляет он уже более деловым тоном, – пора двигаться дальше.

Вампир встает и кланяется:

– До встречи, мисс.

Ли… Вампир по имени Ли. Мне следовало бы насторожиться из-за его отказа встретиться лично. Но в нем есть что-то… обворожительное. Слишком обворожительное. Второй раз за неделю я испытываю странное чувство.

Глава 10
Лиам

– Я узнаю эту спину где угодно, – шипит Морган. – Он сел к ней во второй раз.

Мне не нужно уточнений, к какой ведьме он подошел. Я уверен, он заметил внимание Моргана – и это только подогрело его интерес.

Морган бормочет в ухо:

– Он говорит с сотрудником Эстерли. Обсуждает компенсацию.

Мое обычно спокойное сердце гулко отзывается в груди. Мне не терпится услышать, какую цену он предложит, чтобы переманить Фаррен на свою сторону. Он уже много лет достаточно мудр и влиятелен, чтобы самостоятельно выбирать мага. Но появляется он только теперь – за несколько месяцев до моего вынужденного отречения, если не будет подписано соглашение, что кажется мне очень подозрительным.

– Он предложил базовую компенсацию, – сообщает Морган.

И все же Фрэнсис – первый, кто сделал предложение. Как и я, он испытывает слабость к первой положительной группе крови. Не то чтобы я собирался пить кровь своего компаньона, но если прибавить к этому фамилию Дюбуа – ту самую, что я ненавижу, – то ведьма становится для него идеальной парой, способной выбить меня из равновесия.

Пока мой сын проявляет интерес, к ведьме подходит еще один вампир. Морган его тоже узнает. Эвериан – настоящий монстр. Его три последних ведьмы исчезли или умерли при загадочных обстоятельствах. И если быть откровенным, меня изумляет, что агентство до сих пор позволяет ему искать нового мага. Это абсолютно незаконно, но в крови верховных магов содержится больше магии, вызывающей сильное привыкание. Я знаю, он поступит с Фаррен Дюбуа точно так же. И у него есть средства, чтобы это провернуть. Он – старый вампир, представитель высшего слоя вампирского общества. Не из моих подчиненных, иначе я бы давно его убил.

Морган приближается, чтобы я мог слышать лучше. Двое вампиров наперебой повышают ставки, пытаясь перекупить ведьму друг у друга. Иронично, что они даже не сочли нужным спросить ее мнение. Цвет крови затуманивает всю машину, застилает край моего зрения. Надвигается жажда крови. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз заходил так далеко. Время замедляется, когда верх берет первобытный, животный инстинкт. Хотя я все еще контролирую себя, в моей голове появляется второй пассажир. Вампир внутри меня, который за те несколько раз, что встречал Фаррен, уже успел счесть ее своей.

Как они смеют бороться за то, что принадлежит мне? Я опасно много думаю об этой ведьме. Она должна стать моим магическим партнером. Не любовницей. И уж точно не собственностью.

– Что прикажете, ваша светлость?

– Жди, – командую, заставляя себя дышать ровно, пока ярость не утихнет. – Морган, – наконец произношу я.

– Да, ваша светлость?

– Удвой ставку и передай этим двоим, что, если они ослушаются, я убью обоих.

– Я все устрою.

Я слушаю, как Морган передает предложение.

Эвериан фыркает и иронично произносит:

– Конечно же, я понимаю, когда не стоит идти наперекор сильным мира сего.

Прекрасно сказано. Демонстрирует уважение ко мне и одновременно насмехается над моим сыном.

– Я поднимаю ставку, – шипит Амрита, вмешиваясь в перепалку.

Я без труда могу представить себе происходящее, даже не находясь рядом. Они одного возраста, но всем известно, что каблуки Амриты – ее излюбленное оружие, а ее скорость давно стала легендой. Мой сын прекрасно понимает, что Амрита с легкостью публично вытерла бы им пол.

– Добавь к предложению водохранилище у Огненной деревни Фейвиль, – говорю я. – Той самой, которую Луи годами мечтал отобрать у меня.

В наушнике слышится удивленный вдох. Семья Дюбуа веками враждует со мной за эту землю. Мелочная часть меня ненавидит саму мысль о том, чтобы отказаться от нее, но это будет мой решающий ход.

– Сделай громче звук в наушнике, – требую. – Отдай мне должное. Или пожалеешь, что был возрожден.

Слышу, как Фрэнсис резко дышит. Я легко представляю его холодный взгляд – он решает, стоит ли спорить. Он усмехается. Высокомерно. Я готов придушить его.

– Я предлагаю столько же, сколько и он.

– Тогда последнее слово за ведьмой, – говорю я. – К счастью, Фрэнсис, ты показал себя не с лучшей стороны.

– Я будущее. Ты – лишь отголосок прошлого, отчаянно пытающийся сохранить власть.

– Я запомню твои слова, – сухо отвечаю я. – Наверное, так и назову свои мемуары.

Глава 11
Фаррен

Я почти жалею, что у меня нет попкорна. Все это могло бы быть забавно, если бы не касалось меня напрямую. Мне нужно заключить выгодное соглашение, но я не ожидала, что выбирать придется между несколькими заинтересованными сторонами.

Сотрудник Эстерли вручает мне две папки из плотной бумаги, и я оценивающе смотрю на двух вампиров передо мной. В стеклянных глазах одного из них я вижу голод зверя и, едва сдержав испуганный вздох, почти опрокидываю стул. Отшатнулась, но тут же вспомнила о тренировках. Я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Показать страх было бы катастрофической ошибкой. Он – хищник. А я, как бы мне этого ни хотелось, – его потенциальная жертва. Мне плевать, что он мнит себя истинным наследником Двора и грезит о том, как превратит меня в могущественную ведьму. Какой смысл во власти, если путь к ней ведет к собственной гибели? Я бросаю взгляд на второго. Он не смотрит на меня – только на своего соперника. Его плечи напряжены, он будто готовится напасть.

Я поднимаюсь и, натянуто улыбнувшись, говорю:

– Я ознакомлюсь с предложениями и сделаю свой выбор.

Первый вампир – тот, что пугал меня до дрожи, – растягивает губы в слащавой улыбке и протягивает мне плоский, неожиданно тяжелый металлический осколок.

– Запомни мои слова. Смотри в будущее. Я – тот, кто поведет мир вперед, – бросает он и растворяется в воздухе, сопровождаемый охраной и парой адвокатов.

