# Разорванный круг, или Ступени возмездия

Ольга Аверина, Юлия Аверина

Школьная подруга Лели и Варьки приглашает своих бывших одноклассниц на юбилей мужа. Роскошный дом, изысканные угощения, презентабельные гости. И вдруг все в одночасье летит в тартарары. При странных обстоятельствах погибает муж хозяйки дома. Что это – несчастный случай или убийство? Возможно месть обиженной любовницы или партнеров по бизнесу? Леля и Варька с энтузиазмом берутся за очередное расследование, ведь с недавнего времени распутывать криминальные истории – это то что получается у них лучше всего.

# Юлия Аверина, Ольга Аверина. Разорванный круг, или Cтупени возмездия

www.soyuz.ru


© Ю. Аверина

© О. Аверина

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

* * *

## Пролог

Резкий визг тормозов, удар… и кромешная темнота, словно лечу в черную бездонную пропасть. Когда сознание вернулось, пришла тупая мучительная боль, но болело не тело, оно, на удивление врачей, практически не пострадало, ныла и саднила душа. Жить заново пришлось учиться очень долго…

## Глава 1. Неожиданное приглашение

Каждый год в начале лета мой муж забирает детей и отправляется с ними в поход. Традиция эта зародилось давным-давно, когда Нике и Егору было лет десять. А произошло это совершенно случайно, дети заканчивали третий класс и переходили из младшей школы в среднюю с весьма неплохими результатами. Максим задался идеей как-то отметить это важное событие. Покупка новой игрушки или обед в «Макдоналдсе» не рассматривались: во-первых, мой муж не искал легких путей, а во-вторых, решил на этот раз придумать что-нибудь особенное. Промучившись пару дней и перебрав в голове множество вариантов, он вспомнил свою студенческую молодость и принял неожиданное решение – пойти в поход с ночевкой. Дети восприняли эту идею с восторгом, я – с ужасом. По первоначальному плану мужа, идти мы должны были вчетвером, но я быстро спустила его с небес на землю. Стойкую нелюбовь к походам я приобрела еще в школьные годы, когда наша классная руководительница пару раз вывела деток на природу с целью сплотить и без того дружный коллектив. С тех пор у меня ни разу не возникло желания отправиться в неизвестную даль с неподъемным рюкзаком за плечами, умываться в ручье и кормить оголтелых комаров. Однако мой муж всего этого не знал и поэтому целый вечер потратил на то, чтобы описать мне все прелести походной жизни.

– Леля, милая, – с горящими глазами муж бегал по кухне и для пущей убедительности размахивал руками, – ты даже не подозреваешь, от чего ты отказываешься! В лесу тишина, покой, только мы с тобой и дети! А воздух! Ты даже не представляешь, какой там чистый и прозрачный воздух! Утром мы проснемся пораньше, пока солнце еще не встало, и пойдем встречать рассвет. Леля, ты дожила до таких лет и ни разу не встречала рассвет!

– С чего это ты взял? – Мне даже стало обидно за себя от таких слов мужа. – Встречала я рассвет, и не раз. Макс, поверь мне на слово, для того чтобы полюбоваться восходящим солнцем, совершенно не обязательно тащиться в подмосковную глушь с тяжелым рюкзаком за плечами. Вот если бы ты позвал меня встречать рассвет на Мальдивы или, на худой конец, в Турцию, я бы непременно согласилась.

– Ну ты, Лелечка, и сравнила, – рассмеялся Макс. Ну хорошо, а кашу, кашу, сваренную на костре в походном котелке, ты когда-нибудь ела? Да на свете нет ничего вкуснее этой каши, а в твоей Турции о ней, небось, и не слыхали.

– Может, и не слыхали, только ничуть от этого не страдают, – возразила я. – А между прочим, в моей Турции очень даже вкусно кормят. Представь себе, сидим мы в ресторане, вокруг суетятся официанты, играет музыка, и не надо думать о том, что после ужина придется мыть посуду в холодном ручье! Брр, – я живо представила себе, как погружаю пальцы в ледяную воду, – нет, милый, уволь меня от такой романтики.

– Ну хорошо, – не сдавался муж, а песни, песни под гитару? Представляешь, ночь, темно, вокруг глухой лес, тишина, а мы сидим все вместе вокруг костра и поем песни.

– Макс, а ты тоже петь собираешься? – я не удержалась, чтобы не поддеть мужа, – тогда я точно дома останусь.

– Смейся, смейся! А вот некоторым, между прочим, нравится, как я пою. – Макс наконец-то прекратил бегать по кухне и сел за стол напротив меня. – Лель, может, все-таки передумаешь и пойдешь с нами? Хоть свежим воздухом подышишь!

– Нет, милый, не обижайся, но не пойду. Конечно, после твоего пения к нам близко ни один комар не подлетит, но я все-таки предпочту комфорт и цивилизацию романтике и свежему воздуху. Мне, кстати сказать, твоего свежего воздуха и дома хватает, ты меня даже тут замучил постоянными проветриваниями. Так что проси все что хочешь, но в поход не пойду.

На следующий день муж купил три рюкзака, три спальника и три набора специальной посуды и больше ни разу не приставал ко мне с разговорами о походе.

С тех пор, как только наступало лето, дети сами, без каких-либо напоминаний со стороны мужа, начинали собираться в дорогу. Они долго и тщательно изучали карты, заранее покупали провизию и проверяли свой нехитрый инвентарь. Выбор маршрута Максим брал на себя. Каждый раз он придумывал что-нибудь новенькое, и из года в год их путешествия становились все более длительными и сложными. Я эти походы не поощряла, но и не препятствовала им, в душе надеясь, что с поступлением в институт ребята сами откажутся от ежегодных вылазок на природу. Но не тут-то было. Сдав сессию, Егор и Вероника сразу полезли в кладовку за рюкзаками. Я часто задавала себе вопрос, что заставляет их, по сути взрослых уже людей, на не делю, а то и на две отказываться от цивилизации, оставлять друзей, подруг и менять обычный уклад жизни на суровый походный быт. Но, как ни старалась, я так и не смогла найти точного ответа. Вероятно, походы с отцом ассоциировались у них со счастливым беззаботным детством, а может, ребятам просто не хотелось обижать Максима, видя, какое удовольствие доставляют ему их совместные путешествия. В этом году мой неугомонный муж решил отправиться на байдарках по Западной Двине. С Рижского вокзала отходил поезд Москва-Великие Луки. Дальше шесть часов электричкой до деревни Охват, а уже оттуда на байдарках по Западной Двине. Отсутствовать они планировали дней десять-пятнадцать. Я же в итоге получала две недели полного отдыха, две недели без магазинов, стирок, глажек и постоянного стояния у плиты.

Проводив своих туристов в дорогу, первые пару дней я просто валялась перед телевизором с книжкой в руках, наслаждаясь одиночеством, тишиной и покоем. Однако такой пассивный отдых очень быстро наскучил, и к вечеру второго дня я решила позвонить Варваре, своей старой школьной подруге. С Варькой мы были неразлучны с пятого класса. Совершенно непохожие внешне (одна блондинка, другая брюнетка), мы и по характеру сильно отличались друга от друга. Мне, спокойной, уравновешенной, любящей порядок во всем часто приходилось сдерживать поток эмоций, которые так и бурлили в шумной и не в меру энергичной Варваре. Однако это совершенно не мешало нашей многолетней дружбе, а, возможно, наоборот, делало ее только крепче, ведь, как гласит народная мудрость, противоположности притягиваются. Поэтому Варька была первым человеком, кому мне захотелось позвонить после двух дней полной изоляции. Но стоило только взять в руки мобильный, как он неожиданно ожил. «Видимо, телепатия все-таки существует», – улыбнулась я. Но на этот раз предчувствия меня обманули, это была совсем не Варвара.

– Привет, Лель, эта Катя Соловьёва, ты меня еще помнишь?

– Катюша! Пропащая душа, привет! Очень рада тебя слышать! Мы с Варькой буквально на днях о тебе вспоминали! Ты где пропадала-то?

– И не спрашивай! Совсем закрутилась, все дела, дела, ни минутки свободной. Я ведь, Лель, – только ты не смейся, на старости лет опять учиться пошла, на этот раз в школу дизайна. Так что-то лекции, то семинары, вздохнуть некогда. А у тебя как дела? Как Макс, как ребята?

– У меня все по-старому. Макс работает с утра до ночи, Ника с Егором учатся, а я превратилась в настоящую домохозяйку: стираю, готовлю, убираю. Того гляди, сериалы смотреть начну. Фирма-то наша год назад развалилась, и я засела дома.

– Плохо, Лель, такой деятельной натуре, как ты, нельзя дома сидеть. Хочешь, я с Толей поговорю, он тебе точно что-нибудь подыщет.

– Очень хочу, – оживилась я, – если не трудно, поговори. Я ведь и сама не раз задумывалась о поиске работы, но как вспомню всю эту бодягу с резюме и собеседованиями, руки сразу опускаются.

– Не вопрос, прямо сегодня и поговорю. – Катерина неожиданно замолчала. – Нет, мы сделаем лучше, ты сама с ним поговоришь. У Толика в субботу день рождения, дата круглая, сорок пять лет. Мой муженек решил устроить по этому поводу грандиозный праздник. Так что ждем вас в полном составе, приезжайте к двум часам и ребят своих обязательно привозите. Ради такого случая наш Илюшка из Англии прилетел, будет ему с кем поболтать.

– В полном составе никак не получится, – с искренним сожалением проговорила я, – мои в поход ушли, на байдарках по Западной Двине. Вернутся дней через десять-пятнадцать, не раньше…

– Ничего себе! По голосу подруги я поняла, что она сильно удивлена. – Я думала, твои детки давно выросли из походного возраста и у них теперь другие развлечения на уме. Ну да ладно, ушли так ушли. Это никак не помешает нам встретиться. Значит, мы ждем тебя в субботу одну.

– Спасибо, Катюш, за приглашение, я подумаю.

– Никаких «подумаю», возражения не принимаются! Если хочешь, я пришлю за тобой машину, а можешь приехать вместе с Варварой. И даже не пытайся увильнуть. Ты же знаешь моего Мальцева: не приедешь, будет обида на всю жизнь. А зачем обижать человека, тем более когда он еще может тебе пригодиться?

– Ну хорошо, – под мощным натиском подруги мне пришлось сдаться, – я с Варькой приеду.

– Вот и отлично, завтра с утра жди водителя с приглашением. Значит, до субботы, пока!

В трубке послышались короткие гудки. «Все-таки Катька совсем не изменилась, – подумала я. – Все тот же напор и натиск, как в школьные годы». Бросив телефон на журнальный столик, я вскочила с дивана и направилась в спальню одеваться. До субботы оставалось всего два дня, надо было подумать о подарке.

## Глава 2. День рождения

Погода в этот день выдалась отличная, как раз то что надо для поездки за город. На небе ни облачка, легкий ветерок шелестел еще молодой листвой, солнце, несмотря на двенадцать часов дня, не пекло, как в июле, а ласково грело, и не было той изнуряющей жары, от которой хочется поскорее укрыться в прохладном помещении. Варька открыла в машине окна, и со скоростью 60 км в час мы понеслись в сторону Рублево-Успенского шоссе. Дороги были почти свободны, москвичи в основной своей массе разъехались по дачам, предпочитая проводить летние выходные за городом. Мы болтали о всякой ерунде и совершенно не заметили, как разговор сам собой сошел на воспоминания о школе и о нашей однокласснице Кате Соловьёвой.

– Лель, как же давно все это было – билеты, экзамены, выпускной бал, будто в другой жизни…

– Не знаю, а мне кажется – только вчера. – Только вчера мы ездили с мамой на примерку платья и придумывали прическу. Только вчера мы обсуждали, кто с кем танцевал медленный танец, а потом целовался в темном школьном коридоре. Варь, а ты помнишь Катьку на выпускном? Как она на лестнице споткнулась, когда на сцену за аттестатом шла?

– Конечно, помню, все мальчишки тогда захохотали, и торжественный момент был испорчен. А Катюхе все нипочем, встала, юбочку отряхнула и даже бровью не повела.

– Да, выдержки у нее еще тогда было хоть отбавляй. Жаль, что после школы мы стали реже общаться. Редкие звонки по поводу да встречи раз в год. А помнишь Катькину свадьбу и наше твердое решение не расставаться никогда?

