# Глэйд вечный, Глэйд бесконечный

Джеймс Дэшнер

Остатки Нации штурмуют город Ипостасей Божества, а островитяне и Садина пытаются спасти Александру, утверждающую, что лишь она – ключ к выживанию человечества.

Тем временем Старина Фрайпан с горсткой спутников встречает таинственных незнакомцев, которые, судя по всему, располагают ключами к тайнам прошлого и могут рассказать о Лекарстве кое-что интересное.

Независимо друг от друга двум разделенным группам потомков глэйдеров предстоит рискнуть своей жизнью и безопасностью любимых, чтобы смело посмотреть в глаза истине… или же позволить ей навсегда исчезнуть в темных развалинах Лабиринта.

James Dashner

THE INFINITE GLADE

Перевод с английского В. Миловидова


The moral rights of the author have been asserted.

Печатается с разрешения Dashner Enterprises, LLC. и литературного агентства Corvisiero Literary Agency.


© The Infinite Glade, 2024

© Перевод. В. Миловидов, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

* * *

## Пролог. Зов моря

Анна Клеттер вела свой потрепанный корабль через суровый, не знающий пощады океан. Океан был свиреп. Океан был безбрежен. Дьявольская улыбка солнца время от времени отражалась от поверхности волн, громоздившихся вокруг корабля, больно ударяя ей в глаза. Среднего размера осьминог уцепился своими щупальцами за корпус «Разрезающего Лабиринт», на правый борт которого безостановочно накатывали соленые валы. Как ни странно, осьминог вызывал у Анны Клеттер симпатию – чудовище так же, как она сама, пыталось убежать из дома.

Это путешествие было ее последним шансом.

Нужно во что бы то ни стало отыскать тех, кто наделен иммунитетом. Найти недостающие фрагменты головоломки. И, наконец, освободить всех людей – всех до единого – от последствий Вспышки и от того ужасного вируса, который превратил жизнь человечества в хаос и несет с собой безумие и смерть. Смерть, смерть, смерть и еще раз – СМЕРТЬ!

Самое страшное это то, что вирус меняется. Меняется неудержимо и постоянно.

– Разверни корабль носом к волне! – прокричал Хуан, первый помощник, пытаясь перекрыть рев волн. Звук его слов смешался с солеными брызгами, осыпавшими палубу.

– Haz algo! – вторили ему остальные члены команды. – Сделай же хоть что-нибудь!

Но Клеттер только крепче сжимала рулевое колесо. Не нуждается она ни в чьих мнениях и ни в чьих советах!

Шторм повернул на запад и быстро приближался, поднимая крутую рябь на пологих откосах волн. Шторм в открытом океане не знает пощады ни к кому.

Но куда беспощаднее жители деревни! Они следили за каждым ее движением. Замечали каждую оплошность. А нужны они ей были лишь для того, чтобы убедить носителей иммунитета в важности ее, Клеттер, миссии! И тогда старшее поколение жителей Острова отпустит с ней на Виллу самое дорогое, что у них есть – молодое поколение островитян.

Расскажешь им о деревне, где уже несколько десятилетий не рождаются дети, и они с радостью отправят туда своих отпрысков!

У Клеттер был дар убеждать. Находить любые доводы и аргументы. Звучать убедительно…

Но правда жгла ее душу изнутри.

Она пожирала внутренности Клеттер – столь же неумолимая, как этот вечный, безбрежный океан.

Очередная армада волн ударила в борт корабля, сбив с ног команду, состоящую из жителей деревни. Клеттер, измотанная качкой, едва держалась, крепко вцепившись в штурвал. Выискивая в бушующем море относительно спокойные участки и направляя туда судно, она одновременно давила на рычаги, выжимая из двигателя максимум того, на что он был способен. Шторм же, словно обезумев, набирал силу. Скоро уж и солнце будет проглочено тучами.

И, тем не менее, Клеттер шла вперед и вперед.

Она была капитаном этого корабля.

Хотя и оставалась жалкой игрушкой сил более значительных, чем ее собственные силы.

И она знала об этом лучше, чем кто бы то ни было.

Нет, от шторма им не оторваться!

И, развернув корабль навстречу волнам, Клеттер бросила его в темное жерло стихии, прямиком в алчную звериную пасть.

На судно тут же обрушился неистовый рев ветра, с неимоверной силой в нос корабля ударили волны и снопы соленых брызг. Члены команды от ужаса завопили в голос.

И вдруг оказалось, что все не так уж и плохо! Ужас длился недолго; они прошли сердцевину шквала, ветер почти утих, и вот уже «Разрезающий Лабиринт» оказался в полосе спокойной воды, и только мерное покачивание длинных волн вздымало его над поверхностью океана и вновь ненадолго опускало в долину между покатыми валами.

Колени у Клеттер перестали дрожать от напряжения. Женщина ослабила хватку и, стараясь прийти в себя, позволила кораблю спокойно скользить по поверхности океана. Но, чем спокойнее становилась поверхность воды, тем все более раздраженно звучали голоса команды. Уже несколько дней они почти ничего не ели. Клеттер, оставив штурвал, повернулась к стоящим позади нее на палубе:

– Tranquilos! Успокойтесь!

– Который день ты продолжаешь твердить одно и то же, а мы так и не видим никакого острова! – крикнула женщина по имени Эдита.

Клеттер несколько лет подряд моталась между Виллой и деревней, наблюдая за Эдитой и ее дочерью, Хименой. Обе представляли собой полную аномалию.

Еще одна женщина из команды вышла вперед, обеими руками поддерживая живот – так, словно была беременной, хотя ни одна женщина в деревне уже никогда не сможет стать матерью.

– А про нас ты забыла? – закричала она. – Последние два дня у нас во рту и маковой росинки не было! Tenemos hambre. Мы есть хотим!

– La comida! Вот вам еда! – ответила Клеттер, показав на осьминога. – До острова уже рукой подать.

– Она лжет! – воскликнула Эдита.

Только человек с измененным ДНК-кодом мог позволить себе такое. Лучше бы было, если бы Эдита сидела в стеклянном боксе. Тогда бы и голос ее звучал не так громко!

Суставы на руках и ногах едва держали ее неуклюжее тело, лодыжки от бесконечного стояния за штурвалом ломило, но Клеттер, собрав все свои силы, уверенно выступила вперед. Над кораблем нависла тяжелая туча. Не знак ли это?

– Никто из вас не умрет! – сказала она безапелляционным тоном. Такие вопросы не обсуждаются. Команда просто обязана выжить, чтобы корабль, наконец, добрался до острова, где живут наделенные иммунитетом.

