# Феникс для Лизы

Анна Антипина

Вы любите сюрпризы под Новый год? Надеетесь получить что-то эдакое? Ждёте? Лиза ждала! И получила незабываемый подарок! К сожалению, совсем не тот, что хотела. Академия верховой езды в её планы не то что не входила, Лиза даже не подозревала о существовании таких школ. И, конечно, будь её воля, не поехала бы туда ни под каким предлогом. Не подозревала Лиза и о грядущих переменах, справиться с которыми ей помогут Феникс, лучший конь академии, и новые друзья.

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Антипина Анна, текст, 2026

## Глава 1

– Какие кони, мама?!

Полчаса назад, разглядывая из окна комнаты новогоднюю суету во дворе, Лиза и подумать не могла, что её собственные ожидания от праздника взорвутся фейерверком разочарования. Она перевернула плотную бумажку с золотистыми вензелями, но обратная сторона оказалась пустой.

– Мам, реально?

– Это лучшая академия верховой езды в стране… – оправдывалась мама. – Мы с папой подумали…

– То есть от папы тоже другого подарка не будет? – вспыхнула Лиза. – Я ведь даже коней не люблю!

Мама попыталась снова:

– А помнишь в Горсаду? Ты каталась вокруг фонтана на пони, тебе так нравилось…

– Да мама-а, – протянула Лиза. – Мне было пять!

Прошедший год выдался непростым для всех. Кроме того, что папа был постоянно в разъездах, Лизе с мамой пришлось перебраться в квартиру поменьше. Мама стала мало говорить и много работать. Вместо вечерних посиделок под старое кино с орешками и разговорами мама засиживалась на кухне с ноутбуком. Её расчёты и переписка с клиентами стали почти круглосуточными. А сама мама – холодной и равнодушной не только к урокам Лизы, но и к неразобранным коробкам с вещами по всей квартире.

У Лизы, напротив, обострились органы чувств. Она прислушивалась к каждому маминому шмыганию носом, потому что знала наверняка: дело не в насморке. Всматривалась в каждую хмурую гримасу: ничего ли не болит? Участившиеся приступы повышенного давления у мамы сводили Лизу с ума. Она ведь совсем молодая!

На любые вопросы мама с папой, как сговорившись, отвечали: «Дорогая, не переживай, всё будет хорошо!» Лиза очень старалась. И чтобы не переживать было проще, ждала Новый год. Мечтала и в деталях представляла праздник и каникулы. Особенно подарок. Папа всегда говорил, что в Новый год должны исполняться все желания, и Лиза решилась попросить то, что давно хотела.

Она с осени готовила папу: рассказывала, как мечтает отметить Новый год на Красной площади, кидала в мессенджер картинки с праздников прошлых лет, даже отправила ссылку, где можно купить билеты. Напомнила в конце сентября, что билетов всё меньше. Папа отвечал смайликами – ничего конкретного, но надежда оставалась. Этим Лиза подбадривала себя весь декабрь, чтобы хоть как-то переключаться со школьной суеты. На мамины расспросы о подарке говорила, что уже обо всём договорилась с Дедом Морозом.

Наконец, новогодняя ночь. Искусственная ёлочка на широком подлокотнике дивана – идеальное место для маленькой ёлки. Лиза с мамой её всегда наряжают вместе. Этот Новый год не стал исключением, хотя мама ни слова не проронила, лишь подавала Лизе игрушки, аккуратно разворачивая их и разглаживая мягкие листы бумаги тишью, – после праздников так же аккуратно сложит игрушки обратно, укутывая каждую. Часть игрушек деревянная, раскрашенная маленькой Лизой. Часть – шила когда-то мама. Одна игрушка по традиции обязательно новая и стеклянная. В этом году – паровозик с золотистым покрытием на крыше. На самом видном месте.

На столе любимый шоколадно-грушевый пирог и гора мандаринов – тоже многолетняя традиция. В прошлом году Лизе с мамой на двоих и этого угощения было много, но без шоколадно-мандаринового аромата дома Новый год не Новый год. Только бы отсутствие папы в новогоднюю ночь не стало традицией. Его две-три командировки в год участились настолько, что он дома теперь бывал меньше времени, чем в разъездах.

Мама зажгла гирлянду на окне незадолго до полуночи. С этой минуты Лиза ни о чём, кроме конверта с надписью «Лизоньке», не могла больше думать. Она заприметила его, когда подкладывала конверт «Маме» с самодельной открыткой и сертификатом на 5000 рублей в магазин парфюмерии. От папы, разумеется. Лиза только сняла с карточки деньги и съездила в салон.

Бой курантов. Чоканье мандаринками, и Лиза в предвкушении наконец взяла свой конверт. Плотная бумага внутри совсем не походила на билеты. «Может, просто открытка, а билеты электронные», – успела мелькнуть мысль. Но… – Лиз, попасть в зимний лагерь в академии – большая удача. – Мама говорила тихо, кутаясь в шаль. – Ни с одним планшетом не сравнится.

– Я и не хотела планшет! – Лиза сжала губы и нахмурилась. – Ещё и на весь январь. А школа? А каникулы?

Она плюхнулась на диван в углу. Конверт выпал из рук, сдерживая злополучный сертификат внутри лишь наполовину. Распущенные волосы наэлектризовались, веером рассыпаясь по велюру и почти сливаясь с асфальтовым оттенком – самым модным в этом сезоне, по словам консультанта из мебельного магазина. Лиза наматывала на палец обесцвеченную прядь, максимально вытягивая её и сдерживая слёзы.

Взгляд завис где-то за тёмным окном сквозь мигающие и гипнотизирующие огоньки гирлянды.

Впервые за всё время в этой квартире мама открыла шторы, чтобы было видно новогодние фейерверки. Но и их пока что не было.

Мама свой конверт даже смотреть не стала.

Она подняла сертификат Лизы и села рядом, поглаживая золотые буквы и завитушки. Лиза показательно отвернулась в другую сторону.

– Лиз, со школой мы договоримся, – начала мама, – эту академию все знают. Самая элитная в стране. Классные получатся каникулы, Лиз!

– Наверное, – вздохнула Лиза. – Если бы я любила лошадей… Я ведь и в седле не умею сидеть, мам. Тем более элитная академия. Все эти крутыши и я. Чё к чему?

Она собрала волосы в хвост резинкой, которую носила на запястье, и отошла к столу, чтобы выключить гирлянду. Праздник для Лизы закончился, как только она увидела свой подарок.

– Там очень хорошие дети, – продолжала мама с дивана, – найдёшь новых друзей… Ты же хотела с кем-то, кроме одноклассников, сдружиться… – Лиза зыркнула так, что мама осеклась. – Давай завтра новый комбинезон купим, а? В пуховике, наверное, неудобно будет.

– Не знаю… – ответила Лиза и принялась чистить мандарин, не особо вникая в мамины слова.

– Я тоже, если честно, не знаю, как там всё устроено. – Мама подошла и протянула мандарин, чтобы ещё раз чокнуться. – Чин-чин! Мы всё узнаем, Лиз, да же? – Мама старалась быть весёлой, но с тех пор как они переехали в этот глухой район, мамины глаза потухли, ни искорки, ни радости в них больше нет, хоть и улыбается. – Они с третьего января начинают работу, позвоним, узнаем. Или папу попросим, ага? Он, кстати, сможет тебя отвезти только пятого, но сказали, что опоздать на пару дней не страшно.

