Разведённые

Глава

"Двое случайно знакомятся накануне нового года и проводят вместе несколько часов в праздничном городе. Он разведен давно, она развелась только что, и в их преимущественно пустых разговорах иногда всплывает тема брака, они то ссорятся, то мирятся, как настоящие супруги. И, несмотря на разницу в возрасте, их семейные проблемы очень похожи. В конце они расстаются, разъезжаясь в разные стороны света, подальше от этого города. Но расстаются ли?"

Наступает Новый год. Ей пришлось провести в зале суда тоскливые полчаса, и теперь она доброжелательно прощается с бывшим супругом, со старой подругой. Суда бы и не было, если бы не имущество, которое было мирно поделено месяц назад, и бракоразводный процесс стал пустой формальностью. Она уезжает на новогодние праздники потусоваться в Европе, чемоданы собраны, машина ждет.

По погодным условиям рейс откладывают до вечера, а водителя она уже отпустила, да и не хочет его беспокоить накануне праздника. Что делать? Стоя у аэропорта, она видит подъезжающий автобус и садится туда.

Праздничный город за окном наводит грусть, и она начинает наблюдать за пассажирами. Все места заняты, и она стоит, прямо под ней сидит худощавый мужчина средних лет с взлохмаченной от только что снятой шапки головой. И тут она замечает золотую сережку, которую он крутит в пальцах. «Маньяк!», - тут же приходит ей мысль. Вдруг мужчина прячет сережку под ладонями и медленно поднимает голову. Его прямой и жесткий взгляд пугает ее, и она быстро уходит в заднюю часть салона, сев на освободившееся место. Звонит в полицию, пытаясь убедить полицейского на проводе, что в автобусе едет возможный маньяк. Пара пассажиров рядом слышат ее разговор и начинают испуганно озираться.

В полицейском отделении ее благодарят за бдительность, говорят, что они все выяснят, и, хотя подозреваемый уверяет, что сережка принадлежит бывшей жене, у них есть весомые доводы, что он является давно разыскиваемым маньяком, который вырывает из ушей жертв сережки. Она сильно удивлена, что такой маньяк существует, потому что в какой-то момент ей показалось, что она – параноик, и мужчина ни в чем не виноват, она видела, как он был абсолютно растерян, когда его схватили.

Почему-то она не уходит и бродит возле отделения полиции. Стреляет у прохожего сигарету, курит, чего не делала несколько лет. К отделению подходит усталая дама средних лет с сыном-подростком. Подросток остается на улице, женщина заходит. Двое стоят молча, парень погружен в телефон, она погружена в сигаретный туман. Выходит группа полицейских, тоже курят, болтая ни о чем.

Та дама уходит с сыном, бросая на ходу громко, чтобы слышали полицейские: «Ну, какой из этого идиота маньяк?! Бестолочи!». Полицейские заходят обратно, и женщина остаётся одна. Вскоре появляется он. «Кофе будете?» - ничего лучше в оправдание она придумать не смогла. «Лучше водки», - отвечает он. «Алкоголик», - думает она и соглашается.

Он пьет водку, она – кофе. Он еле осилил полрюмки, пить ему совсем не хочется, он сам не понимает зачем ляпнул про водку, а в графине еще двести грамм. Сидят они в ужасной забегаловке поблизости, в таких она не бывала со времен студенческой юности, впрочем, это было не так давно, но и тогда это было один раз, сдуру зашли всей группой, и убежали через полчаса. В той группе был ее будущий бывший муж.

Он вытаскивает ту сережку, а потом вторую. «Отдала, на память», - говорит. Она давно потеряла одну, а он вчера нашел ее на дне старого рюкзака, когда собирал вещи для отъезда. «Вы тоже уезжаете?». «А вы куда?». «В Париж». «А вы?». Он называет глухой провинциальный город, о котором уже все забыли. «Сука, - вдруг произносит он. - Как была сукой, так и осталась». Неожиданно для его кроткого вида, может, водка сработала. Слово это она слышала сотни раз во время супружества, и, наверное, услышит еще не раз, вот так, вдогонку. «Кто вы? Чем занимаетесь?», - спрашивает он. Художник, дизайнер, поэт, бизнесвумен – всего понемножку. «А вы?». «В последнее время был курьером». Тоже никто, как и она. «С сыном бы попрощаться, - тихо произносит он. – Но не хочется». Одновременно они думают, что им стоит сейчас достойно закончить эту неловкую встречу. Но повода расстаться не находится – ее самолет вечером, его поезд утром. «Позвонить бы кому-то», - думает она и уже тянется к телефону, но он ее опережает, и сам вытаскивает свой телефон. Но ему не отвечают. Гудки уже прекратились, а он все держит трубку у уха, нахмурив брови, что выглядит глуповато. Она улыбается. «Выгляжу глупо?», - спрашивает он, продолжая хмуриться, и возвращает телефон в карман. «Хотел на коньках покататься. Давно не катался. С детства». «Так поедем», - говорит она. Молодые легки на подъем. Ему лень, но почему бы не провести еще часок рядом с красивой женщиной? Выходя, они замечают, как нетрезвый старик с соседнего стола берет их графин водки.