Блондин с наушником подходит ближе. Закатывает глаза и, слегка улыбаясь, протягивает мне визитку:

– Умный ход. Продолжай в том же духе. Надеюсь, мы еще встретимся.

Время выбирать свое будущее. Хотя, если быть честной… выбора у меня особо нет. Я не вернусь домой. Только не в руки Тодрика Горпина.

* * *

Я падаю на кровать в своем «чулане» в Эстерли. Это крошечная комнатушка, где едва умещаются две односпальные кровати, два комода и зеркало. На стенах ничего, кроме двух фотографий: одна – с мамой, другая – та, где Фло целует меня в щеку.

Моя соседка по комнате уехала домой, чтобы обсудить предложения с родителями, Домом и их адвокатами. Как и поступила бы любая нормальная ведьма. Я же только рада, что ее отъезд даст мне возможность сделать выбор в одиночестве.

Для начала – со стороны вампиров было просто невежливо не представиться. Голос-из-наушника, конечно, назвал свое имя, но его пришлось клещами вытягивать. Не то чтобы флирт с ним был таким же тяжелым… хотя, наверное, должен был быть. Впрочем, мне, вероятно, не стоит заигрывать с потенциальным партнером.

Я беру первую визитку. Она металлическая, тяжелая – ею вполне можно кого-нибудь убить. На ней выгравировано: Лорд Фрэнсис Андромедас Краннюр. Выдающийся Наследник Северо-Западных территорий. Ниже – три имени, два электронных адреса. Я едва сдерживаю смешок.

Агентство проследило, чтобы мы, потенциальные придворные маги, были обучены тонкостям политических интриг и дворцовых сплетен. И я точно знаю: герцог этих земель еще не объявил наследника и не собирается покидать престол в обозримом будущем.

Лорд Фрэнсис Андромедас Краннюр не просто самоуверенный. Он потерял связь с реальностью.

Я беру вторую визитку. Это тонкая полоска дерева с крошечными зазубринами от ручной работы. Имени нет – только номер телефона. Сбитая с толку, я переворачиваю карточку и замираю. На первый взгляд она кажется простой, но при повороте под светом проявляется силуэт рыбы. Приглядевшись, я узнаю карпов кои. Ничего подобного мне еще не доводилось видеть.

Легкий стук в дверь прерывает мои размышления. Открыв, я вижу дежурного мага – ту самую женщину, что приносила листовки в библиотеку пять лет назад. Она все так же заплетает волосы в косички.

– Это для тебя, – говорит она и убегает, прежде чем я успеваю поблагодарить.

Я запрыгиваю на кровать и достаю из лавандового мешочка вырезанную из дерева фигурку карпа с чешуей, инкрустированной крошечными рубинами. Захватывающая дух красота, скрытая в деталях. Я всегда думала, что меня нельзя купить… но сердце сжимается, когда я смотрю на эту вырезанную вручную вещицу. Она слишком прекрасна, чтобы ее получил Дом. Я заглядываю в мешочек еще раз и нахожу записку, написанную от руки:

«Кое-что специально для тебя. Беззастенчивая взятка. Обещаю, что я менее самодоволен. Но не намного».

Даже записка выглядит как произведение искусства – аккуратный, чуть наклоненный почерк. Внизу – тот же номер, что и на деревянной визитке.

Если у меня два варианта – я выберу обаятельный голос-из-наушника, а не склонного к убийствам маньяка. Особенно если третий вариант – клетка жестокого мага.

Накинув большой оранжевый свитер, я выскальзываю в общую гостиную. Я приветствую двенадцать женщин, которые обучаются здесь уже не первый год, и становлюсь в очередь из двух человек к телефону.

– Правда, что два разных вампира предложили тебе двойную компенсацию? – спрашивает любопытная брюнетка, привставая с дивана. Кажется, ее зовут Сорли. Большинство ведьм не особо стремились общаться с дочерью, чей отец позволил магии своего Дома ослабеть, пока сам крутил романы с родственниками.

Теперь же им стало любопытно.

– Как видишь, – пожимаю плечами, выдавливаю улыбку и захожу в телефонную будку. Достаю из кармана деревянную визитку и набираю номер.

– Слушаю.

Он не шутил, когда утверждал, что говорит прямо.

– Это… Ли?

В ответ слышу глубокий вздох облегчения:

– Да. Привет, Фаррен.

Я дважды прокручивала в голове, что хочу ему сказать по пути сюда, но теперь все это напрочь вылетело.

– Что случилось? – спрашивает он. Если он притворяется, то он выдающийся актер.

– Ничего! Вы готовы начать испытательный срок? – в конце концов выпалила я.

– Конечно. Я переведу первую часть от суммы компенсации вашему Дому и отправлю кого-то забрать вас завтра в девять утра. Что-нибудь еще?

– Кажется, нет. Буду рада с вами поработать. – Надеюсь, я прозвучала профессионально.

– Как и я. Доброй ночи, – он вешает трубку прежде, чем я успеваю ему ответить. Я возвращаю телефон на место с глухим стуком. Если у нас ничего не получится, то это всего на шесть месяцев и это всяко лучше, чем сидеть дома, верно?

Я быстро набираю Фло.

– Фаррен? – говорит она. – Как все прошло?

– Я думаю, отлично. У меня было два варианта. Одним из них был Фрэнсис Краннюр.

– О нет. Скажи мне, что ты выбрала не его.

– Конечно же нет, Фло. Я не сумасшедшая. Я еще никогда не встречала настолько жуткого вампира.

– Он определенно худший из худших, – признает она. – Прости, что сомневалась в тебе. Ты выбрала второго?

– Да. Он кажется странноватым, но не злым. Он назвал себя Ли.

Она необычно для себя шумно втянула носом воздух:

– Ли? Ты уверена?

Кто-то начал стучать в дверь, грубо напоминая мне, что скоро закончится мое время телефонных звонков.

– Уверена?

– Фаррен? – ее голос становится серьезным. – Ты встречалась с ним лично?

– Нет, он прислал другого вампира, представляющего его. Они общались через наушник.

– У того вампира был отвратительный шрам?

– Ну да?

– Вот черт.

– Что не так? – требую я ответа от крестной.

