# Инденто: Дитя Рассвета

Нади Лик

В мире, где каждый человек с рождения связан с существом

по имени Той, при достижение восемнадцати лет обязан

опройти процедуру «взросления» инициации

стирание второго «я».

Семнадцатилетняя Эмма узнаёт, что её Той подлежит

немедленному стиранию. т.к.она Инденто 90%

Не желая терять часть себя, она решается на побег.

Пытаясь разобраться в правде о мире, Эмма сталкивается

с подпольными с сопротивленим и слухами о существовании

остроа. где люди живут со своими Той.

Случайная встреча с Люком вокалистом рок-группы

и также участнику сопротивления.

Между ними возникает близость, и Эмма всё глубже

погружается в запретную реальность, где официальная

версия государства начинает рушиться..

Что скрывает государство? Спасетли Эмма своего Рика?

Остров

Nadi Leek

2026

Глава 1.

Побег

Эмма влетела в дом — гнев на Антона всё ещё бурлил в ней. Как он посмел? Как она раньше не замечала, что он…

— Всё равно он ближайшие минут двадцать не уйдёт. Они нас слишком хорошо знают.

Она резко выдохнула,

— Да точно. Ну и путь там стоит.

Она обернулась – дом спал. Неспеша прикрыла входную дверь и на мгновение замерла, прислушиваясь.

Тишина окутала её и Рика. Дом казался погружённым в сон. Похоже, своим шумным возвращением она никого не разбудила.

Стараясь двигаться как можно тише, Эмма почти на цыпочках начала подниматься по лестнице на второй этаж. Рик семенил следом, едва слышно перебирая лапками.

Деревянные ступени время от времени предательски поскрипывали, нарушая покой, царивший в доме. Эмме казалось, что каждый этот звук разносится по всем комнатам. Она замирала, задерживая дыхание, но всё оставалось неподвижным — дом продолжал спать, не замечая её осторожного возвращения.

Вдруг она услышала шум.

Тихие голоса доносились сверху.

Эмма остановилась так резко, что Рик едва не налетел на неё. Она напряглась, прислушиваясь. Звук исходил из комнаты родителей. Дверь была закрыта, но приглушённые голоса всё равно просачивались наружу.

Эмма и Рик переглянулись. Он едва заметно кивнул — им не нужны были слова.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, они приблизились к двери. Эмма наклонилась и приложила ухо к прохладной поверхности. Дерево было холодным. Рик тихо опустился рядом.

Оба затаили дыхание.

— …Ты понимаешь, что это значит? — прозвучал сдавленный голос отца.

В его голосе слышалось напряжение, которого Эмма никогда прежде не замечала.

— Но она же наша дочь… — тихо ответила мать, и в её голосе дрогнули слёзы.

Повисла короткая пауза.

— Закон един для всех. Даже для нас — глухо сказал отец. — Поэтому мы обязаны…

Эмма не дослушала. Этого было достаточно. Рик медленно повернул голову и посмотрел на неё.

— Тест.

Он почти не издал ни звука.

Эмма кивнула. В груди неприятно сжалось.

Она уже поняла. Родители говорили о результатах. С ярмарки в университете. Они утром пришли.

Сердце забилось быстрее. Эмма резко отстранилась от двери и бросилась по коридору к своей комнате. Если результаты уже дома — лист на столе.

Она бежала, почти не чувствуя пола под ногами. Дыхание сбилось. Мысли рвались.

— Эмма… - Голос Рика остался позади

Родители могли услышать. Могли выйти в коридор. Но это уже не имело значения.

Эмма распахнула дверь своей комнаты. Лунный свет падал через окно на письменный стол и отражался в зеленоватой бумаге. Там лежал лист. Тот самый тест.

Эмма замерла на пороге. Сбитое дыхание, гул в ушах казался слишком громким.

Она подошла к столу. Руки дрожали. Пальцы не слушались. Лист зашелестел, когда она начала его разворачивать. Рик уже стоял рядом. Эмма с трудом развернула бумагу. И замерла. Глаза вцепились в чёрные буквы. Рик подпрыгивал рядом, как нетерпеливый котёнок.

— Что там? Что там?

Он пытался заглянуть в лист. Но Эмма не отвечала. Глаза наполнились слезами. Буквы поплыли. Она побледнела. Руки задрожали сильнее. Она сжала лист — бумага тихо зашуршала. Эмма не верила.

— Нет…

Она мотнула головой.

— Нет.

Рик не выдержал.


Он выхватил у неё лист — так резко, что бумага надорвалась. Взгляд скользнул по строкам.

И замер. Лицо стало серьёзным.

На листе было написано:

«Уважаемая Эмма Рик Стом,


дочь граждан Джона Стома и Зои Стом, являющихся членами ассоциации активных сотрудников, зарегистрированных в ячейке 4А и признанных добропорядочными гражданами, соблюдающими законы общества.

По результатам анализа, проведённого специальной комиссией с использованием аналитических систем, данных тестирования и ДНК,

Заключение:


Вы являетесь Инденто — 95%.

В связи с этим вам необходимо добровольно и незамедлительно пройти процедуру инициации

В случае отказа процедура стирания будет обязательной.

Заверено комиссией ГКГДБ»

НЕМЕДЛЕННОЙ ИНИЦИАЦИИ.

Слова будто выжгло в его сознании.

НЕМЕДЛЕННОЙ.

ИНИЦИАЦИИ.

Лист выскользнул из его лам.

Этого они не ожидала.

Инденто.

Это означало, что её Той активен и влияет на неё.


«Дитя рассвета». Неопределённость. Отсутствие ограничений.

Такие, как она…

Брак.

Прокажённые.

Процедура стирания почти никогда не заканчивалась успешно. Связь с Той была слишком сильной — её невозможно было полностью разорвать. Люди сходили с ума.

А если вдруг выживали…

Их всё равно уничтожали.

Такие не существовали для общества.

— Это уже слишком… — прошептала Эмма.

— Даже не думай, — резко сказал Рик.

Но она его уже не слышала.

Эмма вскочила, схватила рюкзак со стула и начала быстро складывать в него вещи.

— Эмма, ты с ума сошла?! — воскликнул Рик.

Она повернулась к нему.

И этого взгляда оказалось достаточно.

Рик замолчал… и начал помогать.

— Еду не забудь. Нам первое время нужно что-то есть, — пробормотал он, засовывая в рюкзак следом за джинсами и свитером энергетический батончик.

— Да… точно. Спасибо, Рик, — быстро ответила Эмма.

Она положила внутрь зарядку для телефона, запасной аккумулятор, планшет, пару футболок и юбку.

Закинула рюкзак на плечо.

Повернулась к двери.

Перед глазами Эммы всплыл Джейми и Сим — соседский мальчик. Это было пять лет назад.

Он тоже получил письмо с результатами теста. Инденто — 35%. Всего… 35

Он умолял родителей. Кричал, что он нормальный. Что выдержит. Что пройдёт инициацию.

Он плакал, падал на колени, цеплялся за их одежду — словно это могло его спасти.

Но никто ему не помог.


Родители стояли неподвижно.

К дому подъехал чёрный фургон. Без опознавательных знаков. Без сирены. Просто появился — и всё. Из него вышли двое.


В серых костюмах. На рукавах — красные шевроны.

Эмма смотрела на всё это в ужасе. Рик прятался за её ногами и дрожал.

Она помнила каждую деталь.

Мать Джейми стояла в дверях, словно окаменела.


Лицо — бледное, пустое, отречённое.


Как будто её сына уже не было.

Когда они подошли к мальчику — она не двинулась.

Они схватили его и Той за шиворот. Как вещь.

Джейми вырывался. Кричал. Звал маму.

—Мам…Мам… нет… Мой Сим нет не трогайте его…

Он цеплялся за их руки — до крови, до боли, до последнего.

Его потащили к фургону.

Эмма помнила его лицо — перекошенное от ужаса. И безвольное тельце Сим в их руках.

Дверь захлопнулась. Глухо. Окончательно.

Машина уехала. Слишком быстро. Тихо.

Больше Джейми никто не видел.

— Нет…

Эмма мотнула головой.

— Нет… нет… Только не ты…

Голос сорвался.

— Я не позволю… слышишь?.. не позволю… НЕТ!

Эмма резко остановилась. Развернулась и побежала к окну. Пальцы дрожали. Она дёрнула ручку.

Не сразу. Окно с гулким звуком поддалось. Она распахнула его.

Не раздумывая, она выбросила рюкзак наружу.


Он глухо ударился о землю внизу.

Рик уже был там. Сидел на козырьке над входной дверью дома и пытался спрыгнуть вниз.

Побег.

Другого выхода не было. Пока не приехала машина — нужно бежать.

Эмма перелезла через подоконник. Спустилась через козырек на землю, схватив рюкзак побежала, не разбирая дороги.

Запыхавшись, остановилась. Она стояла на улице. Ещё не рассвело и холодный воздух обжигал лицо. Она не знала, куда идти и что её ждёт впереди. Она шла. Просто шла.

Не помня, сколько времени прошло.

Перед ней выросло заброшенное здание.

На стене граффити GΞΩM-G, под ним висел выцветший плакат.


