Александр Седых, Вячеслав Седых
Василиск. Книга 1. Беспризорник

© Седых Александр, Седых Вячеслав

© ИДДК

Глава 1. Странные чужаки

У бушприта летящей по волнам шхуны замерли две загадочные фигуры в чёрных плащах. Над головой таинственно мерцали звёзды Божьего Пути. Ветер играл на струнах корабельного такелажа унылую мелодию. Острый форштевень парусника с шипением скользил между серебристыми дорожками отражений царственной пары ночных светил. До самой линии убегающего горизонта тёмные волны Крайнего моря озарялись холодными лучами ярких небесных спутников. Круглолицые Близнецы в середине ночи сияли точно по курсу – на севере.

На корме молчаливый штурвальный попыхивал трубкой, коротая смену с болтливым вахтенным. Добродушные лица этой парочки являлись гротескной пародией на неподвижные маски загадочных пассажиров, что опять выбрались из каюты только в полночь.

Крепко держа штурвал, высокий молодой парень уверенно вёл корабль курсом на Северный Архипелаг. Его напарник, худой, щупленький бывалый матрос, без умолку травил старые байки.

А вот те, что под капюшонами прятали лица от света сигнального фонаря, за всё время словом не обмолвились. Высокий седовласый синьор держал левую ладонь на эфесе длинной шпаги в потёртых ножнах, а правой хищно вцепился в хрупкое плечо мрачного юноши. Для слуги мальчишка слишком хорошо одет, но слушался господина беспрекословно. Хотя, честно сказать, даже капитан не рисковал перечить одноглазому синьору. Высеченное ветрами лицо мужчины перечеркнул жуткий кривой шрам через лоб и щёку, узкая чёрная повязка не прикрывала его полностью. Слуга выглядел под стать синьору: каменное лицо, бездушный стеклянный взгляд. Никто на корабле не слышал имён пассажиров, даже капитан обращался к господину обезличенно: «синьор». Уединившись со штурманом, он погаными словами ругал опасного урода, из-за которого пришлось изменить привычный маршрут, но выражался вполголоса и только уже после влитой в глотку второй бутылки крепкого рома.

Матросы позволяли себе более открытое ворчание, но тоже лишь на значительном удалении от объекта неприязни.

– От любовнички, уже час трутся бок о бок, – зло усмехнулся щербатым ртом вахтенный и на удивлённый взгляд штурвального пояснил: – Да не слуга то, а баба переодетая. Вишь, как синьор её за плечико держит и завсегда вперёд себя в каюту пропускает. А был бы тот простым слугой, так позади плёлся и на камбуз за жратвой сам бегал. Я разок с этими паразитами на лестнице столкнулся. Слуга даже глазом не повёл, проплыл мимо, как во сне, а синьор меня крепко в перила впечатал. – Матрос, сморщившись, потёр ладонью грудь. – Ох и здоровый мужик! А слуга – лунатик, точно тебе говорю, я в метрополии видел, как такого же богомерзкого гада инквизиция на костре жгла. Так ведьмак не корчился и даже не стонал – молчал как сыч. Аж смотреть неинтересно! Закатил стеклянные глазищи к небу, и только-то. Хорошо, что монахи злыдню рот кляпом заткнули, а не то на весь честной люд проклятье бы наслал. Вот те крест!

– Ты же сперва утверждал: на корабле баба, – недоверчиво усмехнулся парень.

– Так у слуги волосы-то кра-а-шеные. Вроде сплошь как чёрные, но у самых корней чуть-чуть светлые отросли. Обычно женщины в блондинок красятся, но есть такие, что, наоборот, седину чернят. – Баламут, прикрыв рот ладошкой, зловещим шёпотом поведал истину: – Точно тебе говорю: то ве-е-дьма перекрашенная. И одноглазый урод везёт её в Дикие Земли – спрятать подальше от сурового взора отцов Святой инквизиции.

– Мы же сейчас идём на Северный Архипелаг. Зачем такой крюк закладывать?

– А чтоб след запутать, – нашёл как объяснить несуразность бдительный сын церкви. – На Архипелаг-то суда со всех земель приплывают. После каждого шторма море выбрасывает на берега островов сундуки солнечного камня.

– Ага, прям в сундуках?! – издевательски заржал скептик.

– Деревенщина ты тупая! Конечно, по крохам, среди гальки выбирать приходится. Но сундук всей командой, в удачный день и на счастливом берегу, насобирать можно.

– Тогда бы на островах одни богатые синьоры жили. И зачем бы местным обитателям рабами торговать?

– Это тоже дело прибыльное, – поднял указательный палец знаток. – Чего добру зря пропадать? Охотников до солнечного камня много, лоцманской карты у чужаков нет, а рифов и мелей промеж островов – тьма-тьмущая, сколько понатыкано, даже аборигены не все гиблые места знают. Вот буйные воды и топят суда, а островитяне пленят мореходов. Кого родня не выкупит, тот навечно на Архипелаге остаётся. Ведь так север и заселили. На каменистых склонах можно только коз держать, и то если чуток; ну, ещё кое-где на редких плодородных участках удаётся разбить грядки с овощами.

– Какой же мореман в козопасы пойдёт! – презрительно фыркнув, гордо выпятил грудь молодой моряк.

– У бедных чужестранцев, выброшенных из пасти водяного, два пути: либо к аборигенам идти в батраки, либо… – бывалый подмигнул молодому, – в пираты. Сдаётся мне, там не все корабли сами на рифы наскакивают.

– Так эдак и нас могут… обидеть, – запинаясь, поёжился парнишка.

– Э-э нет, коли аборигены начнут торговцев грабить, им некому станет рабов и солнечный камень сбывать. Без подпитки из метрополии северянам с голоду камни жрать! Местные хулиганят в меру: почему-то на рифы напарываются исключительно корабли старателей из Нового Света и Диких Земель. Капитаны же из метрополии всегда правильного лоцмана берут и дорогие карты с промерами глубин покупают. Солнечный камень всем королям нужен, но слишком много на рынке его появляться не должно – особливо у чужаков.

– Хорошо, что мы из благословенной метрополии. Слава Святой инквизиции! – оторвавшись от штурвала, размашисто осенил грудь крестным знамением набожный моряк.

Громкое упоминание святых заступников достигло слуха синьора, он резко повернул голову. В свете сигнального фонаря из-под чёрного капюшона плаща сверкнул злой глаз.

Отблеском Близнецов ему просемафорили из-за мачты два зелёных огонька. Неожиданно на палубу соскочил рыжий кот и тенью промелькнул к люку в трюм.

От суровой чёрной фигуры повеяло могильным холодом. Одноглазый урод буравил взглядом замерших на корме моряков.

– Точно, ведьма-а-к… – прижался вплотную к крепкому плечу товарища тщедушный морячок.

Страшный синьор поманил пальцем.

Рулевому штурвал бросать нельзя, пришлось идти вахтенному. Покачиваясь, он неохотно побрёл на нос шхуны.

Когда морячок приблизился, обернулся и слуга – каменное лицо, как у статуи. Нет, вблизи эта ходячая мумия совсем не походила на девицу. С бледной застывшей маски взирали пустые бездонные глаза.

– Что си-си-ньору угодно? – клацая зубами, проблеял местный краснобай.

– Кто это был? – пальцем указал на мачту синьор.

– Там ни-ни-кого не было, – замотал головой морячок.

– Я заметил отблеск глаз и неясную тень. – Шпага шипящей гюрзой выпрыгнула из ножен и, словно куснув железным зубом до крови, уткнулась остриём в горло вахтенного.

– Ай! – не посмел убежать матросик, лишь отступил на пядь. – То, видно, кот шалил.

– Рыжий? – как-то обречённо уточнил синьор.

– Ры-ры-жий, – кося глаз на нацеленное на кадык остриё клинка, осторожно кивнул докладчик.

– Откуда же здесь это мохнатое дьявольское отродье? – заскрежетал зубами привередливый пассажир.

– Приблудился, – пожал плечами вахтенный, и тут говоруна понесло: – Сию наглую животину наш кок обнаружил в день ухода из порта, когда котяра ему на обмен дохлую крысу принёс. Так и повелось: кот крысу – кок ему рыбину. Пугливая животина ни с кем на корабле больше не дружит. Ловит крыс в трюме по одной да на камбуз таскает. Под ногами не вертится, погулять выходит только в полночь, аккурат вместе с вашей светлостью.

– Не заметил, – раздосадованно вздохнул синьор. – Старе-е-ю.

– Так не каждый на корабле кота в глаза и видел, – усмехнулся морячок.

– Я – не каждый!

Шпага угрожающе коснулась кончика носа глупца.

– Изви-ви-няюсь, синьор, но я тут при чём? – задрожали коленки у болтуна, а глаза свелись к переносице.

– Излови тварь рыж-ж-ую, – прошипел сквозь зубы господин. – А лучше приволоки уже дохлого кота за хвост.

– Работа не из лёгких – дикого кота поймать, – принялся набивать цену бывалый матрос. – Да и кок может разозлиться, по нраву ему рыжий охотник.

– Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, – криво усмехнулся одноглазый урод.

Юноша-слуга стоял рядом как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку.

– Ва-а-ська, – еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.

Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.

– Серебряный дублон, – догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. – Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!

После ночной вахты богатенького матросика живым никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь – крысы успели попировать на славу!

Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что накануне с покойным о чём-то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В метрополии любой благородный господин мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне его светлости. В крайнем случае удастся принудить того уплатить хозяину компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого магистра Святой инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.

Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок вечерком туда заглянул. Добродушный кок так и не понял, зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог – за ночь… околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.

Да, не только личико у старого наёмника носило печать порока, в душе убийца тоже ангелочком не был. И хоть часто имел дело с инквизицией, но старался от святых отцов держаться подальше. Вот и сейчас назначил встречу вне папской вотчины. Письмо с указанием места передачи товара заказчик получит уже после отплытия шхуны. Парусник быстроходный, обогнать его непросто. У наёмника фора в несколько дней. Можно изучить место встречи, организовать пути отхода. Остров выбран неслучайно, на нём окопался сброд, неподвластный Святому престолу. Метрополию не интересовал остров без богатых россыпей солнечного камня, даже название картографы дали ему подходящее – Пустой. Своих людей у инквизиторов там нет, поэтому засаду не подготовить. Ну а если святоши вздумают играть не по правилам, то рука наёмного убийцы не дрогнет – живым паренька они не получат.

И так малец слишком дорого обошёлся командиру – его отряд полёг весь. Матёрый наёмник сам еле сумел выбраться из дьявольской преисподней, потеряв, помимо своих людей, ещё и отправленного инквизиторами учёного экзорциста с его чудной машинерией. Если уж заплачена столь высокая кровавая цена, то святоши и золото должны отсыпать вдосталь! Теперь наёмнику не придётся делиться с братвой, но это дело добавило ему изрядный пучок седых волос и, очевидно, станет последним. Пусть святые отцы раскошеливаются сверх ранее оговорённой платы. Думается, что пять сотен золотых дублонов могут считаться солидным пенсионом для старого бойца невидимого фронта.

Он не зря затребовал привезти денежки на нейтральную территорию. На Северном Архипелаге солнечный камень вдвое дешевле, чем в метрополии, а в Новом Свете можно его сбыть даже втрое дороже. Архипелаг – перекрёсток морских путей, оттуда через Новый Свет возможно добраться и в Дикие Земли. А там редкий камень выше изумрудов ценится. Вот где по-настоящему обогатиться можно! Всё это, запершись в каюте, размечтавшийся наёмник шептал бездушному болвану, который, почему-то был так дорог инквизиторам.

Паренёк послушно выпил дурманящую настоечку из стеклянного пузырька и с открытыми глазами привалился спиной к переборке каюты. По-настоящему пленник уже не спал много дней, с момента похищения из горного монастыря. Но позволить ему очнуться было смерти подобно. Попы сразу предупредили наёмников, что связывать монстру руки или завязывать глаза бесполезно – Василиск выжигает мозг!

Может, святоши и сгустили краски для страха, однако наёмник предпочитал перестраховаться. Ему всюду мерещились враги и коварные засады. Синьор долго ворочался на кровати, пытаясь отогнать навязчивые мысли: «Этот рыжий кот уже несколько раз встречался на пути бегства. Неужели хозяин пушистой твари где-то на корабле? Но ведь шхуна выбрана случайно, наудачу. Как здесь мог оказаться шпион? Нет, это уже паранойя. Сказывается напряжение последних дней. А ведь осталось совсем чуть-чуть – по повышенному тарифу всучить попам вожделенную игрушку и унести подальше ноги. Инквизиторы не станут рисковать заложником – золото отдадут. Однако тёмные делишки не терпят лишних свидетелей. С Архипелага ноги надо уносить быстро, лучше сразу в день расплаты. Может, не заморачиваться с обменом золота на камни, ведь и так куш солидный?»

Наёмник каждый день уговаривал себя сократить риски, но всякий раз верх брала глупая жадная жаба. Для такого опасного ремесла он уже стар и чувствует, что это дело в его бурной длинной карьере точно последнее, – надо выжилить у фортуны все сладкие плюшки!

Задержек в пути не было. К острову Пустому подошли удачно, по тихой волне и ещё засветло. Да и погодка не подкачала – последние летние денёчки выдались удивительно спокойными и тёплыми для северных краёв.

Капитан шхуны редко заходил в эти опасные воды и коварные проливы знал только по карте, а бумаге безоговорочно верить нельзя – не все подводные скалы указаны, да и песчаные мели шторма перекладывают каждый сезон.

– Чтобы целым выбраться из этого захолустья, лучше взять лоцмана на Пустом, – решил не экономить капитан.

– Никто из команды не должен сходить за мной на берег, – поставил неожиданное условие зловредный пассажир.

– Не будем, но… – капитан замялся, – местного лорда надо уважить. Метрополия редко завозит в глухие места провизию. Если мы не сгрузим толику зерна и связку скобяных изделий, то и к вам, синьор, отношение будет не лучшее. Мы-то можем уйти и без лоцмана, а вам здесь… бизнес вести.

– Вот уж осложнений с аборигенами мне точно не надо, – нахмурившись, проворчал синьор. – Ладно, продайте товар, но только с лодки, у пирса.

– Надо бы и у островитян чего-нибудь прикупить – обидятся, – знал местные правила капитан.

– Что с голодранцев-то взять? – окинул брезгливым взглядом каменистый остров синьор.

– Ходовой товар – рабы и солнечный камень, – пожал плечами капитан. – Однако если неохота сильно тратиться, то можно и корзинами овощей ограничиться. В морских далях свежая провизия тоже высоко ценится. Земли на камнях мало, но для огородов и… могил хватает. На севере живут трудолюбивые и… лихие люди. Не задевайте их гордость, синьор, – метрополия далеко. В этих суровых краях прав тот, кто сильней.

– Это успокаивает, – погладив мозолистой ладонью рукоять шпаги, усмехнулся наёмник. – А корабли из метрополии здесь часто проходят?

– Нет, с этого края Архипелага легче в Новый Свет добраться.

– Устраивает, – удовлетворённо кивнул неудобный свидетель, которому хотелось удрать подальше от инквизиции.

Шхуна вошла в крохотную бухту и бросила якорь. Слева портовые постройки прикрывал от северных ветров высокий каменный утёс с плоской вершиной. Сложенные из камня домики рыбацкого посёлка ютились между береговой линией гавани и холмистым скалистым кряжем, кривым полумесяцем охватывающим низину, прижатую к водному полукругу залива. Поросшую кустарником и мхом неровную серо-зелёную стену острова прорезало уходящее вглубь ущелье, по его уступам тонкой нитью вился ручей, сверкающий прядями водопадов. Видимо, за миллионы лет водные потоки во время бурь разрушили скальные породы у берега, создав столь уютный заливчик.

Матросы спустили шлюпку на воду и споро загрузили товар: пяток мешков с зерном, тюк материи, чуток хозяйственных железяк, бочонок пороха, две корзины с цитрусовыми. Синьору со слугой пришлось сидеть прямо на мешках, благо поклажи у них – пара саквояжей.

Боцман с гребцами причалил к узенькому бревенчатому пирсу и, не сходя на берег, торопливо сбыл оптом промтовары и провизию. Аборигены всучили мореходам ивовые корзины с худосочными корнеплодами и недёшево сторговались на предоставление лоцмана до подконтрольных метрополии островов. Во время шумного торга синьор в широкополой шляпе с пышным пером нервно вышагивал по пирсу, с подозрением кося глаз на морячков и прислушиваясь к спорам. Слуга же, глубоко нахлобучив чёрную фетровую треуголку, простоял столбом, охраняя саквояжи.

Наконец лодка, уже с лоцманом на борту, ушла к шхуне, на которой сразу же начали выбирать якорную цепь, спеша по светлому выбраться из бухты. Синьор указал рукой слуге двигаться к таверне, что высилась на взгорке и являлась самым видным зданием в посёлке. Массивное трёхэтажное сооружение из обтёсанных каменных глыб походило на часть рыцарского замка. Узкие окна закрывались крепкими ставнями с бойничками. Дверь окована железом, хозяин не поскупился. Вот только местный архитектор заменил крепостные стены вокруг двора невысоким убогим забором из пластушки, да и сторожевые башни забыл поставить.

На пороге дома редкого гостя встретил сам островной лорд в цветастой жилетке поверх белой рубахи навыпуск. Просторные парусиновые штаны мешковато обвисали до квадратных серебряных пряжек на лакированных туфлях.

– Добро пожаловать на Пустой остров, – невесело улыбнулся тучный старик с пышными седыми бакенбардами на пухлых щеках и густой шевелюрой, длинными прядями свисающей из-под затёртой кожаной треуголки. – Мы тут живём по-простому, зовите меня как все – Хитрован Билл.

– Синьор… – Гость на мгновение задумчиво закатил глазки и представился: – Феликс.

Хозяин понимающе улыбнулся, профессиональным взором оценил могучую фигуру наёмника. Мазнул взглядом по широкополой шляпе с чёрным пером, крепкому кожаному колету, эфесу шпаги на боку, хищно выглядывающей из-под складок чёрного плаща. Бывалому пирату большего, чтобы признать родственную тёмную душу, не требовалось.

– Синьор… Феликс разыскивает потерпевших кораблекрушение дворян или?.. – набок склонив голову и криво усмехнувшись, сразу решил определить интерес гостя деловой хозяин.

– Нет. Планирую закупить крупную партию солнечного камня. На днях компаньоны с золотишком подойдут. Корабль из метрополии ещё не заходил?

– Камни – не мой профиль, – с сожалением развёл руками Хитрован. – Вот если бы вы оплачивали долги «загостившихся» на островах «родственничков»… А из метрополии к нам давно-о-о не заглядывали. На сколько рассчитываете задержаться на Пустом?

– Дней за десять делишки справим, уважаемый, если сведёте с поставщиками камней.

– Пять серебряных дублонов за полный пансион, и поутру отправлю вестового на шлюпе, – выставил немалый счёт трактирщик. – Рядом, на Святой Мартинике, идёт бойкая торговля камнем. А пока, синьор, соизвольте проследовать на второй этаж, там у нас приличные комнаты для солидных постояльцев.

– Шлюп посылать пока не спешите, может, компаньоны чуть припозднятся. Но пусть будет готов отплыть в любой час. Даже ночью.

– Любой каприз за ваши деньги, – рассмеялся Билл и хитро подмигнул, – только уж плата вперёд.