– Она лжет! – повторила Эдита, обернувшись к членам команды. – Мы уже умираем!

– Все будет хорошо! – добавив голосу громкости, воскликнула Клеттер. – Мы доберемся до острова!

Несколькими быстрыми движениями Клеттер выхватила нож, перегнулась через поручень и ударила несчастного осьминога. Тот дернулся и принялся отчаянно сучить щупальцами. Клеттер нанесла животному еще пару ударов, и тот обмяк. Подхватив его за щупальца, Клеттер перевалила его тушку через перила и бросила к ногам Эдиты.

– Вот вам и обед! – сказала она.

– До сегодняшнего дня я его не видела, – бесстрастно проговорила Эдита. – Я вообще здесь ничего не видела, кроме корабля. И никакого внутреннего видения!

Она понизила голос, но продолжала говорить.

Клеттер напряглась. Эти деревенские постоянно талдычили о своих видениях. Как же ей все это надоело! Битых десять лет она посещала эту деревню, изучала ее жителей, тестировала их, помогала им, но ни один из них так и не понял, зачем она это делала. Если бы у Эдиты был дар видеть то, что не видят другие, она давно бы ее раскусила! Но она этого не сделала!

Внутреннее видение? Что за чушь!

– Все у вас будет отлично! Вот посмотрите! – сказала Клеттер.

Видения были частью верований, разделяемых жителями деревни – но только до той поры, пока веру не вытеснял страх. Обратившись к Хуану, Клеттер проговорила:

– Добавим к осьминогу побольше риса, хорошо?

Хуан кивнул и, отпустив штурвал, спросил:

– Сколько? У нас не так уж…

Ему не нужно было заканчивать фразу. Не следовало даже начинать – Клеттер отлично знала, сколько и чего у них осталось. Ее поразило другое.

Теперь она поняла, почему они заблудились на просторах океана. Покрытый солевым налетом штурвал, не придерживаемый рукой штурвального, сам, без посторонних усилий медленно вращался против часовой стрелки.

Хуан вопросительно посмотрел на нее. Да, дефицит продуктов был не самой острой проблемой для капитана и его команды. Клеттер вдруг охватила паника. Она бросилась вниз, на нижнюю палубу, вытащила из кармана вахтенный журнал и, найдя нужную страницу с координатами острова, проверила свои расчеты.

Все стало ясно!

По ее прикидкам, до острова, где живут наделенные иммунитетом, они должны были добраться несколько дней назад. Ладно, пускай даже несколько недель.

Но корабль, если оставить штурвал без присмотра, начинал заваливаться влево. Возможно, у него поврежден руль, и теперь, по прошествии стольких дней, никто бы не смог определить, на сколько морских миль они отклонились от курса и как его можно скорректировать.

– Черт бы нас всех побрал! – выругалась Клеттер и захлопнула журнал. Без еды команда начнет медленно умирать, а узнав о том, что они сбились с курса, спутники Клеттер ее не пощадят. И без того уже смотрят на нее волками… И она совершенно не представляет, как вернуться на маршрут.

Кто-то когда-то сказал ей: в отчаянной ситуации прибегай к отчаянным мерам! В запасе у Клеттер было не так много из того, что она была способна использовать, но инстинкт говорил ей – ситуация, действительно, отчаянная!

И нужно что-то решать.

На лестнице, ведущей в трюм, у Клеттер был предусмотрен тайник. Отодвинув доску, прикрывавшую неглубокую нишу, Клеттер достала револьвер. Сунув его в задний карман брюк, она набила боковые карманы патронами, убрала в тайник ставший совершенно бесполезным вахтенный журнал и прикрыла его доской.

Над ее головой, на верхней палубе, загрохотали шаги.

Инстинкт подсказал Клеттер – они идут за ней.

Пришло время отчаянных мер.

## Часть первая. Добро в сердцевине зла

> Есть кое-что, что я отчетливо помню. Кое-что хорошее. Я нахожу его даже в плохом, в том, что очень дурно или даже отвратительно. Добро кроется и внутри зла – как яркое, сияющее пятно света.

> Правда, различаю его я лишь тогда, когда оборачиваюсь назад, в прошлое.

> Может быть, нечто хорошее есть и в том, что я делаю сейчас? В том, что пишу о прошлом – жестоком и беспощадном.

> В сердцевине зла всегда кроется добро.

> «Книга Ньюта»

### Глава 1. Огонь и топливо

1. Айзек

Он старался не отставать от Химены, несмотря на терзавшую его жару и духоту.

Поспешая за ней по тропе, ведущей прочь от Виллы, Айзек подумал, насколько старику Фрайпану и Джеки труднее, чем ему. Особенно Джеки – после ее контактов с маленьким Ньютом-саламандрой, которые ее едва не убили.

Шагая по усыпанной камнями тропинке, Айзек чувствовал себя подавленным и смущенным, и ноги его явно не поспевали за мозгами. Смысла не было ни в чем! Они все дальше и дальше уходили от Виллы, от бедной миз Коуэн, которую они там оставили… а Айзек понятия не имел, куда они сейчас направляются. Глянув на Джеки и Фрайпана, он попросил Химену:

– Притормози!

После чего спросил:

– Что ты имела в виду, когда говорила, что Божество страдает от болезни, которой само и является?

Несмотря на крайнюю степень усталости, Айзек готов был идти еще тысячу-другую дней, лишь бы найти Садину и прочих своих друзей и увериться в том, что они в безопасности. Он надеялся, что эту безопасность и гарантирует им само Божество. Что тут можно сказать еще?

– Ты хочешь, чтобы я тебе это растолковала?

Химена на ходу повернулась к Айзеку, положив руку на ножны, в которых спрятался нож Клеттер, и сказала:

– Они дурные люди, Айзек!

Девушка остановилась, дав ему возможность догнать ее. Через некоторое время, пыхтя и отдуваясь, с ними поравнялись Джеки и Фрайпан.

– Божество сделает все, что в его силах, чтобы остаться у власти! – закончила Химена.

От взгляда Химены у Айзека вспыхнуло все внутри. Огонь наполнил его грудь, и ему показалось, что там у него – раскаленная печь. Яро бушующее пламя!

Химена же, между тем, продолжала:

– Божество не является Исцелением, и средствами для Исцеления оно не располагает. Я говорила тебе, что произошло с моей деревней – лет через двадцать пять она исчезнет со всех карт. Как и ваш остров.

– Чепуха! – вторглась в разговор Джеки, восстановившая дыхание. – Никогда не поверю! Наш остров – в полной безопасности. Никто о нем не знает, у нас большое население, и мы отобьемся от любого врага.