– Помню, только получилось все как раз наоборот. После свадьбы подруги ей стали совсем не нужны, – с легким сарказмом заметила Варвара. – Хотя, Лель, согласись, мы же никогда не бы ли с Катериной близкими подругами, так, хорошие приятельницы, не более. И кто знает, возможно, никогда больше не вспомнили бы друг о друге, если бы не тот случай…

Судьба распорядилась по-своему. После рождения дочери Елизаветы Варвара долго сидела дома, даже не помышляя о трудовых подвигах. И только когда девочке исполнилось семь, моя подруга серьезно задумалась о поиске работы. Эта идея родилась у нее вовсе не из-за необходимости думать о хлебе насущном, к тому времени Олег уже очень хорошо зарабатывал и жену свою в средствах не ограничивал. Просто Варьке стало катастрофически не хватать общения. Муж пропадал в офисе с раннего утра до позднего вечера, я тоже в то время дома не сидела, Елизавета приходила из школы не раньше пяти. Случалось, что Варваре за целый день не с кем было даже словечком перемолвиться. Именно в один из таких неудачных дней изнывающая от скуки Варвара решила разобрать скопившуюся на журнальном столике корреспонденцию. И там, среди рекламных проспектов и старых журналов, совершенно случайно натолкнулась на газету со статьей о Катином муже. В ней подробно рассказывалось о перспективной и быстро растущей компании Анатолия Мальцева, которой постоянно требовались молодые кадры. Даже не дочитав статью до конца, Варька поняла, что сама жизнь подсовывает ей готовое решение проблемы. Не откладывая дела в долгий ящик, она отыскала старую записную книжку, позвонила Катиной маме и уже через пять минут мило болтала с бывшей одноклассницей. Катя, которая к тому времени так и не обзавелась близкими подругами, Варькиному звонку искренне обрадовалась и с удовольствием вызвалась помочь засидевшейся дома приятельнице. Не прошло и двух недель, как Варвара уже работала личным референтом президента АО «Стройдоринвест» Анатолия Мальцева. Так в нашей жизни после долгого перерыва опять появилась Катерина Соловьёва. Мы снова стали встречаться, устраивать совместные вылазки по магазинам и ходить друг к другу в гости. Надо отдать должное Катерине, внешне она мало изменилась за те тринадцать лет, которые выпали из нашего общения. Невысокого роста, мальчишеского телосложения, с маленьким курносым носом и большими карими глазами на веснушчатом лице, Катю трудно было назвать красавицей. Однако была в ней какая-то изюминка, необъяснимый женский шарм, который заставлял многих мужчин оборачиваться ей вслед.

Еще в десятом классе Катя постриглась коротко, практически под мальчишку, и с тех пор, лишь слегка подправив форму, оставалась верна этой прическе. Пышная шапочка коротких каштановых волос придавала ей вид подростка и позволяла выглядеть гораздо моложе большинства своих сверстниц. Ее фигура тоже мало изменилась со школьных времен, но в этом не было Катиной заслуги, тут за нее постаралась мать-природа. Пока мы с Варварой опробовали всевозможные диеты и изнуряли себя многочасовыми занятиями в тренажерных залах, Катя могла сидеть в кафе и без зазрения совести уплетать второе пирожное тирамису. Единственное, что немного пострадало от времени, ее лицо. С годами юношеская прелесть исчезла, сеточкой морщин покрылись уголки глаз, а носогубные складки стали отчетливо видны. Но Катерину это особо не расстраивало. Имея практически неограниченные финансовые возможности, она даже не помышляла о походе к пластическому хирургу. «Каждый возраст хорош по-своему, в сорок лет невозможно выглядеть на восемнадцать», – здраво рассудила Катя и решила не устраивать трагедии из-за каждой новой морщинки. Декоративной косметикой Катерина почти не пользовалась, разве что тушью и неяркой губной помадой, и то только по большим праздникам. Ей всегда казалось, что в полной боевой раскраске она больше похожа на «доярку Дуню из сельского клуба», чем на респектабельную жену влиятельного бизнесмена. Характер Соловьёвой был вполне под стать ее прическе, то есть совершенно не девичий. Резковатая, упорная, а порой даже упрямая, она всегда и во всем отстаивала свое мнение.

Сразу после школы Катя поступила в Московский медицинский стоматологический институт им. Семашко. И уже на первом курсе познакомилась со своим будущим мужем Анатолием Мальцевым. Толик стал первым молодым человеком, который смог укротить строптивый Катин характер, с ним она становилась мягкой, ласковой и покладистой. Союз их был на удивление крепким и удачным. В то время как большинство наших общих знакомых шумно разводились и женились заново, Мальцевы жили тихой семейной жизнью без публичных ссор и скандалов. Толик оказался человеком дальновидным и предприимчивым, его бизнес стремительно рос и развивался. Катя бросила работу, родила сына Илюшу и засела дома. Вскоре они смогли позволить себе переехать из стандартной трешки на Юго-Западе в шикарную четырехкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте, а совсем недавно закончили строительство коттеджа в поселке Сареево на 14-м километре Рублево-Успенского шоссе. Обладая от природы хорошим вкусом, Катя с энтузиазмом взялась за благоустройство собственного дома. Это занятие захватило ее целиком и полностью. Недолго думая Катя решила к практике добавить немного теории и осенью поступила на первый курс Британской школы дизайна. Анатолия увлечение жены искренне обрадовало, он был доволен, что его супруга наконец-то нашла дело по душе, и не задумываясь оплатил ей учебу и месячную стажировку в Лондоне. К слову сказать, Мальцев был очень хорошим мужем и отцом. За ним Катерина жила как за каменной стеной, совершенно не зная ни материальных, ни бытовых проблем.

Сын Илюша, несмотря на окружающую с детства роскошь и богатство, вырос на удивление добрым и неизбалованным мальчиком. Два года назад родители отправили его в Лондонскую школу экономики, откуда первое время он регулярно слал им слезные электронные письма с просьбами забрать его обратно в Москву. Привыкший к дому и родительской заботе, мальчик тяжело переживал разлуку с семьей. Но отец был непреклонен, единственный наследник, который в будущем встанет во главе крупной, быстро развивающейся компании, должен получить лучшее образование, а что может быть лучше старых английских традиций? Целый год понадобился Мальцеву-младшему, чтобы освоиться в новой непривычной для него обстановке. Но со временем он подружился с одноклассниками, втянулся в учебу и перестал проситься домой. Катя по сыну скучала, часто ездила к нему в Лондон, но против воли мужа пойти не решалась.

Как бы подводя итог нашим воспоминаниям о бывшей однокласснице, я заметила:

– Все-таки повезло Катерине! Успешный любящий муж, сын в Англии учится, дом полная чаша. Редко у кого все так гладко складывается.

– Не то слово повезло. Особенно с мужем, – с готовностью поддакнула Варвара, – хотя, положа руку на сердце, мне такой тип женщин совсем не нравится. И что в ней Мальцев нашел? Фигура как у мальчишки, ни груди, ни попы. Да и характер не подарок.

– Варвара! – Я с трудом подавила невольную улыбку. – Не завидуй, она же наша подруга. Тем более тебе грех жаловаться, ты вроде тоже не бедствуешь, да и попа у тебя что надо.

– Да, но чего мне это стоит! – Варька с вызовом вскинула голову. Конечно, некоторым хорошо говорить, у некоторых все куда надо идет, а у меня каждое лишнее пирожное на попе откладывается. Вот и приходится три раза в неделю в спортклубе надрываться, пока всякие тощие селедки таких мужиков разбирают.

Я не стала напоминать разбушевавшейся не на шутку подруге, что у меня тоже далеко не все идет куда надо и что в спортклубе мы «надрываемся» на пару. Варьке этого слышать сейчас совершенно не хотелось, ей хотелось высказаться:

– Эх. Леля, Леля, ничего-то ты не понимаешь! Дело не в материальных блага, не в доме на Рублевке, в BMW X6 и даже не в ее природной худобе. Мне обидно, что именно Катьке такой муж достался. Я ведь с Мальцевым шесть лет бок о бок проработала. Отличный, я тебе скажу, мужик. Честный, порядочный, щедрый. Таких в наше время днем с огнем не сыщешь. Так что вытащила наша одноклассница счастливый билетик.

– Может, и так. Только ты не забывай, что двадцать лет назад она не за олигарха замуж выходила и не за сына миллионера, а за выпускника не слишком престижного автодорожного института. В то время ее Толик мог похвастаться только грандиозными планами и большими амбициями. Никто не мог знать наверняка, что из него получится, ведь он начинал с нуля. А ты понимаешь, что это значит?

– Ну и что? – Варька явно была настроена скептически.

– А это значит, что во всем, чего добился Мальцев, есть и Катина заслуга.

– Да с какой это стати! Соловьёва палец о палец не ударила, чтобы мужу помочь. Анатолий всего добился сам, своим умом и своими руками.

Варька упорно стояла на своем, явно симпатизируя Мальцеву больше, чем бывшей однокласснице.

– Он ведь дневал и ночевал на работе. А ты знаешь, какой коллектив он собрал вокруг себя! Все молодые, целеустремленные, все объединены одной целью. Я почти уверена, что сегодня встречу много знакомых лиц. Из таких компаний, как «Стройдоринвест», увольняются редко. А ты говоришь, ее заслуга, – подруга махнула на меня рукой, – да ты просто ничего не знаешь.

Варвара была известной спорщицей, поэтому я решила не тратить время зря и не продолжать бесполезный разговор, тем более что вдали уже показался дом Мальцевых. Как только мы подъехали к высокому железному забору, ворота тут же бесшумно раздвинулись, пропуская нас внутрь, и так же тихо сомкнулись за нашей спиной. Мы вышли из машины, отдали ключи от «гелендвагена» подбежавшему охраннику и направились в сторону дома. На широкой белой лестнице, ведущей на открытую веранду, стояла чета Мальцевых. Высокий, не меньше ста восьмидесяти пяти сантиметров, с хорошей спортивной фигурой, с правильными чертами лица и белозубой улыбкой, Анатолий напоминал героя американского кино. Раннее облысение вынудило Мальцева начать бриться наголо, но, как ни странно, эта прическа ничуть не портила его, а, напротив, придавала мужественность и молодила. На загорелом, гладко выбритом лице выделялись умные, с хитрым прищуром зеленые глаза. Анатолий был одет в легкий льняной костюм и светлую сорочку в тонкую голубую полоску. На мизинце поблескивал крупный бриллиант. Он словно олицетворял собой богатство и достаток. Катерина, надо отдать ей должное, смотрелась ничуть не хуже мужа. Невысокого роста, хрупкая, с копной коротких каштановых волос, она совсем не выглядела на свои сорок. Элегантное коктейльное платье нежно-бирюзового цвета с открытой спиной и смелым разрезом сбоку удачно подчеркивало ее стройную фигуру. Увидев нас, Катерина с радостью бросилась навстречу.

– Ну наконец-то родные лица! А то, куда ни глянь, сплошные коллеги и партнеры мужа по бизнесу. Многих я вижу первый раз в жизни.

Мы расцеловались, и, пока я восхищалась Катерининым нарядом, Варвара первая подошла к Мальцеву с поздравлениями.

– Привет акулам бизнеса, – Варька чмокнула Анатолия в щеку. – А ты, гляжу, все процветаешь! С днем рождения тебя! Сорок пять лет для мужчины не возраст, считай, вся жизнь впереди. Так что здоровья побольше, а все остальное у тебя и так уже есть!

– Спасибо, Варюх, здоровье мне точно не помешает. Тут на последнем турнире в Лужниках после первого сета так спину прихватило, думал, не доиграю.

– Ты давай, береги себя! – Варька шутливо погрозила имениннику пальцем. – А в бизнесе как дела идут, еще не все дороги построил?

– Не волнуйся, на мой век дорог хватит. Ведь, как известно, в России две беды, дураки да дороги, так что, пока не перевелись первые, работой я обеспечен. Не строить, так ремонтировать, не ремонтировать, так перестраивать. А ты почему интересуешься, может, вернуться хочешь? Если надумаешь, милости просим, – Анатолий хитро улыбался, и было совершенно не понятно, шутит он или говорит серьезно.

– Ну уж нет, я свое отработала. А ты, если хочешь помочь, лучше жениха мне найди посолиднее да побогаче, – Варька поддержала шутливый тон Мальцева, – а то мне что-то в последнее время с женихами совсем не везет.

– С женихами, Варь, сейчас напряженка, всех хороших, вроде меня, давно разобрали, а абы кто тебе не нужен. И вообще, между нами говоря, – Анатолий наклонился прямо к Варькиному уху, – заканчивали бы вы дурить да сходились с Олегом. Вы же отличная пара!

– Мальцев, ты опять за старое! Знаю я твою тайную любовь к Воронцову. Только все эти разговоры бессмысленны. У Олега теперь своя жизнь, у меня своя, и единственное, что нас объединяет, это Лизавета, – в голосе подруги промелькнула неподдельная грусть. Но Варька быстро взяла себя в руки и совершенно другим, бодрым тоном заявила: – Все, Толь, хватит о грустном, сегодня же твой день рождения, вон Лельке не терпится тебя поздравить.

– Действительно, дайте и мне прорваться к имениннику, а то за мной скоро очередь из гостей выстроится. Еще успеете наговориться.

Я оттеснила Варвару в сторону и подошла к улыбающемуся Мальцеву.

– Толечка, дорогой! С днем рождения тебя! Желаю прожить следующие сорок пять лет в любви и гармонии. Оставайся таким же молодым и привлекательным мужчиной! – Мы обнялись и расцеловались, как старые приятели, которые не виделись много лет.

– Спасибо, Лель! Но это ты что-то хватанула. Столько я точно не проживу.

– Не прибедняйся, Толь, при хорошем-то уходе да с такой женой и больше проживешь.

Мальцев расплылся в довольной улыбке:

– Это точно, моя Катюша настоящее сокровище, не знаю, что бы я без нее делал. А у тебя как дела? Как ребята, как Макс?