Лиза неохотно ткнула остатками своего мандарина в мамин и уставилась в её глаза, размышляя об их пустоте, но вдруг поняла:

– Папа возвращается на каникулы? А я в академию?!

– А-а… Нет… Не знаю, Лиз, – поспешила ответить мама, но замялась. – Он вроде до конца января кататься туда-сюда будет. Ты не переживай. Мы же сможем приехать в академию.

– Да я и не переживаю, мам. Как обычно! Я не хочу туда, и всё! Не представляю, зачем мне туда ехать и что мне там делать. Не нужны мне ни лошади, ни друзья, ни академия!

Лиза вернулась на диван. Потянулась к конверту, но передумала и одёрнула руку. Он словно был окутан злым заклятьем. Иначе как смог разрушить последние надежды? Слишком много перемен, слишком много нового! Как же Лиза хотела, чтобы всё было как прежде. Прежняя квартира, прежняя школа, старые друзья, места, где Лиза выросла. А главное – папа дома и в будни, и в праздники. Можно было бы даже без Красной площади. И уж точно без академии верховой езды!

– Лиз, это лучшая академия… – снова начала мама, подходя к дивану.

– Я не глухая, мама! Я слышала, что она лучшая! – Лиза вскочила, пока мама не успела сесть рядом.

– Путёвка уже оплачена, – повысила тон мама. – Развеешься, друзей заведёшь. Не переживай, хорошо всё будет.

– Я не переживаю! – Лиза тоже ответила повышенным тоном. – И новых друзей я себе не так представляла!

После переезда на левый берег у Лизы с друзьями не складывалось. Не то чтобы она старалась сближаться со всеми. Раньше это получалось само собой, а теперь все странные и чужие. Новые правила, новые приколы. Лиза скучала по Тане со Светой, по их шуткам, по посиделкам на Светином балконе. Но они остались на правом берегу, и встречаться не получалось – слишком далеко и неудобно ехать с пересадками. Всего несколько раз за осень погуляли вместе. Общение перешло в онлайн, но из-за новых предметов в пятом классе девчонки и в чатах встречались всё реже и реже.

– Почему ты так сильно хочешь, чтобы я поехала? – Лиза повернулась и вцепилась взглядом в маму. – Вы потратили кучу денег? Вернуть нельзя?

– Наверное, нет, Лиз. Не знаю. – Мама часто заморгала и опустила глаза. Лизе показалось, что блеснули слёзы. – Надо у папы спросить. Мне кажется, тебе там понравится…

– Ну конечно!

Лиза шмякнула по ёлке рукой и вышла с кухни. Новый паровозик звонко упал на кафель. Мама ахнула. Лиза не ожидала такого эффекта, но даже немного обрадовалась, что он разбился. – Жалко же, Лиз, – только и сказала мама еле слышно. Лиза уже знала этот тон и то, что за ним последуют шмыганья носом.

– Жалко, что папа второй Новый год подряд в командировках! – Лиза задержалась в тёмном коридоре, будто ждала ещё чего-то.

– Да, Лизунь. Но что поделаешь… работа такая… – донеслось с кухни.

– Угу, – промычала Лиза, наблюдая из-за угла, как мама заметает осколки.

## Глава 2

Не включая свет в своей комнате, Лиза подошла к окну и пальцем отодвинула штору, чтобы взглянуть на разбушевавшиеся фейерверки. Асфальтовые портьеры, которые мама купила в цвет к дивану, Лиза выпросила себе, чтобы спрятаться от жуткой многоэтажной новостройки. Она стеной преграждала солнце с утра, а когда Лиза возвращалась из школы, солнце перебиралось уже на другую сторону. Луны из-за многоэтажки тоже не было видно. Вместо светил было окно на верхнем этаже новостройки, которое горело всегда. Лиза даже обзавелась привычкой, выходя по утрам из подъезда, проверять, горит ли. Вместе со вдохом утреннего воздуха, особенно яркого зимой, Лиза поднимала взгляд на верхние этажи новостройки в поисках этого окна. Словно это была лампа гигантского маяка, на свет которой по ошибке приплыл Лизин дом-корабль.

Перешагивая в темноте через коробки с книгами, которые стояли у окна с переезда, Лиза споткнулась мизинцем ноги о ножку кровати.

– Ай!

«Мало того, что Новый год зря ждала, так ещё и палец чуть не сломала», – устраиваясь в кровати, злилась Лиза. Она взяла телефон.

Экран загорелся, замигали непрочитанные сообщения. Лиза открыла чат «Самые ЛП» и принялась печатать:

«Уезжаю в лагерь на весь январь…»

«Какой лагерь?» – тут же спросила Таня.

«Жалко, не встретимся 5-го», – написала Света.

Лиза уткнулась в подушку, подвывая, а сообщения пиликали и пиликали. «Наверное, подарками хвастаются», – фыркнула она и решила не смотреть.

Крики и фейерверки под окнами не давали заснуть. Лиза вспомнила, как в старой квартире бегала к окну на каждый выстрел и считала залпы. Она снова взяла телефон и открыла мессенджер. Уже прошлогоднее сообщение папе ещё не прочитано. В «Самых ЛП» – двадцать новых. Очень близко бахнул очередной выстрел.

Накрывшись одеялом так, что выглядывало только лицо, Лиза затолкала телефон поглубже под подушку. Но фейерверки всё равно настигали её, отражаясь разноцветными огоньками в рамке со старым фото, на котором они с мамой и папой обнимаются и улыбаются – будто находятся в самом эпицентре праздника.

– Лиз? – шёпотом позвала мама в приоткрытую дверь.

Лиза закрыла глаза.

– Лиза? – попробовала мама ещё раз и, не дождавшись ответа, ушла.

Телефон продолжал пиликать. Лиза глянула на отправленное папе сообщение – не прочитано. Рассердившись на подружек, которые оказались чрезвычайно болтливыми в такой неподходящий момент, Лиза перелегла на другой край кровати, положив ноги на подушку, где остался телефон.

– Ли-иза, – снова услышала Лиза и открыла глаза. – Лиз, доброе утро! – Мама сдвинула коробки у окна ближе друг к другу. – Точнее, уже полдень. Пойдём завтракать? – Проходя, она погладила дочь по голове и уже в дверях остановилась. – Пирог нас вчера так и не дождался.

Лиза осмотрелась. Вроде закрыла глаза на пять минут, а уже утро. «Папа, наверное, сто сообщений написал», – мелькнуло в мыслях, но подушка оказалась слишком далеко, не дотянуться.

– А папа? – еле слышно спросила она.

Мамина задорная утренняя улыбка тут же скукожилась.

– Да, папа звонил. Я сказала, что ты ещё спишь. Переживал, что не сразу увидел твои сообщения, – отрапортовала мама и вышла.

Пришлось вставать. Руки и ноги не проснулись. Голова тоже. Лиза посидела некоторое время с закрытыми глазами, потом дотянулась до подушки и завалилась мешком. «Буду сегодня ленивой пандой», – решила она и достала телефон.