Она повернулась к Фрайпану. Тот ободряюще посмотрел на нее и, одной рукой обняв за плечи, согласно кивнул:

– Безопаснее убежища не бывает.

Айзек хотел было возразить, но не знал, как это сделать и что именно сказать. С одной стороны, ему хотелось согласиться с Джеки, подтвердить, что их остров – самое безопасное место на всей земле и что найти его совершенно невозможно. С другой стороны, жизнь научила его: самое невозможное легко становится возможным, – и теперь юноша не знал, во что верить и на что ему надеяться.

– Все будет хорошо, Джеки! – только и оставалось сказать.

Увы, у Айзека на острове нет никого, кто мог бы по нему скучать. А у Джеки была семья, близкие люди. Были близкие и у других островитян, тайно, под покровом ночи, покинувших дом на корабле Клеттер. И оставшиеся не знали, куда в одночасье делись их родные. Какие муки, должно быть, пережили они за это время!

– Все, кто остался дома, находятся и всегда будут находиться в полной безопасности.

Айзек произнес эти слова и вдруг почувствовал, как они бессмысленны и пусты. Он представил себе, что думают и чувствуют островитяне, потерявшие своих детей; и не только детей, но и нескольких сенаторов, уважаемых людей, цвет острова. Конечно, у сбежавших было оправдание – они собирались помочь Божеству найти средство для Исцеления! И, если бы это получилось, они бы гордились честью спасителей человечества, а остров, несомненно, гордился бы своими детьми! Но что, если права Химена? Что, если Исцеление невозможно, а само Божество заботится лишь о сохранении своей власти, и больше ни о чем?

Родители Триш наверняка терзают Совет острова и Сенат требованиями разыскать их дочь. Родители Доминика, скорее всего, бросают в океан перья, похожие на маленькие кораблики, и просят волны, чтобы те вернули им сына. А другие родители… Наверное, перечитывают «Книгу Ньюта», надеясь, что их детям повезет больше, чем легендарному Глэйдеру…

Старина Фрайпан кивнул, словно догадывался, о чем думает Айзек.

Джеки тыльной стороной ладони отерла пот со лба.

– Клеттер сказала нам, что как только доберемся до Божества, мы…

Айзек тронул ее за плечо.

– Не кипятись! Я помню. Мы найдем и Божество, и всех наших.

Химена же рассмеялась, отчего огонь внутри Айзека разгорелся с новой силой.

– Что тут смешного? – спросил он, прищурившись и глядя на Химену. Та стояла перед ним, окруженная ореолом мягкого света.

– Она думает, что мы идиоты, – сказала Джеки. – Не обращай внимания.

Химена же недовольно фыркнула и произнесла:

– Божество не станет вам помогать. С какой стати?

Она подняла с тропинки камень и, с силой швырнув его в сторону, пробормотала что-то неразборчиво.

– Что ты говоришь? – переспросил Айзек.

– Все эти Виллы, само Божество – все это должно сгореть дотла!

Она произнесла это таким ироничным тоном, словно речь шла про обычный костер, разожженный на берегу.

– Ладно! – сказал Фрайпан, усаживаясь на ствол поваленного дерева, лежащий обок тропинки, по которой они шли. – Вилла далеко, а здесь можно неплохо устроиться на ночь.

Палкой, на которую он опирался во время ходьбы, Фрайпан нарисовал на земле круг и произнес:

– Джеки!

Та, обрадовавшись тому, что можно соскочить с опасной темы, бросилась собирать хворост для костра.

– Еще и ягод посмотрю, и, может быть, найду какие-нибудь фрукты, – сказала она, старательно отворачиваясь от Химены.

Та заметила это и, покачав головой, негромко заметила:

– Я говорю это не для того, чтобы вас обидеть. Это – правда. История о Божестве – ложь, которую они рассказывают и самим себе, и другим.

Но, увы, спутникам Химены пока не хотелось знать правду!

В нарисованный Фрайпаном круг Джеки сложила кучу веток и сучьев, а Айзек принялся разжигать костер.

– Подождите! – остановила его Химена. – От огня у нас будут одни неприятности.

– Мы разжигаем костер каждую ночь, и никаких неприятностей, – отозвался Айзек.

Костер разгорелся, потрескивая сухими сучьями.

– Лучший звук из тех, что я слышал за весь день, – произнес Фрайпан.

Айзек отлично понимал, что старый глэйдер имел в виду. Дома, на острове, после того, как погибли его отец и мать, огонь стал для Айзека единственным утешением. Он мог сидеть, не смыкая глаз, до самого утра, и смотреть, как медленно догорают угольки в очаге кузнечного горна. Этот очаг для Айзека был спасением; он помог ему прийти к одной важной мысли: чтобы вернуться к жизни, вещь должна полностью сгореть и явиться из пламени очищенной и обновленной. Это и к людям относится! Огонь людям не враг, а добрый друг!

Джеки подбрасывала в костер небольшие ветки.

Химена же подошла к огню и принялась забрасывать его землей.

– Эй, послушай! Ты что делаешь? – возмутилась Джеки.

– Я не собираюсь рисковать! – отозвалась Химена. – А что, если люди с Виллы ищут нас?

Положив ладонь на рукоятку висящего на бедре ножа, она продолжила:

– Я не собираюсь туда возвращаться. Ни с кем, даже с Карлосом. И хуже всех там – профессор Морган!

И она сделала несколько шагов по направлению к обрыву.

– Все хорошо. Все будет хорошо! – шептал Айзек, пытаясь говорить как можно спокойнее. Он понимал Химену, он отлично представлял, через какие ужасы она могла пройти на Вилле. И он знал: они, все вместе, никогда не позволят людям с Виллы вновь забрать ее.

– Мы уже далеко от Виллы, – сказал он Химене. – И никто нас не найдет. Мы в полной безопасности. У них сейчас главная забота – починить оборудование, которое ты вывела из строя.

Последний довод представлялся ему наиболее весомым.

Старина Фрайпан выслушал Айзека и, совершенно невозмутимо, принялся чертить своей палкой новую окружность для костра.

– Не нужно слишком нервничать, – сказал он. – Если они захотят забрать тебя, им придется забрать и нас.

Джеки, не теряя времени, перекладывала принесенный из леса хворост на новое место.

– Вы ничего не понимаете!

На Химене просто лица не было – так она волновалась.

– Вам-то бояться нечего! За вами они точно не придут. А меня будут искать.

Плечи ее затряслись от подступающих рыданий.

Айзеку был непонятен источник ее страхов.

