Никита Семин
Сын помещика 6

Глава 1

27 — 29 августа 1859 года

— А можно теперь торт? — когда все напелись и переводили дух, спросила Людмила.

— Конечно, — с благодушным настроем кивнула мама и подала знак Евдокие.

Служанка тут же убежала готовить стол под финальное чаепитие. Я переживал, как бы торт под своим весом не упал. Мы хоть подпорки под него и сделали, но появился иррациональный страх, что они не выдержат. К счастью, все мои страхи оказались беспочвенными.

Спустя четверть часа мы уже рассаживались снова в столовой. Гости с интересом смотрели на водруженный по центру самовар. Уваровы уже догадывались, что это торт, а вот остальные, даже Люда, недоумевали. Оно и понятно. Постоявший в погребе торт окончательно застыл, а краску Аленка сумела такую навести, что самовар выглядел почти как настоящий. Лишь при тщательном осмотре можно было заметить мелкие детали, что выдавали в нем «фальшивку».

— Сегодня самовар подарит нам не чай, а вкусное угощение, — заявила мама, которой Евдокия уже успела шепнуть, что по чем.

Только после этих ее слов все стали присматриваться к торту. Слава был доволен произведенным эффектом. Сестры Скородубовы удивлено перешептывались. Княгиня Белова держала себя в руках, но и на ее лице проступило удивление. Да и остальные не остались равнодушными, даже Уваровы, которые раньше уже были свидетелями одного нашего кулинарного шедевра.

— Роман Сергеевич, снова ваша работа? — с понимающей улыбкой повернулся ко мне Леонид Валерьевич.

— Мое вмешательство минимально, — покачал я головой. — В основном все сделали слуги. Мы с Вячеславом лишь контролировали финальный этап, когда надо было его украсить.

Приятель благодарно посмотрел на меня. Не забыл я его участие и всем сейчас об этом сказал. А парень не чужд тщеславию.

— Даже резать такую красоту жалко, — вздохнула Настя.

— И все же, думаю, стоит попробовать, каков он на вкус, — усмехнулся мой папа.

Тут же зашла Аленка, приковав к себе взгляды, чем девушка была безумно довольна. Видно по ее мордашке и расплывшейся улыбке.

— Это Марфа постаралась, или?.. — выразительно посмотрев на девушку, которая старательно разрезала торт, спросил Леонид Валерьевич у отца.

— Аленка, — кивнул тот. — Марфа просто не успела бы.

— Вот, пожалуйста, попробуйте, — тут же покраснев от смущения и всеобщего внимания, протянула первый кусок торта моему отцу девушка.

Затем и про остальных не забыла. Второй кусок пошел имениннице, затем моей маме, княгине, Уварову, и лишь после этого дошла очередь до тех, кто помладше. Иван с Игорем с удовольствием принялись за свою порцию. И хоть получили ее самыми последними, но расправились с угощением наоборот — быстрее всех.

— Надо будет Фросе сказать, пускай попробует тоже что-нибудь эдакое сделать, — помахал пальцами в воздухе Леонид Валерьевич.

— С удовольствием попробуем, что у нее получится, — первой среагировала мама, походя «напросившись» в гости.

Уваров лишь согласно кивнул, принимая к сведению. Конечно такого же фурора, как торт в виде фонтана, этот «самовар» не произвел. Как я подозреваю, причин было две — что большинство из присутствующих уже были знакомы с возможностью придать торту самый необычный внешний вид, ну и самовар — это не фонтан в миниатюре. Лицезреть его на своем столе привыкли все, пусть и в другом качестве. Однако недовольных не было.

После чаепития все засобирались по домам. Время было уже к вечеру, пока доберутся — спать пора будет ложиться. У нас лишь Слава с близняшками оставались. И естественно перед отъездом гостям нужно было оправиться. Вот тут их ждал второй сюрприз — наш новый клозет. До того гости мужественно терпели, что и не удивительно — с нынешними-то средствами гигиены.

Первым подозвал к себе Евдокию с просьбой принести горшок Леонид Валерьевич. Я этого конечно не слышал, не принято подобное на публику выносить, зато заметил, как служанка повела нашего гостя к недавно прорубленной двери в столовой. Тот если и был удивлен, то вида старался не показывать. Мы как раз перебрались из столовой в гостиную, поэтому маневр мужчины для большинства прошел незамеченным. А когда он вернулся, в ту же сторону потянулись и младшие Уваровы. Я лишь надеялся, что бак налит полностью, иначе воды не хватит.

Так же первыми стали прощаться Уваровы. Кристина порывалась меня еще обнять, но я выдерживал дистанцию. Остальные пожелали доброго сна, да и помахали ручкой. За ними укатила к себе княгиня Белова, к которой я теперь даже и не знаю, как относиться в будущем. После чего Ивану с Игорем пришлось опять, как и в прошлый визит Скородубовых, перебазироваться к Люде. Она была этим не слишком довольна, но иного выбора не было. И когда все расползлись по комнатам, я все же нашел время сходить до комнаты слуг, да и проведать Тихона. Заодно узнать уже от него все подробности их путешествия.

***

Кристину обуревали смешанные чувства. С одной стороны пообщаться тесно с Романом не удалось, а его невеста и вовсе ночевать у Винокуровых осталась. А с другой — она была довольна тому, что случилось с соперницей. Хоть вслух это и не говорила, но в мыслях позлорадствовала знатно.

В остальном вечер вышел замечательным. Давно она так не отдыхала. И пусть сестры-близняшки для нее конкурентки, точнее одна из них, но со второй они с удовольствием обсудили моду и обменялись парой колкостей, куда уж без этого.

— Папа, — вдруг подергала дядю за рукав Елена, — а можно нам такой же клозет, как у Винокуровых? Мне он понравился. И в спальне пахнуть не будет, а то как Виктория гороховой каши поест, так потом зайти невозможно.

— Лена! — возмущенно воскликнула девочка, покраснев от стыда.

Но средняя сестра не обратила на ее восклицание никакого внимания, требовательно смотря на дядю, давно заменившего ей отца.

— Хмм, — задумался Леонид Валерьевич. Ему тоже техническая новинка соседей пришлась по вкусу. Вон как удобно и быстро все оправились в конце вечера! А ведь часто из-за такой деликатной «проблемы» бывают различные конфузы. — Я поговорю с Сергеем Александровичем, когда он придет к нам в гости.

— А правда Фрося торт сделает не хуже, чем у Винокуровых? — спросила Вика, желая тем самым замять тему с туалетом и недавней репликой своей сестры.

— Сделает, — усмехнулся мужчина. — Вот к приходу гостей и приготовит.

— А когда они к нам придут? — тут же уточнила малявка.

— Этого я пока не знаю. Но Сергей Александрович обещался на следующей неделе прибыть. А в какой день — тут уж как получится.

Приняв ответ, Вика стала размышлять, какой торт она бы хотела. К обсуждению тут же подключилась Лена, которая просто не могла оставаться в стороне в силу шебутного характера. В итоге всю дорогу в тарантасе шел спор о внешнем виде и начинке лакомства между сестрами, потому что в стороне не остались и Кристина с Валентиной.

***

— Ну вот и почему мы не могли приехать вчера и заночевать здесь, если все равно остались на ночь? — немного насмешливо посмотрела на сестру Анна. — Только из-за прически твоей?

— Не начинай, и так тошно, — нахмурилась девушка, сняв наконец платок с головы. — Я выглядела, как бедная родственница. Все на тебя больше смотрели.

— Скорее только один конкретный парень, — улыбнулась Анна. — А тебе-то что? У тебя Роман есть. Или тебе Вячеслав понравился? Ты такая влюбчивая, сестричка?

— Да иди ты! — замахнулась подушкой Настя, вызвав хохот Ани.

— Но если серьезно, то зря мы вчера не приехали, — отсмеявшись, продолжила девушка. — И впредь, сестричка, я тебя в таких вопросах слушать не буду. Либо одна останешься куафера ждать.

Настя упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей было стыдно и одновременно больно от слов сестры. Ведь та была полностью права. Но кто мог подумать, что так все сложится?!

— Ладно, прекращай, — потормошила Настю Аня. — Лучше скажи, как тебе торт? Понравился? Вот я не ожидала, что нечто подобное увижу.

— Вкусный, — донесся голос Насти из-под подушки.

— А еще я удивлена, что они сделали себе самый настоящий клозет. Да еще такой удобный. Вот бы нам в квартиру его, вместо той дыры в полу, что сейчас, — продолжила отвлекать от мрачных мыслей сестру Аня. — Кстати… — тут глаза девушки заблестели озорным огнем. — А ты помнишь, что твой Роман по утрам зарядку делает? Интересно, а завтра мы снова это увидим? Лишь бы дождь закончился, а то в своей комнате ее проведет. Но я бы не отказалась полюбоваться его торсом и как он отжимания делает на брусьях. Это так… возбуждающе… — жарко прошептала Аня, желая подразнить сестру.

И у нее это удалось. Настя не выдержала и оторвалась от подушки, тут же кинув ее в Аню. Та обижаться не стала, и шутливо ударила в ответ. Тоже подушкой. Завязался импровизированный бой, в конце которого обессиленные девушки упали на кровати.

— А все же хорошо день прошел, — выдохнула Аня.

— Если про утро забыть, то да, — согласилась Настя.

Раздевшись, уснули обе девушки почти мгновенно.

***

Тихон спал, когда я зашел в комнату. Корней в это время тихо перешептывался с Митрофаном, но оба тут же встали, стоило им увидеть меня.

— Как он? — кивнул я на лежащего парня.

— Спит, — сыграл в «капитана очевидность» Корней. — Когда Митрофан его принес, я его хлебным вином растер. А то он окоченел весь. Ну а потом супа ему дали. Он как его съел, так и заснул. Устал, видать, сильно.

— Следите за ним, — вздохнул я, когда понял, что сейчас с парнем поговорить не выйдет. — Вдруг жар поднимется. Утром доложишь, как ночь прошла, — приказал я Корнею и ушел.

Да уж. Не хотелось бы, чтобы Тихон заболел. Чем его лечить в нынешние времена? Антибиотиков нет. Я потому и закаляюсь, что сам не хочу свалиться однажды с температурой. А если и захвораю, то хоть не сильно.

Когда я зашел в свою комнату, Слава уже лежал на кровати.

— Скажи, а у Анны есть жених? Или возлюбленный? — тут же задал он мне вопрос, стоило прикрыть дверь.

— Жениха точно нет, а про возлюбленного не знаю. А ты, никак, влюбился? — хмыкнул я.

— Похоже, да, — расплылся в глупой улыбке приятель.

— Смотри, характер у нее властный. Под каблук загонит, не успеешь заметить, — рассмеялся я.

— Это мы еще посмотрим, — ехидно ответил Слава.

Мы еще немного пообсуждали близняшек, после чего все же заснули.

Утром я выглянул в окно и с радостью отметил, что дождь закончился. Это хорошо! Но дыхание осени ощущается все сильнее и сильнее. Летом так часто и так продолжительно влага с небес не падала.

Посетив с огромным удовольствием туалет, я одел свою «тренировочную» форму и вышел на задний двор. Слава еще спал, и будить его я не стал. Вот если бы он не пропустил позавчера занятие, или сам попросил его разбудить к тренировке — другое дело.

Тихон уже проснулся и выглядел парень вполне здоровым.

— Ты как, нормально себя чувствуешь?

— Все хорошо, барин, спасибо, что за заботу. Митрофан мне рассказал, что это вы его за мной отправили.

— Тогда пошли, утренние упражнение никто не отменял.

После уже привычного обливания, я принялся за свой комплекс упражнений. Попутно расспросил парня, что у них произошло. И рассказ парня выявил еще одну проблему в путешествии по воде в непогоду — ориентирование. Надо бы запомнить, чтобы самому в подобную ситуацию не попасть.

Пока тренировался, заметил, что близняшки тоже проснулись и поглядывают на то, как я отжимаюсь на брусьях, да качаю пресс. Затем мы с Тихоном под руководством подошедшего Корнея перешли к спаррингам. Начали снова с бросков, а после перешли впервые на ударную технику. Чтобы не сбить костяшки, обмотали кулаки плотной лентой, подготовленной бывшим унтером. Единственное условие, которое он нам поставил — в голову не бить.

— Оно бы лучше и такие удары отрабатывать, — протянул Корней, — но без синяков на лице тогда не обойтись. А для вас, господин, это может не на пользу репутации пойти.