– Думаю, этого хватит, чтобы держать гребцов в постоянной готовности, – в ловко подставленные ладони отсыпал из кошеля десять звонких монет щедрый заказчик.

Пока господа беседовали, к дверям пристройки принесли купленные припасы. Неудачно поставленная корзина с цитрусовыми опрокинулась, из-под тряпки вместе с лимонами выкатился рыжий пушистый комок.

Кухарка испуганно взвизгнула.

Рыжий хвост промелькнул за распахнутую дверь кухни.

Кухарка бросила вслед исчезнувшему бесу тряпку, перекрестилась и, оттопырив упругую попку, нагнулась за раскатившимися лимонами.

– Ва-а-аська, – повернув голову в сторону кухни, прошептал слуга в чёрном камзоле.

Каменная маска на лице дала трещину до ушей.

Господа отвлеклись от созерцания серебра, тоже глянули на обтянутый платьем девичий зад.

– Я уж подумал, что ваш слуга – истукан немой, – рассмеялся Хитрован. – А твой Васька, оказывается, тот ещё живчик. Кухарка незамужняя, может чужестранца и окрутить. Ты, синьор, присмотрел бы за молодым жеребцом, а то у нас парни до девок жадные – не уступят.

– Присмотрю, – недовольно заскрипел зубами наёмник. Разговорчивость пленника его сильно озадачила. Неужели дурманящая настойка выдохлась?

Он толкнул слугу в спину и следом вошёл в прокуренный зал таверны. За грубо сколоченными столами у дальней стены пировала местная братва. Кривые пропитые рожи с алчным интересом уставились на пижонов из метрополии. Но тут вошёл Хитрован Билл, и вся компашка опустила взор в тарелки. Хозяин был бесспорным авторитетом на Пустом острове.

– Синьор, будут какие вопросы – мои апартаменты на третьем этаже.

– Я в светском обществе умею… вращаться, – положил руку на эфес шпаги синьор.

– Можете дать пару уроков этикета деревенским увальням, – усмехнувшись, одобрил правильный подход хозяин и хитро подмигнул. – Только, чур, вывихнутые ноги танцоров будем лечить за счёт учителя… Кстати, ваш личный столик у окна. Служка покажет комнату, и спускайтесь к ужину. У вас полный пансион.

Гости поднялись по крутой винтовой лесенке на второй этаж. Шустрый щупленький парнишка отдал ключи и любезно распахнул дверь в апартаменты. Наёмник вошёл вслед за своим слугой, окинул придирчивым взглядом тесную комнатушку. Две кровати по углам, столик в центре, платяной шкаф у стены, узкое окошко. Наёмник закрыл дверь на ключ, жестом велел слуге поставить саквояжи под стол, шагнул к окну, выглянул во двор. Окно обращено к гавани. Шхуна уже снялась с якоря и, подняв парус, вышла в пролив. На соседнем острове никаких огней, унылая серая громада утёсов.

– Местечко тихое, – одобрительно хмыкнул наёмник и достал из саквояжа недопитую зелёную бутылку. – Только вот беда – немой у меня заговорил. – Он внимательно всмотрелся в каменное лицо послушного слуги. Тот стоял навытяжку: глаза пустые, маска без мимики. – Куда же тебя ещё микстуркой поить – и так покойник ходячий. На людях я истукана кормить с ложечки не намерен. Приказываю жрать самому, что дадут. Не полезет – просто челюстью щёлкай, я после распоряжусь куриный бульончик в комнату принести. Покормлю, а на ночь двойную дозу дури в глотку тебе залью. – Синьор опасливо прищурил единственный глаз: – Жи-и-ивчик.

Спустились в общий зал. Отужинали без приключений. Завсегдатаи отпустили пару шуточек, наблюдая за механическим слугой, но близко к гостям не подходили. Сонный пленник не чувствовал вкуса пищи, слюна не выделялась – глотал жвачку кусками.

Синьор сопроводил истукана на свой этаж, мимо ушей пропустив сальную шутку братвы на сей счёт. Открыл ключом дверь, распахнул и… в ужасе замер на пороге.

Вечерний бриз теребил занавеску на окне, но комнату наполнял вонючий смрад. На полу валялась разбитая бутылка, сброшенная со стола. Из грубо располосованного, как бритвой, кожаного саквояжа комом вытянуты рубашки. Найденные вором пузырьки с одеколоном и… ядами тоже превращены в цветные стекляшки на полу. В багаже не хранилось ничего ценного, так – бытовые мелочи. Кроме зелёной бутылки!

Наёмник втолкнул в комнату пленника, вдруг ставшего смертельно опасным. Выхватил шпагу, нацелив остриё прямо в немигающий глаз монстра.

Ни один мускул не дрогнул на маске ходячего мертвеца, в зрачках-стекляшках отразился кривой оскаленный убийца в шляпе с дурацким пером.

– Колдун, ты не заставишь меня отказаться от мешка золота! – Злоба ещё больше исказила кривое лицо со шрамом. – Из-за тебя вся моя банда полегла! – Сверкающий яростью глаз колол неживую маску. – Заказчику ты нужен только живым… Но беса в твоей голове без микстуры не усыпить. А жить с дьяволом в одной комнате – верная мучительная смерть… Безмозглая кукла, я же должен теперь отрезать твою тупую башку!.. Но мёртвая голова ничего не стоит… Мне бы пяток дней продержаться до подхода инквизиторов. Пусть тогда попы воюют с бесами, спящими в твоём черепе. Клянусь, я не позволю отобрать мою добычу! Я убью тебя!

Бездушная кукла даже бровью не повела. Зомби смертью не напугать.

Это ледяное спокойствие холодным душем окатило разгорячённый мозг убийцы. Наёмнику пришла спасительная мысль, он вложил шпагу в ножны и хлопнул паренька ладонью по плечу.

– Марку держишь, пацан! За это надо выпить! – Находчивый синьор захохотал. – Надеюсь, в таверне хватит крепкого рома даже на дюжину запойных деньков.

Гуляющая компания сильно удивилась скорому возвращению странной парочки. Ещё больше мужики вылупились, когда сонный юноша, что недавно провёл ужин впустую, с невиданным энтузиазмом стал поглощать винную продукцию. Три бутылки крепкого рома паренёк вылил в глотку как простую воду. При этом вид его остался столь же невозмутимо флегматичным.

– Вот это по-пацански! – одобрил крепыша вожак компании и, достав щепоть табака из дорогого, расшитого бисером кисета, стал набивать трубку.

Наёмник признал свой приметный кисет, восприняв выходку вора как открытый вызов. Дружков за бандитским столом сгрудилось больше десятка, все при холодном оружии. Но для наёмника главной приметой коварной засады послужил трущийся у ног главаря рыжий котяра, который преследовал его всю дорогу.

Нервы наёмника были на пределе. Он не знал, где дал промашку, но без боя сдаваться не собирался. Не суть важно, кто устроил засаду: инквизиторы как-то опередили его или дружки парнишки пытаются освободить пленника. Им не заполучить колдовское отродье живым!

Естественно, убийце не хватило фантазии представить, что к нему в окно влез рыжий кот, располосовал когтями саквояж, осмысленно разбил все найденные склянки и напоследок упёр кисет с табаком. А всего лишь минуту назад удачно обменял «найденный» презент на недоеденный рыбий хвост, сразу став лучшим другом атамана и всей весёлой компании.

Хитрый котяра, явно обозначив свою сторону, вальяжно прошёл к столу противника и на глазах у всей честной компании, распушив хвост, нагло пометил сапог наёмника длинной жёлтой струёй.

Дружный хохот, сотрясший зал, прозвучал одобрением поступка геройского кота.

Наёмник, не вставая, отвесил пинка грязному животному. Достал лишь носком ботфорта, слегка.

Летающий кот (оттолкнувшись всеми лапами) взмыл в воздух и, громко мяукнув, шмякнулся на дубовые доски пола. Жалобно застонав, «покалеченное» бедное животное, перебирая передними лапами и бессильно волоча задние, поползло к заступничкам.

Смех в зале смолк. Дюжина угрюмых парней во главе с широкоплечим вожаком поднялась из-за длинного стола и, вальяжно прошествовав через зал, окружила жестокого живодёра.

– Ты, гнида в шляпе, пошто бедного котейку обидел? – грозно прорычал вожак, бессовестно пряча чужой кисет в карман шаровар. – Выйдем во двор, потолкуем!

Многочисленные дружки, зло ухмыляясь, предвкушали знатную трёпку. Сейчас выволокут благородного синьора во двор и по-мужицки от души накостыляют. На дуэль в диких краях вызывать как-то не принято. А если пьяный чужой дурик за шпагу схватится, то тогда уж всем обществом саблями смясорубят. При таком раскладе шпага и кошелёк станут законными честными трофеями. Но на такой удачный исход парни не надеялись. Одноглазый дураком не выглядел – один, лишь со своей шпажонкой, на вооружённую шайку не попрёт. Забияки рассчитывали на заурядный, относительно честный мордобой и моральное удовлетворение.

Однако загнанный в угол наёмник не считал конфликт бытовым. Старый боец знал толк в портовых драках. Мастер фехтования мог просто проучить молодых наглецов, слегка изранив зачинщиков. Но вот нацеленных на убийство профессионалов лёгкой трёпкой не испугать – это засада! Когда в тесном зале накинутся толпой, виртуозные танцы со шпагой не помогут. Следовало срочно разрывать дистанцию. Уйти с Пустого острова со своей добычей он уже не надеялся. Враги хотели одурачить, отделить его от заложника, а потом уже во дворе расправиться – неудобный свидетель заказчику не нужен.

– Стоять! – Синьор вскочил со стула, неуловимым движением выхватил шпагу. Остриё клинка замерло у горла молчаливого слуги. – Ещё шаг, и я убью мальчишку!

– Убивай, – пожал плечами главарь. – Нас охранять чужаков не нанимали. А вот за нашего обиженного котейку мы тебя распотрошим.

– Дебилы! – совсем запутался в обстановке наёмник. – При чём тут драный кот?!

Ситуацию довёл до абсурда неожиданно подкравшийся отживевший кот. С душераздирающим диким воем рыжая молния промелькнула в воздухе – острые зубы впились в запястье убийцы.

Шпага, дёрнувшись вбок, высекла брызги крови у заложника из горла, как показалось всем со стороны.

Не чувствуя боли, с залитой кровью шеей, истукан глупо улыбнулся, будто радуясь смерти, и глухо прошептал:

– Ва-а-аська…

Дикий кот, не прекращая противно завывать, стиснув зубы в мёртвой хватке, болтался гирей на руке наёмника. Убийца резко ткнул шпагой, желая пронзить горло заложника насквозь. Но кот неожиданно сорвался с запястья, и шпага, дёрнувшись выше, ударила жертву в правый глаз, обильно залив улыбающуюся бледную маску кровью.

От удара истукан откинул голову назад и, повалившись вместе со стулом, грохнулся об пол, замерев и не подавая никаких признаков жизни. Остекленевший левый глаз уставился на жалобно закричавшего кота, который прыгнул на окровавленную грудь и принялся слизывать кровь с лица.

– Ах ты, пернатый гад! – Вожак рубанул выхваченной саблей по предплечью бешеного заморского франта.

Шпага выпала, со звоном упав по другую сторону стола. На рукаве чёрного камзола зияла рваная прореха, но это был весь результат атаки – даже крови не появилось.

Одноглазый ловко выхватил из помятых ножен на правом предплечье кинжал и воткнул в горло вожака. Резким ударом ладони он выбил из его ослабевшей кисти саблю, перехватив рукоять в воздухе.

Сбоку промелькнула другая сабля, но разминулась с поднырнувшей под удар башкой, лишь сбив с присевшего урода шляпу.

Одноглазый толкнул плечом обмякшее тело вожака на обескураженных дружков, а косым сабельным ударом выпустил наружу кишки у толстяка, загораживающего ему путь к выходу. Кувырок по полу между фигурами противника, скачок – и наёмник уже у дверного проёма.

Удар ногой в дверь. Шумный хлопок захлопнувшейся тяжёлой створки. Одноглазого профи уж нет!

Опомнившись, толпа с диким рёвом бросилась в погоню. Но первый же преследователь, лишь приоткрыв створку, запнулся в дверном проёме. Второй по инерции натолкнулся на его спину, из которой хищно вылез глубоко всаженный сабельный клинок. Прежде чем пронзённые насквозь тела упали, убийца успел могучим рывком выдернуть смертоносное жало. Два осевших на пороге трупа перегородили путь погоне. Чёрная бестия стремительно пересекла освещённый масляным фонарём двор, с разбегу вскочила на каменную стену палисада и скрылась из вида. В сгустившихся сумерках преследовать столь прыткого врага растерявшиеся парни не решились.

На шум спустился с верхних покоев Хитрован Билл. По тревожному звону медной рынды подтянулись с хозблока и близлежащих домов бывалые бойцы с разномастным оружием. Разобравшись в инциденте, хозяин попенял дурной молодёжи за глупость, но сошедшего с ума наёмника тоже не оправдывал. Островной лорд сразу гнильцу в синьоре заподозрил: не похож профессиональный убийца на обычного скупщика драгоценных камней. Но пока дело не касалось благосостояния Билла, он не брезговал зарабатывать и на чужих грешниках. Однако заморский синьор производил впечатление серьёзного бойца, умеющего улаживать проблемы малой кровью. С чего это гость так озверел в ходе простого конфликта с местной шпаной – непонятно. Четыре трупа уже не оживить, и денежную компенсацию за загубленные души местных дуралеев, похоже, сбежавший клиент выплачивать не намерен. Хорошо хоть задаток за постой дал щедрый. Может, ещё удастся что-либо нарыть в брошенном багаже, если стервец не утащил в кошеле на поясе все денежки. Хотя и они ещё не потеряны. Теперь по Пустому острову бегает взбесившийся убийца, а бешеных собак следует пристреливать – закон на стороне общества.

– Поутру облаву устроим, – обвёл мрачным взглядом столпившийся люд лорд острова. – Сбежавший шельмец уж больно ловок в сабельном бою – всем зарядить мушкеты и ружья. Горемыке собрать свою десятку и дежурить у пирса. Все лодки на берег и сковать цепью. Вёсла запереть в сарае. Десятку Бедолаги – занять таверну. Всё, на сегодня гулянка окончилась! Остальным запереться по домам и ночью носа на двор не показывать. Фернанд, возглавь молодняк, трупы отнесите в погреб, на ледник.

– А с чужаком-то что делать? – недовольно покосился Фернанд на безжизненно замершего паренька с обильно залитыми кровью лицом и шеей.

– Во двор в подсобку снесите. Одёжка на слуге дорогая, с барского плеча. – Билл туфлей брезгливо отпихнул испачканного кровью шипящего кота, что теребил коготками камзол на груди покойника. – Дырок вроде нет. Пусть Марта аккуратно снимет и отстирает.

– А дохляка за чей счёт пастор отпевать будет? – не унимался местный завхоз.

– Фернанд, мне на острове бродячие призраки не нужны. Вещички чужаков продадим, вот и будет на что упокоить душу молитвой. Уж давно бы пора своего пастора завести, да с вас, скряг, медяка на часовню не соберёшь, – обвинил скупой лорд в собственном грехе очень ненабожных местных людишек.

Приблудный кот, жалобно мяукая, бежал следом за странно так быстро одеревеневшим телом слуги заморского господина. Волочить труп по пыли не стали: костюмчик портить жалко. Когда тело с глухим стуком грохнули об пол подсобки, бешеный кот чуть не покусал носильщиков, еле ноги унесли бедолаги.

Добропорядочная Марта перекрестилась и, как её учила родная бабка-знахарка, поднесла к губам покойного посеребрённое зеркальце, подарок заезжего ухажёра…

Задумалась. Потёрла зеркальце о белый передник на груди. Снова поднесла к залитым кровью губам…

Ойкнула, натолкнувшись на пустой взгляд остекленевшего глаза.

Опять протёрла запотевшее зеркальце. Преодолев страх, поднесла его к покойнику. Удивлённо села на попу. Сама подышала на чудо-зеркальце – метод определённо работал.

Марта вынула заколку из волос и осторожно кольнула мертвяка в руку. Ощущение, будто тычешь в деревянный манекен. Никакой видимой реакции, но крошечная капелька крови выступила.

– Так ты живой или нет?

Кухарка поднялась с пола, плеснула в тазик воды, бережно провела мокрой тряпицей по окровавленному лицу. Кровь из рваной раны над правой бровью уже не сочилась. Под подбородком нашлась глубокая царапина, но тоже не кровоточила. А вот затёкший кровью открытый глаз пришлось обмывать водой очень осторожно. Хотя веко даже пальцами не закрывалось, словно окаменело. Да и вся застывшая фигура не гнулась. Вроде бы давно окоченевший труп, но, удивительное дело, всё ещё слегка тёплый.

– Вот и как же я теперь должна тебя раздеть? – мучилась неожиданной проблемой Марта. – Если мужикам сказать, что ты дышишь – чуть-чуть, но живой, – то они же тебя насовсем зарежут. Уж сильно твой синьор наших парней обидел. А ты его слуга, вот и тебе перепадёт под горячую руку.

Девушка нежно провела ладошкой по юному личику.

– А ты такой хоро-о-шенький.

Тут же подскочил рыжий кот, замурчал, ласково потёрся о девичью ножку и тихо замяукал, словно просил чего-то.

– Да не отдам я твоего хозяина на смерть лютую, – погладила кота по голове Марта. – Может, ещё оттает, пока пастор со Святой Мартиники приплывёт. Мне бы только камзольчик Хитровану вернуть, а со священником я уж как-нибудь договорюсь. Выпивохе лишь бы денежку платили, он и пустую могилку покрестит. А паренька я у себя спрячу, раны у него не смертельные, авось оклемается.

Кот согласно закивал, словно человеческий язык понимал.

– Да ты как из сказки – заморский кот учёный! – рассмеялась девушка.

Кот важно кивнул и потёрся довольной мордочкой о руку доброй благодетельницы.

– Вот чудо-то! – всплеснула руками Марта. – Скажи кому – не поверят!

Кот отрицательно покачал головой и, пошевелив усами, нахмурился.

– Ладно-ладно, никому про то не поведаю. Это тебя паренёк так выдрессировал?

Кот опять кивнул, будто и правда вёл немую беседу.

– А твой хозяин скоро очнётся?

Рыжий глубоко вздохнул и грустно повесил голову – сего учёный кот не знал.

Пока девушка возилась с почти ожившим покойником, на дворе воцарилась ночь. Сияющие Близнецы ещё не выглянули из-за соседнего острова, тёмный мрак залил окрестности. Во дворе гавкнул и затих цепной пёс.

Марта, натужно пыхтя, перетащила окаменевшего парнишку на топчан и накрыла с головой одеялом. Наконец спохватилась, что дверь-то не заперта, и пошла накинуть крючок.

Внезапно дверная створка перед ней распахнулась – за порогом стоял одноглазый убийца. В одной руке топор, в другой – сабля!

Девушка замерла с открытым ртом, онемев от страха.