– Это потому, – спросил он, – что они тебя так долго изучали, и им жаль потраченного времени и сил?

– Совсем не поэтому!

Химена стащила с плеч рюкзак и, расстегнув передний кармашек, кое-что оттуда достала.

– Вот! Я забрала это перед тем, как мы сбежали, – пояснила она.

– Что это? – спросила Джеки, отвлекшись от веток, которые держала в руках.

Солнце еще не село, и в неясном свете, царившем в лесу, Айзек рассмотрел то, что Химена извлекла из своего рюкзака – небольшую стеклянную ампулу, содержащую какую-то темную жидкость. К поверхности ампулы была приклеена бумажка со сделанной от руки надписью. Но Химена не разрешила Айзеку слишком долго разглядывать ампулу и быстро сунула ее в рюкзак.

– Что это? – вновь спросила Джеки.

Айзек же почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Ты что, украла это? – спросил он.

И только Фрайпан смолчал, недоверчиво покачав головой.

– А ты думаешь, я собиралась отправиться на главную Виллу с пустыми руками?

Химена быстро закрыла и застегнула рюкзак на молнию, после чего подняла глаза и сказала:

– Это средство для Исцеления.

Наступила долгая тишина.

– Но ты сказала, что никаких средств для Исцеления нет! Или мне показалось? – спросил Айзек. И вновь – тишина, нарушаемая лишь согласным гуденьем насекомых.

– Если это – средство для Исцеления, то почему миз Коуэн отправили в кому? – спросила Джеки, которая во всем стремилась дойти до самой сути.

Химена забросила рюкзак за спину.

– Вы совсем ничего не понимаете? – спросила она и посмотрела на старину Фрайпана, который, однако, тоже выглядел озадаченным.

– Зря я вам все показала, – сказала Химена разочарованно и направилась к краю обрыва.

– Тогда объясни, чтобы мы поняли!

Айзек устремился за Хименой. Девушка остановилась и обернулась.

– Болезнь миз Коуэн вызвана не последствиями Вспышки. Неужели не ясно? У нее генетическая реакция на неизвестный раздражитель. Может быть, это из-за близкородственных связей на острове.

Услышав последние слова, Джеки возмутилась.

– Нет у нас на острове близкородственных связей! – воскликнула она и, отшвырнув сучья, бросилась на Химену.

Айзек ринулся, чтобы встать между ними, а Химена стащила с плеч свой рюкзак и сунула Айзеку.

– Джеки! Перестань! – крикнул он.

Джеки толкнула Химену; та, в ответ, толкнула ее еще сильнее. Пока они толкались, Айзек успел глянуть на передний кармашек рюкзака, в котором притаилась ампула со средством для Исцеления.

Наконец, Химена зло проговорила:

– Вы что, идиоты? От костра пойдет дым, и нас найдут – либо врачи с Виллы, либо полушизы. Вам это надо?

Но Джеки эти слова не убедили, и девушки вновь принялись толкаться.

– Эй, прекратите!

Айзек выставил вперед руку с рюкзаком. Ему уже приходилось видеть, как дерется Джеки: для полушиза, который с ней сцепился, это закончилось смертью. Айзеку не хотелось, чтобы Химена повторила его участь.

Фрайпан же сел на свое место и спокойно проговорил:

– Да пусть себе повозятся, Айзек! У нас в Глэйде, когда нужно было спустить пар, мы устраивали состязания по бегу. Если Химена на кого-то и злится, то это не Джеки.

– Ты несешь полную чепуху! – воскликнула Джеки, делая шаг назад. – С одной стороны, ты говоришь, что средства для Исцеления нет, а с другой, что оно у тебя есть.

Она всплеснула руками и почти прокричала:

– Где же правда?

Химена покачала головой:

– Они могут сколько угодно думать, что создали такое средство, но это совсем не значит, что оно у них есть.

И забрала у Айзека свой рюкзак, зло стрельнув в него глазами, словно это не она сама отдала ему свое имущество.

Чем больше времени Айзек проводил в компании этой странной девушки, тем меньше он ее понимал. Но очень хотел ее понять, и это было его самое сильное желание.

Именно желание найти средство для Исцеления привело Клеттер на их остров и стало причиной всех проблем и трагедий, случившихся с той поры. Может быть, они неправильно поняли Клеттер, и Исцеление та понимала по-своему, иначе, чем они. Тем более что сама Клеттер не слишком-то стремилась объяснить, чего им ждать от Исцеления или от Божества.

– Я тебе верю! – негромко произнес Айзек.

Химена, удивленно вскинув брови, спросила:

– Веришь?

Он кивнул.

– Если это средство не для нас, то, может быть, оно предназначено для Божества или для его народа. Во всяком случае, для профессора Морган и ее людей эта ампула важнее жизни, и они на коленях приползут сюда, чтобы ее забрать. В этом-то я уверен…

Джеки недовольно фыркнула и отвернулась. Как она сейчас была похожа на Садину, когда он, Айзек, принимал в споре подруг сторону Триш! Но он не хотел быть ни на чьей стороне. Лишь хотел быть честным и требовал честности от других.

– Успокойся, Джеки! – сказал он. Как ему хотелось найти такие слова, чтобы она поняла, что он сочувствует не только Химене, но и ей!

– Айзек… – начала было Джеки, все еще стоя спиной к группе.

Он подошел к ней, готовый к тому, что увидит на ее лице либо слезы, либо выражение злобы, но лицо девушки не выражало никаких эмоций. Джеки словно застыла.

– Что такое? – спросил Айзек. – Что случилось?

Но Джеки не ответила, а только кивнула в северо-восточном направлении. Там, над верхней кромкой деревьев, тянулся белый дым, и клубы его поднимались все выше и выше в небо. Кто-то, совсем недалеко от их лагеря, разжег на ночь свой собственный костер.

2. Александра

Запах горящей плоти, смешавшийся с запахом гари, стоял над Санкт-Петербургом. На руинах засыпанного пеплом города царили безумие и смерть. Александра помнила этот запах – его источали Ямы во Дворце Шизов, где сжигали трупы погибших. Всю ее жизнь на Аляске этот запах, помимо ее воли, время от времени возникал в памяти. И вот теперь он стоял повсюду!

Александра попыталась сосредоточиться на священных числовых последовательностях, но запах смерти не давал это сделать. Смерть и возрождение. Рождение и смерть. Жизненные циклы следовали один за другим, но теперь в уравнение Эволюции вторглось нечто такое, о чем Богиня не могла и мечтать.

Дражайшая Садина, Двоюродная Правнучка Ньюта!