Он и привлёк её внимание.


«Инициация или Той — сделай выбор.


Построй своё будущее».

Эмма замерла.

А ведь были времена…


Когда взрослые жили со своими Той.

«…Во времена до Великого кризиса люди сосуществовали со своими Той.


Это делало общество нестабильным.


У такого мира не было будущего.

В 224 году вспыхнул вирус, поражающий Той.


Их гибель приводила к разрушению психики носителя, в последствии он умирал.

Мир погрузился в хаос.


Войны. Крахи. Распад систем.

Именно тогда была введена Инициация —


процедура взросления, направленная на сохранение социальной стабильности…»

Сделай правильный выбор. Построй будущее.

(Из учебника по социальной структуре общества)

Это всё что помнила Эмма из школьной программы.


Глава 2


Неделя до побега. Один год до инициации.

Утро. Эмма стояла у окна.


Она любила наблюдать, как просыпается солнце. Как оно медленно, лениво поднимается вверх, освещая и согревая всё вокруг. Солнечный свет полз по верхушкам деревьев, спускался по стенам зданий, заглядывал в открытые окна — словно сообщал миру о своём пробуждении. Потом он спускался на мостовую и бежал дальше по своим утренним делам.

Эмма просто смотрела, как просыпается мир. Она любила эти тихие утренние моменты.

Рик ещё спал. Он, в отличие от неё, был поздней пташкой. Смешно похрапывал в своём уголке.


Иногда дёргал лапкой во сне —


как самый милый котёнок на свете.

Но когда просыпался — это было уже совсем другое существо. Маленький ураган. Он не умел быть тихим и спокойным. И Эмма любила его именно за это.

Вчера у них был насыщенный день. В городе проходил праздник — ежегодное событие.

И, возможно… это был их последний праздник вместе. От этой мысли становилось тяжело.


Сердце сжималось.

— Я не хочу тебя терять, Рик… — тихо прошептала Эмма. — Даже если так требует закон.

«Закон взросления №21.55.1.


Каждый законопослушный гражданин обязан


пройти инициацию по достижении восемнадцати лет».

В конце этого года Эмме исполнится восемнадцать. И это неизбежно. Так должно быть.

Это правило, которое нельзя нарушать. И если ослушаться — последует наказание.

Это её мир. Её реальность.

Время летело с неимоверной скоростью. Меньше года осталось у нас с Риком. И так хочется взять от этих дней всё.

Скоро им с Риком предстояло идти в университет на подготовку к поступлению. Там будет проходить ярмарка профессий.

Но, пока Эмма не пройдёт процедуру взросления,


выбрать профессию она не сможет.

Жаль… Мой проницательный лисёнок точно помог бы мне выбрать дело всей жизни, — подумала Эмма.

Пора было приводить себя в порядок.

Эмма подошла к зеркалу — и невольно замерла.

Оттуда на неё смотрел кто-то очень странный.

Это точно я?..

Без душа никто бы не смог справиться с её рыжими кудрями — на голове царил полный беспорядок. Это было комично. Той её младшей сестры точно бы устроил гнездо у неё на голове.

Эмма невольно улыбнулась, отгоняя грустные мысли.

Зелёные глаза наполнились светом.


День обещал быть чудесным.

Она шмыгнула своим курносым носом,


провела расчёской по волосам, пытаясь хоть как-то их уложить — и, в конце концов, махнула рукой.

Душ спасёт.

Эмма направилась в ванную.

…

Из коридора раздался звонкий голос:

— Эмма, доброе утро! Возьми трубку, тебе Антон звонит!

— Сейчас, мам, — ответила она и тут же нахмурилась.


— А почему он звонит на городской?.. Неужели потерял телефон?..

— Сама спроси. И давай скорее завтракать, а то опоздаешь на ярмарку! — донеслось в ответ.

— Хорошо, сейчас!

Эмма тряхнула мокрыми волосами и подняла трубку телефона — ярко-оранжевую, в виде дольки апельсина.

Этим аппаратом пользовались так редко.


Особенно с тех пор, как появилась мобильная связь.

Обычно Антон вспоминался городскую связь только в одном случае, когда он терял свой телефон.

— Привет, дитя гаджетов, — с улыбкой проговорила Эмма.

— Эмма, я переживал. Привет. Почему ты не отвечаешь на мобильный? Я всё утро звоню.

Она нахмурилась.

— Телефон не звонил… кажется.

— Кажется?

— Звонил. Но я его отключил. Он мне спать мешал.


Зачем он звонит в такую рань? — раздался из угла сонный, мяукающий голос Рика.

Лис сладко потянулся, выгнул спину и довольно фыркнул.

Эмма улыбнулась.

— Рик… ты серьёзно?

Она снова поднесла трубку к уху.

— Антон, Рик сегодня не в настроении с утра. Так что все вопросы к нему. Зато ты вспомнил про городскую связь.

В трубке послышался смешок.

— Я ему сейчас покажу “не в настроении”.


Лори тут машет кулаком и передаёт, что устроит ему разнос — и за первое, и за второе настроение.

— О, твой маленький сурикат грозный монстрик, — рассмеялась Эмма. — Ладно, выкладывай, зачем я тебе понадобилась?

Пауза.

— Эмми…

Давно Антон не называл её Эмми.

Они дружили с самого детского сада.

В первый день знакомства он — маленький светловолосый мальчишка в красных шортах — подошёл к ней во дворе. После дождя земля была мокрой, в лужах отражалось серое небо, а в песочнице стоял целый океан грязной воды.

Этот толстый карапуз молча вывалил ей на голову ведро мокрого песка.

— Привет, — сказал он.

Мокрая жижа стекала по её волосам и капала на любимое синее платье. Эмма не ответила. Она просто ударила его тем самым ведёрком по голове.

А Рик и Лори в это время спокойно обнимались. Странные создания — эти Той.

Так они и познакомились. С тех пор они были неразлучны. Всегда вчетвером: Эмма, Антон и их Той. Они вместе шалили, вместе получали наказания, вместе влипали в истории и даже смотрели фильмы про вампиров.

— Меня вчера…ммм… одна девушка… пригласила на вечеринку, — начал Антон.

— Замечательно. Поздравляю. А мне зачем звонишь?

— Я хотел попросить тебя пойти со мной…

— Ты нас… что? На вечеринку приглашаешь?

— Ну… да. Я хотел пойти туда с тобой. Дело в том, что Вечеринка у Бэт Сары.

— Бэт Сара Ким? — Эмма не смогла скрыть удивления. — А пригласительный?

Бэт Сара Ким звезда школы и устраивала самые популярные вечеринки в школе. Попасть туда было непросто — только для «нужной ячейки».

— Будет плюс один… И приглашение от самой Бэт Ким.

— Что?! — взвизгнул Рик.

— Да она тебя обманывает! — закричал он. — Сто процентов розыгрыш!

— Так, тихо, — подмигнула Эмма. — Не видишь? Взрослые разговаривают.

— Где ты вчера встретил Бэт?

— Я не говорил…

— Эмма Стом, хватит разговаривать. Я сейчас отключу телефон. Увидитесь на ярмарке. Ты опаздываешь, — раздался знакомый голос.

— Мама! — возмутилась Эмма.

— Не «мама», а иди завтракать.

— До свидания, мисс Стом, — буркнул Антон.

В трубке раздались гудки.

Эмма хлопнула дверью комнаты и выбежала на лестницу. В столовой уже был накрыт стол. Семья завтракала. Из телевизора доносился взволнованный голос диктора:

— …террористический акт. Взрыв в Институте инноваций…

Мама резко поставила чашку на стол.

— Они совсем с ума сошли. Детей убивают…

— Есть спасённые? — тихо спросила она, не сводя глаз с экрана.

— По предварительным данным… нет.


Сообщается о шести погибших подростках.

— Боже… какой ужас…

Мама прикрыла рот рукой.

— Надо же быть такими безрассудными.


Под угрозу ставят всю программу…

Отец нахмурился, не отрывая взгляда от газеты.

— Два года назад уже был похожий случай.

Он сделал паузу.

— Тогда погибло шесть подростков и одна из них. Совсем юная девушка. — Он чуть тише добавил — Как Лаура…

— Ужас… такая молодая… — прошептала мама.

— Говорят, они вербуют в сопротивление именно молодых, — добавил отец.

— Какой кошмар…

Эмма медленно выдохнула, спускаясь по лестнице. Лаура… её любимая тётя. Она погибла два года назад, во время путешествия. После этого отец сам на себя не похож.. Бледный. Потерянный. Он часами сидел перед телевизором и бесконечно смотрел новости.

Рыжеволосая Мэри тем временем громко чавкала вместе со своим Той — Туком, который устроился у неё на голове.

Отец сидел во главе стола, перелистывал газету и невозмутимо ел тост с джемом.

Мама поставила на стол тарелку с блинчиками и кувшин с черничным сиропом — любимым лакомством Рика.

Эмма села за стол. Рик тут же запрыгнул к ней на колени и облизнулся, глядя на гору блинчиков.

— Доброе утро, семейство Стом.

— Доброе утро, мисс Эм. Спасибо, что почтили нас своим присутствием, — не отрываясь от газеты, сказал отец.

