# А в целом было превосходно

Владислав Кузякин

Рукопись рассказа.

В мире, где слово "война" стерлось, ибо "война" - новый "мир", где люди перестали быть людьми, осталось одно живое сердце. Какая судьба его ждет?

А в целом было превосходно

Высокий длинный бойкий свист раздался в небе. Бежала сверху вниз бойкая капля, гадала в небе на кофейной гуще, рьяно стремилась достичь дна человеческого.

Затем раздался глубокий широкий раскат грома. Полетели шершни в стороны, поднялась ветхая пыль мирская. Отлетели брошенные душою тела, разлетелись кто куда.

Люди привыкли жить на этом заводе мёртвых сыновей. Сыновья единственных и неповторимых, таких молодых и ранимых, новоиспеченных старушек, теперь лежали без духа и взгляда полного жизни. Меж тем прохожие шли на свои важные работы, иногда останавливались, проходя мимо еще теплых и разорванных тел. Иногда не только останавливались, иногда еще и кричали что-то про врагов, иногда этих мертвецов жалели, будто им есть до этого дело, иногда их могли и завернуть в цинковые коробочки наконец (если им повезет), да отправить вперед ногами их матерям. Матери же после страшной встречи будут ждать день, когда они увидятся не в нашем мире. А меж тем лица прохожих все такие гладкие и скучные, такие неживые, все манекены похожие меж собой. Настолько похожие, что кажется будто и нет там людей вовсе, кажется, будто все, как один, все вроде бы разные, с разными текстурами и формами, а всё равно зверь один и тот же.

Однако одно лицо было. Лицо полное страха за себя. Лицо это избавили от своей топорности на время. В это лицо чуть не прилетел тот снаряд. Это самое лицо чуть не оказалось вместе с теми военными в обломках истории. А теперь оно стало похоже на человеческое.

Билось сердце очень быстро и резко. Посмотрев по сторонам, он увидел свою родную улицу. Родное поле, где шла битва. Решило лицо поехать дальше в свой дом, скоро уже ведь ужин!

Сев на свой велосипед, он поехал дальше по земляному полю. Закрутил заводные педали, а крутить их было тяжело, всё же по земле катит, однако не он думал об этом, просто крутил. Немного времени прошло – еще один выстрел ударил где-то, но он его и не услышал. Лицо, обратно каменея, аккуратно объезжало военных, которые были в самом разгаре наступления. Он их и не замечал как-то, будто есть, а будто их и нет. Будто они где-то там, далеко. Будто нет никакой войны. Будто нет жужжания дрона, парящего зудящего комара над головой. Всё же педали крутились так легко и непринужденно.