Грани будущего 3: Игры смерти

Глава 1 - Старые мысли о главном

Связка роботов громыхала так, словно за окном состава мчался табун из тысячи скакунов. Как основной двигательный элемент экспедиции, она мчалась вперёд, не сдерживаемая ничем… Ничем, кроме веса в сотни тонн гружённых вагонов, которые катили по рельсам, впряжённые в общую сеть. Земля дрожала. Железнодорожную насыпь каждый раз проверяли на прочность сотни ног, вздымая высоко клубы пыли. Роботы валили уцелевшие столбы, срывая остатки ржавых проводов как паутинную нить обезумевшие собаки. Привыкнув к этому грохоту, всякий подземник и поверхностник среди вагонов знал, что Великая экспедиция продолжалась.

Стоило отметить, что некоторые двуногие роботы первой волны не выдержали отправку в Уссурийск на слом высотного здания. Обратно своим ходом не вернулись, потеряв или повредив одну конечность. Но цель свою роботы выполнили – титаны были повержены. В то время как каждый «четырёхлапый» искатель из «звериной модели» показал свою высокую эффективность в пути и даже на трёх конечностях скакал на высокой скорости, показывая достойное КПД и создавая отличный рывковый момент на старте и при разгоне.

Но в основном за локомотив отвечали несколько тягловых роботов, по виду напоминающих носорогов без рога, (разве что их заменяли антенны и внешние модули, в какой-то степени напоминая рога). Трёх таких в связке было достаточно, чтобы толкать все вагоны длительное время. По максимуму используя на ходу пьезоэлектрический заряд, аккумулирую энергию солнца и ветра, они умеренно расходовали батареи, ожидая следующей полноценной подзарядки от дизельных станций в самом вагоне на пит-стопе. Тогда как все остальные роботы в основном были необходимы на старте и делились своим зарядом, выступая в роли беспроводных станций для основных тяжей, что и позволяло сократить количество остановок до минимума. Все роботы, связанные упряжью-тросом в единую сеть, были обвешаны проводами, которые позволяли делиться энергией друг с другом и напрямую.

Вики пыталась сделать передающее устройство и для всех роботов, но основные док-станции заряжали планеры на крышах вагонов и целый улей дронов вдогонку БПЛА носился во все стороны, позволяя создавать точные карты и разведывать территории на десятки километров в движении, что позволяло избежать новых засад. И питание этих прожорливых трутней было в приоритете.

Впрочем, постоянно выходили из строя как старые роботы, так и новые, едва напечатанные в подземном городе – разведчики. Причиной была сборка на поверхности, в анклаве «Владивосток», и в самом составе, где даже у опытных технарей порой присутствовал человеческий фактор. Основные поломки разбирали и чинили уже на остановках на очередной станции. Или прямо в поле, давая время роботам на подзарядку от коптящих небо дизель-генераторов. В такие времена пыль экспедиции сменялась на дым и о свежем воздухе можно было только мечтать. Но положа рука на сердце, можно было сказать, что энергия солнца в солнечных панелях и ловцы ветра по бокам состава давали экспедиции едва ли пять процентов от ста необходимых. Ещё семь-десять давали улавливатели движений, прикреплённых к колёсам, где результат напрямую зависел от скорости движения состава.

Весь в пыли и отчасти саже, адмирал зашёл в туалетную комнату адмиральского вагона и закрыл за собой дверь. Костюм, повинуясь воле человека, раскрылся. Зиновий вылез из Алой Саламандры нагой. Нижнего белья под экзоскелетными костюмами полной защиты никогда не носили.

Зиновий знал, то члены Сотни никогда не раздевались на людях, а в чём они ходили в своих домах-бункерах, никто даже не догадывался. Окон в подземных строениях не было за их бессмысленностью, а журналистика как таковая в подземном городе отсутствовала, и никто не рисковал проникнуть в «дома випов», чтобы рассказать больше.

Оставив костюм напротив стационарного унитаза, адмирал шагнул в душ-кабину. В лицо ударили тонкие струи горячей воды, приятно массажируя и щекоча. Парень выдавил шампуня с банки-раздатчика и намылил засаленные длинные волосы. Жёсткие, ещё холодные мёртвые пальцы имплантатов впились в голову, постепенно нагреваясь от тепла воды.

Вода текла по остальной ощутимой коже без ограничений. Сам её расход был минимальным из-за строения душа. Узкие отверстия крана физически не позволяли потратить больше литра в минуту, а из-за высокого давления создавалась иллюзия, что напор мощный. На самом деле вода подавалась микро-порциями. С перерывом в полсекунды в каждом из отверстий. Но глаза этого просто не успевали заметить, так как самих струй было два десятка в распылителе.

Экономия воды в чистом виде позволяла каждому пассажиру десяти-, а в особых случаях и пятнадцатиминутный душ. Точно так же, как и адмирал, принять душ мог любой желающий раз в день в одном из шести жилых вагонов. Расширенные туалетные комнаты позволяли не только вылезти из костюма, временно побыв беззащитным от всех напастей человеком, но и постоять под горячими струями воды наедине с собой.

Резервуары с водой растянулись вдоль всех вагонов причудливой кишкой. Солнечные панели подогревали их до комфортной человеку температуры, и во всем составе из единого крана всегда текла теплая вода, уходя по желанию оператора либо на полную вторичную переработку, либо на технические нужды. Компьютер показывал общий уровень запаса чистой воды, определяя рекомендуемое ежедневное количество литров на душу «населения» состава.

Зиновий после всех событий в Уссурийске отменил лимит использования воды, позволяя всем в команде отмыться, как следует. Ровно столько, сколько позволит совесть стоять в душе, думая о других. Четыре дня возни в городе с работой от зари до заката порядком вымотали людей. И это без установки щитов от радиации, которые отодвинули на неопределенное время.

На подобном строительстве должны были трудиться сотни людей. Чего Содружество пока себе позволить не могло. Не хватало рабочих рук. О разведке территорий, лежащих к северо-западу от Уссурийска, тоже речи не шло. Чем ближе приближались люди к прошлой границе с Китаем, тем крепче росло понимание, что те земли будут заражены высоким уровнем радиации ещё не одно десятилетие.

«Озеро Ханка стоит исключить из приоритетных источников возобновляемых ресурсов, необходимых Содружеству из-за высокого уровня радиации. Рыба там не пригодна для промыслового лова», – отправил адмирал депешу Седых.

В отчёте Зиновий отметил, что более перспективно выглядело возвращение лесов к востоку, юго-востоку и северо-востоку от Уссурийска, чем адмирал и занимался три дня к ряду, уничтожая с отрядом по лесам «свободных» и «чистильщиков».

Не могла не порадовать Клавдию и новая находка Дементия. Вместе с Ольхой они быстро выделили эссенцию и пообещали отправить ее в Москва-сити для производственной штамповки, как только встретят на попутке Варяг с хабаровчанами.

На планерах разведывательная группа долетела до небольшого городка – Арсеньев. Лес рядом с ним стоял нетронутой радиацией, без признаков любого химического заражения, что позволяло расселение людей вплоть до бухты Ольги на сотни километров по Приморью вдоль побережья и ближайшего леса.

Начальник безопасности Семёныч с разведкой даже донесли, что уцелел участок автомобильной трассы. На вездеходах вполне можно было добраться до самого анклава. А при восстановлении трассы создать автомобильное сообщение Арсеньев-Владивосток. Сам же Седых доложил, что будь у него топливо, он вначале восстановил бы сообщение Владивосток–Партизанск–Находка, а то и разведал бы трассу вдоль всего побережья вплоть до Дальнегорска. Тем более, что от Арсеньева через Варфоломеевку и Новочугуевку и Кавалерово туда тоже вела трасса. А в своей целостности эта круговая трасса могла создать безопасный сектор жизни, растянувшийся от Уссурийска до Ольги с востока на запад и от Владивостока до Арсеньева с юга на север.

«Так что все упирается в нефтепромысел или штамповку наших планеров», – прикинул Зиновий, стараясь отвлечься от задания.

Вода лилась, разбивая все блоки и унося мысли прочь вместе с мыльной пеной. Воды не жалел. Роскошь, которую теперь мог себе позволить.

Адмирал рассчитывал в ближайшую неделю пополнить запасы воды на Шмаковке по трассе их железнодорожной Экспедиции. По заверениям того же Седых в довоенные годы там располагались источники минеральной воды, бьющие из земли. Даже если они были заражены с поверхности, стоило установить скважину и чистая, а то и целебная вода, начала питать бы всю округу.

Где вода – там жизнь. В голове уже роились планы, что новый анклав должен быть создан именно там. А с ним солнечные батареи, теплицы, перевалочный форпост, который позволит не экономить воду совсем, да вдобавок доставлять ее в районы, где в ней особо нуждаются.

«Останется только достать людей», – вновь подумал адмирал.

Зиновий сегодня отменил лимит применения водных процедур и по иной причине – по крыше стучал дождь. Настоящий, весенний, он быстро превращал последний почерневший снег в лесу в лужи. А гром гремел такой, что состав трясся. Но он не пугал ни культистов, ни анклавовцев. После объявления Вики по динамикам о непогоде, люди даже радовались. Ведь по заверениям молодой учёной, вода, при необходимости собирающаяся в желобах на крыше состава и судя по первичным анализам, была чиста как слеза младенца. За шестнадцать лет природа очистилась и вместе с дождём на голову больше не лилась вся таблица Менделеева.

Дождавшись, пока дождевой водой прибьёт и немного смоет пыль, тут же принялись наполнять резервуары всех вагонов. А глядя на молнию за окном, белобрысый физик всерьёз поставила вопрос о том, что в следующий раз составу нужен не только громоотвод, но и ловец молний.

«Одно попадание такой ветки молнии заряжало аккумуляторы по полной за секунду. Что составляет эквивалент работы всех солнечных батарей и ветряков за сутки работы», – уверяла Вики.

Зиновий улыбнулся водным потокам. Больше всего его радовала, что Вторая Экспедиция не несла потерь. Алые Саламандры отлично показывали себя, надежно защищая разведчиков на западе Уссурийска от радиации, а отряды прорыва в лесах от метких пуль и биологического заражения личинками или клещевого энцефалита.

Дверь открылась. В санузел прошмыгнула тень, ловко сбросила чёрный костюмчик, как змейка шкурку, отодвинула пластиковую перегородку и… предстала перед Зиновием.

Ленка собственной персоной!

На глаз-индикатор эротично сползли распущенные волосы, получив свободу от заколки. Капитан всё ещё прикрывала «неживой глаз», стесняясь его на лице. А вот своих ног она больше не стеснялась: чёрные имплантаты оплели ноги адмирала. Сожалела лишь о том, что не чувствует ими кожи любимого.

Зиновия Смирнова совсем не стеснялась: воспрянувшие соски упёрлись в грудь. Обнялись влюбленные крепко, нежно и неторопливо целуясь. С наслаждением, полностью отдаваясь ощущениям.

Зиновий намылил руки и принялся натирать её плечи, шею, руки… взгляд зацепился за двенадцатилучевую звезду на запястье. Приблизив руку, поцеловал прямо в нее. А затем спросил:

– Как ты думаешь, остались ли ещё телепаты? Хоть кто-нибудь из ордена, который противостоял Хозяйке?

– Тебе мало Андрейки? – удивилась девушка. – Тимофей ставит на него после событий под Хабаровском.

– Да, но что…если есть и другие? – вновь сделал попытку поделиться своими мыслями адмирал. – Ты не чувствуешь?

– Я ничего не чувствую, – ответила девушка. – Больше на свой новый глаз надеюсь. Может и есть. Но не они же надоумили каннибалов работать вместе с зараженными.

– А кто?

– Это сделали обстоятельства. Всё живое приспособилось под новую весну. А другой весны мы и не знаем. Раньше, старики говорили, времена года были другими. Без снега.

Зиновий кивнул. Он видел немало картинок цветущей зелени, опадающей листвы и только назревающих бутонов. Но мог ли он ощутить те запахи? Почувствовать то живое тепло? Нет. По сути он видел только зиму. И межсезонье, в котором застрял подземный город.

– Больше радует, что сами мутанты после смерти Хозяйки разобщены, – ответил адмирал. – И каждый «муравейник» сам за себя. Даже каждый Искатель сам за себя.

– Ты уверен, что именно об этом хочешь сейчас думать? – проворковала Елена, подставляя грудь под его взгляд. Захватила внимание. – Не останавливайся, целуй.

– Ага, целую, – согласился Зиновий. – И думаю. Думаю, и целую.

Нега захватила обоих, отодвинув все разговоры на потом…

Поезд тем временем спешил на север. Управление взяла на себя Ольха. Вскрыв Чистильщика несколько дней назад, она диагностировала увеличенную в размерах щитовидную железу и начинающийся некроз печени. Ещё были массивные камни в почках, дегенеративные изменения головного мозга: проявляла себя киста. Ничего необычного, разве что каннибал был абсолютно стерилен.

Но учитывая условия, в которых жили люди в последнее шестнадцать лет, это было ожидаемо. Больше повозились с телом свободного и личинки. Пищеварительный сок, выделяемый ей, на дух не переносили даже голодные клещи. Оставалось только синтезировать его, чтобы не бегать постоянно в поиске новых личинок, чтобы заставить их отрыгнуть немного сока для спрея против клещей. Это уже было дело наживное.

Развернув перед собой в локомотиве на панели управлении большую российскую карту образца две тысячи двадцать второго года, Ольха краем глаза посматривала за смотровое лобовое стекло на дорогу, но больше сосредоточивалась на направлении, указанном на бумаге.

«Новая» карта была немного точнее старой советской карты образца 1988 года, которую использовала Первая Экспедиция, но осознать это можно было только вновь проехав по тому же маршруту.

Связка роботов, разогнав железнодорожный состав до приемлемой скорости, неслась рядом с Содружеством среди сильного дождя. Они как трактора пахали за собой землю, порой увязая в грязи по самые головы. Некоторые отставали, застревая в многометровых лужах, но как танки-вездеходы, все же выбирались на сушу и нагоняли своих. Тимофей определил им контур площадью в пятьсот метров на расстоянии десятка метров от состава, внутри которого им и стоило оставаться всю дорогу. Роботы пытались следовать этой команде как могли.

Сами железные трудяги мало заботили Ольху. Она всё чаще просто посматривала на волка, который ехал на одном из плоских роботов. От удовольствия встречного ветра в лицо, он даже высунул язык.

Вёл волк себя совсем как пёс, которого молодой доктор всегда хотела иметь. Разглядывая видео-образы хроник в дисплеях ИМИИ, она часто мечтала о собаке и домике с солнечной лужайкой на поверхности. Где-нибудь у реки или озера. Но под землей был лишь тусклый свет фонарей, а все домашние животные существовали только виртуальными образами.

С другой стороны, её «пёс» покусал адмирала, который в отместку попытался избавиться от него в лесу. Но волк вернулся к людям, пришёл к самым ногам Ольхи, низко склонив голову. Поведение, свойственное уже не вожаку стаи, но смиренному псу перед своей хозяйкой. Волк понял, что от двуногого существа он может получить больше пищи, чем от опустевшей тайги. Да и не было никогда никаких вожаков в стае. Были лишь взрослые опытные особи, которые выполняли то, что от них требовала семья. А семья Лота перестала существовать. И он поступил так, как посчитал нужным для выживания. А может…он просто помнил её доброту?

Ольха хмыкнула, быстрым взглядом осмотрела округу за стеклом. Роботы одним своим грохотом распугали всех созданий Хозяйки, Искателей и возможных людей в округе. Доктор всерьёз полагала, что Второй Экспедиции с таким сопровождением под прикрытием планеров с неба ничего не угрожало. Кто мог собрать против них мощный отряд? Таких сил просто не осталось, не считая меткого выпада титанов. Но где теперь те титаны? Все, кто против Содружества – обречены. Это земля людей и человечество свое заберет обратно.

Поезд мчался по железнодорожным путям, уже расследованным два месяца назад. Скорость замедляли лишь на тех участках, где когда-то работали лопатами, делая насыпи в ямах, и разбирали встречную полосу. С новыми технологиями укладывали новые рельсы за какие-то часы.

Также впередсмотрящий дрон оценивал состояние рельс, подавая сигнал тревоги за пять километров, если видел угрозу для плавного хода тягача. Делал разведчик это в полуавтономном режиме с помощью программы, которую нашел в базе ЛУКа Тимофей.

То есть что делает Ольха в качестве вперёдсмотрящей в голове локомотива, она не понимала. Разве что приложение не считалось совершенным и опять же не требовало внимания человека. Полуавтономные системы в отличие от работы полноценного ИИ, вместо корректировок процессов, просто отказывались принимать новые вводные данные и выдавали ошибки, если ранее не сталкивались с заданными системой условиями. Дрон легко путал кучу бетона и снега, лед и лужи. И не понимал ржавчины, которая была недопустима на «бархатном» железнодорожном полотне прошлого.

* * *

Ольха присмотрелась к карте. После Уссурийска проехали станции «Озерную падь», «Ипполитовку», «Орехово-Приморское», «Сибирцево». Гарь, когда-то оставленную пожарами в этих местах, смывало дождём, оголяя остовы зданий. Роботы довершали начатое неизвестными пироманами и топтали уцелевшие строения погодя.

Глядя на «вспашку», Тимофей даже предлагал за просекой роботов пустить специального робота, который сеял бы семена. Но для этого требовалось удостовериться в плодородности почвы. И в том, что кто-то будет за ними ухаживать. А это все задержка, потеря времени. Может, позже?

