Денис Кривенко
КУТЯ

Кутя всегда смотрел...хмуро, через невидимые серые очки.

И, кстати, не понятно почему или даже...зачем. Его жизнь была совсем не худшей из известных ему.

Ольга всегда пыталась быть рядом, участвовать, но он рычал и прогонял её взором и всем своим нагим видом, хоть и хотел ее присутствия.

Он не говорил. Говорил... и не говорил...

Потом затихал и уходил к себе... в уютную комнату с железной койкой и матрацем.

А Ольгу потом давно не видели...

Спрашивал Кутя у всех про неё, а никто ничего толком не говорил. Только улыбались.

- А где же Ольга то? - непринужденно спрашивал Кутя у будки.

- Ольга?

- Ну.

- Так... её нет сегодня и завтра не будет, - мягко, на полуулыбке произнес мужчина в одежде спецагента.

Ну, по крайней мере, так его представлял его себе Кутя.

- А послезавтра, будет?

- Конечно будет, - так же ровно сказал агент.

- А сегодня?

- Да нет её! - повысил голос серый. - иди... к себе, или забыл дорогую? Я покажу! - поставил он точку.

Кутя развернулся и пошёл неуверенным шагом, не совсем понимая как быть. Он становился на пол пути, повернулся и начал орать, - Ольга, Ольга, позовите Ольгу.

Но Кутя не говорил, и говорил.

Он упал, открывая рот как выловленная рыба на причале, весь в судорогах и поту.

Подбежали сиреневые, подняли Кутю и отвели в его убежище.

А когда он лёг, руки ему казались слишком тяжёлыми, что бы можно было размять кисти.

- А где Ольга!? - прокричал он.

- Ольга!? Ща, будет те6е Ольга,- подбегая, пыхтел лавандовый.

Одна рука была лёгкой...непринуждённой и Куте это понравилось, он подумал, что сейчас ему и во второй руке станет приятнее и он сможет сыграть симфонию 3 ре мажор Чайковского...

Но...сиреневый сжал руку без церемоний и, что то сделал и Кутя уже не мог играть. Однако, внутри все равно была симфония.

Лавандовый проверил вторую руку...зажал коленкой и стиснул вязкой.

А Кутя выкрикнул, - Ольга то где!?

- Заткнись,сука, задрал всех! - прошипел лавандовый.

Но Кутя не мог говорить. И кричать не мог.

Он молчал... И кричал.

И не до симфоний сейчас.

Он очень хотел увидеть Ольгу, ощутить её прикосновения, даже просто покурить. Курить то не разрешали без неё.

Но Ольги не было и Кутя даже испугался и дёрнулся, боясь, что не увидит её никогда. Потом затих, задумался, замолчал... Он не говорил.

Ему было не важно , что будет с ним.

Но он понимал, что подождав, получит свободу... Свободу ограниченных действий. Но! Всё же, её.

Давайте понимать вещи с позиции сравнения.

Так вот, покой для Кути и был свободой.

Когда ноги и руки зачем то привязаны, когда рот закрыт...

Но Кутя же не говорил.

Когда... просто темно...- для Кути - это была свобода.

Маленькая, темная, неказистая свобода...

А от чего? От жужашего шёпота и гула говорящих о колбасе и дорогой ипотеке, об очереди в детский сад и удаче выбраться в отпуск на море.

Ожесточение движений, изгибы и немой ор не дал своих плодов. Кутя отправился куда-то.

Лязгнул засов, дверь пропела неприятным скрипом, однако, с какой то мелодией. И-и-и-и-ииии.

Лавандовый подошёл, усмехнулся и прикосновением убрал тяжесть.

А Кутя потом повернул голову влево, направо, улыбнулся, встал и направился к окну... Такое странное - в клетку. Но там, за ним, было, что то приятное.

Кутя долго не мог вспомнить - что?

За решёткой, кто то маленький, шёл к маленьким воротам и кто то маленький их открывал и махал рукой, провожая маленького. А кто то маленький заходил и шёл к нему.

Кутя потёр запястья и снова улыбнулся.

А чему он улыбнулся?

Рассвету...

Так он простоял долго, с дурацкой улыбкой, пока его не окликнули.

- Готов сам в столовую? - сказал лавандовый со скучающим видом.

- Готов, - ответил Кутя, но он не говорил. Говорил, и не говорил. Это чувство ему было не понятно, но он надеялся , что его понимают.

Видимо, невнятный кивок его головы дал понять лавандовому, что он пойдёт.

- Ну, пошли тогда, - сказал лаванда и встал в проёме, пропуская кутю вперёд.

Кутю накренило на лавандового, когда он проходил проем, а тот в пол силы оттолкнул его.

- Ну ка, поосторожней, - пробурчал тот.

Они шли по тускло освещенному коридору к светлому пятну: впереди Кутя, за ним лаванда.

Слева была клетка и кто то непонятно говорил и кричал, вытягивая руки сквозь решётку.

Кутя косился, но не хотел рассматривать их. Он сжался и вышел на свет со своим сопровождающим.

Свет был наполнен запахами еды.

- Садись, - сказал лавандовый.

Кутя подсел за ближайший столик к человеку.

Человек пытался хлебать суп, проливая из ложки половину на стол перед собой. Глаза его бегали, но он ел.