Но даже так — принимать удары в корпус и на конечности было болезненным «удовольствием». Хотя и на диво эффективным. Блок я учился ставить с каждой минутой все лучше и лучше.

Закончили мы по команде Корнея.

— Достаточно, барин, — сказал мужик. — Вам привыкать постепенно надобно.

Шумно выдохнув, я кивнул и пошел споласкивать пот. Как хорошо, что сегодня баня! Попарюсь вволю.

За завтраком Люда ерзала и кидала нетерпеливые взгляды в сторону сестер. Помнит, что ее ждет еще один подарок на яхте. Мучить сестренку я не собирался. И сразу же, как мы поели, отправились в путь. Митрофану пришлось запрячь тарантас, чтобы мы все вошли.

Настя сидела рядом со мной и украдкой касалась ладонью моей ноги. Рядом с ней расположилась Люда, а напротив разместились Анна со Славой. Парень вовсю пытался флиртовать с девушкой, отвешивая комплименты и стараясь разузнать о ней побольше. Девушка благосклонно принимала первое и туманно отвечала на второе. Но обоим эта игра безумно нравилась, это было видно по их взглядам.

Когда мы подъехали к причалу, Настя непроизвольно схватила меня за руку и сжала ее до боли.

— Вспомнила вчерашний день? — шепотом спросил я ее.

— Д-да, — дрожащим голосом ответила она.

— Все позади. Бояться нечего.

Она благодарно кивнула и разжала пальцы. Но руку отпускать не захотела. И когда мы покинули тарантас, снова вцепилась в меня мертвой хваткой.

Анна со Славой первыми прошли в каюту. За ними устремилась и Людмила. Мне же пришлось остаться на берегу — Настя ни в какую не хотела идти на судно.

— Ты же понимаешь, что нам на нем еще возвращаться? — спросил я девушку.

— Да, но… дай мне хоть немного времени отойти от вчерашнего, — прошептала она.

Вздохнув, я кивнул и ободряюще приобнял ее.

— Роман, смотри, что мне подарили! — выбежала из каюты Люда и устремилась к нам.

В руках сестра держала какую-то книгу. Издалека и не понять, что там, но судя по горящим глазам Людмилы, подарку она очень рада.

— Это полное собрание сочинений Александра Сергеевича! — выдохнула восторженно сестра, показывая мне тяжелый фолиант.

Пушкин. Вот чью книгу решили подарить Люде близняшки.

— Поздравляю, — улыбнулся я ей.

Надолго здесь задерживаться мы не стали. Только я на обратном пути решил посетить строящуюся лесопилку, да посмотреть, как там дела. Людей на стройке не было — выходной. Но мне это не помешало пройтись и осмотреть все. Колесо уже было положено боком в подготовленную яму. И даже «плавало» в воде, накопившейся после дождя. На фундаменте была установлена и пильная рама. Вся будущая система распилки бревен еще не была собрана, но уже можно было легко угадать, что к чему будет подцеплено, и как будет работать. Полагаю, Алексей Юрьевич давно уже дома. Судя по тому, что я вижу, остаток работ и без него сумеют выполнить.

Удовлетворив свое любопытство, мы вернулись домой. Где у меня все же состоялся разговор с мамой по поводу подарка княгини и его значения.

— Если верить словам Дарьи Дмитриевны о заколке, а врать в таких вещах не принято, то Людмила теперь для нее что-то вроде дальней родни стала. Троюродной внучки или около того.

— И для чего она это сделала? — спросил я, желая узнать, какие мысли бродят у мамы о поступке Беловой.

— Самое напрашивающееся — она пытается выбить себе поблажки в выплате долга, — пожала плечами мама. — Или даже подвести нас к тому, чтобы мы простили его. Каких-то прав на титул Беловых Люде эта заколка не дает. Но подаренная при свидетелях, да еще принятая, она перевела наши отношения с княгиней из нейтралитета в дружественные. Люди просто не поймут, если узнают, что мы требуем от Дарьи Дмитриевны огромную сумму денег в кратчайший срок.

— Но почему тогда отец позволил Люде принять этот подарок, если он нам невыгоден? — удивился я.

— Потому что все здесь не так однозначно, — вздохнула мама. — Во-первых, демонстративный отказ привел бы сразу к вражде с княгиней. И даже если бы мы победили, то хвалиться тут было бы нечем. Для общества это было бы воспринято, как сильный род добил старуху, недавно потерявшую мужа. Старуху, которая еще и пришла мириться и хотела породниться. Нужны были веские причины, почему мы отказали ей в этом. А вот их-то у нас и нет. Во-вторых… я бы не сказала, что подобное «родство» для нас — это однозначный минус. Ведь это и на саму княгиню накладывает определенные обязательства по отношению к нам.

— Например?

— Например — поддержка в обществе, — пожала плечами мама. — Особенно если это будет касаться Люды. Мы можем обратиться к княгине, чтобы она похлопотала о ее обучении. Не финансово, но вот написать письмо, замолвить за нее словечко — да, отказать в подобной просьбе она уже не сможет. Ну и тот же долг… тут мы не обязаны ей его прощать, она может лишь попросить об отсрочке. Что скорее всего и сделает.

— Ради отсрочки принять в родичи… — с сомнением покачал я головой.

— В дальние, — поправила меня мама. — Да и долг ведь немалый. Мы не знаем, в каком состоянии дела в поместье Беловых. Может быть оно уже заложено не один раз? В этом случае она даже землями отдать нам долг не сможет, так как те находятся под обременением.

Ситуация хоть немного прояснилась, но все равно мне было странно. Опять эти традиции, в которых я плохо разбираюсь.

После разговора с мамой я подошел уже к отцу.

— Мы хотели обсудить план гостевого дома, — начал я.

— У тебя появились идеи? — тут же вскинул он бровь.

— Возможно. Скажи, а вы вот Людмиле подарили архитектурный атлас… она так увлекается архитектурой?

— Да, ей нравится рассматривать фотографии европейских замков. Да и самые красивые поместья нашей родины с императорскими резиденциями не оставляют ее равнодушными.

— А она сама не пробовала что-то нарисовать по этой теме?

— Хочешь ее попросить спроектировать гостевой дом? — рассмеялся отец. — А не слишком ли она мала для этого?

— Для проектирования — да. Но она может придумать общий концепт. Образ, — поправился я, увидев непонимающий взгляд отца. — Как он должен выглядеть. А уж этот «образ» мы покажем архитектору. Хотя бы и тому, который нам лесопилку спроектировал. И он уже по нему сделает настоящий проект здания, что мы потом построим. Что скажешь?

— Хмм… — озадачился папа. — Дать девочке придумать дом? Ты уверен?

— А почему бы нет? И ей будет интересно, и потом можно будет говорить, что это ее творение.

— Ну… может быть. Я подумаю, — как обычно не стал сразу соглашаться со мной отец. И тут же перевел тему. — Ты когда отправишь Скородубовых домой?

— А что случилось?

— Ничего. Просто Софья хотела бы Люду поздравить. К нам она приехать не смогла. Сам знаешь, у нее театр сейчас активно спектакли ставит. Но она прислала открытку и просьбу привезти Люду к ней, чтобы она лично вручила подарок. Вот я и подумал, что ты можешь захватить ее с собой.

— Завтра поедем. Я все же хотел бы в бане попариться, — поделился я своими планами.

— А сами девушки что говорили? Не хотят сегодня уже вернуться?

— Молчат, — пожал я плечами.

— Ну тогда договорились.

День я провел с Настей. Повезло, что Слава полностью переключился на Анну, и мне не пришлось уделять ему внимание в качестве хозяина. Мы прогулялись вчетвером до Волги, погуляли по нашему плодовому саду. Я сыграл для Насти пару песен. Понравившуюся ей «10 капель» и снова «Половинку». Постепенно это становились «наши» песни. И я снова сорвал поцелуй. Долгий, горячий, срывающий голову. Остановился лишь тогда, когда мои руки уже вовсю блуждали по телу девушки. Та и сама была не против и с небольшим сожалением вздохнула, когда я остановился. Как я ее понимаю!

А вечером я все же сходил в баню. Да и наши гости ее посетили. Я в этот момент сожалел, что пока не могу париться вместе с невестой. Засыпал я с улыбкой на губах, надеясь, что на завтра не будет дождя. Мои надежды сбылись, хотя тучки по небу и ходили.

В путь до Царицына мы отправились впятером — близняшки Скородубовы, Слава, я и Люда. Брать с собой еще и Тихона я не стал. И так народу немало набралось. Свой тарантас, на котором приехал, Слава отправил «своим ходом». Парню хотелось испытать полноценное путешествие на яхте, а не только покататься рядом с берегом. Ну а я отказывать ему в столь малой просьбе не стал. К тому же у него похоже с Анной начали завязываться романтические отношения. Если это так, то не имею ничего против.

Добравшись до Дубовки, я поймал экипаж и отправил Люду к тете. Ехать вместе с нами дальше до Царицына ей не было никакого смысла. А вот когда мы входили в порт Царицына уже стал накрапывать дождь.

— Ну что, ко мне? — предложил Слава.

— Дома много дел, — покачал я головой.

— Так уже вечер, — заметил друг. — Куда ты в ночь пойдешь, да еще в такую погоду?

— До Дубовки я еще успею добраться. У тети остановлюсь, мне еще потом сестру обратно возвращать.

— Ну, как знаешь, — вздохнул он. — Но помни, мое предложение в силе!

Попрощавшись со Славой, я поцеловал на прощание Настю и помахал рукой сестрам. Сам я покидать порт не стал, тут же развернувшись в обратный путь. И в Дубовку я все же успел добраться в этот же день, хоть когда швартовался в порту, на дворе уже стояла ночь, да и дождь разошелся.

В поместье Зубовых меня уже не ждали. А ведь я предупреждал Люду, что сегодня же обратно двинусь. Но тетя подумала, что из-за погоды и позднего времени я не решусь на такой путь. Вот и пришлось мне долго стучаться в калитку, пока слуги проснулись, да открыли мне дверь. Продрогнуть успел знатно.

Когда меня проводили до комнаты, перед своим уходом служанка вдруг опомнилась и сказала:

— Роман Сергеевич, тут же вас спрашивали. И просили передать, что вас ждут.

— Кто? — удивился я.

— Герман Христианович Миллер. Вчера с утра свою просьбу передал, когда зашел и узнал, что вы вскоре ожидаетесь.

— Вот как… спасибо, — озадаченно кивнул я служанке.

А у самого в голове появился лишь один вопрос — что ему от меня внезапно понадобилось? Сколько раз заходил к его инженеру, и ни разу он меня не звал. А тут — вдруг ищет, даже тетю потревожил. Но сейчас и правда не до него. Спа-ать…

Глава 2

30 августа 1859 года

Проснувшись утром, я с грустью посмотрел за окно. Снова дождь. Как он начался вчера вечером, так утихать и не планирует. Как при такой погоде нам лесопилку достраивать-то? Надеюсь, что он все же скоро закончится и хоть несколько денечков даст теплых, чтобы можно было хотя бы простой навес поставить и уже под ним рабочие могли стены возводить.

У тети такого же клозета, какой появился у нас, не было, что навеяло грусть по дому. Вот уж не думал, что буду скучать по родному поместью из-за такой обыденной вещи.

Когда я вышел к завтраку, уже все собрались и сидели за столом. Это я разоспался и даже тренировку из-за погоды пропустил. Ну как… частично я все же упражнения сделал, но лишь ограниченное количество — лишь пресс, отжимания, да приседания.

И первое, на что я обратил внимание — внешний вид Люды. Она была в красивом вечернем платье с пышной юбкой и хитро поглядывала на меня.

— Этот наряд тебе подарили? — сразу догадался я причинам такого ее вида. Похвастаться захотела!

— Да, — со счастливой улыбкой кивнула сестра и благодарно посмотрела в сторону тети. — Теперь я совсем взрослая. Софья Александровна мне даже сумочку под этот наряд подобрала!

Время идет, а ничего не меняется. В будущем дети тоже любят наряды, как у родителей, носить. Особенно в этом возрасте, пока еще период полового созревания не настал, и бунтарский дух в них не пробудился. Сделав комплимент внешнему виду Люды, я уселся за стол, и мы приступили к трапезе. Попутно я уточнил у тети — правда ли заходил Герман Христианович.

— Да, — кивнула она. — Спрашивал — у нас ли ты в гостях, а когда узнал, что нет — спросил, скоро ли будешь, или ему стоит вам в поместье письмо отправить. Дело у него какое-то к тебе есть, но что именно — он не говорил.