Наёмник настороженно обшаривал злым глазом тесную каморку. Расчётливый боец не сбежал в глубь острова, а всё это время, наблюдая за действиями врагов, таился на чердаке соседнего дома и видел, куда занесли тело слуги. Профессиональный убийца засомневался, что второпях нанёс жертве смертельные раны, – проклятый кот помешал дважды. Теперь, когда люди разошлись по домам, а сторожевой пёс убит, можно было завершить начатое или удостовериться в свершённом. Хотя наёмника больше бы порадовало, если бы ценный пленник выжил. Можно тогда поторговаться с местными, похоже, дурни не знали истинную цену дорогому товару, раз так беспечно бросили без должного присмотра. А даже если заморский колдун и сдох, то следовало от греха подальше сразу закопать его тело поглубже в землю или, ещё лучше, сжечь в костре. Ну уж как минимум отрубить опасной твари голову напрочь.

За спиной замершей Марты протопали быстрые шажки. Острые коготки больно оцарапали попку, спину, плечо. Усатый бесёнок жутко заорал над самым ухом, слипшаяся от крови шёрстка корябнула девичью щёку. Рыжая молния промелькнула мимо лица Марты к одноглазой ухмыляющейся роже разбойника.

Кот, дико завывая, мёртвой хваткой вцепился зубами в ухо бандита – глаз наёмник спас от когтей, инстинктивно отвернув голову. Но десять острых крючков глубоко впились в бандитскую морду.

Острая когтетерапия по спине сбросила оцепенение с Марты – сирена взревела на всю округу. Уж вопить девица могла погромче драного кота!

Наёмник отшатнулся наружу, выронил саблю, зато смог оторвать за шкирку злого хищника от мяса. Лицо пробороздили кровавые полосы, чёрная повязка досталась трофеем коту, как и откушенная мочка уха. Кровь из брови залила спасённый глаз, застилая взор.

Кот ящерицей выкрутился из неудачного захвата, глубоко расцарапав правую кисть наёмника.

Полуслепой убийца не смог влёт разрубить вёрткого зверька, лишь чиркнул деревянной рукоятью топора по боку.

Жуткий визг со двора разбудил Билла, он подскочил с кровати и выглянул в окно третьего этажа. В полосе света из распахнутой двери подсобки металась тёмная фигура, со звоном высекая лезвием топора искры: из камней брусчатки двора, стены здания, брусчатки, каменной скамьи возле двери, опять брусчатки… Вокруг кружащегося юлой чёрного дровосека неуловимым солнечным зайчиком прыгал маленький рыжий зверёк.

Марта орала на всю округу как резаная. Маленький пушистый бесёнок тоже подвывал не переставая. Топор в сумасшедшем ритме барабанил по камням…

Хитрован схватил заряженный крупной дробью мушкет, запалил фитиль от пламени масляной лампы. Билл считался неплохим стрелком, но в тусклом свете да по бешено прыгающей фигуре прицелиться было слишком мудрено. Однако не зря бывалый пират отдавал предпочтение старому оружию, дробь нашла цель – тёмный дровосек дёрнулся, перекатился и затаился за срубом колодца.

– Эй, бездельники, проверьте за колодцем! – мушкетом указал высыпавшим из таверны помощничкам Хитрован.

Гулкий выстрел заставил умолкнуть сирену – Марта, выдохнув, грохнулась в обморок. Под свет факелов, отдуваясь, вышел взъерошенный котяра.

Толпа не чествовала истинного героя бравурными криками, а молча протопала башмаками мимо, в угол двора. Пламя факелов осветило пустоту за колодцем, лишь алые кровавые следы на бортике сруба и рядом на брусчатке доказывали, что во дворе бесновался совсем не призрак.

– В колодец загляните, балбесы! – руководил уже от парадного входа запыхавшийся тавернщик.

– Утоп, как пить дать утоп, – осветили тёмную шахту факельщики.

– Мяв, мяв, мяв, – как умел, залаял рыжий зверёк и, виляя пушистым хвостом, изобразил собаку, взявшую след.

– Видать, кошак подранка учуял, – подошёл Билл и ткнул стволом мушкета в реденькую цепочку капелек крови на брусчатке.

Поднесённые факелы рассеяли тень у каменного палисада: следы вели к будке сторожевого пса, завалившегося рядом. У животного перерублена шея. На крыше будки виднелись пыльные отпечатки подошв сапог, а на вершине стены – мазки крови.

– Отсюда злыдень зашёл, а теперь в холмы уполз, подлюка, – раздосадованно стукнул прикладом в доски будки Хитрован.

– Мяв, мяв, мяв, – взметнулся на гребень невысокого палисада пушистый оптимист, призывая продолжить погоню.

– А ведь котяра прав, – усмехнулся лорд Пустого острова. – Бешеный пёс может до рассвета опять в посёлок наведаться. Мстительного доходягу надо добивать, не дожидаясь утра. Один дьявол разберёт, что у психа на уме, но ведь топор не зря с собой утащил.

– Что, теперь за драным котом по следу пойдём? – почесав затылок, засомневался командир десятка.

– А ты, Бедолага, думаешь, одноглазый извращенец ночью приходил нашу Марту изнасиловать? – высмеял трусишку Хитрован. – Или из худого кота мясное рагу топором нарубить?

Братва дружно заржала, страх от жуткого чудовища развеялся. Одноглазый чужак уполз в каменные холмы лишь с одним топором в руках, подранок – лёгкая добыча!

– Взвести замки ружей и быть настороже. Взять запас факелов. Отряд на группы не разбивать, – напутствовал десяток ночных охотников Хитрован. – Идите по следам крови. – Билл глянул на высматривающего добычу с верхушки стены зверя и хихикнул. – Ну или топайте за мяукающим следопытом, если заблудитесь. Кот дорогу домой всегда найдёт.

Щёлкнули взведённые кремнёвые замки ружей, лязгнули в ножнах абордажные сабли. Цепочка факельного шествия обогнула каменную ограду и змеёй поползла в тёмные холмы, заслоняющие звёзды. Вскоре должны выглянуть Близнецы и залить окрестную черноту серебряным светом. Суровые мужики были очень злы на наглого чужака, что оторвал их от сна и тепла. С воды дул сырой бриз, заползая за шиворот, пробираясь под лёгкие кожаные куртки. Бродить по скользким камням ужас как не хотелось, но Хитрован Билл наверняка следил за движением ленивых огней. Останавливаться на привал нельзя, разве только уже перевалив за взгорок, если раньше подранка не догонят. Капли крови указывали направление погони не хуже надоевшего кота, что тенью метался впереди Бедолаги. Командиру охотничьей команды очень хотелось отвесить противному животному хорошенького пинка, но зверёк слишком быстро возникал в круге света и тут же исчезал во мраке. Ещё при этом мерзко, отрывисто мяукал – убогая пародия на ищейку!

Отряд взобрался на скальную гряду, обрамляющую посёлок. Кровавый след вился по самому краю: слева – глубокая пропасть, справа – нагромождение поросших скользким мхом глыб. Надоевший кот всё время мяукал впереди, но вдруг… громко, противно заорал уже в хвосте факельной змеи.

– Вернёмся – пришибу рыжего гадёныша, – не воспринял тревожный сигнал самонадеянный вожак отряда.

А кот поднял тревогу не зря – одноглазый хищник заманил погоню на кручу, заложил петлю по камням и оказался в хвосте колонны. Последние двое загонщиков даже мяукнуть не успели, как под ударом топора хрустнули позвонки и головы свесились с плеч. Третий среагировал на шорох сзади, выронил факел под ноги и развернул ствол ружья.

Убийца отбил топором оружие в сторону, а на противоходе могучим ударом перерубил шею дурику.

Четвёртый в траурной процессии сумел не только обернуться, но и успел упереть приклад в плечо.

Топор кровавого дровосека промелькнул в воздухе, сверкнув лезвием в свете факелов, и с хрустом врубился в череп.

Наёмник выхватил ружьё из рук третьего обезглавленного трупа. Секунду промедлил, поджидая, пока четвёртый, падая, освободит сектор обстрела, и выстрелил в грудь пятого неудачника. Прикрываясь пороховым дымом, перекатился вперёд, пропуская над своей головой торопливо выпущенную пулю шестого стрелка. Крутанул подхваченный с камней ствол заряженного ружья четвёртой жертвы, нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Шестой получил заряд свинца в живот, скорчился и с протяжным криком свалился в пропасть.

Бойцы в голове колонны побросали факелы под ноги, не разбирая в пороховом дыму цель, второпях пальнули по юркнувшей в расщелину тени и бросились наутёк.

Наёмник, держась за бок, вылез из спасительной щели между поросшими мхом валунами. Подхватил выроненное пятым охотником ружьё. Пыхтя, взобрался на вершину валуна. Встал в полный рост. Прицелился в неуклюже шатающиеся по краю скалы чёрные силуэты на фоне морской дали, залитой серебряным светом показавшихся из-за горизонта Близнецов. Бредущий первым Бедолага был обречён – расстояние до мишени убойное.

За мгновение до выстрела с вершины соседнего камня прыгнула лохматая тень. Кривые когти впились в глаз наёмника, одновременно в плечо ударил приклад ружья.

Отдача от выстрела и удар в голову визжащим когтистым телом толкнули горного стрелка в бок. Кожаные подошвы ботфортов скользнули по влажному мху, и ослеплённый убийца полетел вслед за выроненным из рук оружием в пропасть. Но крепкие клешни двуногого хищника намертво схватили пушистое создание, увлекая отчаянного зверька в последний смертельный прыжок.

Тяжёлое тело шумно шмякнулось о валуны у подножья скальной гряды…

Когда через некоторое время сияющие Близнецы выглянули из-за каменной вершины, осветив все детали мрачной декорации разыгравшейся трагедии, на подмостках кровавой сцены появился хозяин провинциальных артистов. Хитрован Билл не прослыл трусом, и в дурости его тоже упрекнуть нельзя. Цену дешёвым статистам режиссёр знал, поэтому крался вслед за факельной процессией тихонько, без огонька. Лезть в гору старина Билл посчитал излишней тратой сил, да, честно сказать, и отстал от прыткой молодёжи. Вот всю пьесу и пришлось смотреть с галёрки. Зато последнюю схватку наблюдал во всей красе. Лучи Близнецов яркими софитами контрастно подсветили чёрные силуэты на вершине.

Билл видел, как тёмный убийца встал во весь рост на округлом валуне, как вскинул кремнёвое ружьё (прыгающих по камням «козлов» зритель тоже отлично различал на фоне неба).

Хитрован заметил, как небольшая тень коршуном спорхнула с соседнего валуна и, громко, протяжно мяукнув, вцепилась в морду чёрного упыря.

Грохнул выстрел (вдали один из «козлов» споткнулся), пороховой дым окутал на миг озарённые вспышкой сцепившиеся фигуры заклятых врагов. Злодей взмахнул руками, отбросил ружьё и, обнявшись с маленьким когтистым зверьком, рухнул на дно пропасти.

– Вот это герой! Вот это зверь! – восхитился храбростью маленького божьего создания бывалый пират, зажёг переносной масляный фонарь и, целя во тьму из пистолета, осторожно прокрался по скользким камням к месту падения главных персонажей разыгравшейся драмы.

Жёлтое пятно света фонаря высветило жуткую картину. Поверженный злодей лежал на гребне валуна, раскинув руки-крылья. Хребет чёрного урода был переломан, череп расколот – из затылка вытекала вся гниль. Мёртвой хваткой в залитое кровью лицо вцепился рыжий «репей». Герой тоже не дышал.

Хитрован Билл не боялся мертвяков, но не доверял даже покойникам. Один из его пистолетов был заряжен кусочком серебра. Кремень высек алую искру, вспыхнул порох на полке, ствол с грохотом изрыгнул огонь и дым – пуля вспорола грудь чёрного упыря.

Билл поставил фонарь на камень и подошёл к маленькому герою, павшему смертью храбрых. Крепко ухватил за загривок и с треском оторвал от поверженного им врага. Когти выдрали клочки кожи вместе со слизью из глаза трупа. Кот обвис мятой тряпичной куклой. Билл свободной рукой осторожно тронул ушибленные рёбра пушистика.

Вдруг маленькое тельце судорожно дёрнулось, воздух раздул бока «инвалида». Рыжий жалобно мяукнул и так… проникновенно заглянул в глаза. Билл аж прослезился от умиления. Осторожно положил кота на плоский камень, размотал со своей шеи длинный шёлковый шарф и туго перебинтовал раненому животному грудную клетку: вдруг сломана.

Рыжий, стиснув зубы, шипел, но даже не царапнул руку врачевателя, будто понимал всё.

Пока Хитрован колдовал над грудью геройского кота, подтянулась массовка. Ну, та меньшая часть труппы, что осталась от ночных бродяг, – троица убогих на голову статистов и везучий Бедолага. Последняя пуля наёмника лишь чиркнула по предплечью вожака охотничьей партии. Теперь он, виновато понурившись, баюкал руку на перевязи из пиратской косынки, повязанной через шею.

– Слетелись на огонёк, мотыльки безмозглые, – закончив с котом, бросил сердитый взгляд на профанов Билл. – Сколько раненых-то?

– Шестеро убитых, – утерев рукавом нос, всхлипнул Бедолага и покачал перевязью. – Да вот я чуток…

– Итого: мы за ночь разменяли десять молодых парней на одного престарелого урода! – подведя неутешительный счёт потерь, зло прорычал на дуболомов хозяин.

– Так кто же знал, что гадский папа хитрую такую петлю выпишет и нам в хвост зайдёт? – понурив голову, попытался оправдать промашку Бедолага.

– Внимательней слушали бы котейку, раз своего умишки-то нет! – взревел Билл. – Следопыт засаду заблаговременно обнаружил и сигнал подал.

– Так это же кот, а не собака, – виновато потупился Бедолага и ковырнул носком башмака мелкий камешек. – Кто же разберёт, почему эта скотина так заорала?

– У этого кота не только мозгов больше вашего, но и храбрости немерено! Бежали с поля боя, как перепуганное стадо козлов! Отныне, убогий, нет у тебя десятка! Ты теперь даже не рядовой боец – ты нянька для кота. А коли помрёт геройский кот – следом ты пеньковый галстук примеришь на шею!

– Даю слово: выхожу рыженького, не дам котику загнуться, – упал на колени Бедолага. За трусость, проявленную при абордаже, суровый капитан мог запросто на рее вздёрнуть. А ночное приключение не походило на простую охоту за беглым рабом – вышел-то настоящий бой, притом сильно не в пользу местной команды. Обычно при захвате торговой шхуны и то матросов гибло меньше.

– Бери одного из своих балбесов в напарники: расстелите плащ, уложите раненого бойца и доставьте в таверну. – Билл ласково погладил котика по головке. – Тёплым молочком напоите. А два других засранца пусть снимут с камня труп и тащат сразу на кладбище. Зароем без отпевания, я вбил в упыря серебряную пулю. Да не забудьте моё добро выковырять, перед тем как труп в могилу сковырнёте. А пока срежьте у синьора кошель, пуговицы, выверните карманы. Да, ещё ботфорты сдёрните, мы туда всю мелочь сложим. Я сам понесу, подмогну малость. За мушкетами и убитыми парнями отряд пошлю по светлому, а то впотьмах ещё кто-нибудь с горы сверзится. Этой ночью смертушке и так уж богатые жертвы поднесли, кровушкой допьяна упьётся костлявая.

Глава 2. Живчик

Наёмника из метрополии зарыли второпях, первым, сразу, как только рассвело, в начале нового ряда из дюжины могилок на кладбище. Пастырь, прибывший лишь к обедне, был приятно удивлён – уже прилюдно ещё одиннадцать безродных душ отпевать пришлось, с обилием подношений и возлияний. И так как родни у покойников не нашлось в этих краях, то за заморского упыря и десяток своих бедолаг был вынужден, недовольно кривясь, уплатить Хитрован Билл. Доски на острове являлись дефицитом, плохонькие гробы из горбыля и обрезков сколотили только для местных, тела чужаков решили прикрыть лишь драной мешковиной. Но неожиданно за отпевание последнего тела, укутанного с головой в мешочную холстину, заезжего падре щедро отблагодарила сердобольная девушка.

Бригада землекопов из островных рыбаков, пыхтя и обливаясь потом, трудилась на кладбище с самого утра. Для почина дружно опустошили пару объёмных бутылей рома, потом добавляли каждый раз по чарке с захоронением очередного покойничка, и к концу траурного мероприятия трудяги уже достигли крайней стадии просветления, когда стало глубоко плевать на любые религиозные формальности. Потому последний труп просто скинули прямо в мешке в яму и по-быстрому закопали на фиг никому не нужного чужака. Только Марта дрожала от волнения, теребя платочек и озираясь на осуждающие взгляды болтливых поселковых кумушек.

Уставший пастор пробурчал заплетающимся языком сильно укороченную версию поминальной молитвы, подумав, что лицо чужестранца так обезображено – смотреть страшно, вот и запаковали тело в мешок. Он слышал, как люди обсуждали кровавое ночное побоище. А в сплетнях были и одноглазый урод, и содранная с лица кожа, да ещё местные краснобаи от себя жути всякой нагнали и всё изрядно напутали. Так что поступок Марты пастор списал на покаяние перепуганной грешницы – не зря же дьявол в человеческом обличье к молоденькой блуднице ночью с топором в спаленку приходил. Ох, говорят, и орала девка от страха – на всю округу!

Хитрован Билл получил-таки от Марты выстиранный модный камзольчик, белую рубаху и кожаные башмаки, а бесплатные душевные терзания благочестивой кухарки, которую он заставил догола раздевать труп, совершенно не волновали скупого островного лорда. Похоронила паренька за свой счёт – ну и дура. Пусть её доброй душе на том свете зачтётся, когда архангелы будут грехи считать.

А Марта ещё ночью спрятала «оттаявшего» паренька в своей спальне, куда чужим хода никогда не давала. Для захоронения же сделала из тряпья, соломы да глины манекен, завернула чучело в старую дырявую холстину. Беда только в том, что чужестранец Васька – имя она осторожно узнала у Билла, чтобы пастор отпел усопшего, – до сих пор так и не очнулся. Хотя безликая маска растаяла, губы порозовели, но от покойника его отличало лишь размеренное дыхание, будто у задремавшего младенца. Только спал юный красавчик день и ночь напролёт беспробудным сном.

Зато бойцовый кот, любовно прозванный народом Рыжиком, быстро шёл на поправку – катался как сыр в масле. Хитрован Билл каждый день справлялся о здоровье героя, наказав Бедолаге нянчиться с ним, словно с дитём малым.

Разжалованный в простые матросы Бедолага-неудачник весь день помогал на кухне. Особо с одной здоровой рукой не наработаешь, но он старался не получать взбучку от строгой кухарки, угождать ей и котяре недобитому. Бывшие дружки отпускали сальные шуточки, а тут ещё… балованный кот вредничал. Как нажрётся рыбки, инвалид проклятый, требует выносить «его сиятельство» на променад. Да не в людный двор, а тащить за околицу – на взгорок, где кладбищенские кресты рядами стоят. Повелительно так орёт и морду усатую в желаемую сторону воротит. Приходится Бедолаге под смешки братков-морячков исполнять бегом капризы благородного с… кота – не ровен час, Билл кошачий вой услышит. Вот Бедолага и тащил в ивовой плетёной корзинке с ручкой бесстыжего Рыжика на крутой взгорок.

Это остальные простодушные обыватели думали, что благочестивое животное на кладбище, как в святое место, причаститься ходит. Вылезет из кошёлки, землю на могилке усопшего хозяина лапками погребёт, посидит с задумчивым видом, вдаль глядючи, опять могилку нежно пригладит. Потом к кресту деревянному подойдёт, коготками поскребёт и жалостливо так заплачет, прямо как ребёночек. Местные набожные кумушки души в милом котике не чаяли.