– Нормально все. Макс работает, дети учатся, я дома сижу. В общем, все у нас по-старому, без особых перемен.

Вдруг Анатолий перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня:

– Лель, мне тут Катерина сказала, что ты работу ищешь, это так?

– Ну не то чтобы ищу, но задумалась об этом. Просто надоело дома сидеть, чувствую, заедает меня быт.

– Это правильно, рано тебе еще в пенсионерки записываться. – Мальцев краем глаза заметил, что в ворота въезжает машина Александра Борецкого, его давнего конкурента в бизнесе и партнера по теннису. – Думаю, что смогу предложить тебе кое-что интересное, ты же вроде маркетингом занималась.

Я утвердительно закивала:

– Точно, маркетингом и связями с общественностью.

– Вот и отлично, – разговаривая со мной, Мальцев не выпускал из виду Борецкого, который уже вышел из машины и теперь направлялся к лестнице. – Знаешь, как мы с тобой поступим, мне сейчас надо идти, встречать вновь прибывших гостей, а чуть позже непременно вернемся к этому разговору. Договорились?

– Конечно, договорились. Спасибо, Толь.

– Пока не за что. Только имей в виду, если я закручусь или просто забуду, ты сама подойди и напомни, без всяких там церемоний. А то я тебя знаю! – на ходу бросил Мальцев и направился навстречу своему главному конкуренту.

Александр Борецкий в шикарном белом костюме с букетом алых роз и подарком в руках уже поднимался по лестнице. Преуспевающий бизнесмен, президент АО «Дортрансхолдинг», отличный игрок в теннис и мастер спорта по самбо, Александр Иванович был личностью интересной и многогранной. Кроме вышеперечисленных достоинств природа наделила его неординарной внешностью. Высокий, с хорошо развитой мускулатурой, умными проницательными глазами и широкой обаятельной улыбкой, он на удивление легко сходился с людьми. Закончив автодорожный институт Александр довольно быстро сделал успешную карьеру. Начальник крупного строительного треста, затем высокопоставленный чиновник в министерстве, в 1991 году он бросил государственную службу и занялся частным предпринимательством. Коммуникабельность характера и наработанные годами полезные связи позволили Борецкому быстро пойти в гору. Судьба распорядилась так, что в автодорожный бизнес Мальцев и Борецкий пришли практически одновременно и с одинаковым потенциалом, поэтому их соперничество было предопределено свыше. Но лютыми врагами-конкурентами они не стали, природный ум и трезвый расчет обоих помогли им даже завязать неплохие приятельские отношения. Тем более совершенно неожиданно их объединила еще одна общая страсть: и Мальцев, и Борецкий серьезно увлекались теннисом. Так что волею судьбы они всегда были рядом, и в бизнесе, и в спорте, умудряясь долгое время поддерживать пусть шаткое, но равновесие. Однако с недавних пор ситуация изменилась. Компания Борецкого резко вырвалась вперед, выигрывая большинство тендеров на прокладку дорог. Дела же Мальцева, напротив, пошли на спад, одна неудача следовала за другой. Такое положение вещей не устраивало Анатолия, он злился, лез из кожи вон, подключал нужных людей, тратил уйму денег, времени и сил, но так и не смог переломить ситуацию. Мальцев понимал, что его основной конкурент замешан в коррупции, но доказать этого не мог. Не мог до тех пор, пока судьба не преподнесла ему неожиданный подарок…

Видя, что Мальцев полностью поглощен разговором с Борецким, я стала искать глазами Варьку. Вместе с хозяйкой дома они стояли на веранде и о чем-то оживленно разговаривали. Заметив мой ищущий взгляд, Катерина замахала рукой:

– Лель, иди скорее к нам! Пока еще не все собрались, хочу вам быстренько дом показать!

В новый дом Мальцевых мы приехали впервые, и Кате не терпелось похвастаться результатами своих трудов.

– Может, попозже? – засомневалась я. Как-то неудобно уводить хозяйку дома от гостей в самом начале праздника.

– Да ладно, Катерина беззаботно махнула рукой, – все гости уже на лужайке за домом, пьют аперитив и обсуждают две темы: либо бизнес, либо теннис. Так что хозяйка им совершенно не нужна.

– А Толя? – поинтересовалась Варвара, которой тоже было неловко уводить Катерину от мужа-именинника.

– К Толе Борецкий приехал, ему сейчас точно не до меня. Напрасно вы, девочки, переживаете. Никто нашего отсутствия даже не заметит. Тем более что верные пятнадцать минут у нас есть, только что звонила Ванда, она задерживается, а без любимой мамочки Мальцев ничего не начнет.

И, не дожидаясь ответа, Катерина направилась в дом.

Нам с Варварой ничего не оставалось, как последовать за ней. Не буду лукавить, мне было крайне любопытно посмотреть на новое жилище Мальцевых. Ведь загородный коттедж был давней мечтой Макса, и он не уставал убеждать меня в преимуществах жизни на природе. Для него свежий воздух, пение птиц, утренняя роса на траве и прочие недоступные жителю мегаполиса удивительные мелочи отодвигали на второй план даже такие достоинства собственного дома, как автономное отопление и отсутствие глуховатых соседей, слушающих ночи напролет «неправильную музыку».

Тем временем хозяйка широко распахнула входную дверь и с нескрываемым удовольствием начала ознакомительную экскурсию:

– Для всего дома я выбрала горячо любимый мною стиль кантри, – Катерина шла на шаг впереди нас и, несмотря на то что на улице еще вовсю светило солнце, включала все осветительные приборы, попадающиеся на ее пути. – Мне кажется, он больше всего подходит для уютного семейного гнездышка.

Минимум перегородок и стен на первом этаже создавал чувство простора, легкости и воздуха, которых так не хватает в городской квартире. Миновав большой холл, мы вошли в уютную, светлую гостиную с огромными, почти от пола до потолка, окнами.

– Это так называемая летняя гостиная, отсюда можно сразу попасть в сад, – Катя с гордостью обвела взглядом комнату.

Вся обстановка была выдержана в едином стиле: деревянная мебель, огромный домотканый ковер, шторы из «деревенского кружева». На уютных диванах громоздилось множество подушек различных цветов и размеров, на комодах красовались статуэтки животных и птиц, по углам стояли массивные, кованые подсвечники.

– На втором этаже есть еще одна гостиная, – продолжила Катерина, убедившись, что все в полной мере оценили ее искусство, Толя называет ее зимней.

Вслед за хозяйкой мы направились к лестнице, любуясь по дороге изысканными цветочными композициями, расставленными по всему дому.

Войдя в зимнюю гостиную, я на минуту застыла в дверях, а Катя, заметив мою непроизвольную реакцию, с легкой досадой проговорила:

– Вы, конечно, видите, что эта комната совершенно выпадает из общей концепции, но я обставила ее так по просьбе Толи, он обожает старину.

Катерина зажгла массивную бронзовую люстру, и мы с неподдельным интересом принялись разглядывать убранство любимой комнаты хозяина. Тяжелые бархатные портьеры на окнах и толстый, явно ручной работы ковер оправдывали ее название. Я сразу представила себя сидящей в уютном мягком кресле с книжкой в руках и пушистым пледом на коленях. За окном завывает холодный ветер и метет январская вьюга, а у меня играет тихая музыка и потрескивают дрова в камине.

«А может, идея Макса о собственном доме не так уж и плоха», – неожиданно мелькнуло у меня в голове.

Тем временем Катерина увлеченно рассказывала о том, сколько времени и сил стоило ей найти и доставить из Италии подходящую мебель и аксессуары. Ho труды дизайнера не пропали даром. Вся обстановка в этой комнате будто кричала о богатстве ее хозяев. Столики и комоды были исключительно ручной работы и представляли собой истинные произведения искусства. Повсюду стояли старинные китайские вазы, за стеклом буфета я заметила английский обеденный сервиз и коллекцию фарфоровых статуэток. Облицованный натуральным камнем камин украшали оригинальные бронзовые часы в виде двух лежащих львов.

– Девочки, вы не поверите, но я почти год обставляла эту комнату, здесь же все собрано по крупицам. Одну только люстру пришлось ждать шесть месяцев, а лампы к ней – это вообще отдельная история…

В этот момент внизу хлопнула входная дверь, и мы услышали голос Мальцева:

– Катя! Ты здесь? Спускайся, мама приехала!

– Бегу, дорогой! – крикнула Катерина мужу, а глядя на нас, состроила недовольную мордочку и процедила сквозь зубы: Ну конечно, раз наша королева изволила наконец-то пожаловать, все должны немедленно бросать свои дела и бежать к ней.

С Вандой Станиславовной Ковальской, матерью Мальцева, наша подруга не ладила с первого дня знакомства. Ковальская считала, что Катерина не достойна ее мальчика, впрочем, как и все остальные женщины. А Катю раздражали вечные советы и нравоучения свекрови. Двадцать лет, прожитые вместе, ничуть не примирили их друг с другом, они по-прежнему находились в состоянии холодной войны.

– Пошли, девчонки, все самое интересное мы уже посмотрели. Здесь осталась только наша спальня, а на третьем этаже библиотека и Толин кабинет, но туда он все равно никого не пускает, даже у меня ключа нет.

Мы с Варварой удивленно переглянулись.

0 Он что, в собственном доме закрывает кабинет на ключ? – не удержалась я от вопроса.

– Ну да, совершенно спокойно подтвердила Катерина – у него там всякие бумаги, документы важные мало ли кто в дом приходит?

Мне эта привычка Анатолия показалась весьма странной, но от комментариев я решила воздержаться, как известно, в каждой семье свои порядки.

Мы почти бегом спустились на первый этаж и вышли на лужайку за домом.

Здесь все было готово к празднованию. Звучала веселая музыка, с деревьев свисали гирлянды из воздушных шариков. В самом центре газона натянули яркий шатер, под которым был установлен длинный стол со всевозможными закусками. Повсюду сновали официанты с подносами в руках, предлагая гостям напитки на любой, самый изысканный вкус. Гости, а их было человек пятьдесят, не меньше, расположились за маленькими столиками вокруг бассейна и оживленно болтали между собой. Спиртное уже слегка ударило всем в голову, атмосфера была легкая и непринужденная. То тут, то там слышались громкие взрывы смеха.

– Ничего себе, сколько народу! – удивилась я. – Кать, ты с ними со всеми знакома? – Да где там! С половиной только сегодня познакомилась.

Хозяйка дома убежала, а мы, взяв по бокалу шампанского, стали искать свободный столик.

– Смотри-ка, – Варька кивнула головой в сторону бассейна, – вон Мальцев со своей мамашей. – Не отходит от нее ни на шаг, все-таки уважаю я Ванду, правильно сына воспитала. Лель, ты только глянь, какое на ней шикарное платье! Все-таки вкус у Ванды отменный, да и выглядит она гораздо моложе своих лет!

Обернувшись, я увидела Ванду Станиславовну Ковальскую. Мать Анатолия мало изменилась за последнюю пару лет, что мы не встречались. Высокая, статная, дорого и со вкусом одетая женщина прохаживалась походкой королевы, гордо подняв голову и поглядывая на всех остальных гостей слегка свысока.

Ванда Станиславовна родилась в 1946 году, во Львове. Предки ее были из древнего польского рода, и она с раннего детства считала себя шляхтянкой. Воспитывала девочку тетка, родная сестра отца, так как родители Ванды погибли в 1952 году при невыясненных обстоятельствах. Однако Ванда была твердо уверена, что во всех ее несчастьях виновата советская власть. Но она умело скрывала свои крамольные мысли, так как по натуре была скорее приспособленкой, чем борцом за справедливость. В двадцать пять лет Ковальская вышла замуж за Мальцева Владимира Андреевича, командира воинской части, которого вскоре после свадьбы перевели из Львова в Москву. У Ванды был сложный неуживчивый характер, она постоянно с кем-то конфликтовала. Катя Соловьёва не понравилась ей с первого взгляда, совсем не о такой невестке мечтала Ковальская. Но Анатолий оказался достойным сыном своей матери: будучи по натуре человеком самостоятельным и упорным, он не позволил Ванде расстроить свадьбу. И на протяжении всех двадцати лет семейной жизни не уставал напоминать, что любит свою жену и хочет прожить с ней всю жизнь. В душе Ванда так и не смогла примириться с досадным мезальянсом, но с годами все же умерила свои нападки на Катерину.

Неожиданно сзади к нам подошел именинник и, приобняв за плечи, заговорщически прошептал:

– Девчонки, пошли за главный стол, там как раз два свободных места. А то что-то мама сегодня чересчур агрессивно настроена. И повар не тот, и официанты как сонные мухи. С вами Катерине будет гораздо легче пережить ее нападки.

Без особой охоты мы с Варварой поплелись за Мальцевым. Перспектива провести весь вечер в обществе с недовольной Вандой лично меня совсем не радовала, но не бросать же подругу в трудную минуту.