«Мучную» и «Кнорринг» состав миновал, выбравшись из полосы дождя. Солнце осветило горизонт, показывая большую красивую радугу. Ольха даже откинула обзорное стекло костюма, щурясь на яркий свет, и улыбаясь новому для нее явлению. Совсем как ребенок она восхищалась игрой света.

– Ребята, смотрите в окно справа. Радуга, – передала она всей команде.

Народ прильнул к окнам, делясь впечатлениями. Многие видели её впервые и стояли, раскрыв рты.

Как мало человеку для счастья надо. Например, увидеть нечто новое.

– Тим, поставь что-нибудь по теме, – обратилась «сменный машинист» к программисту.

– Хорошо, – ответил хакер.

Вскоре в динамиках заиграла песня «луч солнца золотого» в исполнении Муслима Магомаева. Она же «серенада Трубадура».

Луч солнца золотого

тьмы скрыла пелена,

И между нами снова

вдруг выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Петь птицы перестали,

Свет звёзд коснулся крыш,

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдет, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт...

Ольха прислушалась. Пение заворожило, рисуя перед ней готовые образы. Воображение поплыло, побежало впереди состава.

Затем послышались композиции «синяя вечность», «журавли», «герои спорта», «не спеши» и другие песни в исполнении маэстро советской эстрады. Весь состав слушал новые для них песни с большим удовольствием. Мощный, благословенный голос окончательно добил всех, когда грянула бессмертная песня «день победы». Люди в составе все вышли в коридоры вагонов, не в силах сидеть или лежать в такой момент. Хотелось действия.

– Зём, ну где же ты? Долго там ещё мыться собираешься? – пробубнила Ольха.

Отпускала на десять минут. Потом увидела в камеру Ленку. Добавила ещё пятнадцать. И вот уже почти час, как оба не покидали расширенного «санузла».

Пытаясь отвлечься, Ольха принялась читать инфотеку. Выискивая крупицы информации по местности. Её заботливо залил в сеть Тимофей, когда собирал аппаратуру для Содружества.

Одухотворенные люди под впечатлением зрительного и музыкального вдохновляющего образа тем временем достигли Спасска-Дальнего. Маленький в прошлом городишко словно уничтожало само время: железнодорожная насыпь тянулась вдоль безлюдных улиц, пустые «хрущёвки» стояли давно заброшенными, часто без окон. Мёртвые коробки. Ольха уже знала, где сделает остановку. И как только разглядела на мониторе образ памятника, передаваемого дроном, без сомнения скинула скорость поезда.

Состав затормозил и быстро остановился. Роботы застыли на месте, ожидая дальнейших команд.

– Собираемся все на перроне. Идём на экскурсию, – обронила Ольха в динамик, и первая покинула состав.

– Что? Зачем? – не понял Тимофей, но вышел на перрон в числе первых.

Памятник погибшим в годы Великой Отечественной Войны время ещё немного щадило, а вот аллею, что тянулась до него, нет: асфальт вспучился ещё на подступах к памятнику, а плитка возле него так вовсе ходила ходуном, ямы и провалы были повсюду, заполненные лужами. Некоторые можно было обойти, прочие приходилось перепрыгивать.

Когда-то чёрный памятник давно потерял первозданную краску. Теперь он был темно-зеленый. Но бронзово-латунный сплав все же передавал образы четырех мужественных солдат, олицетворяющих собой всех, кто отдал жизнь в годы Великой Отечественной Войны.

– Ребята. Вы слышали песню «День победы», а теперь мы стоим перед памятником тем, кто участвовал в ней, – обронила Ольха и тут из толпы показался Зиновий, перехватывая слово.

– Память – наше всё, – с ходу добавил молодой адмирал и встал рядом с памятником. – Наши прапрадеды были мужественны. Наши прадеды последовательны. Они строили новый мир. А вот деды уже слишком доверчивы. Я не хочу сказать, что наши отцы разрушили все, за что воевали и что отстраивали предыдущие поколения. Но они поверили в то, что Вторая Мировая будет последней Великой Войной. Никто не хотел Третьей, теша себя иллюзиями.

Зиновий повернулся к людям, прокашлялся и продолжил:

– И вот она пришла, забирая не десятки миллионов жизней, а миллиарды. Человечество растеряло свой потенциал менее чем за год. Нам досталось жуткое наследие, которое мы, скрипя зубами, должны облагородить и передать нашим потомкам. Мир утонул в голоде, крови и радиации, но мы должны создать оазисы, от которых возродится новый мир. Без разногласий, конфликтов вер, культур, политики… мы стали едиными вопреки всем разобщающим факторам. Потому что мы – единственные, кто выжили! Это обязывает нас идти вперед и добиваться новых побед. Потому что больше просто некому. Люди, заныкавшись по бункерам, лесам и клочкам не тронутой радиацией земли, наверняка опустились до уровня зверей. Но мы должны помочь им вновь ощутить себя людьми.

– Но как же людоеды? – послышалось в толпе. – Чистильщики ведь тоже люди.

– Те, кто носят уши других как украшение, сами прировняли себя к скоту, – спокойно ответил Зиновий. – Они будут уничтожены ровно так же, как раньше охотились на зверей. – Человек состоит из привычек. Привычки есть человеческое мясо в новом мире быть не может! Но я верю, что это делали не все выжившие! А теперь ещё раз посмотрите на памятник. И делайте все, чтобы потомки возвели вам не хуже. За ваше мужество и самоотдачу.

Толпа одобрительно загудела.

– Я-то думала ты до самой Шмаковки собрался плескаться, – ткнула в бок Зиновия Ольха.

– Должен же кто-то и о продолжении рода заботится, – ответил адмирал, отмахнувшись.

– Ты натолкнул меня на мысль проверить каждого члена Содружества на бесплодие.

– Хорошая идея. Но давай сначала… своими силами.

Ольха усмехнулась.

– Только под контролем медицины. Не хочу осложнений.

Адмирал снова поднял руку, требуя внимания:

– А теперь погружаемся в состав. Следующая остановка – Шмаковка. Пробурим скважину. Добудем воды. Без воды жизни нет!

Народ снова загудел и приободренный, поспешил к составу.

Зиновий посмотрел на Ольху.

– Спасибо, что прикрыла. Насчёт тестов выдумывай, что сможешь. Только без остановок. Нас ждут на севере.

– Мы не знаем ресурса роботов. В один прекрасный день они могут нас просто перестать толкать для разгона. И встанем посреди рельса. Их тоже надо диагностировать.

– Пока не доберемся до Лучегорской ГРЭС, после Шмаковки никаких остановок, – осёк Зиновий и вновь посмотрел на памятник. – Люди мало что знают об этом мире. Особенно, молодёжь. Наша задача просвещать. Им нужны зрительные образы, то, что можно потрогать, посмотреть. Вдохновляющие события, чтобы идти за Содружеством.

– Раньше это называлось патриотизмом.

– Пока все не начали воевать друг с другом в пределах собственной страны? – подкинул бровь вверх Зиновий. – Или это уже называлось выживанием при изменившихся условиях?

Ольха фыркнула, повернулась и молча зашагала к составу. Чего с начальством спорить. Дурак на дураке…

Ближе к вечеру дотянули до Шмаковки. Загорелись красные лампы. Состав закупорился, не выпуская никого, кроме дронов и планеров. Катастрофа изменила поселок, расположенный неподалеку от станции. Ключи больше не били из земли, а округа показывала высокий уровень радиации.

– Это странно, так как ещё два месяца мы проскакивали здесь с допустимым уровнем радиации, – отметила изменения Вики.

– Сказывается близость китайской границы? – переспросила Ольха.

– А раньше её не было, что ли?

– Кто вообще знает, что было раньше, кроме Карлова?

Подруги спорили, пока планеры разведали окрестности. Семёныч вернулся с докладом, что не всё в порядке с водой и расположенных неподалеку «Горных Ключах».

Посмотрев карту, пришли к выводу, что всему виной река Уссури. Лед вскрылся и понес по воде десятилетиями собираемую льдом зараженную радиацией пыль. Снег таял поверх наледи, добавляя в воду примеси, от которых дохли и без того скудные косяки рыб. Что стало заметно у берегов.

– Если она плывет по течению кверху брюхом уже здесь, то выше по течению эта зараза попадет в Амур. Будет немало грязи, угрожающей здоровью населения. Хабаровску стоит закрыть водозаборники до осени, – прикинула Вики и настояла на немедленной установке новой вышке связи, чтобы донести эту информацию до союзников. – Конечно, если ведро из реки можно назвать водозаборником. Да и вообще ледостав принесёт немало замороженных трупов. Когда они начнут таять на солнце вместе с размытыми скотомогильниками и захоронениями при половодье, нужен будет ежечасный мониторинг состояния воды. Если не хотим быстрых смертей, воду надо брать как можно глубже. Людей спасет только естественная природная фильтрация. Нужны артезианские скважины. Минимум одна на населённый пункт.

Зиновий отметил Шмаковку как бесперспективное место для нового анклава и дотемна гнал поезд на север, спеша передать известие.

Проехали мёртвый город Лесозаводск, не отметив никакой жизни среди руин. В сумерках добрались до «Лазо», проехали пустующий город «Дальнереченск», станцию «Эбергард» и собирались уже заночевать, как и в прошлой экспедиции под станцией «Губерово», но адмирал, после того, как сдались солнечные батареи, прицепил роботов.

Неутомимые трудяги тащили состав самой станции Игнатьевка, возле которой располагалась Ласточка. Остановка произошла уже в полной темноте. Свалились всей упряжкой разряженные роботы там, где адмирал поставил на карте новый крестик.

Причина остановки Содружества в районе станции «Ласточка» была довольно проста. Судя по данным ЛУКа, здесь так же разливали минеральную воду в довоенное время. Карта показывала, что река Уссури слившись с Большой Уссуркой ниже по течению, ушла в сторону к самой границе с Китаем. То есть ее воды никак не могли повлиять, но подземные резервуары района «Ласточки». Что и доказала первая пробуренная скважина на следующий день. Ее пробили неподалеку от станции прямо с вагона.

Вики провела первичный анализ и с довольным видом сообщила, что лечебно-столовая минеральная вода слабощелочная и относится к природным минеральным водам малой минерализации, предлагая гидрокарбонатные натриево-кальциево-магниевые воды, которые можно было использовать без ограничений в любом виде.

Закрепившись у воды, Зиновий оставил немногочисленную охрану для состава и инженеров блондинки. Те, плотно позавтракав, с большим воодушевлением принялись устанавливать станцию связи на пригорке и распаковывать солнечные батареи.

Роботы, заряжаясь всё утро, подвинули состав лишь на несколько километров, остановив аккурат там, где прошла Первая Экспедиция разбирала встречные рельсы, чтобы продолжить путь взамен исчезнувших. Группа под руководством Ольхи принялась разгружать рельсы, шпалы и устанавливать все это по большему счету благодаря разгрузочному крану. Он же разгрузил мини-шпалоукладчик. Людям оставалось во многом лишь оперировать.

Но счастье длилось не долго. Намедни адмирал полностью разрядил аккумуляторы, и солнечные батареи не успевали собрать необходимый для бесперебойной работы заряд. Взяв в руки кувалды и железнодорожные гвозди, рабочие растянулись вдоль трассы, орудуя по старинке. Возглавлял рабочую бригаду Иван Столбов. В его мощных руках и без всякого костюма массивная кувалда выглядела как простой молоток.

– Трассу надо реанимировать как можно быстрее. Хабаровчане могут появиться в любой момент, – припомнил адмирал. – У них рельс в запасе нет. Оль, Вань, надеюсь на вас.

– Да сделаем, сделаем, – отмахнулась подруга, почёсывая волку за ухом и поправляя ошейник с датчиком.

На досуге она расчесала волка. Зиновий готовился к новому потрясению, предполагая скоро ли ей придёт в голову и вымыть хищника?

– Всё равно зависли здесь на пару-тройку дней. Лишь бы молния снова не начала жрать рельсы, – добавил богатырь-Столбов.

– Для этого у нас Вики есть. С сачком аномалий, – напомнил Зиновий.

– Она пока с вышкой разберется, тут уже и состав сопрут, – хихикнула Ольха.

Сам Зиновий в компании с военспецами на планерах отправился в Лучегорск. Он располагался в десятке километров от станции, ориентированный больше на автомобильную трассу А-370, чем на железнодорожный путь ДВЖД.

Адмирал уже и не помнил, что мешало в прошлый раз рассмотреть целостность топливно-энергетического комплекса и проверить водохранилище. Память вернулась, когда увидел лес и припомнил паренька с бабкой. Обреченные зараженные. Затем утренний сюрприз в виде краденных рельс, причуды Андрейки. Не до ГРЭС было. Набрали угля и отчалили.

Теперь времени на полный обзор округи хватало с избытком. Лёд в водохранилище только начал таять. Но его объем, накопленный за десятки лет зимы, наполнил перекрытый на зиму, замороженный водозаборник. Счётчики Гейгера тревожно похрустывали при приближении к ГРЭС, но уровень был повышен не значительно. В Алых Саламандрах он не доставлял людям никаких проблем.

– С уровнем воды надо быстро решать, – обронил адмирал. – Затопит поля, город, а там подмоет и наш железнодорожный путь. Не говоря уже о том, что потеряем саму станцию.

– А что решать? Шлюз откроем, но лёд никуда не денется, – прикинул Демон с ходу.

– Тогда будем взрывать, чтобы дать воде стекать до того, как переполнится, – твёрдо решил Зиновий и уже прикинул, как ловко можно сбрасывать взрывчатку прямо на лед с планеров. – Придётся вскрыть один из вагонов с оружием. Тратила там хватает. Но что потом?

– Давай Вики позовём. Она наш единственно-возможный эксперт по подрывным делам. И схемы рабочих станций при случае нарисует. Физиков должны были учить в ШУРе.

– Вики ставит вышку. Потом ей с аномалией разбираться. Давай сами как-нибудь решим.

– Да как ты решишь? Это ГРЭС! Она может обеспечить весь ДВЖД электричеством, если столько электриков найдем, что смогут новые линии прокинуть на сотни километров. Металл-то мы найдём. Но мы не можем ошибиться. Надо проверить турбины, роторы, компрессоры, смазать, починить, разобрать, собрать. Мы здесь можем остаться до конца лета. С ходу ничего не будет.

– Нет, до конца лета нам точно нельзя оставаться, – твёрдо решил Зиновий. – Есть пара дней, чтобы понять, с чем придётся иметь дело.

– Пара дней – это мало.

– Что есть, – отмахнулся адмирал. – Ты пока разбирайся, а я за взрывчаткой. Бахнем, а потом подумаем.

– Лишь бы Вики потом голову не оторвала. Если не там бахнем, – задумчиво ответил друг и пошёл на разведку в здание.

Зиновий вновь посмотрел на лес, вспоминая парня у кровати старухи, с которыми столкнулись в прошлую Экспедицию. Может, в этом новом мире всем зараженным личинками можно будет помочь?

– Хороши будем мы как уцелевшая надежда человечества, если первая же ГРЭС поставит нас в тупик, – обронил со вздохом адмирал.

– Для того, чтобы забраться в тупик, надо сначала выбраться из задницы, – хихикнула веселая Ленка. – А мое дело маленькое. Стрелять. Ты просто покажи в кого.

Адмирал долго выдохнул и заключил:

– Похоже, это надолго.

Тем временем Вики, быстро разобравшись с установкой вышки, уже бродила по железнодорожной насыпи с продолговатым прибором на руках. Ловец аномалий мерно пикал, но ничего подозрительного не показывал. Словно «зона» успокоилась и с прошлого раза больше не собиралась досаждать людям. Но неутомимая Вики упрямо отмеряла шаги, стараясь убедиться в том, что ранее источником «аномалий» был ее собственный модуль тактического ядерного заряда плюс капризы оживающей природы, вроде шаровой молнии, на которые каким-то образом влиял паранорм по всей воле.

– Но куда-то в прошлый раз рельсы должны были деться. Не молния же их пожрала, в самом деле, – бубнила она себе под нос. По ее умозаключению даже шаровая молния должна была оставить следы своего физического пребывания на предметах. Но бесследно пропадали сами предметы. Это подводило ее к нескольким теориям, доказательства которых она и искала.

По первой теории аномалия предлагала портал в параллельный мир. Это легко объясняло «воровство» предметов молнией. По второй – разряды шаровой молнии достигали критических масс, что просто меняло агрегатное состояние вещества от твердого до плазмы и мгновенно испепеляло. Первый вариант выглядел мистически, второй – футуристически. Но обе теории требовали огромного количества энергии. И их источники должны были находиться где-то рядом. Не с этой стороны «мира», так с другой. Возможно, существовала и третья теория, но Вики пока ее не придумала: догадки рассыпались под несокрушимыми доводами внутреннего физика-теоретика. Адмирал терпеть не мог мистики и всегда докапывался до истины. Так все мутанты нового мира вдруг обозначили себя как вполне рукотворные детища Хозяйки. А сама «богиня» была также создана человеком.

Физика правила миром, просто предстояло это понять и принять, много раз проверив, а не просто довериться.

Подбежал Андрейка. В тёплой одежде на пару размеров больше парень не мог разогнаться до предельных скоростей, потому часто останавливался, то поправляя штаны, то сползающие рукава, а то и металлический шлем, который настрого запретили снимать.

– А чего ты делаешь?

– Молнию нашу ловлю. Помнишь? Мы встречались с ней здесь в прошлый раз. – напомнила Вики. – Ты на неё влиял?

– А-а, – протянул Андрейка и на секунду стянул шлем, поправляя под ним кудрявые волосы. – Так её тут больше не будет. Проход закрыт.