«Спасибо, доченька, за поздравления! Надеюсь, тебе понравился наш подарок. Приеду завтра. До 5-го нагуляемся. Потом отвезу тебя в лагерь. Самому интересно посмотреть, как там».

В дверях снова появилась мама:

– Ну что?

– Можно я ещё посплю?

Телефон не оправдал своего беспокойного поведения ночью. Хотя Лиза и сама не знала, что именно хотела увидеть в сообщениях от папы. Что-то оживляюще-вдохновляющее, но точно не краткий план-обзор на всё сразу.

– Не-е, вставай, донь! – Мама шутливо потянула Лизу за руку. – Я уже чай наливаю.

– Донь, – передразнивая, повторила Лиза, когда мама вышла.

Сонный взгляд зацепился за рамку на столе. Семилетняя Лиза с мамой и папой на фоне какого-то фонтана то ли в Новосибирске, то ли в Екатеринбурге. Было время, когда в папины командировки они ездили все вместе. В это фото Лиза обычно подолгу всматривалась, словно искала в нём объяснения происходящего.

Аромат разогретого на сковороде пирога добрался и до Лизиной комнаты. Вспомнились одновременно реклама, где, учуяв кофе, девушка поднимается с кровати, и мышь Рокки из мультика, зомбированно шагающая на запах сыра. Примерно такая же реакция была у Лизы на грушевый пирог с кусочками шоколада по специальному маминому рецепту.

Она наконец встала и пошла «навстречу новому дню», как всегда говорил папа.

– Какое странное утро, мам! – Усаживаясь за стол, умытая и причёсанная Лиза помахала маме. – С Новым годом!

– С Новым годом, дорогая! – Мама поставила на стол две тарелки с пирогом. – Зелёный с жасмином?

– Ага, – промычала Лиза и тут же принялась ворошить пирог вилкой, как обычно выковыривая и съедая сначала размягшие кусочки груши и только потом всё остальное. – Во сколько папа приедет?

– Обещал к ужину… – Мама на секунду замерла, наблюдая за Лизой, но ничего не возразила. – Что приготовим?

– Не знаю. – Лиза не поднимала глаз, упорно занимаясь раскопками. – Пельмешки? Как обычно?

Мама пожала плечами и села с чёрным чаем за стол, аккуратно отламывая кусочки от своего куска пирога. Даже в обычном домашнем чаепитии за эту осень произошли странные изменения: мама перестала пить жасминовый чай, объясняя тем, что от него подташнивает. А папа и вовсе перестал пить чай. Быстро ест и уходит заниматься срочными – других у него теперь нет – делами в маминой комнате. Семейных посиделок давно не было. В этой квартире словно и семьи-то не было. Всё серое и холодное внутри и снаружи, что даже шторы открывать не хочется. Ладно хоть, любовь к грушам никуда не ушла. Наверное, это единственное, в чём все трое всё ещё были солидарны.

– Давай поставим мясо в духовку и пойдём гулять? – оживилась Лиза, дожёвывая грушу. Она вдруг решила, что на площади перед театром драмы будет прокат лошадей. Посмотреть на них хоть одним глазком.

– Да. И стоять у плиты не нужно, – поддержала мама, уставившись в одну точку сквозь Лизу.

## Глава 3

Прогулка не задалась сразу.

Во-первых, пока Лиза с мамой раскачались и собрались, уже стало темнеть. Выйдя из подъезда, Лиза не увидела свет в окне новостройки и приняла это за нехороший знак, хоть и успокаивала себя тем, что ещё недостаточно темно.

Во-вторых, под балконом соседей тряслась чёрная дворняга. Шерсть на животе свалялась в грязные пряди-сосульки, но мама не разрешила вернуться за едой для собаки. Плохая, видите ли, примета.

– Мам, но у нас колбаса с прошлого года лежит! – усмехнулась Лиза в надежде растормошить маму шуткой.

Но и это не сработало.

Ещё и пурга началась. Шарфы не взяли, полагаясь на показания термометра за окном. Замёрзшие и, пожалуй, даже обледеневшие, добрались до драмтеатра. Там оказалось столько людей, что если и открыт был прокат лошадей, то пройти к нему удалось бы не раньше ночи.

Решили пройтись вдоль набережной. Мама была задумчива как обычно, хотя и спрашивала про девочек, рассказывала про своих подруг и Новый год в её детстве с длинными снежными зимами. Лиза это прекрасно знала и не раз слышала истории про муссоны и резкие смены погоды на полуострове, но участливо кивала, улыбалась и задавала вопросы.

Зазвонил мамин телефон.

– А мы вас раньше пяти не ждали, ушли гулять. Да-да, скоро вернёмся. Мясо уже наверняка готово, таймер полчаса назад должен был отключиться.

Лиза еле дождалась, пока мама положила трубку:

– Вас?!

Мама взглянула так, будто узнала, что таймер не сработал и всё сгорело:

– Что?

– Ты сказала: «Вас».

Мама наигранно заморгала, словно не понимала русскую речь.

– Ты, когда взяла трубку, сказала: «Мы вас раньше пяти не ждали».

– А-а! Поняла, – наконец отреагировала мама. – Нет-нет. Папа один. Я или перепутала, или ты не так услышала.

И снова эта странная улыбка, как для фотографии на паспорт. Лиза ещё мгновение смотрела на маму, которая уже занялась поисками ключей в сумке. Дополнительные вопросы задавать было бесполезно. Лиза спрятала руки в карманы и сжала губами бегунок замка от куртки. Встречи с лошадьми она уже не ждала, так что возвращение домой показалось вполне уместным и своевременным.

Через пятнадцать минут быстрым шагом сквозь пургу они дошли до соседки-новостройки. На воротах приветливо запиликал домофон, но его грубо оборвали громким лязгом тяжёлой калитки.

От подъезда отъехала белоснежная машина с симпатичной женщиной за рулём, с которой Лиза встретилась взглядом. Женщина улыбнулась, но Лиза была уверена, что они не знакомы. Папа прятался от снега под балконом соседей, щекоча ту самую дворнягу. Он, как и Лиза, всех бы кормил и домой забирал, если бы можно было. Но нельзя: аллергия, грязь, запах – у мамы находилось много причин.

– До-о-оня! – Папа издалека распахнул руки, и Лиза на всей скорости влетела в его объятия.

– Я так скучала, папа! – Лиза со всей своей одиннадцатилетней с половиной силой сжимала папу и думала, что больше никогда и никуда его не отпустит.

– Какая ты уже большая, Лизуня! Донюшка моя!

– Нет такого слова, – как и тысячу раз до этого поправила Лиза папу, и они вместе засмеялись.

Тут и мама подошла. Папа одной рукой приобнял её, чмокнул в щёку и молча кивнул. «Наверняка тайный знак», – подумала Лиза. Она не понимала, как мама всегда держится и не бежит к папе с разбега. Неужели она не успевает по нему соскучиться?!

– Ну что, Лизунь, сюрприз от Деда Мороза нашла под ёлкой? – вернулся к Лизе папа.

– Нашла! – Лиза закатила глаза. – У Деда Мороза, похоже, большие проблемы со зрением. Я совсем о другом ему писала.

