Филимон непрофильный

Человек под маской сварщика

– У тебя редкий талант влипать в разные истории, - часто говорит Филимону Родимкину его жена Нина. - Поразительно! Умеешь ты оказываться в ненужное время в ненужном месте…

«Причем здесь талант, время и место? – внутренне возражает Родимкин. – Просто так получается… Само собой получается».

Филимону Родимкину скоро стукнет сорок пять. У него, как сейчас говорят, никакой харизмы. Всегда потрепанный совершенно непрезентабельный вид. Лицо худощавое, уже слегка сморщенное. Ходит сутулясь. Не смотрит в глаза собеседников. Словно старается отгородиться от всех. Щурится и часто моргает. Возможно это издержки профессии.

Работает Филимон сварщиком на железобетонном заводе. Варит каркасы из арматуры для изготовления строительных плит перекрытия. Работа ему нравится. Особенно потому, что целый день на лице защитная маска. Ты никого не видишь. И тебя никто не видит. Лафа! Получил задание и вперед! Вроде, как бы сам себе режиссер. Да и платят хорошо.

Живет Родимкин с женой Ниной и дочкой Нелли в девятиэтажном доме на берегу большой реки. Правда у них двушка на первом этаже… Но окна на реку. Правда с первого этажа особо не посмотришь на весенние разливы и зимние просторы … Но зато летом прохлада и круглый год – чистый воздух.

Район считается экологически чистым. Никаких промышленных предприятий и загруженных автомобилями дорог.

Рядом с домом Родимкина несколько сетевых супермаркетов. Но за мелкими покупками – хлебом и молоком он ходит в маленький магазинчик со странным для торговой точки названием «Три девятки». Он в сотне метрах от их подъезда перед дорогой, разделяющей жилой квартал и широкую набережную.

В этом магазинчике никогда не бывает зимой очередей и всегда свежий привоз продуктов мелкими партиями. А летом, особенно в выходные дни, здесь не протолкнуться. Гуляющие по набережной горожане сметают мороженное, выпечку, газировку и пиво.

Сейчас не сезон. С утра идет мокрый снег. Дует холодный ветер. Не сильный, но чувствительный с непривычки.

В воскресенье – в единственный свой выходной день с утра Родимкин тоже ходит в «Три девятки». За пивом.

Раз в неделю он позволяет себе легкий пивной расслабон. По договоренности с женой и дочерью.

Вот и сейчас Филимон идет к магазинчику, предвкушая, как принесет домой полтора литровую бутыль пива прямо из холодильника и станет, не спеша, ловить кайф перед теликом.

Дочка - девятиклассница Нелли будет опять подкалывать, что пивной алкоголизм самый страшный и пиво очень вредно для печени.

Жена Нина съязвит:

– Слушай, что младенец глаголет…

– Да ладно вам… - добродушно отмахнется Филимонов от них. Он любит своих девчонок. И они, он знает, его - тоже…

«А пиво… Пиво, чтобы воскресенье мягче прошло… И, вообще, должна быть у человека какая-то слабость… Вот у вас тоже слабость, дорогие мои девочки – привязываться ко мне…»

С такими мыслями Филимон подходит к двери магазина.

Пластиковая дверь нараспашку. И чтобы не закрывалась, ее приперли огромной совковой лопатой.

Судя по тому, как отполирован за долгие годы множеством ладоней длинный черенок, лопате, наверное, тысячу лет.

Войти в гостеприимно раскрытую дверь Филимон Родимкин не успевает. Откуда-то перед ним появляется большая лохматая собака. Она черная, но по бокам и животу полосами тянутся белые подпалины.

Филимон с детства боится собак. Даже сам не знает почему. Может, они напугали его маленького. Он не помнит. Но всю жизнь боится и сторонится собак. И сейчас сделал шаг в сторону, думая, что невольно перегородил этой здоровой псине дорогу.

Но собака явно и конкретно обращает внимание на него. Она лихорадочно машет хвостом, перебирает лапами, скулит и тявкает. Именно тявкает по щенячьи, а не лает. Разворачивается, отбегает, оборачиваясь и опять возвращается. И опять исполняет свой странный танец под негромкое завывание и приглушенное гавканье.