– Фаррен, слушай меня внимательно. Ты угодила в эпицентр семейного конфликта. Я рада, что ты не остановила свой выбор на Фрэнсисе, но вместо него ты выбрала его отца. А это может привести к непредсказуемым последствиям.

У меня перехватывает дыхание и кровь отливает от головы. Та же девушка еще громче стучит в кабинку, и я посылаю ее куда подальше.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что я выбрала не просто вампира, связанного с монархами, а долбаного герцога?

– И не просто герцога.

Я выбрала древнейшего вампира из всех живущих. Того, у кого не было мага-компаньона со времен подписания Соглашений. Лиама Краннюра. Если мои дела будут плохи, я не думаю, что смогу справиться с герцогом, имея ограниченный резерв магии.

– Я умру, не так ли? – прошептала я.

– Нет! Он справедливый вампир, и ты будешь в безопасности с ним до тех пор, пока не расскажешь ему, кто ты такая.

– Почему так?

– Фаррен, он присоединился к Кровавым войнам под конец – потому что, как только он это сделал, все закончилось через шесть месяцев, в тот самый день, когда погибла последняя Ткачиха Ветра. Скорее всего, именно потому, что он появился на поле битвы. Я поеду с тобой.

– Нет! – командую я. – Я не глупая. Все будет хорошо. Я буду в ярости, если ты приедешь за мной и лишишь себя шанса на свободную жизнь вне придворных правил. Серьезно, Фло. Я свяжусь с тобой, когда смогу.

– Как только у тебя возникает проблема, ты сразу звонишь мне. Обещаешь?

– Хорошо.

– Пообещай мне, Рен!

– Хорошо, я обещаю, Фло.

– Договорились. Держи меня в курсе. Я не знаю, как сложится завтрашний день. И перестань играть с ветром, когда рядом маги или вампиры! Лиам обо всем узнает.

– Я поняла.

– Я люблю тебя, Фаррен. – Фло произносит это так, будто задыхается.

– Не говори так! Ты сказала, что со мной все будет в порядке.

– Конечно, так и будет, – врет она.

– Я тоже люблю тебя.

Я обмениваюсь малоприятным взглядом с ведьмой, стоящей в очереди к телефону, и выхожу. Пока я разговаривала по телефону, Корла присела к группе девушек, разложив перед всеми несколько стопок бумаг.

Она подмигнула, заметив меня:

– Просто взгляни на это, Фаррен. Шесть предложений. А что у тебя? Только два?

– Вообще-то, три, – ухмыляюсь я. Я подхожу ближе, оглядывая ее стопки бумаг и разные визитные карточки. – Есть что-нибудь от герцога? – спрашиваю я, притворяясь самой невинностью.

– Иди ты, Фаррен.

– И тебе удачи, Корла. – Я машу ей рукой и иду обратно в свою спальню.

* * *

Я пропускаю свой последний завтрак в Эстерли – не потому что спешу, а потому что не уверена, что смогу что-нибудь проглотить. Я просто хочу, чтобы все это уже закончилось.

В последний раз расписываюсь напротив своего имени и передаю секретарше письмо – оно должно уйти с утренней почтой. Адресат – мой отец. Он получит то, чего хотел. Когда Ли переведет ему вторую часть суммы, я хочу, чтобы он забыл о моем существовании. Сделка будет завершена. Наши «отношения» – тоже.

Я выхожу на улицу с одной-единственной сумкой в руках и ставлю ее на тротуар, гадая, кто из незнакомцев заедет за мной. Вздохнув, осматриваю свою одежду: джинсы, кроссовки, синяя толстовка. Опрятно, но едва ли профессионально. Если бы мама была здесь, она бы потащила меня по магазинам, а мой Дом прислал бы целый гардероб в качестве приданого для ведьмы, вступающей в союз с вампиром. Но никто ничего не прислал. Как и ожидалось. Значит, я остаюсь с тем, что у меня есть.

К обочине плавно подъезжает массивный белый «хаммер». Опускается заднее стекло, и в проеме появляется лицо Фрэнсиса.

– Садитесь, мисс Дюбуа.

Я отступаю на шаг ближе к входу в Эстерли:

– Нет, спасибо.

Фрэнсис открывает дверцу и выходит:

– Прошу прощения?

Он явно сбит с толку. Видимо, раньше ему еще не доводилось слышать «нет». К машине Фрэнсиса подъезжает другая – элегантная, черная. Из нее выходит вампир и направляется ко мне. Сердце замирает: я узнаю его походку. Легкую, будто скользящую.

Вампир из Соляриума.

На этот раз его джинсы выглажены, без дыр и потертостей. Футболка с логотипом очередной группы, теперь Guerrilla-Style Therapy. Сверху – черный пиджак. На голове – темные авиаторы, которые приподнимают его волосы. Все это вместе делает его до неприличия элегантным и невероятно сексуальным.

Он становится между мной и Фрэнсисом, лениво опуская очки на кончик носа:

– Мисс Дюбуа, вы ведь связались с моим Двором, не так ли?

– Я совершенно точно не связывалась с Фрэнсисом.

Фрэнсис буквально шипит, как рассерженный змей.

– Вы пожалеете о своем выборе, – рычит он.

Но прежде чем он успевает сказать что-то еще, вампир-хипстер молниеносно хватает его за ворот, с кошачьей грацией швыряет обратно в «хаммер» и захлопывает дверцу прямо перед его носом.

– Пока-пока, Фрэнсис, – его голос звучит легко, даже весело, но в интонации сквозит угроза.

«Хаммер» с визгом уносится прочь, оставляя на асфальте следы сожженной резины, а другой вампир снова поворачивается ко мне и одаривает беззаботной улыбкой.

– Ну что ж, это было весело. Пойдем? – Он указывает на черную машину.

С поразительной скоростью он открывает багажник, и я с удивлением замечаю, что моя сумка уже там. Он распахивает дверцу заднего сиденья и ждет.

– Мне нельзя на переднее сиденье?

– Нет, – ухмыляется он. – Боюсь, ты снова поцелуешь меня. А мне нужно быть внимательным на дороге. И тебе придется заработать право сидеть на переднем сиденье.

Я смеюсь, проскальзывая в машину:

– Я поцелую тебя?

Он поворачивается, снова опуская очки на нос:

– Как так? Ты не узнаешь меня?

Я невинно моргаю, намеренно избегая смотреть на его губы.

– А должна? В этих крутых футболках и с бледной кожей вы все выглядите одинаково.

