Юлия Резник
Буду тебе женой

Пролог

– Коллекцию Веджвудского фарфора восемнадцатого века завещаю моей жене Аманде Льюис Уэллс… Ей же завещаю особняк в Бейкон‑Хилл, апартаменты в Нью‑Йорке и…

Потеряв интерес к происходящему, Логан сместился в кресле и бросил взгляд в огромное от пола до потолка окно. Даже у неба, очевидно, не нашлось поводов грустить по его старику. Шикарную библиотеку, в которой они собрались, заливал желтый радостный свет. И никаких вам киношных спецэффектов в виде дождя, которые бы понравились старине Барту.

– Моему верному помощнику Генри Олсену младшему завещаю сто пятьдесят тысяч долларов в ценных бумагах… – продолжал свою монотонную речь адвокат. Логан сверился с часами и перевел взгляд на мачеху. Хмыкнул. Вот, кто старательно делал вид, что скорбит. Но хищный блеск голубых глаз выдавал ее с головой. Впрочем, все могло быть намного хуже. Перед тем, как жениться на наследнице многомиллионного состояния, имеющей право голоса в их компании, отец дважды сочетался браком с нищими грудастыми шлюхами из шоу‑герлз. Так что Аманда была действительно не самым худшим вариантом. По крайней мере, Логану не было стыдно за ее поведение.

– Принадлежащий мне пакет акций… – Логан внутренне напрягся, но ничто в его позе этого не выдавало, – завещаю моему пасынку Томасу Паркеру третьему.

Логан медленно сглотнул. Пальцы вцепились в подлокотник кресла, но он заставил их разжаться, чтобы не дать насладиться противнику своим поражением. С виду холодный, внутри он пылал адским пламенем ненависти.

Старый ублюдок! Чтоб тебя черти жарили…

Превозмогая непреодолимое желание действовать, Логан досидел до конца представления. На Томаса он не смотрел – боялся вцепиться в глотку и кулаком стереть сальную улыбочку на его безвольных губах. Ему даже хватило сил попрощаться. И медленно отъехать от дома. Дергающая боль в виске распространилась на всю левую часть головы. Он нащупал телефон и перевел звонок на громкую связь. Его помощник ответил практически сразу. Как будто все это время не отходил от телефона в ожидании новостей.

– Ну, что там?

– Ничего хорошего. Этот мудак оставил свою долю Паркеру.

– Мне очень жаль, Логан.

– Мы это предполагали, – отмахнулся тот, щурясь от невыносимо яркого света.

– Совет акционеров уже завтра.

Завтра… Завтра… Завтра… – билось в мозгу. Завтра он может потерять свое кресло. И дело, которому посвятил последние пятнадцать лет жизни.

– Спасибо, что напомнил, – саркастически заметил Логан. – А то я забыл, что для переизбрания мне не хватает одного чертового голоса! – к концу предложения Логан сорвался. Зарычал. Съехал, от греха подальше, на обочину и, отбросив солнцезащитные очки, устало растер переносицу.

– Может быть, еще не все потеряно. Мы до сих пор понятия не имеем, как проголосуют представители Кей‑инвестинг.

– Дерьмо!

Не сказать, что раньше его не напрягала эта темная лошадка, появившаяся в реестре акционеров. Но представители Кей‑инвестинг не лезли в дела его компании, и до поры до времени Логана это устраивало. Но не теперь. Когда на кону были такие высокие ставки.

– Объясни, как так получилось, что мы до сих пор не встретились с их главным?!

– Не так давно там поменялся председатель правления. Информации о нем днем с огнем не сыщешь, но если они до сих пор играют на рынке – значит, к документам не прикопаться.

– Потрясающе. Держите меня в курсе.

Опасаясь наворотить дел, до дома Логан добирался целую вечность. Злость на отца бушевала в нем, закручивала внутри огненные вихри. Языки пламени лизали его изнутри, боль обжигала. Он так давно не чувствовал такого бессилия… Он так много поставил на кон не для того, чтобы проиграть! Но тень поражения уже маячила за спиной.

На обочине у ворот, ведущих к его особняку, стоял припаркованный Мерседес. Логан насторожился. Сбавил скорость. Опустил стеклоподъемник и высунул руку, чтобы ввести код доступа. Дверь Мерседеса открылась. Из машины вышел водитель в форме. Обошел тачку и распахнул заднюю дверь. В образовавшемся проеме мелькнули шикарные женские ноги. А потом показалась и вся их обладательница. Логан нахмурился и вышел из машины. Он понятия не имел, кто эта женщина, и что она здесь забыла. А потому с легким недоумением на лице просто наблюдал за приближением незнакомки.

Хороша… С виду ничего вызывающего. Все в рамках приличий – и струящаяся юбка чуть ниже колена, и строгий пиджак, и не слишком высокие каблуки. А все равно секс в чистом виде. От неё им несло за милю. А может, у него просто давно не было женщины.

– Логан… – она заговорила и одновременно с этим сняла очки, которые до этого закрывали добрую половину её лица.

– Кори? – Логан неверяще уставился на девушку. Сердце подпрыгнуло и отчаянно застучало в горле. Неудивительно, что он ее не узнал. Она так сильно изменилась за то время, что они не виделись! В ней вообще ничего не осталось от той неуверенной в себе раздавленной жизнью девочки. Девочки, которую он однажды трахал. – Кори? Это действительно ты?

– А что? Не похожа? – она закусила нижнюю губу и дурашливо развела руками.

Логан проследил взглядом за этим движением. Сглотнул. Темные цвета воронова крыла волосы раздувал ветер. Поднимал в воздух закрученные концы и плавно опускал на шикарную, обтянутую шелковым топом грудь. Тонкую талию подчеркивал лакированный поясок. Юбка стекала вниз по крутым сочным бедрам. Из угловатой, иссушенной «веселой жизнью» девчонки Карина превратилась в по‑настоящему шикарную женщину.

Его как будто пнули под дых. Дерьмо. Логан нахмурился.

– Какими судьбами? – спросил он, полностью игнорируя вопрос самой Карины. Хулиганские искры в ее глазах потухли. На застывшее лицо наползла тень.

– Я по делу.

– По делу? – удивился Логан. – Прости, но ты выбрала не самый удачный момент.

Какие дела у них могут быть? Пять лет прошло с их последней встречи. Пять гребаных лет.

– Я в курсе, что сегодня состоялись похороны твоего отца. Но не думала, что ты скорбишь по этому поводу.

– Послушай, мне сейчас действительно не до…

– Это в твоих интересах.

– Что, прости?

– Мой визит. Он в твоих интересах.

Глаза в глаза. А в них больше нет ни щенячьего обожания, ни бескорыстной любви, ни смешинок. Ничего из того, что он привык там видеть.

Стоп… Привык? Да он знал ее от силы неделю!

Злясь на самого себя, Логан все‑таки ввел код. Ворота гостеприимно открылись:

– Проезжайте, – небрежно кивнул мужчина и скрылся за темными стеклами своего Ауди.

Они устроились на летней террасе перед домом. Тут же подали чай. Непонятно, почему сейчас Логан нервничал больше обычного. Он следил за тем, как длинные с аккуратным розовым маникюром пальцы Карины скользят по краю чашки, и все сильнее бесился. То ли от того, что она молчит, то ли от того, что он вообще тратит на неё свое время.

– Кей‑инвестинг. Думаю, что тебе знакомо это название.

Логан вскинул взгляд. Какого черта сейчас вообще происходит?!

– Вижу, что знакомо, – Карина отвернулась и, уставившись на небольшой искусственный пруд, снова обвела пальцами краешек чашки. – Это моя фирма, – добавила безразлично.

Глаза Логана сузились. Та девочка, которую он знал, не интересовалась бизнесом. А чтобы выкупить два процента акций его компании, нужно было обладать не абы какой хваткой и глубинным пониманием происходящих на рынке процессов. Не говоря уже о колоссальных финансах. С другой стороны, что вообще он о ней знал? Ничего!

– И? – Логан вздернул бровь, еще не понимая, как себя дальше вести. Не имея малейшего представления, зачем ей это надо. И куда вообще их заведет этот разговор.

– Срок твоего пребывания на посту председателя совета директоров истекает…

– И? – снова повторил Логан.

– Акции, которые ты надеялся получить в наследство, отошли Томасу Паркеру. Плюсуй сюда активы его мамочки, их влиятельных друзей – и на завтрашнем собрании акционеров тебя не ждет ничего хорошего.

Все эти уродливые в своей правдивости слова она бросала ему прямо в лицо. Ни на миг не отрывая от Логана своего равнодушного взгляда, который тот уже успел возненавидеть. И все, что ему оставалось, так это повторять снова и снова:

– И? – в надежде, что хоть что‑нибудь прояснится.

– И я пришла сказать, что Кей‑инвестинг поддержит тебя на голосовании.

Логан с шумом сглотнул и всем телом подался вперед. Если это правда… Если каким‑то чудом Кей‑инвестинг действительно компания Кори… он продаст душу дьяволу, лишь бы заручиться её поддержкой. Потому что это его наследие… Это память о матери и дело всей его жизни.

– При одном условии, – тихо добавила девушка.

– Каком? – напрягся Логан.

– Ты женишься на мне.

Глава 1

Пять лет назад

Наверное, случись их первая встреча как‑то иначе, это была бы любовь с первого взгляда. Но картинка перед глазами Карины расплывалась от боли, и она не видела вообще ничего. И никого… Ей не было дела до того, что происходило. Сил не осталось. Даже чтобы просто идти. Если бы не сильные руки охранника, она бы просто упала в проходе, между обитыми кремовой кожей креслами бизнес‑класса.

– Где Глеб? Я хочу, чтобы меня сопровождал Громов…

Карина говорила на русском. И, конечно же, охранник‑американец, которого отец выделил ей в качестве провожатого, ни понимал ни слова. А у нее не было сил повторить на понятном ему языке. Да и ничего бы это не изменило. Глеб давно жил своей жизнью. В то время как она сама с завидным упрямством просирала свою.