Однако такой благостной картина только из посёлка виделась, а Бедолага всю богомерзость в упор, воочию, каждый день наблюдал: как обожравшаяся лохматая скотина на погосте могилу лапами разрывает, как с умным видом сидит, тужится и в ямку дрищет! А после следы преступления старательно ровняет. Важно задрав хвост, идёт к… святому распятию! И грязными когтярами с осинового креста кору дерёт – уж весь остов исцарапан. Потом задерёт к небу наглую рыжую усатую морду и противно так орёт – победу над врагом торжествует! Это снизу не разобрать, чью могилку на холме зверёк оскверняет. Все думают, кот о мальце-слуге истово горюет. А вблизи-то Бедолага видит, с какого края к свежему рядку могилок котяра повадился ходить, – это злому бесу боевой кот покоя не даёт! Потому и молчит униженный морячок о проделках подопечного – пусть хоть так проклятому упырю воздастся! Ну, ещё Бедолаге стыдно было очень, ведь если кто правду узнает, так вообще засмеют кошачьего няньку, до петли доведут. Потому любопытных зевак камнями отгонял.

У Марты с её подопечным дела были ещё хуже. Уж неделя минула с памятной кровавой ночки, а спящий красавец так и не очнулся, хотя шрамы под подбородком и на лбу удивительно быстро зарубцевались, словно давнишние. Вечерами Марта нежно гладила пальчиками белую звёздочку над бровью, однако пробудить соню это не помогало.

По ночам в дверь спальни кухарки требовательно царапался кот, входил и пушистым комочком укладывался в изголовье кровати рядом с лицом любимого хозяина. Днём же жирный рыжий симулянт прикидывался беспомощным инвалидом и возлежал в ивовой корзине, вылезая только пожрать вкусняшек. Но однажды Рыжик резво выпрыгнул из корзинки и беспокойно заметался по подсобке. Потом как заорёт: «Полундра-а-а»! – ну, так показалось Марте с Бедолагой – и давай когтями дверь в спальню девицы скрести.

Испуганная девушка запустила кота внутрь, дверь опять заперла ключом и повесила его себе на шею.

– Бедолага, поди наружу, глянь, кто пришёл. Слышишь, голоса во дворе?

– Да, Рыжик зря тревогу поднимать не стал бы. – Разжалованный вожак-десятник это уже уяснил из прошлых трагических событий.

Обеспокоенный поведением учёного кота Бедолага накинул плащ, сунул заряженный пистолет за спину, под ремень, и вышел на разведку.

Накануне море штормило, но сейчас ветер стих. К вечеру небо прояснилось. Под козырьком парадного входа в таверну стояли двое. Хитрован Билл в плохом расположении духа и монах, закутанный в чёрный плащ с капюшоном, – инквизитор, судя по вышитому сзади на одежде белому кресту.

– Не соблаговолите ли, падре, назвать настоящее имя вашего компаньона? – уперев кулаки в бока, выпятил грудь разгневанный Билл.

– Повторяю: я не знаю, под каким именем у вас остановился синьор из метрополии, – скромно сложив ладони на груди, смиренно глаголал средних лет монашек. – Но сия личность весьма приметная: чёрная повязка на глазу не скрывает шрам через всё лицо.

– Тут полно одноглазых бойцов, и кривые шрамы в изобилии украшают страшные морды, – рассмеялся в лицо инквизитору хозяин Пустого острова. – Однако лихие люди ищут в наших краях покой, – Билл зло усмехнулся, – и многие здесь обретают… вечный.

– Это угроза служителю Святой инквизиции! – нахмурив брови, поднял ставку наглый чужак.

– Надо мною власти метрополии нет! – вскинул подбородок мятежный лорд. – Если хоть одна пушчонка тявкнет с твоего фрегата – живым с Архипелага не уйдёшь. Северная братва потопит деревянную лоханку в первом же узком проливе.

– Святые отцы знают про береговые батареи, – укротил гордыню монах, лишь слегка склонив голову, – поэтому я пришёл один и с миром.

– А ты, крыса святая, знаешь, что учинил твой засранец-компаньон?! Сколько душ невинных загубил, ночной упырь?!

– Но с чего вы решили, что он мой компаньон? Это всё происки лукавого, – почуяв неладное, вывернулся хитрый инквизитор. – Я не хотел спугнуть беса, а лишь найти его тайное логово.

– А ведь злыдень ждал-то тебя-я, – прищурив глаз, погрозил пальцем хозяин таверны.

– Прохиндей ввёл вас, уважаемый, в заблуждение, – отгородившись выставленными ладонями, нагло отпирался чужак.

– Ваш синьор ввёл меня в большие траты! Десять честных парней загнал в гроб, а невинную девушку – в обморок, – стал разгибать пальцы на кулаке деловой хозяин. – Не заплатил за постой. Не заплатил за свои пышные похороны и похороны им же убитого слуги…

– У беса и прислужник был? – подавшись всем телом вперёд, очень заинтересовался падре.

– Всех за мой счёт хоронили! Всех! Дюжину душ отпевать пришлось, – тряс растопыренными пальцами обеих рук благочестивый Билл, недвусмысленно намекая на значительную денежную компенсацию.

– Святой престол затраты на погребение возместит, – понимающе улыбнувшись, чинно кивнул монах.

– А потерю кормильцев? Десять вдов, и по двое малых деток… у каждого, – бессовестно накручивал цену Хитрован.

– Всех сирот не накормишь, – превратив слащавую улыбку в оскал, змеёй зашипел из-под капюшона скупой представитель церкви.

– Ладно, начнём с малого, – раскрыл ладонь для первого пожертвования Билл.

Монах долго шарил под рясой, но выудил из прорехи в одёжке лишь одну серебряную монетку.

– На сдачу купите сироткам леденцы, – облагодетельствовал паству падре.

– Всенепременнейше, святой отец, – зло прошипел поражённый столь невиданной щедростью Билл.

– Позвольте бедному служителю церкви согреться у камина и исповедать рабов божьих, очистив их души от скверны, – попытался проскользнуть инквизитор в дверь.

– За постой отдельная плата, – уяснив, что больше серебра за упокой загубленных душ из высокопоставленного святоши не вытрясти, загородил пузом проход жадюга Билл.

– Я уйду задолго до темноты. Погода может опять испортиться, а мне не хотелось бы задерживаться среди еретиков Севера дольше необходимого, – опять прозвучали угрожающие нотки в стальном голосе смиренного слуги господа.

Лорду Пустого острова тоже не нравилось долгое пребывание двадцатипушечного фрегата в водах его гавани.

– Часик можете погреть кости у огня и почесать языком… бесплатно, – скрипя зубами, вынужденно уступил хозяин.

«Стало даже любопытно: зачем важный поп припёрся из метрополии на Пустой остров? Не зря же пригнал скоростной корабль лишь за одним человеком? И почему монашек в одиночку на встречу с бешеным берсерком прийти рискнул? Может, покойный заранее такое условие поставил? Тогда, видать по всему, великую тайну чёрный синьор в могилу унёс. Ну и поделом таким жадинам в сутане! Одну серебряную монетку только и удалось вытрясти из сквалыги! Пусть учинит допрос свидетелей – ничего не выведает».

Инквизитор наконец-то проник на место преступления. Сам, без подсказки, уселся за столик у окна, где синьор зарезал слугу, а ведь от оговорённого ранее местечка у камина было далече!

– Уважаемый, велите принести сюда все вещи покойного синьора и его слуги, – опять прорезался командный голос у заезжего падре.

– Ага, сей момент, бегу и падаю, – встал недвижимой скалой рядом с ушлым дознавателем Хитрован. – Бесплатно в наше время даже блохи не скачут.

– Я заплачу за вещи… золотой дублон, – неожиданно ошарашил щедростью меценат и с прищуром посмотрел в глаза Билла, будто в душу заглянул. – Только тащите всё, без утайки.

– Денег не было, – не поддавшись гипнотическому воздействию, заступился за нажитое добро бывалый пират.

– Всё, кроме денег, – понимающе улыбнулся родственной душе инквизитор.

– Золотой вперёд, и я из челяди даже чужеземную пыль вытрясу! – показав кулак, клятвенно обнадёжил бережливый хозяин. Билл лично прикарманил все пожитки покойников. Теперь аж самому стало интересно, что ещё могли слуги без него умыкнуть? Пускай инквизитор выпытает, а уж Билл потом накажет «крыс».

По команде хозяина из чулана принесли все пожитки чужестранцев и свалили на стол.

– Почему одежда слуги в наличии, а синьора – не вся? – перебирая тряпки, проворчал под нос дознаватель.

– Так у слуги она была целёхонькая, а синьор свою вдрызг изорвал на камнях, – оправдывался Билл. – Ну, сейчас ещё дырявый колет принесут, что гробовщику за работу отдали.

– Пусть несут, – потребовал полного исполнения контракта заказчик.

Пока бегали за кожаным колетом, сыщик извлёк из-под сутаны пузырёчек со «святой водой» и обрызгал одежду слуги. На рубашке и камзоле явственно проступили следы от пролитой крови. С пробитым в районе сердца колетом синьора попик так тщательно возиться почему-то не стал.

– Ещё в багаже синьора, – падре упорно не раскрывал его настоящего имени, – должны были лежать стеклянные бутылочки.

– Вонючие такие? – не отходил от стола внимательно контролирующий процесс Билл. Ему самому была крайне интересна эта таинственная история. – Их закопали за домом в мусорной куче.

– Откопать и принести, – последовала лаконичная команда.

Пока в таверне собирались все причастные к делу свидетели, слуга принёс грязные стекляшки. Попик осторожно, далеко отстранившись от острых осколков, помахал ладошкой, понюхал воздух. Потребовал подать деревянный короб с плотно прилегающей крышкой. Велел служке тряпкой смахнуть битое стекло в ёмкость, закрыть крышку и расплавленным воском свечи залить щели.

– Пузырьки разбились до того, как синьор… сбесился? – сделав паузу, подбирая подходящее определение, глянул исподлобья следователь.

– Так это от пролитой отравы крепкий мужик умом тронулся?! – хлопнул себя по лбу Хитрован, разгадав одну загадку.

– Ну да, ну да, – задумчиво качая головой, прогнусавил попик. – А не видели – слуга синьора пил микстуру из зелёной бутылочки?

– Ром он пил, бутылками! – криво ухмыльнувшись, заржал один из свидетелей драки в таверне.

– Сколько штук? – напрягся служитель Господа.

– Кажись, три – залпом! – вспомнил удивительный фокус другой участник.

– А парнишке хоть бы хны! Будто колодезной воды напился! – поддержал голос из толпы знатоков.

– Поня-я-ятненько. – Инквизитор жестом ладони пригласил первого свидетеля за «стол пыток»: – Смотрите прямо мне в глаза и честно отвечайте…

И завертелась круговерть следственной машины. Профессионал задавал вопросы, свидетели истово крестились, целовали крест и испуганно блеяли в ответ. Биллу показалось странным, что Святую инквизицию, похоже, больше волновала судьба слуги, чем преступления синьора из метрополии.

Все опрошенные талдычили одно и то же, показания не расходились. Под гипнотическим взглядом инквизитора люди вспоминали мельчайшие детали произошедшей драмы. Не удалось поговорить лишь с кухаркой, которой было поручено раздеть труп слуги. Дойдя до страшного стола, Марта упала в обморок. Через время пришла в себя, но стоило ей только вновь встать в очередь свидетелей – шмякнулась на пол, закатив глазки. Инквизитор даже пульс на запястье щупал: не симулирует ли девка? Нет, уж очень впечатлительная оказалась натура. Но что могла добавить в общую картину кухарка, которая и в ту злосчастную ночь в обморок брякнулась, то все свидетели подтвердили. А что суда божьего боится, так из-за бабки своей – с нечистой силой травница зналась, это тоже доброхоты пастору поведали. Ну так не её грех, и к делу касательства не имеет.

Никто ничего не утаивал, картина из пазлов сложилась полная – для инквизитора, конечно. Билл так и не разгадал иезуитского кроссворда. Но заезжий меценат больше не желал тратить на уже ясное для него дело ни денег, ни времени. И так вместо часа до глубокой ночи в таверне просидел. Хорошо, ветер стих, и, пока на корабле будут выбирать якорь да из тесной гавани выходить, на небосводе уж Близнецы взойдут высоко. Лучше бы из опасных мест побыстрее убраться, пока пираты чего худого не удумали. Не любят вольные северяне, когда боевые фрегаты из метрополии в их воды забредают.

Изначально планировалось найти наёмника, выкупить у него заложника и сразу же уходить. Устранять опасного свидетеля должна была другая команда, когда он уже в Новом Свете проявится с товаром – солнечным камнем. Ведь не устоит нищеброд перед блестящей наживкой, заглотит крючок. Смерть заложника рассматривалась лишь как крайний вариант. Хотя инквизитор и сам бы тоже немедленно прикончил опасного мальца, если бы вдруг «микстурка» закончилась. Уж на крепость рома падре точно бы надеяться не стал – вскрыл бы кинжалом горло чудовищу и труп с гирей на ногах выбросил за борт! Ведь, похоже, даже одурманенный малец достал-таки похитителя, свёл с ума твердолобого профессионала, превратил в бешеного пса. Непонятной в этой истории казалась лишь роль неизвестно откуда появившегося на острове рыжего кота. Во всех эпизодах пушистый хвост мелькает!

– Я хочу купить вашего рыжего кота, – уложив все добытые улики в огромный узел из скрученной скатерти, уже вставая из-за стола, походя предложил сделку чужак.

Неожиданно все перешёптывания в зале смолкли, повисла зловещая тишина. От незваного гостя и так у всех голова болела, а тут гадский папа на святое замахнулся!

Даже падкого на деньги Хитрована возмутила столь наглая заявка.

– Вольный народ Севера своих не продаёт – никогда! – рявкнул островной лорд и, показывая неуместность торга, выхватил из-за спины пистолет. – Бойцовский кот на стороне морской братвы – он в драке за нас кровь пролил. Не хотелось бы ссориться со Святой инквизицией, но ты, падре, уж сильно злоупотребляешь долготерпением смиренной паствы, и лучше бы тебе поскорее убраться в метрополию.

Шуршание вынимаемой из ножен стали и щёлканье взводимых курков пистолетов показали решимость остальной братвы. Десятки яростных взглядов обожгли святотатца. Пираты готовы были наброситься по шевелению пальца Билла. А палец капитана замер на чутком спусковом крючке пистолета!

У инквизитора выступил холодный пот, крупная капля гадко защекотала, скатившись по спине между лопаток. Оступившийся пророк пожалел, что не предвидел столь неадекватной реакции на совершенно невинную просьбу. Дикие люди северяне. Так кичатся своей независимостью. Падре очень не хотелось бы зря сгинуть в сих безбожных краях (даже захудалой кирхи в посёлке нет), тем более задачу свою посланник Святого престола уже выполнил – не его вина, что наёмник психанул и зарезал ценного юнца.

Инквизитор, боясь сказать лишнее слово, медленно взвалил тяжёлый узел на плечо и осторожно, крабиком, двинулся к выходу.

Тёмные дула пистолетов хищно следили за каждым шажком, ловя мушками потный лоб вожделенной цели.

Никто дверь гостю не отворил, пришлось выползать задом и пятиться по мокрым ступеням.

Злобно буравящая глазами стая просочилась следом за пришельцем и отконвоировала неугодного пастыря до самого пирса, где инквизитора послушно дожидалась лодка с фрегата. Слава Господу, бурного прощания не случилось. В серебряном свете выглянувших из-за тёмной громады холма Близнецов на берегу алчно сверкали глаза взбешённых хищников.

– Проклятый Богом Северный Архипелаг! – отплыв на шлюпке подальше, облегчённо перекрестился служитель святого культа.

Инквизитор не видел, каким горящим взором провожали уходящий фрегат два сверкающих зелёных глаза, что выглядывали из крохотного оконца девичьей спаленки. Кот, вцепившись когтями в занавеску, топорщил усы и злобно шипел. А как только ходовые огни корабля скрылись за далёким берегом, так прямо на грудь спящего паренька прыгнул – и ну ему лицо вылизывать.

– Ва-а-аська. – Оживший глубоко вздохнул и погладил кота по головке.

Тихо так сказал, но Марта за стенкой всё равно услышала и торопливо отперла ключом дверь. Заглянула, радостно ойкнула, всплеснув руками.

– Вот чудо-то, как только ирод заморский уплыл, так богатырь и сам проснулся.

– Ты кто? Я где? – замотал головой паренёк.

– Так ты, Васька, ничего не помнишь? Ну, это у мужиков бывает, когда много рома выпьют или по башке им сильно дадут, – успокоила Марта, – а тебе и того и другого изрядно досталось.

Пересадив кота на табурет и усевшись рядом на кровать, болтушка охотно поведала все последние события на Пустом острове.

– А почему ты меня Васькой кличешь? Ведь так моего кота зовут, – поднялся с постели раненый.

– Ты сам Биллу так представился в первый день, – пожала плечами девица. – А откуда знаешь, что ты не Васька, раз не помнишь ничегошеньки?

– Только кота и помню, – печально кивнув, смутился паренёк.

– А зверёк точно твой?

– Мя-я-яу! – возмутился кот и прыгнул на колени болезному.

– Учёный он у тебя. Я таких умных ещё не видывала. – Девушка грустно вздохнула и предостерегла: – Только люди его уже Рыжиком прозвали. Теперь новую кличку не примут.

– Пусть Рыжиком остаётся, – заглянув коту в глаза, погладил зверушку по головке хозяин. – А то два Василия – перебор.

– Ва-си-ли-я, – улыбнувшись, по слогам произнесла девушка. – Чудесное имя, только какое-то заморское.

– Василий, – смущённо поправил чудной парень. – Называй меня пока так.

– А говорил, не помнишь, – прищурившись, погрозила пальцем Марта.

– Так это кот свою кличку подсказал, – пожал плечами наречённый Василий.

– У Рыжика произношение хромает, – весело захохотала Марта. – Как его поймёшь?

– А я вот понимаю, – искренне удивился «шпагой по голове ударенный».

– Ты только это при людях не ляпни, – испуганно прикрыла ладонью рот девушка. – За такие колдовские фокусы в метрополии можно угодить на костёр.

– Что за страна? – наморщил лоб беспамятный чародей.

– Так ты же на чистом испаньольском языке, как на родном, шпаришь, – укорила врунишку Марта. – Это у меня выговор провинциальный, потому как росла в Новом Свете.

– Страна или континент? – продолжал изумлять неведением мира чужестранец.

– Да ты не из Диких ли Земель будешь? – предположила девушка.

– Похоже на то, – со вздохом почесал затылок потеряшка.

– А вот и врёшь, – подловила пиратка, – у Хитрована Билла на земле дюжина дикарей работает. Год уже продать их не может. На островах Северного Архипелага никто не знает языка их корявого. Как письмо родственникам о выкупе написать – проблема, да и отправить не с кем.

– Надо посмотреть, может, я чего разберу, – наивно предложил помощь заморский полиглот.

– Да ты даже страны и земли путаешь! Какими иноземными языками ты можешь владеть, коли собственное имя вспомнить не в силах?

– Я ещё не знаю, что я знаю, – виновато развёл руками забывчивый всезнайка.