— Тогда не буду откладывать, — сделал я вывод. — Раз уж он так меня ищет, не стоит заставлять его ждать. Он сильно помог, дав Алексею Юрьевичу время поработать на нас.

Собственно, после завтрака я сразу и отправился на завод к Миллеру. Сам промышленник оказался в своем кабинете, куда меня тут же проводили с проходной завода.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — поприветствовал он меня, встал из-за стола и пожал руку. — Рад, что вы быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.

— Здравствуйте, Герман Христианович. Как я мог вам отказать? — улыбнулся я в ответ. — Но право слово, я заинтригован. Что случилось, что я вам так срочно понадобился?

— Дело в том, что я взял на себя обязательство построить железнодорожную ветку от Царицына до Дубовки, — не стал ходить вокруг да около мужчина.

— Это хорошая новость, — искренне обрадовался я. — Такая ветка сильно оживит торговлю между нашими городами, да и просто добраться в Царицын станет легче. Скажу прямо, я и сам в некотором роде в этом заинтересован. У меня там невеста живет. Сейчас-то обхожусь поездками к ней на яхте, но вот осенью или весной это станет делом весьма затруднительным.

— Рад, что наши интересы совпадают, — улыбнулся промышленник. — Собственно, я хотел бы спросить, как идет строительство вашей лесопилки? Я разговаривал недавно с Алексеем Юрьевичем. Он поведал мне, что с прошлой случилась… неприятность. Но вы не опустили руки и даже решили возвести новую. И не просто улучшить пильную раму, но и вывести свое дело на круглогодичный режим работы. В связи с моим желанием построить дорогу, как вы понимаете, я крайне заинтересован в вашем успехе.

— Когда будет закончено строительство, пока сказать не могу, — вздохнул я. — Сами видите — погодные условия не слишком располагают к ускорению работ. Но я помню нашу договоренность. В течение года нашу продукцию вы будете получать со скидкой.

— Всю продукцию, — тут же уточнил Миллер. — Я буду выкупать у вас все. Эксклюзивный контракт на поставки в мою пользу. Со скидкой конечно же.

— Но позвольте… — удивился я. — Мы говорили…

— Я помню, о чем мы говорили, — перебил меня Герман Христианович. — И приоритет в поставках отдавался мне. К тому же господину Дубову пришлось не однократно ездить к вам, отрываясь от работ здесь, на заводе. Я пошел вам навстречу, дав ему эту возможность. И я рассчитываю, что вы поступите также.

По глазам Миллера я понял, что он не отступит. С одной стороны — как бы и хорошо, что в течение года нам не нужно думать, кому продавать доски или брус, что будет производить наша лесопилка. А с другой — это все будет идти со скидкой. К тому же я думал начать параллельно заниматься сборкой мебели. Простейшей, для крестьян и мещан, чтобы занять этот рынок. В самом начале все равно понадобиться не так уж и много древесины для этого. Пока наладим производственный процесс, да обучим персонал. Пока про нас узнают. Как раз год и закончится, и дальше нам бы уже не пришлось судорожно искать нового покупателя. Но Миллер требует, чтобы мы поставляли ему все, что перечеркивает эти планы.

— Зимой производство будет ниже, Алексей Юрьевич упоминал об этом? — решил я осадить аппетиты промышленника.

— Да, я в курсе, — спокойно кивнул он.

— И осенью и весной встает вопрос о транспортировке. Сами знаете, что ни по воде, ни по земле в больших объемах вывезти готовую продукцию будет невозможно.

— А это уже ваша забота, — невозмутимо сказал мужчина. — Или вы хотите нарушить свое слово? — вскинул он бровь.

По больному бьет. Репутация для дворянина — это краеугольный камень его надежности, как партнера. Пойдут слухи, что мы не выполняем взятые на себя обязательства, когда уже получили помощь, и многие двери перед нами закроются.

— Нет, мы выполним нашу часть договора, — мрачно ответил я.

— Не понимаю вашего плохого настроения, — хмыкнул Миллер. — Я в течение года буду покупать у вас по твердой цене всю вашу продукцию. Не нужно думать о том, чтобы искать другого покупателя, что чаще всего и является проблемой для любого производителя. Транспортные издержки? Так вы сможете как раз отладить маршрут, а издержки так и так включаются в конечную стоимость. Так чем вы недовольны?

— Просто… это слегка меняет мои планы, — решил я не таиться. — Были мысли, часть древесины пускать на иное производство. Меньшую, естественно. Все же, как вы сами заметили, контракт с вами будет заключен лишь на год. А что потом? Я должен думать о будущем фамильного предприятия. Но ваше требование рубит на корню эти планы. В ближайшей перспективе вы правы, ваш контракт для нас — благо. Но если смотреть дальше одного года, то он же может стать тем фактором, что похоронит только построенное предприятие.

— Вы преувеличиваете, — отмахнулся Герман Христианович. — За этот год, даже с учетом той скидки, что вы мне дадите, вы полностью окупите затраты на постройку лесопилки. И дальше любой доход с нее будет со знаком плюс. Вы же не наемных работников используете, а собственных крестьян, которые барщину отрабатывают.

— Кого мы используем и как, это уже наше дело, — отрезал я.

От моего тона Миллер нахмурился.

— В общем, я подготовил контракт. И я хочу узнать, кто его подпишет от лица вашей семьи — вы, или ваш отец?

Похоже, мое мнение его совершенно не интересовало. Он уже все решил и ставит меня перед фактом. Хочу я или нет, но теперь и правда в ближайший год вся продукция лесопилки пойдет в его пользу. Об этом же и в контракте говорилось. И там даже был пункт о том, что к нам будет приписан человек от Германа Христиановича, который будет контролировать отгрузку и производство именно той продукции, что нужна Миллеру.

— Желаю вам скорейшего завершения стройки, — скупо улыбнулся он, когда я забрал документ, пообещав показать его отцу для подписи.

Хоть Миллер и предложил подписать его мне, вот только это была формальная вежливость. Мы оба понимали, что я не имею право такой подписи. А своими словами он словно приподнял мой статус. Может, обычный подросток на моем месте и был рад такому отношению, вот только я на эту лесть не купился.

— Благодарю, — в тон ответил я и покинул кабинет промышленника.

Уходя, я крутил в голове лишь одну мысль: хорошо, что еще не начал строить мебельный цех. Здесь осторожность отца его привычка «сначала подумать» сыграла нам во благо. Да уж, упустил я момент, что мне придется «отдавать» долг не только в неподходящее время, но и в таком виде, который меня не особо устраивает. А ведь ко мне еще и Мария Парфеновна может обратиться, я ей тоже задолжал. И что она попросит в качестве ответной любезности, мне даже в голову прийти не может. Вон, думал с Миллером у нас одна договоренность, а он ее по-своему трактует.

Тут же вспомнил о купце Михайлюке. С ним у нас хотя бы есть предварительный договор о поставках леса. Но надо ему написать, напомнить о себе. А то ведь он на месте не сидит. Мог уже и с кем иным договориться, пока мы с лесопилкой разбираемся. И откуда тогда лес нам брать? Где искать?

Не откладывая это дело, я поспешил на телеграфную станцию. Адрес купца я помнил. Еще бы забыть — он единственный из дальних краев. Имя отчество тоже в моей памяти отложилось. Потому проблем отбить ему телеграмму не было. В качестве обратного адреса назвал усадьбу тети. А то до нас эта телеграмма гораздо дольше идти будет.

— Хорошо, что мастерская с опилками у нас работать будет, которые Миллеру не нужны, — прошептал я себе под нос.

Ну да, это отходы, на них сейчас никто не обращает внимания. А мы ведь можем из них и дрова делать, если слишком много их образуется. Тоже копеечка. И Михей такой вариант по моему приказу проверял — можно те опилки в формы слепить и потом в печке сжигать. Вот ими и будем мастерскую да лесопилку отапливать. Уже плюс.

Оставался последний момент — придумать, как доставлять доски и брус, или что там еще может понадобиться Миллеру для прокладки железной дороги, по весне и осени.

«Кстати, — вдруг меня озарило, — а ведь хорошо, что мы с Беловой помирились. Через ее земли ведь тоже провоз будет идти. Если бы враждовать начали, или даже в тех же отношениях остались, она бы нам палки в колеса точно вставляла».

С этой стороны ее шаг нам теперь в плюс пошел. Это зимой можно будет по льду на санях лес перевозить. А вот весной и осенью — только по земле как-то. Единственное, что мне пришло в голову — из горбыля дорогу выкладывать начать. Как только лесопилка заработает, так тем горбылем и мостить. Камнем бы было лучше, но где его взять? Да за него еще и отдельно платить придется, а горбыль у нас — тоже как отходный материал идет. Его обычно на дрова используют. Ну а тут дорогу из него сделаем. Но это так, на скорую руку вариант. Может, что получше придумаю еще.

В усадьбу к тете я вернулся загруженный всеми этими мыслями. Погода на улице не радовала. Дождь пока и не думал прекращаться, поэтому я решил повременить с возвращением домой. Не хочется мне повторять тот «подвиг», что Тихон выполнил. Лучше я на его ошибках буду учиться и не лезть в воду в дождь.

Людмила сидела в гостиной все в том же платье и меланхолично перебирала струны гитары, когда я зашел в дом.

— Ты чего такая грустная? — удивился я.

Ладно, мне настроение разговор с Миллером подпортил. А у сестры-то что случилось?

— Да вот, — вздохнула она. — Платье-то получила, а когда теперь я смогу в нем в свет выйти? Эх, мне бы его перед днем рождения получить, — снова уныло вздохнула она.

— Да ладно тебе, — махнул я рукой. — Отец соберется к Уваровым, попроси тебя с собой взять. С Кристиной пообщаешься, да в этом платье и покажешься.

— Ну если только так, — кивнула она, приободрившись. — А ты чего смурной?

— Да так, — отмахнулся я. — Погода скверная, вот настроение и плохое.

Тут мне пришло в голову, что пусть отец сказал «подождать» с предложением дать Люде задание по образу гостевого дома, но почему мне с ней самому сейчас не поговорить на эту тему?

— Скажи, а ты не хотела бы нарисовать дом?

— Дом? — удивилась Людмила.

— Ну да. Нам гостевой домик нужно построить. Но вот как он будет выглядеть, лично я не представляю. Как и где его разместить. Какого он будет размера, на сколько комнат, ну и остальное, — повел я пальцами в воздухе. — А тебе же архитектура нравится? Так может, у тебя идеи найдутся?

Сестра от моего предложения смутилась.

— Ты думаешь, у меня получится?

— Тебе же просто надо «образ» сделать. А уже по нему грамотный архитектор с образованием подготовит проект. Надо же ему на что-то опираться, а не только на наше общее — «нам нужен гостевой дом». Так что? Возьмешься?

— Если ты поможешь, — кивнула Люда.

Ну вот и нашлось нам, чем себя занять, пока погода не радует. Дальше мы стали обсуждать, какой дом хотели бы видеть. И первое, на чем «споткнулись» — материал.

— Из дерева, как наше поместье? — предложила Люда.

Я хотел сначала согласиться, но потом вспомнил разговор с Миллером и покачал головой.

— Не получится. Покупать отдельно дерево, когда у нас есть своя лесопилка — это плодить ненужные слухи.

— Но она же еще не закончена, — заметила сестра.

— Однако скоро ее достроят. А взять оттуда доски мы не сможем. Не в ближайший год. Дом же нам нужен как можно скорее. Сама видишь, как ютиться всем приходится, стоит гостям нас навестить.

— Тогда из чего? — удивилась она.

— Из кирпича, — постановил я. — Георгий Викторович, надеюсь, не откажет нам снова в небольшой скидке. К тому же из кирпича дома красивее и больше на европейские похожи, — заметил я, чтобы отвлечь сестру от разговора про деревянные дома.

Тут она энергично кивнула, и мы перешли к следующему вопросу — сколько этажей нужно.

— Знаешь, тут зависит от площади дома, — заметил я. — Как поймем, где его лучше поставить, да сколько комнат в нем сделать, так и этажность сразу определим.

— По дороге к церкви есть место. Там ни грядок нет, ни деревьев, — предложила сестра. — И места — сколько угодно. Еще и небольшое пространство между поместьем и гостевым домом можно оставить. Для карет или просто под парк.

— Как вариант, — согласился я с ней. — Тогда пускай будет одноэтажный. С ним мороки меньше.