— Доблое утло… — пробормотала с полным ртом Мэри. На её голове чирикнула рыжая канарейка. Устоявший гнездо из кудрявых рыжих волос Мери. Эмма улыбнулась.

— Когда я ем, я не разговариваю, — строго сказала мама.

Мэри послушно кивнула и продолжила жевать.

— А ты – обратилась она к Эмме - давай скорее ешь. Нам пора ехать.


Глава 3

Ярмарка

Машина остановилась у огромного здания со шпилем. Перед ними возвышался центральный вход в Город Университетов.

Здесь жизнь текла по-другому. Воздух казался иным — напряжённым, полным ожиданий и надежд.

— Ты всё помнишь? Помнишь, о чём я тебе говорила и как нужно себя вести? — тихо спросила мама, повернувшись к Эмме, сидящей впереди.

— Да, мама, — ответила она.

— Ты знаешь, как это важно для нас. И помни… мы тебя любим. Мы будем ждать результатов теста. И даты процедуры.

Эмма сжала ремень безопасности пальцами.

— Я всё помню. Я буду стараться. И да… я знаю, как это важно. Для вас.

Она на секунду запнулась.

— Для нас.

Мама мягко улыбнулась и поцеловала её в кудрявую макушку.

— Я тебя люблю, дорогая. Удачи. Позвони потом и расскажи, как всё прошло.

Она чуть тише добавила:

— Люблю навсегда.

Это было их семейное прощание

— Хорошо, мам. Люблю навсегда, — Эмма обняла её крепче.

Она вышла из серебристой «Ауди», аккуратно закрыла дверцу и помахала в окно.

Машина мягко тронулась с места, медленно набрала скорость и вскоре скрылась за поворотом.

Эмма ещё несколько секунд смотрела ей вслед,


чувствуя, как внутри растёт тревога.

Эмма и Рик остались одни.

И тут Эмму словно накрыли все мысли и переживания — страхи, сомнения, тревога.


Колени подгибались, ноги казались ватными, и сделать шаг вперёд было почти невозможно.


Минут пять она стояла неподвижно, глядя на огромное здание перед собой, и никак не решалась двинуться вперед.

— Ты чего уставилась? Идёшь или нет? — крикнул из будки у ворот толстяк в форме охранника. — У меня сейчас перерыв начнётся, и я не собираюсь ради тебя его переносить.

— Иду… иду… — от неожиданности едва выговорила Эмма и тихо добавила: — Приятного аппетита.

Она направилась к пропускному пункту, доставая из кармана джинсов пропуск.

— Что ты сказала? — прохрипел охранник. Его щёки, тяжёлые и обвисшие, задрожали в такт словам.

Надо же… Наверное, только ест да спит, спит да ест, — подумала Эмма.


А вслух, улыбнувшись, произнесла:

— Я пожелала вам приятного аппетита.

— А-а… Спасибо. Давай быстрее, а то опоздаешь.

— Спасибо, — снова улыбнулась Эмма.

Сама любезность… Он похож на бульдога, — мелькнуло у неё в голове.

И она пошла вперёд — Навстречу закону взросления.

…

Эмма стояла посреди зала.


Поток молодых людей проплывал мимо, окутывая её, словно волна, набегающая на камни.

Она была погружена в себя. В единственную мысль, которая стучала в висках: она не сможет этого сделать. Не сможет позволить им отнять у неё Рика, стереть часть её самой.

Это маленькое создание стало её дыханием, её опорой. И мысль о потере казалась невыносимой — будто сердце уже начинало трескаться, готовое разлететься на миллиарды острых осколков.

— Эмма… Эммааа! Эмма Стом! — раздался крик прямо у неё над ухом.

Она вздрогнула и вынырнула из облака мыслей в реальность. Перед ней стоял светловолосый паренёк.

— Чего орёшь, Антон? — недовольно бросила она, глядя на нарушителя своего размышления.

— Вообще-то я уже минут пятнадцать пытаюсь с тобой поговорить, — возмутился он. — А ты стоишь, будто уснула… и даже глаза закрыть забыла. Прямо зомби.

Антон захохотал, скорчил жуткую рожицу и принялся клацать челюстью.


Покачиваясь из стороны в сторону, он двинулся на Эмму, вытянув руки вперёд:

— Уээээ…

Рик недовольно дёрнулся у неё на руках. Эмма машинально отвесила Антону лёгкий подзатыльник.


Лори, сидевшая у него на плече, тут же высунула язык.

— Отстань, дурачок, — улыбаясь, отмахнулась Эмма.

— Вот так всегда. Я, значит, спасаю её, а она ещё и обзывается. Неблагодарная! —Паренёк по-детски надул губы.

Эмма звонко рассмеялась. Её смех быстро растворился в общем гуле переполненного зала.

— Пошли скорее на лекцию, а то всё пропустим.

…

Лектор улыбнулся аудитории и сделал шаг вперёд.

— Сегодня мы поговорим о важном этапе в жизни каждого из вас. Об Инициации.

Многие воспринимают её как что-то пугающее или неизвестное. Но на самом деле это естественный шаг взросления.

Подумайте сами. В детстве нами управляют эмоции. Мы часто сомневаемся, совершаем импульсивные поступки, ищем себя и своё место в мире.

Это нормально.

Но взрослый человек — это тот, кто умеет принимать ясные и взвешенные решения.

Именно поэтому общество создало процедуру Инициации. Она помогает вам раскрыть свой настоящий потенциал.

После неё вы начинаете лучше понимать свои цели, легче справляетесь со стрессом


и увереннее строите своё будущее.

Вы становитесь частью большого и сильного мира,


где каждый человек важен и нужен.

Инициация — это не потеря.


Это приобретение.

Это возможность стать тем, кем вы действительно можете быть.

Помните:


взросление — это не конец мечтам. Это начало пути, на котором вы сможете воплотить их в реальность.

— Эмма… представляешь, какой потенциал мы сможем открыть… — благоговейно прошептал Антон.

Рик на коленях Эммы съёжился.

— И какой? — тихо спросила она.

— Большой… — округлив глаза, выдохнул Антон — Огромный.

Эмма перевела взгляд на Лори.

— И ты готов расстаться с ней


ради … большого потенциала?

В аудитории погас свет. На экране появился ролик.

В прозрачной колбе улыбался Той. Рядом на кушетке лежал подросток. Он тоже улыбался.

Камера медленно наезжала на его лицо.

Спокойное. Счастливое.

— Вот видишь… всё прекрасно, — радостно прошептал Антон.

…

После лекции подростки начали подниматься со своих мест и медленно потянулись к выходу из аудитории.

В коридоре уже выстроилась длинная очередь на тестирование.

Все гудели, обсуждая услышанное и увиденное.

Рядом две девушки шёпотом обсуждали совсем другое.

— У нашего соседа после процедуры… говорят, у него мозг в суп превратился…

— А у моей родственницы крыша поехала. Она кричала, что он горел заживо… что его убили…

Эмма почувствовала, как внутри всё сжалось.

Слова будто начали стучать в голове:

горел…


убили…


мозг — суп…

Она ведь уже видела это.

Учитель в школе однажды разговаривал с пустым углом класса — словно там всё ещё стоял его Той. Его назвали сумасшедшим.

На следующий день его увезли в неизвестном направлении.

Мама подруги, когда Эмма ночевала у них,


плакала во сне. Звала своего Той по имени. Кричала.

Взрослые лгут. Все лгут.

Она на мгновение замерла, Рик прижался к ней. Они оба будто выпали из реальности,


не замечая, как очередь медленно движется вперёд.

— Всё это чушь! — резко сказал Антон, оборачиваясь к девушкам.

Те испуганно замолчали.

Он повернулся к Эмме и заговорил уже мягче:

— Не слушай их. Это глупые слухи. Организация не станет нам врать.

Он кивнул в сторону ярких экранов и улыбающихся студентов на плакатах.

— Посмотри, как всё устроено. Всё чётко. Всё спокойно. Я даже рад… что скоро повзрослею.

— Сименс… сын начальника Безопасности.


Ему-то хорошо. У него профессия с рождения определена… — донеслось откуда-то сбоку.

Весёлый смех ребят на мгновение перекрыл гул толпы.

Эмма закатила глаза и натянуто улыбнулась.

— Эмма Рик Стом… — раздался из коридора ровный голос медсестры.

Очередь притихла.

Подростки расступались, провожая Эмму и Рика взглядами, пока они медленно шли в кабинет.


На ярмарке было многолюдно.

Повсюду стояли группы подростков — они громко разговаривали, спорили, смеялись, обсуждали стенды и переходили от одного факультета к другому.

За столами сидели представители университетских профессий. Все — молодые. Всего на несколько лет старше. Но уже без Той. И от этого в их глазах будто погас маленький детский огонёк. Не чувствовалось жажды открытий,


не было страсти к приключениям и исследованию неизведанного. Они выглядели живыми. Настоящими. Но словно тихо потухшими внутри.

Они просто выполняли свои обязанности.


Спокойно. Могли быть уставшими.


Могли быть недовольными жизнью. Но не пытались ничего изменить. Винтики большого механизма. Каждый — на своём месте.

Амбиции здесь считались помехой.