– Ой, как ты смешно нахмурил бровки! – погладила по щеке бедненького, больного на голову симпатяшку заботливая Марта. – Хотя личико-то у тебя загорелое, видать, и впрямь из южных краёв приплыл.

– А можно мне как-то на себя взглянуть? – скосил глаз на кончик своего носа Василий.

– Дикарь, ты зеркало-то хоть видел? – достала из кармашка юбки посеребрённое сокровище красотка.

– Теперь да, – кивнул Василий и, боясь всматриваться в собственное отражение, осторожно заглянул в ладошку девушки. – А что у меня с волосами? Двухцветные – это нормально?

– Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, – разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. – Так городские модницы в метрополии цвет волос меняют. Хотя обычно синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.

– Стыдобища какая! – ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. – Как бы черноту смыть? Ну или побрить голову наголо.

– Сейчас принесу расчёску и ножницы, ёжиком тебя подстригу, – взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка-парикмахерша.

Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета-щёголя с модной салонной причёской в белобрысого, коротко стриженного юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик – грубая, застиранная до дыр серая матросская роба.

– Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. – Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. – А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только, замуж ты меня не возьмёшь – старая я уже для столь юного красавчика.

– Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, – смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. – Вон Рыжик так считает.

– Рыжик худого не посоветует, – рассмеялась шутке Марта.

– А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрестности? – Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.

– Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа-то нашего твой бешеный синьор зарубил.

– Жаль мужика, – искренне посочувствовал парень.

– Да то ведь цепной пёс был, – хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.

Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.

– А это нормально – две луны в небе? – поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.

– Да ты точно из Диких Земель! – толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. – Мореходы сказывали, будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.

– Видимо, я из очень далёких земель, – загрустил путешественник поневоле.

– Ох и тяжко же тебе будет домой добираться, – сочувственно вздохнула девушка. – А то оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний… – Марта хихикнула в кулачок, – очень дальний родственник приплыл. Вон у нас обоих волосы светлые, не то что у большинства местных жителей.

– Так себе легенда, – скривился паренёк. – Для успешной легализации надо что-то покреативнее сочинить…

– Чего-о? – не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.

– Оригинальную, но с большой долей достоверности версию придумать, – понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. – Ты упоминала о фрегате из метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.

– А он там был? – Марта удивлённо уставилась на всеведущего парня.

– Был да сплыл, – усмехнулся фантазёр. – Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал – списал на неизбежные потери личного состава.

– А можно попроще, без чужеземных выражений? – смутилась из-за незнакомых фраз кухарка. – Ты не думай, меня бабка-знахарка грамоте обучила, только… уж больно у тебя мудрёные слова.

– Замечание принимается, – деловито кивнул талантливый сценарист. – Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, – ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. – Ты искусственное дыхание делать можешь – рот в рот?

– Целоваться хочешь, что ли? – смутилась девица.

– Проехали, – отмахнулся от неудачной идеи нахал. – Ты меня полуживым из воды вытащила.

– Когда это? – не успевала за ходом его мысли Марта.

– Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.

– Яснее говори, – нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: – Прогуляться, что ли, утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата могло что-то на берег вынести. У нас кто раньше встал – того и вещи.

– О, знакомое выражение! – подняв указательный палец, вспомнил что-то родное Василий. – Спускаемся вниз – искать для меня скрытную лёжку, – потянул спасительницу за руку утопленник.

– А ну как Хитрован Билл тебя узнает? – упиралась трусиха.

– Ты же сама уверяла, что теперь я на того усопшего напыщенного франта совсем не похож, – выдвинул убедительный аргумент «воскресший» Василий.

– Ну-у, общего тоже много, – окинув парня взглядом, смущённо призналась Марта.

– Конечно, ведь мы же… близнецы, – задумчиво взглянул на небесных Близнецов находчивый парнишка. – Он – Васька, я – Василий. Жаль братишку… Я как только услышал от инквизитора горестную весть о смерти брательника, так сразу сбёг с фрегата. Хотелось на могилку цветочки положить да помолиться за душу загубленную.

– Раньше говорил: случайно с реи соскользнул, – дёрнув врунишку за рукав, указала на промашку Марта.

– А тебе-то откуда знать? По сценарию я с тобой вообще не разговаривал, – нахмурился Василий. – Твоё дело – меня в беспамятстве на берегу найти да народ на помощь кликнуть. Меньше знаешь – дольше проживёшь.

– Так ты же сам сказа-а-ал, – обиженно надула губки девушка.

– Я уже переписал ту историю, – отмахнулся постановщик спектакля и передал кота на руки Марте. – Унеси Рыжика домой и запри в комнате на ключ, а то ненароком выдаст.

– А ты мокрый на голых камнях не простудишься? – принимая обиженного недоверием кота в тёплые объятия, забеспокоилась Марта. – Может, до утра в сухоньком месте схоронишься, а как рассветёт, одёжку замочишь и на бережку уляжешься?

– Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, – улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленничек.

– Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую тряпицу прихвачу с собой…

– Ну Ма-а-рта, не порть спектакль. Отыграй первый акт и больше из-за кулис не высовывайся, дальше – моя сольная партия.

Марта с тяжёлым вздохом согласилась сыграть незначительную роль без экспромтов. Обиженный Рыжик недовольно мяукнул и демонстративно отвернулся от режиссёра, уткнувшись носиком в тёплую грудь провинциальной актрисы. Василию, конечно, было жаль котика, но в этой пьесе пушистый зверёк явно лишний.

Утреннее представление отыграли при полном аншлаге. На крик Марты сбежался весь посёлок. Никто не признал в белобрысом юнге давешнего покойничка. Чопорного слугу синьора мало кто запомнил, поначалу и не подумали сравнивать образ добродушного улыбчивого паренька-блондина с тем чернявым лупоглазым истуканом. Позже, когда дрожащего от холода юнгу усадили у разожжённого камина в кабинете Билла, укутали в шерстяной плед и «отогрели» ромом, он поведал свою печальную историю. Однако откровенничал юнга, лишь оставшись наедине с Хитрованом, путано излагая только ту часть жизни, которую помнил, – видно, голову о камни парнишка всё же сильно ушиб.

– Ведь и правда похож! – сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. – А то я подумал было, что ты морячок-то за-а-сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить… А оно вон как вышло – это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца-то твоего? – Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы. – Видно, не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно-то Ваську чернявого любил?

– Как самого себя! – выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. – Только нас разлучили в детстве: меня в метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

– Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? – провёл пальцем себе по щеке Билл.

– Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, – наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. – Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое… суровое.

– Может, тогда шрама ещё и не было. – Билл поставил пустой фужер на столик рядом. – Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

– Да-а, ты точно не церковный служка, – ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. – Ручки-то, видно, натруженные чёрной работой. – Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. – А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках: о крепкие челюсти и толстые лбы.

– Трудное детство, чугунные игрушки, – открыто улыбнулся Василий. – Наверное, меня хотели обидеть многие.

– Ага, похоже, что мно-о-ого лет подряд, – исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. – При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.

– Неплохо бы сперва определиться с направлением, куда двигаться, – самовольно вернулся в кресло пленник и, укутавшись в плед, закинул ногу на ногу. – Мне бы для начала хоть память восстановить.

И столько искренности было в грустном взгляде паренька, что даже бывалый пират поверил: не врёт паршивец – обязательно попытается сбежать, но только когда полностью очухается или… тайную миссию выполнит, шпион иезуитский! Ну что же, Биллу прятать нечего – тайну чёрного синьора он и сам хотел бы раскрыть. А если сразу удавить симпатичного гадёныша, так гадский папа из-за моря подошлёт какую-нибудь неизвестную ядовитую змеюку пострашней. И надо оно старому пирату – с инквизицией тягаться. Хитрован Билл окончательно решил: пусть лучше чужой агент работает под контролем, а если вдруг выяснится, что паренёк чист, то и грех на душу нечего зря брать. К последней мысли Билла подтолкнула умильная сценка: настежь распахнулась дверь, в комнату ворвался пушистый рыжий вихрь и с ходу запрыгнул на колени Василию.

– Прости, хозяин. – Через некоторое время в дверном проёме склонился запыхавшийся Бедолага. – Рыжик сам когтями дверь открыл, не сумел я угнаться за бесёнком.

– А вот это, – улыбнувшись, Билл указал пальцем на довольно урчащего бойцового кота, – для меня лучшая рекомендация.

Василия нарядили в штопаные обноски, обули в стоптанные башмаки и оставили в таверне прислуживать хозяину. Правда, прислуга из корабельного юнги получилась не очень справная. Василий не знал элементарных бытовых вещей. Прежнему стюарду приходилось постоянно его контролировать. Нет, тупым Василий не был, он просто «забыл» названия и назначение многих предметов. Хотя стоило один раз показать или даже на словах объяснить – схватывал всё на лету.

Однако получивший отставку слуга затаил на конкурента обиду и решил по-свойски проучить выскочку. Стюард был парень здоровый, на голову выше Василия и вдвое тяжелее. Он подговорил своих дружков, стаю таких же молодых здоровяков, покуражиться над чужаком, им тоже не нравился новый ухажёр Марты – уж больно ласково парочка ворковала при встрече. Вот и подкараулили они Василия в общем зале таверны, когда тот нёс с кухни горячий чай хозяину. В правой руке – дорогой стеклянный стакан в серебряном подстаканнике с ручкой, в левой – белое полотенце.

– Осторожнее, не пролей кипяток, олух, – вальяжно развалившись на стуле, привлёк громким окриком внимание карательной команды стюард. Да и остальной братве, что вечером выходного дня заполнила таверну до отказа, дал сигнал: сейчас потеха будет!

Когда жертва проходила мимо, толстозадый пакостник подставил ножку.

Василий, не опуская взор, перешагнул грязный сапог, словно и не заметил подставу. Но через пару шагов дорогу загородил резво поднявшийся из-за соседнего стола подмастерье местного кузнеца, тоже парнишка не из хилых.

– Смотри, куда прёшь, белобрысый! – Молодой верзила сильно пихнул худощавого торопыгу ладонью в грудь.

Однако рука не коснулась Василия, пройдя впритирку с телом. Юнга ловко ушёл с траектории атаки скруткой корпуса.

Подмастерье провалился вперёд, потеряв равновесие, но успел ухватить в кулак кончик белого полотенца, что флагом колыхнулось на руке вёрткого юнги.

Василий остановился, левой рукой обернул полотенце вокруг запястья настырного бугая. Другим концом, широкой петлёй, стремительно обвил тканью его шею. Единым слитным движением руки с разворотом корпуса притянул захваченную кисть плотно к шее противника. Заходя жертве за спину и затягивая накинутую удавку, рывком взвалил тушу себе на плечо.

Висельник прогнулся спиной назад и, натужно хрипя в удушающем захвате, беспомощно засучил ножками в воздухе.

На выручку подельнику вскочил стюард.

Василий резко разогнулся, отпустив удавку, и спиной толкнул висельника на надвигающегося стюарда.

Парочка тяжеловесных увальней столкнулась, неуклюже завалившись на стол. Звонко грохнула об пол скинутая посуда.

– Наших бьют! – с обиженным рёвом оторвав толстые задницы от табуреток, на подмогу кинулись из засады ещё трое забияк.

Василий, казалось, лишь слегка коснулся носком башмака края пустого табурета поверженного верзилы, вскочил ногами на скатерть и спрыгнул по другую сторону стола. Ринувшиеся к нему вражины остались позади.

Отскочивший от башмака Василия табурет больно ударил подбегающего сбоку врага в колено, и тот, подвывая, скорчился на полу. Зато двое его дружков резво вскочили ногами на стол, решив повторить путь шустрого попрыгунчика.

Василий ухватил левой рукой край скатерти и с наклоном всего тела резко рванул ткань на себя.

С деревянным звуком «кегли» грохнулись задницами об стол!

Василий элегантным взмахом накрыл скатертью копошащуюся «кучу мусора» и шагнул к лестнице.

– Вот так цирк! – захлопал в ладоши Билл и от души расхохотался, усевшись прямо на ступеньках лестничного марша.

– Ваш чай, синьор, – чинно поднялся по лестнице Василий и с лёгким поклоном предложил доверху налитый стакан в серебряном подстаканнике.

– Этому теперь в метрополии корабельных юнг обучают?! – кулаком утерев выступившие от смеха слёзы, принял стакан Билл и, подув на водную гладь, шумно отхлебнул горячий напиток. – Эх, шустрая каналья, даже ни капли не расплескал. Долго ли, фокусник, к такому трюку готовился?

– Извините, синьор, это был экспромт, – смущённо улыбнулся акробат-затейник.

– Ох-х, вижу, непростой ты парень, Василий! – погрозил озорнику пальцем хозяин. – А с абордажными сабельками ты также ловко плясать умеешь?

– Синьор желает чаю погорячей? – вызывающе улыбнулся чужеземец. Василию стало самому крайне интересно узнать, на что ещё способны его тело и просыпающееся сознание. В драке с деревенскими увальнями он действовал инстинктивно, не задумываясь над своими движениями, словно годами нарабатывал изощрённые приёмы рукопашного боя. Видно, и впрямь мозоли на костяшках кулаков долгими тренировками нажил.

– А давай! – азартно махнул подстаканником старый пират, неосторожно плесканув на пузо горячим напитком. – А-ай, дьявол! Всё из-за тебя, криворукий ублюдок! Братва, поучите заморыша манерам! – во всю глотку грозно заорал лорд Пустого острова, а у самого рот до ушей от предвкушения знатной схватки. – Горемыка, поднимай свой десяток! Сдаётся мне, один ты с пацанёнком не сладишь. И с голыми руками к бесёнку не суйтесь, на клинках мастерством меряйтесь.

Завсегдатаи шумно загалдели и, дружно сдвинув столы к стенам, охотно расчистили по центру зала место для драки. Да, мало имелось развлечений в посёлке – свои бойцы уже давно все передрались, установив своеобразный табель рангов. То ли дело – проверить на прочность чужака.

Горемыка слыл знатным рубакой, не зря под ним десяток отпетых головорезов ходил.

Однако и от прыткого мальца теперь ждали сюрпризов. Ждали, но всё же не такой наглости! Когда Горемыка занял позицию напротив Василия, тот небрежно повертел выданным острым реквизитом – левой рукой! – и удивлённо уставился на пустую правую ладонь:

– А стакан чая где?

Публика грохнула дружным хохотом, оценив юмор. Но Василий не шутил, терпеливо ожидая, когда поднесут столовый прибор.

– Тебе, сынок, уже пора переходить с детского пойла на ром! – Горемыка для смеха протянул Василию подхваченную со стола глиняную кружку.

– Непо-о-олная, – нахмурившись, обиделся балагур.

Пираты опять весело заржали.

– Сейчас своей кровью дольёшь, – беззлобно ухмыльнулся Горемыка под одобрительный смех болельщиков.

Схватка началась! Горемыка легонько стукнул по клинку мальчишки, оценивая хватку.

Василий принял зеркальную позицию, фехтуя левой рукой, а в отставленной назад правой высоко держал глиняную кружку с ромом.

Раздались смешки, но тут же сразу потерялись в перезвоне стальных клинков.

Абордажные сабли, высекая искры, замелькали в воздухе.

– Непло-о-хо, – переводя дух после первого бурного наскока, отступил на шаг удивлённый Горемыка. Противник умело фехтовал в неудобной для правши левосторонней стойке. Горемыка не привык сражаться с левшой.

Василий остался в центре площадки, не отступив ни на шаг, так и не опустив кружку с ромом, при этом не расплескав на пол ни капли жидкости.

Горемыка принялся кружить по ристалищу, нанося серии ударов с разных направлений и уровней.

Василий лишь разворачивал корпус, не уступая центр. Казалось, он заранее предугадывал действия противника, все его хитрые финты и уловки. Ну а реакция и скорость у юного парнишки оказались намного лучше, чем у возрастного Горемыки. Тот рассчитывал на жизненный опыт, но для победы над странным мальцом его явно не хватало. Оказалось, что Василий знал любые известные пирату приёмы. Всем стало очевидно, что ему не впервой участвовать в сабельной рубке с сильным противником.

Боец и сам чувствовал, что натренированное тело инстинктивно реагирует на чужие движения. Его явно очень долго обучали расчленять врагов – и наверняка не только саблями. А то, что зрителям лишь казалось, Василию вовсе не казалось – он в самом деле читал мысли противника! Что ужасало: стоило ему сосредоточить взор на враге, он мысленно видел даже будущие действия Горемыки. Всего лишь на секунду вперёд, но в стремительной рубке – это целая жизнь.

Василий только защищался. Стоило ему лишь раз попробовать проверить теорию предвидения на практике – сабля выпорхнула из ладони Горемыки. Ещё бы, ведь Василий увидел точную траекторию удара раньше на целую секунду! Вот и встретил чужую сабельку в переломной точке.

– Ух ты! – охнул обезоруженный во всех смыслах противник. Дальше трепыхаться опытный рубака не захотел – только перед людьми позориться.

Зал встретил звон выбитого оружия об пол мёртвой тишиной. Никто даже не понял, как это малец саблю выбил. Махнул клинком – и всё!

– Э-э, заморский мастер, а ты что – левша? – хриплым смешком разрядил напряжение Билл.

– Наверное, я и правой смогу, – жонглировал в воздухе саблей и кружкой циркач, меняя предметы местами, при этом опять ухитряясь не пролить на пол ни капельки рома.

– А сразу двумя саблями сможешь рубиться?! – не унимался азартный лорд.

– Попробую, если не заставите кружку с ромом в зубах держать, – пожал плечами Василий, в душе подозревая, что сумеет неплохо отметелить пиратов даже босыми ногами: он давеча обнаружил подозрительные мозоли на коже ступней.

– Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, – хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

– Раньше-то я себя считал лучшим, – выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащийся волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо-рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из-за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары – били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть-чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом – выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям прилетело (хорошо, только мелкими порезами обошлось).

– А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! – сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть – хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие!

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки – хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать в уже нешуточную свару.

– Кис-кис-кис. – Взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец уяснил опасную ситуацию. – Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

– Ну-у-у, с эдаким монстром даже шестерым не справиться, – рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. – Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули: с жестоким усатым воякой никто играть в кошки-мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

– Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, – взмолился Бедолага. – Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

– Вот и скажи: на кой дьявол мне такой убогий работник нужен? – кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. – Василий, отдай Горемыке железяки – и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю. – Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: – Теперь будешь нянькой… у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет – то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.

Братва дружно покатилась со смеху. Биллу удалось ловко разрядить напряжённую обстановку в зале. У побитых пиратов тут же улетучилась обида на заносчивого мальца.

– Да-а, ночные горшки за господином выносить – это настоящее искусство, посерьёзнее фехтования! – добродушно заржал Горемыка, хлопнул Василия по плечу и забрал сабли, но, уже отходя, обернулся и, ободряюще подмигнув, шёпотом похвалил: – Классно дерёшься, мастер.

Когда поднялись наверх, Билл оставил Бедолагу с котом в прихожей, а с Василием уединился в кабинете. Настала пора серьёзно поговорить с чужеземцем, уж больно странными талантами наделён сей юнга.