Так, в обсуждении внешнего вида гостевого дома, и пролетел день. Мы даже успели прикинуть, в какую сторону лучше разместить фасад этого дома, как проложить дорожки и примерный вид парка между нашим поместьем и будущим гостевым домиком. Комнат в нем решили сделать четыре — для гостей, и еще две — для их слуг. А внешний вид будет «классический» — прямоугольные стены и две колонны перед входом. Крыша — двускатная, из черепицы. Предусмотрели подвал, в котором будет установлена печь для отопления. «Как у нас дома» прокомментировала этот момент Люда. И даже место под клозет, как у нас, определили заранее.

Дождь под вечер стих, но ехать куда-то было уже поздно. Придется дождаться утра и молиться, чтобы завтра он не возобновился вновь.

***

Квартира Скородубовых

— Я все еще переживаю, добрался ли он? — смотря в окно, прошептала Настя.

— Да ничего с ним не случилось, — устало в который раз попыталась успокоить сестру Анна. — Ты же сама помнишь, как он с яхтой управлялся. Этот слуга ему и в подметки не годится.

— Все равно, — вздыхала Настя. — Дождь до сих пор идет. Где он сейчас?

— Прекращай, — поморщилась Аня.

— Тебе-то легко говорить, твой Вячеслав сейчас дома сидит, в тепле, — обиженно повернулась к ней Анастасия.

— Он не мой, — нахмурилась девушка.

— Да? А кто флиртовал с ним?

— И ничего больше не было, — отрезала Анна. — Он меня младше, это раз…

— Роман еще младше него, и что? Ты разве не отказалась бы за него замуж выйти? — ехидно хмыкнула Настя.

— И он — не наследник, это два, — мрачно продолжила Аня. — Он еще даже не знает, отправит ли его отец куда-то учиться или нет. И если отправит, то куда именно. Он на несколько лет может в курсанты пойти. Для начала. А что потом? Будет ли он меня помнить во время учебы? А когда получит аттестат и назначение на службу? Нет, с Вячеславом у меня ничего быть не может, кроме небольшого флирта. Да, приятно, что он уделял мне внимание. Хоть какое-то развлечение было. Но всерьез рассуждать о нашем будущем? Я не настолько наивна!

Настя лишь головой покачала на столь взрослые и циничные рассуждения сестры.

— А ты совсем не боялась, когда мы домой возвращались, — желая сменить тему, заметила Аня.

— Ты про новую поездку на яхте? — уточнила Настя. И получив кивок, грустно вздохнула. — Это я Рому не хотела расстраивать. А так — жутко страшно было. Да ты и сама видела, что я из каюты почти не выходила. И с яхты сошла только тогда, когда он швартовку закончил.

— А я думала, ты просто хотела, чтобы он тебя за талию подержал, — усмехнулась Аня.

— И это тоже, — смущенно прошептала Настя. — Интересно, как он там? Добрался ли?

— Да сколько можно?! — в сердцах воскликнула Аня и покинула спальню.

Переживания сестры, которые никак нельзя проверить, ее изрядно утомили.

***

Поместье Сокольцевых

Слава вернулся вчера поздно. Когда Роман высадил его, он поехал в ресторан. Именно туда должен был подъехать слуга на тарантасе по предварительной договоренности. И парню пришлось его ждать еще два часа. Но время он не провел зря, хорошо подкрепившись, да заодно послушав местный музыкальный ансамбль, который наняла хозяйка ресторана.

Именно из-за задержки слуги Слава добрался домой лишь поздно вечером. Большинство уже спали, лишь отца разбудили, чтобы доложить о его возвращении. Но и Алексей Иванович, убедившись, что с сыном все в порядке, лишь махнул рукой, отложив все расспросы на утро.

Завтрак прошел в обычном темпе, словно Вячеслав никуда и не отлучался. И лишь недовольные взгляды мамы выдавали ее истинные чувства, да любопытство в глазах братьев так и сверкало. А вот когда трапеза была закончена, отец позвал его в свой кабинет.

— Вячеслав, — начал он, когда они расселись за рабочим столом. — Объяснись, что тебя задержало?

— У сестры Романа было день рождения. Мне предложили остаться, чтобы поздравить ее, — спокойно ответил парень.

— И что ты подарил?

Дальше начался форменный допрос, который Алексей Иванович не сильно-то старался замаскировать под беседу. Этим он выдавал свое беспокойство, что чувствовал парень. И Слава старался развеять его переживания, во всех красках описывая свои впечатления от поездки. Рассказал и про то, что в поместье у Винокуровых активно строятся аж два предприятия. И про путешествия на яхте. И про то, кто был в гостях. Про случай с подарком от княгини поделился, как и своими мыслями. А ему было что рассказать. Успел узнать о конфликте между Винокуровыми и Беловыми, еще когда был в Дубовке. И тут — такой внезапный поворот. Даже про удививший его клозет, который Роман сам придумал, упомянул. Ну и не обошел и главную тему — Анну.

— Видел бы ты ее, — с горящими глазами делился с отцом Вячеслав. — Красивая, умная, а как она смеется! Хочется в этот миг просто замолчать и слушать ее искристый смех.

— Да ты, я погляжу, влюбился, — улыбнулся Алексей Иванович.

— Да, отец, — жарко выдохнул Слава, чем еще сильнее удивил мужчину. — Я влюбился! И мне кажется, что мое чувство взаимно.

— С чего бы это? — тут же «принял стойку» Алексей Иванович.

— Она ни разу ни жестом, ни взглядом, и тем более словом не дала понять, что я ей противен. Не пыталась оборвать разговор. Уделяла больше внимания мне, чем кому бы то ни было еще. Иногда у меня возникало чувство, что рядом и вовсе никого нет!

Алексея Ивановича слова сына не воодушевили, а скорее наоборот — заставили сильно напрячься.

— Ты сказал, что ей девятнадцать лет. Не слишком ли она стара для тебя?

— Да она еще юна! — пылко возразил Слава.

— И ее сестра — невеста Романа, — заметил он.

— Ну и что? Так даже лучше. Бывает, дружба прерывается из-за любви. А тут — нам сказочно повезло. Ведь эти сестры — близняшки. Мы не будем завидовать друг другу…

— Понятно, — оборвал сына Сокольцев. — Я тебя услышал.

— Ты против? — хмуро спросил недовольный столь резким тоном отца Вячеслав.

— Я должен сам повидаться с твоей избранницей. Можешь пригласить ее к нам. И сын, я тебя прошу, не стоит делать поспешных решений, — тяжело обронил мужчина.

Слава лишь хмуро кивнул. Первоначальное желание поделиться своим нежданно приобретенным счастьем у него пропало. Но все-таки еще оставалась надежда, что мешать ему видеться с Анной отец не будет.

Глава 3

31 августа 1859 года

Утром я встал рано. За окном светило солнце, что меня безмерно порадовало. Быстро раздевшись до панталонов, так как свою «форму» я оставил дома — не думал, что настолько задержусь — я выскочил на задний двор усадьбы. Там уже обливался водой Владимир Михайлович.

— С добрым утром, — поприветствовал он меня. И тут же нахмурился. — Это где ты умудрился синяков себе понаставить?

Это он заметил синие пятна на моих руках и торсе, что остались после первого «боя» с Тихоном.

— Стал учиться драке без оружия, — ответил я, подходя к бочке с водой.

— И зачем? — удивился мужчина.

Попутно он принял у меня ведро с водой и облил меня.

— Мало ли, что в жизни случиться может, — пожал я плечами, отфыркиваясь. — Лучше уметь и не применять, чем не уметь, когда оно вдруг понадобиться. К тому же эта наука помогает преодолевать страх встречи с врагом лицом к лицу.

Последнее объяснение пришлось Зубову больше по вкусу, чем первые мои слова.

— Согласен, труса праздновать настоящему мужчине нельзя, — кивнул он.

Дальше я уже провел свою обычную тренировку. Брусьев здесь правда нет, поэтому урезанную, но и то хлеб.

После завтрака мы с Людой задерживаться в усадьбе не стали, отправившись в порт. Паруса у яхты за время нахождения под дождем намокли и были гораздо тяжелее, чем раньше. Хорошо хоть они пропитаны влагостойким покрытием. Оно не абсолютное, потому долгий ливень и намочил паруса, но все же свою функцию те не потеряли. А вот для меня работа с ними стала дополнительной физической нагрузкой. Но справился.

Еще одним минусом оказалось то, что в каюту вода все же затекает, а вот вытечь ей некуда. Поэтому пришлось немного потратить времени на то, чтобы банально вычерпать воду. Надо бы подумать о ручном помповом насосе, или хотя бы герметичной двери. А то вон — всего два дождя прошло, и весь пол каюты уже на полпальца затоплен. Непорядок. Повезло, что на входе есть «порожек», благодаря которому все-таки большая часть воды, попадающая на палубу, стекала с яхты обратно в реку.

Но все это мелкие бытовые неудобства. Главное — к обеду мы с сестрой все же добрались до дома и с облегчением разошлись по комнатам. Правда сестра недолго у себя сидела, а вскоре уже была у мамы — хвасталась подаренным ей платьем. Мне же предстоял разговор с отцом по поводу требования Германа Христиановича. Но я его отложил на послеобеденное время.

— Как добрались? — первым делом за столом спросила мама. — Таких же приключений у вас не было, как у близняшек Скородубовых?

— Нет, в такой сильный дождь я не рискнул выходить в море, — покачал я головой. — Потому и припозднились.

— И это правильно, — одобрительно кивнула она. — А что за гостевой дом ты хочешь построить? Люда мне показывала наброски, что вы с ней делали.

Отец на этих словах мамы недовольно посмотрел в мою сторону. Ну да, получается, я не стал ждать его решения и одобрения. Но сколько он думать будет? Неизвестно. А дом нам реально нужен, причем чем скорее, тем лучше.

— Ты же сама видишь, как нам тесниться приходится, когда гостей зовем из дальних краев, — развел я руками. — И с папой мы о том говорили. Он согласен, что вопрос строительства давно назрел.

Мама посмотрела на отца с вопросом в глазах.

— Да, — нехотя вздохнул он. — Роман подходил ко мне. И правда, нам или второй этаж надстраивать надо, или отдельный дом ставить. Но я же просил тебя подождать, — все же упрекнул он меня за спешку. — Если подходить к этому вопросу — то со всей обстоятельностью. Решить не только внешний вид дома, но и на какие средства мы его будем ставить. В какие сроки. Нанимать кого-то для постройки, или своими силами обойтись можно. Вон, ежели его начать в октябре ставить, то крепостными обойтись можно. Только одного бригадира к ним нанять для присмотра, а на рабочих тратиться не надо.

Вон оно что. А я-то думал, чего отец тянет. А это просто от основательности.

— Прости, что спешу, — решил я не обострять. — Но если в октябре ставить будем, то не грех к тому времени уже и чертеж дома для того бригадира иметь, и все материалы для постройки заранее завезти. А для того уже сейчас желательно знать, каким тот дом будет.

Папа пожевал губами, но промолчал. Понимал, что мы оба в этом вопросе правы.

— Кстати, надо один договор подписать, — сказал я после небольшой паузы. — У тебя есть время после обеда?

— Да, подходи, покажешь, что там за договор, — тут же ухватился за возможность сменить тему отец.

Остальные слушали наш разговор молча. Близнецы лишь тихонько перешептывались, когда услышали про новый дом, да Люда бросала на отца опасливые взгляды, заметив его недовольство.

Разместившись после обеда в кабинете отца, я достал договор, что мне передал Миллер.

— Вот, — протянул я бумаги папе. — Герман Христианович хочет перевести нашу устную договоренность в юридическую плоскость.

— Эка ты сказанул, — усмехнулся отец, принимая бумаги.

— Вот только условия у него довольно… требовательные, — добавил я.

— И что в них не так? — нахмурил брови папа.

— Два момента. Первое — что мы будем пилить из полученных бревен — доски или брус — в ближайший год определяет господин Миллер. Он же выкупает у нас всю продукцию. На сто процентов. Для чего намерен прислать своего контролера. И второе — мы обязаны решить проблему транспортировки в осенне-весенний период.

Недоверчиво посмотрев на меня, отец углубился в чтение договора. Чтобы через десять минут откинуть его от себя, как что-то мерзкое.

— Как видишь, в ближайший год мы не сможем взять с собственной лесопилки, которая еще и не достроена, ни одной дощечки, — угрюмо прокомментировал я его поступок, посчитав, что он думает о том же, что и я. Вот только я ошибался.

— Да какая разница, — отмахнулся от моих слов папа. — Хочет забрать все подчистую? Да я только «за»!