За столом кроме Анатолия с семьей сидел Миша Устюгов, вице-президент «Стройдоринвеста», и Александр Борецкий. Мужчина лет пятидесяти, в дорогом, отлично сшитом костюме, солнцезащитных очках «Гуччи», а главное, без обручального кольца на пальце сразу привлек внимание моей подруги. Варька тут же метнула в его сторону заинтересованный взгляд и без лишних церемоний заняла пустующее рядом с ним место. Праздник шел своим чередом, один за другим произносились тосты в честь именинника, голоса и смех становились громче, многие гости встали из-за своих столиков и разбрелись по огромному участку. Вдруг меня заинтересовало легкое оживление на площадке для барбекю. Проследив за моим взглядом, Мальцев самодовольно произнес:

– Я пригласил шеф-повара из итальянского ресторана. Сейчас он смонтирует специальное барбекю, установит на нем вертел и запечет баранью ногу, замаринованную по особому рецепту. – Мальцев взглянул на Ванду, будто ожидая ее одобрения: – Ты же знаешь, мама, как я люблю баранину.

– Знаю, дорогой. Ты все просто замечательно продумал и организовал. Жаль, конечно, что даже в такой день приходится заниматься всем самому. Но, видимо, о тебе больше некому позаботиться, Ванда бросила на Катерину уничтожающий взгляд.

Катя сидела молча, опустив глаза в стол, но по ее плотно сжатым губам было понятно, чего ей стоит это молчание.

Мальцев быстро сообразил, что ненароком затронул опасную тему, и, пытаясь спасти ситуацию, предложил:

– А пойдемте посмотрим, как работает настоящий итальянский профессионал! Я думаю, это будет любопытное зрелище, – и он первым поспешил встать из-за стола, приглашая нас последовать его примеру.

Не знаю, как остальные, но мы с Варькой с удовольствием ухватились за это предложение, слушать и дальше ворчание Ванды совсем не хотелось. Катерина тоже последовала за мужем. За столом остались сидеть только Борецкий и Ванда.

На специально отведенной площадке работа шла полным ходом. Итальянский повар с черными, словно спелые маслины, глазами и постоянной улыбкой на пухлых, как у ребенка, губах бодро командовал своими многочисленными помощниками. Со стороны за их работой наблюдал управляющий Мальцевых Николай Сергеевич Тихонов. К своим обязанностям Николай Сергеевич относился очень ответственно и поэтому никак не мог оставить без присмотра шумных и не в меру суетливых итальянцев. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу, он уже несколько раз порывался взять руководство процессом в свои руки, однако пресловутый языковой барьер возвращал его на место. Но когда неловкий итальянский паренек в очередной раз чуть не уронил тяжелый вертел на розовую, специально привезенную из Испании плитку, Тихонов плюнул на все барьеры и лично принялся помогать шеф-повару. Вокруг площадки для барбекю были установлены удобные плетеные кресла, предназначенные для желающих понаблюдать за процессом обжаривания трех огромных бараньих ног. Так что, расположившись с комфортом, мы болтали о всяких пустяках и потягивали отменное кьянти.

Сначала разговор вяло крутился вокруг итальянской кухни, потом перескочил на отдых в Италии, а затем на воспоминания о различных зарубежных поездках и как-то совершенно незаметно перешел на обсуждение российской глубинки, куда Мальцеву регулярно приходилось мотаться по делам компании. Вдруг Анатолий, увлеченно рассказывающий нам о строительстве крупной магистрали где-то недалеко от Ярославля, неожиданно запнулся и, глядя на Варвару, произнес:

– Но все мои поездки – сущая ерунда по сравнению с командировкой в Вологду в девяносто восьмом году. – Помнишь, Варюха, наши приключения?

– Еще бы не помнить, – Варвара даже поежилась от нахлынувших на нее воспоминаний, – я эту поездку на всю жизнь запомнила.

Я с любопытством уставилась на подругу.

– А ты мне никогда про это не рассказывала. Ну-ка колитесь, что с вами тогда произошло?

– Давайте, давайте, – поддержала меня Катерина, – раз уж начали, рассказывайте до конца.

– Да рассказывать-то особо нечего, – начал отнекиваться именинник.

Но к этому моменту вокруг нас уже собралось много гостей. Подошел Борецкий в сопровождении Ванды Станиславовны, Миша Устюгов подтащил свое кресло и уселся рядом с Варварой, а за соседним столиком расположилась целая компания приятелей Мальцева по сколковскому теннисному клубу. Все в один голос стали просить Анатолия рассказать о поездке в Вологду. Под общим натиском ему пришлось сдаться.

## Глава 3. Дела давно минувших дней

Дело было ровно двенадцать лет назад, летом 1998 года. Тогда наш «Стройдоринвест» только вступал в пору своего расцвета, и на горизонте забрезжил выгодный контракт. Заключительные переговоры, на которых обязательно требовалось мое присутствие, нужно было провести непосредственно на месте, то есть в Вологде. Мы с Варварой, в то время работавшей моим личным референтом, решили, что вполне обойдемся без водителя, и ранним летним утром, как только рассвело, на служебной, еще, кстати сказать, весьма приличной «вольво» выехали из Москвы. На месте мы планировали быть к обеду. Дорога в столь ранний час была почти свободна, моя предусмотрительная помощница взяла с собой целый термос горячего кофе, в магнитофон мы вставили кассету с песнями Джо Дассена. Словом, поездка обещала быть вполне приятной. Мы неслись со скоростью 130 км в час, я пытался думать о предстоящих переговорах, а Варвара вполголоса подпевала французскому шансонье, хотя, если быть до конца честным, скорее портила его пение своим не очень умелым вокалом.

При этих словах Мальцев бросил на Варьку смеющийся взгляд, ожидая от нее бурных протестов и опровержений, но она лишь тихо проворчала себе под нос: «Мог бы сразу сказать, я между прочим, думала, что тебе нравится, как я пою».

– Конечно, нравится, это я чтобы тебя поддеть.

– Ну так вот, – с улыбкой продолжал Мальцев, – помня, что впереди нас ждет долгая обратная дорога и ссориться нам совсем не с руки, я вовсю наслаждался Варькиным вокалом. А песенка, насколько я помню, была, как обычно, про любовь. Что-то типа «Как ты, как твои дела? Это опять я, привет!» – Все-таки согласитесь, – Анатолий обвел всех присутствующих взглядом, как бы привлекая их в свои сторонники, – песни АВВА, Джо Дассена, Синатры или Хулио Иглесиаса никогда не перестанут быть современными, а все потому, что они о любви и об искренних человеческих чувствах. Ведь нам всем не хватает романтики, а они с лихвой восполняют эту утрату.

Варвара закончила одну песню и тут же принялась за следующую. Видимо, уроки французского, которые она брала почти год, не прошли даром. Но вдруг внезапный глухой удар о днище машины прервал ее выступление. Моя помощница замерла на полуслове и испуганно уставилась на меня. Я тоже невольно вздрогнул и даже нечаянно выругался, хотя крайне редко позволяю себе это при дамах. Удивительно, но я мог поклясться, на дороге ничего не было. Только потом, спустя время, я догадался, что туман и лучи восходящего солнца сыграли со мной злую шутку. Я стал жертвой оптического обмана, то, что выглядело как ровная дорога, оказалось огромной железной болванкой. Ее будто специально подбросили на дорогу, да еще и развернули так, что в лучах солнца она пропадала, полностью сливаясь с чернотой нового, недавно уложенного асфальта. Однако понимание ситуации пришло много позже. Услышав удар о днище машины, мы даже не сразу остановились, а по инерции проехали еще несколько десятков метров. И лишь когда Варька, не спуская с меня испуганных глаз, тихо проблеяла: «Толь, что-то не нравится мне все это, давай остановимся и проверим» – я наконец-то тормознул на обочине. Вылезая из машины, мы еще слабо надеялись на удачу, полагая, что пустая банка из-под пива могла так громко хлопнуть по днищу. Но темный масляный след, оставленный нашей машиной на асфальте, и валяющаяся вдалеке железная болванка вмиг разрушили наши радужные надежды. Двигаться дальше без посторонней помощи мы не могли. А в восемь часов утра на пустынной трассе, ровно посередине между Вологдой и Москвой, этой помощи было ждать неоткуда.

«Оставим машину тут и поймаем попутку», – принял я единственно правильное решение. Варвара с радостью закивала.

Мы вытащили из багажника все наши немногочисленные вещи, проверили окна и заперли машину. Варька всегда и всем говорила, как она ненавидит холодную промозглую зиму и обожает жаркое солнечное лето. Впервые в жизни она пожалела, что столбик градусника перевалил за отметку в 25 градусов. Несмотря на раннее утро, на улице уже стояла изнуряющая жара. При полном отсутствии ветра, даже слабого ветерка или, на худой конец, хотя бы какого-нибудь перемещения воздуха от изредка проходящих машин, мы моментально почувствовали себя как в печке. Я искренне боялся, что голосовать мы будем до глубокой ночи или умрем здесь гораздо раньше от солнечного удара. Спустя час мне пришлось снять рубашку и повязать ее на манер чалмы, а Варька сменила строгий костюм на легкомысленный короткий сарафанчик, чудом оказавшийся среди ее вещей. Именно этот сарафан и спас наши молодые жизни. Водитель старого «москвичонка», залюбовавшись на Варькины прелести, согласился помочь нам.

– Толь! – Я заметила, как щеки подруги покрылись легким румянцем. – И как у тебя язык поворачивается говорить такое? А кто мне постоянно жужжал на ухо при каждой появляющейся на горизонте машине: «Подними юбку повыше, отставь ножку в сторону»? Да если бы не я, мы бы там точно заночевали!

– Так я об этом и говорю, – развел руками Анатолий, – не понимаю, чего ты злишься? – Залюбовавшись Варькиными ножками, водитель «москвичонка» согласился довезти нас до ближайшей автомастерской, которая находилась на окраине Ярославля всего в каких-то шестидесяти километрах от места нашей аварии. Мы с Варварой облегченно вздохнули, но, как оказалось, совершенно напрасно. Хотя кто же мог подумать, что наше невезение перекинется на ни в чем не повинного водителя? Проехав от силы километров двадцать, машина внезапно дернулась, и ее резко повело вправо. «Колесо», – простонал владелец видавшего виды «москвича». Чертыхнувшись, он съехал на обочину и полез в багажник за запаской. Мы с Варварой тоже вышли из машины, но не подумайте о нас слишком хорошо, помогать доброму самаритянину мы не собирались, а просто мечтали хоть ненадолго вырваться из этой душегубки. Однако простояв пару минут на так называемом свежем воздухе, мы предпочли умереть от духоты в наглухо закрытой консервной банке, чем скончаться в страшных муках от укусов огромных оводов-мутантов. Они, то есть оводы, не просто набросились на нас, а атаковали со знанием дела, заходя то справа, то слева, то разбиваясь на мелкие группы, то окружая со всех сторон плотным жужжащим кольцом. Кто бы мог подумать, что короткая, обещающая быть вполне спокойной и приятной поездка обернется настоящим стихийным бедствием! Кое-как отбившись от ненасытных насекомых, мы снова залезли в машину и наглухо закрыли все окна. Меня одолевали невеселые мысли. «Вольво» брошена без присмотра посередине трассы, важные переговоры находятся на грани срыва, спина зудит от укусов и солнечных ожогов. В поисках поддержки я бросил взгляд на притихшую Варвару. Моя несчастная помощница забралась в самый угол машины, поджала под себя ноги и боролась с подступающими слезами. Ее руки, шея и даже лицо были покрыты волдырями от укусов оводов. Я понял, что надеяться могу только на себя.

Наконец процедура замены колеса была успешно завершена, водитель сел за руль, и мы с бешеной для «москвичонка» скоростью понеслись в сторону Ярославля. А там все пошло куда быстрее и проще. Без особых проблем я устроил Варьку в гостиницу, а сам занялся спасением нашей машины.

– Ну конечно! – не выдержала до этого момента молчавшая Варвара. – Это у тебя «все пошло куда быстрее и проще», а мой кошмар продолжался. Вы только представьте, я одна-одинешенька в захудалой провинциальной гостинице с удобствами на этаже. Жутко все болит от укусов, все тело ноет от усталости и отсутствия элементарной возможности принять душ! В общем, ужас и кошмар, вместе взятые. А ведь мне еще предстоял звонок в городскую администрацию Вологды, где нас ждали с минуты на минуту. Скрепя сердце я набрала телефон Веры Павловны, секретаря главы администрации. Слушая мой красочный рассказ о наших утренних приключениях, она долго охала и причитала, а дослушав до конца, сразу взяла ситуацию под контроль. Вскоре за нами приехала служебная машина с кондиционером и мини-баром. Именно с этого момента все действительно пошло куда быстрее и проще.

– Это точно, Мальцев весело подмигнул Варваре, – мини-бар оказался очень кстати, слегка снять стресс нам было просто необходимо. А что самое любопытное, той страшной железякой мы насквозь пробили картер и почти все масло вытекло на дорогу. Так что если бы мы и дальше продолжали двигаться…

Вдруг рассказ Мальцева прервал неожиданный грохот. Все в испуге обернулись в сторону уже смонтированного барбекю. Однако ничего страшного не произошло. Просто Николай Сергеевич не удержал в руках тяжелый вертел, который он прилаживал над жаровней, и тот с грохотом упал на каменный пол. Все облегченно вздохнули. После этого, казалось бы, незначительного инцидента многие гости потеряли прежний интерес к рассказу Мальцева, и радушный хозяин, немедленно заметив перемену общего настроения, быстро свернул свое повествование и, подхватив жену под руку, отправился танцевать. Около бассейна уже вовсю играли музыканты, и пары одна за другой стали выходить на импровизированную танцевальную площадку. Вскоре только мы с Варькой остались сидеть на своих местах. Мне совсем не хотелось танцевать, а у Варвары от Толиных воспоминаний, похоже, немного подпортилось настроение.