Той отвлекало, заставляло сомневаться,


нарушало правила. Чтобы стать полноправным членом общества, нужно было отказаться от него.

И вот эти люди, всего на пару лет старше Эммы,


смотрели на подростков снисходительно —


как на неоперившихся птенцов. Всем своим видом показывая, какие они важные и нужные.

А Эмме казалось — они пустые Механизмы.

Как не стать такой?.. Можно ли это остановить?..

Её голос едва не сорвался в крик.

Эмма резко замолчала.

Антон этого даже не заметил — он продолжал весело болтать:

— Смотри! Факультет уборки и чистоты.


Представь: я с тряпкой полирую твою машину. «Да, босс. Конечно, босс. Ой… кажется, я пропустил вот это пятнышко…» А ты такая деловая директриса банка. Пинаешь меня и говоришь: «С дороги!»

Он расхохотался.

— Дурак… — угрюмо буркнула Эмма.

Не смешно… пробурчал Рик

— Кто? Я дурак? Да ты посмотри! Оказывается, чтобы мыть окна в костюме супергероя в детской больнице, нужно учиться. Без образования ты даже не сможешь надеть плащ и махать тряпкой перед детишками на пятнадцатом этаже! — продолжал веселиться Антон.

— Снаружи, а не внутри, Антон, — устало поправила его Эмма. — Там опасно. Этому учат ради безопасности.

— Да посмотрите на неё… сама серьёзность.


Ну хватит быть букой. Улыбнись и пошли искать свою нишу в жизни.

— Я не хочу нишу… я хочу мечту, — тихо сказала Эмма.

Я не хочу быть нишей. Пустым винтиком.

И какой смысл во всей этой ярмарке,


если за нас всё равно решают люди из правительства…

— Слушай, Эм… я правда не понимаю.


Почему ты сегодня сама на себя не похожа?

— Просто переживаю за будущее…-сорвалось с её губ.

- А я нет? Надо привыкать. Скоро мы будем взрослые и без Них – Антон кивнул в сторону Лори сидящую у него на плече.

- Ну да – хмыкнула Эм – это лучшее что я слышала в своей жизни

- Сарказм тут не уместен. Ладно, пошли.

Антон схватил ее за руку и потянул к стенду банковского дела. Рик недовольно фыркнул.

И почему он видит меня банкиршей?.. Он знает меня с детства. Знает, как я ненавижу бюрократию. Работать в банке…


Да я бы скорее сбежала.

Антон вдруг прошёл мимо стенда.

За стендом стояла стайка девчонок. Среди них — смуглая, с большими тёмными глазами,


черноволосая Бэт Сара Ким.

Ах вот оно что… Вот почему он сегодня такой странный. Конечно, это всё из-за неё. Не просто так он звонил с утра. Великолепная Бэт Ким.

Сейчас Антон окончательно сойдёт с ума от счастья.

Рик закатил глазки

Нет… эта смазливая кукла. Она проглотит Антона, даже не жуя. А мне потом снова собирать его по кускам…

Так уже было. Но он упрямо наступает на одни и те же грабли.

— О, Антошенька, зайка… ты пришёл!


Ну что, вечером сыграешь нам что-нибудь на фортепьяно? — прощебетала Бэт.

Антон мгновенно покраснел, закинул руку за голову и выпрямился.

— Привет… нууу я человек слова. Обещал концерт — значит, будет.

Он попытался «сексуально» подмигнуть. Получилось скорее смешно.

Эмма вскинула бровь и выразительно посмотрела на него. Он пожал плечами и шёпотом пробормотал:

— Не начинай…

Эмма ударила его кулаком в плечо.

— Теперь ты у нас что… звезда?

— Ну… не звезда. Так… звёздочка, — смутился Антон.

— Ага… звездища. Ты же этой змеюке концерт обещал, — прошипела Эмма.

— Не называй её так, — сквозь зубы ответил Антон.

К ним приблизилась Бэт: Длинноногая, Безупречная, Стройная. Она смотрела на Эмму сверху вниз.

Рядом с ней Эмма вдруг почувствовала себя


каким-то коротконогим недоразумением природы.

По крайней мере, так ей казалось.

— Это твой «плюс один»? — усмехнулась Бэт.

— Это Эмма. Моя подруга. И да, я приду с ней, — твёрдо сказал Антон.

— Хорошо… пусть приходит. Только следи, чтобы твою девушку случайно не раздавили, — лениво бросила Бэт.

— Она не моя девушка… — замялся Антон.

— Ты каблуки сними — посмотрим, кто из нас мелкий, — зашипела Эмма.

— Ой… смотрите, оно ещё и разговаривает, — протянула Бэт с насмешкой.

Гнев вспыхнул в груди Эммы мгновенно. Рик зашипел

— Да я тебе твои идеально выглаженные волосёнки повыдёргиваю!

— Какие мы грозные…Сначала отрасти перья, чтобы долететь до меня, цыплёнок, — холодно усмехнулась Бэт. У ее ног гордо и грозно смотрел на них чёрный Заяц.

— Так! Хватит! — Антон резко встал между ними. — Вы что творите? Перестаньте немедленно. Если вы не успокоитесь — кто-то из вас завтра останется без концерта. А кто-то… без лучшего друга.

Бэт демонстративно подняла руки.

— Ладно-ладно. Я не буду её трогать. Если твоя маленькая подружка перестанет вести себя как дикарка.

— Я не дикарка, это… — Эмма снова не выдержала.

— Эмма… — строго произнёс Антон, вскинув бровь.

— Хорошо. Я буду молчать. Хотя всё это очень странно…

Она выразительно обвела пальцем Бэт и Антона.

— Но только если эта кукла перестанет напрашиваться на бесплатную стрижку с моей стороны.

— Я же говорила — дикарка, — холодно усмехнулась Бэт.

— Так, девушки… Похоже, настал момент, когда нам всем нужно серьёзно поговорить, — твёрдо сказал Антон.

— Не здесь… ты с ума сошёл?

Бэт резко побледнела и заговорила почти шёпотом.

— Мы же договорились…

Антон мягко приложил палец к её губам.

— Тише. Не волнуйся. Я обещаю — не сейчас. Но сегодня мы обязательно поговорим.


Только втроём. Хорошо?

Он вопросительно приподнял бровь.

— Да… хорошо. «Обещаю», —прошептала Бэт. — Только прекрати… на нас уже смотрят.

Антон вдруг громко произнёс:

— Я сыграю сегодня вечером. И ты больше не будешь обижать мою девушку.

На последних словах он ещё сильнее повысил голос и крепко сжал руку Эммы. Это был их старый тайный знак: подыграй мне.

Эмма наблюдала за этим с искренним любопытством. Таким она своего лучшего друга ещё никогда не видела. Это был будто совсем другой человек.

Кто это?.. И что он сделал с моим Антоном?.. Что вообще происходит?..

Она знала: Он давно влюблён в Бэт.


Безответно и безнадёжно.

Но сейчас перед ней стоял не растерянный мальчишка, а уверенный, почти дерзкий парень.

И рядом с ним — не высокомерная холодная красавица, а девушка, которая… кажется, тоже смотрела на него иначе.

Что это значит?.. Они играют в какие-то тайные игры?.. Скрывают что-то от всех?..

Эмма поморщилась.

Антон и Бэт…

Нет. фу

Она всегда была уверена, что это пройдёт. Что он просто перерастёт эту глупую влюблённость.

Мне нужно срочно с ним поговорить. Понять, что происходит. Потому что всё это


начинало пугать.

— Ладно… — сложив руки на груди и вновь приняв холодно-высокомерный вид, произнесла Бэт. — но я предупредила. Придержи свою… мелкую.

— Видишь — держу. И крепко, — спокойно ответил Антон, приподняв руку Эммы.

Бэт хмыкнула, открыла свою сумку «Дольче» — из последней коллекции, как и всё у неё — и достала конверт.

— Вот ваш пригласительный. Без него на территорию коттеджей не пустят.

Антон взял конверт, не отводя от неё взгляда.

— Спасибо, Бетти. Завтра вечером будет концерт.

Он развернулся и уверенно пошёл прочь.

Эмма поспешила за ним. Его рука всё ещё крепко сжимала её ладонь. Они молча прошли несколько стендов — фермерство, астронавтика, электротехника — прежде чем Эмма резко остановилась и выдернула руку.

— Так. А теперь рассказывай. Что у тебя с этой… змеёй?

— Эм, понимаешь… — Антон вздохнул.

— Нет. Это ты объясни. Кто ты вообще сейчас? И что ты сделал с моим лучшим другом? это что было? У вас тайная…

— Тише! — резко перебил он. — Ты чего кричишь?

— Я кричу? А ты что? Змею пригрел. Она тебя ужалит.

Антон тяжело выдохнул.

— Пожалуйста… Я больше не могу. Перестань называть мою девушку змеёй. Я долго терпел. Долго тебе подыгрывал. Но так больше продолжаться не может. Мы с ней уже больше года вместе. Я её люблю. Тебе придётся это принять. Иначе…

— Что?.. — ошеломлённо прошептала Эмма. — Что ты несёшь?.. Ты… ты обманщик… Ты…

— Пожалуйста. Не заставляй меня выбирать между вами. Я тебя прошу, Эмми…

В груди у неё медленно поднимался тяжёлый ком обиды. Он врал ей целый год. Он — тот, кому она доверяла всё. Все страхи. Все тайны.