– Так драться в метрополии точно не умеют, – усевшись в кресло за рабочим столом, подозрительно покосился на шустрого мальца бывалый пират. – А вот с похожими ухватками драчунов из Диких Земель я видывал. Есть у меня в работниках иноземные морды, тоже обучены эдак чудно сабельками размахивать. Некоторые по виду из благородных будут, но кто ж их разберёт – по-нашему ни бельмеса не смыслят, талдычат на тарабарщине какой-то. Может, ты с чужаками общий язык найдёшь? Работники из них аховые, управляющий гоняет этих немтырей закованными в кандалы на чёрную работу, а мне хотелось бы получить за редкий товар богатый выкуп.

– А пленники из разных стран? – задумчиво почесал затылок Василий, сильно сомневаясь в своих способностях в области иностранных языков, но в то же время надеясь, что удастся услышать знакомую речь, ибо местный язык был ему уж точно не родным. Он не знал, когда и где выучил испаньольский, но душою чувствовал его чужеродность – постоянно приходилось учить новые слова. Хотя Василий и потерял память, но считал, что в случае с родной речью было бы как с заученными движениями – всё само бы собой выходило.

– Всю партию мы сняли с одного тонущего корабля. – Билл пожал плечами. – Но, похоже, чужестранцы из разных земель – говор отличается, да и морды тоже. Правда, таких белобрысых, как ты, не попадается, все волосами чернявые, и загар не сошёл с кожи за год плена. Видимо, из жарких краёв занесло бедолаг – у некоторых аж глаза прищуренные. Сам-то я только в Новом Свете бывал, солнце там кожу прожаривает тоже неслабо, но не так, как в Диких Землях – аж до желтизны.

– А пишут они буквами или иероглифами? – мудрствовал юный эксперт, неожиданно кое-что вспомнив из прошлой жизни. Напряжённый мыслительный процесс явно шёл Василию на пользу.

– Ах-х, давал я басурманам бумагу, – безнадёжно отмахнулся хозяин. – Всю кривыми каракулями испоганили – даже учёный толмач со Святой Мартиники ничего подобного не видывал. Однако раз им перо и чернила не в новинку, то, видать, люди знатные. Это в метрополии грамотеев полно, а в Диких Землях только благородное сословие писать учат… Продать бы барчуков родственникам, да кто же в такую даль припрётся их выкупать? – Работорговец Билл грустно вздохнул. – Эх, бросовый товар.

– А если вызнать, откуда эти люди, и самим корабль в те земли снарядить? – похоже, заранее искал способ для бегства с Архипелага странный засланец.

– Может, мне определить в дознаватели тебя? – хитро прищурив глаз, решил подыграть шпиону Билл. – Заодно вспомнишь, из каких краёв сам будешь.

– Попытка не пытка, – пожал плечами Василий. – Мне бы для начала на вещички заморские взглянуть. Вдруг что знакомое признаю.

– Ценное барахло утонуло при кораблекрушении, – горестно посетовал бережливый хозяйственник, – а драные обноски на их плечах пощупаешь чуток погодя. – Хитрован обнадёживающе подмигнул знатоку: – Зато в кошелях на поясах некоторых утопленников, которых прибоем на берег вынесло, нашлись редкие золотые монетки. А денежки лучше всякой вещицы расскажут о стране.

– Я не нумизмат, – тяжело вздохнув, засомневался в своих познаниях Василий. – Да и с памятью у меня беда.

– Кстати, на многих очень чудны-ы-е гербы выбиты. Может, признаешь какой? – задумал учинить эксперту проверочку Билл.

Хитрован снял с шеи шнурок с вычурным ключом, подошёл к массивному железному сундуку, загородил спиной и пощёлкал, очевидно, вращая ключ в разных направлениях. Бережно вынул изнутри маленькую шкатулочку и, откинув резную крышку, извлёк горсть монет.

– Глянь, есть ли знакомые тебе? – Напряжённо наблюдая за реакциями Василия, хитрец рассыпал монеты по столешнице. Билл явно что-то ожидал от самозванца.

– Первый раз такие вижу, – подойдя ближе к столу, бегло глянув на золотые кругляшки, честно признался Василий.

– А ты всё же на гербы внимательней посмотри – узнаёшь знакомые? – Билл настойчиво подтолкнул золотую россыпь ближе.

Болезный наморщил лоб, но ничего не вспомнил. Видно, сильно парня головой о камни приложило, раз он не узнал даже монету с гербом метрополии. Хитрован Билл специально подложил в общую кучку золотой дублон, недавно полученный от инквизитора.

– И вон та, вторая с правого края, тоже ни о чём тебе не говорит? – вперился взглядом в невозмутимое лицо лжеца бдительный лорд Пустого острова.

– Эта отличается от всех… – задумчиво рассматривая монетку издали, нахмурился Василий и прошептал непонятную фразу: – Свежая, и фонит в эфире.

– Чего говоришь? Недавно выпущенная в оборот? – не понял бормотание эксперта Билл. – Возьми в руки, посмотри обратную сторону. Может, хоть морду бородатого мужика в короне признаешь?

Василий повёл себя крайне странно: поднял золотой дублон и, зажмурив глаза, крепко зажал монету в кулаке. Перед мысленным взором промелькнули морские дали, парусная оснастка фрегата, заставленная странными техническими приборами тесная каюта, чёрная сутана. Лица инквизитора он не видел, но слышал его мысли и встревоженный голос: «Василиск жив! Ему удалось установить ментальную связь со мной! Срочно экзорциста сюда!»

Изображение каюты закачалось. Дрожащие пальцы, унизанные дорогими перстнями, торопливо отбросили крышку сундука и нервно зашарили в куче очень странных изделий. Руки извлекли монашескую шапочку, на её внутренней подкладке закреплена паутина серебряных нитей с крохотными рубинами в узлах пересечения линий. Клацнул скрытый переключатель – рубины засветились малиновым светом. Инквизитор спешно напялил странную шапку на голову. Связь с чужим сознанием тут же заблокировалась.

Но, прежде чем пропала связь с чужим разумом, Василий успел прочитать панические мысли врага. Инквизитор горько пожалел, что не удостоверился лично в смерти какого-то Василиска. Следовало для верности разрыть его могилу и обезглавить тело. А теперь, когда чудовище полностью проснулось, поворачивать фрегат назад было поздно и весьма опасно для не прикрытого защитными экранами экипажа. Надо идти в метрополию за подкреплением. Без сильного отряда опытных боевиков ордена и группы учёных экзорцистов ужасного монстра не одолеть. Но это очень даже удачно вышло, что наёмнику не удалось убить суперживчика, а лишь на время отключить Василиска. Выходит, что не зря полегла костьми предыдущая экспедиция в дьявольские земли, не зря синим пламенем сгорела ценная иноземная машинерия, открывающая врата ада. Теперь главное – не дать неопытному бесёнку уйти назад, за кромку божьего мира. Конечно, беспризорный маг сумеет немало дел наворотить на воле, но любой ущерб – ничто в сравнении с перспективой овладения колдовской силой телепатии.

Когда инквизитору наконец удалось нахлобучить шапку со светящимися рубинами, ментальная связь оборвалась, монета в руках Василия обожгла ладонь. Он выронил золотой дублон на стол.

– Ты чё-ё-ё деньгами швыряешься? – Билл пальцами поймал покатившуюся по столешнице монету и тут же уронил на пол. – Ай, зараза, какая горячая!

Хитрован удивлённо уставился на фокусника и обомлел. Лоб Василия покрылся каплями холодного пота. Лицо мертвенно побелело. А на раскрытой ладони отпечатался круглый красный след ожога.

– Э-э, ты чё-ё-ё творишь! – истово перекрестившись, в страхе попятился Билл.

– Это был инквизитор с уплывшего фрегата, – приходя в себя, выдал Василий, но быстро собрался с мыслями и состряпал приемлемую версию: – Он хотел вас отравить. Для этого окунул монету в особый яд. Вы, надеюсь, не пробовали золото на зуб?

– Я лорд, а не голозадый деревенщина, – обиженно задрал подбородок владелец Пустого острова. – Через мои руки столько монет прошло, что я научился золото по весу определять.

– Инквизитор плохо вас знал, – угадав, пожал плечами Василий. – Очевидно, этот яд активируется во влажной среде. В рот вы монету не брали, а кожа на ладонях у вас сухая, потому отрава и не подействовала. Я же впервые в руках держал золотой дублон – ладошка вспотела от волнения, но влаги оказалось недостаточно для причинения большого вреда.

– Яд! – взвизгнул Билл и, подскочив к столу, схватил бутылку рома, зубами вырвал пробку и обильно полил на пальцы, которыми брал монету. – Крепкий ром – лучшее средство от всех ядов! – не очень уверенно заявил он и для большей верности влил себе ещё и в глотку полбутылки древнейшего антисептика, а потом великодушно протянул спасительную склянку Василию: – Тебе надо полечить руку и в нутро тоже залить добрую порцию микстурки.

– Обойдусь, – отмахнулся от щедрого предложения мальчишка. – Химический ожог кожи лучше обмыть холодной водичкой. Пойду к морю, на свежий воздух.

– Ага, ага, подыши, сынок, – отпустил бледного паренька заботливый Билл. – Эй, Бедолага, где ты шляешься, сукин сын?!

Телохранитель стремглав ворвался в комнату с саблей наголо, Рыжик прошмыгнул между его ног. Василий подхватил кота на руки и вышел.

– Сопроводи нашего гостя к морю! – громко распорядился Хитрован и подмигнул слуге, придержав его за рукав, пока юнга не отойдёт по коридору подальше. – Присмотри-ка за пареньком. Завтра поведёшь его в глубь острова, на плантацию, и кандальничков с Диких Земель покажешь. В оба глаза за ним гляди. Очень опасный чужестранец, слишком много в делах смерти понимает – профессионально готовили мастера, всесторонне. Потом о каждом его шаге подробно доложишь: с кем говорил, о чём?

Отпустив Бедолагу шпионить за Василием, Билл зажёг одну из восковых свечек в бронзовом канделябре, исхитрился лезвиями ножниц зажать золотую монету и аккуратно «прожарить» ядовитый дублон в языке пламени. Затем охладил водой из кувшина и, любовно завернув в тряпицу, схоронил вместе с остальными сокровищами в недрах железного сундука.

Хитрован Билл умостился в кожаном кресле, раскурил трубку и надолго задумался. А ведь и вправду похоже, что инквизитор удумал жадного недоверчивого хозяина отравить. Ведь расчёт строился на том, что в присутствии святого падре Билл не решится оскорблять того недоверием. Так бы он и сгинул чуть погодя, если бы, уединившись для проверки качества золота на зуб, обслюнявил ядовитый дублон. Ан не вышла подлость у изверга – паренёк, потерявший память (испаньольскую монету-то юнга так и не признал!), случайно спас Билла от отложенной смерти. Но бывалый пират всюду искал подвох: может, странный юнга хотел так втереться в доверие?.. Точно – инквизиция шпиона подослала. Ищейки гадского папы хотят весь Пустой остров прошерстить в поисках чернявого Васьки. Подозревают, что уцелевшего слугу наёмника могли спрятать среди рабов. Ну, пусть там поглядит… специалист тайных операций. А уж Хитрован Билл устроит Василию проверочку похитрее!..

Покинув таверну, юный паренёк уединился на мысе за гаванью. В ветреные дни лавочка пустовала, и уж холодным пасмурным вечером любителей астрономии подавно не сыскать. Даже соглядатай не стал карабкаться на утёс: Бедолага, зябко кутаясь в дождевой плащ, остался караулить у подножья. Но Василий, погружённый в тяжёлые думы, не замечал прохлады.

«Да-а, вечерок выдался бурный. Многое сегодня узнал о скрытых способностях. Но сколько ещё тайн притаилось в глубинах уснувшего сознания? А времени-то на эксперименты совсем мало – с Пустого драпать надо, пока инквизиция на костре не зажарила. И ладно бы если одного, а то ведь могут и всех жителей зачистить как ненужных свидетелей. Марту жалко, да и остальные – люди славные. Нет, надо побыстрее тикать с острова. Авось инквизиция не достанет в дальних краях. Теперь бы раскрутить делового Билла на кругосветную экспедицию, набрать толковую команду мореходов из Диких Земель и бежать куда подальше. Самому можно толмачом в экипаж подвизаться. Испаньольский язык отлично понимаю, а ведь услышал впервые на Пустом… Или, может, бессознательно разучил за время морского путешествия с наёмником из метрополии?.. Так почему бы мне столь чудным способом и другие языки так быстренько не выучить?.. Ужасно подумать, но, кажется, я умею читать чужие мысли!»

– Мя-я-яу! – На коленях Василия беспокойно завертелся Рыжик, норовя заглянуть в глаза.

– И с тобой, усатый экстрасенс, надо бы по душам потолковать. – Василий погладил рыжую шёрстку чудо-кота.

Странник из чужого мира заглянул в зелёные глазищи, и отражённый свет серебристых Близнецов, выглянувших в прореху серого небесного савана, увлёк заблудшую душу в глубину внезапно разверзнувшейся астральной бездны…

Глава 3. Отражения из прошлого

Холод с болью пронзил всё тело! Бурлящий поток накрыл с головой, вода заполнила горло, заткнула уши, мутной пеленой затянула глаза. Тёмная холодная пучина тянула тело ко дну, но свет над головой манил к жизни. Собрав последние силы, на последнем глотке воздуха, судорожно загребая всеми лапами, удалось вынырнуть на поверхность.

Волна подхватила и с силой ударила о камень, вышибив дух. Маленькие коготки на лапах пытались зацепиться за гладкий речной валун, но лишь беспомощно скребли по отполированной поверхности. Водный поток подхватил, закружил и, кувыркая барахтавшееся из последних сил крошечное слабое тельце, помчал дальше по руслу горной реки.

Вдруг сильные руки доброго божества выдернули трепыхающегося бедолагу из удушающих холодных объятий смерти и вознесли в небо. Тёплые ладони закрыли мокрое тельце от пронизывающего колючего ветра. Великан, шагая по колено в бурном пенящемся потоке, вынес его на речной берег. Огромные голубые глаза заглянули в самую душу.

– Спокойно, герой, в этом сражении ты победил, – произнёс белокурый паренёк, а в голове рыжего котёнка удивительным образом возникли понятные ему мыслеобразы.

Мокрое продрогшее тельце оказалось прижатым к горячей коже на груди спасителя, складки его халата укутали котёнка, словно тёплая густая шерсть матери. Сознание охватило томное блаженство.

Первое видение исчезло, дав Василию возможность проанализировать события.

– Так вот, значит, котейка, как мы с тобой встретились, – погладил кота по голове ладонью Василий. – Похоже, мне тогда было лет тринадцать.

– Три зимы прошло с тех пор, – пришёл мысленный ответ от кота-телепата.

Он не транслировал слова, но мозг Василия так интерпретировал посылаемые образы. Очевидно, что и кот воспринимал информацию в понятном для него мысленном переводе.

– Васька, а ты не обижаешься, что я тебя теперь называю Рыжиком?

– Ты обращаешься ко мне как и прежде, – пришла ответная мысль от мудрого кота. – Для меня не имеет значения, как звучит зов на человеческом языке, ведь я воспринимаю посылаемый тобою образ, а он остался неизменным. Я есть я.

– А мысли других людей ты тоже читаешь? – с прищуром глянул на мохнатого телепата Василий.

– Конечно, и мне без разницы, на каком языке они говорят, ведь я понимаю возникающие у них в мозгу образы. Вот только никто не может услышать мои мысли. – Рыжик грустно понурил голову. – Я живу в мире глухих, лишь только ты, Хозяин, меня понимаешь. Только ты говоришь со мной по душам, показываешь многообразие чудесного мира и учишь чему-то новому, интересному. Без тебя жизнь пуста и тосклива.

– Так выходит, что это я обучил тебя телепатии, – озадаченно почесал затылок потерявший память чародей. – Интересно, как так получилось?

– Вот этого я поведать уж никак не смогу, – очень по-человечески пожав плечом, отправил благодетелю мысленный посыл Рыжик. – Спроси чего полегче.

– Покажи родные места, где мы с тобой жили.

Юноша склонился над головой кота, заглядывая в его зелёные глаза, словно подсматривая через волшебные оконца в покинутый мир. Перед мысленным взором возникли высокие горы со снежными шапками на вершинах, небольшой посёлок у подножия скал, узкая тропинка вдоль берега бурного водного потока, который, извиваясь, спускался с вершины каменной гряды. На фоне далёких заснеженных пиков, на гребне скалы пониже, отчётливо вырисовывались каменные строения с конусными крышами.

– Монастырь? – удивлённо нахмурился юноша, совершенно позабывший Бога. – И кому мы там поклонялись?

– Коту совершенно ни к чему человеческие предрассудки, – ехидно усмехнувшись в усы, послал кощунственную мысль безбожный зверёк. – Да и ты, Хозяин, поклонов богам не отбивал. Это лишь тёмные людишки у подножия горы молились своим божкам в сельском храме, а в нашей горной обители все поклонялись Вселенскому Разуму.

– Кто все? – С усилием наморщив лоб, юноша не мог ничего вспомнить самостоятельно.

– Полсотни бородатых адептов и дюжина учеников-подростков, – ответил Рыжик, посылая в мозг Василия образы в длинных чёрных халатах. – В горной обители ещё вертелись немые служки из местных, но их можно не учитывать, они даже заговаривать с хозяевами боялись.

– Ты же назвал их немыми, – уловил нестыковочку Василий.

– Между собой слуги болтали на местной тарабарщине, – презрительно фыркнул в усы кот. – Но хозяева общались исключительно телепатически – и между собой, и с прислугой, и с тотемами.

– А это что ещё за звери? – мельком уловил Василий размытые образы животных рядом с фигурами в чёрных халатах.

– Не только звери, но и крупные хищные птицы, и даже рептилии разные, – недовольно прошипел Рыжик, сузив глаза. – Каждый адепт выбирает себе живой тотем и сращивается с ним разумом. Выбор тотема и слияние с ним – это одна из форм обучения искусству телепатии. Ученик находит себе тотем, когда уже в достаточной мере овладевает силой передачи мысли и способен подчинить разум низшего существа. С помощью тотема хозяин может перемещать своё сознание в иные места, вести наблюдение за удалённым объектом или, если тотем достаточно смертоносен и силён, даже вступать в схватку с опасным противником.

– И какими выдающимися бойцовскими качествами может похвастать выбранный мною тотем? – скептически улыбнувшись, взглянул на симпатичного рыжего котейку Василий.

– Я хорошо вижу в темноте, отлично ориентируюсь на местности, умею незаметно прокрасться в труднодоступный район, – задрав мордочку и распушив усы, похвалился Рыжик. – Ещё меня легко спрятать за пазухой, пронести в охраняемое место или переместить на большие расстояния. Кстати, я сумел незаметно проследовать за твоими похитителями через полмира. Потому что я не только умён и сообразителен, но ещё и умею читать мысли любого живого существа, как настоящий телепат.

– А разве другие боевые тотемы такого не умеют?

– Птицы обладают острым зрением и далеко летают, хищные звери сильны и свирепы, а бесхребетные рептилии могут заползти в любую щель, но лишь я обладаю сразу всем комплектом физиологических достоинств, – горделиво повернул усатую голову в профиль выдающийся тотем современности. – И ещё я наполовину телепат. Остальные же – лишь дрессированные зверушки в руках хозяина, способные только беспрекословно выполнять команды и поддерживать с ним одним мысленный контакт. Ты бы видел, как они трусливо поджимали хвосты и драпали, когда я их гонял по двору.

– Ты же недавно мне признался, что не можешь телепатически транслировать мысли другим, – уличил хвастунишку Василий.

