Ольга Кобцева
Студёными землями

От автора

Дорогие мои!

Мне приятно, что вы держите в руках мою книгу. Позвольте представиться: я – Ольга Кобцева, писательница в жанре мрачного любовного фэнтези, где даже после самой тёмной ночи находится место для доброго финала. Приятно познакомиться и добро пожаловать в путешествие по студёным землям.

Здесь вас ждут опасные приключения в самом сердце зимы и яркая романтическая линия, сотканная из тропа «от врагов к возлюбленным». Здесь есть место и привороту на любовь, и смертельному проклятию, и немилосердным языческим богам, чей взгляд холоднее чертогов Мораны. А в какой-то момент вы найдёте и отголоски «Снежной королевы», переосмысленные на суровый славянский лад. Эта история – непрямое продолжение книги «Гиблыми тропами». Рукописи можно читать отдельно, у них разные главные герои, а сюжет полностью завершён. Но всё же я рекомендую начать знакомство с миром именно с «Гиблых троп», так вы проникнитесь историей второстепенных персонажей, которые не оставят вас равнодушными.

Отдельно скажу пару слов о названии глав. Это не просто связанные с сюжетом фразы, а слова из песен, которые создают настроение книги. Я собрала для вас атмосферный зимний плейлист – погружайтесь в студёные строки вместе с музыкой.

А теперь – приятного чтения! Переворачивайте страницу и позвольте героям рассказать вам свою историю. Невероятных впечатлений!

Ольга Кобцева

Глава 1. На своём пути ты встретишь…

SVITA – Со мной солнце

В дверь лесной избы постучали. Ничего особенного, жители окрестных деревень почти каждый день забредали в чащу, но почему-то сейчас Заряне захотелось поёжиться от этого звука. Одновременно в окно влетел ворон. Он мазнул крылом по занавеске, цокнул крохотными когтями по деревянному подоконнику и чёрными глазами-бусинами уставился на девицу. Ещё один незваный гость.

Стук в дверь, робкий и требовательный одновременно, повторился. Заряна наскоро бросила ворону кусочек мясного пирога и открыла дверь. На пороге стоял молодец. Девица вскользь оглядела его: завитки тёмных волос падают на лоб, синеокий, приятной наружности. Но незнакомый. Она знала почти всех, кто жил в округе леса: местные часто заглядывали в укрывшийся в чаще дом ворожеи, и такого статного молодца она бы запомнила. Значит, он не с её краёв. Впрочем, бывало, к Заряне приезжали издалека, прослышав о её чаровских способностях, да и простые путники время от времени забредали сюда в поисках ночлега.

– Ростислав, – представился гость, предугадывая вопрос ворожеи.

Неприятное чувство скрипнуло внутри, как пару мгновений назад вороньи когти по подоконнику, но быстро улетучилось. Заряна невольно ответила на доброжелательную улыбку гостя и вновь окинула его взором. Она приметила пыль на добротной одежде, пару зелёных листьев, застрявших в волосах, да свежую рану под закатанным рукавом. Видно, ехал куда-то через лес и его хлестнула ветка.

– Кто таков? Зачем пожаловал?

– Да вот, поранился в пути, – указал на кровь Ростислав. – Надо бы обработать. Поможешь – отблагодарю, не обижу. Слышал, где-то в лесу ворожея живёт, вот и заглянул сюда. Не ты ли это?

Девица кивнула. Она отошла в сторону, пропуская путника в избу; о том, куда и к кому он едет, решила выведать уже за столом. Она указала Ростиславу на лавку, а сама обернулась к подвешенным за печью сухим травам да к глиняным горшочкам с целебными мазями. В доме каждой ворожеи такого добра в избытке. Что-то осталось Заряне в наследство от бабушки с матерью, что-то она собирала, замешивала и заговаривала сама. Способность к ворожбе была у девицы в крови и вместе со всем скарбом передавалась в их семье по женской линии. Много поколений проживало в этой уединённой избе, но старшие родственницы одна за другой ушли в Навь, и Заряна осталась одна. Ей нравилась жизнь в лесу: тихая, вольная. И скучным одиночеством это не назовешь, ведь местные жители неустанно обращались к ней за колдовской помощью, а она, в свою очередь, оставалась полноправной хозяйкой собственной судьбы.

– А меня Заряна зовут. – Девица взяла лёгкие целебные мази и уселась напротив гостя.

– Красивое имя. Под стать тебе.

Она улыбнулась. Имя действительно ей очень подходило. Дикая, вольная ворожея была словно соткана из окружающей природы: волосы – огненные, как небо на заре, глаза – цветом, что густой мох, кожа – светлая и нежная, как лепестки лилий. Заряна знала об этом не только благодаря отражению. Ласковые слова девица уже множество раз слышала от местных молодцев, которые заходили к ней в гости не столько ради колдовских способностей, сколько ради неё самой. Они без утайки любовались Заряной, но её сердце доселе оставалось равнодушным к пылкому вниманию.

Ростислав же ей приглянулся. Жаль, что он был гостем в их крае, и девица готова была предложить ему не более, чем несколько взаимных улыбок да лукавых взглядов. Он ведь вскоре отправится в путь, поедет дальше, а Заряна за ним не последует в другие селения. И то – позовёт ли? Судя по виду, Ростислав был из зажиточных, зачем же ему лесная ворожея?

У них было несколько лучин1[1], чтобы насладиться друг другом, и Заряна не собиралась их растягивать.

– Показывай, – велела она.

Ростислав протянул раненую руку. Его беда оказалась невелика: так, неглубокая царапина, не заслуживающая тревоги. Ворожее нужно было лишь растереть пару мазей, чтоб зараза не проникла под кожу и рана не загноилась, а после наложить повязку. Заряна сняла крышку с горшочка, и по избе рассеялся слегка кисловатый, густой аромат трав.