Они в такси, салон пропах спиртом. «Дезинфицировали?», - спрашивает она. «Да, - говорит таксист. – До вас тут пьяницу подвозил. Кто пьет днем?!». Мужчина и женщина переглядываются. Застревают в пробке, неожиданно возникшей посреди широкого проспекта. Слышны звуки сирен – где-то на перекрестке проносится кортеж. «Делать им нечего, на Новый год здесь торчать. Патриоты, бл…», - бурчит таксист. «Сколько вам лет?», - вдруг спрашивает мужчина. Она долго смотрит на него: «26». «Нормально», - удовлетворенно говорит он. Для чего нормально?! «Выглядите гораздо моложе», -уточняет он. Ну, не на 16 же, усмехается она про себя. «Мне 41». «Нормально, - говорит уже она, - Я так и думала».

На заточке он подсказывает мастеру, как будет острее, какой глубины и в каких местах ложбинку на лезвии делать. «Похож на моего», - думает она и не может скрыть презрения в глазах. Он приближается к ней с двумя парами коньков, и, немного помявшись, вдруг взрывается: «Ну, да! Зануда я! Зануда! И что теперь?! Убить меня за это надо?!». Она берет у него коньки и идет их надевать. «Прям копия», - еще более утверждается она в своих мыслях. Он садится рядом и пыхтит, возясь со своими коньками. «Простите, пожалуйста. Я – идиот», - говорит он и идет к катку. «Я знаю», - отвечает она. Он на секунду тормозит и, не обернувшись, выходит на каток.

Катается он прилично, да и она достаточно хороша на льду. Они уходят друг от друга, теряясь в толпе катающихся. Она останавливается у края и смотрит на горы, чувствуя неожиданный прилив ностальгии, хотя она еще здесь, и вообще не собиралась уезжать насовсем. На другой стороне катка он тоже смотрит на горы, чувствуя то же самое. Ей звонят, муж. «Да, все хорошо. Отложили до вечера. Переживаю?! Нет. Надеюсь, и ты там не горюешь. А, в кафе. С Асетом? Передавай привет. Веселитесь! Я на катке. Просто так. Нет, не одна… Что молчишь? Спасибо! Целую». Целую?! Ей даже подумать сейчас об этом противно. Козел! Слово это он слышал от нее сотни раз, и еще не раз услышит, наверное. «Конечно, переживаю, я же не каменная. И вроде любила… Все-таки, козел», - проносится в ее голове. Подъезжает мужчина, эффектно брызнув снопом мелкого льда. «Как вы?» «Есть закурить?» «Сейчас спрошу у кого-нибудь», - он снова уезжает в толпу.

Они стоят через дорогу от стадиона, она курит и иногда водит ногами по снегу. «Все еще чувствую коньки». «Я тоже, - улыбается он. – Вы были замужем?». «Я только что развелась». «А». И добавляет: «Сочувствую». «Да нет, я рада, что кончилось все это. Такое облегчение», - она пытается беззаботно улыбнуться, но, судя по его лицу, он не верит. «А вы когда?..» «Давно. Почти десять лет, как один. Привыкните». «Уже привыкла». «Да, конечно», - ей послышалось сомнение в его голосе. «Да вы знаете, как он мне жизнь отравил?! Что он вытворял?! От такого бежать надо на край света! Это счастье, что я вовремя вырвалась, пока молода!», - она тоже взрывается, сама опешив от этого. «Но вы ведь и сами не ангел». «Что?!».

Она идет вниз, к городу, он догоняет ее. «Простите, я – идиот, я уже говорил это». И не оставляет же в покое, прилипала, но и одной оставаться не хочется, хотя бы такой попутчик. Подумав это, она предлагает: «Пройдемся пешком?». «Не знаю, далеко. Ноги ватные после катания». «Ну да, понимаю». «Пройдемся!», - решительно говорит он, и они уже идут вместе, иногда уворачиваясь от грязных комьев снега из-под колес машин. «Все ведь закончится грустно», - вдруг бросает он. «Уже фантазирует о нашем будущем?», - она смотрит на профиль его опущенной головы – крупный нос, густые брови, впалые щеки. И куча мелких и не очень морщин – доходяга, в общем. «Это вы о чем?», - спрашивает его, будто без особого интереса. Мужчина молчит, боится сказать правду, трусишка. «Еще раз простите», - наконец, что-то сказал. «Прощаю», - говорит она и не может сдержать улыбку. Он тоже улыбается. «Пару раз я отлупила своего бывшего. Один раз до перелома дошло, нытье было до небес… Я не ангел, вы правы», - перелома, конечно, не было, только синяки, но ее бывший еще год вспоминал свои травмы, страдалец. «Все еще жалеете себя», - говорит он. Она хочет опять возмутиться, но лишь издевается: «Постоянно нарываетесь на конфликт. Понятно, почему вы одиноки». «Не понимаю женщин?». «Ну, типа этого». «Да как же вас, дур, понять?!», - он останавливается, а от внезапного крика его лицо мгновенно краснеет. «Дуры?! Он сказал – дуры?!», - ее лицо начинает тоже краснеть, и она открывает рот, чтобы крикнуть что-то гадкое в ответ, но он резко обнимает ее, поворачиваясь спиной к дороге. Тут же их накрывает потоком воды вперемешку со снегом. Сделавший это грузовик уходит вдаль, они смотрят вслед. «Козел», - произносят они хором. Он неумело убирает свои руки, она так же неловко отстраняется. «Непромокаемая. Куртка, имею в виду. И штаны». «Ясно». «Ботинки тоже. Работа такая». «Я поняла». Мысленно она закатывает глаза – его занудство неизлечимо. И они идут дальше.