– Так то я без тебя немой, а в связке с хозяином я любую грозную тварь могу превратить в трусливую мышь.

– А другие адепты способны наслать страшные видения в твою голову?

– Про бородатых адептов ничего плохого сказать не могу, они нас с тобой не обижали, а у завистливых ученичков попытки проникнуть ко мне в мозг ни разу не вышли.

– И чего же нам с тобой, таким красавчикам, завидовали другие ученики? – улыбнувшись, почесал пальцем под подбородком котика Василий.

– Я был в глазах этих недоучек слишком маленьким и слабым тотемом, – довольно заурчав, послал новый пакет мыслеобразов кот. – А ты выглядел среди черноволосых мальчишек со смуглой кожей и раскосыми глазами белой вороной. Но главное – они завидовали твоему таланту. Мастер-наставник выделял тебя среди всех учеников и подолгу занимался с тобой индивидуально.

Василий мысленно увидел череду схваток белобрысого подростка с несколькими более старшими ребятами. Дрались и врукопашную, и с различными видами холодного оружия. В малом возрасте схватки были одиночные, а уже чуть постарше Василий выходил сразу против кучи противников – и всегда побеждал. Иногда он получал ушибы и порезы, но совершенно не кручинился по поводу травм.

Василий потрогал уже почти незаметный шрамик над бровью. Похоже, его организм обладал удивительной способностью быстро заживлять раны. Однако память не спешила возвращаться, и ему приходилось восстанавливать картины прошлого с помощью своего тотема.

– Теперь понятно, откуда у меня взялись мозоли на руках и как мышцы развили невиданную резвость. Но чему ещё, помимо рукопашного боя и размахивания убойным инвентарём, меня обучали мастера?

– Я могу показать лишь отражения физических упражнений твоего тела, – вздохнув, признал свою слабость кот-телепат. – Что творилось у тебя в голове, когда ты занимался с мастером-наставником, – того не ведаю.

– Вспомни, Рыжик, может быть, я сам делился какой-нибудь информацией ментально?

– Когда мы вместе бывали в Хранилище мудрости, где на длинных стеллажах плотными рядами стояли книги, ты мог, лишь прикоснувшись к корешку толстого фолианта, мысленно увидеть всю записанную на его страницах информацию. Иногда ты показывал мне красивые иллюстрации из книг. Но больше всего меня завораживали видения древних кровопролитных сражений, которые возникали перед твоим внутренним взором, когда ты дотрагивался до фрагментов старинного проржавевшего оружия.

– Так в нашей обители была библиотека или музей? – Как ни тужился, Василий не мог ничего вспомнить.

– Хранилище, – просто ответил Рыжик, отправляя визуальный образ огромной пещеры с бесконечными рядами стеллажей с книгами и тщательно рассортированными предметами: по большей части всевозможными обломками, осколками и обрывками.

– На старинных артефактах не видно никаких бирок с надписями, – заметил Василий и сделал логический вывод: – Значит, любой адепт или ученик умеет считывать информацию с предметов.

– Ага, считывать способен любой обученный в обители телепат. – Кот презрительно фыркнул. – А вот при этом ещё и моментально использовать знания – только избранный. Все ученики могли лишь увидеть сокрытые в предмете отражения информации, а ты, словно впитывая в сознание сразу всё содержимое, поглощал её полностью, до мельчайших деталей. Например, лишь на мгновение прикоснувшись к ржавому обломку сабли, ты не только узнавал все секреты кузнеца, ковавшего её, но и овладевал приёмами фехтования, известными её владельцам. Ты говорил, что подключался через астральное поле к хранилищу вселенской ментальной информации и мог пропускать её потоки через своё сознание. При этом умел выбирать то, что нужно – как выковать саблю, как умело владеть этим оружием, – или мог увидеть прошлое всех владельцев.

– Увидеть прошлое человека лишь по когда-то принадлежавшему ему предмету? – покачав головой, удивился бывший ловец чужих судеб. – Да я был просто кудесником. А если при этом ещё и обладал способностью использовать знания и навыки, подсмотренные в сознании чужаков, даже давно умерших, – так вообще каким-то монстром.

– Поэтому недоучки завидовали твоему таланту, а заодно и меня ненавидели. – Рыжик с нескрываемой гордостью выпятил грудь. – Мастер-наставник называл нас обоих униками.

– Рыжик, а как вообще меня звали в горной обители? – решил восстановить своё настоящее имя юноша.

– Передать мысленно, как звучало твоё прежнее имя, я не могу – все общались лишь телепатической передачей образов.

– Но ведь образ имел какое-то смысловое значение? – продолжал допытываться безымянный юноша.

– Для меня ты был Хозяином. Ученики же дразнили тебя Подкидышем. Мастер-наставник видел в тебе образ Василиска – могучего волшебного создания, способного взглядом превращать врагов в камень. Наверное, Василиск – это твоё наречённое имя, ибо так к тебе официально обращались бородатые адепты в обители и, хоть и неохотно, ученики в присутствии мастера.

– А почему обзывали-то Подкидышем? – решил выяснить причину обидной дразнилки юноша.

– Ты же был неместный.

– Ну, об этом я уже догадался из-за отличия внешности от остальных обитателей, – оценив переданный котом облик горцев, предположил белокурый светлокожий юноша. – А как я в тех местах очутился?

– Небесные божества подкинули, – улыбнулся Рыжик.

– Так ты же ранее сообщил, что в горной обители в богов не веруют.

– Зато знают о живущих среди звёзд злобных воинственных народах, что в старину спускались с небес и пытались завоевать земную твердь. Давно это было, много веков уже прошло с времён нашествия небесных демонов. Ты мне показывал о тех сражениях красочные иллюстрации в старинных фолиантах и жаловался, что нас не допускают в закрытую часть хранилища, где пылятся древние артефакты из той давней эпохи. Седобородые адепты не желают делиться знаниями с непосвящёнными.

– Так всё же – как я появился в обители? – взял вредного кота за шкирку и слегка встряхнул нетерпеливый дознаватель.

– Ученики как-то обронили мысль, будто это сам мастер-наставник нашёл ребёнка на месте крушения небесной колесницы. В горах сошла снежная лавина и принесла в ущелье спасательную капсулу. Каменные глыбы повредили её, расколов металлический корпус. Мастер сумел проникнуть внутрь дьявольской конструкции и вынуть из прозрачного саркофага замороженного белокурого мальчика.

– Так что же, выходит, я сотни лет был захоронен на вершине горы под снежной толщей? – засомневался в такой поразительной живучести бессмертный отрок.

– Медведи тоже могут целую зиму в берлоге под снегом спать, – выдвинул известный ему аргумент учёный кот.

– Ну не сотни же лет? – возразил юноша.

– Ученики упоминали какой-то там… – кот напряг память, – анабиоз и колдовские бальзамы, способные века сохранять тела нетленными. Однако это были досужие сплетни завистников, ведь никто из недоучек не знал истину. Думаю, что распускаемые ими слухи в конце концов и приманили в наши края демонов. Сначала люди в посёлке, что у подножия гор, начали шарахаться от нас, когда мы появлялись на местном рынке. В сознании обывателей мелькали всевозможные вариации изображения страшного смертоносного Василиска. А потом мастер-наставник запретил нам появляться в посёлке, пока он не поймёт, что за «пустоголовые» гости бродят в наших краях.

– «Пустоголовые»? – удивила необычная характеристика юношу.

– Я тогда тоже не понял, кто это такие, – сознался Рыжик. – Но недавно один из «пустоголовых» заглянул в таверну Хитрована Билла и учинил допрос свидетелей гибели двух пришлых из Нового Света. Догадываешься, кем этот странный субъект интересовался?

– И что такого необычного было в этом человеке? – насторожился юноша.

– У него голова совершенно пустая от мыслей, – подняв шерсть дыбом, зло зашипел кот. – Я мог телепатически видеть его только глазами сторонних наблюдателей.

– Похоже, знаю, о ком ты говоришь. – Василий вспомнил инквизитора, который, надев на голову плетёную сеточку со светящимися рубинами, сумел разорвать телепатический канал связи. – Чужак был на фрегате метрополии и, мысленно почуяв контакт, назвал меня Василиском.

– Опасный тип, – оскалился Рыжик и распустил когти на лапе.

– Поведай-ка мне, дружок, что тебе известно о моём похищении, – горел Василиск желанием узнать детали тайной операции.

– Хозяин, ты же можешь заглянуть в мои мысли и всё увидеть сам, – подставил голову и широко распахнул глаза кот-телепат.

– Нет, я ещё не до конца очухался от влияния колдовской настойки, – не стал рисковать юноша. – Теперь ты – вся моя память о прошлой жизни, и я боюсь навредить тебе. Сначала представь свою версию событий.

– Ладно. В день твоего похищения мы, как обычно, ранним утречком ушли на тренировочную площадку в горах. Ведь в обители никто из учеников не хотел заниматься с тобой, а мастер-наставник отправился в посёлок разбираться с «пустоголовыми». Ты, как всегда, начал дубасить кулаками и ногами вращающиеся деревянные манекены и бегать по полосе препятствий, а я, поточив когти о стволы чахлых деревьев, принялся охотиться на мелкую живность в окрестных кустах. Ничего не предвещало беды. Вокруг на обозримом пространстве не наблюдалось никаких крупных хищников. Никто бы не сумел подкрасться к нам незаметно – мы телепатически почуяли бы любого чужака, ибо мысли в башке шумят громче голоса.

– Кроме «пустоголового» врага, – грустно вздохнул Василиск.

– «Пустоголовых» тоже там не было, – категорично замотал головой Рыжик. – Свершилось иноземное колдовство: когда ты бежал по дальнему краю площадки, раздался оглушительный хлопок, земля под ногами вздрогнула, и в воздух взметнулось облако зелёного дыма. Густая колдовская пелена накрыла твоё тело, ты сделал пару шагов и с хрипом, задыхаясь, упал на тропу возле образовавшейся чёрной воронки. Когда тебя окутала зелёная дымка, между нами сразу пропала телепатическая связь. Первой моей мыслью было броситься на помощь, но природная осторожность заставила сперва осмотреться. Из-за вершины каменного склона показалась группа вооружённых людей. Сверху сбросили верёвки с навязанными на них узлами, и бойцы приступили к спуску на тропу. Я дёрнулся подкрасться по каменистому склону к верхолазам, чтобы попробовать сбросить их с верёвки, но сразу в три направления мне было не разорваться. А ещё я прочитал мысли стрелков, которые притаились на вершине. Они собирались убить любого, кто появится внизу. В их руках находились невиданные орудия дальнобойной стрельбы, и они были абсолютно уверены в их смертоносной эффективности. У тех воинов, которые спускались по верёвкам, за поясом торчали стрелялки с короткими полыми железными стволами, тоже очень убойные. Я тогда ещё не знал, как действует иноземное оружие, но серьёзный настрой профессиональных убийц предостерёг меня от прямой атаки на их отряд.

– Пороховые ружья и пистолеты, – определил тип уже известного ему местного оружия Василиск, разглядев транслируемую бойцовским котом картину. – Правильно, что ты не сунулся под огнестрельные стволы. Это тебе, Рыжик, не на тренировочной площадке от палочных ударов уворачиваться. А что за странные личины с длинными хоботами скрывали лица бандитов?

– Похитители были уверены, что защитные маски спасут их от отравленного зелёным дымом воздуха, – узнал Рыжик из подсмотренных мыслей врагов. – Когда они спустились на тропу, то вставили тебе в рот трубку и залили внутрь какой-то жидкости из зелёной бутылки. Они знали, что колдовское зелье надолго усыпит опасного чародея, который способен любого врага свести с ума лишь одной силой своей мысли. Эти действия несколько меня успокоили, ибо я понял, что ты нужен им живым. Похитители сняли с тебя всю одежду, скомкали и облили какой-то ядовитой жидкостью из стеклянной ёмкости. Ткань задымилась, вспенилась и растворилась, словно смоченная горстка сахара. Затем твоё голое тело поместили в плотный зелёный мешок, который с двух концов подвесили на длинную жердь. Четверо носильщиков поволокли тебя, как тушу барана, по тропе, ведущей к посёлку. Но в их головах вертелись мысли о таинственном чёрном туннеле в скале. Я с тобой уже облазил все окрестности, но мы ранее не находили входа в какую-либо пещеру рядом с тропой. Я не побежал за помощью вверх, к обители, а решил скрытно красться следом за отрядом, чтобы выследить, где враги хотят тебя спрятать.

– Логично, – похвалил Василиск сообразительного кота. – Уж горцы-телепаты сумели бы потом выгнать разбойников из их логова. Но что же пошло не так?

– Ох, дюже странный то был вход в пещеру, – с печальным вздохом покачал головой Рыжик. – Чёрная дыра в отвесной скале, словно засасывающая солнечный свет в ночной водоворот. Человеческие тела исчезали во тьме, как будто погружались в вертикально расположенный бездонный омут. Похитители опасались входить в бездну мрака. Перед тем как начать переход «за кромку божьего мира» – так похитители мысленно обозначали идеально круглый проход в скале, – отряд в полном составе сгрудился на каменистой площадке у входа. Я прокрался к кустарнику на краю тропы и ожидал удобного момента, чтобы незаметно проскочить между ног бандитов, чьи взоры были сильно ограничены запотевшими стекляшками защитных масок. Однако личины с хоботами были надеты на головы только части бандитов, а стрелки арьергарда отряда их не носили. Хорошо, что необычная процессия привлекла внимание горного орла и он кружил в воздухе над странным сборищем. Очевидно, когтистый хищник рассчитывал поживиться маленьким рыжим зверьком, который вертелся невдалеке от людей. Когда бойцы авангарда, истово крестясь и с молитвой на устах, начали по одному «нырять» в колдовской чёрный омут, мне пришлось высунуть спину из кустов и взмахами хвоста призывно заманить голодную птичку. Орёл стал, кружа по спирали, опускаться поближе к намеченной жертве. Стрелки восприняли приближение пернатого как агрессивные действия дрессированной бойцовой птицы – по-видимому, они кое-что слышали от местных жителей о смертоносных тотемах чародеев. Я понял, что бандиты предположили, будто твой тотем – горный орёл. Очевидно, ошибка произошла из-за того, что в посёлке обыватели не воспринимали рыжего кота как грозного бойцового хищника. К тому же из горной обители в посёлок никто не спускался вместе со своим тотемом, чтобы не пугать жителей. Кстати, ученики-завистники обижались по поводу того, что лишь нам с тобой дозволялось нарушать традиции.

– Не отвлекайся, былинный сказитель, – торопился узнать развязку истории Василиск. – Давай дальше, и без лишних подробностей.

– Можно и без подробностей, – обиженно фыркнул герой. – Когда стрелки вскинули ружья – теперь-то я уже знаю, что это такое, – и принялись в панике суматошно палить по кружащему орлу, я удачно проскочил под ноги носильщиков и вместе с тушкой, подвешенной в мешке на жердине, нырнул в чёрную дыру. Надо сказать, ощущения оказались жутко мерзкими, будто чудовищная сила разрывает тело на мелкие частицы, а затем опять сцепляет воедино. Выскочил я из чёрной дыры как ошпаренная кошка. Моя природная ориентация исчезла напрочь: я не то что путь к дому не мог найти, я даже стороны света не мог определить, и с чувством времени – полный раздрай. Прыгнул из дня в глухую ночь.

– Может, потому, что в пещере царил полумрак? – предположил Василиск, ещё не успевший разобраться в бешено прыгающих картинках в глазах улепётывающего кота. Очухался Рыжик, только стремглав выскочив из пещеры наружу… под тёмное небо, усыпанное незнакомыми созвездиями! – И куда же это тебя занесло?

– Мне тоже пришёл в голову похожий вопрос, только в более резких выражениях, – фыркнул Рыжик. – Я был в шоке: Хозяина не слышу, по сторонам света и во времени совершенно не ориентируюсь, чужое небо, в воздухе чужие запахи, в голове – рой отголосков чужих тревожных мыслей. Кто-то в пещере паниковал. «За нами погоня! Нас выследил и атаковал тотем колдуна! Закрывай проход!.. Все вышли из-за кромки мира?..» – «Больше, чем все: вместе с вами за кромку проникло неопознанное существо…» – «Это пленённый колдун, упакованный в мешок?..» – «Нет, это ещё какая-то живая субстанция с очень малой массой тела, в десятки раз легче человека…» – «Демон?! Экзорцист, немедленно взрывай свою машинерию!..» – «Она слишком ценна для науки, её надо спасти…» – «Нам теперь хотя бы самим спастись. Демон с помощью такой машинерии может впустить за кромку мира всю армию дьявола! Висельник, кончай учёного святошу! Головастик, зажигай запал бомбы, и все бегом из пещеры, через минуту рванёт! Ещё один бочонок пороха взорвём на выходе – замуруем демона в туннеле».

– Эх, жаль, что освещение было слабым и мысленные образы скакали, словно блохи по собачьим головам, – посетовал Василиск на отвратительное качество трансляции.

– Прости, Хозяин, тогда я сам был в глубокой… прострации, – виновато потупившись, сильно смягчил учёный кот-наблюдатель своё тогдашнее душевное состояние.

– Следопыт хвостатый, ты хоть можешь показать, где находится та заваленная камнями пещера?

– Я совершенно потерялся в чужих краях, – тяжело вздохнул Рыжик. – Только сейчас, обретя постоянный дом, я нашёл точку опоры в новом мире и начал ориентироваться в пространстве.

– Ну хотя бы направление покажи.

– Главарь шайки бандитов привёз тебя на остров вон с той стороны, – указал лапой на юго-запад Рыжик. – Сначала был очень долгий и длинный путь посуху, а потом три десятка дней на корабле.

– По морю путь-то прямой, а как отряд двигался по суше? – пытался выяснить дорогу к дому Василиск.

– Спасаясь от погони, бандиты петляли как зайцы. Когда тающие остатки отряда удирали на лошадях, мне приходилось нагонять их, забираясь в фургоны попутных караванов. Добрые люди подкармливали умного милого котика. А в населённых пунктах я обходил таверны и ночлежки, пока не отыскивал следы банды.

– Как же ты находил их? – восхитился талантом следопыта Василиск. – Ведь ты не владеешь способностью считывать информацию с предметов.

– Достаточно было умения слушать человеческие мысли, – гордо поднял голову кот-телепат. – В тех диких местах нечасто проходят чужаки, а аборигены и караванщики всегда любят обсудить встречных незнакомцев, особенно очень странных чужеземцев.

– Рыжик, а почему ты назвал отряд бандитов тающим?

– Да потому, что разбойная шайка таяла, как упавшая с вершины глыба льда под лучами летнего светила, – послал красочную картинку романтичный сказитель.

– И кто же прижигал им бока? – удивился Василиск. – Ведь не ты же. Ты сказал, что еле поспевал за драпающими похитителями.