– Тупая задница, – прохрипела Карина, падая в кресло. Кажется, она на несколько секунд отключилась. А вернулась в реальность от того, что ее легонько встряхнули:

– Мисс… Мисс… Вам нужно пристегнуть ремень. Мы взлетаем, – заученно улыбнулась тощая стюардесса. Впрочем, вряд ли ее показная доброжелательность могла обмануть ту, из‑за кого вылет рейса задержали почти на час. Карина прекрасно понимала, что не вызывает у стюардессы никаких приятных эмоций. Как и у других ста восьмидесяти пяти пассажиров. В числе которых находился и он. Мужчина, чей надменный брезгливый взгляд заставил ее обратить на себя внимание, даже несмотря на то коматозное состояние, в котором она находилась.

А может, у нее началась белка – верная спутница алкоголизма.

– Дамы и господа, говорит капитан корабля. Мы рады приветствовать вас на борту Боинга семьсот тридцать семь – восемьсот, выполняющего рейс по маршруту Бостон – Майями…

Карина отвернулась. Поежилась, зябко кутаясь в шерстяную кофту, происхождение которой в своем гардеробе вряд ли бы смогла объяснить. Карине было ужасно холодно. Ее трясло. И мутило. Хотя она думала, что выблевала все, что могла, еще в загаженном туалете В‑терминала. Почему они, собственно, и задержались.

Плохо… Как же плохо‑то, Господи… И не столько физически. С этим Карина могла бы справиться. Не привыкать, после всего того дерьма и больниц, что с ней однажды случились. А вот с депрессией, которая будто воронкой затягивала ее в свою пучину – совладать было намного сложнее. Похмелье усугубляло её сплин в сотни раз…

Возможно, Карине стоило послушать отца и согласиться на сопровождение специалистов. Но она всерьез полагала, что справится самостоятельно. И еще не родился тот человек, который смог бы переубедить Карину Каримову, если она что‑то вбила в свою упрямую голову.

Напрасно. Вдруг ей смогли бы помочь? Вернуть хоть какую‑то тягу к жизни… Ведь чем дольше это все длилось, тем громче в её голове звучали мысли о суициде. Карина была уверена, что в ее жизни не осталось ничего, за что бы можно было цепляться, сдирая пальцы в кровь. К тому же своими метаниями она отравляла жизнь отцу, любимой мачехе и маленьким братьям… Всем тем, кто был ей безумно дорог, и для кого она ни за что не хотела бы боли. Но по какой‑то насмешке судьбы стала ее главным источником.

Мысль о том, чтобы со всем покончить – становилась все более манкой.

Барахтаясь в вязком вареве ломки, Карине казалось, будто с момента её посадки прошла целая вечность, а на деле их самолет только‑только начал движение по взлетному полю. Гул турбин отдавал в голове. Карина застонала и съехала набок. Прижалась покрытым испариной лбом к стеклу иллюминатора – сейчас теплому от припекающего майского солнца.

– Тебе нехорошо? – раздался обеспокоенный детский голос.

Карина с трудом разлепила глаза и уставилась на сидящего напротив мальчика. Его темные волосы подсвечивали лучи заходящего солнца, и оттого он казался ей нереальным. Как персонаж аниме.

А может, у нее начались галлюцинации.

– Тим, не беспокой леди, – практически тут же одернул ребенка мужской строгий голос.

Карина пошевелилась, скосила взгляд. Из такого положения она могла рассмотреть разве что руку мужчины. Широкое запястье, тыльную сторону ладони, покрытую короткими темными волосками, и длинные сильные пальцы. Завораживающе красивые. Мужчина вытянул руку, сдвигая манжету, и покосился на циферблат часов. Дорогих. Но у ее отца были и подороже.

– Ты умрешь? – игнорируя слова отца, спросил у Карины мальчик, глядя на нее серьезными голубыми глазами. – Моя мама умерла, – добавил зачем‑то.

– Тим!

– Я не умру, – прохрипела Карина. И может быть, даже не соврала.

– Ты вся потная. И зубы стучат. Когда температура, всегда стучат зубы.

Мальчик застучал челюстью, наглядно демонстрируя, как это обычно бывает, и Карина вымученно улыбнулась.

– Тим, сынок, перестань…

– Все нормально, – успокоила отца мальчика девушка. Странно, но разговор с ребенком повлиял на нее благотворно. Может быть, потому, что Тим напоминал ей брата, хотя и был постарше.

– У тебя отличный актерский талант, – заметила Карина, облизав пересохшие губы.

– Папа тоже так считает. Он говорит, что я отлично симу… суми…

– Симулируешь, – подсказал мужчина, впиваясь пальцами в подлокотник.

– Симулирую, – обрадовался подсказке Тим, – когда не хочу идти в школу. Ну… или еще чего‑нибудь не хочу.

Карина кивнула, не отрывая взгляда от судорожно сжавшейся на подлокотнике мужской руки. Возможно, её обладатель боялся летать. Возможно…

Сухость во рту стала нестерпимой. Карина нажала на кнопку вызова стюардессы, но, конечно, её проигнорировали. Осуществив короткий инструктаж по безопасности, бортпроводники уже заняли свои места и пристегнулись, готовясь к взлету. Похоже, ей придется терпеть до того, пока не погаснет табло «пристегните ремни». Вот только Карина не была уверена, что протянет так долго. Липкий страх сковал холодом затылок и устремился вниз по позвоночнику. У нее перехватило дыхание, и началась паническая атака.

– Ты боишься летать? Папа тоже боится! Правда, пап?

– Тим! Помолчи…

Делая короткие, рваные вдохи, Карина выпрямилась на сиденье и, наконец, повернула голову. Отец Тима был именно таким, каким бы она его представила, если бы в тот момент могла вообще хоть на чем‑то сосредоточиться. Темные волосы, стиснутый в плотную линию неулыбчивый рот. И самые голубые глаза из всех, что она когда‑нибудь видела. Они составляли поразительный контраст с его загорелой кожей.

– Кажется, мы взлетели, – нахмурившись, пробормотал мужчина и чуть разжал пальцы. – Эй, мисс, вы слышите? Все уже позади.

Возможно. Если бы ее проблема состояла в боязни полетов.

– Вам нехорошо?

– Я же говорил, что она умрет!

– Не неси чепухи!

– Воды… – еле выдавила из себя Карина.

Самые голубые в мире глаза сощурились, превратились в тонкие щелочки. Хаотично перебирая пальцами на панели, их обладатель все же нашел кнопку вызова стюардессы и несколько раз на нее нажал. Как будто она сама не делала того же совсем недавно.

– Вот, возьми! – пробормотал Тим, протягивая Карине коробочку сока. Она схватила трубочку губами и с жадностью втянула жидкость. Коробочка опустела за пару секунд. И ей было явно мало её содержимого. Карина огляделась в поисках своего охранника, который вроде как должен был отвечать за её комфорт, а не только за безопасность. Но проблема решилась сама собой – к ним таки подоспела стюардесса.

– Воды, пожалуйста, – распорядился мужчина, не давая Карине и рта раскрыть. Будь она в ином состоянии – ей бы это тоже понравилось. То, как он взял на себя командование. Это только с виду Карина была строптивой, а на самом деле, сколько она себя помнила, всегда мечтала кому‑нибудь подчиниться. Все равно кому. Тому, кто смог бы для нее обозначить хоть какие‑то рамки. Тому, к кому она по какой‑то причине прислушалась бы. До недавнего времени этими людьми были отец и Глеб Громов – начальник его службы безопасности. Не то чтобы они справлялись со своими обязанностями на «отлично», но все же…

– Спасибо, – пробормотала она, смыкая дрожащие пальцы на прохладном запотевшем стекле. Поднесла стакан к губам и с жадностью тот осушила. А уже после наткнулась на непроницаемый взгляд мужчины. Оказывается, все это время он внимательно за ней наблюдал. Карина подняла руку и стерла пальцами капельки воды, оставшиеся на подбородке.

– Еще? – вскинул бровь мужчина.

– Нет, – прохрипела Карина, вдруг понимая, что зря она вообще выпила так много. Тошнота вернулась с новой силой. Справиться с ней она не могла. Девушка вскочила и, спотыкаясь о ноги сидящих пассажиров – помчалась к туалету.

Это было жалкое зрелище. Она на коленях, в обнимку с потрёпанным унитазом. Её долго и сильно рвало. Рвало так нещадно, что болели внутренности, и Карина всерьез опасалась выблевать их вместе с желчью. А когда все закончилось, она с трудом встала, удерживаясь одной рукой за раковину, а другой – за специальный держатель. Случайно взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале. Карина отшатнулась, больно ударившись локтем о контейнер с салфетками. Она как будто впервые себя увидела со стороны и ужаснулась. Её красивые шоколадного цвета глаза ввалились. Губы запеклись и покрылись корками, а мокрые от пота волосы повисли сосульками. Карина сжала руки в кулаки, с трудом сдерживая порыв разбить это чертово зеркало, схватить голыми руками самый большой, самый острый осколок и…

В дверь забарабанили.

– Карина, вам нехорошо? Карина…

Руки тряслись и не слушались. Кое‑как ей удалось открыть защелку. Охранник смерил Карину внимательным взглядом и, недовольно нахмурившись, кивнул головой в сторону прохода. Девушка послушно вернулась на место. С каждой минутой в небе ей становилось все хуже.

Карина сжалась в комок. Поджала ноги, а руками обхватила себя за плечи в отчаянной попытке сохранить тепло, стремительно покидающее её исхудавшее тело. Вдруг оказалось, что она нуждалась в выпивке гораздо сильнее, чем была готова признаться даже себе самой.

– Хочешь, я тебя нарисую? – проник в сознание знакомый голос. Карина с трудом сфокусировала взгляд на сидящем напротив ребенке.

– Думаю, сегодня из меня не выйдет достойной модели.

Достойной… Всю свою недолгую жизнь Карина мечтала о том, что станет достойной. Чего‑то или кого‑то.

– Ты красивая, – возразил мальчик и снова взялся за карандаш. – Я все равно тебя нарисую. А если я не успею завершить твой портрет до посадки, ты сможешь его забрать в отеле.

– Не думаю, что это удобно.

– Но почему, пап?

Карина вскинула ресницы и тут же отвела взгляд. В ее жизни было полно вещей, за которые ей было стыдно. Сегодня этот список пополнился.

Мужчина что‑то ответил сыну. Но Карине было настолько плохо, что она уже ничего не слышала. И не могла произнести ни слова, когда Тим в очередной раз о чем‑то у неё спросил. Она вообще не могла сконцентрироваться. Ее накрывало депрессией каких‑то страшных масштабов, и казалось, что если она опрокинет стаканчик сию же секунду, то просто сдохнет от этой вселенской тоски.