– Чего?

– Закрыт, говорю. Я его не чувствую, – добавил беззаботно парень, и снова нацепив шлем, побежал к вагону.

Там как раз планер с адмиралом приземлился, и солдаты подняли стену вагона и принялись разгружать коробки с взрывчаткой.

Вики посмотрела вдогонку пареньку и со вздохом выключила мерно пищащий прибор.

– Чёрте что, – констатировала первая учёная Экспедиции, совсем не жалея, что оставила более опытных и пожилых коллег настраивать вышку связи.

Подумают ещё, что спятила. Авторитет потеряет. Потому что объяснить не может. Засмеют ведь. И ее теории. И пометки мальчика.

– Нужны факты, – вновь обронила себе под нос Вики. – Факты и доказательства.

– Ребята-а-а! Обе-е-ед! – закричала Алиса, высунувшись из тягача.

– Ну, или покушать, – быстро добавила Вики и засеменила к столовой. – Да, покушать оно как-то вернее нелепых теорий.

Рядом промчался волк. Вики не успела испугаться, посчитав, что он бежит за мальчиком вслед. Но Лот промчался рядом с ним и побежал дальше к Алисе. Она выделяла порцию еды и ему.

Вики не понимала, откуда взялась такая беспечность по отношению к безопасности ребенка без персонального костюма защиты, пока не заметила утолщение на ошейнике.

– Тима написал программу, которая бьет током волка, если он близко приближается ко мне, – заметил Андрейка, не обращая внимания на пробежавшего рядом волка. Малец ничуть не испугался. Напротив, побежал за ним. – Тетя Оля сказала, что меня в обиду не даст. Жаль, мне его гладить нельзя пока. Но мы обязательно подружимся.

– А, так вот в чем дело. Она отучает его нападать на людей не только прикормом. – обронила первая ученая Экспедиции. – Рефлексы тренирует, как собаке Павлова. Чтобы не приближался к людям. Что ж, умно.

Тут она заметила, как Зиновий машет ей.

– А тебе чего ещё?

– ГРЭС чинить полетели? – улыбнулся адмирал.

– Я его не ломала, – задумчиво ответила Вики.

– Ну нам очень надо. Починить или взорвать хотя бы.

– Отстань, у меня обед.

Зиновий с ходу оценил задумчивое выражение лица подруги и вновь улыбнулся:

– О чём такие глубокие мысли?

– Об Андрее, – призналась Вики. – Он рушит мои представления о физике, как о естественной науке. А Ольха и Демон ведут себя как-то… непонятно. Я их не узнаю. В медицину подались. О генах чего-то постоянно лопочут.

– Тебя это пугает?

– Не знаю. Ты вот спишь с телепаткой. Тебя это пугает?

– Ничуть. А откуда ты…

– Да весь состав уже знает. Дело не в этом.

– А в том, что сплю? Или в том, что с телепаткой? – прикинул Зиновий.

– И ты туда же! – воскликнула Вики. – В этом вся и проблема. Вы беспечны. Я не знаю, чего от вас дальше ждать. Вы не подвергаетесь прогнозам. Учёные Клавдии потратили три дня на анализы Андрейки, но не нашли ничего подозрительного, кроме фоток его ауры. А что такое аура мы вообще по факту не понимаем. Выходит, телепаты не мутанты, как не мутанты и все детища Хозяйки. Но зачем Ольха тогда брала его гены для экспериментов? Она упрямо ищет мутации, которые должны были возникнуть вследствие распространения радиации. А их нет. Укрупнение особей есть, вследствие увеличения железы для выведения излишней радиации, а мутации нет. Понимаешь?

– Нет. А почему телепаты должны быть мутантами? – озадачено спросил адмирал, понимая подругу ещё меньше, чем она друзей.

– Потому что думают иначе, – логично заключила Вики. – А иногда просто доверяют своим ощущениям. Раньше всё просто было. Таких спокойно сжигали на кострах, так как не понимали. А что теперь? Всех бережем. И беречь будем. Потому что большинство и так погибло. Естественный отбор кончится, – ответила немного расплывчато подруга и адмирал никак не мог понять, сравнивает ли она паранормов с ведьмами на полном серьезе или просто шутит.

Эта грань дружеского понимания начала ускользать и от него.

– Он и так уже прошёл максимально жёстко, Вик. Это не показатель, – ответил Зиновий. – Ты давай, много не думай, а то замкнёт. Жду тебя у планера после обеда. Пора вернуть тебя в царство физики и логики. А я попутно создам тебе музыкальное сопровождение. Зажжем по полной, Вик!

– Как?

– Бахнем!

Вики ударила себя по лбу пятерней.

– Господи, да как тебя людьми поставили командовать? Как ты можешь разрушать, вместо того, чтобы понять и принять?

– Никто не ставил. Оно… само, – улыбнулся адмирал и запрыгнул в планер. – Я верю, у тебя тоже все получится! Просто взорвем все непонятное на всякий случай. А потом подумаем вместе, если не получится.

Глава 2 - Палыч

Со стороны ГРЭС послышался грохот. Ни взрыв, но шум мощного мотора. Из леса по ледяной подтаявшей корке снега мчалась чёрная как ночь машина. В саже она была, в грязи или чёрная сама по себе, адмирал пока разглядеть не мог. Но в голосе послышалась тревога, тут же связался с Тимофеем, спросив:

– Это ещё что за робот?

– Робот ли? – ответил напарник.

Хакер не зафиксировал появления новых Искателей. Вездеход был лишен управления искусственным интеллектом. Зато у него были гусеницы, мощные фары «на лбу», что говорило о наличии аккумулятора помимо возможности кататься ночью.

Планер адмирала полетел к нему наперерез. Водитель Евгения получила приказ сажать транспорт прямо перед носом, что и сделала блестяще, заставив вездеход остановиться добровольно-принудительно, но без аварий.

Высадив адмирала, она отлетела на небольшое расстояние. Связистка была в Алой Саламандре и угрозы для неё не было. Но на всякий случай она встала на пулемёт планера и поймала цель рядом с Зиновием, чтобы поддержать в случае чего огнём.

– Я на стрёме, адмирал!

– Это ты верно решила.

Сам Зиновий мало чего боялся в такой же Алой Саламандре и готов был к любому риску. Только любопытство пересиливало, и он делал шаг за шагом к непонятному объекту. При ближайшем рассмотрении и сканировании ИМИИ объект оказался классифицирован как снегоболотоход ДТ-30 «Витязь». Эта же информация обозначалось красной краской на борту. Старой, давно выцветшей, но имеющей место быть.

Адмирал ввёл голосовой дополнительный запрос в ИМИИ и тот выдал информацию, что данное транспортное средство предназначалось для транспортировки в сложных климатических условиях Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока, Арктики и Антарктики на грунтах с низкой несущей способностью.

Ему одинаково всё равно было, где ездить: болото, снежная целина, бездорожье, пересеченная лесистая местность. А работал он при температуре окружающей среды от минус пятидесяти градусов по Цельсию до плюс сорока. Разве что от двухзвеньевой конструкции осталась только передняя половина-тягач.

Вездеход сначала замедлился, а потом полностью остановился. Из люка вылезла грязная голова в ушанке. Блеснув желтоватыми зубами, вихрастый мужик грозно обронил спрыгнувшему с планера Зиновию:

– Вы, что ли, «Содружество»?

– Мы, – не стал спорить адмирал. – Откуда знаешь?

– У меня радиостанция сигналы принимает, – ответил неожиданный собеседник. – Включаю, значит, привычные помехи послушать. А тут ваше сообщение о «светлом будущем в настоящем» и прилетело… Ваша работа?

Мужик, оглянув планер и парня в алом костюме, вперился взглядом в отдаленно стоящий состав из двадцати семи вагонов на железнодорожные пути. Одобрительно прошёлся по паре тягачей и остановился глазами на вязанке роботов.

– Наша, – не стал скрывать адмирал. – Поставили вышку, вот ты и услышал. Меня зовут Зиновий Железнорукий. Я – адмирал Новой Экспедиции. А ты кто?

– Палыч, – коротко бросил незнакомец, не горя особым желанием вылезать из вездехода.

Зиновий мог поклясться, что водитель вездехода держит руку на ружье и готов в любой момент пальнуть, дать газу и скрыться в лесу. А если и не так, то он большой глупец.

– Палыч, если ты не ел людей и не служил Хозяйке, то давай разговаривать как нормальные люди. Помнишь, что это такое?

Зиновий меж тем подал знак «ложки у рта» планеру и Женя вместо залпа из пулемета кинула ему порцию сухпая.

Адмирал поймал его на лету и протянул мужику, положив на броню вездехода.

– Держи вот. Угощайся. Мы, как ты понял, перезагружаем цивилизацию. Зла тебе никто не причинит. Обещаю. Покушай. Потом и поговорим.

Палыч недоверчиво оглядел дар. Тогда Зиновий вновь повторил знак и прилетел второй паек. Зиновий сел рядом на броне, открыл и начал есть, опустив смотровое стекло. Глаза немного слезились без защитной сферы, пришлось надеть солнцезащитные очки. Индикаторы костюма не обнаружили в чумазом мужчине биологической угрозы. Иначе стекло бы вновь вернулось на место.

– Не ел я людей, – ответил Палыч, разглядывая все эти действия. – И ежели ты про мутантов этих, то всегда стороной их обходил.

– Да нет никаких мутантов, – заметил Зиновий. – Это так, игрушки искусственного интеллекта.

– А чего же они такие грозные?

– Какой интеллект, такие и игрушки, – хмыкнул адмирал.

– Я видел первый паровоз с пару месяцев назад, – припомнил Палыч. – Да не решился выйти из леса. Странно выглядело, подозрительно. Думал, может ловушка какая. Чёрт знает этих роботов! А как решился, так он уже утёк. А тут гляжу, а тут снова вы. Значит, есть ещё разумные люди.

– Есть.

– Радует!

– Приятного поднять тебе настроение, – улыбнулся миролюбиво Зиновий. – А паровоз был из Первой Экспедиции. Теперь мы закрепляем её результаты.

– А роботы что? Помогают? – заинтересовался собеседник, разглядывая вставших на ремонт и зарядку стальных гончих. – Или в плену у вас?

– Они теперь на нас работают. Перепрошили. Безопасны, не переживай.

– Ну-ну, – поцокал мужик. – Раньше тоже на нас работали, а потом сколько душ загубили? А всё от безалаберности нашей, человеческой!

– Значит, делали мы их неправильно, Палыч. Или учили не тому, чему человек должен был. От того, что сами с гнильцой были.

– Как так, с гнильцой? – переспросил он в удивлении.

– А иначе откуда бы они про войну узнали и убивать научились? – выдал адмирал в ответ. – Только у нас. Какие родители, такие и дети!

Теперь хмыкнул уже мужик. И невольно сглотнул слюну.

– Да ты присоединяйся. Не бойся. Я ем ту же еду, что предлагаю тебе. Хочешь – поменяемся, – Зиновий показал куски во рту. – Не отравлена. На чём ходит твой аппарат?

– Как на чем? Сначала на дизеле ходил.

Палыч полностью вылез из люка. Был он в старом свитере с оленями. Шапка-ушанка в пятнах топлива. Большая борода слилась с усами и была промаслена. Чёрные кустистые брови вырисовывали старика лет шестидесяти на вид. Но судя по лицу, клещей на нём не было. Ни рытвин, ни вишен-родинок.

«Берёг себя этот выживальщик. Разумный, как на вид. Из старой гвардии», – понял адмирал: «Пригодится».

– А как дизель кончился, я его на био-топливо перевёл. Двигатель исправный. КПД на новом топливе, правда, не очень. Но на пару-тройку ходок в неделю хватает. Перегоняю вот. А мне в землянке больше и не надо. Метнулся в лес, брёвен приволок и доволен. Или на схрон какой наткнусь, да и так, по мелочи таскаю со всей округи. В последнее время много чего оттаяло интересного.

Палыч сел рядом, взял коробку, достал складной ножик из валенка и вскрыл упаковку. Не заметил вшитых открывашек на упаковке, что позволяли открывать пачки даже одной рукой.

– Мудро, – жуя бутерброд из прессованного пшеничного хлеба с синтезированной в пробирке ветчиной, добавил Зиновий. – Жизнь вынуждает приспосабливаться.

В отличие от соевого заменителя, это было реальное мясо благодаря послойному выращиванию, что получилось из доработанного подхода аддитивных технологий, но при этом не было никакой нужды убивать животных. Да и самих животных то в подземелье никогда не было. Разве что рыбы, но не в таком количестве, что завести аквариум.

– А где же ты брал дизель? – всё же поинтересовался адмирал, прекрасно понимая, что транспорт прожорливый.

– Так на угольный карьер гоняли, со всей округи собирали. Как в первый год после Катастрофы ГРЭС встала, лишенная подачи газа, директор на старые рельсы её поставил: уголь снова добывали в угольном карьере неподалеку. А на вездеходе доставляли, пока бандиты тележку не подорвали. Тут в первый год делили всё, как в «девяностые». Доделились, мать их! Станция встала. Свет и тепло пропали. Ну а потом с голоду многие передохли или разбежались кто куда. Мне вот вездеход достался.

– Так прям и достался? – приподнял бровь Зиновий.

– Ну… Умыкнул у бандюков с ружьишком. Перепились все. Расслабились, тут я момент и подгадал, – признался мужик.

– Значит, на газе ГРЭС работала, – выпив белкового коктейля из разбавленного свежей водой порошка со скважины в стаканчике, поразмыслил Зиновий. – Это плохо. Газа у нас нет.

– Газ на Сахалине добывали. Труба до нас была. С Сахалина газ, а с Тюмени нефть. – Расправляясь с видимым удовольствием с пирожным, добавил Палыч. – Но это не беда. Говорю же, на уголь вернулись. Почитай, с момента запуска в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году и до две тысячи десятого года станция на угле жила, пока на газ не перевели. А угля тут рядом уйма, добывался открытым способом. То в Лучегорском угольном разрезе, а если совсем припрет, то и Бикинском угольном разрезе.

– Значит, ты возил уголь, пока жила станция, – подытожил адмирал. – И движок сам собрал на новой тяге. Инженер, значит?

– Да какой инженер? Так, выживал, – скромничал собеседник. – У меня тут землянка в лесу, там тоже движок, но на твердом био-топливе: дрова, опилки, в основном. Тепло и свет есть и на тот спасибо. Охотился ещё понемногу, силки ставил, шкуры шил, жиром запасался, тем и выжил. – перечислил Палыч. – Слушай, у тебя закурить не будет?

– Закурить? – Зиновий попытался представить, что это значит, но лишь пожал плечами. Подземная цензура вырезала все сцены курения и употребления алкоголя в видеофайлах в библиотеке Москва-сити. Но если с градусами адмирал сталкивался на уроках естественных наук в ШУРе, то про привычку заманивать дым в легкие ему никто не рассказывал.

– Ну, если и у вас нет, то эта старая привычка умерла для мира окончательно. – ухмыльнулся Палыч, спрыгивая с брони. – Чего делать-то будете?

– ГРЭС реанимировать надо. Электричество для ЖД-пути продублируем, чтобы сильно на мини-АЭС на трассе не надеяться. Связь наладим, вышки поставим, теплицы, чистая вода будет. Сообщение Владивосток-Хабаровск восстановим, для начала. А там видно будет. До Хабаровска хочешь прокатиться с нами?

– Да чего мне Хабаровск? – хмыкнул собеседник. – Мне и здесь хорошо. Где родился, там и пригодился, как говорится.

– Клещи тебя не достают?

– Бог миловал.

– Скоро спрей привезём.

– Это было бы неплохо.

– Мы вот тогда что, – Зиновий приподнялся для важности момента. – От лица Содружества ты назначаешься мэром Лучегорска.

– Это зачем ещё?

– Как зачем? На паёк тебя поставим.

– Паек… это хорошо, – прикинул Палыч, доставая из бороды крошки.

– А я про что? Ящиков с провизией тебе оставим. А всех делов то – следи за вышкой связи и колонкой. Теплицу тебе справим. Будешь овощи выращивать?

– Конечно! – обрадовался новый мэр не столько званию, сколько перспективам, которые оно давало.

– Если честно, Палыч, то только ты здесь, видимо, знаешь, как запустить ГРЭС. Оставлю тебе людей. Будешь решать этот вопрос. Скоро ещё люди с Хабаровска приедут. Встретишь. А нам надо в Бикин. Муравьев отогнать. Генерал там весь на взводе.

Палыч кивнул и робко поправил шапку. Выполнять указания он умел. И если новое начальство даже вездехода не забирало, а, напротив, делилось собственными припасами и технологиями, это говорило о том, что стоит идти за ним до последнего.

– Пойдём, Палыч, – поманил адмирал. – Экскурсию тебе по составу проведу. Помоешься, одежду с обувкой новую получишь. Если захочешь, то покажешь нашим инженерам, как работают твои двигатели. А заодно подскажешь, что с ГРЭС делать.

– Да запросто! – повеселел Палыч.

Для него это был как подарок на Новый Год, который давно не ждал. И пусть безбородый Дед Мороз скорее походил на Санта Клауса в красном костюме, но выглядел парень как посланник из будущего. Он щедро делился подарками-технологиями. Но более того – дарил надежду на лучшее.

Этого Палычу и ему подобным бедолагам не хватало больше всего.

На следующий день на встречной полосе показался Варяг на малой тяге. Оставив хабаровчанам оружия и припасов, и передав эссенцию против клещей, Зиновий не мог не нарадоваться новым успехам.