Она вдруг ясно представила, как они с Бэт шепчутся, смеются… обсуждают её. Сердце болезненно сжалось.

Эмма резко оттолкнула его.

— Предатель. Врун. Я не хочу тебя видеть.

Она развернулась


и почти бегом бросилась в толпу.


Глава 4

Встреча

Да, я понимаю, как глупо сейчас выгляжу. Как маленькая девочка. Но мне всё равно. Результаты. Тест. Будущее.

Всё вдруг перестало иметь значение.

— Рик… — крикнула она.

Маленькое рыжее существо уже мчалось рядом,


едва поспевая за её быстрыми шагами.

— Быстрее… быстрее… — шептала Эмма,


сама не понимая, кому именно.

Она вылетела из зала ярмарки, не обращая внимания на крики Антона позади.

— Эмма… Эм… Эмми…

Сердце билось где-то в горле. Воздуха не хватало. Слёзы застилали глаза. Яркий свет остался за спиной. В коридоре было тускло и темно. Стены расплывались, лица прохожих превращались в пятна. Она бежала. Первый поворот. Второй…

Рик заскользил по полу, едва удержался на лапах и снова бросился за ней.

— Эм… стой… — запыхавшись пискнул он.

Но она не слышала.

Очередной поворот. Длинный коридор.

Чьи-то голоса. Шаги. Всё смешалось в гул.

Она ещё не успокоилась.

И вдруг — со всего размаха врезалась во что-то мягкое. Не стена. Человек.

Рик в панике юркнул вперёд и вцепился в её ногу.

По щиколотке что-то быстро скользнуло.

— ААА! — вскрикнула Эмма.

Рик зарычал.

— Ты чего орёшь, как ненормальная?! — прошипел возмущённый голос снизу. — Мало того, что чуть не раздавила, ещё и визжит…

— Зак. Хватит. Ты знаешь правила — спокойно сказал другой голос. Низкий. Уверенный. Совсем не похожий на остальные.

— И что? — раздражённо прошипели снизу.

Короткая пауза.

— Значит… мне придётся её убить.

Парень неожиданно мягко взял её за плечи. Осторожно, бережно. Эмма невольно съёжилась. Глаза были полны слёз.

Мир расплывался, и от этого становилось только страшнее. Она почти ничего не видела. Только чувствовала. Чужие руки. Чужое дыхание.

И вдруг кто он? ударило, как ледяная вода.

Он был нарушителем. Он находился на территории Университетов вместе со своим Той. Он не подросток. А это означало лишь одно. Сопротивление.

Как они называли себя?.. GEOM-G…


подпольная организация защиты Той.

Государство объявило их вне закона. Преступниками. Они отказывались проходить процедуру стирания. Говорили, что это убийство. Утверждали, что Той — живые. Что у них есть право на существование. На выбор. На жизнь. Но в обществе их считали безумцами. Их изгоняли. Они устраивали теракты.

Ходили слухи…

Где-то в океане существует огромный изолированный остров. Государство


Свобода. Дозволенная Той. Жизнь.

Там действуют другие законы. Там люди живут до старости без инициации.

Свободные. Настоящие. Не пустые. Они умеют мечтать.

Но официально этого места не существовало.

А за контакт с сопротивлением могли стереть без суда и следствия.

Эмма вдруг подумала:

Что страшнее — инициация… или человек, который только что спокойно сказал, что убьёт тебя?

В обоих случаях исход один.

Темнота.

…

Голова гудела, словно наполненная тяжёлым свинцом. Мысли путались и никак не хотели складываться во что-то цельное. Эмма попыталась пошевелиться и вдруг с удивлением поняла, что лежит.

Она осторожно провела ладонями по поверхности под собой. Под пальцами ощутилась прохладная влажная трава. Газон. Значит, она уже не в здании.

Сосредоточившись, Эмма прислушалась к звукам вокруг. Воздух был наполнен приглушённым шумом далёкого города, где-то скрипнула дверь, пролетела машина. Всё это звучало так, будто происходило за толстой стеной. Похоже, она находилась в каком-то тихом дворике.

Она различила голоса. Совсем рядом. Кто-то спорил вполголоса.

Голоса показались ей знакомыми, но она никак не могла понять, где уже слышала их. Эмма напряжённо попыталась восстановить в памяти последние события.

Ярмарка профессий.


Бэт. Антон. Его признание. Обида, злость, слёзы.


Бегство. А потом… пустота.

В памяти всплыло ощущение удара, чьё-то дыхание, чужие руки и страшные слова, от которых внутри всё сжалось. Кажется, она потеряла сознание от страха.

Эмма затаила дыхание. Рик тихо прижался к её боку, стараясь не издать ни звука. Инстинктивно она решила не открывать глаз и притвориться, будто всё ещё без чувств. Пусть думают, что она ничего не слышит.

Прислушалась внимательнее.

— Она мне хвошт шуть не отдавила, — раздражённо прошипел один из голосов.

— Замолчи, Зак. Я же тебе говорил: существуют правила. Ты прекрасно понимаешь, что нарушил их, — спокойно ответил другой голос, более низкий и уверенный.

— А што я? Это ты не хошешь уходить. Я же предлагаю — давай просто исшезнем. Она нас не видела.

— Да… ты прав. Но, мы не можем оставить её здесь одну в таком состоянии, —тихо сказал молодой человек.

— Да брошь ты. Она без шознания. Што с ней может слушиться? — недовольно прошипел второй голос.

— Зак, прекрати.

Эмма незаметно сжала пальцы в кулак.


Шипящий голос, похожий на змеиное шуршание, без сомнений принадлежал Той.


Но странно… Рик не чувствовал присутствия другого Той.


А ведь обычно они ощущают друг друга.

— Ладно… давай так. Исчезни пока, Я что-нибудь придумаю, —снова сказал носитель.

— Например што? — недоверчиво отозвался Зак.

— Скажу ей, что ей просто померещилось.

— Ага… мошет, я ещё и привидение? У-у-ушшш… — ехидно прошипел Той.

— Ты плод её воображения. Понял? Иди отсюда. Ты знаешь, что делать.

На мгновение повисла пауза.

— Хорошо… уже исшшезаю, — нехотя прошипел Зак.

Эмма слушала, стараясь не выдать себя ни движением, ни дыханием.


Голос Той действительно звучал иначе, чем она привыкла. Обычно они звучали мягко, почти мелодично.


Этот же голос был каким-то… более взрослым.


А вот голос его носителя был совсем другим.


Спокойный, уверенный, тёплый и знакомым.

От одного только звучания этого голоса страх внутри Эммы начинал понемногу отступать.


Словно рядом появлялась невидимая опора.


Ей вдруг отчаянно захотелось открыть глаза, убедиться, что всё происходящее реально, и понять, сколько времени прошло.

Но она продолжала лежать неподвижно, чувствуя, как дрожь медленно уходит, уступая странному, непривычному ощущению доверия.

Она тихо застонала.


Пошевелить головой оказалось неожиданно трудно — любое движение отзывалось тупой, ноющей болью.

Значит… я действительно потеряла сознание.

Возникло странное ощущение, будто её сильно ударили.


Голова раскалывалась. Возможно, она и правда ударилась, когда падала.

Эмма медленно подняла руку и коснулась виска.


Затем осторожно приоткрыла глаза.

Яркий солнечный свет тут же ослепил её.


Глаза заслезились, в них резануло болью.


Несколько долгих секунд она просто лежала, моргая и пытаясь привыкнуть к свету.

Постепенно очертания мира начали проясняться.


Над ней раскинулось высокое небо, обрамлённое стенами зданий.

Дворик.


Вот почему шум улицы доносился так глухо и отдалённо.

Эмма медленно перевернулась на бок и, с усилием опираясь на руки, попыталась подняться.


Тело не слушалось, в голове всё ещё шумело, но ей всё же удалось сесть.


Она растерянно огляделась по сторонам. Рик тоже озирался, но чувствовал ее боль.

— О… ты пришла в себя. Всё в порядке? Жива? Цела? — раздался рядом тот самый голос.


Теперь Эмма наконец смогла как следует рассмотреть его.

Перед ней сидел парень с белыми почти бесцветными, чуть растрёпанными волосами. Его кожа была абсолютно белой. Но его глаза поразили её сильнее всего — глубокие, живые, словно в них отражалось небо и движение воды. Взгляд был открытым и тёплым, и от этого становилось неожиданно спокойно.

Он Альбинос? Подумал Рик

Черты лица казались почти безупречными: чёткая линия скул, прямой нос, мягкая линия губ. Он улыбался — широко, по-доброму, без тени насмешки или тревоги.

Эмма поймала себя на том, что просто смотрит на него, забыв обо всём.


Раньше с ней такого не случалось.


Сегодня вообще всё было странным и новым.

В эту секунду ей стало почти безразлично, что он может оказаться преступником.


Хотелось только смотреть.


Слушать его голос.


Понять, почему рядом с ним страх вдруг отступает.