– Вытяжка из крапивы, – пояснила девица, приметив любопытствующий взгляд Ростислава. – Чтобы кровь скорее остановилась.

Она медленно провела подушечками пальцев от его ладони вверх, к опухшим краям раны. Заряна бережно стёрла подсохшую кровь, смахнула выступившие капли и вместо них нанесла крапивный сок. Следом она откупорила настой из багульника, зверобоя и торфяного мха.

– А это – чтобы рана не загноилась и быстрее зажила, – объяснила девица, сосредоточенно проходясь пальцами по загорелой коже Ростислава.

Ей нравилось его касаться. Наслаждение разливалось по телу, когда её пальцы скользили по его сильной, крепкой руке. Под рубахой угадывались широкие плечи да крепкое тело. В госте чувствовались бурлящая кровь и молодецкая дерзость, – то, что по нраву всем юным девицам.

Чтоб отвлечься от негодных мыслей, Заряна попросила его рассказать о себе. Ростислав не отказал. Пока она накладывала повязку, он поведал, что странствует по княжеству по разным делам. Каким именно, сам не уточнил, и девица решила, что наверняка разъезжает по службе: он мог быть как купцом, так и дружинником или даже поверенным князя. Угадывать Заряна не стала, от молодца, которого она забудет через пару-тройку дней, ей достаточно было и имени. Закончив перевязку, Заряна принялась накрывать на стол – негоже оставлять гостя голодным. Ростислав принялся развлекать её, вспоминая забавные случаи из своих странствий: как чуть не лишился кошелька, как столкнулся с шайкой разбойников… Их разговор тек бойко, слова слетали с губ, словно осенние листья, подхваченные ветром.

Лучины истлевали одна за другой. Опустела миска с похлёбкой, от мясного пирога остались лишь крошки, а на дне канопок2[1] осела гуща клюквенного морса. Пора было прощаться с гостем. Ростислав уточнил, что его конь и спутники ждут на постоялом дворе у дороги, которая опоясывала лес. Он должен был вернуться туда дотемна, иначе чаща, кишащая ночной нечистью, не отпустит его на свободу. Оставив на столе золотую монету с княжеским ликом, он поднялся. Заряна не стала его задерживать. Она открыла дверь, провожая гостя, и вместе с ним вышла на крыльцо. День клонился к вечеру, воздух наполнялся предзакатной свежестью. Лёгкий ветер колыхал листья и разрезал высокую траву, словно змеи, проползая от одного края поляны к другому.

Доски крыльца скрипнули под шагом Ростислава. Заряна кивнула на тропу, указывая кратчайший путь к дороге, чтобы гость не заблудился в сумерках. Вряд ли они ещё свидятся. Не дожидаясь слов о прощании, ворожея развернулась к двери, но тут же почувствовала прикосновение к своей руке. Тёплые, шершавые пальцы сплелись с её. Заряна крутанулась назад, встречаясь с решительным взглядом Ростислава, а миг спустя уже ощущала его губы на своих. Поцелуй был столь неожиданным, что она не успела дать отпор охальнику. Да и не хотелось. Лесная девица прикрыла глаза, растворяясь в не познанных доселе вкусах. Уста были горячи и сладки, как свежий чай с вареньем, что согревает душу. Заряна едва ощутимо выдохнула в губы молодца, унимая искры, не позволяя им разгореться до пожара влюблённости. Достаточно.

В небе раздался крик ворона – низкий, гортанный, словно предвестие бойни. В душе Заряны пробудилось то самое нехорошее предчувствие, от которого она отмахнулась перед приходом Ростислава.

Достаточно.

Она хотела отпрянуть от него, но он не позволил. Прижатая к стене дома, она лопатками ощутила шероховатость брёвен. Ладонь пронзила лёгкая боль, словно заноза попала под кожу. Ростислав стиснул руку Заряны и вернул себе её губы, продолжая поцелуй, который вмиг потерял сладость. Сердце зашлось в тревожном стуке – так хлопают ставни на ветру перед грозой. Ворожея мысленно воззвала к лесу, чтоб тот отомстил обидчику, обратилась к своей силе, но поняла, что та утекает от неё. Чары по капле просачивались сквозь ладонь, как просо сквозь рваный мешок, прямо к Ростиславу. Заряна не сразу поверила ощущениям. Она вновь призвала силу, но та не откликнулась. Ворожея со злостью прокусила молодцу губу, чтоб тот разорвал поцелуй. Смахнув и рассмотрев на пальце каплю крови, Ростислав ухмыльнулся. Другой рукой он всё так же сжимал ладонь Заряны, и она заметила багряную струйку, дотёкшую до запястья. Через кровь он вытягивал чары из ворожеи.

Она слышала о нём. Ветер разносил вести о молодце, который крадёт колдовские силы, испивает их до дна. Для чего? Кто он? Как его надоумили? На то не было ответов. Заряна не хотела стать его очередной жертвой. Вернуть себе силы можно было позже обратным заклинанием, через такое же прикосновение, – но не в этом сложность. Закончив дурное дело, Ростислав уедет, а девица не сможет его найти. Она знала о нём лишь имя, да и то могло оказаться ложью. Вот отчего он избегал разговоров о себе.

Злость и растерянность мутили голову. Заряна теряла то, что принадлежало по праву ей и многим поколениям до неё. Надо было как-то задержать Ростислава или заставить вернуться к ней. Колдовские силы истощались, и она вот-вот могла превратиться из ворожеи в обычную девицу…

– Ты украл мои чары, а я – твоё сердце. – Она вздёрнула подбородок, мысленно молвив заклинание.