– Мне очень жаль, Богиня, что ваш город разрушен! – произнесла Садина. Как нежен ее голос! Как она невинна! Как проста! Как несложно будет воспользоваться этой простотой!

– Город мы отстроим заново! – ответила Александра, глянув через плечо на далекие клубы дыма, поднимавшиеся над поверженным Санкт-Петербургом. – И ты нам в этом поможешь.

Она взяла Садину за руку и трижды похлопала ее по тыльной стороне ладони.

Заговорила девушка по имени Триш, подруга Садины:

– Мы, действительно, явились сюда, чтобы помочь, но я не уверена, что мы сможем заново отстроить весь город. На нашем острове есть люди, которые умеют строить, но мы никогда этим не занимались!

– Я сказала это в переносном смысле, – ответила Александра и задумалась. Как объяснить этим пришельцам то, что она должна им объяснить?

– Вы способны нам помочь в гораздо большей степени, чем думаете, – закончила она.

И, повернувшись к Садине, изобразила на своем лице улыбку. Мир вскоре вернется на проложенный Богиней маршрут, маршрут Эволюции. Иногда, двигаясь вперед, ты вынужден сделать шаг назад. Так это и случилось. Шагом назад была затеянная Михаилом война. Смерть перед яростным возрождением священной Эволюции, которая после этой временной остановки предстанет перед всеми нами такой, какой ее не ожидала увидеть даже Богиня!

Неожиданно глаза Александры застлала красная пелена. Она покачнулась и прикрыла глаза.

– Богиня! – обратился к ней юноша без оружия. – Вы хотите остановиться и немного отдохнуть?

Вся группа обернулась к Богине.

Садина подхватила Александру под руку, помогая удержать равновесие.

– Спасибо! – произнесла Богиня и взглянула на девушку, но фигура той была словно укрыта красным туманом. Александра потерла пальцем переносицу.

– Голова кружится от всех этих событий, – сказала она.

– Мы можем ненадолго остановиться и дать вам возможность отдохнуть, – произнесла девушка с оранжевыми волосами.

– Ни в коем случае! Нам нужно идти! – ответила Александра и, не обращая внимания на озабоченные взгляды своих спутников, двинулась вперед.

Неожиданно в душе своей она ощутила необъяснимую печаль. Никакая война не отменит того факта, что Аляска была домом для Лабиринта, и должна стать тем местом, откуда явится Исцеление. Там же утвердит свое основание и Эволюция.

– А мы точно бросили якорь, когда высаживались? – спросила женщина, которая была постарше, чем остальные члены группы. – Корабль ведь могло и унести.

На Рокси Александра не обращала особого внимания. Эта женщина напомнила ей ту мерзавку из Пилигримов, что осмелилась выступить против нее, Богини. И хотя возрастом Рокси была близка Александре, выглядела она в сравнении с Богиней настоящей старушкой. Не все могут похвастаться такой ДНК, которой располагала Богиня.

– Мы уже близко. Корабль стоит за этим мысом, – сказал юноша с винтовкой. На нем была такая же униформа, как и на солдатах, которые осыпали Флинта стрелами и убили его.

– Мимо не пройдем, – закончил юноша.

Они все шли и шли, и усталость уже брала свое, но Александре никак не удавалось выбросить из памяти пережитый ею ужас. В горле, сколько она ни пыталась откашляться, все еще стоял запах дыма и терпкая горечь пыли от разрушенных взрывами зданий.

– Да, нужно поскорее убраться отсюда, – кивнула она.

Вдруг раздался нечеловеческий визг, напомнивший Александре крики, разносившиеся когда-то по Дворцу Шизов. Тогда это были крики тех, кто уже прошел точку невозврата.

– Что это? – спросила девушка, бывшая меньше всех ростом. – Койот?

– Скорее, похоже на свинью, – предположила Триш.

Эти островитяне ничего не знали о том, что такое берега Аляски, какие здесь живут звери и чем чревата встреча с ними, но стоило этой девушке произнести слово свинья, Александра сразу поняла, откуда доносился страшный визг. Вероятность встречи была невелика, но, тем не менее, она не была равна нулю.

И у нее есть дело, которое следует довести до конца.

– Идите вперед! – произнесла Александра, обращаясь к группе. – Я должна задержаться.

И, кивком извинившись, она повернула назад. Но ее спутники остановились и стали смотреть на нее так, словно давали понять: без ее руководства они не смогут сделать и шагу.

– Идите вперед! – сказала она. – Я задержусь на некоторое время.

И махнула рукой.

Александра привыкла к тому, что стражи Эволюции готовы были подчиняться не только ее словам, но и взглядам. Эти же люди стояли и смотрели то на нее, то друг на друга.

– Идите вперед, – повторила Богиня, вкладывая в свои слова особую силу.

– Но у вас же кружится голова, – сказала вдруг Садина. – Я пойду с вами.

– Нет! – не согласился с ней солдат с винтовкой. – С ней пойду я.

И он вышел вперед.

Богиня глубоко вздохнула, попытавшись расслабить мышцы на лице. Иногда можно и солгать, особенно когда это выгодно.

– Если вы меня понимаете, – сказала она, – мне нужно ненадолго в кустики.

– Тогда пойду я, – вызвалась девушка с оранжевой прической, тоже в форме. – Я подожду…

– Ни в коем случае!

Александра использовала все приобретенные ею за долгие годы навыки управления собственным голосом. Она скорее доверилась бы Рокси, чем этим солдатам, которые носили ту же форму, что и люди, убившие Флинта. Флинт был совершенно бесполезным орудием, но он был ее бесполезным орудием.

Откашлявшись, Александра произнесла:

– Вы сказали, что до корабля нужно идти вдоль берега. Я легко его найду и сама.

Она натянуто улыбнулась и сказала:

– Прошу вас. Мне нужно побыть одной. И, кто знает, может быть, мне удастся найти источник этого визга и стать свидетелем жертвоприношения…

– Она не ребенок, и всегда сможет нас позвать. Справится! – кивнула головой Рокси и, обратившись к Богине, произнесла:

– Увидимся на корабле.

И, помахав рукой, пошла прочь.

– Благодарю!

Александра потерла ладони. Все оказалось совсем несложно.

Солдаты пожали плечами, но, послушавшись Рокси, двинулись вслед за ней. Оглядываясь через плечо, Александра дождалась, пока молодежь, следующая за Рокси, не скрылась за изгибом берега, и устремилась в противоположном направлении, туда, откуда доносился визг свиньи.

А это точно визг свиньи?

Кто бы сомневался!

Самой человечной из всех свиней, которых Александра когда-либо встречала на своем пути.