Всё шло лучше, чем предполагал внутренний скептик…

Поезд Содружества отправился в путь лишь три дня спустя, полностью заряженный, но с потерями в упряжке. Вышел из строя один из «танков», который без тени сомнения прыгал на столбы.

Как оказалось, в один из таких прыжков на покореженный столб, он неудачно приземлился пузом прямо на основание-арматуру. Прутья пробили один из двух аккумуляторов и повредили кожу, что была по совместительству и солнечной панелью. Вторая батарея была давно не новой. И плохо держала заряд. И даже при ярком солнце робот заметно сбавил скорость, а когда на долгой стоянке не оказалось и заряда от механических движений, второй аккумулятор полностью иссяк. Робота оставалось только брать с собой в поиске запасных частей или оставить в новой ячейке Содружества.

Но с севера по встречным путям как раз прибыл полупустой Варяг. И наполовину разобранного искателя погрузили в грузовой вагон на попутку. Рядом с ним занял место замыкающий робот из той же упряжки, который «подвернул» переднюю правую ногу. При разборе полетов оказалось, что ещё в Уссурийске давно не герметичные сочленения забились пылью, а активное трение «забега» стёрло меха-суставы в порошок. Но эта проблема легко решалась. Стоило лишь добраться до подземного города.

Сам восстановленный бронепоезд-герой из Хабаровска растерял часть вагонов, но был всё так же грозен, полон людей и ехал почти без товара, если не считать квадроциклы и мотоциклы, запчасти для которых хабаровчане также надеялись найти в подземном городе. Как и топливо. В вагонах хватало и разобранных, но вполне работоспособных двигателей, которые могли пригодиться при обучении механики молодёжи.

Хабаровчане заинтересовались возможностями Лучегорской ГРЭС не меньше, чем жители анклава «Владивосток» и подземники. С их помощью Палыч на правах мэра взял добычу угля под свой контроль. В новой Саламандре-4П, гладко выбритый и подстриженный, он со всей ответственностью нового должностного лица показывал перспективы развития нового лучегорского анклава людям, с которыми теперь можно было вновь налаживать производство.

С водой, тёплыми теплицами на солнечных панелях, вышками связи, углём и в перспективе, работающей ГРЭС, округа ожила. Быстро запасли дровами Варяг и сделали заготовки для обратного пути.

Все ждали тепла и света от Лучегорска, планируя возобновить линию передач если не вдоль железнодорожной линии, то хотя бы поблизости. Завязывался узелок, тесно скрепляющий Приморский Край с Хабаровским краем.

Инженеры Содружества, бегло осмотрев «Витязь», даже уверяли, что стоит увезти разобранный вездеход обратно в подземный город. Там можно наладить его массовое производство на био-топливе в ближайшей перспективе. 3D-принтинг открывал эту способность даже здесь на месте. Вся загвоздка была в доработке двигателей. Технологии, собранные на коленке, явно уступали возможностям цехового производства Москва-сити. Так что Палыч, скрипя зубами, отдал своего верного друга. Обещали вернуть даже в обновлённом виде.

Сказано – сделано. Вездеход быстро погрузили на Варяг и отправили на юг для дальнейшего исследования, а взамен мэру оставили планер с заражающей станцией. Так что теперь он мог не ездить по округе, а летать, разглядывая всё хоть с высоты птичьего полёта.

При массовом производстве вездеходов и био-топлива решался вопрос касательного автомобильного сообщения треугольника в районе «Владивостока-Находки-Арсеньево», о чём так грезил Седых ещё пару дней назад. И что-то подсказывало ребятам, что там будут задействованы и квадроциклы, и мотоциклы и даже японские автомобили, которыми до Судного Дня был заполонен Владивосток.

Для Зиновия всё это было уже пройденным этапом. Мысль бежала вперёд вместе с поредевшей связкой роботов. Он даже порывался отправить главу безопасности на Сахалин на планерах прямо из Лучегорска.

Семёныч мог разведать территорию. Но расстояние до острова было не близким, лететь предстояло через горный хребет Сихотэ-Алиня. И всё без подстраховки. А затем предстояло преодолеть немалый участок на море, что могло оказаться билетом в один конец в условиях полной неизвестности.

Карта подсказывала, что лучше перелёт осуществлять в районе Амурского лимана или в проливе Невельского – дальше на севере Хабаровского края. Там можно безопасно пролететь над морем. Всего ничего – менее семи километров. Шансы на успех выше.

Зиновию хотелось знать насчёт того, как на острове обстоят дела с добычей газа на данный момент. Стояли ли ещё платформы в море «Сахалин-1» и «Сахалин-2»?

Судя по старым данным, так назывались шельфовые проекты по разработке месторождений углеводородного сырья на континентальном шельфе Охотского и Японского морей и Татарского пролива, прилегающих к острову Сахалин. Ранее на шельфе Сахалина было открыто как минимум девять нефтегазоносных участков с совокупными запасами более триллиона кубических метров газа, четырехсот миллионов тонн нефти и девяноста миллионов тонн газового конденсата. Их добыча обеспечила бы все анклавы необходимым топливом. Точнее, весь Дальний Восток обеспечивался в перспективе голубым топливом на сотни лет. Не пришлось бы обеспечивать и защиту трубы с сырой нефтью из самой Тюмени в Сибири, как судя по данным ЛУКа обстояло дело ранее.

Данные инфосети подземелья говорили, что на самом Сахалине добычу нефти и газа давно исчерпали. За семьдесят лет интенсивной добычи наземные месторождения углеводородов на острове оказались почти полностью выкачанными. Все новые месторождения располагались подле острова на северо-восточном шельфе. Требовалось проникнуть на остров в его северной части. Разведка с юга мало что давала. Разве что окунуться в радиационный фон, что тянул с Японии. Конечно, если японские острова вообще ещё существовали после пристального внимания Хозяйки. Ведь до конца света это была высоко развитая в техническом плане страна, и ИИ не мог оставить страну без внимания.

Посмотрев на карту, адмирал отметил, что сразу же после прибытия в Хабаровск придётся организовывать новую экспедицию в Комсомольск-на-Амуре. Да вот загвоздка – железнодорожный путь в этот город располагался за мостом через Амур. А сам мост они подорвали в прошлую Экспедицию при столкновении с ордами Хозяйка. Восстанавливать фермы до схода льда было проблематично: отсутствовало водолазное оборудование и краны. Этим вопросом предстояло заниматься все лето, хотя взорвали лишь места крепления с одной фермой.

Зиновий вздохнул и вернулся к данным по Сахалину. В начале девяностых годов двадцатого века предполагалось, что проекты острова будут разрабатываться иностранными инвесторами и операторами в рамках соглашений о разделе продукции. Было заключено несколько таких соглашений. Однако до практической реализации дошли лишь проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2». Больше ничего путного запустить в ход не успели, как и не решились и возвести мост на Сахалин. Остров оставался островом. В лучшем случае Татарский пролив за долгую зиму замёрз и связал остров с материком. Но теперь на эту перемычку точно можно было не рассчитывать, что плавно подводило к простому выводу – Содружеству нужен флот.

По тем же последним данным до самого «Дня Икс» возле острова успешно велась добыча нефти и газа, и проводились геологоразведочные работы на глубине. Зиновий всерьёз надеялся, что, хотя бы часть платформ у острова за шестнадцать лет уцелела. Иначе приходилось бы искать подходящих нефтяников, бурильщиков, газовиков и прочих узких специалистов. В худшем случае – обучать новых с нуля.

Адмирал застыл взглядом на карте. Сосредоточился на Амуре. Пришла свежая мысль. Пока глава Хабаровска Григорий мог руководить восстановлением моста, можно было не терять времени и отправить летнюю Экспедицию сплавом прямо по Амуру на платах. Лишь бы река не фонила излишней радиацией.

Тем самым Содружество достигло бы не только опорной точки в Комсомольске-на-Амуре до возобновления железнодорожной связи с городом юности, но и можно было разведать, как обстоят дела с водным транспортом в Николаевске-на-Амуре.

Или прокатиться дальше по железнодорожному полотну до порта Ванино и Советской гавани. Через дельту Амура же можно было проникнуть и на сам Сахалин на севере острова. Только без моторных лодок это могла быть Экспедиция в один конец, а топлива не было. Так что отправляться малыми силами можно лишь со всей необходимой связью для эвакуационной группы. Что ставило перед Экспедицией новые глобальные задачи.

– Это хорошо, что есть перспективы, – обронил Зиновий сам себе под нос. – Помечтать можно. Новые точки-метки на карте поставить.

Ленка заинтересованно подняла голову. Она начинала привыкать, что в голове адмирала постоянно роились великие мысли. И стоило отдать ему должное, он обдумывал их до последней детали, только после этого посвящал в них всю группу.

– Что хорошего?

– Хорошо, что у нас есть варианты для развития. Можем выбирать, чем заниматься, – продолжил Зиновий. – Север станет нам ближе. Закрепимся на Сахалине, в Комсомольске-на-Амуре и Николаевске. Откроем новые анклавы. А там и Курилы вернём человечеству, если радиация позволит. А рядом Камчатка неподалёку с её геотермальными источниками. Поставим теплогенераторы, если с газом и нефтью пролетим. С технологиями подземников тепло земли даст нам энергию для обогрева всего полуострова и без углеводородов. Но от них я бы тоже так легко не отказывался. Нам всё нужно. Я не понимаю, почему Дальнему Востоку позволяли оставаться в стагнации. Какие к черту территории опережающего развития, если здесь не было никакого развития по существу?

Тимофей кашлянул в кулак и осторожно добавил:

– Чукотку термальные источники нам ближе не сделают. Раньше этим нужно было заниматься по примеру Исландии. А до ядерного реактора в Билибино через весь север Дальнего Востока руки коротки дотянуться, – оторвавшись от обзорных мониторов в научной комнате, хакер даже приготовился вступить в спор.

Зиновий промолчал, обдумывая.

– Закрепимся сначала в Еврейской Автономной Области. Будем идти вдоль железнодорожных путей, исследовать ветки, ведущие на север, – предложил Тимофей. – Север от нас никуда не денется. Только через мост переберемся бы.

– Но на это уйдут годы! – вставила свое слово Вики. – Нам надо в Новосибирск раньше! С последними данными ИИ все процессы будут происходить проще. Мы собираем по крупицам то, что может быть известно сразу.

– Она права. Надо автоматизировать многие процессы, – кивнул Демон. – Ты мыслишь старыми категориями, адмирал. Старый мир уже делал ставку на нефть и газ. Просчитались. Нам не нужно столько много, можно делать ставку на безопасные альтернативные источники.

– Можем. Но это наш резерв, который мы не можем игнорировать, – поправил Зиновий. – Мы едем по старым железнодорожным путям, если кто забыл. Людям нужны базы сейчас, исходя из того, что у нас уже есть. А не будет в будущем. Ресурсы нужны не меньше технологий. А ещё больше нам нужны редкоземельные элементы севера. Так что все дороги ведут на север. – Зиновий вновь посмотрел на карту. – Вопрос лишь в том, придем мы туда подготовленными или нет. И суда по старым данным, более разведаны в этом вопросе земли Якутии.

Ребята собрались возле карты.

– В земли «Саха», а это слово не склоняется, можно войти по реке Лене, но я понятия не имею, где находятся атомоходы северного пути. Так что оставим этот вопрос для ближайшей перспективы. Сейчас нас ждут более приземленные задачи.

– Приближаемся к Бикину! – послышалось из динамика от Ольхи. – Всем приготовиться к высадке!

Глава 3 - Старый друг

Максим Стародубцев переминался с ноги на ногу. Старые кирзовые сапоги были больше по погоде, чем валенки, но стоптанные ещё десятилетия назад подошвы были непривычно холодными. Новая весна по утрам подкидывала вместе с холодными конечностями сухой кашель и заложенный нос.

Судя по радиопередаче, на горизонте вот-вот должен был появиться состав Содружества. И двадцать солдат за спиной генерала в полной боевой выкладке тоже ждали этого события с нетерпением.

Почти опустевшие рожки автоматов и несколько патронов в ружьях уже не могли сами по себе сдерживать мутантов на периметре. Чёрные и белые твари не подходили к городу явно, но следили за людьми с безопасного расстояния. Складывалось впечатление, что они выжидают удобного момента для атаки. Люди в анклаве поговаривали, что нападут всем скопом, как только почувствуют слабину. А для этого всего лишь и требовалось, что перестать стрелять хотя бы на пару часов с вышки.

Никто не чувствовал себя в безопасности, пока рядом плодился очередной «муравейник». А сил чтобы его выжечь без южан не было.

Стародубцев невольно улыбнулся, завидев состав. Сначала в зоне видимости появилось облако пыли. Над ним парили странные летательные аппараты, похожие на автомобили, но с грибками над крышами. Как будто это были лопасти вертолета. Впрочем, они не двигались. А вот облако пыли двигалось.

При ближайшем рассмотрении это оказалась целая орда роботов, мчащихся рядом с поездом. Причудливая упряжь для Искателей выглядела массивной и грозной. Сам состав как раз начал сбрасывать скорость перед городом. Тонкой пулей, растянувшейся в полете, он скользил над рельсами, прижимаясь к земле. Поражал сам вид новых вагонов. Поезда выглядели по-современному, совсем нечета кривому, неказистому Варягу, дрова для которого заготавливали всем анклавом несколько дней к ряду, отправляя на юг северян. Но если даже поезд Первой Экспедиции поднимал боевой дух товарищей, то, что говорить об облике Новой Экспедиции. Здесь уровень хай-тека зашкаливал. Стародубцев словно снова стоял на перроне старого мира, где вокруг звучали полусферы и шныряли дроны.

Содружество остановилось аккурат на перроне. Роботы застыли в хвосте вагонов, подставив спины и головы солнцу. Генерал с удивлением обнаружил среди них волка. Тот сидел на плоском роботе, высунув язык как после долгой пробежки. Ему явно нравилось подобное путешествие.

– Это что ещё за талисман?

Рядом с роботами приземлились на землю планеры. На крышу поезда сел лишь один из них. А вот дроны облепили крышу состава как мухи липкую лужу. Один из них завис над генералом, придирчиво осмотрев его с ног до головы.

– Чего смотришь? Документов нет. Показать нечего, – хмыкнул Максим.

Он ещё помнил времена, когда техника шныряла повсюду. Доставка до окна, такси с автопилотом, роботы-охранники, роботы-уборщики. Неужели… всё это вернётся?

Довольно пикнув, дрон умотал к вагонам. Сами вагоны один за другим распахнулись, поднялись к небу стены или разъехались в стороны. На перрон посыпали люди в алых костюмах. Лица их были в основном закрыты дугой обзорного стекла, затемненного от солнца. Сами костюмы были массивными, придающими роста и стати владельцам.

Алые робо-люди тут же принялись разгружать вагоны с оружием, в руках появились солнечные панели, пластиковые конструкции для монтажа теплиц, металлические скобы и трубы вышек, ящики с провизией. Из одного вагона вылез целый бур, спился в землю у рельсов, вспарывая поверхность. Работа закипела, послышались разговоры. А вот приказов никто не отдавал. Никто не бегал, не орал по перрону, как в Первой Экспедиции. Или создавалась иллюзия этому. Максим отметил, что люди работали и четко знали, что им делать.

«Нам бы их системы связи», – подумал генерал Стародубцев, заприметив парня в алом костюме, который шёл прямо к нему.

Обзорное стекло его было опущено, губы что-то постоянно шептали, но слов не было слышно. На глазах его были стеклянные очки с затемненными стеклами. Парень улыбался белозубой улыбкой. Это был юноша другого мира. Он прошел через многое, но не меньше упустил из виду. По жуткому недоразумению Седых видел в нем нового предводителя… Не бывает таких молодых предводителей.

– Рад видеть, адмирал Зиновий, – всё же сказал переживший апокалипсис предводитель своего тесного мирка, ограниченного анклавом Бикин.

– В последнее время мне дали фамилию Железнорукий, генерал, – поправил молодой предводитель, протягивая руку с отстегнувшейся перчаткой. Стало видно имплантат. – Давно не виделись. Очень рад тебя видеть!

Максим как мог крепко пожал руку. Судя по удивленному лицу, он не ожидал ответной крепости от мёртвой руки. Но отношение как к инвалиду быстро сменилось уважением в тоне голоса.

Пожелай адмирал сломать ему пальцы, он легко мог это сделать!

– Давно. Каждый день как последний, адмирал.

– Теперь будет легче, – пообещал с ходу Зиновий, так как не видел причин устаивать новые возможности. – Мы приготовили вам новые костюмы. Можешь переодеться в свой в нашем вагоне. Или где удобно. Ещё сотню чёрных саламандр с доработанными системами связи твои люди получат с коробками боеприпасов и провизии.

– Жить станет лучше. Жить станет веселее, – ухмыльнулся союзник.

– Что?

– Говорю, рад слышать, адмирал. Позвольте полюбопытствовать насчет вашей смерти. Я, честно говоря, так и не понял, как вы умерли в Хабаровске и воскресли во Владивостоке, – уточнил Стародубцев, всё ещё пробуя крепость металлической мёртвой руки.

Такие пальцы в захвате не сломать. Разве что гусеницей танка переехать. И то едва ли погнутся.

– Никакой таинственности, генерал. Чистая наука, – улыбнулся Зиновий. – Сейчас и вам техно-уголок соорудим. Содружество своих не бросает. Будет и у вас душ с горячей водой, свет и практичная одежда.

– Главное, чтобы было, что есть. И чем стрелять, – уточнил генерал.

– За это не переживайте. Начбез Семёныч уже готовит штурмовой отряд по ту сторону перрона. Проверяют оружие. Через четверть часа выступаем.

