# От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии

Кирилл Михайлович Королев

Фольклор – это целый мир, в котором легко заблудиться без карты, но и создать эту карту не представляется возможным. Что же делать? Как узнать, где живет чудь, где течет речка Смородина и где это – за тридевять земель? Неужели все выдумка?! А ведь нет, не выдумка! Все это (или почти все) можно найти. Правда, не всегда разные авторы и разные века сходятся в одной географической точке, но увидеть, куда и по каким дорогам путешествовали наши предки, а с ними и богатыри, и нечисть всякая, и Колобок, вполне возможно.

Не верите? Что ж, эта книга, хочется думать, вас переубедит. Вся русская фольклорная география в одной книге!

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

> Посвящаю эту книгу своей дочери Екатерине, чье детство вернуло мне сказки.

> Автор

Художник Екатерина Демакова


© Королев К. М., текст, 2026

© ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри®


## Предисловие


В популярном современном мультфильме «Иван Царевич и Серый Волк» герои ломают головы над непростым вопросом. Их отправляют «туда-не-знаю-куда», и они хотят понять, а где, собственно, находится это «неведомо куда». Ведь сказочные дороги вьются очень прихотливо – если, цитируя, «идешь туда, то направо», а если «оттуда, то налево», и самое важное – не перепутать, где туда, а где оттуда.

Конечно, можно сказать, что персонажи мультфильма прописаны сегодняшними сценаристами, а их реплики и размышления слабо связаны с традиционной культурой, которая бытовала на Руси вплоть до начала XX столетия. Но отдадим сценаристам должное – они сумели уловить главную, пожалуй, особенность русской фольклорной географии, в которой невозможно, за редчайшими исключениями, установить, где конкретно находится то или иное место, упоминаемое в сказках, былинах или загадках.

Где, к примеру, расположен остров Буян, основная географическая примета русских заговоров? Где-то «там». Где находится Тридесятое царство, главная, если не единственная страна русских сказок? Тоже где-то «там». Где возвышается Кудыкина гора из поговорок? Где, наконец, стояли былинные Киев, Чернигов и Ростов, где протекала легендарная река Смородина и где раскинулось синее море? Не смотрите на привычную карту в атласе или на экране смартфона – все эти города и водоемы, опять-таки, лишены строгой географической привязки.

Означает ли это, что пытаться описывать географию русского фольклора бессмысленно? Вовсе нет: это трудоемкая, но вполне решаемая задача. Собирать по крупицам разрозненные сведения, разбросанные по фольклорным текстам, сопоставлять их между собой, сравнивать с народными верованиями, известными по этнографическим записям, во-первых, безумно интересно, а во-вторых, полезно и познавательно: мы начинаем понимать, как мыслили наши предки, как они представляли себе окружающий мир, как воображали устройство мироздания.

Разобравшись, насколько получится, в этих причудливых фантазиях, мы не только лучше изучим собственные «корни», но в итоге вынуждены будем признать, что традиционная культура чрезвычайно богата географическими знаниями, причем некоторые их них настолько укоренились, что продолжают бытовать и в наши дни.

Нас ждут семь увлекательных путешествий по заговорам и духовным стихам, по былинам и народным песням, по сказкам, пословицам и поговоркам, по загадкам и частушкам, даже по крестьянским утопиям в поисках земного рая. Остров Буян и камень Алатырь, Лукоморье и страшные муромские леса, Тридесятое царство и подземный мир, затонувший Китеж и загадочное Беловодье – все эти и многие другие места мы постараемся нанести на общую воображаемую карту русского фольклора, совместить ее с картой географической, если получится, и показать взаимосвязи и особенности.

Что ж, путь-дорожка выпала, как поется в одной народной песне, и надобно идти. Не будем медлить, нас ждут места небывалые и чудеса незнаемые.

> Заговор на безопасную дорогу

> «Ложуся я, благословяся, Богу помоляся; поутру вставаючи, не водою – утреннею росою умываючи, ризой Матушки Пресвятой Богородицы облекаюся; благослови меня, Матушка Пресвятая Богородица, раба, в путь-дорогу, из дверей в двери, из сеней в сени, из ворот в ворота; выйду за вороты, останавливаюсь, на все четыре стороны поклонюся, на восточную сторону ниже всех; мне из ворот три тропы: первая тропа – во темные леса, вторая тропа – на чистое поле, третья тропа – на синее море, на восток солнца. На море на Окиане, на острове на Буяне построена соборная апостольская церковь, загорожена железным тыном, от земли до неба покрыта медною крышей, затворена сиверскими воротами, заперта тридцатью замками. Подхожу я к церкви, благословяся, Богу помоляся, отпираю я двери: по правую сторону стоит Матушка Пресвятая Богородица, много Она для нас милостива; а по левую сторону лежит мертвец, головой он головастый, волосом ослистый, под ним резвые ноженьки опустились, белые рученьки покатились, ум-разум помешался, его скверный язык в темя вытягался, челюсти его поганыя затворились, глазыньки закрылись; так бы и встречный меня злодей испугался, как горы убоялся, ни в пиру, ни в беседе со мной не проклажался; аминь».