«Еду что ли выпрашивает? – думает Филимон. – Но не похоже, что она умирает с голоду…»

Собака вдруг осторожно прихватывает полу куртки Филимона и тянет на себя.

До Родимкина наконец доходит - псина его куда-то зовет.

Собака ведет человека через дорогу, отделяющую город от набережной. Вдоль нее тянется широкий, выложенный декоративной плиткой тротуар. Он на всем протяжении огорожен ажурным железным заборчиком со стороны дороги. Со стороны реки ограды нет. От тротуара начинается пологий залитый бетоном берег. По нему можно спуститься вниз к воде. Местами по бетонному склону ведут к реке тоже бетонные, но полированные ступени. По утрам и вечерам летом на них у самой воды, нахохлившись, сидят рыбаки. Сейчас их нет.

Нет и праздных любителей посмотреть, как покрывается река льдом. Да и смотреть то пока не на что. Лишь местами серо-белые полуостровки языков первого льда.

Один из таких языков начинается от конечной ступеньки бетонной лестницы напротив магазинчика. На второй и третьей ступеньках стоят две девочки – подростка, вытянув руки с телефонами к свежему ледяному припаю. На конце его торчит из воды остроухая морда собаки и выглядывают две лапы, которые отчаянно цепляются за лед, сопротивляясь течению.

Увидев взрослого девчонки кричат:

– Помогите! Собачка тонет!

Собака, которая привела Родимкина, выбегает на лед. Лает и постоянно оглядывается, словно хочет сказать:

– Ну, сделай что-нибудь!

Филимон волей-неволей начинает оценивать обстановку, думая при этом: «Вот я опять влипаю в какую-то историю…»

От бетонного берега до собаки у дальнего выступа кромки льда метров пять, вероятно, тонкого льда. Очень тонкого… Не пройдешь, не пробежишь.

В голове Филимона мешанина телевизионных картинок о действиях профессиональных спасателей и взаимопомощи рыбаков в таких ситуациях.

Перво-наперво надо найти длинную ветку, жердь или веревку.

«А кто их тебе приготовил, доблестный спасатель диванный Филимон Родимкин? Сидел бы на диване… Блин… Пивка он захотел… И опять оказался в ненужное время в ненужном месте. Ох, права ты, Нинок… Ой, как права!»

Родимкин вдруг вспоминает о лопате, подпирающей дверь магазинчика. И дальше действует на автомате.

– Вы че? – кричат ему вслед девчонки. - Ты куда, дядя?!

– Гад! Гад! – гавкает ему в спину вислоухая черно-белая собака.

Филимон летит через дорогу. Хватает совковую лопату и – обратно.

– Поставь на место! – орет выскочившая из магазина продавщица – молодушка в синем фартуке. – Хозяину позвоню! Он тебе…

Филимон не слышит, что ему сделает хозяин. Он уже сбегает по ступеням бетонной лестницы.

– Ура! – кричат девчонки.

– Идите наверх! – успевает бросить им на ходу Родимкин. – Сорветесь!

- Мы - блогеры! – гордое возмущение в ответ. – Имеем право! Мы будем снимать, как вы спасаете собаку.

«Или как я буду тонуть», – думает Филя.

Как не спешит Родимкин, но прежде чем шагнуть на лед, трогает его ногой. Вроде держит. Встает на него. Льдина качается. Родимкин опускается на колени и пытается двигаться на четвереньках. Лед под ним начинает прогибаться.

«Так не пойдет…» - думает Филимон и неловко ложиться животом на лед, присыпанный мокрым снежком. И неумело, осторожно ползет, перебирая ногами и руками. Лопату двигает перед собой.

Черно-белая собака мечется между человеком и тонущим собратом. Суетится, подпрыгивает, повизгивает. Мешает.

– Отзовите ее! – кричит Филимон девчонкам.

– Шарик! – орут они. – Бобик! На! На!

Черно-белая только что нареченная Шариком и Бобиком, ноль внимания на писклявый зов. Ничего съедобного в руках у девочек она не видит и не чует. В них только вытянутые вперед плоские прямоугольники мобильников.