Молодец поднял бровь, устремив на Заряну непонимающий взгляд. Ей хотелось бы ответить той же ухмылкой, что сыграла на его губах мгновения назад, да она почувствовала, как сила окончательно покинула её. Ростислав не оставил ей ни капли. Однако ворожея была уверена, что совсем скоро он пожалеет о содеянном, ведь вместе с последними крупицами чар в его кровь перетекло и сердечное влечение к Заряне. Она знала множество любовных рецептов, от слабых колдовских настоек до серьёзных заклинаний, но самым надёжным способом был приворот по крови, и Ростислав сам подарил ей такую возможность.

Молодец разъединил ладони и сделал шаг назад. Девице некуда было отшатнуться, она лишь крепче прижалась к стене. Почуяв неладное, Ростислав с тревогой посмотрел на руку, где смешалась их кровь, затем его взгляд вновь метнулся к Заряне.

– Что ты сделала?

– Что должно. – Она прищурилась, дерзко отвечая на его взор. – Приворожила тебя. Вернёшь силы – сниму заклятье.

Ростислав недобро улыбнулся.

– Зря, – его голос прозвучал, как приговор.

Глава 2. В тёмной-тёмной чаще

Квашеная – Дыхание

Заряна металась по избе. Лишённая своих чар, она не могла найти покоя. Лучина больше не зажигалась от колдовского шёпота, ставни не закрывались от взмаха руки, печь не топилась от прикосновения. Словно в издевку, на глаза то и дело попадались колдовские настойки и ингредиенты для зелий, ныне бесполезные: пучки трав, сушёные крылья и хвосты, когти и рога, глаза и внутренности мелких животных… Всё это – жизнь ворожеи, которую она утратила в одночасье, поддавшись уловкам Ростислава.

Мурашки до сих пор бежали по коже от его чересчур спокойного: «Зря». Он не принял условие девицы, не захотел, чтобы она сняла с него приворот взамен на возвращение сил. Он одарил Заряну тяжёлым взглядом, а после просто ушёл. Его молчаливое хладнокровие походило на затихающую перед грозой природу. Ростислав что-то задумал, и неизвестность терзала девицу, заставляя заламывать руки и до крови кусать губы.

Заряна присела на лавку. Тело заходилось в жаре, потому она с благодарностью подставила лицо стылому вечернему ветру, врывающемуся в отворённое окно. Низкий туман поплыл по лесу, задевая склонённые к земле ветки, приближаясь и окружая дом бывшей ворожеи. Природа вторила её тоскливому настроению. На душе было зябко и мутно. Глубоко вдохнув и выдохнув, Заряна услышала, как на подоконник вновь опустился ворон. Глухим криком он позвал девицу, но та не откликнулась, поглощённая собственным горем. Тогда он по-хозяйски влетел в избу и уселся прямо на стол, посреди неубранных мисок.

– Кыш! – нехотя припугнула его Заряна. – Кончился пирог, не до тебя сейчас.

Ворон не послушался. Напротив, он ответил девице сердитым криком и принялся вальяжно расхаживать по столу. В тот же миг она услышала шаги с улицы. Заряна обрадовалась было, что Ростислав вернулся, но если и так, то он был не один.

Ворожея не боялась непрошеных гостей, могла совладать с любым. Простая же девица, не привыкшая обходиться без чар, едва ли могла дать отпор лиходеям. Снова в душу просочилось то скверное чувство, которое Заряна испытала перед встречей с Ростиславом. Сердце оглушительно забилось, разгоняя по крови ледяные ручьи страха. Девица вскочила с места. Позабыв про нахальную птицу, она быстро заперла дверь и ставни. Изба погрузилась во тьму. Закрыв глаза, чтоб легче было свыкнуться с темнотой, Заряна прислушалась к звукам за стеной. Чужаки приблизились к дому, заскрипели сапогами по дощатому полу крыльца. Ещё миг – и в дверь грубо застучали. Девица притихла, хотя понимала, что незваные гости слышали, как она захлопывает ставни.

– Заряна! – послышался издевательски елейный голос Ростислава. – Открывай!

Он знал, что она в доме. И понимал, что она не может защититься.

Молодец выждал несколько мгновений, потом снова позвал девицу. Она не отвечала, зато отозвался ворон. Если бы Заряна видела его в темноте, то с радостью выкрутила бы ему шею. Клюв, перья и внутренности пополнили бы её запасы для колдовских зелий… Хотя они уже были ей ни к чему. Проклятый Ростислав!

– Ломайте, – приказал он спутникам.

Деревянная дверь сотряслась от первого удара. Заряна дрогнула вместе с ней, но тут же сжала кулаки. Нельзя сдаваться. Дверь крепкая, выдержит не одну дюжину ударов, и у девицы было время спастись. Она подкралась к окну, выходящему на задний двор, и тихонько отворила ставни. Вечер дыхнул на неё прохладой, лесной воздух, наполненный влажным запахом травы и листьев, наполнил нутро. Заряна осторожно перекинула ногу через подоконник. Она старалась двигаться тихо, хотя незваные гости так громко ломились в дверь, что едва ли услышали бы её прыжок на землю. Она сделала первый шаг от дома, потом второй. Дверь сотрясалась от ударов, чужаки не додумались, что девица сбежит от них через окно. Заряна ухмыльнулась. Но только она обернулась к чаще, как вслед за ней с громким криком вылетел ворон. Проклятая птица! Девица рванула в лес, пока не поздно, а ворон принялся преследовать её, хватая клювом за волосы и одежду. Она отбивалась и мысленно осыпала его проклятиями, но тщетно. Ворон выдал её побег чужакам, и те уже неслись следом, хрустя сапогами по поломанным веткам.