– Папа, по‑моему, ей совсем плохо, – донесся как сквозь туман голос. Тот, кого этот голос звал «папой», тихонько выругался. Щелкнула пряжка ремня. Некоторое время ничего не было слышно, а потом до Карины донесся обеспокоенный голос охранника. Он склонился над ней, сомкнул на запястье пальцы, проверяя пульс, в то время как её маленький сосед повторял один и тот же вопрос – умрет ли она. Так продолжалось, пока мальчика не отсадили.

Дальнейшее развитие событий Карина помнила смутно. И не могла бы точно сказать, чем были на самом деле мелькающие в её голове картинки. Бредом больного воображения или обрывками реальных событий. Она видела перед собой обеспокоенные самые голубые в мире глаза, слышала властный голос незнакомца, которым он разговаривал с её охранником, и вдыхала его чудесный ни на что не похожий аромат.

Очнулась Карина уже в реабилитационном центре, куда и держала путь. Физически ей стало немного лучше после проведенного курса детоксикации, но основная проблема засела у нее в голове. И никакими капельницами ее было оттуда не вытащить. Карине предстояла реабилитация, на которую она согласилась без возражений, понимая, что дальше так продолжаться не может. Выпивка не решала ее проблем. Она лишь добавляли новых. А значит, ей нужно было как‑то учиться жить на трезвую. Смирившись с правдой. Да, у нее было тяжелое детство, которое наложило отпечаток на всю её дальнейшую дерьмовую жизнь. Да, она запуталась и совершила много поступков, за которые ей было стыдно. Да, она вела не тот образ жизни, которым могла бы гордиться, и, дожив до двадцати лет, так и не нашла себя. И да, единственный мужчина, которого она любила, выбрал другую.

Теперь ей оставалась самая малость – научиться жить с пониманием этой истины. Трезво жить…

Глава 2

Она плохо спала. И ничего не помогало. Даже выписанные врачом таблетки. Карина выбралась из постели, неторопливо обошла гостиничный номер и, не найдя, чем занять себя, вышла на балкон. Рассеивая первые робкие солнечные лучи, в воздухе парила предрассветная дымка. И от этого все кругом – океан, горизонт и небо – было словно окрашено перламутром. Красное низкое солнце выкатилось на небосклон и зацепилось боком за высокую мачту брошенного на якорь парусника. Легкий бриз трепал спущенные паруса. Может быть, ей тоже стоило выйти в море. Может быть…

Карина устроилась в ротанговом кресле и глубоко вдохнула. Хотя здешний воздух был настолько влажным, что вернее было сказать – отпила. В Майами она находилась уже почти три недели, а все никак не могла привыкнуть. Впрочем, ей не на что было жаловаться. И некого было винить. Это был её выбор – приехать сюда в разгар сезона дождей. Всё… Вообще всё, что происходило в жизни Карины Каримовой – было ее личным выбором.

Зябко поежившись, Карина забралась на кресло с ногами и, уткнувшись подбородком в колени, уставилась вдаль. Интересно, она теперь хоть когда‑нибудь согреется? Даже утром температура здесь не падала ниже семидесяти семи по Фаренгейту, а Карина все равно мерзла.

Слева послышался звук открываемой двери, а следом за ним – злой голос.

– Мне нет дела до того, как ты это решишь! Старика нужно выводить из игры, пока он окончательно все не испортил!

Карина отвлеклась от разглядывания пейзажа и скосила взгляд на соседний балкон. Пока ей было видно лишь руку своего соседа по люксовым апартаментам. На этом этаже других просто не было.

Нервно постукивая пальцами по бортику балкона, мужчина продолжал:

– Я готовил эту сделку полгода. А теперь этот мудак говорит, что мы отказываемся от своих планов! Он утратил хватку и тащит на дно нас всех. Нам нужно развиваться, ты же знаешь, что мы не можем стоять на месте! Ни один его чертов универмаг не в состоянии охватить такое количество клиентов и товара, как мой интернет – магазин!

Рука мужчины вжалась в камень так сильно, что побелели костяшки пальцев. Карина сместилась чуть в сторону. Это было даже не любопытство. Просто еще одна попытка отвлечься от своих нерадостных мыслей. Сосредоточиться на ком‑то еще. Или на чем‑то. На этой красивой руке… Такой рельефной и наверняка сильной. Карина высунулась еще чуть‑чуть, а сосед, напротив, отступил от края и подошел к выступающему центру балкона. И она, наконец, смогла его рассмотреть. Широкая голая спина – мужчина не озаботился накинуть на себя рубашку, мускулистые руки, крепкая задница.

– Ты смеешься?! Это компания матери! Я потратил десять лет своей гребаной жизни, и я не отступлю! Мне нужен голос Мозеса в совете – вот что решит все наши проблемы. Отец думает, что совет у него в руках. Но он ошибается…

Мужчина еще что‑то говорил. Выплевывая слова, как пули. Рычал на собеседника, вспарывая предрассветную тишину отрывистыми, свойственными жителям северных штатов интонациями. Даже на расстоянии подавляя своей энергетикой. В нем – хаос. В нем – шторм. В нем – привычные для здешних широт тайфуны. Карина чувствовала это кожей. Она выросла среди хищников. Ей были знакомы эти повадки.

Что‑то рыкнув в трубку в последний раз, мужчина со всей дури ударил по парапету и резко обернулся. Так резко, что Карина не успела спрятаться. А теперь не могла. Потому что её словно магнитом притягивало. Его злым взглядом… Или чем‑то другим. Тем, что током прошло вниз по позвоночнику и сконцентрировалось внизу живота.

– Доброе утро, – ехидно протянул незнакомец. Хотя… какой же он незнакомец, если именно он летел с ней из самого Бостона?

Карина облизала пересохшие губы:

– Если оно доброе. Как Тим?

На мгновение в глазах соседа мелькнуло удивление – очевидно, он ее не узнал. Означает ли это, что сейчас она выглядит хоть немного лучше?

– О, ты подстриглась.

Карина растерянно подняла руку к голове. Да… она отрезала свои волосы. Теперь ее голову украшало каре.

– Э… да.

Она думала, что на этом их разговор и закончится. Но этого не случилось. Качнувшись с пяток на носки, мужчина заметил:

– Тим все же нарисовал тебя. Если хочешь – он занесет твой портрет после завтрака.

– Оу… Это было бы замечательно… – Карина хотела добавить имя мужчины, но вдруг вспомнила, что не знает его до сих пор.

– Логан… Меня зовут Логан.

– Карина.

– Ну, что ж… Доброго утра, Карина. Надеюсь, для тебя оно будет добрым.

Логан скрылся из виду, что Карина ничего не успела ответить. И просто стояла посреди балкона, глупо открыв рот.

Ладно… Это было занятно. Почувствовать хоть что‑то, кроме изматывающей душу боли. Чувства ненужности и беспомощности, которое сопровождало её вот уже бог знает сколько лет. И которому никто не мог найти объяснения.

Хорош… Так хорош, что даже в ее разбитом и наспех собранном сердце что‑то дрогнуло. Что‑то странное, то, чего не должно было быть. То, что по всем законам жанра она вообще не могла испытать, учитывая состояние апатии, обязательно следующее за отказом от алкоголя, который искусственным образом делал её жизнь чуть лучше и дарили ложное ощущение счастья еще совсем недавно.

Это была ее первая трезвая эмоция. Интерес…

Карина переступила с ноги на ногу, закусила заусеницу и в смятении вернулась в номер. Холодный кондиционированный воздух проник под длинную растянутую футболку, в которой она спала. Похотливой волной омыл тело. Карина выключила систему и заказала завтрак. Есть не хотелось. Хотелось согреться. Заполнить обжигающим кофе желудок, изгоняя из души свернувшийся внутри страх. Страх от того, что стало понятно: апатия – это не самое худшее, что может случиться. И что эти новые вспыхнувшие слабым залпом эмоции – гораздо страшней. Ведь ничего не чувствовать – означает не ощущать боли. А боли в её жизни было более чем достаточно.

Господи… Какие глупости. Ну, красивый. Подумаешь… И не таких видели. Странно даже, что так подорвало. С чего?

В дверь постучали. Карина впустила в номер официанта. Тот предложил накрыть завтрак на балконе, но отчего‑то испугавшись новой встречи с соседом – Карина отказалась.

– Дурочка, – пробубнила она, ежась от холода. Уж наверняка на балконе было бы гораздо теплее. А главное, ну, чего ей было бояться? Хищных голубых глаз… Их тяжелого, властного взгляда, под которым невольно хотелось опустить голову, как делали в дикой природе хищники, учуяв сильнейшего… вожака. А ведь это вообще не в ее природе! Она жила сама по себе. Не зная ни в чем отказа и не оглядываясь ни на кого. Будучи под защитой сильнейших. Тех, перед которыми даже Логан, вполне может быть, спасовал бы. Так что… нечего ей бояться. И некого.

Карина отбросила салфетку и отвернулась к окну. Может быть, ей не стоило спешить выписываться из реабилитационного центра. Но она хорошо справлялась. Лучше, чем многие другие. А стены того места как будто давили на голову и лишь усугубляли её депрессию. Поэтому врачи решили, что Карине будет лучше дома. Ага… Предполагалось, что она поедет домой. К родным и близким, рядом с которыми процесс восстановления пошел бы быстрей. Так им казалось… Да только Карина не торопилась возвращаться в Кембридж, что в пригороде Бостона. Она хотела разобраться в себе. С разбегу сигануть в пропасть. Одна! Без всякой страховки. А вдруг там окажется не так уж и плохо? А вдруг, если сорваться на самое дно, окажется, что и оттуда можно взлететь?

Зазвонил телефон.

– Привет…

– Привет, моя хорошая. Как ты?

– Нормально. Думаю поплавать в океане. Сегодня практически нет волн.

– Правда? А по прогнозу передавали, что на вас надвигается ураган. Мы с папой переживаем. – На заднем плане послышал громкий рев. И глубокий бархатный голос отца, который, очевидно, успокаивал ее младшего брата. – Погоди, у нас тут, как обычно – дурдом.