Рядом с Зиновием выросла Вики с телескопической трубой на одном плече костюма и солнечной панелью на другом.

– Максим, приветствую. Где поставим вышку связи?

Рядом с ней застыл Иван Столбов с массивной коробкой на спине, которая была едва ли не больше его самого. Это при том, что сам рослый богатырь был лишь в черном костюме, который был в полтора раза меньше алой Саламандры.

– Полторашцев, – обратился генерал к своему человеку за плечо. – Проводи инженеров на холмы.

Парень в застиранном камуфляже козырнул и повел гостей к периметру. На холмах города стоял бикинский мемориальный комплекс.

На перроне показалась Ольха с пакетом еды для волка. Подойдя к роботу, она отстегнула волка, позволяя гулять ему как собаке. Тимофей расширил возможности программы в электризованном ошейнике до контакта животного с прочими людьми. И эту систему стоило протестировать.

Как и ожидала Ольха, вместо того, чтобы рвануть в лес, Лот с интересом посмотрел на пакет лакомства для себя. Подождал, пока хозяйка его развяжет и осторожно взял куски прямо с её рук.

Стародубцев присвистнул. Он не видел, чтобы волков приручали. Возможно когда-то, в седые времена, да. Но сейчас, в современности? Вот уж чудо, так чудо!

Возглас генерала потонул в новом звуке. Бур с вагона принялся хрустеть, поскрипывать, перебивая разговор громкими звуками дробления камней. Промерзлая земля быстро вскрылась, но ниже двух метров пошли камни и глина. Будущая скважина с явной неохотой выбрасывала на поверхность эту субстанцию. Температура бура повысилась. Инженеры тут же принялись охлаждать его, залив в яму воды с бака. Повалил дым. Стало очевидно, что питьевая вода достанется Бикину не так быстро, как минералка в Ласточке.

– Ничего, дрон показал, что водная жила довольно близко, – заметил Зиновий.

К нему как раз подошла Елена Смирнова.

– А дрон он…

– Оснащен соответствующей техникой, – подсказал Зиновий.

Генерал кивнул, больше не желая задавать вопросы юнцу и выглядеть глупым. Капитан-снайпер щеголяла перед ним новыми ногами.

Максим, припоминая её перебитые ноги в волокушах, с большим интересом осмотрел новые имплантаты. Она не только бодро ходила в них, но и чувствовала себя уверенно. Верно, могла легко бегать. И теперь из обреченного на мучения инвалида вернулась в строй дееспособной единицей. При этом её ноги не мерзли, в отличие от его живых ног в жалких лохмотьях, что остались от портянок.

«Есть даже плюсы», – отметил для себя генерал.

Но ещё больше Стародубцева поразил её новый глаз. Он не выглядел уродливым дополнением, которое хотелось скрыть повязкой. Совсем напротив, выглядел стильным девайсом, который видел его словно насквозь.

Генерал даже не представлял, насколько он был близок к истине.

– Ага, близко, – добавила Смирнова, посмотрев на месте, где бурили скважину. – К вечеру будет вода.

– А ты… – все же протянул Стародубцев.

– Тоже снабжена соответствующими технологиями, – мягко улыбнулся Зиновий, не собираясь шокировать подробностями человека, что привык видеть вокруг лишь серый мир и обреченные глаза выживающих рядом с ним людей.

Некоторым просто психологически было тяжело поверить в то, что многое можно теперь изменить с помощью технологий.

Семёныч со штурмовой группой показался на перроне, обойдя тягач. Это был толстоватый усатый мужичок. Сам генерал не выдал бы ему звание выше прапорщика, но алый костюм подчеркивал его формы, обращая недостатки в достоинства. Начальник безопасности спокойно проверил обмундирование солдат, разъяснял общие моменты его солдатам и при этом умудрился шутить, рассказав пару анекдотов.

Свой человек.

Но Стародубцеву было не до шуток. Он с удовольствием отметил Калашниковы двухсотой серии в руках солдат в алой саламандре. Удлиненные рукоятки под широкие перчатки костюмов были явно доработаны в подземном городе. Уж настолько гладко и по руке они лежали для бойцов в Алых Саламандрах. Солдаты словно не чувствовали их веса и присутствия. Это при том, что на костюмах были также модули атаки и защиты «на всякий случай», принципов работы которых генерал вовсе не понимал, но предполагал активно использовать.

Оценив все новинки, Стародубцев со спокойной душой решил, что солдаты Содружества были отлично экипированы, сыты, при связи и в приподнятом расположении духа.

Чего нельзя было сказать о его служивых: измученных, тощих голодранцах. Бикинцев шатало на ветру, продувало в рванье, оставшегося от обмундирования и что хуже того – им нечем было стрелять в мутантов. Если при этом подземники видели в них союзников, то он за такой союз в горло любому волку вцепится.

– Ну что, генерал? Устроим апокалипсис вашим зверькам? – воинственно добавила капитан Смирнова.

И последние сомнения в союзниках пропали. Они готовы были вступить в драку, показав дружбу на деле.

Генерал приметил у нее в руках новую снайперскую винтовку. Это не была привычная СВД или «Винторез». Лучшему снайперу группы Содружество выдало особое оружие, которое Максим никак не мог классифицировать. Отдельно винтовка напоминала «Орсис» Т-5000 отечественного довоенного производства, но без снайперского прицела и словно вообще без зазоров на корпусе.

– Что это?

– Интересно? – понимающе подмигнула живым глазам снайпер. – Я зову её «Омега». Последний довод. По сути это Т-10000. Под калибр 7.62. Вес составляет всего шесть килограмм. Самый точный снайперский комплекс в мире, глаз даю. Кстати о глазе… Мне снайперский прицел теперь просто не нужен… Зём, подкинь камешек.

Адмирал взвесил в руке небольшой камешек диаметром не больше пятирублевой довоенной монеты и с неожиданной силой запустил его высоко в небо.

Генерал напрочь потерял монету из виду. А снайпер вскинула винтовку на плечо и почти тут же спустила курок, не обращая внимания на свет солнца.

Генерал некоторое время смотрел перед собой, не в силах признаться, что не видит результата. Но спустя несколько секунд на землю упал расколотый надвое камень с явными признаками поражением пулей.

– Довольно показательных выступлений, – ухмыльнулся в усы Семёныч и показал на выстроившихся в линию трех десятков солдат. – Ребята ждут.

Стародубцев набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать отдавать приказы, но Зиновий уже сверился с данными ИМИИ, переданным от дронов-разведчиков. Перехватив слово, он спокойно произнес в микрофон:

– Северо-восточное направление. Большой муравейник. Начнем зачищать оттуда. Бикинцы как раз поднесут огнеметы. Выжжем эту заразу навсегда!

И Зиновий рванул в указанном направлении, обгоняя начбеза. Стародубцев устало посмотрел ему в след. Понимая, что бежать следом он в таком темпе не сможет. Как и его солдаты без новых костюмов.

– Ну чего встали? – прикрикнул он на своих солдат. – Вскрываем ящики, переодеваемся, берём огнеметы и бежим следом. – Будущее… уже здесь. В этих коробках.

Пока штурмовые отряды устремились к муравейнику за периметр, Демон взобрался на крышу последнего вагона, сел за руль планера и самолично поднял его в небо. Транспорт поднялся над безопасной территорией и понес водителя к границе с Китаем. Судя по последним данным, там через реку Уссури когда-то располагался город Жаохе: торгово-туристическая артерия.

– Дем, ты куда? – раздалось в динамике от Тимофея. – Планер ещё не зарядился.

– Уровень радиации замерю на границе.

– Зачем? – забеспокоился друг. – Ты без красной защиты. Давай дрона зашлём. Безопаснее. Риск ни к чему.

– Достали вы меня со своей опекой. Отстань! – отрубил Дементий и выключил связь.

Точнее, заглушил её громкой музыкой в стиле рок. Под тяжелые гитарные рифы набирать высоту и скорость было гораздо приятнее.

Автомобильная дорога, петляя вдоль леса, вывела к реке. Узкая полоска реки уже освобождалась ото льда. Уссури растаяла вдоль берегов и носила на глубине большие куски льда. Проталины на самих берегах обнажали следы зверья на земле. Демон завис над серединой реки и замерил уровень радиации прямо с устройства на планер. Стрелка, ощутимо подпрыгнув от самого леса, все же показала приемлемый уровень радиации в сорок пять микрорентген в час.

Осмелев, Дементий приблизил планер к противоположному берегу. Китайская граница показал незначительный рост, и обозначила пятьдесят микрорентген в час.

Не веря своим глазам, Демон поднял планер высоко в небо и пересек бывшую китайскую границу. Щурясь сквозь стекло на очках, он приготовился рвануть планер обратно, едва услышит скрежет счетчика Гейгера на приборной панели. Приготовился воочию ощутить мощный поток радиации. Но стрелка словно замерла на уровне в пятьдесят единиц. Зато на горизонте открылась другая деталь, от которой разведчик невольно открыл рот и подхватил винтовку с оптическим прицелом с сиденья рядом.

Заинтересованно вглядываясь в зыбкие контуры, он настроил самое максимальное приближение. На северо-западе на самой границе горизонта высоко в небо вздымалось черное как смоль строение. Поражали его размеры. На первый взгляд виднелась ширина в десятки километров и высота в несколько километров. Пожалел, что в Черной Саламандре нет обзорного стекла. Оно бы заботливо приблизило искомое строение, точно рассчитав размеры.

Но данных хватало и без того. Учитывая, что довоенная архитектура предлагала человечеству самые высокие здания не более километра в высоту, Дементий был шокирован. Неизвестное здание было явно рукотворным. И если его не возвел Китай в последние месяцы перед Войной, то кто?

Максимальное приближение снайперского прицела показало, что строение походит на муравейник: сотовая структура, темно-синий плотный материал. Но высота естественных муравейников мутантов в лесу редко превосходила высоту двухэтажного дома, к тому же мутанты выстраивали их из земли и всего, что попадалось под руку в округе. Никто никогда не применял неизвестные сплавы, насколько показывал анализ слизи мутантов.

Дементий собирался было рвануть планер прямо на строение, но тут же сам себя остепенил: планер зарядился лишь на четверть. А расстояние до цели было более десятка километров. К тому же никто не гарантировал ему защиту от мощной радиации, возникни такая по дороге.

В старом Китае с его извечной загазованностью человеку даже с помощью мощного бинокля не удалось бы разглядеть подобного строения на подобном расстоянии. Но за десятки лет округа очистилась от лишних примесей в воздухе. Радиоактивная пыль осела, не мешая обзору на чистом горизонте, и Демон видел то, что видел.

Приблизившись к самой земле, Дементий взял образец самой земли и рванул планер обратно к Содружеству. Предстояло сделать анализ почвы. Данные разведки по Китаю и увиденное никак не совпадало в его голове.

Планер вскоре приземлился на крышу. Дементий соскочил на землю и приблизился к антирадиационному модулю. Тот тревожно пикнул, вперился в посетителя, просканировал и удовлетворенно затих. Уровень радиации на костюме не угрожал составу.

Демон промчался в лабораторию, на ходу наткнувшись на Ольху.

– Куда мчишься, как угорелый?

– Поднебесную исследовать.

– Зачем?

– Не фонит! – его голос едва не сорвался от восторга.

– Как не фонит? Ты со своей эпигенетической регуляцией совсем поди с ума сошел? Дай сюда, – заинтересовалась почвой Ольха и сама первой начала проводить опыты над образцами.

– Я в порядке, – отмахнулся бывший пациент. – Просто у нас настолько мало данных по Китаю, что хотелось проверить.

Потекли минуты ожидания… Анализы показали, что собранная почва лишена продуктов деления урана-235, 238 и плутония-239.

– Как такое возможно? – удивилась Ольха. – Ты точно собирал с поверхности?

– Точно. С полей. Открытая местность. Лопат в планере нет.

– На открытой местности после ядерных взрывов должно быть огромное количество изотопов, – проникновенно напомнила Ольха. – Во время взрыва образуется более трёхсот видов изотопов. Правда, их периоды полураспада от десятков тысяч лет до долей секунды. Однако, объединяет их всех одно – высокая активность. И… где она?

– Успокоилась? – ухмыльнулся Демон, так же пристально глядя на землю без явных признаков заражения.

– Какой к чёрту успокоилась? – Ольха оторвалась от микроскопа и принялась за более детальные химические анализы. – Давай число беккерелей посмотрим. Распады за единицу времени не могут успокоиться даже в теории. Это процесс, который происходит постоянно! И от него зависит тяжесть последствий радиационного заражения.

– Да это понятно. Нам известно, что ИИ утюжил Китай всеми типами ядерного оружия, – даже не спорил Дементий. Но факт оставался фактом – земля была НЕ заражена.

– Да, – сама себя подбадривала Ольха, не веря в цифры на дисплеях. – И ядерные взрывы были наземными. То есть наведенная активность от потока нейтронов должна быть сто процентов! Нейтроны должны действовать на грунт. Частицы кремния, магния, углерода, натрия, калия и других должны преобразовывать их в прочие радиоактивные элементы. – она посмотрела на собеседника. – Все это поднялось в воздух с ядреным грибом и рассеялось по земле. Ты понимаешь?

– Понимаю, – спокойно ответил биолог. – Но земля чистая. И это не фокус… Как такое возможно?

– Да невозможно! – стояла на своем Ольха. – Радиоактивный след должен тянуться десятилетиями, а основные его следы деятельности выпадают на землю в течение первых суток. Если только…

– Что? – задумался наперед Демон. – Применение радиопротекторов?

– Нет, – скривила лицо Ольха. – Они помогают снять самые острые признаки лучевой болезни. Но только живому организму. Сульфгидрильные группы обладают противорадиационными свойствами, но их надо принять до начала радиационного воздействия. Да и при чём тут почва? Это не подводит нас к верным выводам по анализу даже в теории.

– Почему же? – прикинул Дементий, вспоминая данные в голове, источник которых не помнил. – Если загрязнение земли составило более пятидесяти Кюри на квадратный километр, то земля становится непригодной для земледелия. Но ведь поверхностный слой могли снять. Или…перемешать. Вспахать. Как вон мы землю роботами.

– Снять? Вспахать? – подскочила Ольха. – Ты в своём уме? Кому бы пришло в голову перерабатывать землю в зоне заражения в эти годы? Искателям? Так у них лапки, а не грабли.

– А что? Хорошая же идея со вспашкой. Да и как кому? Хотя бы тем, кто построил ту штуку под самое небо, – брякнул Дементий. – Все зависит от степени загрязнения, типа почвы и вида растений, которые могли бы использоваться после заражения.

– Что ты городишь, Демон?! Какая ещё штука под неба? Мы говорим о ядерном заражении! От него в почве накапливаются долгоживущие радионуклиды: стронций-90, цезий-137, рутений-103 и 106, прометий-147, церрий-144. Никто не посадит на полях с их максимальной концентрацией морковку!

– Но ты забываешь, что стронций-90 наиболее опасен для человека и животных. Поэтому на зараженных полях проводят агротехнические, агрохимические и другие мероприятия, уменьшающие переход стронция-90 из почвы в растения. Это как раз можно сделать путём удаления верхнего слоя зараженной почвы. Прецеденты подобному были ещё в Чернобыле. Целые гектары зараженной почвы просто срезали и удаляли.

– Хочешь сказать, китайцы пытались спасти свои территории? – немного успокоилась и призадумалась Ольха. – Что за строение ты видел?

Демон медленно покачал головой.

– Я не уверен, что здание могли построить китайцы или вообще кто-то из людей. Но я могу предположить, что оно одним своим присутствием чистит землю вокруг.

– Тогда мы должны позаимствовать такие технологии! – стойко решила Ольха. – В лучшем случае выменять. В худшем – забрать.

– Я бы не стал объявлять войну тем, кто способен выстроить небоскреб, невиданный и в довоенные годы, – осторожно добавил Дементий. Меньше всего хотелось видеть друзей, идущих в зону повышенной радиации из-за его неверных предположений. – Может у меня снова глюки? Проверь мою кровь на токсины.

Ольха без особой охоты взяла образец крови.

Вновь потекли минуты томительного ожидания. Дементий, однако, успел рассказать все, что видел про черный небоскреб.

– Твой феномен в том, что организм сам избавляется от излишних веществ. На генетическом уровне. Поэтому я и назвала этот процесс ускоренной эпигенетической регуляцией. Эту тему учёные ещё в довоенное время обходили стороной. Мало изучена. А теперь ты как живой подопытный.

– А что я конкретно могу с этим делать? – спросил юноша.

– В теории, ухудшить или наоборот, поправить то, что заложено в твоих генах.

– Генах? – озадаченно повторил рыжий собеседник. – То есть с помощью своих генов я могу влиять на окружающую среду?

– Не влиять. Ты же не маг и волшебник, – поправила Ольха, усмехнувшись. – Но нейтрализовать её влияние, если оно негативно воздействует для твоего организма, тебе под силу. В теории. Я не знаю точно, Дем. Нас этому не учили. В ЛУКе была кое-какая информация для размышления, но не более.

– А как это работает?

– Понятия не имею. Сам разбирайся. Мне Андрейки для опытов хватает. Ленка опять же чудит порой. Вы все трое для меня как бы вне науки, – ответила подруга и присмотрелась к маркерам с образцами крови пациента. Ни одного положительного теста. – С твоей кровью всё в порядке. Ты не отравлен.

– Значит, здание реально. Я видел его своими глазами.

– Если это не камуфляж, что мог в теории остаться от военных, то его надо исследовать.