> (из сборника Л. Н. Майкова «Великорусские заклинания», 1869, современная орфография)

## Путешествие первое. Такие разные карты

На старинной европейской географической карте, выпущенной в 1676 году французским придворным географом Пьером Дювалем, восточная граница Московского царства пролегает по реке Обь. Дальше на север указаны места обитания тунгусов, самоедов и лопарей, а вот прямо на восток лежит область с загадочным названием Locomorie. Любой современный человек русской культуры без труда опознает в этом загадочном названии Лукоморье, с детства знакомое нам по пушкинским стихам.

Считается, что европейские географы могли узнать это слово от дипломата Священной Римской империи Сигизмунда фон Герберштейна, который дважды побывал с посольством в Московии в начале XVI столетия и составил на латинском языке сочинение «Записки о московских делах», где несколько раз упоминается Лукоморье на Оби, «приморские лесистые местности». На карте самого Герберштейна (1546) Лукоморья нет – восточнее Урала у него лежит обширная Тартария, – однако это слово в значении «изогнутый морской берег», излучина, «лук моря» могло ему запомниться по русским летописям, которые он прилежно изучал, но вслед за ним другие европейцы уже поместили Лукоморье, заодно с Тартарией, на свои карты.

Удивительно, но представление о Лукоморье как об исторической области в Тартарии сохранялось в Европе, несмотря на многочисленные походы и экспедиции в Сибирь, до начала XIX века: в 1811 году в Лейпциге вышло очередное издание классического географического словаря Иоганна Гюбнера – и Лукоморье там присутствовало именно как область на краю земли, «от Оби до Ледовитого океана».

Можно лишь предполагать, видел ли эти европейские карты русский государственный деятель и поэт-классицист Гавриил Державин, который в начале XIX столетия фактически вернул подзабытое слово «лукоморье» в русский язык. Зато достоверно известно, что он старательно изучал «Слово о полку Игореве», опубликованное по счастливо найденной монастырской рукописи в 1800 году. В тексте эпической поэмы лукоморье – некое «незнаемое» место к югу от древнерусских княжеств, во владениях половцев, а Державин, пленившийся, должно быть, красотой старого слова и его образностью, усмотрел в этом слове иной смысл. У него лукоморье превратилось в «обитель чудес»:

В рощах злачных[1], в лукоморье
Въявь гуляла и в саду,
Летом в лодочке на взморье,
На санках зимой по льду.

Из стихотворения Державина «Царь-девица» (1812) многие «народные» образы, в том числе лукоморье и знаменитого говорящего кота («скакивал заморский кот»), позаимствовал для пролога к «Руслану и Людмиле» Александр Пушкин. У Пушкина слово лукоморье не просто сохранило державинское «волшебное» значение, но сделалось даже обозначением какой-то особой территории, где растут чудесные деревья и водятся чудесные животные, где «на неведомых дорожках следы невиданных зверей» и «русалка на ветвях сидит». Благодаря чрезвычайной популярности пролога к поэме, уже почти два столетия входящего в программу российских школ, образ лукоморья как «фольклорного» места укоренился в русской культуре, а само это слово стало восприниматься как название условной, сказочной местности, как имя собственное отечественной Волшебной страны.


Это лукоморье не найти на обычных географических картах, но на географической карте русского фольклора – если мы попробуем ее нарисовать, хотя бы мысленно, – оно, конечно же, будет присутствовать. При этом местоположения лукоморья сказочного, пушкинского и исторического, в понимании европейских картографов, будучи наложенными одно на другое на карте реальной земной поверхности, вряд ли совпадут.

Совсем немного теории

Фольклор любого народа обладает своей собственной географией, и она принципиально отличается от географии, скажем так, практической или физической. Эта фольклорная география может порой соприкасаться с реальной – например, озеро Светлояр под Нижним Новгородом окутано легендами: под его водами, по преданию, скрылся град Китеж, но оно действительно существует, однако такие соприкосновения редки. Гораздо чаще фольклорная география переносит нас как бы в иное измерение, где все устроено несколько иначе, чем в привычном нам окружающем мире, где дороги способны свиваться в клубок, а леса – вырастать до небес, преграждая путь, где за знакомыми, казалось бы, названиями скрываются совершенно неожиданные места, полные чудес, где сушу окружает со всех сторон Окиян-море, а мост над бурливой рекой ведет прямиком в юдоль мертвецов.

# Примечания

1

Зд. волшебных.