Карина слабо улыбнулась, представляя происходящее так явно, как будто видела это в действительности. Для пущего эффекта она прикрыла глаза и откинулась затылком на подголовник. Впитывая теплый голос мачехи. Он всегда, еще с самого детства действовал на Карину успокаивающе. Заглушая вопли ужратой матери или их скандалы с отцом. Много раз Карина задавалась вопросом, почему отец не повстречал Соню раньше. Будь она ее матерью, а не Имана – все бы наверняка сложилось иначе. Но сначала Соня была ее няней, потом она вовсе пропала, и лишь три года назад вернулась в их с отцом жизнь, привнеся в нее долгожданный покой и счастье.

Они поболтали еще немножко, и были вынуждены попрощаться. Соню ждали дела. А ее… ее ждал океан. Карина натянула купальник, купленный ею вечером в одном из бутиков, расположенных на первом этаже отеля, и огляделась в поисках очков. В дверь постучали.

– Тим? Привет!

– Привет. Можно? Я принес твой портрет.

– Оу… Спасибо.

Карина отступила вглубь номера, пропуская мальчика, и забрала из его рук порядком измятый лист. Опустила взгляд и… Ладно. Почти улыбнулась. Тим явно не обладал хоть каким‑то художественным талантом. Она, конечно, не рассчитывала, что это будет шедевр, но… и такого не ожидала тоже.

– Нравится?

– Интересная техника.

– Ты собиралась на пляж? – быстро, как и все дети, сменил тему Тим.

– Ага.

– Круто. Хочешь, пойдем вместе?

– А твой папа…

– У папы деловая встреча, а мисс Линч заболела, – вздохнул мальчик. – Я рад, что ты не умерла.

Уже привыкнув, что мысли ребенка скачут от одной к другой, как блохи на теле дворняги, Карина спросила:

– А кто такая мисс Линч?

– Моя няня. Она съела что‑то на ужин, и у нее скрутило живот. Папа сказал, что от этого не умирают. Но я не уверен.

К тому, что Тим хоронил всех болящих, Карина тоже уже привыкла. Наверное, это объясняло то, что мать мальчика умерла. Интересно, какой она была? А Логан… Он любил её? Или это был брак по расчету, коим в том мире, где они жили, никого уже было не удивить?

– Думаю, твой отец прав. От расстройства желудка не умирают.

Кивнув, Тим сказал:

– Так мы идем на пляж?

– Если ты уверен, что твой отец не против. А впрочем, я позвоню ему. Ты знаешь номер его сотового?

Тим кивнул. Карина набрала Логана несколько раз, но тот не взял трубку. Тогда она написала короткое sms, предупредив, что они с Тимом будут на пляже. За это время Тим сбегал в номер и переоделся. Глядя на него, Карина снова улыбнулась. Ну, ладно… Еще нет, но занемевшие и отвыкшие от этого дела мышцы дрогнули. Второй раз за утро. Из широких штанин купальных шорт торчали тощие ноги, на ступнях болтались сланцы не по размеру. Из тех, что имелись в каждом номере наряду с халатами и полотенцами. Он выглядел ужасно деловым и… милым.

Оказалось, что Тим – отличный пловец. Карина тоже хорошо плавала, но с тех самых пор, как ее стали преследовать кошмары, в которых она тонула, девушка стала избегать воды. В этих снах ее затягивала пучина, болотная вода наполняла рот и жгла в носу, а она с каждой секундой слабела. Её сны были такими реальными, что Карина каждый раз просыпалась в холодном поту, дыша со свистом, как загнанное животное.

– Тим! Не заплывай глубоко! Давай, возвращайся…

Радостный, как щенок, Тим помахал рукой и послушно погреб к берегу. Не спуская с мальчика глаз, Карина чуть присела. Вода достигла бедер, талии, поднялась до груди… учащая ее дыхание. Может быть, она когда‑нибудь снова сможет в неё погрузиться. Не испытывая этой необъяснимой паники. Может быть, а пока… Ее дыхание сбилось, и ужас собрался в горле.

– Ну, ты видела? Видела, как я могу? – захлебывался восторгом мальчик, а потом будто сник весь, косясь куда‑то за спину Карины.

– Тимоти Лиам Уэллс… Объясни мне, какого дьявола я ищу тебя по всему пляжу? Я где сказал тебе сидеть, черт его все дери?!

Глава 3

Оу… Это выглядело завораживающе. То, как Логан бесился. Может быть, она была какой‑то неправильной, наверняка была… Но Карине нравилось происходящее. Волны ярости прокатывались по ее телу, и она… чувствовала! Чувствовала их… Так странно – после целого месяца отупения. Так сладко. И страшно, да. Страх, испытанный Кариной утром, вернулся. И теперь эта двойственность чувств подрывала что‑то внутри. Она прислушивалась к себе, ловила за хвост блеклые отголоски эмоций, чтобы потом, наедине, препарировать их, вычленяя самую суть и знакомясь с ними по‑новому.

Любой другой на месте Логана Уэллса наверняка бы выглядел глупо, в деловом костюме на пляже, где из одежды на людях были разве что небольшие клочки нейлона. Как правило, неоновой, модной в этом сезоне, расцветки. Но он не выглядел… Черный строгий костюм как будто был его продолжением. А значит, был уместным всегда и при любых обстоятельствах. Логан в нем смотрелся едва ли не так же горячо, как утром в спущенных на самые бедра джинсах.

Сколько ему? Наверняка за тридцать.

– Я задал тебе вопрос! – напомнил мужчина, окидывая сына еще одним строгим взглядом. Но и на этот раз Тим не спешил отвечать. Он стоял по щиколотки в воде и ковырял песок большим пальцем ноги.

Логан запрокинул голову, провел рукой по голове, приводя в беспорядок модно подстриженные волосы, и обжег взглядом Карину:

– А ты?! Ты чем, мать его, думала?

– Послушай… А что такого криминального мы, собственно, сделали? Находясь на курорте, пошли поплавать? Тим предложил – я согласилась. Или мне нужно было оставить его одного? Так, как ты это сделал?

Логан не ожидал такого отпора. На секунду в его глазах мелькнуло недоумение. Как будто он искренне не понимал, не мог уложить в голове, что кто‑то посмел перечить его царственной заднице. О, да, парень. Съел? Думаешь, ты один здесь такой матерый?

– Тиму было сказано ждать меня в номере! – процедил сквозь стиснутые зубы мужчина.

Карина покосилась на своего юного друга. Плечи мальчика поникли. И он не смел поднять глаз.

– Об этом я не знала. Но ты мог мне сказать, когда я звонила, чтобы предупредить о наших планах. А, черт, – девушка щелкнула пальцами, – ты же не взял трубку!

– Ты звонила мне?

Карина фыркнула и отвернулась. Как‑то вдруг накатили усталость и апатия. Словно их словесная перепалка с Логаном отняла у нее все силы. Нужно было уходить, но от барахтанья на мелководье под купальник набился песок. Игнорируя адресованный ей вопрос, Карина сделала несколько шагов навстречу океану. Погрузилась в него чуть глубже. Прополоскаться и просто уйти – вот, что она хотела, старательно игнорируя панику. А потом оступилась. Нелепо взмахнула руками и… ушла с головой под воду. Это длилось какие‑то доли секунды, а у нее чуть было сердце не выпрыгнуло. Так странно и страшно! Карина видела себя как будто со стороны. Время растянулось. Стало густым, как соленая вода Атлантики, в которой она тонула. Своими широко распахнутыми глазами Карина видела, как медленно, будто нехотя, к пронизанной солнцем поверхности поднимаются пузырьки газа. Остатки ее кислорода. Из последних сил заставляя подчиниться свое онемевшее тело, она оттолкнулась ногой от дна и, вынырнув из воды, с хрипом втянула воздух.

Господи… Вода ей и до груди не доставала! Так какого же черта?

Отфыркиваясь и растирая глаза, которые нещадно пекло от соли, Карина поплелась к берегу. Зубы выбивали барабанную дробь. То ли от страха, то ли от холода.

– Эй, с тобой все хорошо?

Оказывается, Логан с Тимом не ушли. И если мальчик еще не нашел в себе сил смотреть на Карину прямо, его отец буквально не спускал с неё глаз.

– Все нормально, – прохрипела она не своим голосом. – Тим… еще раз спасибо за портрет. Забегай в гости, если папа не будет против.

Карина пробормотала приличествующие случаю банальности и поплелась к отелю. Ноги совсем не держали. Дерьмо… Её хватило только на то, чтобы ополоснуться и доползти до кровати. Она упала на прохладные простыни и, стуча зубами, свернулась в комок. А уже через несколько секунд она забылась вязким сном без сновидений.

Спала долго. И даже не слышала, как ей звонили. Сначала отец, после мачеха и её лечащий врач. Проснулась ближе к вечеру. Походила по комнатам. От безделья снова вернулись мысли о бухле. Испугавшись их, испугавшись того, что не сможет быть достаточно сильной, Карина выскочила из номера. Считая про себя ступеньки, спустилась вниз и побрела через лобби, к ресторану. Непонятно, правда, зачем. Есть не хотелось. Вкус к еде пропал вместе со вкусом к жизни.

Карина села за небольшой на двоих столик и воткнулась в телефон. Быстро набрала и отослала короткие sms отцу и мачехе, чтобы те не волновались. Врать почти не пришлось – она крепко уснула, после заплыва в океане. Об остальном им было знать необязательно. Звонок своего психотерапевта Карина тоже не оставила без внимания. Вот какая она молодец. Слово «ответственность» ей не чуждо. Карина иронично скривила губы. Глядишь, что‑то из нее и получится… Верной дорогой идет.

Она все же сделала заказ подоспевшему официанту. Улыбающемуся на все тридцать два кубинцу.

– Что желает мисс?

– Чашечку кофе, пожалуйста.

– В нашем ресторане лучшая Вака Фрита¹ на всем Восточном побережье, – доверительно сообщил латинос и снова улыбнулся.

Знаете что? Если кто‑то вам скажет, что счастье в деньгах – пошлите умника в задницу. Туда, где, по всей видимости, и находятся его мозги. Счастье… оно в другом. В том, что заставляет нищего кубинского эмигранта вот так улыбаться.

– Тогда добавьте в мой заказ это блюдо.

