Юра Тульский
Гадкий утёнок!!!

Наступил Новый год, год которого слишком много лет не было. Обычно заснеженные улицы города в этот год выглядели словно обнажённая женщина, которую не одели в свои зимние одежды и поставили пред взором людей в своей увядшей, осенней красоте. Улицы без снега, реки без льда, представляли собой мрачную картину заснувшей на зимний период природы, но не накрывшейся зимним пуховым одеялом и не сомкнувшими над водной гладью морозное, зимнее, зеркало. Все и всё находилось в ожидании полёта с небес искрящихся, не имеющих двойников, кружащихся в зимнем вальсе, снежинок, укрывающих нашу бренную землю белоснежным одеялом. Но с небес падали только мелкие капельки дождя, добавляя в эту мрачную картину ещё больше ощущения загадочности, непредсказуемости природы.

По набережной реки тихонечко прогуливался одинокий пенсионер Севка Морозов, ой извините, ну конечно Всеволод Валерианович Морозов. Этот мрачный вид окружающей его природы, не замерзшая речка с плавающими по ней дикими утками, не укрытые снегом обочины дорог и тротуаров, ещё больше разжигали в его душе чувство скорби и печали о пройденных днях его жизни, да вдобавок масла в огонь добавил, с утра напившийся спиртного и горланивший на весь подъезд песни, сосед. Так прогуливаясь взад и вперед Всеволод Валерианович коротал своё заслуженное им пенсионное время, и вдруг его взгляд упал на одиноко стоящую у обочины женщину. Не многие из женщин иногда удостаиваются любопытного, заинтересованного, немного влюблённого, взгляда мужчины, а эта вызвала в душе нашего пенсионера, какое-то юношеское волнение. Женщина выглядела как королева, прическа, шляпка на её голове, верхняя одежда и модные сапожки на высоком каблуке всё это было изысканно, изящно и заворожило взгляд старого пенсионера. Внимательно разглядывая объект своего наблюдения Всеволод всё больше начал волноваться. Эта фигура, лицо и манера походки напоминала ему что-то далекое из его прошлого. Он начал судорожно ворошить уголки своей памяти, перебирая всех похожих женщин которых он встречал в своей жизни. Но ни одна не могла сравниться с увиденной им сейчас. И вдруг перед его глазами мелькнула школа, в его памяти всплыл их 3-г класс, девчонки в школьной одежде с белыми фартуками и нарукавниками на руках, ребята в школьных фуражках с большой-большой кокардой, а среди этой толпы одиноко стоящая девочка. Фартучек этой девчушки был заляпан чернилами, колготки на её ножках висели как старый, порванный пожарный шланг, а о туфельках и говорить нечего, все штопанные, перештопанные, с разными шнурками. Эту девочку в их классе звали Люда Паршина, вернее должны были звать, а ее все ребята звали за глаза «Гадкий утенок». В классе девочка сидела одна на задней парте, на переменках с ней никто из ребят не играл и не разговаривал, а она безропотно всё это воспринимала, очевидно считая что так и должно быть, что ее место во обществе именно там где она сейчас и находится. Годы шли, ребята взрослели, девчонки постепенно превращались в девушек бросающих иногда влюблённые взгляды на понравившихся им парней, ребята превратились в статных юношей, стараясь разными способами привлечь внимание девушек к себе. Лишь одна Люда так и была «на обочине класса», даже при том что с возрастом у нее пропала эта неряшливость, появилась хоть и не богатая всё же приличная одежонка, но годами сформировавшейся вокруг её круг неприятия так и не покидал Люду. Всё с ног на голову перевернулось в голове у Всеволода.