– А почему ты мне раньше всего этого не рассказывала? – пристала я к подруге. То со всякой ерундой по сто раз звонишь, а тут такое приключение?

– Да что там было рассказывать, – недовольно буркнула Варвара. Как ловила попутку в короткой юбке или как все лицо заплыло от укусов? Тоже мне тема для разговора! Слушай, Лель, а ты с Мальцевым по поводу работы поговорила?

Я догадалась, что таким образом Варвара решила перевести разговор на другую тему.

– Нет, пока не поговорила, случая удобного не было.

Не тяни, уже половина вечера позади. Глазом не успеешь моргнуть, пора будет домой собираться.

– Ничего, в крайнем случае по телефону поговорю.

– Такие дела лучше при личной встрече решать, когда человек перед тобой сидит и ты его глаза видишь. – Варька решительно встала. – Пошли Мальцева искать, может, еще удастся поговорить.

Но поговорить о работе нам так и не удалось.

Праздничный вихрь закрутил нас вместе с другими гостями. Уже через пятнадцать минут мы отплясывали под зажигательную мелодию Челентано, потом участвовали в беспроигрышной лотерее, дегустировали итальянские столовые вина и уплетали вкуснейшую баранью ногу. А как только стемнело, начался праздничный фейерверк. За свой столик я вернулась ближе к десяти, когда официанты начали разносить десерт. Мальцева поблизости не наблюдалось. Лениво ковыряясь в вазочке с мороженым, я постоянно поглядывала по сторонам.

– Толю высматриваешь? – Натанцевавшись вволю, Варька тоже вернулась за столик.

– Ну да, надеюсь, он не забыл про наш разговор.

– Зря стараешься, – Варька махнула рукой проходящему мимо официанту. Несмотря на все диеты, от итальянского мороженого она отказываться не собиралась. – Больше часу назад Толя вместе с Борецким направились в сторону дома. Так что теперь он потерян для общества. Наверняка закрылись в кабинете и болтают. Этих бизнесменов хлебом не корми, дай о делах поговорить.

– Ну выйдут же они когда-нибудь, – со слабой надеждой возразила я.

– Насколько я знаю Мальцева, выйдут они ближе к ночи, когда мы с тобой будем на полпути к Москве. Предупреждала же я тебя, не тяни! Надо было в самом начале вечера говорить, а теперь уже поздно.

– Да сама вижу, что поздно, – огрызнулась я. – Ничего, на мальцевском «Стройдоринвесте» свет клином не сошелся, найду что-нибудь другое.

– Чего шепчетесь? – На соседнее с Варькой кресло устало опустилась хозяйка дома. – Чем-то недовольны?

– Что ты, Катюш, праздник – просто высший класс, мы всем очень довольны! Это я Лельку ругаю. Она ведь с мужем твоим о работе так и не поговорила, а теперь его Борецкий захватил.

– Да, с Борецким конкурировать сложно! Но – это дело поправимое. – Катерина хитро улыбнулась. – Вы оставайтесь у нас ночевать, завтра с утра и поговорите.

– Да ты что, неудобно же! – почти хором воскликнули мы с Варварой.

– Кому не удобно! Все очень даже удобно. Решено, вы остаетесь!

Было видно, что эта идея очень понравилась Катерине. Она заметно оживилась и принялась нас настойчиво уговаривать: скоро все гости разъедутся, Ванда с Илюшкой спать уйдут, Мальцев, как обычно, спустится в свой винный погреб, а мы с вами кофейку попьем на веранде, поболтаем, молодость вспомним. А то в этой суете и поговорить толком не удалось.

Мы с Варварой неуверенно переглянулись…

– Дом большой, наверху несколько гостевых спален, так что не волнуйтесь, вы никого не стесните. – Видя наше сомнение, Катерина добавила. – Да ладно вам, девчонки! Ведь редко видимся, а тут такая возможность…

Если быть до конца честной, мне совсем не хотелось ехать на ночь глядя в пустую квартиру. Варьку дома тоже никто не ждал, Елизавета с отцом улетели на неделю в Вену. Поэтому, посовещавшись, мы решили не расстраивать подругу и остаться в доме Мальцевых на ночь. Последние гости уехали за полночь. Ванда, как и обещала Катерина, тут же отправилась спать (для нее в доме Мальцевых была выделена постоянная комната со своим санузлом и выходом в сад). Илюшка минут десять покрутился вокруг нас, но потом начал усиленно зевать и был насильно отправлен в спальню. И только Мальцев, наконец-то проводивший Борецкого, уходить никуда не собирался. Накинув на плечи легкую куртку, он вместе с нами устроился на веранде. Но разговор не клеился. Время было позднее, от избытка свежего воздуха у нас с Варварой слипались глаза, а Катерина просто валилась с ног от усталости. Из всей нашей компании только Анатолий был бодр и полон сил.

– Эх вы, тусовщицы! – Мальцев разочарованно обвел глазами наше сонное царство. – Я думал, посидим как люди, ради такого случая припас бутылочку красного итальянского вина семилетней выдержки. Вы такого, небось, и не пробовали, сорт винограда называется «небиола». – Он с гордостью показал нам пыльную бутылку с простой неброской этикеткой.

– «Бароло», – по слогам прочла Варька, – нет, Толь, такого что-то не припомню, хотя я итальянские вина очень уважаю. Давай его завтра попробуем, а то сейчас так спать хочется, что мы даже вкуса не почувствуем.

– Леля завтра, может, и попробует, а ты-то за рулем, – напомнил Анатолий.

– Значит, будет повод приехать к вам еще раз, – не растерялась Варвара.

– Ну ладно, идите уж, – сжалился хозяин дома. – Но через неделю берете всех своих мужей, нынешних и бывших, и к нам в гости. Договорились?

Мы дружно закивали и, зевая, поплелись на второй этаж, где находились гостевые спальни. Катерина пошла вместе с нами, показать комнаты и помочь устроиться. Оставшись один, Анатолий достал мобильный и набрал хорошо знакомый номер.

– Доброй ночи, солнышко, не спишь? – Видимо, на том конце провода все-таки спали, так как Мальцев виновато забормотал: – Ну прости, прости, дорогая! Просто захотелось пожелать тебе спокойной ночи. – Он отключил телефон и, улыбаясь каким-то своим мыслям, направился в подвал, где располагалось его любимое детище винный погреб.

Тут необходимо объяснить, что помимо работы у Анатолия Мальцева было еще две страсти машины и вино. В его подземном гараже стояли «рейндж Ровер супер чардж», «ягуар XKR», «мерседес С500». А в его винном погребе хранились редкие коллекционные образцы из Франции и Италии. Надо сказать, что Анатолий был истинным ценителем и гурманом и прекрасно разбирался в винах. Особенно он выделял французские вина четвертой категории, так называемые «контролируемые по происхождению». Именно их он покупал на аукционах за сумасшедшие деньги. Помимо этих редких экземпляров в его коллекции было много вин высшего качества из Бургундии и Бордо, таких как «Пуяк» или «Шассань Монтраше». О его винном погребе стоит рассказать поподробнее. Анатолий прекрасно понимал: для того чтобы раскрылся настоящий вкус вина, нужно создать для него правильные условия хранения, а это возможно только в настоящем винном погребе. Поэтому при проектировании собственного дома Мальцев сразу предусмотрел место под винотеку. Помещение было заранее оснащено специальной климатической системой, которая поддерживала стабильную температуру 13–15 градусов по Цельсию и уровень влажности 60–70%. Помимо этого Мальцев предусмотрел специальный рассеянный свет, чтобы прямые лучи не попадали на бутылки с вином, и обеспечил постоянный приток свежего воздуха, чтобы предотвратить появление неприятного запаха и образование плесени. Шкафы для хранения бутылок были изготовлены из красного дерева и покрыты маслом льняного семени. Хозяин дома любил свое детище и гордился им. Он часто спускался туда вечером, после напряженного рабочего дня, или просто так, под настроение, чтобы в тишине и покое пропустить глоток-другой терпкого красного вина. А сегодня Мальцев решил сделать себе подарок, в честь своего дня рождения откупорить бутылку бургундского красного вина пятнадцатилетней выдержки, которую он приобрел на последнем аукционе.

Предвкушая удовольствие, Анатолий направился к лестнице, ведущей в погреб.

## Глава 4. Ночной кошмар

На новом месте мне долго не спалось. Крутясь полночи с боку на бок, я искренне жалела, что поленилась ехать домой. Мне чудились какие-то странные звуки, то тихие шаги по коридору рядом с моей дверью, то приглушенные стоны где-то за окном. Укрывшись с головой одеялом, я боролась с острым желанием встать и закрыть дверь на ключ, который, я точно видела, торчал в замочной скважине. Но здравый смысл кричал во весь голос, что в этом доме, с надежными замками и высоким забором, бояться совершенно нечего. И только на рассвете, когда в зашторенные окна стали пробиваться первые лучи солнца, мне наконец-то удалось заснуть.

Разбудил меня пронзительный крик. Резко сев на кровати и спросонья не очень понимая, что произошло, я прислушалась. В доме стояла гробовая тишина, часы на стене показывали двадцать минут восьмого.

«Почудилось, мелькнуло в голове, – почти всю ночь прокрутилась без сна, вот теперь и чудится всякое. Я устроилась поудобнее и, сладко зевнув, закрыла глаза. Но уснуть мне так и не удалось, едва я начала проваливаться в мягкую тягучую дрему, истошный вопль повторился вновь. Теперь всякие сомнения отпали, это не бы ло плодом моего воображения, кричали где-то в доме. Неожиданно дверь, которую я так и не удосужилась запереть на ключ, распахнулась, и на пороге показалась заспанная Варвара. – Ты слышала? – взволнованно прошептала она.

Я смогла только кивнуть, душераздирающий крик ввел меня в какое-то оцепенение. Ночные страхи вернулись, захотелось скорее бежать из этого дома.

Варвара, окончательно проснувшись и взглянув мне в глаза, сразу оценила ситуацию.

– Лель, давай выходи из ступора, бояться нечего, дом полон народу.

Усилием воли я взяла себя в руки и без особого энтузиазма предложила:

– Варь, надо бы пойти посмотреть, что там случилось.

– Обязательно надо. Какой смысл сидеть и бояться неизвестно чего? – решительно заявила моя отважная подруга.

Быстро собравшись, мы спустились на первый этаж. Из своей спальни, запахивая на ходу длинный бархатный халат, вышла Ванда Станиславовна. Вид у нее был сильно взволнованный.

– Вы тоже слышали крик? – шепотом спросила она.

– Конечно, слышали, – за нас обеих ответила Варвара, – а чего мы шепчемся? Судя по всему, никто уже не спит. Вон даже Илюха проснулся.

Мы все как по команде посмотрели в сторону лестницы. На верхней ступеньке стоял и отчаянно тер глаза Мальцев-младший. Он зевнул и деловито констатировал:

– Ага, значит, мне не показалось! А я уж думал, галлюцинации! Ба, – он вопросительно посмотрел на Ванду, – ты не поняла, откуда кричали?

– Нет, Илюшенька, не поняла, – Ванда Станиславовна растерянно развела руками.

– Ничего, сейчас разберемся. – Окинув быстрым взглядом нашу компанию, Илья деловито произнес: – Родителей будить не будем, они устали после вчерашнего. Сами обследуем дом. Начнем с первого этажа. Вместе пойдем или разойдемся?

– Конечно, вместе, – не раздумывая выпалили мы.

– Как скажете, – легко согласился Илья.

Похоже, ему тоже не очень хотелось бродить по дому в одиночку.

Я была благодарна Мальцеву-младшему за то, что он взял инициативу в свои руки. Все-таки нам, гостям, было неловко распоряжаться в чужом доме. Илюша сделал шаг в сторону кухни, но тут же замер: откуда-то снизу до нас донесся странный звук, напоминающий протяжный звериный вой.

– Это в подвале, скорее всего, в папином погребе. – Илья резко развернулся и бегом бросился к лестнице.

Все последовали за ним. Картина, которую мы увидели, едва переступив порог, была ужасна. На каменных ступеньках, ведущих в винотеку, сидела Катерина. Обхватив руками голову, она медленно раскачивалась из стороны в сторону и тихо подвывала. Ее лицо, руки и даже кружевной пеньюар были испачканы кровью. Прямо у ног обезумевшей женщины лежал Анатолий Мальцев. Шея его была неестественно вывернута набок, а из рассеченного виска натекла лужица уже запекшейся крови. Мы все на мгновение замерли, не веря своим глазам.