Он снова оборачивается, смеясь:

– Шутка о бледном вампире? Оригинально. Ты ранишь меня в самое сердце. Нам стоит попробовать еще раз, чтобы я наконец доказал тебе, что никакой вампир не целуется так, как я?

Мой желудок сводит.

– Тогда это подразумевает, что я буду целоваться с другими вампирами, – смеюсь я. – Не думаю, что это понравится твоему боссу.

– И то верно, хотя после того поцелуя в Соляриуме все остальные поцелуи меркнут.

– Ой! Так ты тот самый вампир.

– Тот самый вампир, – передразнивает он меня, причем очень плохо.

– Все вполне справедливо. Твоя машина, твои правила.

Как только мы отъезжаем от обочины, я оборачиваюсь, чтобы в последний раз посмотреть на место, где жила последние пять лет.

– Так вот, раз ты везешь меня предположительно к своему боссу, могу я узнать твое имя? – спрашиваю я.

– О-о-о, теперь ты спрашиваешь, – поддразнивает он. – Можешь называть меня Морган.

Морган. Наконец-то у этих губ появилось имя. Я имею в виду – у этого лица.

Он протягивает мне две визитки:

– Вот адрес, по которому мы пока остановимся.

Похоже, что карточка сделана из переработанной бумаги, куда для цвета добавили синие и зеленые капельки акварели. Я провожу пальцами по объемному жирному шрифту. Двор Краннюр, с единственным номером и адресом. Это не тот номер, на который я вчера вечером звонила. Вторая карта – золотая банковская.

– Это твоя корпоративная карта. Используй ее как пожелаешь. Это привилегия от Двора, – объяснил он, заметив мое негодование. Насколько же богат его Двор?

– Мы сейчас едем туда? – спрашиваю я, высовываясь к вампиру.

– Герцог посчитал, что тебе, возможно, понадобится пара дней, перед тем как быть представленной Двору. Ты бы хотела чем-нибудь заняться в Портефлоре?

– Думаю, у меня есть пара вещей, о которых нужно побеспокоиться.

– Кстати, о вещах… Это твоя единственная сумка?

Я киваю:

– Мне хватает этого.

Он останавливается перед большим универмагом.

– Мне нужно кое-что купить. Раз уж мы здесь, ты не хочешь прикупить что-нибудь себе?

Я задумываюсь, глядя на золотую карту.

– Хочешь узнать, есть ли у нее лимит? – усмехается он.

– Наверное, это не лучшая идея испытывать границы дозволенного в свой первый рабочий день.

– Хорошая мысль. Всегда есть завтра.

И снова он открывает мне дверь еще до того, как это делаю я, и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти. Я тут же жалею об этом. Когда я беру его за руку, мое тело начинает дрожать и я крепко хватаюсь за дверь.

Он тоже что-то почувствовал, потому что я услышала его громкий вдох. Он натягивает еще одну дружелюбную улыбку:

– Пойдем?

В последний раз я ходила по магазинам без сопровождения сотрудника Эстерли вместе с мамой, когда мы тайком выбирались из дома.

Воспоминание о нашей подпольной прогулке вызывает улыбку и заставляет мой живот урчать. Я захожу в небольшую закусочную у входа в магазин и заказываю крендель с двойной порцией соли.

– Не хочешь кусочек? – я машу кренделем перед Морганом.

До того как я успеваю отломить ему часть, он наклоняется и зубами откусывает приличный кусок.

– Объедение, – бормочет он.

Мне приходится заставлять себя не смотреть на его губы.

Он хватает дурацкую туристическую кепку с надписью «Портефлоре» и швыряет ее в красную тележку.

Меня почти подмывает набрать целую тележку ерунды – или даже купить весь магазин, просто чтобы проверить, могу ли я себе это позволить. Но в итоге я выбираю только то, что смогу унести: одноразовый мобильный телефон, зарядку, плюшевое одеяльце небесно-голубого цвета и немного снэков, которые в Эстерли числились как контрабанда.

Я знаю, что сейчас всего лишь обеденное время, но пока кассир пробивает покупки, из моих уст вырывается зевок. Мне нужно найти приличное место, чтобы поспать. Ее глаза округляются, когда она видит мою карту. Морган тихо смеется у меня за спиной. Надо бы найти банк и проверить, могу ли я снять наличные, – карта привлекает слишком много внимания. Морган надевает кепку и снова открывает передо мной дверцу машины. Я могла бы к этому привыкнуть.

– Итак, Морган. Раз уж мы здесь на пару дней, ты знаешь какой-нибудь приличный отель поблизости?

Он кивает:

– Знаю три. Какой именно интересует?

– Самый ближайший, – отвечаю, снова зевая. – Мне нужно поспать.

– Есть хорошее место в пяти минутах отсюда, – он кивает в сторону улицы.

– Прекрасно! Ты собираешься остаться со мной до тех пор, пока мы не поедем в… Мэйсонри?

– Такой план. Разве что тебя утомит мое общество…

Я качаю головой:

– Вовсе нет. Главное – рассказывай мне все пикантные подробности о Дворе Лиама.

– Договорились. – Он одаривает меня кривой ухмылкой, от которой у меня еще больше скручивает живот. – Например, герцог храпит так громко, что его слышно за много миль. Но, по крайней мере, делает он это музыкально. Хуже всего, когда герцог храпит не в такт. – В его глазах пляшут озорные огоньки.

Я хочу задать ему более важные вопросы, но усталость от нескольких дней постоянной работы дает о себе знать, и мне требуется каждая капелька энергии, чтобы не заснуть сейчас.

После пары кварталов мы останавливаемся перед отелем под названием «Эвергрин». Когда я вхожу внутрь, первая мысль – он ошибся. Белые мраморные полы? Сколько раз в день их приходится мыть? Это слишком шикарный отель. Я уже почти разворачиваюсь, но взгляд цепляется за модный бар в углу. Бокал вина перед сном в компании контрабандных сладостей звучит как идеальный вечер.

Горло предательски сжимается, когда я замечаю, что почти все посетители – состоятельные вампиры. Придворных магов не видно.

Я подхожу к стойке регистрации. Сотрудница смотрит на меня краем глаза и делает вид, что не замечает.

– Алло? – говорю я.

Ноль реакции.

Я прочищаю горло.