— Тогда чем ты недоволен? — не понял я его раздражения.

— Пунктом о вывозе, — ткнул он в бумагу. — Как мы ему будем древесину доставлять осенью или весной?! Никто так не делает! Слышишь, Роман? Никто! — в ярости процедил отец. — Всегда в договорах прописывают этот момент. Продукция копится на складах для последующего вывоза. Все это фиксируется и все понимают, что по нашим дорогам вывезти что-то в слякоть невозможно. А он!.. — пыхтел от возмущения отец. — Мало того, что требует от нас придумать, как это сделать, так еще и вставил пункт о неустойке, если партии готовой продукции не будут поставляться к нему в течение недели! А я-то думал, что он честный человек, пусть и не дворянин. Прощелыга! — хлопнул папа с силой ладонью по столу.

— У меня была мысль замостить дорогу от нас до Дубовки горбылем, — осторожно вставил я, когда отец немного остыл. — Это же считается отходами производства. Под договор горбыль не подпадает.

— Глупость, — фыркнул отец. — Даже если вымостим, ты хоть представляешь, сколько того горбыля понадобится? А как по нему телеги будут ехать? Да еще под грузом? Он же сломается и колеса в нем застрянут надежнее, чем в грязи.

Я почувствовал себя идиотом после отповеди отца. И ведь сам мог догадаться, но нет — впопыхах да на нервах не только подумал об этом не самом мягко говоря хорошем варианте, так еще и папе его озвучил.

— Была бы железная дорога от нас до города, проблем бы не было, — вздохнул я. — Паровозам плевать, какой груз за собой тянуть. И дорога так никогда не раскиснет и от погоды не зависит ее качество.

— Но это лишь мечты, — хмыкнул постепенно успокаивающийся отец. — От нас до Дубовки конечно не особо далеко, но все равно — не потянуть нам прокладку такой дороги. Да и не должны мы этим заниматься, то дело государево.

— Герман Христианович вот сам решил такую дорогу от Дубовки до Царицына проложить, — сказал я. — Потому ему так наша продукция резко и понадобилась.

— Вот оно в чем дело, — понимающе кивнул папа. — Но нам от того не легче. Ладно, я так понимаю, ничего уже не изменить, — покосился он на бумагу. — Не зря ведь Миллер через тебя документ передал. Понимал, что я бы при личной встрече его никогда не подписал. А ты, небось, уже и слово дал, что я это сделаю?

Я лишь угрюмо кивнул.

— Не разбрасывайся больше нашим словом, — веско произнес отец. — Иначе цены ему не будет. Или нарушить нам его придется, что еще хуже. Проходимец, — вновь процедил он, смотря на бумаги и имея в виду Германа Христиановича, который меня подловил. — Я наброски ваши с Людмилой видел. Там вроде из кирпича дом вы хотите поставить. Это из-за этой бумаги? — кивнул он на документ.

— Да. Не покупать же нам брус на стороне? А то будем выглядеть как сапожник без сапог.

— Зря так думаешь, — вдруг возразил мне отец. — Не здесь надо было о нашей репутации заботиться, а Миллера гнуть, чтобы он этот пункт исключил, — махнул он рукой на бумагу. — Но теперь у нас есть этот документ. Если кто попытается хоть намекнуть на то, чего ты боишься, мы просто его покажем. Это нормально, когда собственная продукция вся законтрактована и приходится на стороне для личных целей что-то брать. А дом из бруса теплее кирпичного и прогреть его проще.

— Так нам что, с Людмилой другие наброски делать?

— Ну раз уж взялись, то доводите дело до конца, — развел он руками.

Почесав затылок, я встал и двинулся к выходу.

— Ты все-таки подумай, как мы сможем выполнить этот пункт о доставке, — окликнул меня папа, когда я уже взялся за дверную ручку. — Только без завиральных идей. Бумагу мне теперь все равно придется подписать. А то и правда слух пойдет, что мы слово не держим.

Покидал кабинет отца я в пасмурном настроении. Оно бы лучше всего к вчерашнему дню подошло, а не сегодня, когда за окном солнце шпарило не по-детски. Чую, к вечеру все просохнет, а завтра уже снова стройка возобновится.

Слова отца про решение проблемы с доставкой не давали мне покоя. Я вернулся в свою комнату и упал на кровать, катая мысли и так и эдак. Дорогу строить — не вариант. Любую. А по бездорожью только танк проедет.

«Или трактор на гусеницах, — хмыкнул я мысленно. — Только где его взять? Мало того, что их еще наверное и не производят, так даже если кто изобрел, стоит он как пол нашего поместья. Один двигатель там небось на пару тысяч должен быть, ведь те же паровики от двух тысяч за штуку идут. И взять такой неоткуда. Ближайший — на заводе у самого Миллера.»

И тут меня словно обухом ударило. А ведь не прав я! Ближайший — у нашего соседа, графа Свечина. Интересно, он от своей идеи о постройке лесопилки не отказался? Вроде бы мы решили долг с него взять крестьянами, но что если заменить его на тот самый паровик, что он для своей лесопилки приобрел? Есть ли у него уже контракты? Лесопилку мало построить, надо ее еще и загрузить работой. Леонид Валерьевич ему в своем лесе отказал. Но даже если он найдет поставщика древесины, а куда доски сбывать будет? И ведь лесопилка — это не только паровик и пильная рама, но еще и само здание, и обученные работники. Да много всего! Что если нам все-таки предложить отдать его долг тем самым паровиком, согласится ли он?

— Да толку мне с паровика, если и трактор — это не только двигатель, но и рулевая система, и коробка передач, да и много чего еще, — тут же остудил я свой пыл. — Хорош мечтать, будто с паровиком у меня сразу трактор появится.

Но мысль о собственном автомобиле засела в голове. Однако я решил воспользоваться привычкой отца — сначала подумать. Узнать, существуют ли в нынешнее время хоть какие-то машины. Тягачи хотя бы. Прицепить к такому телегу, а можно и несколько, и вот — готов «поезд», который не по силам лошадям, но который может тащить машина.

Чтобы не терзаться бесплодными гаданиями, я снова пошел к отцу. У него в кабинете я видел журналы по технике. Да и в целом папа любит выписывать разные издания и старается быть в курсе событий. В том числе технического характера. Если и есть сейчас трактора в мире, то он должен об этом знать.

— У тебя какое-то дело? — удивленно спросил он, когда я зашел в кабинет.

Сам отец как раз читал один из журналов. Только что в нем, я понятия не имею, так как это был французский журнал. Оригинальное издание, а я вот языком не владею.

— Да я все по тому же вопросу, который мы обсуждали, — вздохнул я, усевшись на стул. — Скажи, а изобретены ли какие-то механизмы, наподобие паровоза, только которые по дорогам ездят?

— Ха, скажешь тоже, — рассмеялся он. — Ты же видел, как те паровозы выглядят. Только представь, если эту махину на обычную дорогу пустить — так она под собственным весом на ней встанет! Читал я как-то статью, в которой спор шел. Как раз на тему — можно ли создать аналог паровоза, но для обычных дорог. Один фантазер там с видным инженером спорил. И вот что я из нее вынес — ничего не выйдет.

— А почему? — удивился я.

Ведь в будущем за машинами — будущее.

— Все дело в паровом котле, — развел руками отец. — Маломощный просто не потянет механизм наподобие паровозного локомотива. А если нормальной мощности влепить, то он слишком громоздким для дорог становится. Как я тебе и сказал — увязнет, и никакой грязи ему для того не надо будет. Или колею такую сделает, что от дороги лишь направление останется. Твою мысль я понял, — вдруг добавил он, — но не получится телеги тягать с помощью «дорожного паровоза». Нет такого в мире.

Ну вот, а такая идея была! Похоже, без изобретения двигателя внутреннего сгорания ожидать появления привычных мне машин не стоит. А я не инженер, чтобы его «с нуля» изобрести. И даже принципиальную схему не знаю. Минус идея. Хорошо, что я к отцу подошел и спросил, а то так бы и носился со своими несбыточными мечтами и продолжал считать себя самым умным.

Чтобы проветриться, я вышел на улицу. Немного подумал, да и двинулся к реке. На дворе жара, так и хочется искупаться, пока осень окончательно в свои права не вступила. Тем более сегодня последний день лета.

С подобными мыслями я двинулся на берег.

***

Квартира Скородубовых

Настя читала книгу, когда услышала стук в дверь. Анны не было дома — пошла прогуляться, да прикупить продуктов. В гости они тоже никого не ждали, поэтому девушка шла к двери, теряясь в догадках, кто бы это мог быть.

За порогом стоял усатый мужик в крестьянской одежде.

— Анна Скородубова? — стараясь держаться ровно и уверенно, спросил он, увидев Настю.

— Нет, Анастасия. Сестры нет дома. А вы?.. — протянула девушка, намекая, что незнакомцу стоит представиться.

— Я от Алексея Ивановича Сокольцева письмо принес, — скороговоркой пробормотал словно заученную фразу мужик. — А как мне Анне его отдать? Мне приказано — лично в руки. Долго ее ждать? Вы не подумайте чего, просто барин ответа седни ждет. Гневаться будет, коли не принесу.

— Я не знаю, когда придет Анна, — чуть вздернув нос, ответила Настя. — Можете подождать ее на улице. Сестру вы не пропустите, мы с ней на одно лицо.

— Как скажете, барышня, — вздохнув, поклонился крестьянин и тяжелой походкой стал спускаться вниз по лестнице.

Проводив его взглядом, Настя вернулась в дом. Но этот визит вызвал у нее истинно девичье любопытство. Сокольцев. Это же фамилия Вячеслава! А Алексей Иванович… неужто его отец? И что тогда за письмо он мог Ане отправить? Свататься предложит? Или что иное там?

Целых два часа Насте пришлось томиться неизвестностью. Книга давно была отложена, а девушка ходила из угла в угол, как загнанный зверь, да выглядывала в окно — не возвращается ли сестрица? И лишь спустя два часа та соизволила наконец вернуться домой.

— Ты чего так долго?! — набросилась она тут же на Аню.

Та опешила от такого напора.

— Что случилось? — удивилась она.

— Как что?! Тебе разве письмо тот крестьянин не передал?

В глазах девушки возникло понимание, и на лицо выползла озорная улыбка.

— Ах письмо-о, — протянула она. — Ну да, какой-то конверт мне сунули в руки. Потом посмотрю, — отмахнулась Анна.

— Как потом? — Настя удивленно уставилась на сестру. — Ты же должна была сразу ответ дать. Ты его еще не читала?

Выдержав паузу и дождавшись, пока удивление Насти перейдет в негодование, Аня расхохоталась.

— Ох, сестрица, — держась за живот от смеха, просипела девушка. — Ты бы видела свое лицо. Неужто так интересно, кто и что мне пишет?

— Да кто я знаю, — отмахнулась Настя. — Но вот что тебе написали? И что ты ответила?

Отдышавшись после смеха, Аня снисходительно ответила:

— Да так. В гости зовут. Написали, что могу даже свою непутевую сестрицу взять, если не постесняюсь.

— Ах ты!.. — не найдя слов, Настя стала бить кулачками сестру по плечу, чем снова вызвала у нее смех.

— Ладно, успокойся, пошутила я, — стала отбиваться Аня. — Ничего там про тебя нет. Но меня действительно приглашают в гости на этих выходных.

— И как? Пойдешь? — спросила Анастасия, прекратив колотить сестру.

— Знаешь… — задумалась Аня. — А пойду! Интересно, что там за семья такая. И много ли правды в том, что мне Вячеслав о ней рассказывал.

— Я еду с тобой, — не терпящим возражений тоном тут же заявила Настя.

— Да куда я уж от тебя денусь, — вздохнула Анна.

Ей было понятно любопытство сестры, вот только как реагировать на внимание со стороны Сокольцевых, она не знала. Нет, ничего дурного в предложении посетить их она не видела. Как и смысла это делать. Но не обижать же людей своим отказом? Да и просто извечное женское любопытство не дало бы ей сказать «нет». Осталось определиться — если это «смотрины», то стоит ли стараться себя «подать в выгодном свете» или наоборот — пройти по грани, чтобы и хамкой не выставить себя, но и желания у Сокольцевых продолжать с ней общение не породить. Второй вариант она обдумывала в основном из-за Вячеслава, так как парень был не в ее вкусе.

— Ладно, на месте уже решу, — прошептала она себе под нос. — Все равно не сегодня в гости поеду.