Первой из оцепенения вышла Ванда. С истошным криком: «Не-е-ет!» – она бросилась к сыну и, оттолкнув на ходу Катерину, опустилась на каменный пол рядом с неподвижно лежащим телом. Стараясь унять колотившую ее дрожь, Ковальская положила руку на шею Мальцева. Но всем, включая и саму Ванду, было понятно: Анатолий мертв. Илья подбежал к матери. Рослый, с хорошо развитой мускулатурой, он легко поднял находящуюся в полуобморочном состоянии Катерину на руки и, старясь не смотреть в сторону распластавшегося на каменном полу тела, понес ее прочь из подвала. Ванда продолжала сидеть на полу, лицо ее застыло, словно гипсовая маска, плечи подрагивали, но глаза были совершенно сухие.

– Надо срочно увести ее отсюда, может начаться истерика, – шепнула мне на ухо Варвара, при этом не делая ни шага по направлению к Ванде.

– Надо-то надо, только как?

Приближаться к телу Мальцева мне совсем не хотелось.

– Ванда Станиславовна! – попыталась я окликнуть мать Анатолия, но она даже не повернула голову в нашу сторону.

Глаза несчастной женщины словно остекленели, я испугалась, что сейчас она свалится в обморок и так же, как сын, разобьет голову о каменные ступени погреба. Превозмогая страх, мы спустились вниз по лестнице и, подхватив Ковальскую с двух сторон под руки, практически вынесли ее из подвала. Убитая горем мать совершенно не сопротивлялась, она вообще не выражала никаких эмоций. Мне показалось, что мозг Ванды просто нашел спасительную лазейку и отказался реально воспринимать действительность. Находясь в здравом уме и трезвой памяти, Ковальская будто впала в кому.

– Куда ее? Может, прямо тут оставим? – Варька кивнула на диван в холле.

– Нет, лучше в ее комнату, благо она на первом этаже.

Мы втащили совершенно безучастную Ванду в спальню и уложили на постель. На тумбочке стояла коробка с лекарствами. Порывшись в ней, Варька нашла успокоительное. – Хорошо бы ей его принять, – со знанием дела заявила подруга, сейчас-то она в шоке, а какая будет реакция потом, никому не известно.

– Варь, давай лучше «скорую» вызовем. – Я сделала еще одну попытку привлечь к себе внимание Ковальской, но все безрезультатно. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой невидящими, стеклянными глазами, губы ее шевелились, но из них не доносилось ни звука.

– Нет, – после небольшой паузы отозвалась Варвара. Она стояла у окна и о чем-то сосредоточенно думала.

– Что – нет?! А вдруг у нее сердце не выдержит, смотри, сколько сердечных лекарств в коробке.

Варька молча взяла успокоительное и без особого труда засунула его в рот Ванде, та послушно проглотила таблетку.

– Все, Вандой займемся позже, – тоном, не терпящим возражений, заявила подруга. – А сейчас надо вызывать милицию. Ты что, забыла, у нас в подвале труп!

Варвара сделала ударение на последнем слове, будто тем самым доказывая самой себе реальность происходящего.

– Да без тебя вызовут, если уже не вызвали.

– Тогда уж лучше пойдем, посмотрим, как там Катя, может, ей нужна наша помощь?

Мы направились к выходу. Уже в дверях я обернулась и кинула последний взгляд на Ковальскую. Она прикрыла глаза и, казалось, задремала. Варвара раздраженно дернула меня за рукав.

– Пойдем скорей, ничего с ней не случится.

Но не успели мы выйти из комнаты, как в кармане у Варвары запел мобильный.

– Алло, – тихо, стараясь не разбудить заснувшую Ванду, проговорила Варька.

– А почему шепотом? – недовольно спросил Олег. – И вообще, где ты ходишь? Мы с Лизаветой тебе уже второй раз звоним.

– Мальцев упал с лестницы и разбился насмерть, – без всяких предисловий бухнула Варвара. – Мы с Лелей сейчас в его доме.

Какое-то время из трубки не доносилось ни звука. Воронцов переваривал полученную информацию. С Анатолием они никогда не были друзьями, однако относились друг к другу с явной симпатией. После затянувшейся паузы Олег спросил:

– Варь, а ты уверена, что он сам упал? Может, ему кто-то помог? Я с трудом представляю, как здоровый мужик сам с лестницы падает, да еще насмерть… Он же вроде никогда лишнего не выпивал.

Олег произнес вслух то, что уже давно крутилось у Варвары в голове.

– Да откуда же я знаю! Голос у подруги неожиданно задрожал, она явно собиралась разрыдаться. – Олежек, а вдруг он до сих пор где-нибудь в доме, а если он и нас…

– Не выдумывай! – Воронцов уверенно пресек Варькины страхи, а вместе с ними и начинающуюся истерику. – Когда такие люди, как Мальцев, в самом расцвете сил внезапно погибают, то наверняка тут замешан большой бизнес. Так что не дергайтесь, вам опасаться нечего. Вы милицию вызвали?

– Нет еще, только собираемся.

– Дурищи! Срочно вызывайте! И вот еще что, можете Громыко позвонить, вы же в Одинцовском районе, а это как раз его епархия.

Олег, как всегда в кризисных ситуациях, рассуждал быстро и хладнокровно.

– Не волнуйся, Олежек, сейчас все сделаем. Как жаль, что ты в Вене, с тобой мне было бы гораздо спокойнее.

Для пущей убедительности Варька пару раз всхлипнула в трубку.

– Варюха! Не раскисай, – тон у Олега стал теплее, – если возникнет необходимость, мы поменяем билеты и прилетим раньше. Как там Катерина?

– Еще не знаю, Катя сейчас с сыном, а мы с Лелькой Вандой занимались. Представляешь, Илюша держится молодцом, я даже не ожидала, что он так изменился за два года!

– Вот и отлично, значит, в вашем бабьем царстве есть хоть один настоящий мужчина. Все, клади трубку и вызывай милицию, я еще позвоню.

Когда мы вошли в летнюю гостиную, Катерина лежала на диване, а Илья сидел рядом, бережно держа мать за руку. В комнате пахло валокордином и нашатырем. Словно угадав наш немой вопрос, Мальцев-младший тихо произнес:

– Я уже вызвал милицию, они приедут с минуты на минуту.

На мальчика было жалко смотреть, он весь будто съежился и сник, я понимала, какой ценой ему дается это видимое спокойствие. – А еще я позвонил Михаилу Витальевичу, папиному заместителю. Я думаю, его помощь нам пригодится.

– Ты молодец, – я подошла к Илье и положила руку ему на голову. – Ты все правильно сделал.

Он словно ждал этого шага, пружина, которая натягивалась последний час, неожиданно лопнула. Взрослый, привыкший за последние два года к самостоятельности, Мальцев-младший уткнулся мне в живот и отчаянно зарыдал.

– Тетя Оля! – сквозь слезы бормотал он. – Ну как же так? Как такое могло случиться?

– Не знаю, миленький, не знаю, мой хороший, одной рукой я прижала голову мальчика к себе, а другой поглаживала его вздрагивающие плечи.

– Отец сто раз ходил по этим ступенькам и ни разу, слышите, ни разу даже не споткнулся!

Сердце разрывалось от жалости к несчастному ребенку, я не знала, какие надо найти слова, чтобы хоть немного утешить его, поддержать.

– Папа был сильным, ловким. Он не мог просто так взять и свалиться с лестницы. – Неожиданно Илья перестал рыдать и поднял на меня зеленые отцовские глаза: – Тетя Оля, а вдруг…

– Что вдруг, Илюшенька? – насторожилась я.

– А вдруг папа не сам упал, вдруг это кто-то подстроил?

Я невольно отметила про себя, что тоже задавала себе этот вопрос. Теперь сама мысль о преднамеренном убийстве перестала казаться мне полным абсурдом…

– Кто же мог подстроить? – постаралась я успокоить и без того взвинченного Илью. – В доме же никого чужого ночью не было.

– Илюш, а ты с чего это взял? – вмешалась в наш разговор Варвара, до этого момента тихо сидевшая рядом с Катей. – Ты что-то заметил?

– Понимаете, я когда маму вверх по лестнице нес, то чуть не упал. На одной ступеньке будто пролили что-то скользкое, в глазах Ильи все еще стояли слезы, подбородок слегка подрагивал, но голос стал спокойнее, исчезли истеричные нотки. – Хотя вполне возможно, мне это просто показалось.

«Может, и показалось, про себя подумала я, – бывает, и не такое покажется. А когда кажется, креститься надо…»

Однако вслух я сказала совершенно другое:

– Давайте не будем ничего предполагать раньше времени, сейчас приедет милиция и во всем разберется.

– Правильно, – поддержала меня Варвара, дождемся сотрудников милиции и расскажем им про наши подозрения. А тебе, – она серьезно посмотрела на Илью, – все время надо быть рядом с мамой. Не отходи от нее ни на шаг, понял?

Мы все взглянули на диван, на котором по-прежнему неподвижно лежала Катерина. С тех пор как сын вынес ее из погреба, она перестала выть и кричать, зато впала в полное оцепенение. В первый момент мне даже показалось, что Катя заснула, но, приглядевшись повнимательнее, я заметила, что из закрытых глаз не переставая текут слезы.

– Понял, – кивнул Илья и снова сел на диван рядом с матерью. – А как же милиция? – Не волнуйся, милицию мы сами встретим. – Варька деловито направилась к выходу, но на полдороги остановилась. – Илюш, а много в доме прислуги?

– Нет, сейчас всего три человека. Николай Сергеевич, он у нас что-то вроде управляющего, его так обычно папа называл, ну а проще говоря, помощник по хозяйству, горничная Наташа и садовник. Правда, есть еще кухарка, Антонина Петровна, но она уже неделю как в отпуске.

– Они все приходящие или постоянно живут в доме?

Задумавшись лишь на секунду, Илюша принялся перечислять:

– Наташа постоянно, она родом из Самары, ни в Москве, ни в Подмосковье у нее другого жилья нет, поэтому мама выделила ей маленькую комнатку на третьем этаже. Николай Сергеевич – бывший военный, подполковник в отставке. Где-то недалеко, вроде в Одинцово, у него есть квартира. Но живет он один, без семьи и поэтому часто остается ночевать здесь, в доме. Рядом с мастерской Тихонов оборудовал себе что-то типа спальни и вполне этим доволен. А про садовника я мало что знаю, Петра наняли совсем недавно, в конце весны. Мама им очень довольна, говорит, что все его цветочные композиции настоящие шедевры. Сад у нас огромный, много клумб, газонов, поэтому работает он с раннего утра до позднего вечера. Для удобства его поселили в гостевом домике, который все равно всегда пустует.

– А почему пустует? – не сдержала любопытства Варвара.

– Его папа построил специально для бабушки. Она часто приезжает к нам на выходные. Но бабушка категорически отказалась там жить. Тогда ей выделили комнату на первом этаже, а домик до сих пор стоял закрытым.

– Все понятно, – Варька задумчиво покачала головой, будто прикидывая что-то в уме.

Вдруг через открытые настежь окна послышался шум подъезжающих машин, и почти одновременно в прихожей раздался мелодичный звон, нужно было идти открывать ворота. Приехала милиция.

## Глава 5. Если не мы, то кто?

До обеда многочисленная группа экспертов осматривала дом и изучала место происшествия. Мы все, кроме дремлющей у себя в спальне Ванды, собрались на кухне. Наташа с красными от слез глазами суетилась около плиты, варя кофе и готовя для всех завтрак. Я было вызвалась помочь ей, но быстро поняла, что своей суетой только мешаю ее слаженным и ловким движениям. В углу Кухни примостился заместитель Анатолия Миша Устюгов, по первому зову примчавшийся в дом Мальцевых. Невысокого роста, сутулый, узнав печальную новость, он будто еще больше сгорбился и сейчас, сидя на высокой барной табуретке, напоминал мне нахохлившегося воробья.

Катерина полулежала в кресле у окна, смотря куда-то вдаль невидящим взглядом. На все вопросы сына она только отрицательно мотала головой, не произнося ни слова. Вдруг у меня возникло ощущение, что Катя хочет что-то сказать. Я подошла поближе, но тут Илья снова спросил:

– Мам, тебе из окна не дует? Может, плед притащить? – Илюшу, видимо, пугало такое поведение матери, он начал серьезно опасаться за ее рассудок. – А давай я тебе капель сердечных накапаю или валерьянки?

Варька, наблюдавшая со стороны за тщетными попытками Ильи растормошить Катерину, решила прийти ему на помощь. Она подошла к окну, присела на подоконник прямо напротив подруги и строгим тоном произнесла:

– Катя, пора возвращаться к действительности! С минуты на минуту сюда приедет следователь, тебе придется отвечать на его вопросы!

В ответ Катерина только покачала головой и даже не взглянула на Варвару.

Но Варька и не думала сдаваться, она бережно взяла подругу за плечи, развернула к себе лицом и, глядя ей прямо в глаза, проговорила:

– Ты должна взять себя в руки! Слышишь меня? И ты сделаешь это! Хотя бы ради сына! Ты только посмотри на него! Нет, прямо сейчас посмотри, – Варька развернула Катерину в сторону притихшего Ильи, – он же места себе не находит от страха за тебя! Пожалей своего ребенка!