– Я думаю, что до них добрались седобородые адепты из горной обители, – предположил Рыжик. – Первые потери отряд понёс уже на исходе ночи, когда беглецы, поспешно отойдя от проклятой пещеры, расположились на привале возле ручья у подножия горы. Ядовитая змея укусила за шею бандита, который лёг возле кустарника. Ещё несколько ползучих гадов попытались атаковать, но уже достаточно рассвело, чтобы на ровной каменистой площадке обнаружить пёстрые длинные тела сбесившихся тварей и изрубить их саблями. Отряд в панике покинул гадючье место привала, но укушенный бандит не поспевал за товарищами и вскоре безнадёжно отстал. Никто не собирался возиться с раненым, предоставили ему шанс выживать самостоятельно. Каждый думал, что теперь можно будет разделить причитающуюся ему долю золотых дублонов между остальными участниками похода. Но уже на следующем привале все пожалели, что не уделили должного внимания отставшему бойцу. Из-за тяжёлой ноши на плечах «охотников» отряд не слишком далеко ушёл от места гадючьей атаки. Отставший боец удивительно резвой поступью догнал бывших дружков и с ходу накинулся на подлецов. Банду спасло от больших потерь только вовремя пущенное в ход огнестрельное оружие. Озверевший боец успел зарубить лишь пару человек, прежде чем его тело изрешетили десятком пуль. При этом действенными оказались только выстрелы в голову, остальные попадания в сбесившегося бойца его не останавливали, он, словно бесчувственный зомби с остекленевшим взором, шёл в самоубийственную атаку. Пёр вперёд он энергично, но саблей размахивал, будто мясник тесаком.

– Похоже, что адепты сумели взять под контроль тело бойца, отравленного змеиным ядом, – догадался Василиск.

– Главарь банды разделял это мнение, – кивнул Рыжик. – Поэтому погибшим бойцам отрубили головы, и отряд поспешил уйти как можно дальше. Чтобы ускорить движение, было решено достать тело похищенного колдуна из мешка и вести его на привязи. Главарь заверил, что заказчики обещали: если пленника вовремя поить дурманящей настойкой, он будет послушной безмозглой скотиной. Бегство ускорилось, и караван замедлялся только во время отражения атак взбесившейся местной живности: то стаи голодных койотов, то прайда леопардов, то пикирующих с небес хищных птиц. Постепенно таявший отряд спасали только ружья и меткость опытных стрелков. Однако по мере сокращения численности банды уменьшались частота и количество нападений.

Василиск, задумчиво поглаживая пальцами шёрстку кота между ушей, попытался найти логичное объяснение:

– Вероятно, адептам становилось всё труднее отыскивать отражения в астральном поле. Удивительно, что мастера вообще сумели выйти на похитителей, ведь те старались не оставлять следов. Возможно, горцам что-то подсказали отпечатки ног в пыли на тропе, или какие-то образы злодеев запечатлелись в памяти мелких зверьков и птиц. Для телепатического контакта расстояние не помеха, но найти астральную привязку к искомому объекту необходимо, иначе не отыскать в бескрайнем информационном поле нужные сведения.

– А я про тонкости работы в астральном поле ещё ничего не говорил, – прищурившись, глянул Василиску в глаза Рыжик.

– Ты осколок моей памяти, теперь я могу видеть себя, словно в зеркале, в отражении твоего разума, – Василиск любовно пощекотал котейку пальцем под подбородком. – Это ты можешь забыть часть своей прошлой жизни, а я вижу её всю, ибо имею доступ к твоему банку информации в астрале.

– Ты, Хозяин, часто любил ввернуть в разговор редкие понятия, – напомнил кот. – О некоторых завистники-ученики никогда не слыхали. Ты мне рассказывал, что иногда даже мастер-наставник не понимал твоих иноземных определений.

– Жаль, дружище, что я так мало делился с тобою мыслями. – Василиск потрепал кота-копилку за холку. – Вот теперь и остался с сильно ограниченной базой оперативной памяти. Ну ничего, похоже, что потеряшке уже не впервой терять часть памяти – выкарабкаюсь и в очередной раз. Главное – я был нужен похитителям, хоть и «пустоголовым болваном», но с сохранением телепатических способностей, потому-то меня глушили колдовской настоечкой аккуратно, чтобы товар не испортить.

– Я так понимаю, Хозяин, что мой дальнейший трёп тебе теперь неинтересен, – вздохнув, понурил голову былинный герой.

– Прости, дружок, не удержался – влез через астрал в твою базу данных.

– Хозяин, может, тогда разъяснишь дурному коту, почему горцы-телепаты не смогли дотянуться до главаря шайки и освободить тебя, ведь всех его соратников извели же?

– Одноглазый наёмник остался невидимкой, ибо сам он не ходил за «кромку», а дожидался подельников в пещере. Вспомни, что его мысли ты впервые услышал уже по эту сторону чёрного барьера.

– А почему мастер-наставник не смог отыскать тебя или меня?

– Он и раньше нас с тобою не видел, – легонько щёлкнул кота по носу Василиск. – Сознание сильных телепатов закрыто для чужого проникновения через астрал.

– Но я же не столь уж сильный телепат? – наклонив голову, заскромничал Рыжик.

– Ты тотем могучего чародея, – погладил его по голове Василиск. – По-видимому, я сумел поставить тебе непробиваемый блок. Не зря же мастер называл нас обоих униками.

– Из-за этого мы теперь оба в чужих краях – потеряшки. – Рыжик, протяжно урча, ласково потёрся о ладонь юноши.

– Лучше подойдёт определение «беспризорники», – потрепав кота за загривок, рассмеялся Василиск.

Глава 4. Просто друзья

Рыжик насторожил уши и повернул голову в сторону тропинки. Он первым услышал шорох осыпающихся под чьими-то шагами камешков. Василиск уступал коту в остроте слуха, зато обладал более развитыми телепатическими способностями. Юноша отвлёкся от созерцания смены картин в калейдоскопе прошлого и внимательно осмотрел окружающее пространство. На вершину утёса поднималась знакомая девушка.

Мысли Марты шумели в голове телепата громче криков беспокойно носящихся по небу летучих мышей, которые бессистемно метались из стороны в сторону. Девушка искренне переживала за Василия, желая утешить и приободрить, но волновалась, что он, грешным делом, может подумать, будто она девица ветреная и сама навязывается парню. Она так сильно мечтала прижаться к горячему телу стройного красавчика и страстно поцеловать в губы, но в то же время ругала «развратную старуху», которая вожделеет юношу намного младше её. В душе запутавшейся в чувствах Марты боролись лёд и пламень, то раня острыми ледяными гранями, то обжигая искрами жаркого костра.

– Веди себя прилично. – Василиск раздражённо сбросил с колен призывно мяукавшего кота, который тоже подслушал мысли доброй девушки и теперь нагло скалился, подстрекая Хозяина действовать решительно. – Рыжик, люди не кошки, у нас всё сложнее.

– В амурных делах ты слишком юн и неопытен, – пришла мысль от усатого котяры.

– Зато ты у нас ловелас – по весне сразу трёх кошечек в посёлке обхаживал. – Юноша отпихнул носком башмака бесстыжего кота. – Вот только попробуй ещё раз пикнуть – заставлю в море искупаться.

– Э-э, Хозяин, не пихайся, тут с края обрыва до воды ещё полсотни метров лететь, а крыльев у меня на спине нет.

– Зато язык длинный, – зло буркнул вслух Василиск.

– Так меня же твоя девушка всё равно не поймёт, – мысленно отозвался кот и протяжно, громко мяукнул.

– А меня, рыжая морда, ты сильно раздражаешь своим трёпом. Уймись с неуместными комментариями, или поутру начнёшь отращивать плавники и хвост менять на рыбий.

– Марта, Марта, злой колдун хочет превратить меня в русалку, – жалобно заорал наглый котяра и с разбега запрыгнул на руки подошедшей к скамейке девушки.

– Осторожно, Рыжик, узелок из рук не выбей. – Не поняв, о чём мяукает телепат, Марта прижала кота одной рукой к груди. – Добрый вечер, Василий.

– Скорее уж доброй ночи. Вон уж Близнецы на небосводе из-за туч выглянули, – чуть сдвинувшись на скамейке, смущённо отвёл глаза юноша, стыдясь, что невольно подслушивал сокровенные девичьи мысли. – Присаживайся, Марта.

– Знала бы, что ты пошёл без плаща, запасной бы с собой прихватила. – Усаживаясь посередине скамейки, Марта распахнула полы дождевика.

Рыжик, соскочив с её руки, занял позицию по левую сторону от девушки и нетерпеливо потёрся носом о вкусно пахнущий узелок, который, прижатый кормилицей к груди, грелся под полой её плаща.

– На минуточку ко мне на кухню заскочил изголодавшийся Бедолага. От него я и узнала, что ты с Рыжиком сидишь на утёсе, морским пейзажем любуешься. Вот я и решила подкормить вас, а то так и останетесь сегодня вечером голодными.

Марта развязала платок и угостила Василия большим пирожком. А из второго она, разломив, вытрясла всю мясную начинку на лавку к лапам нетерпеливо урчащего кота, оставив себе только запечённую оболочку. Юноша, поблагодарив, принял угощение и начал вместе с лохматым дружком охотно трапезничать. Случайно соприкоснувшись с юношей бедром, девушка почувствовала, как он вздрогнул.

– Ночь нынче студёная, да и дождевые капли с неба срываются. Давай подсаживайся ближе, укрою хоть плечи, – приглашающе отвела полу плаща Марта.

– Дождя не будет, летучие мыши на охоту вышли, – словно обжёгшись о горячее тело девушки, отстранился нецелованный юнец.

– Так ты, оказывается, не только мысли своего кота слышишь, но и летучих мышей понимаешь, – рассмеялась Марта.

– И не только ночных хищников, – виновато кивнув, глубоко вздохнул Василиск и попытался неуклюже сменить тему: – А не опасно девушке бродить одной в сумерках?

– Ядовитые змеи ночью в норах спят, а других опасных хищников у нас на острове отродясь не было, – весело хохотнув, беспечно отмахнулась Марта.

– Теперь есть. – Василиск, проглотив пережёванный кусок, скосил глаз на жадно уплетающего мясной фарш рыжего котяру.

– Ну разве что Рыжик, – заметив направление взгляда Василия, ласково погладила котика по головке девушка. – Но он же такой симпатяшка. Хотя надо признать, что от него не только все мыши в чулане шарахаются: забияку и морская братва в таверне побаивается. Говорят, сегодня он одним только своим появлением остановил групповую драку.

– Грозный зверь – любого порвёт, – серьёзно заверил Василиск. – И сила его не в острых когтях, а в голове – он чужие мысли читает.

– А твой учёный кот умеет считать? – восприняв абсурдное заявление как шутку, задумала поозорничать девица.

– У него умишки как у дитяти малого, да и ленив больно, – недовольно проворчал Василиск. – Но до десяти считать научился.

– Вот сейчас и проверим. Сколько пальцев я показываю? – Марта убрала руку за спину и уставилась на учёного кота.

– Мяу, мяу, – отвлёкшись от вечерней трапезы, лениво изрёк Рыжик.

– Ты подсматриваешь, – Марта, обернувшись, возмущённо стукнула кулачком в плечо Василия, – и коту подсказываешь.

– Так ты представь цифру в уме, – пожав плечами, всерьёз предложил Василиск.

Марта наморщила носик.

– Мяу, мяу, мяу, – фыркнув, ответил на немой вопрос Рыжик и, покончив с разложенным на скамье фаршем, принялся флегматично вылизывать пахучие следы.

– Какой проницательный милашка! – Девушка в восторге захлопала в ладоши, а затем настороженно глянула на кота-телепата: – А сейчас?

Рыжик отвлёкся от вылизывания скамьи и, с какой-то иронией взглянув в глаза Марты, показал ей вытянутую лапу.

– Фиги кот ещё крутить не научился, – усмехнувшись, перевёл жест своего тотема Василиск.

– Как ты это понял? – Марта резко обернулась к Василию, а затем глаза её округлились. – Или ты действительно способен читать мысли своего кота?!

На долгую минуту повисла томительная пауза. В воздухе над головой компании с резким писком промелькнуло крылатое тело уродливого хищника.

– Я же говорю, дождя уже не будет, – подняв вверх лицо, глянул на рваное серое небесное покрывало сконфуженный Василиск.

– Значит, ты, как и Рыжик, можешь читать чужие мысли, – нервно скомкав ткань юбки в сжатых кулачках, прошептала Марта и залилась стыдливым румянцем, который даже в тусклом серебристом свете затенённых облаками Близнецов ярко проявился на щеках.

– Не каждый мужчина подсматривает за голыми женщинами, заглядывая в щёлочку между досками купальни, – не рискуя повернуть голову к возмущённой девушке, оправдываясь, пробурчал Василий.

– Каждый, кто может сделать это тайно, – прищурившись и стиснув зубы, зло прошипела рассерженная фурия.

– Теперь ты знаешь мои возможности, но клятвенно заверяю, что в душу к друзьям я не заглядываю. – Повернув лицо к девушке, Василиск выдержал её долгий взгляд в упор.

На минуту воцарилась напряжённая тишина.

– Жаль, что мы с тобой только друзья. – Уже успокоившись, Марта грациозно изогнула гибкий стан и кокетливо улыбнулась.

– А я так счастлив, что у меня впервые появился настоящий друг, – не сводя глаз с лица симпатичной девушки, Василиск не мог унять гулкого биения сердца в груди. Кот бесцеремонно пролез по бёдрам Марты и, обиженно урча, втиснулся между телами друзей. Василиск нежно погладил ревнивца по голове. – А ты, Рыжик, мне как брат, в твоей ушастой башке хранится вся моя куцая память о прошлой жизни.

– Разве ты так ничего и не вспомнил? – с сочувствием вздохнув, опечалилась Марта. – А как же драка в таверне? Парни говорят, что ты сражался как дьявол, так в наших краях никто не умеет.

– Это память моего тела, а не разума, – покачал головой Василиск. – Мой организм умеет сам заживлять раны и натренирован стремительно двигаться. Похоже, я даже способен как-то оперировать временем, то замедляя его ход, то даже заглядывая на секунду в будущее.

– Ну уж это точно не тело вытворяло, а мозг работал, – не согласилась Марта. – У меня тоже недавно было ощущение, будто время замедлялось, когда я шла на допрос к инквизитору. Он на меня своими глазищами как зыркнет, так у меня всё перед глазами поплыло, а потом я медленно-медленно упала в кружащийся водоворот, и мир погас.

– Судя по картине, полученной Рыжиком из отражения твоего сознания, инквизитор применял методику гипнотического воздействия с помощью взгляда и монотонного тембра голоса, – пренебрежительно усмехнулся Василиск. – Подобными фокусами балуются факиры в рыночных балаганах. Людям, впавшим в гипнотический транс, можно вложить в ладонь медную монетку и внушить, что она раскалена на огне. На коже появляется волдырь от ожога, ведь так тело реагирует на болевой сигал, а пришёл он от руки или от одурманенного сознания – организму всё равно. Однако эти фокусы удаётся провернуть только с очень внушаемыми людьми. На тех, кто сопротивляется гипнозу, эта метода никак не действует. Шарлатанство, а не магия.

– Это всё тебе тоже кот нашептал? – прищурила глаз Марта, склонив голову набок.

– Говорю же, сознание Рыжика – это вся моя память о прошлом, – с грустью вздохнул Василиск.

– И у тебя правда никогда не было друзей, кроме котёнка? – погладила шёрстку на спинке четвероногого товарища Марта.

– Похоже, что никогда, – пожал плечами юноша. – Своей родни я не знаю, потому что оказался подкидышем. Сверстники же в учебном центре меня боялись и завидовали ментальной мощи.

– Ещё бы, ведь только опасный колдун способен читать мысли людей и зверей, – нахмурилась Марта. – Странно, что такого монстра ещё не сожгли на костре.

– А ещё я могу, прикоснувшись к предмету, увидеть его прошлое и всех людей, кто с ним когда-либо соприкасался, – решил покаяться сразу уж во всех колдовских грехах Василиск, а быть может, ему страсть как захотелось похвастаться перед красивой девушкой – с ним такое происходило впервые. – Марта, хочешь, я тебе поведаю историю древесины этой скамьи: где выросло само дерево, как назывался тот корабль, частью палубы которого долгие годы была эта доска, как и когда корабль потерпел крушение в водах Северного Архипелага?

– Ой, наврёшь доверчивой девушке с три короба, – отмахнулась Марта. – Ты лучше бы чего дельного поведал, что я проверить потом смогу. Ну, к примеру, я, ещё живя в Новом Свете, слышала, что истинные прорицатели могут любую потерявшуюся вещь отыскать.

– Легко, – улыбнулся чародей, вздёрнув подбородок. – Ты только мысленно представь, что за вещицу ты хочешь найти.

– А ты ничего другого у меня в мозгу подсматривать не станешь? – наклонив голову, опять с подозрением покосилась на заморского прорицателя девушка.

– Поверь мне, Марта, если бы я захотел что-то подсмотреть в твоей прошлой жизни, то мне ничто не помешало бы это уже сделать, – не отвёл взгляда честный юноша.

– Ну тогда отыщи потерявшуюся швейную иглу, – решилась Марта на проверку чародейских способностей Василия и, сосредоточившись, попыталась как можно отчётливее представить иглу пред своим внутренним взором.

Для драматического эффекта Василиск выдержал театральную паузу и, понизив голос, изрёк:

– Три дня назад ты, закончив шить, положила её на подоконник, отвернулась и вышла на зов хозяина таверны. Когда ты вернулась, то не заметила, как игла скатилась на пол. Она лежит в щели между досками прямо под окном.

– Но я везде обшарила, на полу ничего не было, – категорично замотала головой Марта.

– Со стороны её не углядеть, надо смотреть сверху, прямо от подоконника, и лучше бы подсветить огнём, а то в тени глубокой щели иглу не заметить. – Василиск послал чёткую картинку в сознание Марты.

– Вижу, вот она где! – радостно воскликнула удивлённая девушка, а потом испугалась: – А это ты мне сейчас яркое видение послал?

– Иначе ты бы усомнилась в моих способностях, – виновато потупил взор чародей.

– Ох, да ты же настоящее чудовище, – всплеснула руками Марта и перекрестилась. – Тебя экзорцисты изловят и на костре сожгут. Виданное ли дело – чужие мысли читать, да ещё видения в другую голову посылать?

– Ага, меня чудовищем и монстром кличешь, – обиженно шмыгнул носом юный чародей, – а Рыжика за то же самое колдовство милашкой-симпатяшкой называла.

– Так то же волшебный котик, диковинный зверёк, которого можно, как говорящего попугая, за большие деньги продавать. Таких чудных птиц высоко ценят, и никто их на кострах не жжёт, а людей-колдунов истребляют нещадно. Не смей никому признаваться в своих колдовских способностях – сожгут без всякой жалости.

– Но ведь ты же не хочешь меня на костре жечь? – улыбнулся Василиск.

– Потому что я… друг, – поправив локон волос, с небольшой заминкой смущённо призналась девушка. – Друзья умеют хранить страшные тайны.

– Значит, ты думаешь, что в вашем обществе коту-телепату любые чудачества сойдут с лап, – ласково поглаживая Рыжика, призадумался над парадоксом Василиск.

– Василий, а ты смог бы научить его говорить? – подала необычную идею Марта. – Тогда подставной кот озвучивал бы твои мысли, прикрывая истинного мага.

– Свежая мысль, – похвалил Василиск весьма сообразительную девушку. – Понимаешь, Марта, я со своим тотемом связан незримой ментальной связью и могу в любой момент откликнуться на его зов. И то, что видит и слышит кот, я воспринимаю на любом удалении от него. Когда он считывает чужие мысли, то и я их вижу, а ещё могу телепатически влиять на «подсвеченный» тотемом объект, посылая ему мыслеобразы.