Olga V. Veles
Ветер над заливом

Глава 1.

Элис МакКензи смотрела в окно поезда, пока за ним мелькали вересковые пустоши и серые скалы, обрывающиеся в море. Она не была здесь пять лет, но пейзаж не изменился — время в Шотландии текло иначе, медленнее, будто застывая в каплях дождя на стёклах.

Она сжала в кармане билет обратно в Лондон — на всякий случай. Мысль о том, что она может передумать и уехать, успокаивала, хотя Элис знала, что не сделает этого. Дом ждал её. Дом, который мать завещала ей, но который она так и не смогла назвать своим.

Поезд замедлил ход, и вдалеке показался залив — тёмносиний, почти чёрный, с белыми барашками волн. А за ним, на самом краю мыса, стоял маяк. Старый, полуразрушенный, но всё ещё гордый, будто отказывающийся склониться перед временем и стихией.

«Он всё ещё там», — подумала Элис, и чтото внутри неё дрогнуло. Когдато она рисовала его каждый день — углём, акварелью, мелом на асфальте. Потом были годы, когда она не брала в руки кисть. Потом был Лондон, Марк, галерея, которая обещала выставку, но в итоге отказалась от её работ. Потом был разрыв, быстрый и болезненный, как порез стеклом.

Теперь она вернулась. Не победительницей, не с триумфом, а просто — вернулась.

На платформе её никто не ждал. Только ветер, солёный и резкий, обнял её, будто старый друг, который не спрашивал, почему она так долго не появлялась. Элис подняла воротник пальто и пошла к машине, которую заказала заранее. Дорога к дому шла вдоль берега, и маяк всё время был в поле зрения — молчаливый свидетель её прошлого.

Когда она подъехала к дому, дождь уже начался. Старый коттедж с каменными стенами и крышей, поросшей мхом, выглядел так, будто время его тоже не тронуло. Элис открыла дверь ключом, который мать дала ей много лет назад, и вошла внутрь.

В доме пахло деревом, морем и чемто ещё — едва уловимым ароматом лаванды, который, казалось, впитался в стены. Она поставила сумку на пол и подошла к окну. Залив бушевал, волны разбивались о скалы, а маяк стоял, как всегда, неподвижный и величественный.

Элис достала из сумки блокнот и карандаш. Рука дрожала, но она всё равно начала рисовать. Линия за линией, штрих за штрихом — маяк оживал на бумаге. И вместе с ним чтото оживало в ней самой.

Глава 2.

Элис шла к маяку по узкой тропе, вьющейся вдоль обрыва. Ветер трепал её волосы, бросал в лицо солёные брызги. Она не собиралась сюда — ноги сами привели её сюда на третий день после возвращения. Маяк манил, как будто знал чтото, чего не знала она.

Он стоял на краю мыса, словно страж между морем и землёй. Серый камень покрывали пятна лишайника, местами кирпичная кладка раскрошилась, обнажая внутреннюю пустоту. Но даже в запустении маяк сохранял достоинство — он не просил жалости, не умолял о восстановлении. Он просто был.

Элис остановилась у подножия, задрав голову. Вершина терялась в низких облаках, и на мгновение ей показалось, что она видит тень человека наверху. Она прищурилась — да, ктото был. Силуэт двигался вдоль ограждения, осторожно, будто проверяя прочность перил.

Она сделала несколько шагов вперёд, и в этот момент человек обернулся. Молодой мужчина в тёмной куртке и вязаной шапке. Он посмотрел вниз, заметил её и начал спускаться.

— Простите, — сказал он, подойдя ближе. Его голос звучал так же твёрдо, как камни под ногами. — Я не хотел вас напугать.

— Вы не напугали, — Элис поправила капюшон. — Просто я не думала, что здесь ктото есть.

— Я Дэниел Грей, — он протянул руку. — Архитектор. Занимаюсь реставрацией этого места.

— Элис МакКензи, — она пожала его руку. Ладонь была тёплой, несмотря на ветер. — Я живу неподалёку. Вернее, теперь живу. Вернулась недавно.

— Значит, вы местная? — Дэниел улыбнулся, и вокруг его глаз собрались морщинки. — Это хорошо. Может, подскажете, где тут можно купить нормальный кофе? В гостинице подают чтото похожее на машинное масло.