И вдруг Катерина словно вынырнула из глубокого сна, глаза ее наполнились слезами, губы дрогнули, и она вновь разрыдалась. Но это был уже не тот звериный вой, который мы слышали в погребе, это был плач убитой горем женщины, оплакивающей своего умершего мужа.

…Ближе к обеду в Сареево приехал следователь. Он обошел весь дом, уделив особое внимание винному погребу и кабинету Мальцева, а потом устроил опрос свидетелей. Расположившись в зимней гостиной, он стал по очереди вызывать нас к себе. Но к этому времени Катерина Соловьёва была уже готова к разговору.

Дождавшись своей очереди, я поднялась на второй этаж и замерла перед дверью. В голове молнией мелькнула мысль: «А вдруг я войду и увижу Кирилла Громыко, ведь это его район, а значит, такая вероятность вполне существует».

Мы не виделись больше года, и за все это время он не позвонил мне ни разу. И лишь однажды, на мой день рождения, посыльный принес большой букет белых роз. В букете не нашлось ни визитной карточки, ни открытки с именем, но мне было приятно думать, что эти цветы именно от него. Я набралась духу и, предварительно постучав распахнула дверь. Но чуда не произошло, вместо Кирилла за столом сидел совершенно незнакомый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Темные, чуть с проседью волосы, густые, сросшиеся на переносице брови и колючие, словно пара булавок, глаза.

– Максимович Виктор Анатольевич, старший следователь, – представился он и указал на стул, стоящий прямо напротив его кресла.

До меня в этой комнате уже побывали Илья Мальцев, управляющий Тихонов, горничная Наташа и Михаил Устюгов, поэтому следователь в общих чертах представлял себе события вчерашнего вечера. Однако мой рассказ о дне рождении Анатолия он выслушал очень внимательно, даже ни разу не прервав. И лишь когда я закончила, задал совершенно неожиданный вопрос:

– Значит, вы считаете, что в семье Мальцевых не было разногласий? – произнес Виктор Анатольевич, буравя меня своими черными глазищами.

– По крайней мере, я о них ничего не знала. Для нас Катя и Толя были идеальной парой. Никаких ссор, скандалов или публичных выяснений отношений. Никаких неожиданных звонков с жалобами друг на друга. В общем, все нормально.

– А вы близко дружили?

– Что значит – близко… – Я ненадолго задумалась, искренне не понимая, в какую категорию попадает наша дружба с Мальцевыми. – Скорее нет, не слишком близко. Мы регулярно перезванивались, ходили друг к другу в гости, поздравляли с днями рождения. Однако дети наши, хоть и были ровесниками, почти не общались. Видимо, всему виной разное материальное положение. Отдыхать мы вместе не ездили. Толя всегда предпочитал Монако, Антибы или Сан-Тропе, мы же чаще Турцию или Египет. И если честно, с Катей мы были куда ближе, чем с Анатолием.

– Понятно, – Максимович с интересом крутил в руках позолоченную ручку из дорогого настольного набора и даже попробовал написать ею что-то в своем толстом блокноте. Он будто потерял интерес к нашему разговору. Я стала поглядывать на дверь, полагая, что беседа подошла к концу, но тут следователь неожиданно произнес: – Значит, вы были не в курсе, что весь последний год Мальцевы постоянно ссорились?

– Нет. – Я удивленно уставилась на Максимовича. – Кто вам такое сказал?

– Это не важно, – отрезал следователь. – И ваша подруга ни словом не обмолвилась о том, что отношения с мужем у них разладились, Анатолий переехал в соседнюю спальню и даже стал подумывать о разводе?

– Не может такого быть, это какая-то ошибка! – Сказанное следователем совершенно не укладывалось у меня в голове. – Толя очень любил Катю и не мог так поступить с ней!

– Как знать, как знать… – задумчиво глядя на меня, протянул Максимович, – а вы, Ольга Александровна, зря так горячитесь. Как известно, чужая душа потемки.

Я вышла из зимней гостиной совершенно растерянная и озадаченная. Что из того, что сообщил мне Максимович, правда, а что ложь? И главное, кто именно рассказал следователю семейные тайны Мальцевых? Мне захотелось срочно обсудить это с Варварой.

Варька вылетела из зимней гостиной еще в более растрепанных чувствах, чем я. По одному ее возмущенному виду стало сразу понятно, Максимович поделился своей информацией об Анатолии и Кате не только со мной. Она кивнула в сторону открытой двери, ведущей в сад, и, не дожидаясь ответа, стремительно вышла на улицу. Я тихо, стараясь не привлекать внимания окружающих, последовала за ней. Варька нашлась в небольшой, увитой декоративным виноградом беседке.

– Лель, ты понимаешь, что происходит? – накинулась на меня с ходу подруга.

– Честно говоря, не очень. А ты знала про ссоры Мальцевых?

– В том-то и дело, что нет! Правда, мы с Катериной таких вопросов никогда не касались. Обсуждали магазины, тряпки, украшения. А про мужей ни слова. Но я всегда считала, что у них с Толей идеальный брак.

– Вот и я тоже. Катя никогда даже ни пол словечком не обмолвилась о своих проблемах с Мальцевым. Мы болтали о здоровье, детях, о цветах на даче, и все, никаких серьезных разговоров.

– Значит, мы ее совершенно не знали, – с тоской констатировала Варька, – и нам она совсем не доверяла.

– Или просто не хотела выносить сор из избы, рушить легенду об идеальном браке, – предположила я. – Хотя возможен и другой вариант…

– Да, я тоже об этом подумала. Варька с энтузиазмом закивала головой, было видно, что второй вариант нравится ей гораздо больше. – Предположим, все это ложь, от самого начала и до конца. Не было никаких серьезных ссор и разговоров о разводе. Просто кто-то сильно сгущает краски и умышленно пытается внушить следователю мысль о плохих отношениях в семье Мальцевых.

– На мой взгляд, это гораздо больше похоже на правду! – согласилась я. – Если бы дело действительно дошло до развода, Катерина обязательно поделилась бы с нами, ведь других подруг у нее нет, а переживать такое в одиночку очень тяжело.

– А ты знаешь, Лель, ведь этот таинственный «кто-то» был у следователя до нас с тобой. Значит, вариантов не так уж и много…

– Совсем не много, – я стала загибать пальцы, перечисляя всех, кто побывал сегодня в зимней гостиной до меня и Варвары, – Илюша Мальцев, ну его можно сразу снять со счетов…

– Это почему же? прервала меня Варька. – Мало ли что парень мог сгоряча сболтнуть, он сейчас сам не свой от свалившегося несчастья.

– Ну хорошо, пусть так. Значит, всего четверо: Илюша Мальцев, Николай Сергеевич Тихонов, горничная Наташа и Миша Устюгов.

Варька как-то странно взглянула на меня, а потом, понизив голос до шепота, проговорила:

– Мне кажется, я догадываюсь, кто имеет зуб на нашу Катерину.

В этот момент на дорожке, ведущей к беседке, раздались чьи-то торопливые шаги, мы обе резко обернулись.

– Тетя Оля, вы где? – послышался взволнованный голос Илюши, а вскоре из-за кустов жасмина показался и он сам.

– Мы тут! – помахала ему рукой Варвара. – Что-то случилось?

– Да, случилось! Пойдемте скорее! – Мальцев-младший тяжело дышал от быстрой ходьбы, видимо, он давно искал нас. – Там мама, она опять плачет, я боюсь, что снова начнется приступ.

Варька взяла его за руку и усадила на скамейку между нами:

– Успокойся, пять минут бурю не сделают, объясни толком, что произошло.

Илья немного отдышался и начал торопливо рассказывать:

– После вас, тетя Варя, следователь вызвал маму. Я проводил ее до зимней гостиной и остался ждать под дверями. Спустя полчаса мама выбежала оттуда вся в слезах и сразу закрылась в спальне. Пойдемте скорее, я очень волнуюсь! Меня она к себе не пускает!

Варвара внимательно посмотрела на мальчика и неожиданно спросила:

– Илюш, а ты случайно не слышал, что следователь говорил маме?

Мальцев-младший виновато опустил глаза и пробормотал:

– Слышал кое-что, правда, он говорил тихо, да и дверь была закрыта, поэтому разобрать удалось совсем немного…

– Ну так что ж ты тянешь! Давай рассказывай! – От нетерпения Варька принялась постукивать ладонью по скамейке.

Илья медлил с ответом, переводя испуганный взгляд с Варвары на меня. Наконец он все же собрался и не слишком уверенно произнес:

– Если я все правильно понял, следователь считает, что отец не просто так упал с лестницы, а что это кто-то подстроил…

– Ну, это не великая тайна, – прервала мальчика Варвара. Об этом даже мы думаем, еще что-нибудь слышал?

– Следователь сказал, что у мамы был мотив! Дальше я плохо разобрал, но вроде он говорил о каких-то ссорах и о разделе имущества. Тетя Оля, вы понимаете, о чем это он?

– Нет, Илюшенька, – покачала головой я, а сама подумала: «Не зря этот «кто-то» придумал историю про ссоры и развод. Он просто хочет подставить Катерину».

– Слушай, а как родители жили последнее время? Они часто ссорились? – Варвара задала вопрос, который крутился у меня на языке.

– Да откуда мне знать! Два последних года я живу в Англии, с родителями не вижусь месяцами, так что не очень в курсе их отношений. Но когда в конце апреля они прилетали ко мне в Лондон, я ничего такого не заметил. Мама была веселой, все время смеялась, а папа подарил ей кольцо в виде большой морской звезды. Они совсем не выглядели парой, думающей о разделе имущества. Тетя Оля, – проговорил Илья, без всякого перерыва пойдемте, посмотрим, как там мама. Я очень за нее волнуюсь.

В глазах мальчика стоял такой испуг, что, не говоря больше ни слова, мы поднялись и направились к дому. Немного отстав от бегущего впереди Илюши, я предложила:

– По-моему, самое время звонить Громыко. Может, ты позвонишь?

– Что, до сих пор не отгорело? – ехидно поинтересовалась Варвара.

– Прекрати говорить ерунду! Не хочешь – не звони! Я обиженно отвернулась.

«И почему это у моей подруги полностью отсутствует чувство такта?»

– Вот честное слово, как ребенок малый! – проворчала себе под нос Варвара, доставая на ходу телефон. – Конечно, позвоню, куда ж я денусь.

Громыко ответил на удивление быстро, будто ждал нашего звонка. На самом деле так оно и было. В разговоре выяснилось, что предусмотрительный Воронцов не стал надеяться на нас, а сам позвонил давнишнему приятелю. Кирилл выслушал Варьку, узнал имя следователя, работающего по делу, и обещал приехать по возможности быстро. Чтобы оценить обстановку, мы ненадолго задержались на первом этаже. Тело Мальцева уже увезли, но у входа в погреб все еще суетились эксперты-криминалисты. На кухне Наташа закончила убирать посуду после завтрака и занялась обедом. Устюгов по-прежнему сидел в углу со скорбной миной и чашкой чая в руках. Сидеть на высоком барном стуле было крайне неудобно, да и это томительное ожидание неизвестно чего порядком надоело Михаилу, но просто встать и уехать он не мог, ведь Миша Устюгов считался хорошим приятелем и другом семьи Мальцевых.

С Анатолием они познакомились еще в молодости, когда Михаил работал в «Мосдорпроекте». Туда его устроил отец, председатель районного совета. Благодаря высокопоставленному папе у Миши было сытое счастливое детство и точно такая же юность. Мальчик привык получать все и сразу, не прилагая для этого никаких усилий. Шикарная трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте, машина, карманные деньги – все у него было. Окончив автодорожный институт, Михаил рассчитывал сразу попасть на стройку куда-нибудь в Алжир или Индию, но отец неожиданно проявил характер и не пошел на поводу у сына. Он рассудил, что действовать надо постепенно и сначала набраться опыта на родине. Так, вместо желанной заграницы Устюгов оказался в «Мосдорпроекте». Сам Михаил звезд с неба не хватал, на работе особо не надрывался, но благодаря связям отца рассчитывал быстро продвинуться по служебной лестнице. С Мальцевым их свела сама судьба. Ровесники, с разницей в год окончившие один и тот же институт, оба заядлые теннисисты, молодые люди быстро стали приятелями, и между ними сложились легкие, ни к чему не обязывающие отношения. В 1993 году у Устюгова начинается черная полоса. Внезапно от инфаркта умирает отец, а вскоре разваливается «Мосдорпроект». Михаил остается без поддержки и без работы. И тогда ему на помощь приходит Мальцев. По старой дружбе он берет товарища в свой зарождающийся бизнес. Хорошая зарплата и место заместителя становятся для Устюгова настоящим подарком, однако все вокруг, включая самого Михаила, прекрасно понимают, что должность эта скорее номинальная, все вопросы, касающиеся бизнеса, Анатолий решает сам. Со временем это перестает устраивать Михаила, он чувствует себя обиженным и незаслуженно обделенным…

Увидев в дверях Варвару, Устюгов тут же оживился:

– Варь, может, помощь моя нужна, а то сижу как неприкаянный. Делать ничего не делаю и уехать не могу.