Карина хотела вернуть улыбку. Это было правильно, с какой стороны ни посмотри. Она была не из тех мажорок, кто делал вид, что не замечает обслугу. Хотя, конечно, с детства привыкла, что любое её желание исполняется. Может быть, это и сделало её несчастной впоследствии? Ведь, как оказалось, существовали вещи, не зависящие от её воли. Она всегда мечтала о невозможном. О нормальной матери, семье. Потом о Соне, своей бывшей няне, к которой тянулась, как цветок тянется к солнцу. О Глебе Громове – начальнике службы безопасности отцовской корпорации. Её первой и единственной настоящей любви. Любви безответной.

Словом, да. Она хотела улыбнуться. Но вышло не то чтобы хорошо. Лишь уголок губ приподнялся в неумелой кривой усмешке. Хм…

– Карина! Карина, привет! Ты тоже пришла на ужин?! – донесся до нее полный щенячьего восторга голос. Подпрыгивая, как норовистый жеребенок, к ней бежал Тим. Его отец недовольно хмурил брови, сидя за столиком в нескольких шагах от неё.

– Как видишь, – развела руками девушка.

Тим кивнул. Отвел взгляд, сложил за спиной руки. Переступил с ноги на ногу.

– Папа сказал, что я должен извиниться за то, что тебя… подставил.

– О… Ладно. Спасибо, – невпопад поблагодарила Карина мальчика. Хотя что еще тут было сказать? Много чего. Например, то, что извиниться должен был не только сам Тим, но и его отец? Впрочем, что ей его извинения?

– Мы можем поплавать завтра. Завтра у папы не будет встреч. Он обещал, что мы сможем поплавать.

– Я даже не знаю. Не хотелось бы вам мешать.

Карина бросила нерешительный взгляд в сторону Логана, когда тот как раз встал из‑за стола. Оу, черт. Он шел к ним.

Чашка с кофе опустилась на блюдце с легким звоном. Карина удивленно покосилась на собственные отчего‑то дрожащие пальцы. Некрасивые. С обкусанными до мяса ногтями. И, сжав руки в кулаки, медленно спрятала их под столом. Почему‑то не хотелось, чтобы Логан увидел их такими.

– Карина…

– Логан…

– Не возражаешь? – мужчина отставил стул и, не дожидаясь ее ответа, присел напротив. В тесном пространстве под столом случайно коснулся её голой ноги своей и, как ни в чем не бывало, сложил на груди руки. А у нее перехватило дыхание.

– Папа, можно я закажу наггетсы?

– Только сегодня. Карина? – вскинул бровь Логан.

– Я уже сделала свой заказ.

Мужчина кивнул. Задумался о чем‑то своем, лаская пальцами золотое теснение на увесистой папке меню. Телом Карины прошла странная, едва ощутимая, незнакомая раньше дрожь. Это не было желанием в полном смысле этого слова. То чувство намного острей, но… Но! Это явно было что‑то на грани. Явный максимум того, что она могла чувствовать в том состоянии, в котором находился ее организм после отказа от алкоголя. Карина сглотнула, как зачарованная, наблюдая за движениями его руки с ярко выраженными бороздками вен. Они растекались ручьями по его предплечьям. Не таким накачанным, как у Глеба. Логан был больше поджарым, чем мощным. Но она все равно залипла…

– Карина… – наверное, не в первый раз окликнул её мужчина.

– Извини. Задумалась. Ты что‑то сказал?

Логан поморщился. Не привык, наверное, повторять свои слова дважды. Еще бы. Очевидно же, что ему в рот заглядывали. Подчиненные, женщины… Иначе и быть не могло.

– Я извинился. За то, что наорал на тебя там… у моря. Я был неправ. Спасибо, что развлекла Тима. Но все равно не стоило.

Улыбка, которую она целый день старательно выдавливала из себя, наконец, растянула губы. Так просто, что даже не верилось. Карина неуверенно коснулась лица пальцами. Вот ведь! И правда улыбается.

Нет, ну, как так можно? Извинился вроде бы. Поблагодарил. А все равно – в каждом слове упрек. И это его «не стоило»… Где‑то она с таким уже сталкивалась. Ага… Логан просто вылитый папенька.

– Почему? Лучше было бы, чтобы Тим сидел в номере и скучал?

Кажется, своим вопросом она поставила соседа в тупик, но вовремя подошедший официант спас ситуацию. То, что Логан сделал заказ, сидя за ее столиком, очевидно, означало, что за ужином ей не избежать компании. Волнение, природу которого Карина еще до конца не понимала, сковало тело. Она схватила лежащие на столе очки и натянула на нос, прячась за темными стеклами.

В отличие от нее, Логан заказал блюда традиционной кухни. Экзотика его не прельщала.

Собственный интерес пугал. Пряча его, Карина сосредоточилась на болтовне Тима. Он что‑то щебетал о прогулке на яхте, о том, что папа после трех недель, проведенных в Майами, наконец, освободил пару дней, которые они смогут провести вместе.

– А хочешь отправиться с нами?

– К‑куда? – закашлялась Карина.

– В плавание! Папа, мы можем взять Карину с собой?

– Не думаю, что это удобно… – вяло возразила девушка, обращаясь взглядом к тарелке.

– Ну, почему? – разочарованно протянул Тим. – Там будет весело! Скажи, пап… Мы будем ловить самого настоящего марлина! Ты только представь. Марлина!

Карина не была любительницей рыбалки. Хотя как‑то раз они с отцом и Глебом рыбачили в горном ручье, и это было довольно забавно. Не из‑за самого процесса. Ей не очень‑то понравилось стоять в резиновых сапогах по колено в студеной речке. А вот время, проведенное вместе, было бесценным.

Не удосужившись дождаться ответа девушки, Тим вскочил из‑за стола и помчал вслед за жирной голубокрылой стрекозой.

– Ты боишься воды?

– Что, прости?

– Ты боишься воды? Поэтому и не хочешь поехать с нами? – сверля ее голубым, как языки пламени в газовой конфорке, взглядом поинтересовался Логан.

– Не до такой степени, – отмахнулась Карина и почему‑то нахмурилась. – Просто… это неудобно. Мы практически не знакомы.

Взгляд Логана давил и испытывал. Он как будто что‑то прикидывал в уме. Руководствуясь какими‑то своими, только ему известными мотивами.

– Рядом с тобой Тим оживает, – Логан постучал пальцами по столу и, как будто недовольный тем, что делает, или тем, что ей предлагает, отрывисто заметил: – После смерти матери он замкнулся. Я пытался его вытащить, а в итоге – это сделала ты. Не знаю, почему так.

Что она могла сказать? Банальное «мне очень жаль»?

– Хм… – вот и все, на что хватило Карины.

– Может быть, эта морская прогулка пошла бы вам обоим на пользу. Кажется, тебе бы тоже не мешало отвлечься.

Глава 4

Дерьмо. Его послушать, так он какой‑то чертовый альтруист. Логан отбросил вилку и перевел взгляд на океан, переливающийся в лучах заходящего солнца всеми оттенками серебра.

Зафрахтованная для их прогулки яхта покачивалась на волнах. Уже завтра, если не подведет погода, они смогут выйти в теплые воды залива Ки Бискейн. Логан надеялся, что предстоящее путешествие поможет ему сбросить напряжение, в котором он жил на протяжении нескольких месяцев. Но главное – он хотел побыть с сыном. В последнее время Логан уделял Тиму мало внимания и чувствовал, что просто обязан побыть с ним вдвоем. Только они, только соленый ветер, бьющий в лицо… И уж, конечно, в этом путешествии посторонним не было места. Так какого же черта он позвал Карину с собой?

Логан постучал пальцами по столу. Мазнул взглядом по лицу девушки. Она заинтересовала его еще в самолете. Уж слишком напоминала его сестру. Ту так же частенько ломало, а он не знал, как ей помочь, и с ума сходил от бессилия. Слишком поздно узнал, как далеко зашла её зависимость. Марси умерла в двадцать один. И Логан винил себя в ее смерти. Возможно, будь он чуть более внимателен к своей малышке – такого бы не случилось. Но в то время его самого швыряло из стороны в сторону. Мать умерла. Он был с головой погружен в собственные проблемы с отцом и не замечал, что сестра страдает не меньше. А когда опомнился – было уже слишком поздно. Не проходит и дня, чтобы он не вспоминал об этом. И прошедшие годы не притупили, не сгладили чувство вины. Он просто научился от него отгораживаться. А рядом с Кариной – сорвало блоки.

– Почему ты так думаешь? – сощурила красивые шоколадного цвета глаза девчонка.

– Что именно? – уточнил Логан. Он так далеко уплыл в своих мыслях, что совсем потерял нить разговора.

– Что мне не помешает отвлечься?

– Ты же в завязке, да?

Карина опустила взгляд, прячась за черными кукольно‑длинными ресницами. Ее руки, которые она все это время прятала, теперь хаотично метались по столу. Навряд ли она контролировала эти движения.

– Тебя это не касается.

– Не касается. Ты права. Но если все же захочешь чем‑то занять голову – приходи к пирсу. Мы отправляемся на рассвете. Часов в пять утра. Пойдем по Ки Бискейн в Стилсвилл к домам на сваях. На все про все у нас три‑четыре дня.

Карина кивнула. Натянула рукава тонкой спортивной кофты, в которой сидела, несмотря на жару.

Логан подозвал сына и, кивнув на прощание, поднялся из‑за стола. Они планировали лечь спать пораньше, ведь завтра придется рано вставать. Интересно, чем займется Карина? Может быть, отправится в какой‑нибудь пафосный клуб, коих в Майами великое множество. А там, с вероятностью в девяносто девять процентов, сорвется. Логан сунул руки в карманы, злясь на себя за то, что никак не может выбросить ее из головы. Словно у него было мало своих проблем.

Умаявшись за целый день, Тим уснул достаточно быстро. Логан поправил на нем одеяло и осторожно погладил выгоревшие волосы сына. От постоянного нахождения на солнце нос Тима уже несколько раз облез, а вот сам Логан так и не добрался до пляжа.

По правде, у него не было этих дней. Ни двух, ни трех, ни хоть сколько‑либо. В момент, когда решалась судьба их компании, каждая минута была на счету. Но он просто не мог больше задвигать сына. Чем тогда он сам будет отличаться от своего старика? Логан поморщился. Взял из мини‑бара крошечную бутылку виски, стараясь не шуметь, отодвинул плотные шторы и вышел на балкон. Скрутил крышку. Ему было что отпраздновать. Сегодня Логан заручился решающим голосом в совете директоров. Что было не так уж и просто, учитывая замшелый консерватизм большинства заседающих там членов. Эти парни ни черта не секли в актуальных бизнес‑тенденциях. Подвигнуть их на что‑то новое было достаточно трудно, если не сказать, невозможно.