### Глава 2. Ясновидение

1. Минхо

Солдаты доверяют человеку лишь по двум причинам. Первая – характер человека, второе – те навыки и умения, которыми он располагает.

У Александры, как оказалось, не было ни первого, ни второго.

– Я ей не доверяю, – бросил Минхо через плечо, глядя, как мантия, в которую была одета Богиня, исчезает в лесу. Минхо был достаточно опытен, чтобы увидеть, когда человек лжет, а то, как Богиня прищурилась, произнеся слово жертвоприношение, не могло не вызвать подозрений.

– Богиня, существо высшего порядка, никогда в одиночку не пойдет туда, где потрошат жертву, – сказал он. – При ней всегда толпы стражников.

Солдаты Остатков Нации были отлично знакомы с тем, что представляют из себя стражи Эволюции и как с ними бороться. Знали они также и все, что касается самого Божества.

– Клянусь, она даже не видела ни одного жертвоприношения, – продолжил Минхо.

– Утверждает, что видела, – отозвалась Оранж.

– Явно врет. Наверняка собирается раздобыть какое-нибудь оружие, – сказал Минхо, поправляя на плече ремень, на котором висела винтовка.

Доминик фыркнул:

– Если судить по ее виду, она и ест не сама. Скорее всего, ее кормят с ложечки. А вы говорите про какое-то оружие. Куда ей!

– Забавно! То же самое я подумал о тебе, когда увидел в первый раз, – сказал Минхо и, шутя ткнув Доминика в бок, проговорил:

– Я скоро вернусь.

После этого он жестом подал сигнал Оранж – дескать, встретимся у корабля. Оранж, удерживая одной рукой свою винтовку, кивнула.

Такова уж жизнь Сироты-солдата. Всегда начеку!

– Подожди! – сказала Рокси, останавливая Минхо жестом руки. – Давайте держаться все вместе. Слышите взрывы? Кто знает, сколько еще полушизов бродит по лесу?

Она покачала головой.

– Не уходи. Я боюсь тебя потерять.

Рокси посмотрела на остальных и закончила:

– Как и всех вас.

Минхо вдруг почувствовал, как на плечи его ложится огромная ноша – тяжелее, чем самое тяжелое стальное ружье или те гири, которые Несущие Скорбь навешивали на ноги Сиротам, будущим солдатам, во время тренировок. В глазах Рокси он увидел страх. Страх потерять его, Минхо. Рядом с ним раньше не было никого, кто бы за него так боялся. А теперь – есть!

– Я должен пойти один, – сказал он. – Обещаю, что вернусь. Солдаты держат свое обещание. Мне нужно удостовериться в том, что она…

– Почему ты ей не доверяешь? – спросила Садина.

Никогда он не слышал от нее таких наивных вопросов.

– Мы же пришли сюда, чтобы встретиться с Божеством, – продолжала она. – И вот, встретились.

Минхо пришел сюда с другой целью, о которой его спутники не знали: он хотел не просто встретиться, он собирался присоединиться к Божеству.

Но теперь его цели изменились. Совершенно изменились.

– Чтобы Божество напялило мантию Пилигрима? – покачал он головой.

– И что? – спросила его Садина. – Здесь же холодно, гораздо холоднее, чем у нас. Все тут носят такие мантии.

– Либо она – Пилигрим, который пытается нас обмануть, либо Богиня, обманывающая своих людей.

И Минхо кивнул в сторону Санкт-Петербурга, над которым поднимались клубы черного дыма.

– Если Божество обладает такой силой и такой властью, то где его остальные две ипостаси, и почему Богиня, словно впавший в панику трус, пытается спастись из своего города? Любое истинное Божество останется со своим народом, со своим городом!

Минхо не знал, как можно иначе выразить то, что он думал, но он верил своему чутью, своей интуиции.

Неожиданно заговорила Миоко.

– Глупо обращать внимание на одежду. Что с того, что Богиня носит мантию Пилигрима? Вы же носите форму солдат, которые служат Остаткам Нации! Значит ли это, что вам тоже нельзя доверять?

И она показала на форму, надетую на Минхо и Оранж.

Минхо никогда не считал, что он полностью, всей своей сущностью принадлежит Остаткам Нации. Даже будучи ребенком-Сиротой, он знал, что скорее умрет в одиночестве, чем в рядах армии, рядом с другими солдатами. И теперь каждый орудийный выстрел, каждый взрыв, доносящийся со стороны гибнущего города, отзывались болью в его груди.

– Смысл в этом есть, – сказал он, обращаясь к Миоко.

Правда, он не собирался ничего растолковывать – ни Миоко, ни кому-нибудь еще. Все предыдущие годы, готовясь стать солдатом, он учился убивать, учился сражаться, учился умирать, не посрамив чести солдата… Но он покинул стены крепости, где засели Остатки Нации, чтобы научиться жить.

– Послушайте! – начала Оранж, и, услышав это слово, Минхо уже знал, что за ним последует: Несущие Скорбь всегда начинали с этого слова, когда им нужно было выдать ложь за правду, а причины разочарования за открывшиеся возможности.

– Мы бросили нашу крепость, – продолжала, между тем, Оранж, – потому что верим в Божество. И не хотим его уничтожить, как бы ни желали этого другие. Мы – на вашей стороне.

Конечно, это была ложь. Но, так или иначе, слова Оранж всех успокоили, и Минхо мог этим удовлетвориться. Должен был удовлетвориться.

Но ему совсем не хотелось лгать и манипулировать друзьями, которых он обрел впервые в своей жизни. Он просто был обязан сказать это… И он сказал:

– Может быть, она и не Богиня. Может, она – просто какая-то чокнутая женщина, обитательница городской окраины…

Оранж устало усмехнулась.

Все затихли.

Садина сделала шаг назад и прижала руку к сердцу так, словно Минхо поразил ее ножом прямо в грудь. Неужели она действительно безоговорочно верит в Божество? Неужели им всем настолько промыли мозги?

Она подошла к Минхо вплотную и заговорила:

– Мы не для того бросили наш дом, стали жертвами похищения, видели, как кто-то перерезал горло Клеттер; и мы не для того расстались с Айзеком, моей мамой и Стариной Фрайпаном, чтобы слушать, как ты тут строишь нелепые теории по поводу мантии, которую носит Богиня. Мы оставили наши дома, бросили тех, кого любим, и пришли сюда, чтобы помочь тем, кому еще можно помочь. Но если у тебя совершенно иные цели, делай то, ради чего пришел. Иди, воюй с Божеством, как это делает твой народ, умри в пламени, в котором гибнет город; мне все равно! Но не мешай нам искать средство, которое может исцелить человечество.