***

Поместье Винокуровых

Аленка старательно слушала Марфу, когда та объясняла привычки хозяев, рассказывала их любимые блюда. Все это ей определенно пригодится, если она хочет стать помощницей кухарки, чтобы задержаться в поместье. Хотя такая доля ее не очень устраивала. Вот стать бы личной служанкой у молодого барина! В отличие от родителей, тетя Нюра поддержала ее в подобном желании. И сразу указала на тот факт, что становится отличной кухаркой не в интересах Аленки.

«Покажешь себя очень хорошей поварихой, и тогда о становлении личной служанкой можешь забыть, — наставляла она девушки. — Это конечно лучше, чем быть обычной крепостной. Но разница между личной служанкой и кухаркой — огромная, как сама Волга. И чтобы стать первой, а не пойти по второму пути тебе нужно как можно чаще у барина перед глазами мелькать. Не навязываться, но всегда быть у него на виду».

Так говорила опытная мастерица. И Аленка хотела следовать ее наставлениям. Вот только как бы ей на виду у Романа Сергеевича оказаться, чтобы его неудовольствие не вызвать?

Тут Марфа закончила свои наставления и отпустила девушку передохнуть. Аленка с облегчением вышла в столовую, намереваясь посмотреть, где Роман Сергеевич бродит. Может, подойти к нему в комнату, да предложить принести чаю? И тут она заметила, как молодой барин отправился в сторону деревни!

«Чего его в ту степь понесло? — озадачилась она на мгновение. И тут же вскинулась, — да вот же он! Мой шанс перед ним снова мелькнуть! Он же скорее всего на речку пошел!»

План возник моментально. Тут же Аленка побежала на задний двор, чтобы взять тачанку с бочкой, в которой Корней таскал воду с реки. Схватив тачанку, Аленка покатила ее вслед за молодым барином. Если она права, то тот пошел покупаться. Да и что еще ему делать в деревне? Если же он отправился к старосте по какой-то причине… то тоже не беда! Все равно он ее заметит, а там и разговор завести можно. И даже попробовать применить некоторые уловки, о которых ей тетя Нюра рассказывала.

«Я еще своего добьюсь, — азартно думала девушка. — Вы меня еще возьмете в личные служанки!»

Про то, что хотела быть просто любовницей, она давно забыла. Не хочет барин, так и не надо. Она по-другому своего добьется!

Глава 4

31 августа — 1 сентября 1859 года

До речки я дошел спокойным шагом. Лишь оказавшись у воды, понял, что на эмоциях забыл запасные трусы или панталоны. Но идти обратно было лень. Солнце приятно припекало, а людей рядом не было. Рабочий день, крестьяне потихоньку огороды убирают, да зерно жнут и складируют в наших амбарах. Оглянувшись и не заметив посторонних, я быстро скинул всю одежду и тут же вошел в воду. Та была холодной после двух дневного дождя. Но все-таки не успела настолько остыть, чтобы нельзя было купаться. Уже через пару минут тело привыкло к температуре, и я стал получать удовольствие. Пару раз нырнув и проплыв под водой, я улегся на спину и позволил волнам качать меня. Суматошные мысли и раздражение последних дней словно вымывало из меня. Им на смену приходило умиротворение и легкость.

Это мое состояние «медитации» прервал плеск воды. Тут же я погрузился в воду, чтобы не светить своими «причиндалами» и посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук.

— Ой, барин, простите, что вас потревожила, — смущенно и с озорным блеском в глазах сказала Аленка.

— А ты чего здесь делаешь? — удивился я, а сам украдкой посмотрел в сторону оставленной на берегу одежды.

— Так за водой пришла, — повела она рукой в сторону тачки, на которой боком стояла деревянная бочка.

В руках у девушки было ведро, которым она зачерпывала воду прямо из реки. Чтобы с водой не попал ил, ей пришлось заходить поглубже и, видно не желая замочить сарафан, она его просто скинула, оставшись голой. Меня она ничуть не стеснялась, а работу выполняла механически. Краем сознания я отметил, что девушка не пытается ко мне приблизиться, или делать пошлые намеки — просто набирает воду. От этой обыденности и девичьего тела, с которого стекали капли воды, по груди прошел жар, угнездившись в паху. Блин, только возбуждения мне не хватало! Если бы Аленка попыталась ко мне приставать, у меня был бы повод и послать ее, гордо собравшись и покинув берег, и даже выпроводить из поместья, сообщив маме о таком ее поведении. Уж она-то не стала бы тогда привечать еще одну нахалку, что хочет пролезть ко мне в постель. Вот только Аленка ничего подобного не делала. Ее вообще было не узнать по сравнению с тем, как она вела себя еще месяц назад.

И тогда я решил ее спровоцировать, чтобы проверить ее истинные намерения.

— Не боишься, что я тебя прямо тут обесчещу? — спросил я, двигаясь к девушке.

— Вы только грозитесь, барин, — нагло рассмеялась та.

— А я ведь могу, — нахмурившись, я подошел к ней совсем близко.

Тело теперь было лишь по бедро в воде, и Аленка прекрасно видела мое возбуждение. Но нисколько не боялась. Однако и сама навстречу мне не шла, просто остановившись и с вызовом посмотрев мне в глаза. В них читалось «ну давай, рискнешь, или нет?» Близости с женщиной у меня не было давненько. А жаркие поцелуи с Настей лишь распаляли мое желание, но «разрядки» я не получал. В следующий миг я сам не понял, как оказался рядом с Аленкой. Мои руки обхватили ее за талию и притянули к себе, а я впился в ее губы поцелуем. Поначалу та не отвечала, но и не отталкивала меня. Но затем ее язычок вступил в «борьбу» с моим, а руки девушки легли мне на плечи. От удовольствия я прикрыл глаза. Мои ладони плавно опустились ниже с талии на попу. Я вспомнил, как вот также, но только в одежде, недавно целовал Настю…

Мозг будто кипятком обожгло от этого воспоминания. Отстранившись от нехотя выпустившей меня из объятий девушки, я побрел в сторону своей одежды.

— Я же говорила, — услышал я в спину насмешливый голос, — вы только грозитесь.

Отвечать я не стал. И на эту детскую подначку вестись тоже не собирался. Стало окончательно очевидно — Аленка не отступилась от своих намерений, просто сменила прямой напор на медленную осаду. Держать ее рядом с собой нельзя. Рано или поздно или я не выдержу и все-таки доведу дело до конца, или она меня подставит перед Настей. Поэтому одевшись, я пошел домой. Как там сказала Марфа? Моей маме эта Аленка пришлась по нраву? Посмотрим, как она отреагирует, когда узнает, что в отличие от Пелагеи, эта девка очень даже желает залезть ко мне в штаны.

Пока шел до дома, мысли в голове постепенно устаканились. И возникло противное чувство, будто я маленький мальчик, что побежал к маме с просьбой решить проблему. Да и, допустим, приду я к маме и все расскажу. Что дальше? Она позовет Аленку, а та честно признается, что я сам к ней сейчас приставал. Маму конечно ее слова не успокоят и девушку она выгонит, но решит ли это проблему? Сама Аленка никуда не денется. Раз смогла один раз пролезть в наш дом, резко сменив тактику, которая — признаемся честно — принесла свои плоды, то кто сказал, что она снова что-нибудь не придумает? Нет, рассказывать об Аленке моей маме — это бегство от проблемы и перекладывание решения на чужие плечи. Лучше я сам что-нибудь придумаю.

С такими мыслями я и вернулся в свою комнату.

«Итак, на повестке дня два вопроса, — стал рассуждать я, — первый — проблема перевозки грузов осенью и весной. Пока что даже мыслей нет, как к ней подступиться. Отложим. И второй — попытка Аленки навязаться ко мне в любовницы. Для чего это ей? Ну, тут она сама мне говорила — хочет таким образом устроить свою жизнь. И думаю, пример Пелагеи для нее стал показательным. Так что если я пойду у нее на поводу и пристрою куда-нибудь, то таких вот „Аленок“ на горизонте появятся десятки. А оно мне надо, чтобы девицы осаждали из меркантильных целей? Нет, — тут же ответил я заданный себе вопрос. — Значит, надо решать с ней как-то по другому. Так, чтобы никто потом не захотел пойти по ее пути. И выхода тут два, на самом деле. Первый — жестко наказать. Не важно за что, главное — показать пример, что попытка попасть ко мне в койку заканчивается плачевно. Второй — перевести ее энергию в другое русло. Показать иной путь достижения своих целей, а не только через постель. И тут, кстати, мне повезло. Она же говорила, что у какой-то мастерицы начала обучаться? То есть, вариант с простым попаданием в свою койку я уже закрыл. И открывать эту „дверь“ не стоит. Тогда… — мысли лихорадочно заметались. — Тогда можно просто дождаться начала работы нашей мастерской, да и сплавить эту девку туда! Мастерица? Вот и пускай там мастерит».

Правда, это не отменяло иную проблему — просьбу Марфы. Может, Аленку я так и спроважу, но кухарка уже сказала, что не справляется. Ей нужна помощница. И желательно из молодых, потому что женщин в возрасте брать нет смысла. Им так же, как и Марфе, просто сил будет не хватать выполнять свои обязанности.

— Ну, тут можно тогда просто замужнюю взять. Вместе с мужем, — пришел я к выводу. — Или Тихона, вон, женить, — хохотнул я.

И замер. А ведь мысль-то дельная! Почему бы и правда не взять какую девушку, да выдать замуж за парня? Оба работают у нас, поэтому проблем с тем, чтобы видеться, у них не будет. И ко мне тогда ей не нужно будет «подкатывать». Тут и сам Тихон за женой присмотрит, и общество нынче такое, что неверность не просто осуждают — реально наказывают, причем очень жестоко. Сама будет бояться в мою сторону смотреть!

— А если эту Аленку за парня и выдать? — стал я рассуждать вслух. — Согласится ли она? Нет, главное — если все получится, продолжит ли она свой «штурм» или успокоится?

Чтобы понять это, надо было лучше знать служанку. А я ее не знал. Может, и успокоится. А может, наоборот — назло станет еще более активной, что замуж насильно выдали. Тут стоило очень хорошо подумать. И поспрашивать ту же Марфу — что она о девушке думает не только в рамках ее исполнения обычных обязанностей. Пускай и у деревенских поспрашивает про нее. Вот тогда, получив полную информацию, и можно будет что-то решать и действовать.

Время неуклонно близилось к вечеру, и через полтора часа после моего возращения с речки Евдокия позвала на ужин. Там-то я и узнал, что на завтра запланирована поездка к Уваровым.

— Отправишься с нами? — спросил меня отец.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами.

Остальные едут, даже близнецы. Оставаться одному дома я не видел смысла. Я не интроверт какой-то, компаний не чураюсь. Да и мало ли, что там обсуждать будем. А вдруг именно в этот момент мне придет в голову идея по решению проблему перевозок?

На этом обсуждение поездки для меня завершилось. Хотя для Людмилы оно только началось. Хорошо, что она с мамой делилась — во что хочет одеться и что взять с собой. Ну а я, когда вернулся к себе, бездумно посмотрел на позабытый холст. То, что дало мне стартовый капитал, имя. То, что я забыл в последние дни. Почему бы что-нибудь не нарисовать? К примеру — тот самый трактор, как я его вижу? Или автомобиль? А может и вовсе, что-нибудь футуристическое изобразить?

С таким творческим порывом я потянулся к краскам.

***

Алена была чрезвычайно довольна. Не зря она решилась пойти за молодым барином! И пусть тащить полную тачанку с водой до поместья было тяжело, но она не расстраивалась. Ведь он клюнул! Как он ее обнимал! Как целовал! Не отворачивался и не смотрел с презрением, как раньше. Нет! Он ее желал! Она это и увидела и ощутила, когда Роман Сергеевич прижал ее к себе. Щеки девушки предательски покраснели от смущения. Все же наука тети Нюры не проходит даром. Жаль, что барин внезапно отшатнулся и все прекратил. Она была бы не против довести все до логичного конца. Но ничего, теперь, когда Алена видела результаты своей «осады», она точно не сдастся. Но и спешить не стоит, иначе весь успех просто испариться, как роса под солнцем. Нужно продолжать в том же духе. Показываться на глаза барину. Строить ему глазки. Не нагло, а словно невзначай. Не подавать виду, что она сама на все готова. Если бы она не стала целовать его в ответ, то Алена была уверена — он бы не отстранился. Видимо, Роман Сергеевич из тех, кто любит брать силой. Ну ничего, она даст ему такую возможность. А потом…

Тут фантазии девушки устремлялись в полет. В своих мечтах она видела, как лежит на кровати и ей не нужно ничего делать. Ни убираться, ни стирать, ни готовить. Стоит лишь пальцами щелкнуть, и за нее все сделают другие. Потому что именно она станет госпожой. Не по крови, но по влиянию.