Варька пожала плечами:

– Не знаю, Миша, подожди еще немного, вдруг что понадобится?

– Хорошо, – с готовностью кивнул Устюгов, ты, если что, зови. Я сейчас только покурить выскочу и вернусь.

Михаил достал из дорогого кожаного портфеля, валявшегося у него под ногами, пачку «Marlboro» и вышел в сад. Курил он крайне редко, но всегда имел при себе сигареты на всякий случай. Сейчас был именно такой случай. Нужно было успокоиться и хорошенько все обдумать, а никотин всегда действовал на него успокаивающе.

Отойдя на безопасное расстояние от дома, Устюгов сел на укромную скамейку, спрятанную от посторонних глаз в кустах жасмина, и закурил. Он никак не мог поверить, что все самое сложное уже позади, путь к богатой и счастливой жизни почти открыт, главное теперь не сплоховать в последний момент и сыграть достойный финал. А для этого необходимо все как следует просчитать. Спустя двадцать минут он стремительно встал. Голова слегка закружилась, то ли от резкого движения, то ли от трех сигарет, выкуренных подряд, но решение было принято. Оглядевшись по сторонам, Михаил вытащил из нагрудного кармана элегантного английского пиджака дорогой мобильный. Разговор, к которому готовился Устюгов, занял меньше двух минут:

– Алло. Это я, ситуация изменилась, надо срочно встретиться… Это не телефонный разговор, но, видимо, пришла пора приступать к заключительному этапу. Основное препятствие устранено… Нет, сегодня, боюсь, не успею, давай лучше завтра с утра, часиков в десять. Я сам к вам приеду. Все, ждите, пока!

Михаил удовлетворенно вздохнул и не смог сдержать злорадную ухмылку. Теперь больше никто не стоял на его пути…

Поднявшись на второй этаж, мы остановились перед Катиной спальней и прислушались. Из комнаты не доносилось ни звука. Без особой надежды я тихонько толкнула дверь. К моему удивлению, она оказалась не запертой и легко открылась. Катерина, с красными от слез глазами, но умытая и причесанная, сидела в кресле с раскрытой пудреницей в руках. Мы трое, ожидавшие увидеть все что угодно, но только не эту вполне мирную картину, замерли у входа.

– Вы чего там застыли, проходите, садитесь. – Катя кивком головы указала на изящный диванчик, стоящий у окна. – Мне надо с вами поговорить.

Илюша первым вошел в комнату и примостился рядом с матерью, на подлокотнике ее кресла, мы же с Варькой послушно заняли места на диванчике. По решительному тону, которым Катерина начала разговор, и по ее сосредоточенному виду я поняла, что подруга взяла себя в руки, перед нами снова сидела прежняя Катерина Соловьёва, стойкая и несгибаемая.

– Следователь обвиняет меня в гибели мужа. Он считает, что я испугалась развода и раздела имущества и поэтому спровоцировала его падение, – без всяких предисловий заявила Катя.

К сказанному подругой мы были готовы заранее, однако постарались по возможности натурально изобразить удивление.

– Полнейший бред, – заявила Варвара. – Такое мог сказать только человек, абсолютно не знавший вас с Анатолием.

– А чем именно ты его спровоцировала, следователь не уточнил? – поинтересовалась я.

Слова Ильи о якобы скользких ступеньках не выходили у меня из головы.

– Да в том-то и дело, что я, совершенно сбитая с толку его чудовищным обвинением, не все поняла. Вроде ступеньки, ведущие в винный погреб, были чем-то политы. Но у меня в голове никак не укладывается, как мог Толя, такой ловкий и спортивный, поскользнуться и разбиться насмерть.

Мы с Варькой многозначительно переглянулись, значит, Илюша был не так далек от истины.

– Всякое бывает, философски заметила Варвара, – и в лужах люди тонут…

– Возможно, но я хочу, чтобы вы знали: я не виновна в гибели мужа и никогда не желала ему смерти. И если это действительно не несчастный случай, а жестокое и продуманное убийство, мы во что бы то ни стало должны найти настоящего убийцу. Катерина замолчала, мы тоже сидели тихо, переваривая полученную информацию. Первым заговорил Илья:

– Мам, не волнуйся, я верю тебе, мы обязательно найдем виновного, если понадобится, наймем лучшего частного детектива, но докопаемся до правды.

Катя нежно погладила сына по щеке и прошептала: «Спасибо тебе, сынок». Потом она перевела испытующий взгляд на меня, и я решилась задать вопрос, волновавший меня с самого утра: – Кать, а как такое случилось, что ты хватилась Толю только под утро, неужели так крепко спишь, что за целую ночь не заметила его отсутствия?

Она немного помолчала, нервно крутя в руках позолоченную пудреницу, будто раздумывая, стоит ли впускать нас в свою личную жизнь, так умело и надежно спрятанную от посторонних глаз, но, вспомнив, видимо, что сейчас не самое подходящее время для тайн, все-таки решилась и неохотно произнесла:

– Я не заметила отсутствия мужа потому, что у нас уже давно разные спальни. Наши спальни расположены через стенку друг от друга, между ними, правда, есть дверь, но мы крайне редко пользуемся ею. Обычно Толя встает очень рано, часиков в шесть, он вообще по природе жаворонок. – Катерина поймала себя на том, что говорит о муже в настоящем времени. Свыкнуться с мыслью о его смерти ей пока никак не удавалось. – По утрам он ездил на корты. Я всегда слышала, как он ходит по комнате, включает тихо музыку, долго плескается в ванной. Мне нравилось лежать в постели и прислушиваться к этим обычным и таким хорошо знакомым звукам. Как только за Толей закрывалась дверь, я снова засыпала. Мы очень отдалились друг от друга последнее время, и, только лежа утром в своей постели и слыша за стеной шаги и голос мужа, я возвращалась мыслями в наше счастливое прошлое и, закрыв глаза, представляла его рядом. Это было моей маленькой тайной, моим секретом. Муж даже не догадывался, что каждое утро я незримо наблюдаю за ним.

Проснувшись сегодня около семи от абсолютной тишины за стеной, я решила, что Толя просто проспал тренировку, и пошла его будить. Но в комнате никого не оказалось, кровать с вечера осталась не тронутой, а в шкафу стояла сумка со спортивной формой и ракетками. Не особо волнуясь, я решила, что он заснул на диване перед телевизором, такое с ним нередко случалось. И только проверив обе гостиные и не обнаружив Анатолия ни в одной из них, я действительно испугалась. В панике обежав весь дом, решила на всякий случай спуститься в погреб. Толю я нашла именно там…

– Да… Все это очень странно и непонятно, – я бросила быстрый взгляд на Илюшу, но решив, что все и так рано или поздно выйдет наружу, спросила: – Кать, раз уж ты сама завела этот неприятный разговор, может, расскажешь, что у вас с Толей произошло? Почему вы отдалились друг от друга, вы же были такой замечательной парой? И с чего вдруг следователь взял, что вы собирались разводиться?

– Не знаю, кто сказал следователю про развод, но это полная ерунда. Толя не собирался разводиться, по крайней мере со мной он об этом никогда не заговаривал. – Катерина встала с кресла и прошлась по комнате. Взгляд ее упал на большой портрет мужа, висящий на стене. – Толя был очень интересным мужчиной, – с печальной улыбкой заметила она, – и с годами он совсем не испортился, не обрюзг, а наоборот, как хорошее вино, стал только лучше. Молодой, богатый, красивый, девушки не давали ему прохода, сами звонили, предлагали встретиться. Толя с юмором относился к их попыткам завлечь его в сети и никогда ни словом, ни делом не давал мне повода для ревности. Все это было до тех пор, пока он не встретил ее. Юная, стройная блондинка с широко распахнутыми голубыми глазами и хорошо подвешенным язычком подрабатывала штатной журналисткой в небольшой ведомственной газетенке. Конференция, посвященная новым строительным технологиям, ни за что не заинтересовала бы это юное создание, но ей, студентке четвертого курса журфака, поручили взять интервью у основного докладчика. На мое несчастье, этим докладчиком и оказался Анатолий Мальцев. Обычно муж старался избегать подобных мероприятий, он не сильно любил публичные выступления, но на этот раз организатором конференции выступала компания, с которой Толя хотел завязать дружеские отношения, и поэтому он решил сделать исключение. Инга, сидевшая в первом ряду и от скуки рассматривавшая всех выходивших на трибуну, не могла не обратить внимания на молодого и привлекательного президента крупной компании, а возможно, ее больше привлекли дорогие часы фирмы Lange & Sohne, крупный бриллиант на мизинце и сшитый на заказ в Англии стильный костюм. – Катерина, которая до этого момента говорила ровным, даже каким-то равнодушным голосом, не смогла сдержать сарказм. Видимо, уже тогда, скучая в первом ряду этого далеко не светского мероприятия, девушка выбрала Анатолия своей жертвой. В перерыве она подошла к Мальцеву и, рассыпаясь в комплиментах по поводу его речи, договорилась о завтрашнем интервью. Девушка была так хороша и так явно демонстрировала свою заинтересованность, что Анатолий не устоял. Признаюсь честно, для меня до сих пор остается загадкой, почему мой умный, ироничный и обычно такой подозрительный муж вдруг поддался чарам этой маленькой хищницы. А в том, что она именно хищница, я убедилась очень скоро. Анатолия словно подменили, он стал резок и даже груб со мной. Начал допоздна задерживаться на работе, а иногда вовсе не приходил ночевать, ссылаясь на краткосрочные командировки. Пару раз, отдавая его пиджак в химчистку, я находила в карманах счета из дорогих бутиков. Но, как любящая жена, я не могла и не хотела видеть очевидного. К тому же время выдалось хлопотное. Целыми днями я была занята покупкой мебели, аксессуаров, подбором тканей для штор и обивки и не обратила должного внимания на разительную перемену в поведении мужа. Я мечтала, что совсем скоро я закончу с домом и мы поедем отдыхать куда-нибудь на Лазурный берег Франции, который так любил Толя. Только он и я, никакой работы, никаких тренировок и постоянных телефонных звонков. Но в один прекрасный день все мои мечты рухнули.

По субботам муж часто ездил в офис, но всегда старался возвращаться к обеду. А в этот раз он позвонил часа в четыре и, сославшись на важные переговоры, велел не ждать его и к ужину. Домой Толя вернулся только в начале второго. Я никогда не любила ложиться спать одна, поэтому, несмотря на позднее время, сидела перед телевизором с книжкой в руках. К моему удивлению, Толя не прошел сразу в спальню, а устроился на диване рядом со мной. Я сразу заметила, а вернее, почувствовала его необычное возбуждение. Глаза блестели, на щеках выступил легкий румянец.

«Как прошли переговоры?» – поинтересовалась я, внимательно рассматривая сидящего рядом мужа. «Какие переговоры? – Толя на секунду замешкался. – Ах, эти? Да все нормально… Кать, я давно хотел поговорить с тобой».

И тут Анатолий начал говорить совершенно непонятные для меня вещи. С момента этого разговора прошло больше года, но он так врезался мне в память, что я помню все до мельчайших подробностей: во что в тот день был одет Толя и как он сидел, на самом краешке дивана, постоянно отводя глаза в сторону. Я помню все детали, слова и даже взгляды, так, как будто это было только вчера. – Катерина откинулась в кресле, закрыла глаза, и перед ней снова встала картина того разговора с мужем, разговора, который разделил ее жизнь на две части, «до» и «после».

– Анатолий взял с журнального столика какую-то книгу, забытую им тут чуть ли не неделю назад, и начал ее неторопливо перелистывать. У меня сложилось впечатление, что он умышленно тянет время.

«Толь, если хочешь что-то сказать, то говори – Я шутя выдернула у него из рук книгу. – Спать ужасно хочется, глянь на часы, начало второго! А завтра ты опять поднимешь меня ни свет ни заря. Будешь как слон расхаживать по комнате в поисках сумки, формы, ракеток! И почему ты никогда не готовишь их заранее!»

«Вот как раз об этом я и хотел поговорить с тобой, – ухватился за мои слова муж. Я ведь понимаю, что постоянно не даю тебе спать. То прихожу за полночь, то поднимаюсь в шесть часов утра, когда все нормальные люди еще видят десятый сон. В новом доме надо обязательно предусмотреть две спальни, одну для тебя, вторую для меня. Правда, я здорово придумал? Анатолий даже выдавил из себя подобие улыбки и, стараясь не смотреть мне в глаза, продолжил: Мы сделаем между ними дверь и сможем ходить друг к другу в гости. Это будет очень удобно, ты наконец-то выспишься, а я не буду чувствовать себя виноватым».

Молча кивнув, я отвернулась от мужа, мне не хотелось, чтобы он видел слезы в моих глазах. А Анатолий, ничего не замечая или просто делая вид, решил не останавливаться на достигнутом:

«И еще, Катюша, я знаю, как сильно ты сейчас занята, новый дом отнимает все силы и время. А у меня перед серьезным и сложным проектом выдалась свободная неделька. Может, я махну на несколько дней на море, ну, скажем, в Сан-Тропе или в Ниццу, а то, боюсь, потом мне уже не вырваться, работа затянет».