Артур Конан Дойль
Приключение с желтым лицом

Шерлок Холмс был человек, который редко совершал какие-нибудь упражнения ради того только, чтобы упражняться. Немногие люди обладали по сравнению с ним большей физической силой, кроме того он при своем росте и комплекции был без сомнения одним из лучших боксеров, каких когда-либо я видел. На всякого рода бесцельное физическое напряжение он смотрел как на совершенно напрасную трату энергии и только тогда готов был проявить ее, когда того требовали серьезные обстоятельства. Но в таких случаях он был прямо неутомимым. Поразительна проявляемая им тренированность при таких обстоятельствах. Может быть, это объяснялось воздержанностью в пище, привычками, которые отличались большой простотой, суровым образом жизни. Одно, в чем его можно было упрекнуть – это в употреблении кокаина, к которому он прибегал, как к протесту против однообразия земного существования или когда газеты не содержали ничего интересного.

Однажды ранней весной он сам почувствовал необходимость в отдыхе и предложил мне прогуляться в парк, где на вязах стали появляться первые молодые светло-зеленые побеги и лопались длинные клейкие почки каштанов, развиваясь в продолговатые большие пятилистники. В продолжение двух часов блуждали мы по парку, по большей части молча, как приличествует двум друзьям, которые отлично знают интимную жизнь друг друга и которым вследствие этого не о чем говорить. Только к пяти часам вернулись мы домой на Бэйкер-стрит.

– Простите, сэр, – сказал наш маленький слуга, отворяя дверь, – тут вас спрашивал какой-то господин.

Холмс взглянул на меня с упреком:

– Вот что значит гулять после обеда, – сказал он. – Давно ушел этот господин?

– Порядочно, сэр.

– Отчего же ты его не попросил подождать?

– Я просил и он ждал.

– Как долго он ждал?

– С полчаса, сэр. Он очень беспокойный господин. Все время бегал по комнате, как сумасшедший. Я стоял в коридоре за дверью и все время наблюдал за ним. Наконец, он выскочил и закричал: «когда же он придет, наконец?» Я попросил его подождать еще немножко. «Мне здесь душно», продолжал он: «лучше я подожду на свежем воздухе. Я скоро вернусь» и с этими словами он выскочил па улицу. Советую вам, сэр, не пускать его к себе больше.

– Ладно, ладно – ответил Холмс, когда мы входили в комнату. – Жалко, что он не дождался нас, Уотсон. Судя по его нетерпению, дело серьезное. Ба! Это не ваша трубка на столе? Должно быть, он забыл ее здесь. Это очень хорошая трубка с длинным мундштуком, который на языке настоящих курильщиков называется пенкой. Интересно знать, много ли в Лондоне мундштуков из настоящей пенки. Говорят, что признак хорошей пенки, если на ней есть пятнышко и потому торговцы нарочно фабрикуют поддельные пенки с такими же поддельными пятнами. Должно быть, он был сильно взволнован, раз оставил свою трубку, которою, очевидно, очень дорожит.

– Почем вы знаете, что он ею дорожит? – спросил я.

– Обыкновенная цена такой трубки не больше семи шиллингов, а вы видите, она в двух местах починена. Сломался деревянный мундштук и пенка, и оба эти места скреплены серебряными ободками. Починка обошлась гораздо дороже самой трубки, так что, если бы он ею не дорожил, то предпочел бы купить новую.

– И только? – спросил я, потому что видел, как он внимательно рассматривал ее со всех сторон.

Он держал ее довольно высоко, слегка постукивая своим длинным тонким пальцем, как профессор, читающий перед аудиторией лекцию по анатомии и демонстрирующий какую-то интересную кость.

– Эта трубка представляет для меня большой интерес, – сказал он, – она не в меньшей степени носит отпечаток характера владельца, как часы и шнурки с ботинок. Собственник этой трубки очень сильный человек, левша, с превосходным рядом зубов, мало обращающий внимание на свои привычки и не нуждающийся в средствах.