– Лучше сделать это вместе с хабаровчанами. Там людей больше, – предложил друг. – Стоп, но Хозяйка нивелировала бы любые военные технологии людей. А что если… это её детище?

Ольха задумалась и с минуту молчала, перебирая в голове возможные ответы. Затем сказала:

– Зачем ей наша земля? Роботы менее инертны к радиационному заражению. Именно с помощью них мы и покоряли космос. Сами люди в космосе без техники ничего не могут.

– Не знаю. Может, для телепатов? Для мутантов? – посыпал предложениями Дементий. – Так может существа в том здании, и влияют на наших мутантов и фанатиков? Что-то же должно держать их вместе? Пленник говорил, что их заставляют. Хотя бы… наставляют.

– Есть только один способ проверить, – кивнула Ольха. – Собираем народ. Обсудим соборно. Одна голова хорошо, а сотня лучше.

– Конечно, если ты не мутант, – добавил Демон.

Но шутка не прошла.

Глава 4 - Аве, Хабаровск

Роботы и вагоны остановились перед большой насыпью у станции. Группа «чёрнорубашечников» – как адмирал всё ещё называл союзников из Хабаровска – вновь высыпала на перрон вокзала. Они встречали героев и ценный груз жизни уже второй раз в этом году. И это событие вызывало не меньше ажиотажа.

Собрался почти весь уцелевший анклав.

До Хабаровска добежало только треть роботов и девяносто пять процентов из них должна была встать на длительный ремонт. Так что от идеи тянуть Содружество обратно упряжкой из искателей на данном этапе в ближайшее время пришлось отказаться. Разве что идти почти порожняком с минимумом вагонов с тягой на солнечных панелях и ветряках, пока проекты Клавдии по установке заряжающих станций не заработают в полную силу. И пока не даст электричество Лучегорскская ГРЭС, которой пока самой требовалось немало внимания и ресурсов для возобновления подачи электроэнергии.

В последний отрезок от Бикина техно-поломки посыпались как из рога изобилия. В основном выходили из строя старые аккумуляторы. Дольше всех держались суперконденсаторы с миллионами циклов возможных зарядок-разрядок, но и они намекали Экспедиции, что есть предел. Предел даже передовым для старой эпохи технологиям.

Чем меньше роботов толкало состав, тем меньше была общая скорость движения. А когда выбыл из строя один из носорогов, ловцы ветра работали всё хуже, и скорость вновь падала, требуя больше времени для подзарядки. Вдобавок из-за постоянного облака пыли, создаваемом роботами в упряжке, солнечные панели покрывались пылью и грязью, понижая КПД. Но приближаясь к Хабаровскому вокзалу, Зиновий удовлетворенно выдохнул – хотя бы добрались со всем грузом.

«На себе не тащить», – подумал адмирал и решил, что экспедиция в обратном направлении до Владивостока пока не в списке первоочередных дел.

Новоприбывших удивило, что на возвышении у вокзала водрузили четыре гипсовые статуи. Выйдя на перрон, Зиновий с недоумением посмотрел на свой образ, запечатленный в памятнике. Без труда распознал и знакомые образа друзей. Поразительное сходство невольно поставило в тупик. Работал умелый скульптор. Но у кого было время работать над статуями в эти дни?

– Что за хреновина? – спросил адмирал прямо.

Глава анклава «Хабаровск» рассмеялся, заметив вытянувшиеся лица прибывших. Указав на изваяния, Григорий охотно сообщил:

– Впечатлены?

– Вот уж точное слово, – подтвердил Зиновий, замечая поразительное сходство статуй с их образами.

– Нет, ну а что было делать? – пожал плечами глава анклава. – Хоронить тела нельзя. Вы же живы, как нам передали. Жечь? Так никакой памяти с наследием. А память о той мясорубке должна остаться. Вот и загипсовали ваши аватары, даже костюмов не сняли. Целее будут.

– Увековечили, – поправила Вики.

– Увековечили, если хотите, – тут же согласился глава анклава. – Старый памятник Ерофею Хабарову уничтожили ещё в первые годы после Войны. Дебилов и вандалов у нас, ломающих умные остановки, всегда хватало. Ну а раз не остановили сразу, потом на металлолом пошёл. Кто куда дел, уже не разобрать. Так хоть новые образы поставить взамен. Пусть народ смотрит, благодаря кому Содружество создано. Вы же наши основные союзники!

– Тогда всем надо памятники ставить, – вздохнула Ольха. – Всем выжившим.

Григорий убрал улыбку. Посуровел.

– Нет. Так нельзя. Вы – символ борьбы. Все прочие – участники.

– Я, конечно, не против памятника при жизни, – взвизгнула Вики, присматриваясь к наросту на руке черной саламандры под гипсом своего «образа». – Но зачем посреди города модуль с тактическим ядерным зарядом оставлять голубям на потеху? Просядет, беды не оберёшься.

– Ядерным…что? – протянул рано полысевший мэр, голова, губернатор или просто первый завхоз пост апокалиптического города.

Зиновий присмотрелся к первому союзнику. После последней битвы с Искателем и Хозяйкой он заметно осунулся. Постарел Гриша от всех этих потерь словно на десяток лет. Сколько тогда людей в землю ушло? Добрую часть анклава. Каждый словно отнял по дню жизни главе города. С ними работал, делил хлеб и видел кровь. День ото дня, с ними выживал. И чем дольше тянул эту пост апокалиптическую лямку, тем тяжелее было терять.

Вики достала из отсека в ноге Алой Саламандры красную кнопку.

– Вот. Прощальный подарок Карлова. Нажимаем на кнопку и весь город в труху. А заряд вы умело закатали прямо под гипс. Хорошее, конечно, средство самообороны, но я бы не рекомендовала подпускать к нему детей. Модуль фонит сам по себе. Жаль, что не замерили счётчиком. Сами бы поняли. И… вам повезло, что не тревожили праха усопших, так сказать. Снимали бы костюмы, беды бы не обрались.

– А я всегда говорила, что мародерство до добра не доводит, – усмехнулась Ольха, подталкивая подругу.

Отдавать дистанционный пульт Вики всё же не стала, повертела в руках и вернула обратно в отсек костюма.

Григорий побледнел.

– Подарок Ка…Карлова?

– Карлова, – ответила Вики.

– Роберта Алексеевича? – голос Григория осип, как будто весь день орал на ветру.

А, может, и орал там внутри себя? Да никто давно не слышал того внутреннего голоса.

– Ну… да, – осторожно добавил адмирал.

– Жив, выходит?

– Э-э-э. Нет, – признался Зиновий. – Трагически погиб… чтобы мы жили.

Григорий осунулся, голос упал до шепота:

– Ясно. Так… что же теперь? Демонтировать памятники? Подрывать снаряд на полигоне? Я-то думал хоть земли по эту сторону Амура обойдутся без них.

– Нет. Но судя, по последним словам Карлова, восстание ИИ было связано с загубленными межличностными отношениями между человеком и машиной, – осторожно ответил Зиновий. – Сотня всерьёз рассчитывала прервать их, стерев с лица земли Богиню и контактирующих с ней людей заодно. В основном… через нас. Так что, если не хотите продолжить этот процесс, надо осторожно извлечь модуль и поместить под надёжное хранение в каком-нибудь бункере. Я очень надеюсь, что такой заряд нам никогда не пригодится.

– Да уж! Ядерных зарядов нам и в прошлом хватило, – подтвердила Ольха. – До сих пор расхлебываем. Не будем повторять ошибок предков… Да?

– Конечно! Но при чём тут межличностные отношения? – не понял Дементий.

– При том, что Карлов всю свою жизнь наблюдал последствия тех ошибок, – скупо ответил адмирал. – А в последние годы смотрел, как те же ошибки совершает Сотня.

– Не будем сгущать краски и вводить в заблуждение наших союзников, – добавила Вики, и натянуто улыбнулась Григорию. – Но с бункерами не спешите. У меня есть идея на этот счет.

Быстро взобравшись на насыпь и подойдя к своему телу-аватару, Вики без лишних слов оторвала статуе руку с модулем, вырвав сервомоторами Алой Саламандры ее прямо из сустава.

– Вики, ты чего творишь? – протянула Ольха. – Я что говорила про мародерство?

– Всё в порядке, – махнула рукой подруга. – Детонатор в отсеке, где сигнал от него наглухо экранируется.

– Я не про это… Красоту себе портишь.

– К тому же не все понимают, что там тело аватара, – добавил Тимофей. – Не так поймут.

– Это же робот, по сути. Зиновий вон настоящих рук не пожалел ради общего дела. А я что? Статую свою оплакивать буду? Вот ещё! – отмахнулась от ребят Вики. – Ещё бы я думала, как обо мне подумают про осквернение моего же образа. Ага, вот делать мне больше нечего, как переживать по этому поводу. А красоту…

Вики посмотрела на Григория, ожидая продолжения мысли.

– Поправят… – заверил он.

В два счёта разодрав гипс, Вики рассекла и руку чёрной саламандры, выдрав из неё модуль с ядерной начинкой как вилку из розетки. Затем спокойно положила его в пустой отсек на соседней ноге костюма.

– А он… – протянул адмирал, надеясь, как можно дальше находится от этого заряда.

– Заизолированный, – заверила блондинистая подруга. – Он не позволит возможной радиации распространяться. А нам пригодится.

– А ничего, что кнопка в другом кармане? – на всякий случай тихо просил Тимофей.

Но его уже никто не слышал, поглядывая на кровоточащую руку аватара-памятника. Пахнуло запахом разложения. Искусственное тело мариновалось на солнце не один месяц.

– Слушай, тактический передвижной ядерный комплекс, ты только врагам с ним не сдавайся, – посоветовал Зиновий. – Или хотя бы не говори, где у тебя детонатор. А то бахнут принудительно.

– О, а я и по этому поводу тоже не переживаю. Ведь это будет мой последний плен. – вновь скупо улыбнулась Вики и спустилась с насыпи. – Но их тоже.

– Итак, какие планы, друзья мои? – подытожил Дементий и посмотрел на Григория. – На север или к… мосту?

– Я сначала подумывал бросить всех людей на восстановление моста через Амур, – выдохнул Григорий, глядя как прочие гости из Содружества начали разгружать груз в вагонах. Бикин взял себе лишь треть груза. Ещё кое-что оставили в Лучегорске. Остальное досталось городу побольше. – Но…

– Но? – переспросил Зиновий, прекрасно понимая, что на мосту без тяжелой техники пока ледостав не пройдет делать нечего.

Разве что краны с судоверфи и дока подтянут, но это тоже позже и по реке. Так легче, чем искать ресурсы на тягачи.

– Но один из сторожил припомнил, что под мостом есть подземный туннель, – продолжил Григорий.

– Серьёзно? – удивился Зиновий и вбил запрос в базу данных ИМИИ. Вслух прочитал всем. – Тоннель под Амуром (иначе – стройка № 4) – однопутный железнодорожный тоннель протяженностью 7198 метров на Транссибирской магистрали. Расположен в Хабаровске. Построен в 1937-1941 годах для дублирования моста через Амур. Является единственным подводным сооружением на железных дорогах России… – адмирал поднял голову. – И что с ним? Затоплен?

– Честно говоря, мы туда не лезли, – признался Григорий. – На кой чёрт он нам нужен был, когда времени и на обычный мост не хватало? Стоит законсервированный. Вероятно, затоплен. Мы тут пытаемся больше заняться животноводством и птицеводством. Ищем образцы крупного рогатого скота, уток, кур, овец, свиней. Теперь есть корм, а кормить некого.

– Лошади нужны, – напомнила Ольха. – Для сыворотки. А то волка «доить» приходится.

– Волка?

– Долгая история.

– Хорошо, послушаю на досуге. Но без коней нам тоже не обойтись, – не стал спорить Григорий. – Ищем всё, что можно разводить.

– А что с теплицами? – спросил Демон.

– Всё хорошо. А помимо теплиц даже нашли подходящие пастбища без радиации. Нужно всё пробовать. Господи… – Григорий остановился и поковырял носком дыру в асфальте. – …мы так отвыкли от тепла, что совсем забыли, что земля под снегом тоже может приносить урожай. Даже без теплиц.

– Теперь наши теплицы дадут самый богатый урожай из возможных в любом случае, – пообещал Тимофей и похлопал ботаника по плечу. – Демон подобрал оптимальный состав почвы. Подходящие удобрения повысят урожайность. Интенсивность света опять же настроит. Специалист наш за морковку в ответе.

– И не только морковку. Но мне бы… – Дементий мечтательно закатил глаза. – пчёл найти. Я бы такую пасеку освоил. Они могут уцелеть при определенных условиях. Особенно, если их кто-нибудь обеспечил искусственно.

Ребята присвистнули. О пчёлах никто даже не помышлял. Возможно, они остались в прошлом мире, как динозавры, но вслух об этом никто не сказал, чтобы не расстраивать первого ботаника Содружества. Если он этого не понимал сам, плохо, если шутил – ни к месту. А если мечтал, то пора его было возвращать в реальность.

–Так, Бикин мы от мутантов зачистили, – заметила Вики. – Дали генералу Стародубцеву импульс к развитию. Всех искателей по пути в одну гребёнку собрали. Можно оставить часть роботов на вспашку и защиту города.

– Да. Под тоннелем с этой упряжкой всё равно не пробраться, – кивнул адмирал. – Мы и так все уцелевшие опоры вдоль железнодорожной насыпи посносили. Хоть по полу ток пускай.

– Так раньше в метро делали, – припомнил Григорий. – Да где теперь то метро?

– В общем, пусть роботы бегают по маршруту Хабаровск-Владивосток, – предложил адмирал. – С остановками в Бикине и Лучегорске.

– Звучит разумно, – ответил Григорий. – А куда вы на север собирались?

– В Комсомольск мы слетаем на планерах вдоль автомагистрали. Так ближе по прямой. А как вездеход на Варяге привезут, можно будет постоянную автомобильную трассу наладить.

– Зачем вам в Комсомольск? – только и спросил Григорий. – Краны для моста мы и в городе достанем. Строек хватало. Отмерзнут, живо приведем в строй.

– Там вполне могли остаться производственные мощности концерна «Сухого».

– Ну да, завод собирал самолеты и истребители. Могли остаться полезные детали, ресурсы, станки, краны, – не стал скрывать интереса Григорий.

Он сам много раз планировал поход на север, да так и не собрал группу. То одно, то другое.

– К тому же оттуда рукой подать до портов Ванино и Советской Гавани, – добавил Зиновий. – Узнаем, что уцелело от флота, и доберёмся до ресурсов шельфов Сахалина. Очень хотелось бы встретить во всех этих местах людей, поддержав возможные анклавы. Нам очень нужны рабочие руки и светлые головы, Григорий. Вернем себе газ и нефть – и зимы будут не страшны.

Григорий снял старую промасленную спортивную шапку, вытер грязный лоб и покачал головой:

– А что если ничего не найдёте?

– Тогда вернёмся к расконсервации «Голиафа» в Большом Камне.

– Это что ещё такое?

– Огромные строительные краны. Целый строительный комплекс, спроектированный под супертанкеры. Так что в теории там можно построить что угодно, были бы ресурсы и станки. Будем развивать станкостроение, – подсказал Тимофей. – Но на той стройке нужно много квалифицированного народа. Хотелось бы начать с чего поменьше. Опыта поднабраться, так сказать.

– Да, и наша основная задача сегодня – это попасть на Большой Уссурийский, – добавила Ольха. – И дальше в провинцию Хэйлунцзян на территории Китая.

– Зачем? – спросил Григорий.

– Демон говорит, что видел там одно необычное здание. Нужно проверить.

– Здание говорите? Удивили вы меня. У нас тут тоже есть одно чарующее здание, – поразился глава акналва. – А ведь я ещё не докладывал!

– О чём? – тут же спросил адмирал.

– Да как сказать… давайте лучше – покажу! Вон в Еврейской Автономной области стоит. Вчера вечером прямо напротив моста появилось. Рядом с бывшей военной частью. Связисты там раньше стояли. Теперь и не знаем, возвращать ли мост или повременить? Боязно от таких зданий, знает ли. Обожглись мы уже с мостом. Теперь на воду дуем.

– Здание проявило агрессию? – уточнил Зиновий.

Адмирал заинтересовался историей с чёрным строением ещё в составе. А когда узнал детали химического анализа почвы, выставил в приоритет его изучение на обратном ходу.

– Нет. Но это лучше… всё-таки… самим увидеть, – ответил Григорий и неожиданно предложил. – Полетели! Покажу. Мы тут как раз один вертолёт подчинили. Есть немного топлива. Обзор будет превосходный.

– По-моему нам пора разделиться, – заметил Тимофей. – У нас слишком много задач. А нам теперь хватает людей и техники, чтобы выполнять их более эффективно.

– Я думал об этом, но сделаем мы это не ранее, чем поймём, с чем или кем имеем дело на том берегу, – ответил Зиновий за всех. – Собираем ударную группу и летим в гости к незнакомцам. И… – он посмотрел на Ольху и молчаливую Ленку. – Никаких детей и волков в вертолёте.

– Волков? – удивился Григорий, поперхнувшись.

Дети его не удивляли. С Андрейкой он уже был знаком не понаслышке. А вот возить зверей пока был не готов…

Старый, весь в ржавчине вместо прошлой расцветки-камуфляжа, Ми-8П нехотя раскрутил лопасти. Но, вопреки опасениям, довольно бодро поднялся в небо. Пассажирский вертолёт на двадцать восемь мест давал немало простора в кабине. Но некоторые кресла сегодня всё равно отсутствовали, чтобы людям в красных экзоскелетах было комфортнее стоять плечом к плечу.