– И что, даме надо на колени встать, чтобы дождаться хоть какого-то внимания? – резко бросаю я.

В пяти шагах позади меня воздух едва ощутимо колышется – это Морган скрещивает руки и постукивает пальцами.

Женщина-вампир бросает взгляд на мою одежду и презрительно кривит губы:

– Для вас у нас нет свободных номеров. Ищите в другом месте.

Я прищуриваюсь и поворачиваюсь к Моргану. Он делает шаг вперед, но я качаю головой. Нет, я сама с этим разберусь.

– Какая жалость, – надуваю губы в притворной обиде. – А вас так расхваливали. – Я достаю золотую карту и лениво покачиваю ею в воздухе. – Придется искать другой отель.

Ее лицо мгновенно меняется, я слышу, как она резко втягивает воздух. Теперь она всматривается в меня внимательнее, замечает стоящего за спиной Моргана, ее глаза расширяются, и она спешно тянется за ключами.

– Ой, простите, это моя ошибка, – проговаривает она, задыхаясь. – Конечно, у нас есть номера. Для вас обоих.

– Отлично. Тогда два соседних, – говорю тоном, которому нас обучали в агентстве.

Ее лицо бледнеет еще больше. Даже по вампирским меркам.

– Да-да, конечно, сейчас все оформлю.

Она вручает мне ключи и стремглав скрывается за дверью с табличкой «только для персонала».

– Умело, – тихо хвалит Морган.

Я бы хотела насладиться этой маленькой победой, но усталость берет свое. Краем глаза вижу, что нам достался двенадцатый этаж, и тихо стону. Мы заходим в лифт, я прислоняюсь к стене. И как только дверь номера захлопывается за спиной, я буквально падаю на кровать, даже не сняв одежду.

Глава 12
Лиам

После того как я принял, пожалуй, самое безумное решение в своей жизни – выбрать Фаррен Дюбуа в качестве своего магического компаньона, – за ним последовало другое, не менее безумное. А почему бы и нет? Раз уж я ступаю в бездну, почему бы не посмотреть, насколько она глубока?

Мне нужно понять, что в ней такого, что с момента первого прикосновения в Соляриуме Эстерли я окончательно утратил здравомыслие. Я даже согласился пожертвовать одной из фигур на своей шахматной доске. Из года в год семейство Дюбуа приходит в ярость из-за того, что их водохранилище находится в моей собственности. Находилось. Теперь оно их.

Я добровольно отдал им эту территорию, только чтобы каждый день видеть Фаррен и искать на ее щеках созвездия веснушек.

Вот почему я оказался без охраны, в гостиничном номере, притворяясь Морганом – главой моей службы безопасности.

Надеюсь, он еще будет жив, когда я вернусь. Если, конечно, Амрита не прикончит его за то, что он помог мне сбежать сегодня утром. У меня есть еще один день, чтобы получше узнать своего будущего мага моего Двора. И немного личного времени, чтобы разобраться, почему эта ведьма вызывает у меня неудержимую жажду крови всякий раз, когда ей что-то угрожает. Желание защитить ее. Присвоить ее.

Телефон снова звонит. Я бросаю взгляд на экран – Амрита. Неудивительно. Должно быть, они уже вернулись домой и поняли, что я вовсе не с Морганом.

– Слушаю, – отвечаю я.

– Ты не дома, – ее голос звучит резко. – Что, черт возьми, с тобой происходит?

– Ты могла бы быть чуть конкретнее?

Она зарычала так, что я инстинктивно отдернул телефон от уха.

– Ты выбрал Дюбуа? Из всех ведьм ты выбрал ее?

– Да.

– Почему? – едва выдыхает она. – Магия этой семьи на грани исчезновения. Как она может помочь Двору? Почему именно она?

– Пока не знаю, – признаю я, – но намерен это выяснить.

Она тяжело вздыхает:

– Надеюсь, она стоит той вражды, что теперь разгорится между тобой и Фрэнсисом.

Я стону. Очень хотелось задвинуть эту мысль подальше и подумать об этом позже.

– И после всего ты позволяешь ей разгуливать по Портефлоре как ни в чем не бывало? – язвит она.

– А вот и причина твоего звонка, – ухмыляюсь я.

– Я просто не понимаю, зачем ты все это делаешь, – выдыхает она.

– Потому что подумал, что ей нужно немного времени, прежде чем мы отправимся ко Двору. Такое же, как и тебе после…

Я не заканчиваю – в этом нет необходимости. Амрита понимает.

– Это… благородно с твоей стороны. Ты сделал для нее больше, чем она заслуживает.

– Знаю, – просто отвечаю я.

– Где ты?

– В Эвергрине. На стойке регистрации сидела пожилая вампирша, она меня узнала, но уже поклялась хранить мою тайну. Большинство молодых вампиров в округе вряд ли поймут, кто я, когда я в этом облике.

Я опускаюсь в мягкое коричневое кресло у окна. Отсюда открывается неплохой вид на реку Уотер Роуз. Комната приятная – картины в стиле импрессионизма, малиновые ковры. Но это все равно не дом.

– Ладно, – вздыхает Амрита. – Только знай, я не стану оплакивать тебя, если ты погибнешь.

Лгать она совсем не умеет.

– Меньшего я от тебя и не ожидал, – говорю я. – Амрита, ты сама хотела этого. Чтобы это сработало, мне нужно побыть с ней наедине. Ведьма должна доверять мне.

Амрита фыркает:

– Она думает, что ты Морган, не так ли?

– Да, так будет легче узнать ее.

– Притворяясь кем-то другим? – Она вздыхает. – Иногда я забываю, что ты просто мужчина.

– Почему это?

– Ты запутаешь ее. Я не в восторге от семьи Дюбуа после всего, что было, но ты рискуешь подвести ее. Что произойдет, когда она узнает, кто ты на самом деле?

Я постукиваю пальцами по руке, делая вид, что играю на пианино.

– Я понимаю, но, когда я притворяюсь Морганом, моя репутация не бежит впереди меня. Кроме того, мне все равно придется все ей рассказать. Это неизбежно.

– Ладно. Но, пожалуйста, будь осторожен. И будь добр, отдохни, если будет возможность. Прошло слишком много времени с момента, когда ты отдыхал в последний раз.

– Это я и планирую.