И, резко повернувшись, она направилась по береговой кромке в сторону корабля. Триш, Миоко и Доминик (последний – пожимая на ходу плечами) последовали за ней.

Но Рокси осталась.

Глядя вслед своим друзьям, Минхо понял, что так сильно изменилось в Садине с тех пор, как их корабль причалил к берегам Аляски. Неизбывное отчаяние и постоянное ощущение присутствия смерти – вот что она испытывала все эти дни. Им приходилось убивать полушизов, и с каждым новым убийством менялось их восприятие окружающего мира. Минхо знал, что эти полулюди, скованные по восемь одной цепью, были первой опасностью, с которой в своей жизни столкнулись островитяне – не говоря уж о том, что это были первые существа, которых им пришлось лишить жизни. И он понял, почему взорвалась Садина. Каждый раз, когда в прошлом ему приходилось убивать случайного нарушителя границы, он чувствовал острую необходимость оправдаться, он искал (для самого себя, а не для других) доказательств того, что убивал не напрасно.

– Идем! – сказала Рокси.

Минхо покачал головой, глядя на лес, в котором исчезла горчично-желтая мантия.

– Я вас догоню, – ответил он.

– Нет! Ни в коем случае! – принялась умолять его Рокси. – Лес опасен, и я не хочу тебя потерять. Какая разница, Богиня она или нет! Пусть идет туда, куда хочет. Когда вернется, тогда и будем думать, что с ней делать.

Она топталась на месте, жестами приглашая Минхо следовать за ней, к кораблю.

– Идем, сынок!

Но Божество, которое Минхо не хотел называть ни Божеством, ни Богом, ни Богиней, с какой-то неясной целью углубилось в лес, и Минхо было необходимо узнать, почему.

Он понимал, что больно ранит сердце Рокси, но хотел выяснить все.

– Я вернусь! Даю слово солдата!

2. Айзек

– Идем! Нужно выяснить, кто там!

Джеки посмотрела Айзеку в глаза, и он понял, что означал ее взгляд. Надежду. Айзек не мог сказать этого вслух, но он отлично понимал, о чем Джеки думает. А вдруг что-то случилось с кораблем, отчего они так и не попали на Аляску? Что, если вокруг того костра сидят Минхо, Оранж, Садина, Триш, Миоко и Доминик? Надежда требует ответа на все вопросы, любопытство желает полного удовлетворения, и, если этого не происходит, вопросов становится неизмеримо больше, а любопытство, возрастая неимоверно, принимается пожирать самое себя.

Айзек согласно кивнул. Иногда именно надежда заставляет нас сделать очередной шаг.

Огонь, от которого в небо поднимался дым, был совсем неподалеку. Повернувшись к Химене и Старине Фрайпану, который все еще сидел на стволе поваленного дерева, Айзек произнес:

– Вы оставайтесь здесь, а мы с Джеки, пока еще не стемнело, сходим туда и посмотрим, что к чему. Потом вернемся.

Но Фрайпан, опершись на свою палку, с трудом поднялся и сказал:

– Я не хочу просто сидеть и ждать. Пойду с вами.

Айзек и Джеки согласно кивнули. Химена же вдруг вскочила.

– Вы что, в своем уме? – выпалила она и забормотала нечто, что Айзек не смог разобрать.

– Что? – переспросил он.

– La verdad quedará enterrada. Extraños nos enterraran. Правда найдет покой в могиле, а нас похоронят чужаки, – произнесла Химена с такой уверенностью в голосе, что Айзек остолбенел от удивления.

– Нас похоронят чужаки? – переспросил он.

– Нельзя ли попроще? – воскликнула Джеки. – Эти ваши дурацкие деревенские загадки…

Айзек тут же встал между девушками, чтобы предотвратить очередную потасовку.

– Зри в корень… – вздохнула Химена. – Что, ваши старики вас этому не учили?

И она окинула Фрайпана таким взором, будто он лично был виновен в том, что островитяне не владели этим искусством.

– Мы очень хорошо их учили, – откашлявшись, начал Фрайпан. – Они обучены всему, что нужно!

– Именно! – произнес Айзек обиженно. – Может быть, история нашего острова отличается от того, что пережили в своей деревне вы, но клянусь: Старые Глэйдеры научили нас тому, о чем вы даже представления не имеете.

Айзек слышал все легенды о жизни Старых Глэйдеров, в том числе о том, как им стерли память и заставили заново овладевать навыками выживания в Глэйде. Айзек множество раз желал, чтобы и ему стерли его воспоминания, но все это было до того, как в его жизни появился кузнечный горн. Работая в кузнице, стоя возле пышущего жаром горна, Айзек понял: ему есть что помнить, есть чему учиться, есть, ради чего жить. И он понял, через что прошли выжившие Глэйдеры, которые основали общество островитян уже после того, как закончился кошмар их пребывания в Лабиринте. И неважно, что станет думать обо всем этом Химена; но островитяне научились от Старых Глэйдеров важнейшему из искусств – искусству выживать.

Айзек заговорил примирительным тоном:

– Послушай! Не исключено, что это – наши друзья, которым так и не удалось попасть на Аляску. Нужно пойти и посмотреть.

– Ты выдаешь желаемое за действительное, – произнесла Химена, покачав головой. – Ты видишь впереди огонь, хочешь, чтобы там оказались твои друзья, и больше ни о чем не думаешь! И так поступаете все вы!

Химена обвела взглядом островитян, стоящих перед нею.

– Что касается меня, то, когда я вижу поднимающийся в небо дым, я думаю, прежде всего, об опасности.

Она посмотрела на Старину Фрайпана и закончила:

– Вы же хотите видеть только то, что видите. Но то, что мы видим, есть, как правило, не то, что там есть на самом деле. Наши глаза лгут нам.

Но Айзек не считал, что его глаза ему лгут.

– Но ты ведь тоже видишь дым, верно? – спросил он.

– Да, но…

Химена, вздохнув, посмотрела на небо с таким видом, словно бросала ему вызов, и продолжила:

– Мы должны смотреть сквозь то, что видим, и видеть то, что почувствуем или услышим уже потом. Смотреть нужно глубже, как можно глубже! Нужно подключать внутреннее видение!

– То есть нужно быть более внимательным к тому, что ты видишь? – спросил Фрайпан, постукивая палкой о землю.

Айзек ждал, что скажет Химена – согласится она или нет. Но она раздраженно молчала.

– Не слушай ее, Айзек. Пойдем! – произнесла Джеки и, потянув Айзека за рукав, направилась в сторону, откуда поднимался дым.