***

Дубовка, комната Пелагеи

— До свидания, Ефим Егорович, — прощебетала девушка, закрывая за мужчиной дверь.

И когда осталась одна, облегченно выдохнула. Ефим Егорович… с ним Пелагея познакомилась случайно, когда решила заскочить к Маргарите раньше назначенного срока. Там-то она и застала мужчину, оказавшегося любовником своей наставницы. Глупо получилось. Пелагея до сих пор краснеет, когда вспоминает тот момент.

Маргарита выдала ей ключи от своей квартиры, чтобы девушка могла беспрепятственно посещать комнату-мастерскую, пока сама Угорская в отъезде. Да так и оставила. Вот Пелагея этим ключом и воспользовалась. Зашла в квартиру и услышала странные звуки из спальни. Сначала она не придала им значения, пока раздевалась. Но потом… проходя на кухню мимо открытой двери в спальню, она увидела пыхтящего на Маргарите мужчину. И «странные» звуки тут же обрели смысл, напомнив самой Пелагее как над ней также «трудился» когда-то Роман Сергеевич.

Девушка тогда постаралась не выдать своего присутствия, вот только вскоре пара угомонилась, а затем Ефим Егорович решил попить водички. И зашел на кухню, где в этот момент сидела Пелагея. Одежды на нем в этот миг не было. Девушка тогда тут же отвернулась, а вот мужчина своего вида совершенно не стеснялся. Ох и ругалась потом Маргарита!

Вечером же Ефим Егорович уже стоял у подъезда дома в ожидании ее — Пелагеи — с букетом цветов.

— Хочу загладить первое впечатление от нашей встречи, — сказал он тогда.

И с тех пор мужчина стал оказывать ей знаки внимания. Пелагея, конечно, тут же рассказала об этом своей наставнице. Все-таки это ее кавалер. Но та безнадежно махнула рукой.

— Да какой он кавалер? — устало вздыхала Маргарита Игоревна. — Так, иногда позволяет развеять мне тоску женскую. А что? К тебе пристает?

— Внимание оказывает, — смущенно пролепетала тогда Пелагея.

— Смотри, думай сама, надо ли оно тебе, — протянула Угорская. — Мужем ты его вряд ли сделаешь. А если он и решится на такой шаг, то верным уж точно не будет. Но если просто погулять хочешь, то мешать не буду.

— А кто он? — тут же поинтересовалась девушка.

— Заседатель городской думы от мещанского сословия.

Пелагея очень удивилась, что такой человек обратил на нее внимание. И добивается ее не силой, а ухаживаниями. Это льстило самооценке девушки. Потому давать однозначный отказ при новой встрече она не стала. И небольшие подарки тоже охотно принимала. А вот сегодня Ефим Егорович и вовсе проводил ее до самого дома и даже на чай пытался напроситься. Но тут Пелагея ему отказала. Не чай ему нужен, девушка это четко осознавала. А к более… кхм… глубокому знакомству она не была готова. Хотя мужского внимания, в том числе «горизонтального», ей хотелось. Воспоминания о ночах с Романом Сергеевичем будоражили память Пелагеи. Вот ему бы она не отказала, если бы тот на «чай» попросился! Но молодой господин после того, как была решена проблема с князем Беловым, словно забыл про нее. Что сильно огорчало девушку. Да, она знала, что у него уже невеста есть. Маргарита Игоревна поделилась. Но ведь Пелагея в их отношения встревать и не собирается. А вот так… как ее наставница — «плоть потешить»… почему бы и нет? Жаль, что она даже предложить это Роману Сергеевичу не может. Не в письме же о таком писать? А лично они давно не виделись.

Вот и терзалась сейчас девушка — то ли принять ухаживания Ефима Егоровича в полной мере и забыть про господина. То ли дождаться, когда он в Дубовке объявится, да самой его проведать.

«А может и вовсе — ответить на чувства Кузьмы?» — вдруг пришла ей мысль, когда она вспомнила о здоровяке бригадире. Но тут же отогнала эту мысль. Уж очень… он непредсказуемый. Постоянно в отъезде — часто не повидаешься. Огромный… из-за чего вызывал инстинктивную опаску у девушки. Почему-то Кузьма Авдеевич ассоциировался у Пелагеи с медведем. Такой же большой, немного медлительный — но это впечатление обманчиво. А стоит ему рассвирепеть, так и убежать не получится. Вот Пелагея и не отвечала на чувства артельного старшины. От чего, как она видела, тот мрачнел и становился еще опаснее. Нет уж! От такого лучше держаться на расстоянии.

Тут мысли девушки перескочили на ее наставницу. Маргарита Игоревна. Независимая женщина. Свободная. Сама определяющая, чего она хочет. Пелагея поняла, что отчаянно завидует ей. Вот бы и ей так — заниматься тем, что любишь, не искать судорожно, где бы достать хоть немного денег для проживания, да еще и пользоваться уважением в обществе. Следя за поведением своей наставницы, она не раз подмечала, что та не просто шьет для кого-то одежду. Нет. Она думает, понравится ли эта одежда заказчику, или чаще — заказчице. Стоит ли вообще браться за заказ. Что за него потребовать — обычные деньги, или лучше какую услугу. Сила Маргариты Игоревны была не только в ее мастерстве, но и в связях, которые та нарабатывала годами. Нужно получить дорогую ткань? Нет ничего проще — всего-то обратиться к знакомой жене купца, который эти ткани и привозит в Дубовку. Или Царицын, там рынок более обширен. Необходимо получить приглашение на вечер? Опять же — еще одна знакомая дама, довольная своим заказом, с радостью похлопочет о нем. Или вот поход в тот же театр. Не зря Маргарита Игоревна так старательно поддерживает связь с Софьей Александровной. Это ведь не только заказы на театральный реквизит, который та оплачивает. Это еще и возможность посетить представление, что очень приятный досуг. И пообщаться со многими людьми, которых в ином месте не так-то легко и встретить, а самому напрашиваться на визит — моветон. И Пелагея хотела уметь также. А Ефим Егорович… он станет первым, на ком Пелагея попробует «обкатать» умение заводить связи и получать с этого свою пользу.

«Может, и Кузьме Авдеичу тогда однозначно не отказывать? — задумалась Пелагея. — Но и давать ему ложных надежд не стоит. А то рассвирепеет, когда посчитает себя обманутым, и дел натворить может.»

Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

***

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.

— Позвольте узнать, а у кого вы покупали чашу для своего клозета? — примерно через час тихо спросил отца Леонид Валерьевич.

— Этой постройкой Роман занимался, — тут же перевел стрелки папа.

Я сидел рядом, поэтому ответил сразу.

— Заказ выполнен на кирпичном заводе господина Алдонина.

— И во сколько вам она обошлась?

— В ответную услугу, — пожал я плечами. — Саму чашу нарисовал я, а мастера у Георгия Викторовича уже воплотили ее в материале. Но мой изначальный эскиз… оказался избыточным, — пришлось признать мне свою ошибку.

После чего уже рассказал всю «эпопею» с постройкой туалета. Видно было, что предоставляемое им удобство чрезвычайно заинтересовало Леонида Валерьевича. Оно и неудивительно. Скоро наличие такой комнаты в каждой квартире станет эталоном, а не диковинкой.

Впрочем, долго разговаривать на эту тему мы не стали, перейдя уже к обсуждению скорого завершения работ по возведению нашей лесопилки.

— Думаю, при хорошей погоде, через пару недель и закончат, — делился отец. — А там можно будет возобновить поставки вашего леса.

— Отрадная новость, — улыбнулся Уваров.

— Еще более замечательно то, что наша лесопилка сможет работать круглый год, — добавил папа, удивив нашего соседа.

— Вы приобрели паровик?

— Нет, дело в ином… — пошел рассказывать подробности по преображению нашего водяного колеса папа.

А меня от разговора с ними отвлекла Кристина.

— Роман, Людмила говорит, что вы хотите построить гостевой дом. Прошу, нарисуйте, как он будет выглядеть!

Я посмотрел на немного смущенную сестру, которая сидела рядом с Уваровой. Разболтала сестричка. А ведь я хотел с ней поговорить о том, что нужно поменять проект будущего дома по совету отца.

Но просьбу Кристины мне не пришлось выполнять — подошла служанка Уваровых и заявила, что торт готов. Тут же все остальные темы были позабыты. Всем нам было любопытно — чем решили нас удивить соседи?

Глава 5

1 — 2 сентября 1859 года

Торт, которым нас хотели поразить Уваровы. Ха! Даже не думал, что своим первым творением запущу некое соревнование между нами. Но их кухарка постаралась на славу. Я представлял, что нас удивят каким-то зданием. Или что торт будет в виде печеного гуся. Да много разных идей будущего вида угощения промелькнуло в моей голове, пока мы шли из гостиной в столовую. Но Ефросинья сумела удивить.

— Как лесная полянка, — прошептала Людмила, первая подошедшая к столу.

Да, кухарка Уваровых решила показать нам частичку леса. Круглая основа у торта осталась, экспериментировать с формой женщина побоялась. А вот на украшении верхней части «оторвалась». Травинки из крема, окрашенного зеленым цветом. Красные точки — ягодки. Тоже из крема, так как их размер был совсем крохотным. Коричневый пенек, к которому прислонился грибок. Несколько деревьев по краям из глазури. И россыпь «цветов» из цветного крема по всей «лужайке». Вроде все и просто, но вот детали проработаны на совесть. И правда, издалека будто настоящая лесная полянка в миниатюре. Лишь вблизи видно, что все сделано относительно схематично. Вот это я понимаю — воображение! Завидую Леониду Валерьевичу белой завистью. Их торт мне понравился гораздо больше задумки Аленки. Про Марфу вообще молчу — та самоустранилась от процесса.

Ну и сам торт, когда его разрезали и разложили по тарелкам, на вкус был очень хорош. Вместо сметаны Ефросинья сделала какой-то соус на его основе, и я с удивлением обнаружил желе в качестве одного из слоев начинки. Вот уж не знал, что его уже изобрели!

— Ну как вам? — с довольным видом, словно объевшийся сметаны кот, посмотрел на нас Леонид Валерьевич.

— Прекрасная работа, — первым ответил отец. — А художественное оформление просто на высоте!

Остальные тоже не удержались от похвалы. Да и я не стал скрывать своего восхищения таланту женщины.

— Хоть соревнование устраивай, чей торт лучше, — не удержался я все же от комментария. — И еще неизвестно, кто в итоге окажется победителем.

— А ведь можно и устроить, — тут же поддержал меня Уваров. — Только участников бы побольше. Что скажете, Сергей Александрович?

— Да, Леонид Валерьевич, соглашусь с вами — участников для такого дела нужно больше, — степенно кивнул папа. — Хотя бы еще двух.

— Можно Дарье Дмитриевне предложить, — тут же вставила слово Кристина. — И…

— И Анастасии с Анной, — перебила ее моя сестра, от чего Кристина слегка скривилась.

— У нас будут печь слуги, но насколько мне известно — у госпож Скородубовых только няня есть? — выгнул бровь Леонид Валерьевич. — Будет ли уместно, что в одном ряду будут работы слуг и дворянок?

— Я тоже считаю, что это будет нечестно, — поспешила ухватиться за замечание отца Кристина. Но как подозреваю, у нее был иной мотив его поддержать.

— Раз уж стали думать о тех, кто живет далеко от нас, то почему бы не включить в соревнование Владимира Михайловича с Софьей Александровной? — предложила мама. — Уверена, госпожа Зубова будет рада поучаствовать в таком соревновании.

Я не успевал вставить ни слова, как мое шутливое предложение уже обрастало деталями. Вот уже и будущих участников нашли, которых надо еще уведомить о событии. И стали думать, как необходимо оценивать и по какому принципу — внешний вид, вкус, имеет ли значение размер… Блин, совсем видать у меня выпало из головы, что особых развлечений-то у дворян и нет. Особенно провинциальных. Неудивительно, что за мое шутливое предложение так вцепились.

— Но на какой день назначить это соревнование? — спросил Леонид Валерьевич, когда основные «положения» были обсуждены.

— Рождество Пресвятой Богородицы? — предложила Кристина.