Папа засмеялся.

– Не, Лиз! Я слышал, что в этом году письма категорически до него не доходят. – Папа взялся щекотать дочку через толстый слой одежды. – Поэтому нам с мамой пришлось думать за Деда Мороза.

– Фантазия у вас так себе, – смеясь пропищала Лиза.

– Идё-ёмте, – поторопила мама, которая держала дверь в подъезд уже минуты две, отпихивая собаку.

Папа приложил палец к губам:

– Щас оба с тобой получим, пошли.

Лиза хихикнула, сжала папину руку, и они проскочили мимо мамы навстречу лестнице. Лиза споткнулась о ступеньку и чуть не улетела лицом вперёд – папа успел её поймать.

– Что же ты будешь делать в конном лагере, такая ловкая? – прыснул папа и тут же затих, потому что мама укоризненно закачала головой.

Лиза, переводя глаза с одного на другого, думала, что куда угодно готова ехать, лететь или плыть, лишь бы с этими двумя сразу. Как же она любила папины кривляния и задор и вот эти мамины качания головой с самой настоящей улыбкой, а не той, что на паспорт!

## Глава 4

Впервые в жизни мясо по фирменному маминому рецепту в духовке самым провальным образом высохло.

– Что же такое с духовкой могло случиться? – квохтала мама над успевшим выделить сок, но сырым мясом и потемневшей картошкой. – Мы и не готовили ничего другого. Пирог вчерашний. Остатки салата вообще с позавчера. – Она хлопала дверьми холодильника и шкафов в поисках чего-то ещё.

Лиза не знала, чем бы помочь, ей вообще было не до еды. Чего мама так засуетилась? Когда папа дома, вообще ничего не нужно и не важно. Неужели она не соскучилась и думает, что ему охота есть? Он же тоже соскучился!

– Пап, ты сильно голодный? – Лиза задумала по-своему решить вопрос с неудавшимся ужином, пока ждала папу в дверях ванной. – Мама беспокоится, что тебя нечем покормить, кроме вчерашнего пирога.

Папа вытер руки и повернулся к Лизе. Он сжал ладонями её щёки так, что губы сложились круглым бантиком.

– А это что такое новенькое? – Папа вытянул обесцвеченную прядь.

– Я готовилась к Красной площади вообще-то. – Лиза втянула голову в плечи. – Хотела чего-нибудь необычного.

– Прикольно получилось. Пирог грушевый?

– Угу, – смогла лишь промычать Лиза.

– Сойдёт! – Папа чмокнул её в нос и выглянул на кухню, на звук упавшей поварёшки.

– Я тебе говорю – очень беспокоится, – прошептала Лиза.

– Значит, надо спасать, – улыбнулся папа своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках.

«Так выглядит счастье», – подумала Лиза, не предполагая, что папа может в ближайшее время уйти или уехать. Как только он появлялся, всё успокаивалось и устаканивалось в тот же миг. У Лизы. У мамы, наоборот, начиналась суета, шум и ветер в голове. Из собранной и молчаливой она превращалась в беспокойную, попусту болтающую и смеющуюся над своими же действиями почти незнакомую женщину.

Лиза пошла за папой, который уже гремел вместе с мамой, убеждая, что ничего не нужно и хватит пирога.

– У вас всё как всегда: споры, ссоры! Неужели вы не соскучились?! – Лиза в игривом настроении наблюдала за ними, стоя в кухонном проёме. – Обнялись бы, поцеловались, – хмыкнула она. – Я не маленькая уже. Можно и не стесняться.

Мама сунула в шкаф какую-то очередную плошку, хлопнула дверцей и пожала плечами.

– Пирог так пирог. Что я, правда, усложняю. Ешьте да чай пейте. Я пойду полежу. – И она прошла мимо Лизы, не обернувшись.

– Что я такого сказала-то? Наоборот же хотела, чтоб вы хоть немного расслабились…

Папа сел за стол, потирая руки:

– Пирог так пирог! Давай, донь, налетай!

Он протянул вилку Лизе, и остаток пирога они съели с общей тарелки, не разрезая на куски.

– Знаешь, Лиз, я уеду сегодня, переночую в гостинице. Завтра утрясу кой-какие дела и снова забегу, оки?

– Как «оки»? – Лиза уставилась на папу, не веря своим ушам. – Ты только приехал! Пропустил Новый год! Дома… – Она осеклась, эта квартира была ещё далека до того, чтобы называться домом. – Тут почти не появляешься. – Да ну ты брось, донь! Нормально всё! – Папа направился одеваться. – Скоро всё решим. Всё хорошо будет!

– Ага! Ваше любимое. Только я что-то никак не дождусь этого вашего «хорошо», – фыркнула Лиза в недоумении.

Она обняла папу. Он чмокнул её в макушку и со словами: «Я позвоню», ушёл.

Странное чувство. В гостиницу заранее, что ли, заселился? Ни чемодана, ни вещей. Снова торопится куда-то. Такими темпами он не освоит шкаф, который Лиза так усердно отстаивала в мебельном. Мама оказалась права, что с командировками папе не до шкафа в новой квартире.

Лиза, к слову, тоже не освоила шкаф в своей комнате. Да и полки над столом пустовали. Кроме любимого чёрно-белого плюшевого чудика и рамочки с семейным фото, которое Лиза вытащила из коробок в первую очередь, ничего не хотелось доставать. Не хотелось обустраиваться. Словно она, как и папа, на время в этой квартире. На время командировки.

Тем более комната маленькая настолько, что кровать поставили почти вплотную к столу и на счету каждый сантиметр. Пришлось компактный офисный стул подбирать. А любимое бирюзовое кресло Лизы так и стоит упакованное в кладовой подъезда – не вошло никуда.

Зачем вообще папа согласился на эту квартиру, Лиза не понимала. Наверняка ему здесь тоже не нравится, вот он и не торопится обживаться. Мама, видимо, как всегда, настояла на своём. Ей и к работе ближе, и коммуналку меньше платить. А то, что жить неудобно и школа у Лизы новая, она в учёт не взяла.

Говорить с мамой об этом было бесполезно. Дальше, чем «уже всё решено», она в объяснениях не уходила. Казалось, что переходный возраст наступает у мамы, а не у Лизы. Ни разговоров как раньше, ни обсуждений. Сплошные замечания, фырканья и прятки в своей комнате, которая всего на пару метров больше Лизиной. Кровать тоже немного шире, но в остальном так же тесно.

Жили бы в старой квартире, всем бы было спокойнее…

Лиза махала папе в окно на кухне, приоткрыв штору, и смотрела на него, пока он заказывал такси, пока наглаживал собаку у подъезда. Даже сунул ей что-то. Колбасу, что ли, успел взять? Машина приехала почти сразу. С широченной улыбкой папа кивнул Лизе в окно и сложил из пальцев половинку сердечка. Лиза ответила второй половинкой и проводила взглядом машину, пока та совсем не спряталась за аллеей. Бахнул где-то вдалеке фейерверк. Лиза, как привязанная, стояла у окна. Отвлёк телефон, особенно громко зазвонивший в тишине.

Света.

– Ну, рассказывай! Что там за лагерь у тебя?