Часть пассажиров уместилась на креслах, пристегнув ремни безопасности, часть стояла, придерживаясь за кабину у иллюминаторов и больше доверяла сервомоторам.

Зиновий прислушался. Аппарат гудел так, что оглушал, вибрировало всё вокруг. Обилие звуков не давало определить есть ли среди них посторонние. Но походило на то, что вертолёту с более чем полувековой историей, было всё равно, сколько стоять в ангаре законсервированным. Стоило лишь перебрать двигатель, смазать лопасти маслом в местах креплений и зарядить аккумуляторы, попутно заменив десятки метров проводки, и он вновь был готов покорять небо.

– Спокойнее, – заверил всех Григорий. – Надежнее аппаратов не было в Советском союзе. Понимаю, для вас это как будто прошлая эпоха. Но у меня до сих пор «командирские» часы ходят. Хвала автоподводу!

Ребята переглянулись в салоне.

Всего в группу прорыва Зиновий отобрал лишь восемь человек, включая самого Григория и начальника безопасности. Так получилось, что в прошлом отрезке жизни Григорий был пилотом.

Даже Семёныч не собирался уточнять – самолета или вертолёта? Если человек в седом возрасте брался за штурвал, то явно знал, что делал.

И вот глава Хабаровска умело вёл вертолёт через Амур, честно признавшись, что ранее он работал в Малом Аэропорту, обслуживая нужды МЧС. Путь от отставного пилота и старшего по двору хрущёвки в первые дни пост апокалипсиса до нового мэра города его был длиной в шестнадцать лет. Знавал он и Карлова, который, как оказалось, немало пожил в их анклаве и многое довёл до ума.

За шестнадцать лет борьбы с обстоятельствами Григорий сплотил вокруг себя людей, пережил казарменные порядки военной диктатуры, бандитские разборки, рейды роботов, секты фанатиков всех новых вер и заодно пресёк попытки оголодавших людей перейти к каннибализму в самую долгую Зиму разумного человечества.

Благо, гидропоника вовремя дала первый вход, и этой ошибки удалось избежать. Как заметил адмирал, хабаровчане высоко ценили своего предводителя и не задавали вопросов, куда он летит, когда есть вертолёт и полная бочка керосина.

Летит – значит надо.

Также в группу прорыва вошёл Демон. Ему выдали Алую Саламандру из запасников Содружества для большей защиты на важной разведывательной миссии. Теперь первый ботаник спешно налаживал связь со своим ИМИИ, пытаясь ни много ни мало, сразу выйти на Бикин на связь с генералом Стародубцевым.

– Зачем тебе сейчас Бикин? – перекрикивая шум лопастей, обратился к другу Зиновий. – Сосредоточься на задаче,

Он что-то ответил. Никто не расслышал.

Изоляция за годы консервации в салоне явно прохудилась. Гул и вибрация вытряхивали из пассажиров саму душу, закладывало уши. Вертолёт казался хрупким и нестабильным. Но эта винтокрылая машина упрямо оставляла под обшарпанным пузом километр за километром льдов и снегов и на какой-то минуте все расслабились.

Летят, так летят.

Ребята видели в иллюминаторы серый город в грязи и снегу, разбитые дороги, здания по большей части без окон, обожжённые остовы крыш и кострища прямо посреди улиц. Радостного мало. Но кое-где мелькала жизнь. И это было важнее всего.

– Мне важно знать, как ведёт себя то здание под Бикином. Мы оставили бикинцам планер. Пусть полетят, разведают. С них не убудет. А мы узнаем, как они взаимодействуют. Вдруг между зданиями есть связь? Если они одного типа, то должна быть, – наконец, ответил Дементий и вышел на связь с Максимом.

Вертолёт накренился на бок, делая маневр над Большим Уссурийским островом. Могучая река освобождалась ото льда. Многолетние глыбы тесали подорванный мост, ранее перебрасывающий людей на Левый берег.

А вот мост на сам остров уже много лет как не существовал. Его сделали менее прочным, чем мост через Амур. Испытание временем Большой Уссурийский просто не выдержал.

Сам Григорий об этих моментах не рассказывал, мало интересуясь центральным районом города в последнее время. Его сфера влияния в основном распространялась на северный микрорайон, где на сопках бывших коттеджей и дачей у моста и располагались гидропоника. Там же поблизости от моста среди соединенных между собой хрущёвок стояло объединенное строение-«черепаха» – оплот выживших.

Теперь рядом с ней спешно вырастали новые теплицы, бурилась новая артезианская скважина с состава «Содружества», и ставились в ряд солнечные панели взамен устаревших и вышедших из строя.

Но больше мэр радовался новым дронам-разведчикам, заряжающимся прямо от вышек связи. Они успешно заменяли дозорных по всему периметру. У людей развязывались руки, чтобы заняться более полезными делами. Работы было столько, что чем заняться вопрос ни для кого не стоял.

Содружество как организация обещала союзникам, что вскоре эти же дроны займутся опылением, а за клумбами будут следить компьютеры, отмеряя положенное количество полива, создавая надлежащую подсветку в темное время суток и даже контролируя температуру в теплицах.

– Всё, как раньше в умных садах, куда умные люди уезжали из умных домов, чтобы отдохнуть с умом, – сетовал Гриша, но обновлениям был рад.

Небоскрёб вынырнул из низких ретикулярных облаков сразу за Амуром. Явление редкое и красивое, свойственное Дальнему Востоку, завораживало. Вроде облака как облака, а как причудлива их форма.

Но не это интересовало наблюдателей, а загадочное черное строение. «Небоскрёб» походил на дракона, задравшего голову с толстой шеей высоко в облака. Тело его расплылось по земле горой, а хвост тянулся до самого горизонта.

«Если бы это была гостиница, в ней можно уместить тысячи людей сразу», – невольно подумал Зиновий. Адмирал был рад, что строение оказалось настоящим, а не очередной галлюцинацией Дементия или наводкой титанов.

Сам же Демон понял, что эта конструкция заметно меньше той первой, которую видел у Бикина. Этот загадочный чёрный незнакомец явно не был небоскребом под самые облака. Скорее, это было внушительное по размерам строение, выше типичных для Хабаровска панельных десятиэтажек и чуть шире длинных спаренных зданий, но даже не выше жилых высоток, что были в городе.

Выделяло его то, что чужак стоял посреди безжизненной пустоши. Несколько закругленная крыша по краям делала его похожим на гриб без шляпки. Ботаник понял, что именно чёрный вид резко выделял «дом» на фоне серости и грязи. И от того он казался больше, чем на самом деле. Благодаря неизвестному материалу он так ярко отражал солнце, и видимо активно собирал свет.

– Похоже на солнечные панели, – заметил адмирал. – Но издали как шкура дракона. Чешуйки блестят, как будто двигаются.

– Кто не знает, бывшая китайская провинция «Хэйлунцзян» переводилась с китайского именно как «река чёрного дракона», – послышалось по динамикам ИМИИ от Григория. – У монголов и нанайцев Амур тоже назывался «Чёрный дракон».

– Почему это? – не поняла Елена.

Она говорила мало. Больше её молчал лишь Семёныч. Он следил за обстановкой, пока капитан отряда слушала разговоры подземников.

Спрашивая, Смирнова пыталась тем самым поднабраться мудрости у этих странных сверстников. Многие слова переспрашивала, уточняла. Правда не сразу, а у Зиновия при случае, чтобы не казаться совсем глупой. И так пропасть в познаниях довлела над ней, чтобы ещё и подземникам докучать.

Другое дело – ночь. Время, когда можно выведать у Зиновий побольше, пока никто не видит и не слышит.

Всё, чему она могла их научить в ответ, это метко стрелять. Или рассказать, что видит её новый глаз. Но об этом никто не спрашивал. А перестрелкам ребята предпочитали разговоры. Так что много себе спрашивать просто запрещала. Другое дело, когда сами рассказывают. Стой и случай, впитывай знания.

– Ходила легенда, что когда-то у реки жили два дракона. Злой – белый и чёрный – добрый, – охотно начал пилот. – Белый мучал людей, похищал скот и детей, топил лодки. А чёрный жил себе особнячком, не вмешиваясь в эти дела. Однажды люди, живущие у реки, попросили чёрного дракона сразиться со своим собратом. Он был миролюбивым существом и долго не желал битвы. Но люди молили дракона и приносили щедрые дары. Однажды, заметив очередные бесчинства белого дракона, чёрный не смог отказать

людям в их просьбе о защите и одолел белого. А затем утопил его в реке. А сам стал жить ближе к людям. До последних дней жизни благородного дракона благодарные потоки приносили дары храброму дракону, а реку назвали в честь своего покровителя. Принял свою смерть старый дракон, так же войдя в воды Амура. Река стала продолжением его тела, растянувшись на четыре с половиной тысячи километров от устья Зеи, Буреи, Сунгари и Уссури до дельты у Николаевска-на-Амуре.

Рассказав историю, пилот улыбнулся.

Сколько раз он рассказывал эту легенду молодёжи анклава? Сотни, может быть даже тысячи. Не так уж и много в голове историй, которые хочется слушать в ночи у костров раз за разом.

– Да какой к чёрту чёрный дракон?! – подскочил Тимофей, вглядываясь в стекло рядом с пилотом, пока все в салоне приникли к обзорным иллюминаторам. – Что это за архитектура? В здании нет ни одного стекла! Вам это ничего не напоминает?!

Зиновий в салоне уже и сам приметил эту особенность, до рези в глазах всматриваясь в иллюминатор. Неопознанное строение походило на монолитную башню. Удивляло, что контуры строение словно не были чётко зафиксированы в пространстве. Они вроде расплывались по воздуху, отражая свет солнца.

Казалось, что здание дышит, постоянно видоизменяясь. Остов небоскреба оставался прежним, а вот по краям здание словно двигалось, что действительно походило на движение спящего дракона. От осознания этого по телу всех присутствующих прошла волна жара.

– Оно напоминает архитектуру подземного города, но словно стоит на следующей ступени развития, – сказала Ольха пораженно.

Она тоже поддалась этому общему восторгу. Все в вертолёте вдруг поверили в мистику.

– Оно что, живое? – взвизгнула Вики.

Ей было плохо видно. Игра света играла с ней злую шутку, поднимая уровень кортизола в крови там, где недостающее в своей чёткости зрению добирало воображение.

– Тогда это не земные технологии! – крикнул из кабины Тимофей. – Ничего подобного раньше не было даже в теории.

– Или так, – добавила Ольха. – Или Хозяйка оставила нам прощальный сюрприз.

Все в кабине переглянулись.

– Максим, что, значит, нету?! – тем временем, кричал в ИМИИ Дементий, поймав сигнал. – Хорошо посмотрели?.. Десять раз проверили?.. Да, понял. Отбой.

Адмирал посмотрел на побледневшего Демона. Тот поднял руки, привлекая внимания и как можно громче сообщил:

– Здание под Бикином пропало!

С теми словами Дементий озадаченно умолк.

– В смысле пропало? – не поверил Зиновий. – Оно что… здесь?

– Что за бред? – подала голос Вики. – Как может пропасть целое здание таких размеров? Может, ты это здание видел?

– От Бикина? – Демон округлил глаза. – Ты чего городишь? Это сотни километров. То здание, конечно, казалось мне большим. Больше, чем это. Но… это не оно. Или… я не знаю, ребят… Они похожи, конечно.

– Оно походу… мигрирует, – предположила Ленка.

– Но каким образом? – фыркнула Ольха. – Быстрый демонтаж, транспортировка и сверхбыстрое возведение? Даже для 3D-принтинга это слишком быстро. Да и… кому строить?

– А что, если здание не одно, а несколько? – добавила Смирнова.

Её, как и Демона принудительно одели в алый экзоскелет и сейчас движения капитанши были непривычно размашистыми, непривычными.

– Тогда куда делось то, у Бикина? – вновь не поняла Вики.

– Уничтожено? – предположила Ленка. – Уничтожить проще, чем построить.

– Тогда остались бы развалины. Или следы… что угодно, – добавил Зиновий. – Максим бы нам сообщил.

– Если здание одно, то с одной стороны, это облегчает задачу по его локализации, – прикинула Вики. – Но с другой стороны… с чем мы вообще имеем дело? Материя, способная перемещаться? Откуда у них столько энергии? И кого «их»? Кто там, в домике сидит? Инопланетяне?

– Какие к чёрту инопланетяне! – воскликнул Зиновий, наблюдая как множатся теории. – В этом мире есть только люди и ИИ!

– Те самые, Зём, которые воздействуют на радиационный фон, мутантов и фанатиков, – напомнил Дементий, плотнее сжав свой чёрный АК-210 в алой перчатке.

Оружие вдруг стало единственной надежной вещью в этом зыбком хрупком мире. А ощущение паники нарастало.

– Ребят… хватит бредить, – осёк адмирал. – Нет никаких мутантов. Есть чёткие программы Хозяйки. Оль, дай ему таблеток или успокоительного, чтобы не переживал.

– Я не могу. Он их не воспринимает на… генетическом уровне, – напомнила основной фармацевт Содружества.

– Тогда так. Слушайте меня внимательно, – обратился ко всем Зиновий Железнорукий. – Карлов перед смертью, конечно, намекал мне, что подземный город строили не люди. Наши убогие технологии мол позволяют только бурить верхнюю литосферу, доставая нефть и газ. А пространство для «Москва-сити» возможно уже было кем-то подготовлено. Но никаких доказательств этому найдено не было. Как и видео в высоком разрешении появления, полёта, да хоть что-то, касательно инопланетян. А в мире в пору Благоденствия были сотни миллиардов гаджетов с камерами! И НИ ОДНА НЕ ЗАСНЯЛА?

– А может, инопланетяне просто не хотели, что их видели? – добавил Дементий. В глазах его стоял ужас. – Если это те же ребята, что сидят в чёрном небоскребе, то… мы ничего не можем им противопоставить,

Адмирал сто раз пожалел, что выдал ему оружие и костюм полной защиты. Не хватало только начать стрельбу в вертолёте, поддаваясь панике.

Он даже посмотрел на Семёныча и тот кивнул, показывая, что готов действовать по ситуации. Даже как можно незаметнее отстегнул ремни безопасности.

– Но мы можем попросить их о сотрудничестве! – напомнила Ольха. – Если они убирают радиацию, то могут и нам помочь. Давай выкупим или выманим у них технологии очистки пространства?

– Как это выкупим? На что? – не понял Дементий.

– Может, это вообще они натравили на нас фанатиков и людоедов?! – припомнила Вики. – Сами бы пал дикари не пустили. Ими ясно кто-то руководит.

– Почему? Огонь такой же элемент охоты, как и любой другой, – заспорила Ленка, поддерживая позицию адмирала. – Роботов испугались, вот и пустили впереди себя пламя с дымовой завесой. И с чего мы вообще решили, что там инопланетяне? Это ещё доказать надо. Это вполне могли быть и титаны!

– Я их вскрывала. Они не живые. Они скорее 3D-принтеры-переработчики, чем… строители небоскребов, – поправила Ольха. – Впрочем, их деформированная структура подсказки не дала. Нужен был живой образец. Роботы растоптали всё почти всмятку, чтобы сказать наверняка.

– Ребят, успокойтесь! – напомнил Зиновий, поглядывая на автомат в руках Демона. – Сейчас сядем на землю и всё сами разведаем. Не надо строить догадок! Слышите меня? Никаких теорий заговоров. По факту работаем. Логику включаем. Думаем. Мы – учёные, а не долбанные гадалки.

– Он горит! – донеслось от Тимофея, заметив вспышку на окнах.

– Кто горит? – повернулся к нему адмирал.

– Снаряд справа по борту!!! – закричал изо всех сил Григорий, рванув штурвал вбок.

Время разговоров прошло.

– «А вот и доказательства дружбы летят», – подумал Зиновий, обхватил Ленку и зажмурил глаза.

Тимофей на переднем сиденье в кабине успел заметить лишь золотой всполох, мелькнувший на правом боку «небоскреба». Он начался как пламя, затем продолжился

вязкой молнией.

Собравшись вокруг здания, она разрезала воздух и резко вонзилась в вертолёт. Пилот успел лишь подставить наиболее защищённое дно борта под удар, избегая прямого попадания в кабину.

Шесть аккумуляторных батарей 12САМ-28 вывело из строя сразу. От мощной энергетической вспышки сгорели преобразователи и трансформаторы. Панель управления умерла в один миг, отказавшись выдавать пилоту любые данные.

Все стрелки упали до нуля. Двигатели замерли, словно контуженные. Лопасти потеряли тягу и Ми-8П принялся неумолимо подчиняться гравитации.

– Приготовиться к удару! – закричал Григорий, до белизны пальцев сжимая штурвал. – Посадка будет жёсткой!

Глава 5 - Клык

Качающаяся тьма в глазах – первое, что ощутил Зиновий. Руки слепо шарили перед собой. Индикатор жизнеспособности в Алой Саламандре тревожно запищал, подсветив лицо синим светом. Плавно возвращалось зрение, помогая ошарашенному мозгу понять, что произошло. Вестибулярный аппарат, пережив падение, послал сигнал желудку.

Затошнило.

Адмирал едва успел отодвинуть обзорное стекло, выбросив свой завтрак на сиденье. По ноздрям ударил жгучий, терпкий запах авиационного керосина.

Зиновий подтянулся и отпрянул от заблёванного кресла. Ленки рядом не оказалось. Видимо, руки разжались при падении. Зато увидел Вики. Та висела на ремнях безопасности под наклоном, пристегнутая к сиденью и делала попытку отцепить застежку, но рука в толстой перчатке соскальзывала с мелкого зажима.