Под тонкой серой футболкой угадывались сильные плечи и рельефные мышцы.


Он был одет просто — джинсы, футболка с изображением гитары.


Рядом на траве лежали потёртый рюкзак и кожаная косуха.

Странно…


Почему он кажется мне таким знакомым?..

— Ты сошла с ума, — звякнул в голове голос Рика. Эмма вздрогнула.

Взгляд снова скользнул по косухе, по рисунку гитары на футболке. На руках широкие браслеты.

Внутри словно щёлкнул невидимый механизм.

Пазл сложился.

Она резко выпрямилась, даже не заметив, как закружилась голова.

— Ты… Люк Робинс?.. Рок-музыкант из группы Lost Toiy? — выдохнула она, не веря собственным словам.

За её спиной осторожно шевельнулся Рик.


Он выглянул из-за плеча Эммы, вытянув любопытную мордочку, и настороженно уставился на незнакомца. Его уши слегка дрогнули, будто он пытался уловить что-то невидимое в воздухе.

— Э… да. Меня зовут Люк, — немного смутившись, ответил парень. — А тебя?

— Я… Эмма. Эмма Рик Стом.

— Приятно познакомиться, Эмма и Рик Стом, — мягко повторил он, словно пробуя её имя на вкус.


— Ты так и не ответила… с тобой всё в порядке? Ты сильно ударилась?

Он протянул руку и осторожно коснулся её лба.

Эмма невольно съёжилась.


Когда его пальцы прикоснулись к коже, по телу словно пробежал короткий разряд.


Сердце на мгновение сбилось с ритма.

Что это со мной? Почему это происходит со мной?

— Хм… шишка будет, — с лёгкой улыбкой заметил Люк.

— Ничего… всё нормально, — поспешно сказала Эмма, оглядываясь по сторонам.


— А где Зак? -пропищал Рик из-за спины Эммы

— Кто? — удивлённо приподнял бровь Люк.

— Зак. Твой Той. Я… кажется, наступила на него, когда врезалась в тебя. Прости.

Люк на мгновение замолчал, затем натянуто улыбнулся.

— Думаю, ты ошиблась. У меня нет Той. Я прошел инициация… 4 года назад.

Эмма покачала головой.

— Именно это меня и напугало. Но не нужно убеждать меня, что мне показалось. Я слышала вас. Я знаю, что он у тебя есть. И… думаю, ты преступник.

Она сама не понимала, откуда в ней взялась эта откровенность и смелость.


Слова будто срывались с губ сами.

— Ты меня убьёшь? — тихо спросил Рик, собрав остатки храбрости и прямо посмотрев ему в глаза.

Люк смотрел на неё очень внимательно.


Его взгляд внезапно изменился — стал холоднее, глубже, почти непроницаемым.

От этого Эмме стало зябко. У Рика шерсть стала дыбом. Она поёжилась, но взгляда не отвела.

Они молча смотрели друг на друга.


Долгое, напряжённое мгновение, в котором будто остановилось всё вокруг.

Глава 5

Антон Симонс стоял у старого дуба в самой дальней и тихой части парка Мельбурк. Здесь всегда было спокойно: густая тень от раскидистых ветвей, небольшая поляна, окружённая высоким кустарником, скрывала это место от случайных прохожих. Не зная, сюда невозможно было попасть.

Именно здесь он встречался с Бэт весь этот год.

Здесь они проводили долгие вечера и ленивые летние дни. Здесь Бэт становилась другой — не той холодной и высокомерной девушкой, какой её видели все, а настоящей. И только с ним.

Но сейчас Антону было не до воспоминаний.

Он уже второй час пытался дозвониться до Эммы.

Она не отвечала.

И, кажется, не собиралась.

Мысль о том, что она может больше не захотеть с ним разговаривать, неприятно сжимала грудь. Они дружили с детства. Когда-то он был в неё влюблён, по-настоящему, по-детски — искренне и безусловно. Но со временем это чувство изменилось. Стало чем-то другим. Более тихим, но гораздо более прочным и уверенным.

Она стала его лучшим другом. Тем человеком, без которого он не представлял своей жизни.

И теперь он не хотел выбирать.

Ни между Бэт Ким, ни между Эммой Стом.

Это было неправильно.

Они были разными, но обе были ему дороги — каждая по-своему.

Да, он поступил глупо. Нужно было сказать раньше. Не тянуть. Не скрывать.

Но теперь уже поздно.

Или… ещё нет?

Он должен всё исправить и объяснить

Телефон снова подал короткие гудки.

— Пип… пип… пип… абонент не отвечает. Попробуйте позвонить позже или оставьте сообщение после сигнала…

Антон на мгновение закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Эмма… послушай. Я знаю, что поступил неправильно. Знаю, что предал тебя… — он замялся, подбирая слова. — Но давай просто поговорим. Я прошу тебя. Не заставляй меня выбирать.

Он сжал телефон крепче.

— Ты моя лучшая подруга. И я хочу всё тебе объяснить. Пожалуйста… дай мне шанс.

Он сделал паузу, словно надеясь, что она всё-таки ответит.

— Когда будешь готова… позвони мне.

Он усмехнулся чуть горько и отключился.

— Ты опять ей звонил? — раздался за его спиной мягкий голос.

Антон обернулся.

— Да.

— В который раз?

— Не знаю. Я не считал.

Бэт подошла ближе, остановилась рядом с ним.

— Может, хватит? — тихо сказала она. — Она явно не хочет с тобой разговаривать.

Антон устало провёл рукой по лицу.

— Только не начинай, ладно? Если бы ты сегодня сдержалась, ничего бы этого не было.

— Значит, теперь виновата я? — спокойно, но с лёгкой холодностью в голосе ответила Бэт. — Я давно говорила тебе, что нужно всё рассказать. Но ты тянул. Боялся. Вот и результат.

Она провела рукой по его волосам, будто пытаясь его успокоить.

— Не говори, что я не предупреждала.

— Ох, пожалуйста… — с раздражением выдохнул Антон. — Может, вспомни, кто из нас решил скрывать наши отношения от всех? И сегодня на ярмарке… зачем ты начала её задевать? Нельзя было мягче? Или просто проигнорировать?

Он отвернулся, сжимая в руке телефон.

— Теперь вот… она знает меня хорошо и всё поняла.

Бэт молча подошла ближе, обвила руками его шею и положила голову ему на плечо. Её голос прозвучал тихо и мягко:

— Антон… я не могла вести себя иначе.

Она чуть сильнее прижалась к нему.

— Если бы я вдруг перестала её задевать, это выглядело бы подозрительно. Слишком странно. Люди бы начали задавать вопросы.

Она на мгновение замолчала, затем добавила уже более серьёзно:

— Ты же понимаешь, что мы с тобой нарушаем закон.

Антон закрыл глаза.

— Ты и я из разных ячеек, разного статуса, — продолжила Бэт. — А закон о личных взаимоотношениях чётко говорит: каждый обязан выбирать пару из своей ячейки. Допускаются союзы между соседствующими ячейками, но только с разрешения государственных структур.

Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Но отношения между разными рангами запрещены. Это преступление. Без права на апелляцию.

В её голосе прозвучала едва уловимая горечь.

— Особенно для нас… тех, кто ещё не прошёл инициацию.

Антон тяжело выдохнул.

— Я знаю… — тихо сказал он. — Именно поэтому я и боялся рассказывать Эмме. Она правильная. Она соблюдает закон. Боится даже мелких нарушений.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— А тут… те, кто просто, могут считаться соучастниками.

Он посмотрел на Бэт, и в его взгляде смешались усталость и нежность.

— Мисс Бэт Ким… что ты со мной делаешь? Я, кажется, сошёл с ума.

Он слабо улыбнулся.

— Нарушаю все мыслимые и немыслимые законы ради тебя… и в итоге потерял лучшего друга.

Он обнял её крепче и, не говоря больше ни слова, поцеловал.

…

— Я не понимаю, о чём ты, — наконец прервал затянувшееся молчание Люк и мягко улыбнулся. — Может, тебе это просто приснилось, и ты путаешь сон с реальностью?

От его улыбки Эмме вдруг захотелось растаять.


Очаровательный обманщик, — мелькнула мысль.


Ладно… подыграю.

— Возможно, — произнесла она, стараясь придать голосу растерянность. — Тогда объясни мне, на кого я наступила?

— На мою ногу, — усмехнулся Люк. — Вот, смотри… ты мне ботинок испачкала.

Он указал на ботинок, там виднелся отпечаток ноги.

— Ага… — прищурилась Эмма. — А твой ботинок, значит, шипел и орал на меня? Интересная у тебя обувь.

Люк на мгновение замялся, затем попытался изобразить шипящий голос:

— Это я шшшипел. Мне было больно.

Получилось неубедительно.

Эмма едва сдержала улыбку, но сделала вид, что поверила.

— Хорошо. Тогда ещё один вопрос, — спокойно продолжила она. — Кто угрожал меня убить?

Люк на секунду задумался, а затем с лёгкой небрежностью пожал плечами:

— Видишь ли… я страдаю конъюнктивным расстройством личности. Иногда разговариваю сам с собой. Доктор говорит, это нормально.