Лиза неохотно поделилась новостями с подругой, тщательно подбирая слова. Межкомнатных дверей не было, и в ближайшее время не планировалось, поэтому, когда мама находилась дома, приходилось разговаривать аккуратно.

Но кое-что Лиза наоборот проговаривала выразительно и чуть громче:

– Ты думаешь, меня кто-то спрашивал? Думаешь, тут кто-то вообще учитывает моё мнение?

Через пару минут коснулись и темы школы.

– Тебе кажется, что я перешла бы из нашей школы в другую по своей воле?

Мама то не реагировала на подобное, то закатывала скандал из-за пустяка, как тогда, когда увидела сообщение в чате девочкам про осыпающуюся со стен краску в комнате Лизы. Маме, которая «лезет из шкуры вон», было не до Лизиных капризов. Назвав дочь неблагодарной, она спряталась в комнате и с тех пор, кроме «всё хорошо будет в итоге», ничего не говорила на любые Лизины претензии. Теперь Лиза очень старалась фильтровать и письменную, и устную речь.

– Ли-из! – позвала мама. – Позвони в скорую, а? Что-то мне снова нехорошо.

## Глава 5

Лиза словно с головой окунулась в ледяной колодец, от чего стало невозможно что-то говорить или делать. Нужно было найти в голове номер скорой. Сто одиннадцать? Ноль три? Сто три? Окей, гугл.

«Вызов экстренных служб… так-так-так… обратиться в скорую… так-так… по единому круглосуточному бесплатному номеру 103».

– Здравствуйте! Тут моей маме плохо, – тихо говорила Лиза всё из того же пустого, но обжигающего холодом колодца. – Возраст? 42. Э-э, адрес… Комсомольский, 42, ой, 43. Квартира 5, то есть 15. Липецкая Виктория Викторовна. Липецкая Елизавета. Дочь, да. Высокое давление. Да.

К концу разговора Лиза осмелела, но, положив трубку, ещё некоторое время пребывала в ступоре, пытаясь сориентироваться, куда идти и что делать. Давление у мамы подскакивало пару раз перед переездом и уже в третий раз на этой квартире. Лиза была уверена, что маме тоже вся эта история не по душе, хотя она упорно делает вид, что всё хорошо, и в психосоматику не верит, ссылаясь на загрузку на работе и возраст.

Лиза шарила в Сети в поисках симптомов и взаимосвязей на каждый новый «чих». Она не оставляла надежды переубедить маму и вернуться хотя бы в их район, ведь там не было ни головных болей, ни плохого настроения, ни даже проверки переписок в телефоне. А ещё там был папа. Вдруг его командировки тоже психосоматика?

Лиза как-то вычитала, что место жительства влияет на людей и их поступки. Довод ей казался совершенно верным. Этот район и эта квартира для кого-то, может, и хороши, но для их семьи просто противопоказаны. И лошадиной школы в старой любимой квартире наверняка бы не случилось.

Лиза сходила на кухню за водой.

– Ты выпила таблетку, мам?

– Да, Лиз, выпила.

Мама говорила тихим, еле живым голосом. И Лиза не знала, чего бояться больше: такого еле слышного голоса или громкого и злого, когда мама ругалась и была не совсем мамой.

Она села на стул рядом с кроватью, взяла маму за руку и воткнулась взглядом в жёлтое пятно от маминой лампы на сероватом потолке. Что ещё делать, не приходило на ум. Сердце словно всё туже и туже стягивалось тяжёлой цепью, будто Лиза была причиной и серости квартиры, и маминой боли, и папиных отъездов.

Через какое-то медленно тянущееся время в дверь позвонили. Лиза встретила бригаду скорой помощи. Показала, куда идти, и прошла следом по мокрым следам на полу. Она прикинула, что придётся после них помыть пол. Интересно, уместно ли налить лимонное средство, которое мама специально купила, чтобы Лизе было приятнее полы мыть с любимым ароматом? Или сегодня нельзя так?

Стоя в дверном проёме маминой комнаты и слушая рекомендации врачей, Лиза всё думала, как они, такие приверженцы стерильности, ходят по домам обутыми прямо с улицы. Интересно, что думает об этом мама? Она так переживает всегда за порядок и чистоту, постоянно трёт у порога, если кто случайно мимо коврика наступил. Сердится ли она на скорую, или нет сил на это?

Женщина лет пятидесяти, которая выписывала маме рецепт, уходя, обещала Лизе, что ничего серьёзного и скоро давление нормализуется благодаря новому препарату, название которого Лиза не расслышала.

– Лиз, протри пол, а? – всё тем же тихим и больным голосом раздалось из комнаты, едва Лиза закрыла за врачами дверь.

Лиза хоть и фыркнула про себя – знает же и сама, – но пошла за шваброй. Чтобы не теряться в догадках про лимонное средство, она промыла тряпку в раковине и не стала набирать ведро. Незаметно растаял ледяной колодец, и остаток вечера Лиза провела со спящей мамой в её кровати, читая книжку и прислушиваясь периодически к маминому дыханию.

* * *

На утро мама была несравнимо бодрее и веселее. Напекла печенья и говорила о поездке в торговый центр. Лиза же, наоборот, сонной мухой дошла до ванной, потом так же до кухни. В не проснувшейся до конца голове гудело.

– Почему именно сегодня в торговый центр? Ещё и с утра пораньше. Каникулы же, – недовольно пыхтела она.

– Ну ты чего, Лиз? Комбинезон же хотели купить.

– Вы хотели, – пробубнила Лиза. – Я не хотела.

– Ну чего ты начинаешь, донь?!

Ну вот опять. Лиза покривилась: папина «доня» от мамы всегда звучала ужасно. Наигранно и неестественно, словно маму заставляли говорить это через силу. Но Лиза не подала виду и про торговый центр не стала спорить.

Заглядывая в витрины модных брендов, девочка предвидела плотно забитые ряды популярных магазинов «ОК», где, по словам мамы, «почти то же самое, только по доступным ценам». Это каждый раз было пыткой.

Мама неистово добывала комбинезоны один за другим, притащила маленькую стремянку и достала два ядовито-салатовых сверху.

– Ну мам!

Лиза представила, как купила бы белоснежный костюм с белоснежной фурнитурой, чтобы слиться со снегом.

– Лиз, самые модные цвета сезона.

Мама в принципе любила всё яркое. Постоянно подсовывала Лизе ярко-жёлтенькие футболочки и кофточки, что в первом классе, что в пятом. Лиза, наоборот, старалась в школу одеваться потемнее, или даже почернее. Ещё бы капюшон сверху и волосы на лицо, но ни школа, ни мама не разрешают. Ладно хоть, к одной-единственной белой прядке особых вопросов ни у кого не было.

– Мам, ну с чего ты взяла, что это модно? – буркнула Лиза.

– Да ты посмотри, все же ходят в ярком. Никто не стесняется, никто в чёрное не прячется.

– Ну да уж. Ты в школу к нам сходи, посмотри, как никто в чёрное не прячется. И сравнила, конечно, нормальные бренды и вот это, – сказала Лиза, намекая на толстовку от папы в подарок к первому сентября, которая стала у неё самой популярной вещью из всего подготовленного за лето гардероба.