Заряну быстро сбили с ног и заломили руки за спиной. Двое молодцев богатырской наружности и в кожаных доспехах повели беглянку обратно к дому, где её с надменным видом ждал Ростислав. На его плечо приземлился всё тот же ворон. Птица поластилась, словно кот, молодец погладил её по чернильным перьям и вложил в клюв кусочек сала. Заряна сжала кулаки. Значит, вредный ворон служит Ростиславу! Помогает ему следить и обкрадывать ворожей. Непонятно только, что молодец делает с чужими силами? Ведь простому человеку они неподвластны, воспользоваться ими может только тот, чей дар вручен богами. Некогда они снизошли до рода Заряны, наделив колдовством.

– Что прикажете с ней делать, княжич? – обратились к Ростиславу спутники.

«Княжич?!»

Ворожея вмиг похолодела, вперив в него изумлённый взор. Мало кто из деревенских знал, как выглядит княжеская семья, что уж говорить о девице, избравшей своим домом лесную глушь. Если бы не прошедшая пару лет назад война, то она и имён бы не знала. Но та битва всполошила всех, охватила не только дружинников и простой народ, но и богов с подвластной им природой. Некогда князь посмел отречься от них, взамен призвав на свои земли Единого, но прежние боги не ушли. Они вступили в бой и победили. Их воины были сильнее: они призвали и ворожей, и оборотней, и прочую нечисть, вплоть до оживших мертвецов. Куда уж тут обычному люду справиться?1[1]

Весть о войне передавалась через шелест травы, через шёпот листьев и журчание вод. Княжеские силы пали. Перун огласил победу раскатом грома, Стрибог вторил ему воем ветра, затряслась земля, забурлила полноводная река… Каждый из богов ликовал по-своему, а природа вторила их ликующим крикам. Князь признал поражение и склонился перед прежними богами.

Потому-то Заряна и знала имена князя и его детей. Младшего сына вправду звали Ростислав, но она и вообразить не могла, что он зачем-то забредёт в её лес. И уж тем более не думала, что ей придётся его приворожить. А теперь он стоял перед девицей, сердитый и высокомерный, и решал её судьбу.

– Что прикажете, княжич? – переспросил ратник, когда молчание затянулось.

Ростислав пытался вложить во взор презрение, но смотрел так пристально и долго, что она поняла: приворот действует, не позволяя княжичу её покарать. Разум твердил одно, а сердце поклонялось находчивой ворожее.

– В терем ко мне, – решил он.

– Нет! – воспротивилась Заряна.

Она сумела выкрутиться из рук ратников и бросилась к княжичу. Тот отшатнулся, боясь её прикосновения, но воины успели перехватить её и оттянуть прочь. Умела бы ворожея проклинать взглядом – придумала бы что-нибудь пострашнее приворота.

– В терем, – повторил Ростислав и зашагал по тропе из леса.

***

Эту ночь они провели на постоялом дворе. Ратники по очереди сторожили Заряну, не спуская с неё глаз и не давая ни малейшего шанса на бегство. Наутро двинулись в путь – в Златоград. За последующие дни в дороге девице так и не удалось вернуть свои чары: стражники бдительно отсекали любую её попытку приблизиться к княжичу. Ростислав же ехал впереди и твёрдо избегал её взора.

– Ах ты ж рыло поганое! Бобыня2[1], окаём3[2] проклятый! – кричала вслед Заряна, надеясь, что он повернётся к ней.

Княжич лишь крепче сжимал поводья и уносился вперёд. Поведение девицы, верно, ошеломляло: едва ли прежде кто-то осмеливался так поносить его. Он избегал Заряну и взглядом, и словом, и делом, но она была уверена – долго он продержаться не сможет. Приворот одолеет сердце Ростислава, и тогда…

Чем ближе к столице, тем больше людей узнавали в нём княжеского сына. Перед ним кланялись и заискивали все от трактирщиков до купцов. Заряна лишь фыркала с презрением, она всеобщего подобострастия не разделяла. Но её мнения не спрашивали – насильно привезли в Златоград, к княжеским палатам. Увидеть самого князя девице не довелось, её поселили в отдельный терем, что принадлежал лично Ростиславу.

Заряну заперли в горнице под самой крышей. Напрасно она колотила в дверь, звала на помощь, а после, не получив ответа, пыталась поддеть замок. Сбежать не вышло. Даже если бы она смогла выбраться из горницы, то столкнулась бы с ратниками, чьи грубые голоса слышались снаружи. С момента заточения дверь открылась лишь однажды: это дородная прислужница принесла девице сменную одежду и ужин. Заряна пыталась воззвать к её состраданию, но та скривила губы:

– Всем девицам за радость поселиться тут, а она нос воротит! Первый раз такую королобую4[1] вижу. Это комната для княжеских полюбовниц, не знала?

– Я не… – попробовала возмутиться Заряна, но прислужница её перебила:

– Ты не брыкайся, а улыбайся княжичу. От тебя не убудет. Понравишься – он шелками да каменьями одарит, любое желание исполнит.

Пленница не стала больше спорить. Насупившись, она облачилась в чистую рубаху с понёвой5[1] и устроилась на широком подоконнике. Горница находилась слишком высоко, чтоб можно было спрыгнуть на землю да сбежать, зато отсюда открывался чарующий вид на поле подсолнухов. Оно простиралось далеко, вплоть до леса, который разрезала надвое река с блестящими под закатом водами. Цветы уже склонили золотые головки, прощаясь с солнцем, и Заряна волей-неволей ощутила грусть. Чтоб вернуть колдовскую силу, ей тоже придётся поклониться Ростиславу. Девица уповала на то, что он не сможет сопротивляться привороту и рано или поздно придёт к ней. Прислужница верно сказала, что княжич «любое желание исполнит», – Заряне стоит лишь поманить его, сменить ругательства на сладкие речи и поцелуи да помаленьку вытягивать из него силу. В конце концов, пока Ростислав не обокрал её, она не прочь была помиловаться с ним.