Элис не смогла сдержать улыбку:— В двух милях отсюда есть кофейня «У Мэй». Там варят лучший кофе на всём побережье. И пироги с черникой — просто волшебные.

— Звучит как приглашение, — он поднял бровь.

— Скорее как предупреждение, — парировала она. — Чтобы вы не отравились местным гостеприимством.

Они рассмеялись, и напряжение, которое висело между ними с первой секунды, рассеялось.

— Хотите посмотреть, что внутри? — предложил Дэниел. — Пока ещё можно. Скоро поставим ограждения и начнём работы.

Элис заколебалась. Чтото в ней сопротивлялось — будто вход в маяк означал какойто шаг, после которого ничего не будет как прежде. Но любопытство победило.

— Да, — сказала она. — Хочу.

Внутри пахло морем, пылью и старым деревом. Ступени винтовой лестницы скрипели под ногами. Дэниел шёл впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что она не отстаёт.

— Когда я впервые увидел фотографии этого места, — говорил он, — я понял, что должен его восстановить. Не ради денег, не ради славы. Просто он должен стоять. Как напоминание.

— О чём? — тихо спросила Элис.

— О том, что даже в самой тёмной ночи есть свет, — он остановился на полпути и посмотрел на неё. — Вы когданибудь поднимались наверх?

— В детстве, — призналась она. — Отец водил меня. Говорил, что маяк — это сердце залива. Пока он светит, мы в безопасности.

Дэниел кивнул, будто услышал чтото важное:— Значит, мы с ним похожи. Я тоже хочу дать ему шанс снова стать сердцем.

Они поднялись на смотровую площадку. Облака разошлись, и солнце ударило в глаза. Внизу простиралось море — бесконечное, живое, дышащее. Элис почувствовала, как чтото внутри неё дрогнуло, как тогда, в поезде.

— Красиво, — выдохнула она.

— Да, — согласился Дэниел, но смотрел он не на море. Он смотрел на неё.

На мгновение мир сузился до этого взгляда, до солёного ветра, до скрипа старых перил под пальцами. Элис поняла, что больше не боится. Она боялась не маяка, не прошлого — она боялась снова почувствовать чтото настоящее.

— Спасибо, что показали, — сказала она, отворачиваясь к горизонту.

— Это только начало, — тихо ответил он. — Впереди ещё много всего.

Они спустились вниз в молчании, но оно уже не было неловким. Оно было наполнено чемто новым — надеждой, возможностью, будущим, которое ещё только предстояло написать.

Элис шла домой, а в голове крутилась одна мысль: «Он прав. Это только начало».

Глава 3.

Элис проснулась от криков чаек за окном. Первые лучи солнца пробивались сквозь щели в ставнях, рисуя на полу золотистые полосы. Она потянулась, и вчерашняя прогулка к маяку всплыла в памяти — ветер, скрип ступеней, взгляд Дэниела, когда он смотрел на неё наверху.

«Он прав, — подумала она. — Это только начало». Но что именно начиналось? Романтическая история в духе открыток с видом на залив? Или чтото более серьёзное, способное перевернуть её устоявшийся мир?

Она встала, подошла к окну и распахнула ставни. Море сегодня было спокойным, отливая бирюзой у берега и темнея дальше, где начинались глубины. Маяк стоял на своём месте, как и сотни лет до этого, — немой свидетель чужих судеб.

Элис вспомнила, как в детстве отец водил её сюда каждую субботу.

«Смотри, Элли, — говорил он, обнимая её за плечи. — Маяк — это не просто башня. Это обещание. Он говорит кораблям: «Я здесь. Вы не одни». И людям тоже. Когда всё кажется тёмным, маяк напоминает: свет есть. Нужно только его увидеть».

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возник образ отца — высокий, с седыми висками, в старом рыбацком свитере. Он умер, когда ей было шестнадцать, и с тех пор маяк для неё перестал быть символом надежды. Он стал напоминанием о потере.

Элис тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Пора было заняться делами. Она спустилась вниз, заварила кофе и достала мольберт. Последние пять лет она почти не рисовала — после провала выставки в Лондоне кисть будто наливалась свинцом. Но вчера, стоя на смотровой площадке маяка, она почувствовала чтото давно забытое: желание творить.