Друг помог, попросту выдрав заклинившую застёжку прямо от кресла.

От усиливающегося запаха керосина затошнило ещё больше.

– Пробило баки, надо бежать, – подал голос Демон откуда-то из тьмы салона. – Может коротнуть.

– Чем коротнуть? – послышалось от Ольхи. Она вывалилась перед ребятами, стараясь ни на кого не наступить. – Все аккумуляторы сдались, иначе работала бы резервная красная подсветка.

Зиновий схватился за голову. Закружилась так, что душа была готова покинуть тело. Попытался прийти в себя и довериться чувствам. По пространственным ощущениям, вертолёт был воткнут в землю передней частью. Без кабины это и так почти лишало его света. Вдобавок, иллюминаторы на боку одной стороной смотрели в землю, другой зарылись в грязь и талый снег. Освещение осталось лишь от костюмов.

– Эвакуационная… группа… приём, – обронил в ИМИИ Зиновий.

Но ответа не последовало. Передатчик безнадежно молчал, словно обесточенный.

– Бесполезно. Нас обнулили, – донеслось от Тимофея откуда-то спереди. – Этот заряд устроил нам перегрузку источников связи.

– Что ты видел?

– Порцию… огня и света. Помогите вылезти. Я застрял.

– Как Гриша?

– Ему разбило голову о приборную панель. Ремень безопасности порвался. Тут все старое, гнилое. Менять надо было. Да откуда взять новое?

– Он… жив? – на всякий случай спросил Зиновий.

– Не жилец. Череп проломлен. Я вижу его мозги, – вздохнул Тимофей. – Почему мы не одели его в Алую Саламандру? Был бы шанс уцелеть!

– Не успели, – отрезал Зиновий, экономя силы. В груди болело. – Катать повёз. Гостеприимный... Вылезаем!

Демон с Вики пошли по салону на звук. Адмирал обнаружил Ленку, лежащую на полу. Её зажало между двумя креслами. Но едва сумел вырвать оба кресла, чтобы освободить любимую, как заметил Семёныча.

Толстячок из службы безопасности был насажен головой прямо на дверную перегородку. Точнее, из земли торчала арматурина, пробившая дверь в салон. Она и насадила на себя начбеза, что так не вовремя отстегнулся от кресла.

Зиновий скривился. Походило на то, что вертолёт налетел на давно уничтоженное временем строение, где бетон просел, но металлический каркас остался.

– Проклятье! Минус два! – обследовав Семёныча, констатировала Ольха. – Надо открыть дверь, пока не задохнулись и не сгорели. Верните обзорные стекла. Пусть работают системы вентиляции в костюмах.

– Они обесточены, как и связь, – напомнил Тимофей.

– Двигайся и костюмы получат пьезо-заряд! – посоветовала Вики. – На подсветку мы надвигались ещё при падении.

Зиновий, борясь с ощущением тошноты, поднял обзорное стекло и прислонился плечом к двери сверху. Та, что насадила арматурой главу безопасности, упиралась в землю. С противоположной стороны дверь, которую пытался открыть он, охотно отдала лишь кусок ручки.

– Дверь заклинило. Отойди, Оль. Буду выбивать, – предупредил адмирал. – Остальные все живы?

– Все. Бей уже! – взвизгнула подруга.

Зиновий попытался высадить дверь плечом, но бить снизу-вверх было неудобно. К тому же не во что было упереться.

– Оль, упрись в кресло и подставь спину. Лен, держи её... Готовы?.. Раз, два, бью!

Адмирал упёрся поясницей в оба костюма подруг и изо всех сил пнул ногами по корпусу в районе двери. Кусок металла вырвало из прогнившего прохода вместе с парой иллюминаторов и брызгами талого снега. Свет ударил в кабину, поднимая пыль.

«Или она всегда здесь была, и ее теперь просто стало видно? У картины мира всегда есть хотя бы две точки зрения», – подумал адмирал и подтянулся на руках.

Он первым выскочил из кабины. Серые лопасти вертолёта раскурочило, разорвав на десятки фрагментов каждый кусок. Они валялись на расстоянии десятков метров от авиакатастрофы вывороченными сотами наружу.

Вернувшись и нагнувшись в тёмный зев салона, адмирал протянул руку. Поочередно он вытащил Ольху, Елену и Вики. Демон и Тимофей попытались вытащить и тела павших в авиакатастрофе, но кабину вдруг заволокло едким дымом. Керосин вспыхнул, быстро распространяясь по старым креслам и всей обшивке вертолета.

– Пошли вон оттуда! – рявкнул Зиновий, выдергивая друзей и оружие из начинающего пекла.

Все побежали прочь от вертолёта, прыгнув в талые сугробы. Покатились, проваливаясь в грязь и лужи.

Вымазавшись как черти, беглецы оказались в сотне метров от вертолета, когда послышался взрыв. В подтекающих баках рванули остатки топлива, деформируя корпус.

– Откуда искра? В нас снова стреляли? – посыпал вопросами Демон. – Если не загорелось сразу, то почему сейчас?

– Стартер мог выдать искру принудительно под давлением, если свечи целы, – спокойно ответил Тимофей. Его мозг во всем пытался искать логику. Строгий математический анализ был свойственен хакеру даже на грани срыва. – Даже если двигатель деформирован. Масло загорелось, потом до баков с керосином дошло. Вот и фейерверк. Повторной атаки не было… нам и одной хватило. Система «выстрелил и забыл».

Зиновий с тревогой повернулся к чёрному небоскребу. Адмирала больше волновали вещи посущественнее, чем искра. Ведь существа, которые подбили вертолёт, никуда не делись.

Они все ещё там, внутри, ждут, выжидают, высматривают.

«Но кто они»?! – мелькнуло в голове.

Чёрное здание, словно переливаясь на ветру, ничем не светилось, не посылало десант навстречу и вообще больше никак не проявляло себя перед непрошенными гостями.

– Вик, как твой тактический модуль? – устало обронил Зиновий, вспомнив о последнем средстве адекватного ответа.

– Не пострадал, – ответила блондинка, проверив заодно и кнопку активации. – На месте. Мы же живы.

– Взорвём это здание ко всем чертям, рябят, – предложил адмирал. – Кто «за»?

– Обоими руками, – подтвердил Тимофей и Елена. – Отомстим за Гришу и Семёныча.

А вот Демон и Ольха оказались против.

– Ты с ума сошёл? Посмотри на показатели костюма, – порекомендовала проанализировать новую информацию подруга.

Зиновий перевел взгляд на слабо подсвечиваемый ИМИИ. Датчики Гейгера на мониторе спокойно молчали, положив стрелки радиометров почти до нуля – невозможный показатель даже для Довоенного уровня.

– Похоже, здание высосало всю радиацию в округе, – встала на сторону защитников и Вики. – А ты предлагаешь её вернуть?

– Что ж, три-три. Ничья. Вот только двое наших друзей остались гореть ритуально в кабине. А у них тоже было право голоса, – напомнил адмирал. – Забыли? О чем мы вообще говорим? Они нас сбили! Это враги!

– Минуту назад ты нас убеждал, что мы одни во вселенной, – напомнил Дементий. – А что теперь? Они появились?

– Я по-прежнему так считаю. Одни мы. Но что это за чёрная хрень мы пока не разобрались. Может это… своеобразный титан?

Ребята переглянулись.

– Если подумать, это могли быть автономные системы защиты, – тут же принялся анализировать Тимофей. – Пока враг не обнаружен, нам не с кем воевать. Давайте будем разумными. Мы не видели инопланетян. В ЛУКе о них никаких данных. И о «белом драконе» мы ничего не знаем. Давайте оперировать проверенной информацией. Не факт, что они в здании. Не факт, что «они» существуют.

– Ладно, что у нас с оружием? – прикинул адмирал, размышляя над новыми данными.

Всё внутри него кричало «нажми на красную кнопку!». Но голова должна была оставаться холодной. Иначе какой он адмирал?

«Да и кнопка у Вики… к счастью», – подумал Зиновий.

– Успели вытащить три автомата, – подсчитал Демон.

– Плюс моя снайперская винтовка, – напомнила Елена.

– Плюс модули атаки и защиты, – добавил Тимофей. – Но я бы на них не рассчитывал. Заряда мало. Надо подождать, пока зарядятся. Точнее, двигаться или ждать, пока не получим точку питания. А её мы не получим, так что вся надежда на автоматы.

– Автоматы против этого врага помогут мало, – прикинул адмирал, подсчитав скудные ресурсы и без того скудный атакующий потенциал группы. – Наш козырь в виде ядерного тактического заряда. И только. Если нас с ним не взорвут, конечно. На расстоянии.

– Как взорвут, так и почистят…округу, – истерично хихикнула Вики. – Всё тлен? Или мы больше, чем космическая пыль?

Адмирал вздохнул, глядя на посеревшее небо. Солнце едва перевалило за полдень, но спряталось за облаками, погрузив день в хмурый вечер. Природа словно раздумывала, послать ли дождь или сделать откат до снега?

Похолодало заметно. Свежий ветер бил по лицу с поднятым обзорным стеклом. Но ещё больше была лишена уюта душа, глядя на чадящий чёрным факелом в небо подбитый вертолёт.

– Ладно, нам всё равно не перебраться на наш берег до того, как вызовем подкрепление. Разведаем территорию возле здания, – решил Зиновий.

– Это может быть опасно, – напомнила Вики.

– А что тут вообще не опасно?!

– Автоматические системы защиты, помнишь? – поддакнул блондинке Тимофей, своим спокойствием возвращая самообладание адмиралу. – Лучше уйти к берегу подальше от здания и подать сигнал на тот берег там.

– Чем?

– Костром, к примеру.

– А что подумают «эти» ваши в здании, когда начнём приближаться с тактическим зарядом? Или думаешь, нет у них датчиков? Я бы на это не рассчитывал.

Тимофей пожал массивными алыми плечами.

– Я не собираюсь сидеть возле вертолета и ждать, пока на базе заметят наше долгое отсутствие, – подытожил Зиновий. – К тому же… если ребята полетят за нами на планерах, их также могут подбить.

– Надо что-то делать самим. Пока не решили за нас, – поддержала Ленка.

– Идём.

– Тогда надо хотя бы отключить системы поражения, – прикинул Тимофей, покрутив в руках один из АК-220.

Модель с лазерным и оптическим прицелом на средних дистанциях поражения не уступала снайперской винтовке в точности. Костюм гасил вибрацию рук, повышая меткость. Это вселяло уверенность в хакера. Но по факту это не было преимуществом перед технологиями «чёрного незнакомца», который мог обладать не только система ПВО, но и артиллерией или чем похуже. Благо, атакующий потенциал его был не ясен так же, как и происхождение.

– Если нас не хотят встречать лично, то шансы прорваться есть, – прикинул Зиновий и взял второй автомат – АК-210. С заметной заминкой протянул такой же Демону и кивнул Елене, в руках которой была винтовка Т-10000. – Так, встали полукругом и защищаем Вики от поражения любыми видами вооружений. Иначе ядерный гриб нам обеспечен. Оль, держись чуть поодаль, замыкающей.

Ольха кивнула. А Ленка первой побежала к чёрному зданию.

– Эй, ты куда?

– Я вижу больше, чем вы, – отмахнулась капитанша и принялась сканировать здание на всех доступных частотах глазом-имплантатом.

Каждый день она открывала что-то новое в его возможностях, словно осваивала передовой довоенный смартфон, познавая функцию за функцией. И теперь наступило время применить все полученные знания.

Данные впечатляли Смирнову. Здание показывало общую температуру по контуру в плюс десять градусов Цельсия на всём своём протяжении, вне зависимости от расстояния. Рентгеновские лучи имплантата показывали, что у «чёрного незнакомца», как про себя назвала здание Елена, нет фундамента. Складывалось впечатление, что здание стоит на плоской, тонкой металлической платформе. Но подсветить лучами удавалось только этот контур. Ровно такой же ширины были и контуры здания по краям и на крыше. Прочее «рентгеновское зрение» здание поглощало с той же охотой, что и радиацию вокруг.

Но больше всего Елену поражало, что здание действительно словно дышало, то увеличивая свои корпуса на несколько метров, то уменьшаясь на столько же. «Дыхание» это было размеренным, постоянным, с чётким интервалом в две с половиной минуты.

– Откуда стреляли то? – первым задал наболевший вопрос Тимофей, шаг за шагом приближаясь к строению.

Но сколько бы ни смотрела на здание Елена, она никак не могла вычленить отсек, из которого здание произвело залп по вертолету. Ни пусковых шахт. Ни торчащего дула. Ни площадки, где можно было разместить оружие. Ни даже бойницы. Ни зазора. НИЧЕГО!

– Не знаю, – призналась Елена, пересказывая то, что увидела. – А что ты видел? Ты сидел спереди.

– Видел? Да скорее ничего: корпуса не открывали створ, окон, не отодвигали ставен. Никаких бойниц, отверстий. В какой-то момент часть здания словно загорелось, а пламя вроде сгенерировало заряд на всем протяжении контура. От здания снаряд и полетел к вертолету. Словно под чьей-то строгой волей.

– Какая ещё воля? – вспыхнул адмирал, устав от этой мистики и предположений. – Если здание просто собрало заряд и швырнуло его в нас, и не было шлейфа, то это не ракета. Похоже на лазерные технологии.

– Или плазменные! – подлил масла в огонь Дементий. – Это точно не земные технологии!

Зиновий повернулся и посмотрел на него так, что ботаник осёкся.

– Лен, что ещё видишь? – спросила Вики, сожалея, что вся ближайшая аппаратура для исследования сгорела в вертолёте вместе с тестовыми пробирками и прочей мини-лабораторией Ольхи.

Обе учёные не могли ничего сказать сверх того, о чём с ними вслух делилась и рассуждала Елена, которая не обладала даже базовыми знаниями.

Приходилось полагаться на её наглядно-образное мышление. Но всей полученной информацией капитан охотно делилась, ничего не утаивая и до боли в шее задирая голову, чтобы увидеть крышу.

Но информация мало что давала по факту. Чем ближе подходили, тем менее реально выглядели передаваемые данные.

– Нас сканируют, – неожиданно заявила Елена. – Я вначале думала, это дыхание здания. Или эта шкура двигается. Но на каждую первую секунду после «выдоха» в нас летят странные лучи. Затем они отражаются. Не проходят сквозь нас.

– Это не рентген, – подсказала Вики.

– Я не могу сказать больше, не понимаю. Но волны отражаются от нас, и здание ловит их повторно, понимая, что мы приближаемся.

– Это инопланетяне? – совсем тихо спросил Дементий всё же.

Как самому худшему в мире биологу, ему безумно хотелось удостовериться в наличии иных форм жизни, прокачав себя до звания «ксено»-биолога.

– Это наше разыгравшееся воображение, – ответил Тимофей. – Здание зондирует нас, собирая информацию. Пока ничего инопланетного я не вижу в этом сканировании. Типичный сбор информации радар-детекторами.

Вики с Ольхой переглянулись.

Вики взяла слово:

– По принципу Гюйгенса каждая точка среды, вовлеченная в волновое движение, становится источником новой волны, называемой элементарной волной. Наблюдаемый волновой фронт представляет собой результат сложения множества элементарных волн. То есть нас вовлекают в волновой процесс, хотим мы этого или нет.

– Но ведь принцип Гюйгенса справедлив и для электромагнитных волн, – добавила Ольха. – Может нас уже жарят, как в микроволновке? Или провоцируют нам развитие раковых клеток? Здание может уже убивать нас, пусть даже мы об этом и не подозреваем пока. А Лена просто не понимает процесса, который видит.

– Распространение волны сопровождается переносом энергии, – прикинул Тимофей. – Так что задать подобный параметр им под силу.

– Но это запросто может быть торсионным оружием, поражающим наш мозг, – добавила Вики.

– А что, если… галлюцинации? – спросила Ленка. – Титаны?

– Галлюцинации могут показаться меньшим из зол, – ответила Вики. – Но по твоим описаниям это больше похоже на воздействие луча – направленного распространения волны. То есть здание может даже захватить нас в лазер невысокой интенсивности. И Зиновий прав насчёт лазерного выпада.

– Столько умных людей вокруг, – сказал вдруг Зиновий, то ли укорив, то ли полный сарказма. – А кто-нибудь может сказать, что это конкретно значит? С чем мы имеем дело, гении?

– Это значит, мы уже под колпаком, – подытожила Вики. – Зданию остается лишь повысить мощность и нас спокойно разберёт на молекулы.

– А как же костюмы? Они не дадут нам никакой защиты? – разволновался адмирал.

Он как любой биологический объект не хотел быть разобранным на атомы.

– Не переживай. Разберут вместе с костюмами, – договорила Ольха. – Ты не понял, что ли, что у этого строения энергии больше, чем у техники всего нашего мира в данный момент?

Зиновий приоткрыл рот, но не нашёлся что ответить.

– Всё ещё хочешь швырнуть в него бомбой? – повернулась к нему Ольха. – Тогда скажи Вики сделать это сейчас. Потом возможности может и не быть.

– Я хочу понять… – Зиновий задрал голову, вновь пытаясь посмотреть на вершину черного небоскреба. – … что это за херня?!

– Это… последний писк хай тека, – усмехнулась Вики.

Адмирал первым приблизился к строению и в ожидании скорой смерти робко

коснулся перчаткой металлопластиковой, как на вид, поверхности.

По первому взгляду, обшивка здания была именно такой. Но желания снять перчатки не было. Руки-имплантаты всё равно не давали чёткого представления о текстуре или температуре поверхности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.