Солнце опускалось всё ниже, пока вовсе не скрылось за лесом. Округа погрузилась во тьму. В горнице стало зябко, Заряна спустилась с подоконника и задёрнула занавеси. Делать было нечего, кроме как ложиться спать. Раздевшись до нательной рубахи, девица оглядела себя в высокое зеркало – хороша! Ростислав не устоит. Она твёрдо решила обольстить его, а потом, когда вернёт силу и вырвется на свободу, хорошенько отомстить. Осталось лишь дождаться, пока он переступит порог этой горницы.

Заряна уже задула свечу и откинула покрывало с перины, как снаружи раздался голос княжича. Пленница улыбнулась: похоже, задумку придётся исполнить куда раньше, чем она рассчитывала.

Глава 3. Камень не станет легче

ПОЛЕНЬКА – Ты на земле

– Заряна! – позвал княжич из-за двери.

Голос его сочился излишней лаской, мягкой и липкой. Таким же тоном ворожея приманивала лесных зверюшек, которые были нужны ей для колдовских снадобий и зелий. Участь пойманной живности была незавидной: Заряна пускала им кровь, свежевала шкуру, складывала в горшочки когти и кости… Словом, голос Ростислава ей не понравился. И всё же она сорвалась к двери, пока не ушёл. Свободу можно было обрести только через него.

Княжич, видно, услышал её шаги, потому снова заговорил:

– Заряна, сними с меня приворот. Я тебя выпущу, золотом завалю, шелками и мехами одарю, – вёл он сладкие речи. – Всё что пожелаешь исполню!

– Силу мою верни, – отрезала девица.

По ту сторону двери замолкли. Заряна приложила руку к стене, за которой стоял Ростислав, словно пытаясь ощутить биение его сердца. Тишина встревожила – вдруг он ушёл?

– Княжич? – позвала девица, и голос дрогнул.

Из-за стены донёсся тяжёлый вздох, и Заряна невольно выдохнула следом.

– Сними с меня приворот, – снова попросил княжич.

– Не могу. Над чарами властвуют ворожеи, а какая же я ворожея без своих сил? Поэтому без сил – не могу.

Она лукавила. Приворот был особым, основанным на крови, а не на чарах. Однако перехитрить княжича не удалось:

– Я знаю, что можешь.

– Нет.

– Да, – с нажимом сказал он. – Это мне другая ворожея подсказала.

– Вот пусть она с тебя приворот и снимает, – язвительно бросила Заряна, а мысль о «другой» ворожее засела в сознании. Наверняка именно та научила княжича красть силу. Знать бы ещё, зачем и почему она служит Ростиславу?

– Она не может.

– Почему же? – делано удивилась Заряна.

– Потому что снять приворот на крови может только та ворожея, которая его наложила. То есть ты, – нехотя признал княжич.

Заряна, конечно, знала об этом. Однако ей было в удовольствие тянуть и искать грань, за которой кончается терпение Ростислава. В глухом заточении она не могла отказать себе в этой малой, колючей радости

– То есть я? – нараспев повторила она за Ростиславом. – Я – единственная. И что будет, если я откажусь? Заклятие будет мучить тебя. Сердце заноет, затоскует. Ты захочешь плыть вперёд, а оно, как камень, потянет ко дну. Будешь тянуться ко мне, зная, что не можешь прикоснуться; будешь вздыхать возле двери, а закрыв глаза – видеть меня; будешь раз за разом вспоминать тот поцелуй, зная, что не можешь его повторить… Стой! – вскрикнула Заряна, услышав отдаляющиеся шаги. – Стой!

Она хлопнула ладонью по двери. Ростислав больше ей не ответил – ушёл, козья морда! Девица ещё немного постояла у порога, вслушиваясь в пустоту снаружи, а потом, поняв, что озябла, вернулась к постели и забылась крепким сном.

***

Следующий день не освободил Заряну от заточения. С первых проблесков зари она ждала, что княжич придёт к ней, ведомый приворотом. Их кровь смешалась, и девица ощущала его муку. Его чувства бушевали, как река, вздувшаяся от гнева стихии, любовные мысли заполняли голову. Заклятье впилось в сердце Ростислава, что заноза под кожу. Не вытянешь вовремя – загноится.

Однако пока что у княжича хватало сил противиться. Он не заглядывал к пленнице и не пытался заговорить с ней через дверь. Возможно, проходил мимо её горницы – Заряна не могла знать того, – но не выдал себя ни стуком, ни голосом.

Солнце тем временем поднималось всё выше, время истлевало лучина за лучиной. Настал полдень. По небу поплыли облака, кидая широкие, медленные тени на поле с подсолнухами. Заряна так и сидела у окна. Стоило прикрыть глаза и подставить лицо ветру, как ей чудилась свобода, перед мысленным взором представал лес с родной избушкой, а в жилах искрилась колдовская сила. Девица не теряла надежды вернуть утраченное.

Солнце начало опускаться. Тени постепенно удлинялись, воздух из тёплого, цветочного, превращался во влажный и прохладный. Наступил вечер, а Ростислав так и не явился. Заряна провела весь день на подоконнике и лишь раз метнулась к двери, услышав скрежет отпираемого засова, однако на пороге появился не княжич, а прислужница с плошками еды. Пленницу угощали сытными блюдами и незнакомыми чужеземными яствами, но она не оценила милости Ростислава. Пусть пытается её задобрить – она будет стоять на своём. Он ей – силу, она ему – свободу от навязанной любви. Иного пути для него нет.

Стемнело. Одинокий вечер поубавил уверенность Заряны. Несмотря на кровавый приворот, княжич не спешил соглашаться на неугодные ему условия. А вдруг он отыщет иной способ снять заклятие. Она о таком не ведала, но что, если его «знакомая ворожея» более изобретательна? Тогда не видать Заряне ни своей силы, ни свободы. От тревоги и за неимением гребня она чуть не выдрала себе волосы, расчёсываясь под тусклым светом звёзд. Уже вторая ночь накрывала княжеский терем, и уже которую ночь пустовала лесная избушка. Быть может, Ростислав решил взять её измором? Чтобы она, задохнувшись в неволе, сдалась? Ещё несколько дней, и яростное «нет!» грозило обернуться в тихое «согласна».