Логан же планировал революцию. В наследство от матери и сестры ему достался жирный пакет акций довольно крупной сети магазинов. И он имел амбициозную цель – превратить детище своих предков в крупнейшую в мире компанию, продающую товары через интернет.

В Майами он торчал по двум причинам. Во‑первых, именно здесь они планировали построить один из крупнейших в мире сортировочных центров. А во‑вторых, тут располагался офис небольшой, никому не известной компании, специалисты которой разработали нужное им как воздух сверхчувствительное оборудование. Логан планировал использовать его на своих автоматизированных складах, тем самым повысив эффективность сбора товара. По его подсчетам, внедрение роботов позволило бы им сократить издержи на подготовку заказов на тридцать‑сорок процентов. Осталось только купить эту самую компанию. И образовавшееся в совете большинство давало ему такую возможность.

Логан отсалютовал сувенирной бутылкой и в один глоток осушил ее наполовину. Наверное, до самого голосования праздновать было рано. Но он праздновал. Праздновал, представляя, как его старик взбесится. Праздновал свою победу над этим уродом.

– Гори ты в аду, сукин сын… – мужчина скривился и вытер губы ладонью.

Карина поежилась. Она уже хотела было обозначить свое присутствие, но после услышанных слов передумала. Это было что‑то личное. То, что можно доверить лишь ночи и ветру. Этому не нужны свидетели. Она ушла с балкона, лишь когда за Логаном защелкнулась дверь. Легла в кровать и еще долго не могла уснуть, гадая, кого же он так ненавидел.

Проснулась с рассветом. Вскочила, путаясь в одеяле. Еще вчера вечером она не планировала соглашаться на предложение Логана, а теперь чуть не умерла, когда поняла, что, наверное, опоздала. Выскочила на балкон. Выдохнула с облегчением, завидев яхту. Вернулась в номер, схватила холщовый мешок, служивший ей сумкой, и принялась запихивать в него первые попавшиеся под руку вещи.

Только бы не опоздать…

Выскочила из номера, ударила ладонью по кнопке вызова лифта. К пирсу уже бежала… Легкие жгло, в боку кололо. Первым она увидела Тима. Остановилась, чтобы отдышаться. Сейчас бы упасть в песок, да только это выглядело бы уж слишком драматично. И по‑киношному…

– Карина! Привет! Ты поплывешь с нами?! Папа! Карина поплывет с нами…

Все еще держась за колени и дыша, как выброшенная на берег рыба, Карина подняла голову и исподлобья уставилась на Логана.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет. Я не опоздала?

Собственный голос показался Карине странным. Это и неудивительно, учитывая тот факт, что её язык отчего‑то вообще едва не онемел. В мягких красках разгорающегося рассвета Логан выглядел таким красивым… Карина сглотнула. Выпрямила спину, недоверчиво озираясь по сторонам. С ней что‑то происходило. Будто с глаз спала пелена. И она впервые увидела мир таким ярким. Лица коснулся соленый ветер. Она опустила ресницы, с удовольствием отдаваясь этой ласке. Логан подошел чуть ближе. Звук его шагов орал в голове, заглушая собой все другие звуки. Размеренный рокот океана, громкие крики чаек и болтовню Тима. Карину омыло ароматом мужчины. Не открывая глаз, она втянула его полной грудью. Впитывая в себя.

По цепочке, один за другим, как огни на рождественской елке, в ней включались все органы чувств.

– Нет. Ты как раз вовремя.

Карина облизала губы и медленно распахнула глаза.

– Хорошо… От меня что‑то требуется?

– Только получать удовольствие, – кривовато улыбнулся Логан.

Не найдясь с ответом, Карина кивнула. Ступила на пирс, придерживаемая его сильной рукой. Если Логан хотел ей помочь – план не сработал. От его касаний слабели ноги, и шансы свалиться в воду только росли.

– Команда уже на борту. Располагайся… Я как раз хотел показать Тиму, как здесь все устроено. Если хочешь, присоединяйся к нам, или побудь на палубе.

– Я побуду здесь.

Логан пожал плечами и пошел навстречу стюарду, который вышел поприветствовать их на борту. Карина отвернулась. Её действительно не прельщала экскурсия по яхте. Максимум того, что она хотела знать – где находится ее каюта. А пока… пока ей просто нужно было немного времени на то, чтобы прийти в себя.

Что это, мать его, было? Карина приложила ледяные пальцы к пылающим щекам, чтобы те хоть немного остыли. Казалось, еще немного, и он все поймет. Поймет даже то, чего она сама еще не осознавала.

На столик рядом с креслом, в которое Карина упала, поставили бокал с коктейлем.

– Приветствуем вас на борту Марины. Меня зовут Энрике, и на время нашего путешествия я полностью в вашем распоряжении. Чего‑нибудь желаете перед завтраком?

– Нет. Спасибо…

Все, чего бы она хотела – понять, что произошло.

Пока Карина приходила в себя, яхта отчалила от пирса. Путешествие началось, и что‑то ей подсказывало, что это будет не просто морская прогулка. Этот путь – шаг в неизвестное. В бескрайний космос обострившихся донельзя чувств. И что будет в конце пути – не знал никто, а оттого было страшно. Сейчас она была так уязвима… И это ощущение выбивало почву у нее из‑под ног. И она падала… падала… падала в эту соленую бездну.

– Ну, как ты? Все хорошо? Намажься кремом, не то сгоришь.

Карина подняла взгляд. Логан переоделся. Снял рубашку и натянул короткие купальные шорты. Она пошевелила губами, но не смогла выдавить ни звука.

– Моя кожа не обгорает, – пробормотала спустя целую вечность.

Логан смерил ее внимательным взглядом и кивнул в направлении рубки:

– Пойдем, покажу твою каюту. Хоть переоденешься.

Опустив голову, Карина пошлепала за мужчиной. Каюта была действительно небольшой, но милой. В углу, за узкой дверью, располагались гальюн и тесный душ, а больше смотреть было не на что.

– Располагайся. А я пойду, погляжу, как там Тим.

Когда за Логаном закрылась дверь, Карина привалилась к двери и с шумом втянула воздух. Ее ноги тряслись, а легкие горели. Согласилась бы она на эту поездку, если бы наперед знала, что почувствует рядом с Логаном, находясь в тесном пространстве каюты? Понимая, что бежать некуда. Вокруг, куда ни глянь, бескрайнее море, а берег одновременно так близко, но так далеко.

И хочется ли бежать?

А потом, как озарение… Господи, дурочка, ты думаешь, ему такая нужна? Бывшая алкоголичка? Ничего не представляющая из себя мажорка? Да он же и не посмотрит в твою сторону. Ты вообще здесь находишься лишь из‑за Тима!

Карина опустилась на единственный стул и закрыла уши. Она так давно не слышала этого голоса. Голоса матери, который каждый раз ей напоминал о том, какая она никчемная и недостойная.

Забыться… Пропустить стаканчик, чтобы больше об этом не думать.

Руки затряслись. Чтобы отвлечься от собственных мыслей, Карина выскочила из каюты и, быстро перебирая ногами, поднялась на корму. Подставила лицо ветру. Что угодно, лишь бы только не думать о выпивке…

– Карина, где ты бродишь так долго?! Нам уже накрыли завтрак. Ты что будешь? Яйцо или блинчики?

Тим… Это хорошо. На Тима можно отвлечься.

– Я уже хотел за тобой идти. Все нормально? – чуть нахмурив красивые брови, поинтересовался Логан.

– Да… Все хорошо.

– Ты так и не переоделась.

– Как‑то прохладно.

Мужчина осмотрелся по сторонам. Солнце уже начинало припекать, и холодно точно не было. Но он никак не стал комментировать ее слова.

Они позавтракали, а ближе к обеду встали на якорь, чтобы поплавать. Карина смотрела, как сильные мускулистые руки взлетают над волнами, и не могла отвести глаз. Она любовалась им. Красивым грациозным хищником. Акулой… Он вылез из воды довольный, с широкой детской улыбкой на лице. Подхватил на руки Тима, который тоже наблюдал за отцом, как щенок бегая возле борта, и подбросил высоко‑высоко. Вода ручейками стекала по его смуглой коже, рельефной груди и рукам. А у нее в голове стучало: ты будешь… будешь моим!

Глава 5

В обед Тим уснул. Просто выключился в одну секунду, хотя до последнего уговаривал отца разрешить ему сегодня пропустить дневной сон. Но все же морской воздух, сытный обед и качка сделали свое дело.

– Пойду, отнесу его в каюту, – улыбнулся Логан и пропустил сквозь пальцы выгоревшие локоны сына.

Карина кивнула. Отвела взгляд, испытывая легкую зависть… Вдруг захотелось, чтобы он и ей так улыбался. Гладил по волосам… Скользил по телу пальцами… Девушка облизала губы и плотно сжала горящие огнем бедра. Сумасшествие… С ней происходило какое‑то сумасшествие.

Логан вернулся быстро. Лег на соседний топчан, закинул руки за голову и слепо уставился вдаль. Глядя на горизонт, он думал о чем‑то своем. Ей неведомом. И в тот момент она бы многое отдала, чтобы узнать, чем живет этот мужчина.

Хм… А что, если просто спросить? Кажется, так начинают знакомство все нормальные люди? Признаться, она сомневалась. В их тесном мире все друг друга знали и без того, а новички в него просто не попадали. Он был недоступен для простых смертных, как закрытый, элитный клуб.

– О чем размышляешь? – решилась Карина, переворачиваясь на бок, лицом к тому, кто занимал все её мысли.

– Да так. Ничего интересного. Обдумываю одну важную сделку.

– Она сделает тебя богаче? – вроде как пошутила девушка. Ей было легко спрашивать о том, что волнует, прячась за черными стеклами огромных солнцезащитных очков.

– Определённо. Но это не есть сама цель.

– Правда? А что для тебя тогда является целью?

– Процесс созидания. Я не просто хочу добиться успеха – я хочу, чтобы все это имело смысл.