– Ну, извините, девушка, твои нормальные бренды я пока не потяну. Ещё с квартирой не до конца разобрались, да и обустроиться нужно, а потом уже и бренды. Возможно. – Мама настойчиво прикладывала один за другим комбинезоны к Лизе перед зеркалом.

– Ага, на лошадиную школу есть деньги, а на нормальную одежду нет.

Мама опустила руки. В самом прямом смысле. А вместе с ними и кричащих цветов комбинезоны, в которых ни в одном лесу не затеряешься, не то что на снегу.

– Лиз, ну правда, что это я. Такую авантюру тебе затеяли – и в дурацком комбинезоне. Давай правда фирменный купим.

Лиза не могла поверить. Убедить маму на дорогую одежду – дело из разряда немыслимых и невозможных. И вроде бы самое время радоваться и даже, может, хвастануть подружкам, но Лиза почувствовала себя виноватой за зря ещё даже не потраченные деньги.

Комбинезон – видимо, не зря ценник пятизначный – выглядел на все сто! Чёрный, с белыми и серебристыми стильными вставками вдоль всего корпуса, он визуально добавлял Лизе роста и стройности. И прядка так подходит по стилю, хоть и волосы гораздо светлее и ближе к пепельному цвету, чем к чёрному.

– Ну что, Лиз, нравится? – с придыханием спросила мама.

– Очень, – с таким же придыханием ответила Лиза.

Остальные даже мерить не стали – настолько комфортно чувствовала себя Лиза и внутри, и снаружи. В таком не стыдно и в самый элитный лагерь страны отправиться. Да ещё и модная эмблема во всю спину. Лиза крутилась перед зеркалом и любовалась собой так, как давно уже не любовалась. Консультант предложил ярко-зелёную шапку и перчатки в цвет – мама была восхищена:

– Отличные яркие акценты! Мне очень нравится. Берём! Да, Лиз?

«Конечно, берём!» – хотелось вскрикнуть и раскинуть руки в стороны, и, как в садике, в платье снежинки кружиться перед зеркалом, не в силах наглядеться. Но маячащие на горизонте двенадцать лет обязывают быть серьёзной и сдержанной, да ещё и денег столько. Радостно и неловко в одном флаконе.

– Да, мам. Очень клёвый, – спокойно сказала Лиза, чтобы не потерять лицо перед любопытным консультантом, который нахваливал комплект изо всех своих маркетинговых сил.

По дороге домой мама говорила почти без остановки, Лиза кое-где вставляла своё мнение или соглашалась с маминым, как в случае с прошлогодними ботинками. Они вполне приличные, ничем не выдающиеся – ни бирками, ни яркими цветами – чёрные, основательные ботинки. А главное, не скользкие. На том и сошлись. Чёрный рюкзак тоже прекрасно вписывается.

– Лиз, а как хорошо с твоим неоновым пушистиком на рюкзаке сочетается шапка. Я и забыла, что у тебя там такие висюльки есть.

– Угу. – Лизе тоже нравилось это случайное попадание. Карандаши ещё в пенале неоновые. Их хоть и не видно, но вдруг придётся на улице что-то написать, и Лиза так, раз, и достанет карандаш, а он тоже подходит к образу.

Кроме карандашей достать и собрать пришлось ещё немало вещей, большая часть из которых, конечно, не подходила ни под элитную школу, ни под новый костюм.

Резиновые шлёпки мама достала из коробки какие-то столетние. Лиза скрестила пальцы в надежде, что они уже малы, но тапки предательски подошли. Как и халат с пёстрой вышивкой на лацкане.

– Ну-у, в элитной школе элитные дети точно не носят синие халаты с розовыми цветочками, мам.

Но мама была непреклонна.

– Лиза, мы уже не успеваем с тобой никак иначе решить этот вопрос. Он тебе, может, и не пригодится даже. Пусть просто будет на всякий случай. Это лучше, чем если его не будет, а он понадобится.

– Я этот чемодан не подниму даже.

Лиза теряла интерес и энтузиазм с каждой новой вещью в чемодане. Но контроль мамы даже папе было не под силу преодолеть. Что уж говорить про Лизу, которая ещё ничего не понимает, по словам мамы, конечно.

– Тебе и не надо. Папа обещал довезти нас.

– Хоть что-то приятное. А зайти со мной вам разрешат?

– Я так поняла, что в первый день можно остаться до вечера, всё посмотреть, ну и чтобы ребёнок освоился немного.

– Мм.

Лизе хотелось, как ежу, сжаться в комок от одной только мысли о жизни в непонятной школе. Жаль, мама халат упаковала, у него такой большой капюшон, что в самый раз в нём бы сейчас спрятаться.

Мама вычёркивала из списка, составленного с утра, строку за строкой и тут же вписывала новые, вспоминая, что ещё может пригодиться. – Мам, может, хватит пытаться впихнуть всё в один чемодан? Ты же говорила: вам можно будет приехать, привезёте, если что.

– Да, доня. – «Бррр» пронеслось по коже Лизы, и она даже вздрогнула, пока мама не видела, уткнувшись в список. – Ты права. Зря я суечусь. Правда, если что, так приедем, вне плана.

– Какого «плана»?

Что-то новенькое вырисовывается о поездке. Лиза не очень явно представляла предстоящее приключение, и подобные детали добавляли в бочку дёгтя всё больше дёгтя.

– Ну, там правила такие, что можно приезжать только в оговорённые дни. Нельзя просто так. Но папа, вероятно, сможет договориться.

– А что, у папы там знакомые какие-то?

– Вроде того, – осеклась мама и торопливо вышла на кухню, бормоча себе под нос пункты списка.

«Так вот в чём дело!» Вот как родители пристроили её – или всё-таки сбагрили? – в какую-то непонятную школу. А главное, зачем? Лиза не могла поверить, что развлечения ради и уж тем более ради её блага, о котором твердит мама. Что они затеяли? Лиза даже прищурилась с мыслью «вызов принят».

– Я узнаю ваш секрет и кто вас в этом лагере покрывает. А главное – какая тайна за этим стоит! – прошептала она и хлопнула крышкой чемодана.

## Глава 6

На следующий день, созвонившись с папой, Лиза успокоилась по поводу поездки. Они поехали с мамой на правый берег за справкой от педиатра и заодно встретились с Таней и Светой. Мама щедро угостила девчонок фастфудом и отпустила пройтись по заснеженному парку. Подружки поделились с Лизой своими знаниями о лошадях, которых было немного. Света один раз сидела в седле и сказала, что это нестрашно, хотя и необычно.

Четвёртого числа Лиза снова долго говорила с папой о лагере и о конях. Смотрела ролики. Читала про академию со странным названием «Примавера». Фотоальбом пестрил снимками в основном девушек в красивой жокейской форме. Запомнилась девочка с выбивающимися из-под шлема розовыми волосами с кубком в руках. Много мужчин и женщин в строгих костюмах и лакированной обуви. Один лишь, рыжеволосый, выделялся среди всех своей твидовой курткой с большими карманами и ковбойскими сапогами.

– Почему именно весна? – удивилась Лиза, увидев перевод названия академии с испанского языка.