– Подождите! – сказала Химена и подняла руку. – Прошу вас. Там все гремит и грохочет. Сейчас все объясню…

– Что гремит и грохочет? – спросил Айзек. – Дым? Ты слышишь, как дым гремит и грохочет?

– Нет!

Химена, наконец, улыбнулась и принялась объяснять:

– Грохочет и гремит не дым. Это касается моих внутренних ощущений. Дело в том, что степень эффективности ваших органов чувств напрямую связана с вашим предшествующим опытом…

Она зачем-то принялась осматривать тропу, по которой они пришли, после чего продолжила:

– Помните тот хлеб, который вам дали на Вилле? Наверное, вы были ему страшно рады, верно?

– Еще бы, – согласился Айзек. – Мы же умирали с голода!

Он вспомнил, как целых полмили тащил Джеки на руках, и как мускулы его дрожали от усталости. Как же он был тогда голоден!

– Когда ассистенты профессора Морган принесли вам этот хлеб, они широко улыбались, верно? – спросила Химена. – А потом, накинувшись на угощение, вы обнаружили, что он тверд как камень. Так?

– Именно так! Но мы все-таки попытались грызть эти каменюки!

Фрайпан особое ударение поставил на слове попытались.

– Жуткая смесь старой муки и морского песка, – вспомнил свои ощущения Айзек. Он надеялся, что хотя бы тяжелобольной Джеки они давали что-нибудь более стоящее. И все-таки он спросил:

– Тебе тоже давали такой хлеб?

Джеки кивнула, хотя и не хотела хоть в чем-то оказывать поддержку Химене.

– Только половинку и сгрызла, – сказала она.

Химена одержала пусть и маленькую, но победу.

– Выходит, ваши чувства солгали вам. Сначала вы подумали: если эти люди дают нам поесть, да еще и улыбаются, значит, они дают нечто вкусное. Но то, что вы получили, оказалось несъедобным. И, если точно такой же хлеб вам дать сейчас, вы будете знать ему цену. Не так ли?

Химена посмотрела на всех так, будто впервые доказала им, что Земля имеет форму шара.

Принять слова Химены за нечто серьезное было трудно, тем более что Айзек, на тот случай, если они совсем останутся без еды, положил себе в мешок пару кусков того самого хлеба, хотя нормальной едой его назвать было трудно. Но что делать! Обстоятельства бывают серьезнее любых теоретических споров.

– Понятно! – сказал Айзек, желая, прежде всего, сохранить мир. – То есть, когда мы видим нечто во второй раз, мы…

– Нет. Внутреннее видение позволяет увидеть правду еще до того, как ты попробуешь или потрогаешь то, что тебе предлагает жизнь.

Джеки, пожав плечами, посмотрела в сторону, откуда поднимался дым костра, после чего вновь глянула на Айзека.

– И ты действительно во все это веришь? – спросил Айзек. – То есть видеть изнутри – значит чувствовать то, на что ты смотришь?

Все это казалось Айзеку немного надуманным.

– Именно так, – ответила Химена. – И я действительно в это верю. Видеть изнутри значить видеть правду такой, какова она есть, а не такой, какой ты ее надеешься увидеть.

Айзек никогда не встречал никого, похожего на Химену. Он не собирался притворяться, будто считает истинными предчувствия, которые якобы владели душой Химены, хотя ему очень бы этого хотелось. Мать Айзека иногда чувствовала нечто подобное, но он думал, что она просто перестраховывается. Но… но ведь у нее было дурное предчувствие утром того дня, когда ураган отобрал у Айзека всю его семью, оставив сиротой! И она много раз говорила сыну: Не забывай, откуда ты пришел! Словно знала, что скоро придет время, когда она уже не сможет ему ничего сказать. И, как бы там ни было, до конца своих дней Айзек будет вести себя так, что, останься мать в живых, она бы могла гордиться своим сыном.

Наконец, Джеки сдалась.

– Хорошо! Правду нужно искать, согласна, – сказала она. – Но нужно искать и друзей.

Она подошла к Химене поближе.

– Оставайся здесь. Разобьешь лагерь и разведешь огонь.

Сказав это, Джеки улыбнулась. Барьер был преодолен. И, возвращаясь в темноте, они с Айзеком найдут путь по свету костра.

– Нет, – покачала головой Химена. – Я пойду на север.

И она двинулась по тропе.

Были вещи поважнее Исцеления. Айзеку совсем не хотелось расставаться с этой девушкой.

– Постой! Нам нужно держаться вместе! – сказал Айзек и, ища поддержки, посмотрел на Фрайпана.

– Айзек прав, – кивнул старик. – Мы хотим, чтобы ты осталась. Расставаться в такой ситуации – последнее дело.

Но Химена не остановилась. Айзеку, Джеки и Фрайпану пришлось последовать за ней.

– Прошу тебя, – негромко сказал Айзек, догнав Химену и надеясь, что та прислушается. – Когда я впервые увидел тебя на Вилле, не знаю, было ли у меня внутреннее видение или нет…

Айзек пытался говорить на языке Химены и одновременно не выглядеть идиотом.

– …не знаю. Но я думал, что ты нам поможешь. И ты действительно помогла нам сбежать.

Айзеку страшно не хотелось потерять Химену.

– Останься с нами, – продолжил он. – Хотя бы на ночь.

Химена остановилась и, повернувшись к Айзеку, прищурилась.

– Ладно, – сказала она. – Но только потому, что на Вилле тебе удалось увидеть суть вещей. И я пойду с вами, посмотреть, кто там сидит у костра – ваши друзья или кто-то другой.

Айзек улыбнулся. Это была пусть маленькая, но победа.

– Отлично! – сказал он. – Ты увидишь, все будет хорошо!

Он сам внушал себе эту надежду. Да, они пойдут к костру и, как только он увидит своих друзей, то бросится к ним и примется обнимать: Садину, а потом Триш, Доминика, Миоко, Минхо, Оранж, Рокси, и именно в такой последовательности. Правда, нужно еще решить, как рассказать Садине, почему ее мать осталась на Вилле. Но, может быть, Химена поможет объяснить, что профессор Морган и ее сотрудники пытаются помочь миз Коуэн и вылечить ее. А потом Фрайпан расскажет про гривера. Хотя, нет! Айзек сделает это сам. Расскажет, как и где пряталось это чудище, какие звуки оно производило, как, взглянув на него, едва не умерла от страха Химена и как Джеки закричала, когда гривер сделал укол миз Коуэн. А еще о том, как гривер узнал Фрайпана и пытался разбить стекло в его боксе, чтобы добраться до старого знакомого.