# Легенда о Сонной Лощине

Вашингтон Ирвинг

В классической готической повести Вашингтона Ирвинга школьный учитель Икабод Крейн, человек учёный, но суеверный, влюбляется в богатую наследницу Катрину Ван Тассел и вступает в соперничество с грубоватым местным силачом Бромом Костогрызом. Однако главное испытание ждёт его тёмной ночью на лесной дороге, где, по преданиям, скачет таинственный Всадник без головы. Наш перевод сохраняет ироничный тон и мистическую атмосферу оригинала, но говорит с читателем на живом, современном русском языке — без тяжеловесных архаизмов, с лёгкой адаптацией ритма и диалогов для сегодняшнего восприятия.

## Глава

Из бумаг покойного Дидриха Кникербокера

Угодья сладкой дрёмы, где с полусомкнутым оком

Ловишь ускользающие сны, где в облаках проплывают

Весёлые замки, сияя над летним востоком.

(«Замок Праздности»)

## 1


В глубине одного из тех просторных заливов, что изрезали восточный берег Гудзона там, где река расширяется в Таппанское море — так называли его древние голландские мореходы и где они всегда благоразумно убирали паруса и молили Святого Николаса о защите, когда пересекали его, — лежит небольшой торговый городок, или сельский порт. Одни называют его Гринсбургом, но более известно и правильно имя Тэрритаун, что значит «Город-Медлишка». Это название, как рассказывают, в старые времена дали добрые домохозяйки из соседней округи из-за привычки их мужей задерживаться у деревенской таверны по базарным дням. Так это или нет — не ручаюсь, но упоминаю для точности.

Недалеко от этого села, примерно в двух милях, есть маленькая долина, вернее, ложбина среди высоких холмов — одно из самых тихих мест на всём белом свете. Там скользит ручей, журчит как раз настолько, чтобы убаюкать; и лишь изредка свист перепела или стук дятла нарушают безмятежную тишину.

Помню, когда я был ещё подростком, моя первая охота на белок случилась в роще высоких грецких орехов, что затеняет один склон долины. Я забрёл туда в полдень, когда вся природа особенно безмолвна, и вздрогнул от собственного выстрела — он разорвал воскресную тишину, а злые отголоски подхватили и раскатили его. Если мне когда-нибудь захочется найти убежище, куда я мог бы сбежать от мира и его суеты и тихо дожить остатки своей беспокойной жизни, — я не знаю места лучше, чем эта маленькая долина.

Из-за сонного покоя этого места и особого нрава его обитателей — потомков первых голландских поселенцев — этот уединённый овраг издавна зовётся СОННОЙ ЛОЩИНОЙ, а местных парней по всей округе называют «соннолóщинскими ребятами». Дремное, сонное очарование разлито над этой землёй, пропитало сам воздух. Кто говорит, что место заколдовал какой-то немецкий доктор в первые дни поселения; кто — что старый индейский вождь, колдун своего племени, проводил здесь свои шаманские радения ещё до того, как маэстро Хендрик Гудзон открыл эти земли. Но точно одно: место и поныне находится под властью чьих-то чар — они накладывают заклятие на умы добрых людей, заставляя их пребывать в постоянной грёзе. Они верят во всякие чудеса, подвержены трансам и видениям, часто видят странные вещи, слышат в воздухе музыку и голоса. Вся округа полна местных баек, гиблых мест и сумеречных суеверий; звёзды падают и метеоры сверкают над этой долиной чаще, чем где бы то ни было в стране, а кошмар со всеми своими девятью отродьями, кажется, выбрал её любимой площадкой для своих игрищ.

Но главный дух, что обитает в этом заколдованном краю и, похоже, командует всеми силами воздуха, — это призрак всадника без головы. По одним рассказам, это призрак гессенского кавалериста, которому ядром снесло башку в какой-то безымянной битве Войны за независимость; и теперь деревенские то и дело видят, как он мчится в ночной тьме, словно на крыльях ветра. Его владения не ограничиваются долиной — временами он наведывается и на соседние дороги, особенно к церкви, что неподалёку. Некоторые историки, наиболее достоверные, собрав и сверив все сведения об этом призраке, утверждают, что тело кавалериста похоронили на погосте, и теперь его призрак каждую ночь скачет на поле битвы — искать свою голову. А если иногда он проносится по Лощине с бешеной скоростью, словно ночной шквал, — так это потому, что опаздывает и торопится вернуться на кладбище до рассвета.

Такова суть этой легендарной жути, которая дала пищу для множества диких историй в этом краю теней; и у каждого деревенского очага призрак известен как «Всадник без головы из Сонной Лощины».

Забавно, что эта склонность к видениям свойственна не только коренным жителям долины — её невольно впитывает каждый, кто поживёт здесь какое-то время. Как бы бодр ни был человек, войдя в эту сонную местность, пройдёт немного времени — и он уже дышит колдовским воздухом, начинает фантазировать, видеть сны и привидения.