– Мам, а ты видела, где у лошадей колени? – ещё через некоторое время впечатлилась Лиза, рассматривая картинку с указанием основных частей тела лошади.

Она прочитала о подготовке всадников на очередном сайте, о выездке[1]. От обилия новых слов, иностранных терминов и миллиона непроизносимых пород информация не задерживалась, утекала сразу мимо. Лиза перешла по ссылке на виды соревнований и наткнулась на хоббихорсинг[2], не веря своим глазам, что и такое бывает.

– Я нашла вид конного спорта, который мне подходит! – Заливаясь смехом, Лиза зашла в кухню с ноутбуком. – Посмотри, вот так на палке я точно смогу!

Мама посмотрела ролики. Поддержала Лизу, что тоже прежде не встречала ничего подобного, и, сдерживая улыбку, сказала:

– Но ты же видишь, что люди всерьёз занимаются этим. Когда-то мы и кёрлинг[3] не могли понять. Мне кажется, не стоит осмеивать очередное новое веяние.

«Мама как всегда», – подумала Лиза и решила, что обязательно расскажет об этом папе. Может, они смеха ради соорудят себе коней из подушек и швабры.

На утро пятого января, как и договаривались, приехал папа. Он позвонил в дверь на полминуты раньше будильника Лизы. Она подскочила с кровати и первым делом проверила папину машину под окнами. Но машины не было видно, зато окно новостройки преданно горело добрым знаком для Лизы. Она крикнула из комнаты:

– Я скоро!

Папа в дверях подмигнул в ответ:

– Успеваем, донь!

Такое «донь» Лизе нравилось – она, словно маслице на свежеиспечённом пироге, таяла от папиных нежностей. С возрастом их становилось всё меньше, поэтому «доня» обретало всё бóльшую сакральность.

Через минуту папа уже о чём-то говорил с мамой на кухне. Лиза затаилась и напрягла слух, но звук был приглушённый через стены и коридор. Вещи шуршали и шоркались друг о друга, о волосы и уши, пока она натягивала то майку, то свитер. Вдруг мама с папой засмеялись.

«Хорошо, – подумала Лиза. – Поедем в нормальном настроении, а не с этой маминой маской, типа она тут ни при чём и знает всё лучше всех».

После завтрака папа похвалил выбор мамы с Лизой, рассматривая комбинезон и неоновую шапку с помпоном.

– Прям как в детстве, когда ты любила на пони кататься, – сказал папа. В ответ Лиза закатила глаза, указывая на маму, которая в это время складывала в контейнер остатки творожного пирога.

Папа рассмеялся:

– Ладно, ты не парься, по дороге съедим. А маме не расскажем, что не довезли.

– Ты что, не едешь с нами?! – Лиза даже взвизгнула от неожиданности.

– Нет-нет, еду, Лиз, еду.

Теперь папа вопросительно поднял бровь, но тут же ретировался:

– А-а! Ну и славно!

Он потёр руки, осматриваясь по сторонам в поисках сумок и чемоданов, но чемодан был один. И один рюкзак.

– Его в багажник или с собой?

– С собой, – робко ответила Лиза и посмотрела на маму. Ей стало как-то неудобно, что сумок так мало.

– Ну, тогда и смысла нет бегать туда-сюда. Посидим?

Так беззаботно и задорно в самые волнительные моменты умел вести себя только папа. С лиц Лизы и мамы можно было, как со стола скребком для теста, соскребать напряжение. Почему Лиза представила именно его? Может, потому что не хотела видеть озабоченное мамино лицо, которое выражало вселенскую тревогу обо всём сразу.

Предстояло четыре часа дороги. Лиза представляла, что они с папой будут петь и играть в слова или шарады, которые знают наизусть. И даже мама обычно не могла сдержать улыбку, когда звучала очередная заезженная шарада, а папа театрально задумывался в поисках ответа.

В этот раз все странно молчали. И началось всё с поисков машины во дворе и маминого:

– Ты не на своей?

Папа что-то стал объяснять про карбюратор и свечи, и что машину пришлось взять в прокат, чтобы не везти доню на такси. Потом куда-то звонил, что-то уточнял по машине и зачем-то прокатчикам сказал, что едет с женой и дочкой.

«Всё-таки странный он сегодня. Похоже, не я одна не выспалась», – решила Лиза. Ей всю ночь снились конюшни и красивые всадники. Она точно знала, что там есть и лошади, но не видела их. Зато видела строгого директора в юбке-футляре и с указкой, которую она направила в окно, где виднелись горы и почти на самой вершине горело окно, точно такое же, как в соседней новостройке-маяке. Лиза не придала значения сну, отвлёкшись на папины шутки за завтраком. Обычно его настроение задавало тон всему дню. Но почему-то не сегодня.

– Па-ап, ты не выспался, что ли? – не сдержалась Лиза.

– Ага, есть немного. Сейчас до первой заправки дотянем, а там веселее пойдёт.

Остановки на заправках были доброй традицией, даже когда бензин был не нужен. Папа брал кофе, Лиза мороженое, а мама бутылочку воды.

Еле-еле дождалась Лиза первой заправки под мамины монотонные истории об их новом микрорайоне и магазинах около дома и сразу после неё заснула, отдав мороженое маме. И это тоже в каком-то смысле было традицией – в дороге мама всё доедала и допивала за Лизой и папой, потому что они не всегда справлялись с тем, что набирали в магазинах.

Это так свойственно маме – быть предусмотрительной даже в таких мелочах и не брать себе ничего.

Лиза подскочила, когда машина ехала по белоснежной степи. Ни городских очертаний, ни знакомых загородных домов.

– Мы уже почти в горах?

– Ага, – кивнул папа.

Мама смотрела карту на телефоне, сверяя время и расстояние. Роль штурмана всегда была её.

Папа наконец-то пел, Лиза маялась, мама всё контролировала. Они втроём идеально дополняли друг друга. В этом Лиза была более чем уверена. Невозможно было такой серьёзной и выверенной в каждом шаге маме иметь такого же серьёзного мужа. Как и папе с его легкомысленностью и лёгкостью на подъём нужна была рассудительная жена. Лиза старалась взять у родителей всего понемногу. Это тоже мама контролировала и рекомендовала не все папины привычки перенимать, а на некоторые свои обратить особое внимание.

Наконец, показались силуэты гор, которые Лиза сначала приняла за облака. На севере области, где они жили, местность была равнинной. В горы выбирались обычно на каникулы, и чаще на юго-запад. В этой же – восточной – части Лиза не была ни разу.

Новые ландшафты хорошо разогнали сон, а тут и очередная заправка показалась.

– Мандражируешь? – спросил на кассе папа, увидев у Лизы в руках одинокую бутылочку воды.

– Ужасно! – Та потрясла бутылкой в знак, что ничего в горло не лезет.

Папа приобнял Лизу так же, как после маминых нотаций, когда хотел просто поддержать. – Всё будет хорошо, донь. Честно-честно. Вот что бы ни происходило. Ты знаешь, что главное?

– Да, пап, – ответила она, не отрывая взгляда от синющих от мороза глаз, которые всегда смотрели на неё как на малышку – папину любимую малышку, – это мы.