– Ах да, я сделала то, о чем ты просил. На сайте spellBay больше не должно быть твоих волос. Кто-то зарабатывал целое состояние, клонируя твою ДНК. Я ясно дала понять: либо они завязывают, либо я заставлю их. Пара экземпляров все еще всплывает, так что держи ухо востро. Мы также сбросили все коды и пароли виллы – на всякий случай. Увы, они уже успели нарушить защитные чары. Их придется перенастраивать.

Пожелав Амрите спокойной ночи, я смотрю в окно, на то, как зажигаются уличные фонари. Сегодня Фаррен пошла против Фрэнсиса. Словно для нее это пустяки. Ведьма оказалась сильнее, чем я ожидал, и мне не терпится узнать насколько.

Глава 13
Фаррен

Мой первый день полной свободы – и я почти весь его проспала. Эта мысль приходит мне в голову, когда я еще глубже зарываюсь в пушистое шалфейное одеяло. Пожалуй, это была лучшая ночь в моей жизни. Матрас, наверное, стоит целое состояние. Его точно делали с расчетом на вампирскую силу. Бессмертные, конечно, не нуждаются в таком количестве сна, как смертные, но даже вампир может переутомиться и ощутить потребность в отдыхе. А уж отдыхать они привыкли по-королевски. Лишь немногие отели соответствуют их стандартам роскоши, и этот – явно из их числа. Мебель здесь безупречна, изготовлена так, чтобы выдерживать и вампирскую ярость, и… вампирские утехи. Я сладко потягиваюсь и зеваю. Но реальность врывается в сознание, как молния: Фло!

Сожаление пронзает мое сердце, когда я достаю новый телефон из коробки, включаю его и смотрю на яркий экран. Телефон был не самым дорогим на витрине, но он выглядит простым в использовании. Заходя в шикарную мраморную ванную комнату, я открываю кран и включаю душ, с тоской глядя на теплый пар. Нужно подождать. У вампиров невероятный слух; даже с льющейся водой взрослый вампир смог бы легко разобрать мои слова, но для этого ему бы пришлось слушать внимательнее. Вода – моя маленькая гарантия безопасности и приватности от скучающего вампира, которого зовут Морган. Я начинаю дрожать, просто думая о нем. Собственное тело предало меня.

Согласно Кровавым Соглашениям, вампир не имеет права пить кровь мага, особенно если тот принадлежит другому вампиру. Но это не значит, что такого не происходит.

Разобравшись с экраном блокировки, я быстро набираю номер, который знаю как свои пять пальцев.

– Здравствуйте? – подозрительно спрашивает Фло.

– Это я.

– Рен, – говорит она хриплым от волнения голосом. Услышав свое короткое имя, мое бешено колотящееся сердце успокаивается. – Ты в безопасности?

– Да, – отвечаю я. – Я остановилась на две ночи в каком-то вампирском отеле.

– Одна? – насмешливо спрашивает она, ожидая продолжения рассказа.

– В каком-то смысле. Один из вампиров Лиама тоже здесь, чтобы приглядеть за мной или защитить. Или все сразу.

– Лиам? – говорит она удивленно. – Я до сих пор не могу поверить. Он три столетия откладывал поиски магического партнера. Все думали, что и в этот раз он что-нибудь придумает.

– Почему?

– Потому что он до безумия упрям и жутко умен. Лиам бы с радостью оставался в тени, если бы мог. Но ходят слухи, что он потомок самого первого вампира и перед его силой склоняются древнейшие из бессмертных.

Я сажусь на край унитаза, хватаясь за голову и пытаясь связать воедино голос-из-наушника и репутацию Лиама.

– Я так запуталась. Вампир герцога отдал мне золотую карточку, которой я могу оплатить себе все, что пожелаю, но я не понимаю, почему он выбрал меня.

– Я не знаю, синичка. Будь настороже. Может, он и самый благородный герцог, но репутация у него ужасная.

Как и репутация любого другого, кому больше тысячи лет.

– Какие дальше планы? – спрашивает крестная.

– У меня будет выходной день, перед тем как меня представят Двору.

– Держи телефон возле себя. Я хочу, чтобы ты ежедневно мне писала. И обещай, что ты позвонишь мне, как только почувствуешь угрозу. Ты слышишь меня? Бессмертие – это сплошное сожаление. Я обещала Зефире приглядывать за тобой. А еще я слишком сильно люблю тебя, чтобы представить, что с тобой что-то может случиться.

Не хочу признаваться, но я почувствовала облегчение от ее слов.

– Спасибо, – шепчу я. – Я тоже люблю тебя. Завтра я уеду отсюда и встречусь с Лиамом. Я буду держать тебя в курсе.

– Хорошо.

– Напишу тебе позже, – пообещала я.

– Будь осторожна.

– Обязательно. Ты тоже будь осторожна. Прощай.

Я неохотно прерываю связь. Ее голос вызывает у меня странное чувство тоски по дому. Стряхнув с себя волнение перед неизвестностью, я шагаю под струи обжигающей воды. После душа мои ноги встают на роскошный коврик для ванной, а мятно-зеленое полотенце оказывается таким мягким, что по коже пробегают мурашки. Я едва не застонала от удовольствия, нанося увлажняющий крем на руки и ноги. Никогда в жизни у меня не было настолько дорогих средств. А ведь это просто гостиничные принадлежности. Интересно, что еще я упускала? Семейство Дюбуа считается богатым – возможно, так и было когда-то, – но до моей ванной комнаты роскошь так и не добралась.

Я переодеваюсь и оцениваю то, что у меня есть. Вчера в универмаге не было подходящей одежды. Мне стоит купить новую, если я действительно собираюсь стать придворным магом Лиама. Скрестив руки на груди, я смотрю на свое отражение в зеркале.

Я не боюсь быть при Дворе. Моя способность управлять ветром дает мне определенное преимущество, но если Лиам действительно так силен, как о нем говорят… что будет, если он станет агрессивным? Он – один из немногих вампиров, которых я, возможно, не смогу убить.

И что мне делать с тем, кого он прислал охранять меня? С тем, на кого мое тело реагирует, несмотря на здравый смысл? Как я выдержу его присутствие рядом? Его взгляд?

Мурашки пробегают по моей спине, я начинаю дрожать.

Как я должна сохранять профессиональные отношения, если этот вампир-хипстер – мой коллега?

Я показываю пальцем на свое отражение, которое становится хмурым:

– Смелее. Ты разберешься.