– Уж не о смысле ли жизни ты толкуешь?

– И о нём тоже. Нет ничего хуже, чем проснуться однажды с мыслью, что жизнь прожита зря.

Карина невесело хмыкнула. Схватила стакан с содовой и, прячась за ним, пробормотала:

– Некоторые с этой мыслью живут столько, сколько себя помнят.

Нет, стакана и очков было явно недостаточно, чтобы скрыться от тяжелого взгляда Логана. Карина опустила ноги на деревянную, нагретую полуденным солнцем палубу, сделав вид, что ее заинтересовали проплывающие неподалеку дельфины.

– Это свойственно людям твоего возраста.

– Что именно?

– Такие мысли. В поисках себя многие забывают о главном.

Карина занервничала. Ей не нравилось то, какой оборот принял их разговор. Она не хотела, чтобы Логан понял, какая она неудачница, но, похоже, это случилось. Его было не обмануть, и это закономерно. Дерьмо…

– Это о чем же?

– О том, что никто из нас на самом деле ничего не терял. И вопрос совсем не в том, как найти себя. А в том, чтобы разрешить себе стать собой вновь.

Карина обернулась. Ветер бросил волосы ей в лицо, и девушка отвела их дрожащими пальцами. Стать собой вновь… Разве не этого она боялась? Вернуться к себе… Заглянуть в свой внутренний мир, который сейчас казался приютом бесов, что только и ждут, чтобы наброситься, попробуй только сунься. А ведь там не было никаких чудовищ. В глубине души Карина всегда это знала, но бежала от правды. Той правды, которая сейчас всплыла на поверхность. Там жила маленькая кареглазая девочка. Смешливая, с большим сердцем, наполненным под завязку любовью. Еще наивная… верящая в чудо. И этой девочки она боялась побольше всяких мифических монстров.

Яхту качнуло, и Карина едва не упала. А может, это вовсе не яхта. А ее внутренний мир, что качался из стороны в сторону. Осознание оглушило, обожгло, растекаясь по венам и капиллярам слабостью. Вышвырнуло пинком навстречу всем её страхам. Карина стиснула руки на поручне. Преклонилась через борт, поставляя лицо горьким, как слезы, брызгам. Остыть… Не думать.

– Эй, слышишь? Карина, с тобой все хорошо?

– Да… Все нормально. Жарко что‑то.

– Тебе бы раздеться.

Слова Логана могли прозвучать двусмысленно, если бы не куртка на ней. Должно быть, она выглядела как идиотка.

– Да, ты прав. Я, пожалуй, переоденусь.

Карина сорвалась с места и рванула к каюте. К боли в груди добавились боль в боку и затрудненное дыхание. Успокоиться… Надо бы успокоиться. Девушка дернула шнурок на мешке, высыпала все свои нехитрые пожитки на узкую койку. Стащила куртку и джинсы. Замерла возле небольшого зеркала на двери. Она могла быть красивой, если бы прикладывала к этому хоть какие‑то усилия. Прямо сейчас ей не помешало бы выщипать брови и наесть пару лишних килограммов. Тогда она могла бы ему понравиться…

Карина натянула черный купальник, но все не решалась выйти на палубу. Усмехнулась, потому что на фоне всех её остальных проблем страх не понравиться Логану был действительно пустяковым. Гораздо хуже то, что это все опять её возвращало к навязчивым мыслям о выпивке.

Когда она все же показалась на палубе, Логан был занят беседой со шкипером.

– Карина, иди сюда! Сейчас начнется самое интересное!

– Я не слишком люблю рыбалку, – пробормотала девушка, косясь на разложенные вокруг них снасти.

– О, это вам не сможет не понравиться, мисс! Наш эхолот показал целый косяк тунца, а значит, жди и марлинов!

Рыбалка действительно помогла Карине отвлечься, хотя ни после первого часа, ни после второго – никаких марлинов и близко не было. Зато другой рыбы действительно было навалом.

– Ну, чего стоишь? – спросил захваченный азартом рыбалки Логан, – иди, почувствуй, как это!

– У меня не получится… – отмахнулась Карина. У нее никогда и ничего не получалось, что уж говорить о рыбалке?

– Подойди! – скомандовал Логан, сверля ее лазером глаз из‑под козырька низко натянутой на лоб бейсболки. И ее обожгло. Командой.

– Держи вот так, крепко… Когда почувствуешь натяжение – дай знать.

Интересно, как она его почувствует, если ни черта в этом всем не смыслит? Карина скосила взгляд на шкипера и двух других членов команды, которые тоже принимали участие в рыбалке.

– Вот, руку зафиксируй вот здесь…

На ее одеревеневшую руку легла ладонь Логана. Кожу оцарапали камешки мозолей. Стараясь даже не дышать, Карина медленно обернулась. А он совсем на нее не смотрел, занятый чертовой удочкой.

– Вот так! – кивнул довольно, когда его устроило положение ее рук. – Ну, как? Нравится?

Отведя взгляд, Карина пожала плечами. Чтобы не думать о выпивке, она готова была заняться всем, чем угодно. Рыбалка – не самый плохой вариант. По крайней мере, она смогла почувствовать прикосновения Логана… Ощутить кожей жар его раскаленного на солнце тела. Твердые пальцы скользнули по ее щеке. Кислород в легких замер.

– А говоришь, не обгораешь…

Карина провела языком по губам, слизывая сухость и соль. Он проследил за ней взглядом.

– Что?

– Ты обгорела, – добавил хрипло, поглаживая ее изящную скулу. Карина порывисто выдохнула. Ее затягивало в жуткую бездну. – Давай, принесу тебе крем…

Логан отскочил от нее резко, как будто обжегшись. И практически в то же мгновение удочку дернуло. Дернуло с такой силой, что она ни за что бы её не удержала, не сожмись ее пальцы так крепко.

– Логан! Клюет! – закричала во всю глотку, чувствуя, каждой клеткой чувствуя огромную мощь и силу, которая заставляла трещать ее позвоночник, выгибая его дугой.

– Держи! Ты только держи его!

– Полный газ!

К ней на помощь уже бежали и сам Логан, и околачивающийся в стороне экипаж.

– Пристегивай удилище к креслу, Джек… Давай сюда!

– Ты сама?

– Что?!

– Ты справишься?

– Нет‑нет! Никогда… – Карина запаниковала, глядя в глаза Логана темными, как бездна, провалами. Несколько долгих, растянувшихся во времени секунд он просто смотрел в них. Как в адскую преисподнюю заглядывал. Вспарывал кожу взглядом, проникая в самую суть.

– Небольшой марлин! Килограммов на сто двадцать, – проорал помощник. В тот момент все орали…

– Накидывайте пояс!

Карина не сразу поняла, что он говорил про нее. Только ощутив на себе чужие руки, застегивающие странную сбрую, она поняла, что Логан задумал, и отчаянно затрясла головой:

– Я не смогу! Не смогу, Логан…

Паника захлестывала все сильнее. Огромная рыба дергала леску, рвалась на волю и подхлестывала азарт рыбаков. А яхта мчала вперед, разрезая носом лазурь океана.

– У тебя все получится! – прокричал Логан, пристегивая ее пояс к ста тридцатифунтовой катушке. Надпочечники Карины работали на пределе. Тело дрожало, как если бы оно было той самой натянутой до предела леской. Марлина приходилось тащить не только усилием рук, но и всем телом. Наверное, от этого Карину и трясло, а может, от торпедирующих всю её сущность эмоций.

– Сейчас спинку кресла снимут, чтобы амплитуда была максимально широкой! – Логан говорил громко, по делу. Карина старательно выполняла его отрывистые команды, понимая, что иначе не справится. – Чувствуй его! Как только даст слабину – делай резкий наклон вперед, наматывай леску на катушку и тут же всем телом тяни удилище…

– Я не удержу его… Не удержу!

– Ты все сможешь! Давай, я страхую…

В отчаянной попытке высвободиться марлин выпрыгнул из воды, станцевал свой завораживающе прекрасный танец. Карина ахнула, пораженная красотой открывшегося зрелища.

– Сейчас он уйдет на глубину! Держи его…

И правда! Началось! Спиннинг согнулся в параболу, угрожая сломаться. Это длилось бесконечно долго. Только подведешь его к борту – марлин взмахивал хвостом и уходил на глубину. Уже потом Карина узнала, что в кругу рыбаков бытует мнение, что на сто килограммов веса рыбы приходится час борьбы с ней. Как она справилась с этой махиной? Откуда она черпала силы? В том, кто стоял за спиной, приняв её бой, как свой. С кем она орала во все глотку, когда рыба, наконец, была поймана. С кем испытала восторг такой силы, что той вообще не осталось… Девушка упала на палубу и засмеялась, глядя на подсвеченное розовым небо. А он… Он стоял чуть поодаль и глядел на нее, улыбаясь чуточку снисходительно.

– Тим расстроится, когда узнает, что пропустил.

Логан сел на палубу, рядом с Кариной, лишь после того, как все закончилось, и рыбу отпустили обратно в море. Может быть, глупо, но она загадала желание. Словно этот марлин был ее золотой рыбкой.

– А ты ему не рассказывай.

– Наверное, ты права…

– Что‑то долго он спит.

– Умаялся. Черт! Ты же так и не воспользовалась кремом, – Логан приподнял ее лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону. Карина осторожно коснулась пальцами поджарившейся и как будто обветренной кожи на щеке.

– Больно?

Он был так близко, что в том месте, где их обнаженные ноги соприкасались, ей было действительно больно. Мучительно…

– Нет, я в порядке. Нужно только умыться.

– Давай… А я пока спрошу у капитана, чем тебя можно помазать.

– Я в порядке, – слабо запротестовала Карина, с трудом поднимаясь на ноги.

Карина быстро помылась, натянула на влажное тело сарафан. Поморщилась от того, что, как она ни храбрилась, её смуглая кожа таки действительно обгорела. Так странно…

За время отсутствия Карины Логан тоже переоделся и принял душ. Его темные волосы падали на лоб влажными чуть вьющимися прядями. Он похлопал рядом:

– Капитан дал мне мазь с пантенолом.