— Мне в этот день нужно быть в Царицыне, — тут же заявил я. — К тому же господа и дамы — вы забываете, что не у всех «конкурсантов» слуги обучены печь торты. Или мы должны хотя бы узнать — есть ли у них такой навык. А если нет, то необходимо время, чтобы они обучились, даже если согласятся.

— Да, как-то мы об этом забыли, — смущенно улыбнулась мама.

Да и остальные выглядели сконфуженными.

— Я напишу Софье, — первым после небольшой паузы подал голос отец. — Или ты Роман собираешься в ближайшее время в Дубовку?

— Да вроде нет, — покачал я головой. — Не раньше седьмого числа.

— Тогда письмо, — подводя итог, кивнул своему решению отец. — Заодно и у Дарьи Дмитриевны спросим, что она думает по этому поводу.

Хоть по его лицу и было видно, что он не в восторге от предложения Уварова позвать княгиню на это кулинарное состязание, но что уж теперь. Последствия ее подарка для Люды уже начинают сказываться. Просто отмахнуться от предложения Леонида Валерьевича, не вызвав вопросов, не выйдет.

После чаепития надолго задерживаться мы не стали, хотя та же Кристина была бы не против подольше со мной пообщаться, и уже без свидетелей. Она даже намекнула на это, но я предпочел сделать вид, что не понял намека.

Когда ехали обратно, мои мысли вновь вернулись к проблемам с дорогой и Аленкой. И если первое пока для меня было туманным и непонятным, как решать, то вот со вторым план уже созрел. Надо ее сплавлять в мастерскую, либо выдавать замуж. А лучше — и то и другое. И для этого я попросил отца, чтобы мы заехали на лесопилку.

— Хочу посмотреть, насколько оборудовали мастерскую игрушек внутри, — пояснил я ему свою мысль. — Если там все готово, то стоит начать хотя бы собирать людей, да делать первые пробные игрушки.

— Из чего? — хмыкнул он.

— Ну ведь опилки далеко не все сгорели, — ответил я. — Видел же, что есть еще нетронутая куча? Для первых опытов ее хватит, а там уже и лесопилку, глядишь, доделают.

Когда мы подъехали к лесопилке, там вовсю кипела работа. Кузьма Авдеевич заметил нас и пошел навстречу. Но его опередил Михей.

— Господин, — поклонился он отцу, потом повернулся и поочередно поздоровался со мной, мамой и даже Людой и близнецами.

Подошедший следом Кувалдин поздоровался лишь с родителями и мной, проигнорировав младших братьев и сестру. Оба мужика были удивлены нашим визитом и ждали ответа на немой вопрос — чего мы приперлись.

— Михей, — начал я, — а что с мастерской? Мебель в ней уже поставили всю? Да и остальное по списку…

Мастер тут же утвердительно кивнул и повел меня к зданию. Кузьма Авдеич, поняв, что к нему вопросов пока нет, вернулся к своей бригаде. А мы всей семьей двинулись за мужиком.

— Все готово, — говорил Михей. — Последнюю мебель в понедельник поставили. Я собирался вам сказать, да пришлось новую партию кирпичей принимать. Замотался, — извиняющимся голосом закончил он.

Когда я был в мастерской в последний раз, тут уже стояли столы и лавки. Но сейчас я не поленился подняться и на второй этаж, где по плану должна была быть жилая часть. Там было всего три помещения — две комнаты с кроватями для работников — женская и мужская часть, да клозет. Но не такой, как у нас, а простая небольшая комнатка с дырой, к которой была присоединена выводная труба на улицу — как в доходных домах. Кроме кроватей нашлись и тумбочки, заменяющие шкафы для одежды.

Внизу на первом этаже было две печи в разных концах мастерской. Одна была обычной, для приготовления пищи. А вот вторая предназначалась для «запекания» форм из глины, да подогрева смолы. Эта печь была больше по размеру и имела два отделения — закрытую часть, где должны «выпекаться» формы, и открытую с плитой, на которую будут ставить горшки или ведра со смолой.

— От этой печи идет отводная труба для подогрева пола на втором этаже, — указал нам Михей. — В летнее время ее можно перекрыть заслонкой, чтобы там жарко не было, а в зимнее не требуется дополнительное отопление. Печь и так будет постоянно работать, а попутно — обогревать жилую часть.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

Мы осмотрели еще и место под склад готовой продукции, где уже были сколочены стеллажи, оглядели инвентарь — доски, на которых будет производиться лепка, различные ножи, песок, который использовался вместо наждачки, тряпки, нашелся шкаф с краской и лаками. Все это Михей заказал заранее, и для отца их наличие не вызвало удивления — он ведь все накладные по оплате и подписывал, пока я раскатывал по городам. Я же порадовался, как вовремя вспомнил о своем детище. Отец бы мне сказал о готовности лишь тогда, когда Михей к нему с докладом прибежал. А как оказалось, мужик он хоть и расторопный, но лишь по нынешним меркам. Оттянуть момент, переключившись на другую задачу, может и не видит ничего в том страшного. Даже сейчас вроде как и повинился, что раньше не доложил, но сделал это формально, без искреннего раскаяния. У него ведь и причина серьезная была, и отец ни в чем его упрекать не стал. Да и строго говоря — я тоже не вижу смысла в чем-то обвинять мастера. Это я просто бурчу, недовольный в первую очередь собой, что перестал держать руку на пульсе.

— Опилки со смолой есть? — убедившись, что мастерская готова, спросил я Михея.

— Есть, но мало. Опять же — дождь вымочил большую часть опилок. Они же под открытым небом лежат. Нужно время на их просушку, — тут же ответил мужик.

— А смола? — уточнил я, а то Михей про нее ничего не сказал.

— Две бочки, — махнул он рукой в угол, где и правда стояли бочки. И не две, а целых пять. — Но она уже затвердела, надо разогревать сначала. Просто так ее греть смысла нет, лишь перед самой работой по лепке можно.

Я успокоено кивнул, принимая информацию. Но вот и все. Теперь надо Аглаю звать, пускай приходит да оценивает свое будущее место работы. Список мастериц у меня тоже есть. Но их начну выдергивать, когда уже лесопилка заработает. А на первое время и одной девушки хватит. Ну и Аленку можно ей в пару скинуть. Только все же сначала о ней с Марфой поговорю, какой у нее характер. Вдруг получится и правда ее за Тихона замуж выдать, и она успокоится?

Когда мы уселись обратно в тарантас и двинулись к поместью, близнецы тут же накинулись на меня с расспросами — а какие игрушки будет наша мастерская делать?

— А там будут солдатики? — с горящими глазами спрашивал Игорь. — А мушкеты? Или сабли?

— Я бы с пушкой поиграл, — мечтательно закатил глаза Иван. — Хочу артиллеристом быть!

— Там кукол будут делать, — авторитетно заявила Люда, с насмешкой глядя на братьев.

— С чего ты взяла? — с любопытством посмотрел я на нее.

— А я видела твои рисунки, — хитро посмотрела она на меня. — Ты их давно уже делал. Там всякие зверята были, и куклы тоже. А солдатиков и пушек — нет, — со вздернутым носом заявила она близнецам.

Те тут же приуныли и жалобно посмотрели на меня.

— Вот сейчас вернемся домой, вы и составьте список, чем бы хотели играть, — тут же нашелся я. — А там подумаем, что из ваших желаний можно в мастерской сделать.

Это сразу подняло настроение детей, и родители глянули на меня одобрительно. А я сам подумал, что зря раньше к младшим не обратился. Они же целевая аудитория нашей мастерской! И не надо было мне тогда голову ломать, какие игрушки стоит делать.

Ничего удивительно, что стоило нам вернуться в поместье, как мою комнату оккупировала вся младшая часть Винокуровых. И естественно они заметили мой рисунок, что я сделал вечером.

— А это что такое? — первой задала вопрос Людмила.

— Мои фантазии, — отмахнулся я как можно небрежнее, чтобы не акцентировать на нем внимание. — Не более того. Ну что, давайте лучше составим список игрушек, что вы хотели бы увидеть?

Рисунок тут же был забыт, и Люда попросила себе листок, чтобы написать свои пожелания. А вот братьям пришлось диктовать мне свои хотелки — писать они пока не научились. В итоге список получился достаточно большой. Тут были и уже упомянутые солдатики с пушками, лошадка-качалка, дудочки, даже доспехи и меч с луком не забыли. Типичный «мальчишеский» набор. Потом и Людмила протянула мне свой список. Сюда вошли куклы, домик для них, игрушечные инструменты — спицы, крючок для вязания, набор посуды. Про зверят она тоже не забыла. От себя я добавил кубики, юлу и погремушки — для самых маленьких. Для начала — более чем достаточно.

Отпустив радостных пацанов, я задержал лишь Люду.

— Папа просил нарисовать проект гостевого дома, который будет из дерева, — сказал я сестре. — Но я тут подумал — если сильных отличий внешних не будет, то это не обязательно. Просто скажу архитектору, чтобы при проектировании по нашей прошлой работе вместо кирпичей поставил исходный материал — дерево. Или все же стоит переделать проект?

— Переделать, — тут же заявила Люда. — Я готова новый нарисовать. Или вместе сделаем?

— Нет, — покачал я головой. — У меня других дел пока полно. Если у тебя есть время, то буду благодарен за помощь.

Сестренка лишь радостно подтвердила, что и сама способна со всем справиться и ушла к себе. На повестке дня остался лишь один вопрос, и откладывать его решение я не собирался.

Марфа нашлась где обычно — на кухне. Скоро ужин, а женщина всегда ответственно относилась к своим обязанностям. Тут же нашлась и Аленка. Девушка стрельнула в меня глазами, но на этом все и ограничилось. Позвав служанку, я вышел с ней на улицу, на задний двор.

— Что-то случилось, господин? — удивилась она такому моему поведению.

— Расскажи о своей помощнице.

Мое требование вызвало удивление у кухарки. Но выказывать она его не стала, начав прилежно отвечать.

— Старательная. Иногда даже инициативу проявляет сама. Вот недавно за водой бегала, хотя обычно Корней нам все привозит по утрам, да Тихона в последние дни стал к этому привлекать.

— А что про нее в деревне говорят? Чего она вообще… хочет? — пытался я сформулировать свой вопрос так, чтобы Марфа меня поняла. — Просто быть служанкой у нас?

— Мы никогда о том не говорили, — немного удивленно развела она руками.

— Поспрашивай, — надавил я на женщину. — Сама знаешь, хорошая кухарка и хорошая служанка — не одно и то же. Ты сочетаешь и то и другое, за что мы тебя и ценим. Но справится ли эта Аленка? К тому же она молода. Может семью хочет завести? Детишек? Тогда можно было бы ее за Тихона выдать, он тоже пока бобылем ходит. Спроси ее, как она к такому относится? Как среагирует? Только не говори, что это я предложил. Просто, что услышала о таком разговоре… — тут я задумался. — Скажем, от моей мамы, Ольги Алексеевны. И не прямо сейчас ее расспрашивай. Завтра с утра. Я как раз с мамой поговорю об этом, чтобы если она к ней кинется, то та не удивилась, да и тебя не подставлять.

Женщина посмотрела на меня с благодарностью после последних моих слов.

— Сделаю, господин, — кивнула она.

— Тогда можешь идти. Будет Аленка спрашивать, чего я тебя звал, скажи — мы тут к Уваровым ездили и есть мысль провести состязание в кулинарии по выпечке торта. Вот я тебя и спрашивал — справишься ли.

— А вы и правда о таком говорили? — выдохнула Марфа.

— Правда, — кивнул я. — Так что может быть вскоре тебе снова кого-то учить придется, как торт печь. Или вот Аленку к этому привлечем. Но все же я бы тебе это доверил.

Уходила Марфа от меня загруженная новостями. А я, не теряя времени, пошел к маме. Мало ли, вдруг сейчас на что-то отвлекусь и забуду, что пообещал с ней поговорить. Нет, это дело на самотек я пускать не собираюсь.

— Мама, ты свободна? — постучался я в спальню родителей.

Через минуту та открыла и с удивлением посмотрела на меня.

— Да, Роман, что ты хотел?

— Поговорить о помощнице Марфы.

На этих словах мама невольно напряглась.

— С ней что-то не так? Она… тебе понравилась? — поджала она недовольно губы.

— Нет, дело в другом, — покачал я головой. После этого мама слегка расслабилась и я продолжил. — Ты же понимаешь, что если она в будущем заменит Марфу, то надо позаботиться о том, чтобы она не только хорошо готовила, но и слугой была отличной?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.