Во всяком случае, я не уехала вместе с Фрэнсисом, но тогда я не задумываясь убила бы его.

Мне просто нужно оставаться профессионалом и выполнять свою работу.

* * *

Когда я выхожу из лифта в вестибюль, на меня сразу же оборачиваются несколько вампирских глаз. Среди них я, теплокровная, явно чужая.

Морган облокачивается на стойку с брошюрами о бесконечных достопримечательностях Портефлоре и его окрестностей. Жаль, что у нас нет времени прокатиться на катере с гидом. Он настоящий профессионал: стоит там, откуда видны и лифт, и вход в отель. Когда наши взгляды встречаются, возникает странное ощущение, будто на мгновение мы остаемся одни в этом людном месте. Я отгоняю эту мысль и подхожу ближе.

– Итак, Морган, – говорю я, сжимая руками рукава своего свитера, – что скажешь: сегодня стоит отправиться по магазинам или просто подождать, пока мы направимся в Масонри? Может, проверим лимит моей карты?

Морган морщится.

– Что? – дразню я его. – Ты не фанат шопинга?

Он хмурит брови.

– Не особо, – отвечает он. – В обычный магазин легко войти неузнанным. А вот следить за тобой в торговом центре, полном людей, будет куда сложнее. Лучше арендовать все здание заранее.

Закрыть целый торговый центр только ради меня звучит… абсурдно.

– Ради меня? Ты шутишь, – фыркаю я.

– Сейчас слишком рано, чтобы проливать кровь.

Его ответ застает меня врасплох, но я быстро беру себя в руки.

– Но меня же еще никому не представили. Среди вампирских Дворов и магических Домов никто обо мне не знает.

– И да, и нет, – отвечает он, отводя взгляд.

Я, не двигаясь, слежу за его взглядом. За нами наблюдают.

– А я бы не отказалась от чашечки хорошего кофе, – говорю я, зевая и потягиваясь.

Почему-то мои слова забавляют его.

– Вот это уже ближе к верному ответу. К счастью, я знаю все приличные кофейни этого города. Насчет гардероба – вызовем портного, как только вернемся ко Двору.

Когда мы выходим из отеля, ветер ласкает мои щеки, и я не могу скрыть, как стихия радует меня. Никакого комендантского часа. Никакого Эстерли. Никакого… Следующая мысль омрачает настроение: я ведь только что согласилась работать на древнего вампира, который, возможно, лично убил последнюю Ткачиху Ветра. Это проблема для будущей Фаррен. А сегодня я просто ведьма двадцати пяти лет, которая изо всех сил старается не думать о вампире рядом с ней.

Парковщик подгоняет машину Моргана ко входу, и мы едем около десяти минут. Это достаточно долго, учитывая, что мы проезжаем мимо множества приличных кофеен на каждой улице. Я открываю окно и смотрю на проплывающие мимо здания, выложенные из самого разного камня и кирпича. Несмотря на то, что Эстерли находится всего в получасе от центра Портефлоре, я видела его так мало. Это прекрасный город – ухоженный и любимый, с деревьями и подстриженными кустарниками вдоль каждой улицы.

– Лиаму нравится Портефлоре? – интересуюсь я.

– Почему ты спрашиваешь? – он бросает на меня взгляд.

– Просто здесь так чисто. И столько зелени.

– Неплохо, как для города, которым управляет вампир? – его глаза искрятся. – Да, мы следим за развитием Портефлоре. Я, в частности, очень горжусь своей частью работы.

Мы останавливаемся у хипстерской кофейни, и меня окутывает аромат свежей выпечки и кофе. Как только я переступаю порог, по коже пробегают мурашки. Сюда не войти с дурными мыслями. Впечатляющая защита.

Тихая джазовая мелодия струится из скрытых динамиков, создавая атмосферу уюта и неспешности. Кофейня сохранила оригинальную деревянную отделку, доставшуюся ей от прежнего здания, и оставила закопченные, потемневшие стекла в окнах, благодаря которым внутри царит полумрак и особая атмосфера. По залу расселась эклектичная смесь вампиров и людей – объединенная тем, что только по-настоящему хороший кофе способен соединить.

Молодой парень лет двадцати, с бейджиком, на котором написано «Алекси», склоняет голову:

– Вам как обычно, сэр?

Морган вежливо кивает и заказывает себе латте с тройной порцией эспрессо. Я прошу ванильный латте и тыквенную булочку.

– Где Люси? – спрашивает он, вглядываясь за стойку.

– Не знаю, – пожимает плечами Алекси. – Сегодня она должна была открывать, но до нее никто не может дозвониться. Помощник говорит, у нее какие-то семейные проблемы.

– А кто такая Люси? – шепчу я.

– Администратор и владелица кофейни. Ее любят в нашем Дворе.

Интересно, знает ли он, что она, скорее всего, ведьма?

Я с завистью наблюдаю, как бариста взбивает молоко. Если бы я не была ведьмой, наверняка стала бы бариста. Мы с Морганом идем в конец заведения и останавливаемся около маленькой комнаты. Он переворачивает вывеску на двери со «Свободно» на «Занято», перед тем как открыть ее и пригласить меня внутрь. Внутри четыре маленьких столика, стоящих между большими мягкими креслами, обтянутыми потертой кожей разных оттенков коричневого. Мы выбираем одни из них и садимся.

– Так ты тут постоянный гость? – поддразниваю я, пробуя булочку и не сдерживая стон. Она прекрасно пропеклась и пропиталась соусом. Но эта выпечка не сравнится с вкуснейшим финиковым рулетом, который пекла моя мама.

Морган пожимает плечами:

– Хороший кофе, приятная атмосфера, и эта комната со звукоизоляцией, которую сделал еще прежний хозяин. Мне было важно показать тебе это место, потому что, если вдруг возникнут проблемы, большая вероятность, что ты сможешь найти меня, Лиама или кого-нибудь из служащих здесь. Герцог думает, что это его второй офис в Портефлоре. Но только между нами, эта кофейня – его главное место обитания.

Я киваю, впитывая новую информацию.

– Я не ожидала такого от вампира, который обратил Фрэнсиса.

Морган сжимает губы:

– Бессмертие разрушает.

– Почему ты помогаешь мне? – прищуриваюсь я.

Он медлит, взвешивая слова:

– Потому что он выбрал тебя.

– Почему меня?