Карина присела возле мужчины, затаив дыхание, наблюдая за тем, как он выдавливает себе на пальцы мазь из тюбика. Их взгляды встретились. В сумерках, освещенных лишь лунным светом, глаза Логана казались двумя яркими звездами. Он мазнул ей по носу кремом и улыбнулся скупо, и она утонула в этом звездном молоке. Завороженная… Твердые пальцы перешли на щеки, втирая лекарство быстрыми, но осторожными движениями. Что‑то изменилось. Карина почувствовала, что если ничего сейчас не предпримет – он просто уйдет. И тогда она медленно к нему потянулась. Пугливо прикрыла глаза, опасаясь его реакции. Но Логан даже не шевелился. Его губы были горячими и сухими… Он плотно сжал их, и какой‑то мучительный миг Карина думала, что это все! Конец. А потом они дрогнули, приоткрылись, позволяя ее языку скользнуть внутрь его рта. Логан порывисто выдохнул, схватил ее за острые плечи, прошелся вниз, безжалостно комкая в руках мягкий хлопок ее сарафана.

– Папа… Карина… Вы где?

Глава 6

Логан вскочил. Оглянулся, мазнул по ней нечитаемым взглядом и поспешил навстречу сыну.

– Мы здесь, соня. Ты чуть было ужин не пропустил.

Тим осмотрелся по сторонам. Растер кулаками глаза.

– Мы попали в шторм? – зевнул беззаботно. Карина перевела удивленный взгляд на воду. И правда… Шторм – не шторм, но океан волновался, и поднялся ветер. Они даже приспустили парус. Но погруженная в Логана и в то волшебство, которое происходило, Карина этого даже не заметила.

Так странно… Никогда раньше она такого не испытывала. Даже когда думала, что влюбилась в Громова. И сейчас это было что‑то выходящее за рамки её опыта. Не просто животное эгоистичное стремление обладать. А желание самой отдаться. Всю себя в нем растворить, если это только понадобится. Потребность быть с ним, никогда больше не отпускать. Потому что нет её… Её вены с его переплелись, её сущность. Он её! Её… И кто может объяснить, откуда это берется? Понимание «своего»? Тебе предначертанного человека? Того, кто не обязательно лучше или хуже других, просто он твой – и это как тавро, как диагноз.

– Карина… Карина! – ворвался в мысли настойчивый голос.

– Извини, что ты сказал?

– Нас пригласили на ужин…

Палуба покачивалась под дрожащими ногами девушки, когда она шла к столу. Так красиво – колеблющееся пламя свечи, отливающие серебром приборы. Но главное – он, сидящий напротив.

– Это рыба? А где мои наггетсы?

– Наггетсы ты ел вчера, Тим. Попробуй, какая вкусная зубатка. Это я ее поймал. Ну, что скажешь?

– Буэ… Я не люблю рыбу.

– Тим! – пресек споры с сыном Логан. – Ешь! Это, и правда, очень вкусно.

Логан делал вид, что между ними ничего не произошло. Нет, Карина, конечно, не ожидала, что он тут же, при сыне, начнет с ней флиртовать, но и к его показному равнодушию была не готова. У нее внутри все вибрировало от эмоций, ей хотелось во всю глотку орать, как тогда, когда она поборола марлина. Вряд ли Логан до конца понимал, что для нее значила эта рыбалка. Может быть, только о чем‑то догадывался, о том, что сражаясь с сильной, полной грации рыбой, на самом деле Карина сражалась с собой. С собственными страхами и комплексами неудачницы. И у нее получилось! Она смогла! Чувство уверенности в собственных силах, которого она не знала раньше, оказалось таким пьянящим. Хмельным… И никакой алкоголь не давал ей тех незабываемых ощущений. Она их вообще не знала. И тогда, распластавшись на теплой палубе, покрытая с ног до головы горьким потом и солью, она чувствовала такой нереальный подъем. Она жила… А сейчас снова медленно умирала.

Карина сжала пальцы на запотевшем бокале с водой и отвела взгляд в сторону. Уже почти стемнело. Куда ни посмотри – бескрайнее волнующееся море, очерченное с одной стороны ломаной, полустертой ластиком ночи линией берега.

– Завтра мы увидим знаменитые дома на сваях.

– Ума не приложу, зачем кому‑то понадобилось строить их посреди океана.

– А затем, что в океане ты был вне досягаемости закона о запрете азартных игр, действующего на территории Штатов.

– Выходит, это было обычное казино?

– Ничего обычного там не было…

Может быть, Логан продолжил бы свой рассказ, да только Тиму он показался неинтересным, и он спросил отца о чем‑то своем. Карина отложила приборы и встала из‑за стола.

– Я прогуляюсь.

– Не очень хорошая идея. Ветер усиливается.

– Я осторожно…

Погода портилась на глазах. Как и настроение Карины. Она прошла на нос, вцепилась пальцами в поручень и уставилась вниз. Туда, где прожорливые крутые волны лизали белые бока Марины. Ужасная в своей красоте картина.

– Карина, у нас нерадостный прогноз. Капитан принял решение бросить якорь, чтобы не рисковать. Здесь неподалеку есть уединенная гостиница. Нас заберет катер.

Голос Логана прошелся по ее телу медом. Карине было все равно. Шторм… штиль, лишь бы с ним. Она со страхом думала о том, что их плавание будет коротким. А что потом? Она медленно обернулась.

– Логан…

Он покачал головой:

– Я должен извиниться…

Нет… Нет! Пожалуйста, только не это.

– За что? – прошептала Карина.

– Я не должен был тебя целовать. Это было неправильно.

Она сжалась. Плечи окаменели.

– Почему? – спросила, не поднимая глаз. С трудом подавляя в себе желание вновь забраться в кокон своего одиночества.

– Потому что это порыв, понимаешь? Завтра мы бы о нем пожалели.

Карине хотелось крикнуть ему в лицо: говори за себя! Но тем самым она бы еще сильнее себя унизила.

– Ты все еще скорбишь по жене? – дала последний шанс и себе, и ему…

– Эээ… Да. Да, конечно.

Он врал. Карина чувствовала, что Логан её отталкивал не из‑за любви к другой. И не из уважения к ее памяти. Возможно, таким ответом он просто хотел пощадить ее самолюбие. «Так воспользуйся же этим шансом!» – орало в мозгу. Но какой‑то дьявол ей не давал сделать этого! Может быть, слабая вера в то, что она ещё стоит чего‑то, появившаяся после проклятой рыбалки.

– От чего она умерла?

Логан стиснул челюсти. Яхту все сильнее болтало. По палубе туда‑сюда сновал экипаж. А они стояли друг напротив друга…

– Саркома. Все случилось очень быстро. За каких‑то два месяца…

– Могу представить, как это страшно.

– Нет! Не думаю, – впервые с момента их встречи у пирса в голосе Логана Карина услышала сталь. Интересно, как бы он себя повел, если бы она прямо сейчас призналась, что в свое время тоже столкнулась с онкологией? И перенесла все – начиная от химиотерапии, заканчивая трансплантацией костного мозга? Что бы он сказал, если бы знал, что каждый её день отвоеван, зубами… Когтями вырван у старухи Смерти… Он бы поцеловал ее снова? Хотя бы из жалости – поцеловал? Если бы знал, что болезнь все еще может вернуться, в любой момент вернуться… Заслужила бы она в его глазах хоть чуточку одобрения? Хотя бы за смелость жить.

– Извини. Я не хотела теребить твои раны.

– Отправляйся в каюту, Карина. Я сообщу, когда мы сможем сойти на берег, – устало вздохнул Логан. И не было ничего в его взгляде больше. Ни огня, ни интереса. Только эта всепоглощающая усталость.

Карина не спорила. Отступила на шаг и судорожно вдохнула наполненный озоном воздух. Надвигающийся шторм ревниво обдувал ветром. Юбка сарафана то надувалась колоколом, то похотливо льнула к ногам, и от этого обгоревшую кожу саднило. Черноту штормового неба разбавляли золотыми красками огни береговой линии. А как быть с той тьмой, что в душе?

Она не могла больше так. Перед ним нараспашку. Кивнула головой, как болванчик. И спешно спустилась вниз. В одиночество. В безопасность… На нее накатила уже знакомая затягивающая воронкой хандра. Она легла на узкую койку и отвернулась к стене. Накрылась с головой одеялом. Карина старалась думать о том хорошем, что с ней сегодня произошло, и не замыкаться на бесславном окончании вечера. Но мысли то и дело возвращались к Логану…

Ты будешь моим… Обязательно будешь!

– Карина, пойдем. За нами прибыл катер.

Он даже на нее не смотрел. А потому не видел, как ей было страшно. Лодка казалась ненадежной, а Карина по‑прежнему боялась воды. Они добрались до берега быстро. За каких‑то пару минут. А в её летоисчислении прошла целая вечность. Карина смотрела на бушующие воды океана и судорожно комкала пальцами мешок с одеждой. Черная паника липла к телу. Ей казалось, что лодка перевернется, и все закончится. Так бездарно закончится… Прав был Логан. В этой жизни все должно иметь смысл…

Уже у самого берега начался дождь. Ветер просто взбесился. Они ступили на мокрый песок.

– Карина! Скорей… К гостинице! – перекрикивая непогоду, проорал Логан. Вода струилась по его волосам, стекала по лицу и шее. Его рубашка прилипла к телу, как и ее платье. На негнущихся от сковавшего тело ужаса ногах Карина пошла вслед за Логаном. Тот нес на руках сына, а больше никто не додумался ей помочь. Не предложил руку.

Отель, о котором говорил Логан – представлял собой стоящие прямо в море бунгало. Карина не была уверена, что это им сейчас нужно. Суша была предпочтительнее. Но у них не было альтернативы. Похоже, эта гостиница располагалась в довольно уединенном месте.

Домик им выделили быстро, и пока Логан занимался оформлением, Карина с Тимом даже успели принять горячий душ. Вообще, конечно, в тот момент она бы многое отдала за ванну, но… побоялась оставить мальчика без присмотра. Все же – дом на воде, а вокруг, куда ни глянь – бушующий океан.

– Что делаешь? – спросила у мальчика, усаживаясь рядом с ним на диван. Как и всякий ребенок, которому было чуждо понятие личного пространства, Тим улегся ей на колени и щелкнул пультом. Телевизор зашипел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вака фритта (Vacafrita) – блюдо кубинской кухни, которое готовится из жареной измельченной говядины, приправленной апельсином, солью и перцем. Подается с гарниром из лука и риса.

Вернуться