Он усмехнулся.

— Знаешь, в рок-звёзды берут всяких странных людей. На большее мы, похоже, не способны.

— Замечательно, — пробормотала Эмма. — Ты шизик? я сейчас с рок-звездой, у которой расстройство личности… и угрожает меня убить.

Она попыталась усмехнуться, но в голосе всё равно звучала неуверенность.

— Перспективы впечатляющие. -выпалил Рик

— Зато со мной не скучно, — подмигнул Люк. — Я непредсказуем.

— Это уж точно… — тихо отозвалась она.

В этот момент Рик легонько толкнул её в бок.

— Ой…

— Что? — сразу насторожился Люк.

— Уже вечер… — быстро заговорила Эмма, оглядываясь. — Ярмарка давно закончилась. Родители… они, наверное, с ума сходят. Я обещала позвонить.

Она поспешно поднялась на ноги и обернулась по сторонам, словно надеясь увидеть телефон прямо на земле.

— Где мой телефон?..

— Вот, держи. Ты когда упала, он выскочил у тебя из руки, — сказал Люк, протягивая телефон. — Там тебе Антон звонит уже два часа. Твой парень, похоже, переживает.

— Антон? Парень? — Эмма растерянно замотала головой. — Нет, нет… у меня нет парня. Это… это…

— Брат? — с лёгкой усмешкой предположил Люк.

— Нет. Это мой лучший друг. Но… — она на секунду замялась

— Вы поссорились? На ярмарке? — спокойно уточнил он. — Поэтому ты бежала по коридору, не разбирая дороги?

— Да… — тихо ответила Эмма. — Извини. Мне правда нужно идти.

Она быстро выхватила у него из рук телефон и резко поднялась на ноги.

Мир тут же качнулся.

Голова закружилась, и она пошатнулась, но Люк мгновенно оказался рядом и поддержал её, не давая упасть.

— Осторожно… всё в порядке? — тихо спросил он.

— Да… да, просто закружилась голова, — поспешно ответила Эмма, стараясь отстраниться. — Спасибо, я сама.

Она сделала шаг назад, словно восстанавливая дистанцию.

Люк внимательно посмотрел на неё.

— Ты точно дойдёшь одна? Может, тебя проводить?

— Нет, — слишком резко ответила Эмма. Затем чуть мягче добавила: — Я справлюсь.

На мгновение между ними повисла пауза.

— Хорошо, Эмма Рик, — спокойно сказал Люк. — Будь осторожна… и до встречи.

Он отпустил её, на секунду задержав руку, словно не решаясь сразу отстраниться. Затем развернулся и быстрым шагом направился к арке здания, через мгновение скрывшись за поворотом.

Эмма ещё какое-то время стояла неподвижно, глядя ему вслед, будто надеялась, что он вернётся. Но дворик оставался пустым.

— Всё… ушёл, — недовольно пробурчал Рик. — Брр… мерзкий парень.

Эмма взглянула на него. Рик сидел у её ног, недовольно поджав хвост. Она молча наклонилась, подняла его на руки и на секунду крепче прижала к себе.

Затем резко развернулась и побежала к автобусной остановке.

Уже в автобусе, немного придя в себя, Эмма включила телефон и прослушала сообщения на автоответчике. Почти все они были от Антона — одинаковые, сбивчивые, полные извинений и просьб поговорить. Он повторял одно и то же, словно надеялся, что в какой-то момент она всё-таки ответит.

Сердце неприятно сжалось.

Затем она услышала два сообщения от мамы. В них звучала тревога, почти паника.

Эмма сразу же набрала её.

— Мама, всё в порядке. Прости, у меня просто разрядился телефон.

— Эмма, ты с ума сошла? — в голосе матери звучали одновременно страх и раздражение. — Я уже собиралась звонить в полицию! Антон всё время звонил, но даже он не знает, где ты. Что я должна была думать?

Она перевела дыхание.

— Хорошо… Немедленно домой. Ты всё объяснишь. И да, тебя ждёт наказание.

— Мам, я уже взрослая…

— Пока нет, — твёрдо перебила её миссис Стом. — Давай быстрее домой. Поговорим там.

— Хорошо. Я уже еду.

Эмма отключила звонок и устало откинулась на спинку сиденья.

Мама обычно была доброй. Она старалась почти не говорить о Той — ни о Рике, ни о Туке. Словно их не существовало. И всё же, если они обращались к ней, она отвечала… но не им — детям.

Для её родителей Той не были реальностью.

Взрослые смотрели сквозь них.

Как будто это всего лишь воображаемые друзья, которые исчезают вместе с детством.

Хотя в законах о них написаны целые главы.

Но взрослые предпочитали этого не замечать.

Наверное, так проще.

Когда боль становится слишком сильной, её легче забыть, чем принять. И тогда кажется, будто её вовсе не было.

…

Парень и девушка лежали на пледе, укрытые густой тенью старого дуба. Высокий кустарник вокруг скрывал их от посторонних глаз, создавая ощущение уединённого, почти отдельного мира.

На ветках тихо щебетали две птицы. Последние лучи заходящего солнца скользили по листве и, пробиваясь сквозь неё, касались их волос.

Парень нежно обнимал девушку. Его губы медленно скользнули от её губ к шее, затем к плечу.

И в этот момент в кармане его джинсов завибрировал телефон.

Девушка чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Что это? — тихо прошептала она.

— Телефон… — так же тихо ответил он.

— Не бери, — едва слышно сказала она. — Пусть подождёт.

Он на мгновение замер, затем всё же достал телефон.

— Это Эмма, — сказал он и сел.

Ответив на звонок, он быстро заговорил:

— Да, алло… Эмма? Ты где? Как ты?.. Можно… Эмма?..

Он замолчал, вслушиваясь.

— Да… хорошо. Понял.

Он опустил руку с телефоном и на секунду задумался.

Девушка села рядом, внимательно глядя на него.

— Что случилось?

— Она сказала, что у неё разрядился телефон… и что с ней всё в порядке.

— И? — Бэт внимательно посмотрела на него. — Она поговорит с тобой?

Антон покачал головой.

— Нет. Она попросила, чтобы я больше не звонил. Сказала, что ей нужно время. Когда захочет — сама наберёт.

Бэт едва заметно приподняла бровь.

— Ну, не переживай, — мягко сказала она. — Главное, что с ней всё в порядке. Вы помиритесь.

— Надеюсь, — тихо ответил Антон.

Он смотрел куда-то в сторону, словно не замечая ни заката, ни её присутствия.

Бэт снова приблизилась, обвила руками его шею и заглянула ему в глаза.

— Тогда постарайся расслабиться, — прошептала она. — И давай продолжим… на чём мы остановились?

Антон на секунду закрыл глаза.

— Это звучит заманчиво, — спокойно сказал он, аккуратно убирая её руки. — Правда. Но… давай сегодня просто разойдёмся. Я сейчас не в том настроении.

Бэт на мгновение замерла, затем отстранилась и поднялась.

— Хорошо, — коротко сказала она. — Тогда я пойду.

Антон тоже встал.

— Подожди, я тебя провожу…

— Антон, не надо, — резко перебила она. — Я сама.

Она развернулась и быстро ушла, не обернувшись. Без прощального взгляда. Без поцелуя.

Антон остался стоять один, среди тихого парка, наедине со своими мыслями.

…

Эмма лежала в кровати и смотрела в потолок.

Рик свернулся рядом калачиком и тихо лежал, не нарушая тишины. Он знал, о чём она думает. Он знал всё, что с ней происходит.

Их связь не нуждалась в словах.

Ментальная связь между носителем и Той позволяла им чувствовать и понимать друг друга без объяснений. Это напоминало телепатию, но было глубже: они не читали мысли — они были единым целым. Их чувства и переживания переплетались, становясь общими.

Можно было молчать — и всё равно быть услышанным.

Эмма думала о событиях дня.

И о нём.

О Люке.

О его голосе, взгляде, улыбке.

Она поймала себя на том, что снова и снова возвращается к этому образу. Вспоминает, как он смотрел на неё, как говорил, как улыбался. В её воображении всё это становилось ярче, живее.

Его голос она знала давно — по песням. Могла проснуться среди ночи и, не задумываясь, напеть любую строчку из любого альбома - Помнить. Она слушала их снова и снова.

Помнить то, что вынуждены забыть

Люк всегда был её любимчиком в группе.

Когда-то, стоя на концертах в толпе, она мечтала, чтобы он заметил её.

А сегодня…

Она врезалась сама в него.

— Ну давай, сразу о свадьбе подумай с мистером совершенство, — ворчливо нарушил тишину Рик.

Эмма невольно усмехнулась.

— Между прочим, рок-музыкантам официально разрешено вступать в отношения с представителями разных социальных слоёв, — спокойно ответила она. — Так что мечтать — вполне законно.

— Тогда разрешаю, — фыркнул Рик.

Эмма чуть повернула голову.

— Я думаю не об этом.

— О его Той? — сразу догадался Рик. — Как он его сохранил? Ему же… сколько? Двадцать? Значит, уже года 2 как нарушает закон. Кто он вообще такой? И тогда почему я не чувствую связи?

— Столько вопросов мистер Хочу все знать.