– Да, Лиз, главное – это мы. И мы будем всегда. Поняла?

– Поняла, пап. А когда?

– Что «когда»? – Папа сделал вид, что не понимает.

Лиза была уверена, что всё он понял. Она уже догадалась, что эти двое задумали что-то серьёзное. С самого начала с новой квартирой они что-то придумали и не хотели рассказывать. А наивная Лиза полгода слушала пустые обещания. Неужели папа хочет всю семью перевезти в свои командировки? Но куда? Города каждый раз разные. Мама, может, поэтому такая раздражённая и скрытная, что просто не одобряет. Она никогда не была лёгкой на подъём, как папа. Может, они пока до конца не договорились, потому всё скрывают?

– Когда мы будем вместе? Когда ты к нам вернёшься? – Лиза была уверена, что папа на миг выпучил глаза от испуга, но очень старался не подать виду. – Когда в новой квартире освоишься нормально, а не перебежками по отелям? Когда ремонт начнём?

– Ну ты чего? – засмеялся папа и потащил Лизу за руку из магазина. – Вот самое время об этом, да? Больше не о чем попереживать.

– Ну, пап! Я же вижу, что вы что-то недоговариваете постоянно. Да и командировки твои всё чаще и чаще.

– Обещаю, – торжественно произнёс папа и положил руку Лизе на плечо, – всё-всё-всё тебе рассказать сразу после смены в лагере. Ладно? Чтобы ты в лагере своём супер-пуперском только о нём и думала. А не забивала себе голову папомамиными делами.

Лиза закатила глаза.

– Мы пока всё утрясём, донь. И потом всё-всё тебе расскажем.

– Всё-таки избавляетесь от меня, чтобы не мешала вашим взрослым делам? – нахмурилась Лиза.

– Ну ты придумала! Лиз, с этим лагерем такая классная возможность подвернулась. Мы не могли отказаться. Помнишь про возможности? Их же надо ловить, тем более когда сами идут в руки.

– Угу, – буркнула Лиза. Любил папа фразочки и афоризмы везде вставлять. Если б мама его не одёргивала, он бы одними цитатами разговаривал.

– До-ня! А ну не хмурься!

Папа упёрся макушкой в самый центр круглой эмблемы на спине и дотолкал Лизу до машины так, что местами ей приходилось переходить на бег.

## Глава 7

До конной школы доехали быстро и весело. Папа с Лизой пели весь оставшийся путь, пока не показались деревянные указатели с резной вывеской.

– Во-от мы и приехали…

Три километра от поворота. Один километр направо. Ещё пятьсот метров налево. И наконец виднеются резные ворота с большой табличкой «Академия верховой езды "Примавера"».

Мама обернулась на Лизу. Та молча ответила взглядом и натянула улыбку, поджав губы.

– Нас должны встретить, – тихо сказал папа, проезжая пропускной пункт.

– Судя по тому, как легко тебя пропустили, то действительно ждут, – на полутон ниже перешла и мама.

– Да. Марку и номер машины мы по телефону сообщали.

Лиза, будто в оковах, сидела и боялась пошевелиться. На фоне гор эта огромная территория казалась декорациями к фильму. Чинные одноэтажные домики с одной стороны и, судя по размерам, конюшни, обшитые исключительно белым сайдингом, с другой составляли небольшой городок. Выхолощенные картинки с сайта академии оказались точной копией этого места. Оно было словно фантастичным.

Ещё и мама добавляла ощущения нереальности своим: «Ну просто сказка!» – реагируя на высаженные вдоль домиков голубые ели в два ряда, вычищенные дорожки и снежные крыши одинаковых домиков.

Справа показался большой, огороженный деревом стадион. Лиза заметила человека, ведущего по кругу чёрную лошадь, пока стадион не скрылся за очередным белым сайдингом.

Папа остановился перед длинным одноэтажным зданием, в которое упиралась дорога.

Перед входом устроилась деревянная стойка с лаконичной вывеской «Примавера». Других машин на парковке не было.

Из центральной двери показался мужчина в синей жилетке поверх пуховика и направился к машине. Папа вышел навстречу.

– Здравствуйте! Сергей Олегович, тренер академии. Рад приветствовать!

– Добрый день! Алексей Александрович, – сказал папа и протянул руку, – очень приятно.

Потом он открыл дверь маме и следом Лизе. – Виктория Викторовна. А это Лиза, – представились и мама с Лизой.

Хлопья снега неспешно, под стать тишине вокруг, летели в лицо и аккуратно усаживались на волосы и ресницы. Мама подставила ладонь, а Лиза зажмурилась. Но долго витать в снежинках не получилось.

– Лиза, очень приятно! – сказал Сергей Олегович. – Я тренер. Меня можно звать Сергей Олегович, просто Сергей или дядя Серёжа. Как тебе удобно. Мне как главному тренеру разрешены некоторые вольности, поэтому я допускаю разное к себе обращение. А остальных педагогов и тренеров у нас зовут исключительно по имени-отчеству.

Лиза улыбнулась:

– Хорошо, Сергей Олегович. Я поняла.

– Смена началась у нас вчера. Ребята все уже заселились, но ты не переживай. – Лиза как раз подумала о том, что приехала последней, а Сергей Олегович продолжал добродушно её убалтывать. – Мы о тебе знали, мы тебя ждали, мы про тебя не забыли. Комнату подготовили. Коня подготовили.

«Коня подготовили?! В смысле коня?!» – Лиза изо всех сил пыталась скрыть назревающую панику.

– Тренером твоим буду я, – продолжал Сергей Олегович, – и всё у нас с тобой получится. Поняла?

– Поняла.

Лиза посмотрела на маму в надежде, что та понимает, что творится у Лизы внутри, и, как всегда, сможет найти подходящее слово, чтобы унять надвигающийся ураган эмоций. Но мама улыбнулась и прикрыла глаза в знак одоб рения, словно решался вопрос: идти или не идти. Если бы можно было не идти, Лиза давно бы уже вернулась в машину и не подавала бы оттуда признаков жизни. Включила бы режим гибернации[4] на пару недель. Все папины старания растрясти её в пути перечеркнулись одним словом «конь». Мама с папой о чём-то говорили с тренером, если не сказать ворковали – так уж мило текла их беседа, – а Лиза не различала слов. Она смотрела по сторонам и в окна. Казалось, отовсюду кони и люди смотрят на неё, на её родителей, на её комбинезон и не подходящий к нему рюкзак. Ботинки вдруг стали самыми страшными в мире. Помпон на шапке превратился в клоунский. Лиза готова была бежать и собралась поднять ногу, как со стадиона донеслось ржание.

# Примечания

1

Выездка (высшая школа верховой езды) – вид спорта, в котором всадник должен продемонстрировать искусство управления лошадью на различных способах передвижения (аллюрах) – шаге, рыси, галопе.

2

Хоббихорсинг – одновременно спортивное и творческое увлечение, при котором элементы верховой езды выполняются на игрушечной лошади (палке с лошадиной головой).

3

Кёрлинг – олимпийский зимний вид спорта, в котором игроки бросают камни по льду в направлении целевой зоны, разделённой на четыре концентрических круга.

4

Гибернация – энергосберегающий режим работы операционной системы компьютера.