Однако всё обернулось не так, как представляла себе Заряна. Поутру, когда терем ожил звоном голосов и мерным стуком шагов, дверь «темницы» открылась. Девица ожидала увидеть либо прислужницу, либо – наконец-то – княжича, но место себя он прислал переговорщицу.

Та вплыла в горницу, словно чёрная лебёдушка – такая же величавая и грациозная. Длинные тёмные косы ниспадали на талию, касаясь кончиками юбки чёрного сарафана. Алая вышивка на ткани, такого же цвета обруч на голове и украшения с камнями цвета свежей крови вместе с хищным прищуром тёмных глаз внушали мысль об опасности. Но если лебеди нападают, чтобы защитить птенцов, то что двигало этой девицей? Заряна с порога почуяла в ней густые мощные чары и сразу догадалась: перед ней та самая «знакомая ворожея» Ростислава.

Заряна застыла на подоконнике. Мышцы невольно напряглись, тревога впилась в душу. Девица всегда ладила с сёстрами-ворожеями, но для этой не смогла выдавить и тени улыбки или произнести приветствие. Напротив, всё внутри съёжилось, захотелось прижать к груди колени и отвернуться к стене.

– Здравствуй, Заряна, – первой начала разговор гостья. – Меня зовут Ведара. Княжич послал меня к тебе.

– Напрасно. Я уже сказала ему, чего хочу.

– Знаю.

– Я не сниму приворот.

– Понимаю.

– Он – негодяй и обманщик!

– Согласна.

Ведара по-хозяйски уселась на перину. Хоть на её устах и играла холодная улыбка, а слова звучали мягко, Заряна не спешила доверять ей.

– Поверь, я знаю, что княжич тот ещё подлец, – покачала головой ворожея. – Но лучше принять его условия.

– Для кого лучше? – фыркнула пленница.

– Для него. Для меня. Ладно, для тебя не лучше, но проще.

Заряна прикусила губу. Да, проще. Но как мириться с обидой, с потерей? Вряд ли Ведару это заботило. Та так и сидела с невозмутимым, слегка высокомерным видом, будто явилась сюда от скуки. Словно её слово было главным и она не сомневалась, что пленница согласится, лишь ждала, когда это произойдёт.

– Ты сама признала, что он подлец, почему ты ему помогаешь? – спросила Заряна.

– Любовь зла.

– Ты любишь княжича?

– К счастью, не его, – рассмеялась Ведара, и на миг ледяная маска спала с её лица. – Но мой выбор не лучше. Из-за него, из-за своего мужа, я и вынуждена помогать княжичу.

– Как так? – полюбопытствовала Заряна.

Ворожея вновь посерьезнела. Она махнула рукой – и пустила по полу горницы полупрозрачный туман, сотканный из чар. В его зыбком полотне угадывались очертания крохотных фигур: всадники с дружиной нечисти рубились против воинов, оборонявших княжеский терем. Ничего более Заряна рассмотреть не могла, дымка всё время дёргалась и уползала, но она и без того поняла, что именно изобразила Ведара. То были боги верхом на вороных лошадях, за ними следовали оборотни и нежити, созданные из падших душ, а против них – княжеские ратники с мечами и стрелами. Голос ворожеи стал тихим и таинственным, будто она рассказывала сказку на ночь:

– Помнишь ту войну? Боги против князя, который отрёкся от них. Страшная была сеча, кровавая. Люди против высших сил. Они бились несколько ночей, пока алые реки не напоили земли и пока оставшиеся в живых ратники не сложили оружие. Я была там, помогала богам. С детства служила им. В благодарность они даровали мне силу и свободу.

– А теперь служишь тому, чей отец их когда-то предал, – не удержалась от ехидства Заряна. – Почему же боги не покарали князя? Почему оставили ему власть над землями?

Ведара хмыкнула:

– Не оставили, а заставили её принять. Его власть и есть кара. Трон – темница, что ведёт к смерти. Князь должен искупить вину: заново отстроить сожжённые капища и указать народу путь к богам. Он жив, пока служит им, но коль отступит – умрёт. А в довесок княжескую семью пожирает насланное богами проклятие. Князя одолевает смертельная хворь. Он чахнет с каждым днём, а вместе с тем угасают и его сыновья. Их жизни оборвутся вместе с его. Нет наказания хуже, чем знать, что твоё дитя погибнет из-за тебя.

– То есть Ростислав умирает из-за проклятия? – уточнила Заряна.

– Верно, – кивнула Ведара. – Но я нашла способ замедлить хворь. Княжич проживёт дольше отца, если иногда подпитывать его колдовскими силами.

– Иногда?

– Раз в дюжину седмиц. Когда осень набрасывает на себя золотой покров, когда Морана ступает на княжеские земли, с каждым шагом отбивая искры метели, когда бегут ручьи, а природа оживает после зимнего сна… Тогда княжич отправляется на поиски ворожеи. Моё заклятье помогает ему разом вытянуть из неё чары и обратить их в годы жизни. Поэтому ему колдовская сила нужнее, чем тебе.

– Нет уж. – Заряна скрестила руки на груди и помотала головой. – Мне нет никакого дела до жизни княжича.

– Мне тоже. Но мне есть дело до жизни мужа. Он служил при княжеском дворе и во время войны должен был биться против богов. Но он отказался. Ослеплённый яростью князь объявил его – впрочем, как и всех сдавшихся на милость богов ратников – предателями и велел казнить. Но вмешался Ростислав. Княжич позволяет моему мужу жить и видеться со мной раз в две седмицы, а я помогаю ему продлить годы. Честный обмен. У меня не было выбора.