– Я пока не уверен, – отвечает он, его голос становится серьезным. – Но я с нетерпением жду, когда все пойму, – добавляет Морган. – Думаю, ты знаешь, что герцог точит зуб на семью Дюбуа, поэтому наш Двор сойдет с ума после всех новостей.

– Мой отец тоже не в восторге от Лиама, но мне никогда не рассказывали почему.

– Ты не причисляешь себя к ненавистникам герцога? – спрашивает Морган.

Я пожимаю плечами:

– Я не знаю его. И я не разделяю всеобщей неприязни к вампирам, как большинство магов. Почему он хочет отомстить Дому?

Морган делает глоток горячего напитка и ловит мой взгляд.

– Это долгая история. Одна из тех, которую Лиам расскажет тебе сам, когда будет готов. – Он делает все возможное, чтобы скрыть ухмылку, но в конечном счете терпит неудачу и уголки его губ приподнимаются.

– Тебе он нравится? Твой босс?

Морган постукивает пальцами по чашке в странном ритме, прежде чем ответить:

– Лиам справедливый герцог.

– Значит, он не монстр?

Морган давится, делая глоток. Откашлявшись, он наклоняется ко мне:

– Зависит от того, кого ты спросишь.

– Я спрашиваю тебя.

– Ты болтливая ведьмочка, да?

– Да, перестань увиливать от моего вопроса.

Наши глаза встречаются, и время снова останавливается.

– Он худший из монстров, – наконец отвечает Морган, и его улыбка обнажает кончики острых клыков.

Я впервые вижу их, и это напоминает мне о том, с кем я флиртую.

– Он из тех, кто платит компенсацию семье ведьмы, подвергая их дочь смертельной опасности. Есть что-то ужаснее этого? И все это во имя законов, которые по большей части были созданы из вредности.

Я подаюсь ближе к нему, чувствуя его настоящий запах, смешанный с кофе.

– И все же я та, кто хотел этого. Что это говорит обо мне?

– Может быть, тебя уронили в детстве. Зачем кому-то еще соглашаться на это добровольно? Родители, которые позволяют своим дочерям пойти на такое, изверги. Иначе быть не может. Почему бы еще ты могла счесть вампирский Двор лучшей альтернативой собственному Дому?

– Ты говоришь так, будто я иду ко двору монстров. Разве вампиры не ведут себя достойно? Кроме того, я предпочла бы попытать удачу у Двора Лиама, нежели у себя в Доме.

– Тогда тебя будут окружать монстры.

– Я всегда была среди них, – отвечаю я. – А ты тоже монстр?

Он двигается ближе ко мне, пока между нашими лицами не остается всего пара дюймов.

– А как ты думаешь?

У меня пересыхает горло.

– Я еще не решила.

Атмосфера в комнате становится тяжелее, никто из нас не произносит ни слова. Наконец, я отвожу свой взгляд, возвращаясь на свое кресло. Я заставляю себя вернуться к наслаждению этой изумительной булочкой.

– Хорошо, Морган. Вернемся к моему первому вопросу, который я задала тебе в отеле. Мне нужна новая одежда?

Морган моргает и выпрямляется.

– В идеале – да. На герцога работают несколько дизайнеров на постоянной основе. Лучше подождать.

– Это не решает мою проблему на завтра. У меня нет подходящей одежды для официальных представлений.

По его сдержанному лицу пробегает облегчение, плечи расслабляются.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты воспринимаешь все это подозрительно спокойно.

Я качаю головой и выдавливаю смешок:

– Я не идиотка. Прекрасно понимаю, что все могло пойти совсем по-другому.

– Насколько хорошо ты знакома с Фрэнсисом? – Лицо Моргана остается непроницаемым. Он меня проверяет.

– Только по слухам. Фрэнсис – обращенный сын Лиама. Сам Лиам – почти миф, но все знают, что Фрэнсис жесток. Но чего я не понимаю – зачем он вообще сделал мне предложение?

Морган качает головой.

– Думаю, сначала он хотел просто разозлить отца, воспользовавшись твоей фамилией. Но когда увидел интерес Лиама – его это подстегнуло. Он претендует на титул.

До меня доходит:

– Так значит, ты здесь не просто чтобы убедиться, что я появлюсь завтра?

Он кивает.

– У Лиама длинный список врагов. Было бы… прискорбно, если бы кто-то решил отыграться на тебе.

Качая головой, я глубже тону в кресле. У Вселенной извращенное чувство юмора. Теперь мне придется защищать себя не только от Лиама, но еще и от его врагов. Даже до моего представления Двору. Отлично. Просто великолепно.

– Еще что-нибудь, о чем мне следует знать?

– Только то, что двое детей Лиама пытаются развязать войну за владение Северо-Западными землями.

– Почему? Лиам хочет снять корону?

Морган отрицательно качает головой:

– Не планировал. К счастью, раз соглашение с тобой подписано, маги больше не смогут требовать его отречения и назначения нового правителя для этих земель.

– Так вот для чего я нужна, – вздыхаю я.

Он кивает:

– Надеюсь, это положит конец их войне.

– Ох, я тоже надеюсь.

Морган прочищает горло:

– Поговорим о более приятном, у тебя сегодня выходной. Куда бы ты хотела сходить?

– За исключением торгового центра?

– Да, пожалуйста, – умоляет он.

Я согласно киваю:

– Я не знаю Портефлоре достаточно хорошо. У тебя есть какие-нибудь предложения?

– Есть один идеальный вариант.

Мы допиваем кофе и выходим. Я не могу не заметить, как начинает светиться Морган, когда открывает мне дверь, а потом сам садится на водительское сиденье.

– Почему ты так улыбаешься? – спрашиваю я.

– У меня слишком давно не было выходных.

– Твой босс не дает тебе покоя?

– Мне не дают покоя земли нашего Двора.

Я не могу сдержать волнение, когда Морган останавливает машину перед городским парком. Мы стоим около фонтана, окруженного большими деревьями и лужайками, на которых на одеялах для пикника лежа отдыхают люди и вампиры. Дети с криками бегают туда-сюда под брызгами фонтана. Мое сердце учащенно бьется, когда вода поднимается в небо, а потом падает, разбиваясь о металлическую решетку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дерзкий, но послушный.

Вернуться

2

Автомобиль класса люкс Rolls-Royce Phantom.

Вернуться