– Ты сильная ворожея, не верю, что у тебя не было выбора. Ты всегда можешь вызволить мужа, сбежать и затеряться на окраинах княжества или на чужих землях.

Ведара пожала плечами:

– Если сбежим, то казнят его отца. Муж на такое не пойдёт.

– Сбежать вместе с отцом? – предложила Заряна.

– Он верен князю, – усмехнулась черноволосая ворожея. – И лучше примет смерть, чем станет предателем.

– Тогда…

Пленница задумалась, что ещё можно предложить, но Ведара её остановила:

– Никаких «тогда». Я свой выбор сделала. Теперь твой черёд.

Она достала из-под юбки привязанный бурдюк и вложила его в холодные ладони Заряны. Та вопросительно подняла взгляд.

– Для снятия приворота тебе нужна кровь княжича, – пояснила Ведара.

Она сомкнула пальцы пленницы вокруг бурдюка. Внутри послышался плеск. Заряна замерла. На неё обрушился целый ливень чужих тайн, и требовалось время, чтобы уложить их в голове. Новое знание можно было обратить против Ростислава. Жалость к его судьбе не смогла заглушить обиду и тягу к мести. Но выбора и вправду что не было. Княжич, как видно, упрям, и от выгрызенных у судьбы лет жизни не откажется.

– Так что ты решаешь? – вывела её из раздумий Ведара.

Заряна оторвала взгляд от бурдюка с кровью. Взор коротко скользнул по окну, за которым простирались безоблачное небо и золотистое поле – символы свободы. Девица знала, чего хочет и как это получить.

– Я скажу свой ответ лично Ростиславу, – объявила она Ведаре.

Глава 4. Травит словно яд

Мещера – Лепестками костров

Мандраж перед встречей с княжичем не отпускал до самого рассвета. Лишь под утро Заряна погрузилась в зыбкий, тревожный сон, а пробудил её настойчивый стук в дверь. Туман дрёмы иссяк, и она за долю мгновения вскочила с перины. Девица прильнула к двери и позвала, затаив дыхание в ожидании знакомого голоса:

– Княжич?

– Ведара передала мне, что ты готова дать ответ мне лично.

Ростислав старался говорить сухо, но его речь была слишком быстрой – волновался.

– Да!

– И что ты решила? – нетерпеливо спросил он.

– Я же сказала, что дам ответ тебе лично, а не через дверь.

Княжич замолк, видно, размышляя, как поступить. Он должен был понимать: чем милостивее будет обращаться с пленницей, тем больше она проникнется к нему. И тем благосклоннее будет её решение.

– Ну же, открой. Мне так тоскливо здесь, – пожалилась Заряна. – Ноги уж одеревенели, голова тяжёлая – прогуляться хочется.

Она вложила в голос всю ласку, на какую была способна. Сердце Ростислава, опутанное любовными чарами, не выдержало. Девица услышала за дверью тяжкий вздох, а затем слова, что принесли ей усладу:

– Ладно. Ты одета?

Заряна провела рукой по тонкой исподней рубахе и по распущенным волосам, спадающим по светлой ткани золотыми завитками, словно узором. В таком виде у неё было куда больше шансов умаслить Ростислава отдать силы и отпустить её. Но выйти из горницы полунагой – немыслимо.

– Нет, – ответила она.

– У тебя есть пол-лучины. Одевайся, прогуляемся, – приказал княжич.

Он не остался ждать возле двери: шаги, вначале гулкие, вскоре затихли вдали. Заряна бросилась собираться.

Вскоре Ростислав вернулся, да не один. В коридоре слышались голоса уже знакомых стражников. Заряне это пришлось не по нраву, но она смирилась: главное, что княжич выпустит её из горницы. А там, глядишь, и сбежать получится. Пленница успела надеть сарафан и украшения, заплести пышную косу да прихорошиться перед зеркалом, потому к приходу Ростислава она сразу откликнулась на его зов:

– Готова!

В замочной скважине заворочался ключ.

Заряна с замиранием сердца наблюдала, как открывается дверь. Княжич встретил её в окружении стражников, словно они охраняли от побега его, а не её. Впрочем, два ратника сразу шагнули за спину пленнице, чтоб оградить её от глупостей. Она сделала робкое движение к Ростиславу, но стражи сильнее сомкнулись вокруг, преграждая путь. Заряна хмыкнула и отступила.

Гурьбой они направились к выходу из терема. Пленнице стоило бы с жадным любопытством разглядывать резную мебель, пышные занавеси и прочее убранство палат, но её мысли поглощал предстоящий разговор с Ростиславом. Даже короткий сон, который она успела увидеть за утро, был посвящён княжичу. Настроение Заряны менялось от «век бы его не видеть!» до радости, что они наконец встретились. Ростислав шёл впереди. Он не оборачивался к пленнице, не глядел на неё, но всё же она успела мельком рассмотреть его плотно сжатые губы и гуляющие по скулам желваки. Он всем своим существом сопротивлялся привороту. Заряну охватило злорадство. Она оказалась заперта в горнице, а княжич попал в плен чувств. Неизвестно, чьи оковы тяжелее: из терема да от стражи можно сбежать, а зудящее больной любовью сердце из груди не вынешь.

Стражники раскрыли дверь наружу. Солнечный свет, на который в последние дни Заряна взирала лишь из окна, ослепил её, а людской гомон оглушил. По приезде сюда она уже видела двор перед палатами, но сейчас вновь, оробев от внезапного многоцветья и гвалта, снова впивалась в него глазами. Перед ней мелькали яркие сарафаны местных девиц, блестели перстни на пальцах богатых торговцев, отвлекал дробный стук копыт. Если бы не плотное кольцо стражников, она наверняка угодила бы под колеса проезжающей телеги. Она даже на мгновение позабыла о Ростиславе… Но лишь на мгновение, а после он напомнил о себе язвительным смехом. Оказалось, он не сдержался и всё же наблюдал за пленницей, её замешательство явно позабавило его. Заряна сердито сузила глаза. Княжич тут же посерьезнел, отвернулся, и в окружении стражи они зашагали дальше. Он вёл девицу прочь со двора, к высокому частоколу, за воротами которого простиралось подсолнечное поле.

Людская суета осталась позади. Наконец Заряна ощутила под ногами не деревянный пол горницы и не твёрдую насыпь двора, а мягкую, живую землю. Она провела рукой по жёлтой головке подсолнуха, смахнула каплю росы, вдохнула оставшуюся после ночи влагу. Душевную негу нарушали лишь стражники да Ростислав, фыркнувший от её любования природой. Он указал на тропинку между подсолнухами. Заряна ступила было на неё, но тут же остановилась, заслышав за спиной больше шагов, чем хотелось бы.

– Они так и будут охранять тебя, как няньки – дитя малое? – кивнула она на стражников. – Или ты меня так боишься?

Пока княжич с хмурым видом подбирал достойный ответ, Заряна залилась задорным смехом и помчалась по дорожке меж высоких подсолнухов. Жёлтые лепестки били её по раскрытым ладоням, солнце светило в глаза. Чуть пробежав вперёд, девица развернулась и нашла другую дорожку. Она кругами скакала по полю, резвилась, словно перелетающая с цветка на цветок бабочка. Запах свободы поистине окрылял. Ратники ринулись было за ней, но Ростислав жестом остановил их – пускай, мол, веселится себе. Всё равно ей никуда не деться. Да и сама Заряна не стала отходить далеко, чтобы не тревожить ни княжича, ни его верных стражей.

Краем глаза она видела, как Ростислав наблюдал за ней. Сам того не желая, любовался, следил за каждым движением, не в силах отвести взгляд. Сделав круг, девица вернулась к нему. Она замерла в нескольких шагах и, перебирая пальцами тёплые лепестки, потянула за тонкие нити своих чар, скреплённых с сердцем княжича. Она околдовывала его лукавой улыбкой, оглаживала самолюбие нежным взглядом, влекла за собой ласковым зовом.

– Прогуляйся со мной. – Заряна протянула к нему руку и поманила в глубь поля.

Ростислав молчал, стражники по бокам недобро буравили своевольную девицу взглядом. Но чем дольше действовал приворот, тем гуще становился туман, что поглощал сердце и рассудок. Княжич сдался и, насупленный, со стиснутыми зубами, резким шагом последовал за Заряной. Но окончательно бдительность он не потерял. Ростислав держался на расстоянии, а стоило ей остановиться, обернуться, приблизиться, как он отступал. Однако она добилась главного: разлучила его с ратниками. Те остались позади подле ограды, а ведомый ворожеей княжич углублялся в чащу подсолнухов. Цветы вокруг стали гуще и выше, из-за них выглядывала лишь крохотная макушка терема. Здесь Заряна наконец остановилась. Её с Ростиславом разделяло несколько стеблей, но сквозь листву они отчётливо видели друг друга. Девица отметила, как он сердито сложил руки на груди, словно щитом пытался прикрыть отравленное чарами сердце. Но тугую нить приворота не разрубить ни властному княжичу, ни искусному воину.

Раздвигая стебли, Заряна сделала несколько шагов навстречу Ростиславу. Он не сдвинулся с места, но нахмурился. Она остановилась в сажени1[1] от княжича, боясь спугнуть его как дикого, но жаждущего ласки зверька. Её грудь рвано вздымалась в такт дыханию после бега, а пальцы теребили огненную косу. Ветер прошелестел по полю, всколыхнув море жёлтых голов. Один лепесток, сорвавшись, пощекотал шею Заряны и скользнул за ворот рубахи. Она невольно провела пальцами по коже – медленно и задумчиво, – а после смахнула его на землю. Ростислав проследовал взглядом за движением её руки и тяжело сглотнул.

– Снимай приворот и говори, чего желаешь, – прозвучал его приказ.

– Верни мне силу, – просто пожала плечами Заряна.

Больше ей нечего было просить. Будет сила – будет и свобода, и шелка, и каменья, которые сулил княжич. Но он помотал головой:

– Нет. Проси чего хочешь, кроме этого.

– Мне нужна моя сила. Я с ней родилась и без неё жить не желаю. А тебе она чужда. Не обманывай судьбу, не гневи богов ещё сильнее.

Заряна шагнула вперёд. Привязанный под сарафаном бурдюк с княжеской кровью – единственным снадобьем, способным развеять чары, – глухо стукнулся о её бедро. Она до конца надеялась, что Ростислав уступит ей. Но он отпрянул, будто перед ним была не девица в цветущем поле, а вышедшая из чащи волчица. Щурясь от ослепительного солнца, он предостерёг:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

На Руси время измерялось в лучинах. Лучина – тонкая длинная щепка, которую использовали для освещения. При разных условиях она могла гореть от нескольких минут для получаса. Здесь и далее для удобства одна лучина будет равна примерно десяти минутам.

Вернуться

1

Канопка – глиняная посуда, аналог кружки на Руси.

Вернуться

0

Описываемые события подробно освещаются в книге автора «Гиблыми тропами».

Вернуться

1

Бобыня – древнерусское ругательство, означающее надутого, чванливого человека.

Вернуться

2

Окаём – отморозок.

Вернуться

3

Королобый – глупый.

Вернуться

4

Понёва – на Руси аналог длинной юбки в пол, которую носили в основном замужние женщины.

Вернуться

0

Сажень – применявшаяся на Руси мера длины, равная 2,16 метра.

Вернуться