Телефон на тумбочке зазвонил.

Рик тут же вскочил и начал ходить вокруг него кругами.

— Тебе звонят… — сообщил он. — Но номер странный. Подписано: «Шизик».

— Слышу… — пробормотала Эмма, нахмурившись. — Я никого так не записывала… Стоп…

Она резко села.

— Не может быть…

Эмма взяла телефон и ответила:

— Привет, шизик-музыкант.

С той стороны раздался знакомый, тёплый голос:

— Я ещё ни слова не сказал, а вы, мисс Эмма, уже знаете, кто вам звонит.

Она невольно улыбнулась.

— Кто-то слишком нагло вписал свой номер в мою телефонную книгу.

— Как ты? — спросил он мягче. — Нормально добралась? Родители сильно ругались?

Эмма чуть отвела взгляд.

— Люк, да? Если я не ошибаюсь. Да, я нормально добралась. Всё впорядке. И ты ради этого копался в моём телефоне?

— Нет, — легко ответил он. — Просто ты не спросила мой номер и не дала свой. А мне хотелось узнать, как ты… и снова услышать твой голос.

Эмма почувствовала, как к щекам приливает тепло, и порадовалась, что это не видеозвонок.

— Я в порядке, — быстро сказала она. — Всё. Ответ вас удовлетворил?

— Да… спасибо. Только не бросай трубку, пожалуйста, — на другом конце линии он на мгновение замялся. — Ты очень милая… и с тобой приятно разговаривать. Может, выпьем как-нибудь кофе? Я даже могу сыграть тебе свою новую песню.

Эмма тихо рассмеялась.

— Надо чаще врезаться в рок-звёзд, — ответила она. — Сразу и кофе, и личный концерт.

Она на секунду замолчала.

— Но, увы, мистер Робинс. Из-за вас я на этой неделе наказана и не могу выходить из дома. Всё из-за моей… неудачной игры в кегли.

— Жаль, — мягко ответил он.

Они проговорили до самого утра. Эмми это не казалось странным. Они словно знакомы были очень давно, ей с ним было комфортно общаться. Он был её родственная душа.

— Я ещё позвоню тебе, Эмма. Хорошего дня… и до связи, — сказал Люк, и связь оборвалась.

Эмма ещё какое-то время держала телефон в руках, вслушиваясь в тишину.

С этого вечера он стал звонить ей почти каждый день.

Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. Время пролетало незаметно, и с каждым разговором исчезала неловкость, словно они знали друг друга уже очень давно.

Это было странно.

И невероятно.

А через неделю Люк сказал:

— Эмма, хочешь завтра вечером встретиться в баре «Чемп» и выпить со мной чашечку кофе?

— Хорошо, Люк, — с лёгкой паузой ответила Эмма. — Не каждый день меня рок-музыкант приглашает на кофе. Во сколько?

— Давай в шесть вечера. Я буду ждать тебя там. Приходи… и до встречи.

— До встречи, Люк.

В трубке раздались короткие гудки.

Эмма какое-то время держала телефон в руках, а затем медленно опустилась на подушку. На губах сама собой появилась улыбка.

Она чувствовала себя лёгкой, почти невесомой, словно внутри зажглось что-то тёплое и яркое. Тысячи огоньков.

Вскоре она уснула.

Только Рику не спалось.

Он тихо спрыгнул с кровати, перебежал к окну и запрыгнул на подоконник. За стеклом раскинулось ночное небо, усыпанное звёздами.

Рик долго смотрел на них, не двигаясь.

Это было его любимое занятие. Наблюдать как на небе загораются звезды.


Глава 6

Сон

Эмма шла по улице. Люди вокруг куда-то спешили, не замечая друг друга. С неба медленно падал мелкий снег.

Она ускорила шаг, почти побежала и свернула за угол. И остановилась.

Перед ней раскинулась поляна, усыпанная фиолетовыми цветами. Лаванда отцветала, наполняя воздух тёплым, терпким ароматом.

Лаванда… но ведь только что шёл снег…

В центре поляны горел костёр. Вокруг него сидели люди.

Эмма направилась к ним. По дороге она сорвала несколько веточек и поднесла к лицу.

Обожаю этот запах…

Лёгкий ветер тронул её рыжие кудри. Солнце светило ярко, по-июльски тепло.

Снег исчез.

На ней было лёгкое длинное фиолетовое платье.

Будто зима никогда и не существовала.

От костра поднялся молодой человек. Он был в брюках цвета хаки и серой футболке с яркой надписью:

«Жизнь — ничто».

Длинные рыжие волосы, густая борода.

Он улыбнулся.

— Привет… ты пришла.

Он обнял её и легко поцеловал в щёку.

— Мы уже думали, появишься ты или нет. Пойдём.

— Привет… как я могла не прийти, — услышала Эмма собственный голос. — Все уже здесь?

— Все, — кивнул он.

Они подошли к костру.

Люди сидели кругом, передавая друг другу кружку. Смех, разговоры, песни — всё звучало легко и свободно.

— Смотрите, кто пришёл! — крикнул рыжий.

— Королева пришла! — отозвался кто-то.

Люди поднялись, обнимали её, целовали в щёку, приветствовали так, словно она была частью этого мира.

Своей.

Рыжий взял гитару и начал играть.

Рядом с Эммой села девушка с длинной чёрной косой, в повязке, украшенной узорами, и с яркими браслетами на руках.

— Ты успела вчера? — спросила она.

— Да, всё нормально, — ответила Эмма, будто знала, о чём речь. — Он снова погряз в своём мюзикле. В квартире полный бардак…

— И скоро мы увидим его на Бродвее? — улыбнулась девушка.

Эмма рассмеялась.

— Он ещё раз десять всё переделает. Один раз сожжёт, три раза закопает… на кладбище пьес.

Люди вокруг подхватили песню:

В субмарине мы жёлтой все живём…

И вдруг Эмма почувствовала странное.

Рика рядом не было.

Но…

он был с ней.

Внутри.

Как будто они стали единым целым.

И ещё страннее —

у этих людей не было Той.

Но они не были пустыми.

Они были живыми.

Настоящими.

В субмарине мы жёлтой все живём…

— Эмма… просыпайся…

Голоса становились громче.

— Пора вставать… подъём…

Она потянулась к этому звуку, словно к ниточке, и мир начал рассыпаться.

— Эмма, вставай!

Она открыла глаза.

Комната. Кровать.

Рик тряс её за плечо, Мэри стояла рядом.

— Что на этот раз нам снилось? — скорее констатировал, чем спросил Рик.

Эмма медленно села.

— Поляна… люди… как в фильмах про хиппи. Они сидели у костра и пели песни. Это было… здорово. Они называли меня королевой.

— Ого, кололевой? — оживилась Мэри. — А там был… лыцарь? Или длакон?

Эмма улыбнулась.

— Знаешь… тебя там не было, — сказала она Рику.

— Как это не было? — удивился он.

— Ну… ты был, — задумчиво произнесла Эмма, проводя рукой по груди. — Но… внутри. Как будто мы были единым целым.

— Ты што, его шъела? — ахнула Мэри.

— Нет, глупышка, — засмеялась Эмма. — Просто… как будто мы не разделены.

Рик нахмурился.

— Как мандарин, пока его не разобрали на дольки… — тихо сказал он.

Эмма задумалась.

— Наверное… да. И это казалось… нормальным.

Она на мгновение замолчала.

— И мне это понравилось.

Рик посмотрел на неё внимательнее.

— Сидеть у костра… — тихо повторил он.

— А как это? — чирикнул Тук.

Эмма пожала плечами.

— Не знаю. Это же сон.

Она ткнула Мэри в нос, и та рассмеялась.

— Ладно, идём чистить зубы и завтракать. А то мама подумает, что её дети с утра голодные.

Они, смеясь, выбежали из комнаты.

День пролетел незаметно.

Семейный завтрак. Отец, как обычно, сидел с газетой, затем уехал на работу. Мэри и Тук весело играли — каникулы только начались, и школа их больше не волновала. Мама занималась домашними делами.

Всё было, как всегда.

Почти.

Было две вещи, которые меняли всё.

Первая — сегодня должны прийти результаты теста с ярмарки.

Вторая — вечером у Эммы была встреча с Люком.

При одной мысли об этом сердце замирало, и на мгновение становилось трудно дышать.

Она уже успела перемерить почти весь гардероб и не раз прокрутить в голове возможные варианты встречи. Каждое слово, каждый жест, каждую деталь.

Но время, вопреки ожиданию, тянулось мучительно медленно. Минуты растягивались в часы.

— Эмма, ты мне поможешь? Достань посуду из посудомойки, — раздался голос мамы.

— Да… — автоматически ответила Эмма, даже не вслушиваясь.

— Тебе звонил Антон. Снова.

Мама протянула ей тарелку, но Эмма не пошевелилась. Она стояла у окна, глядя куда-то вдаль, словно находилась совсем в другом месте.

— Эмма?.. — позвала мама.

Тишина.

— Эмма. Эмма Рик, —уже строже произнесла она.

— А? — Эмма вздрогнула и обернулась.

Мама внимательно посмотрела на неё.

— Ты сегодня какая-то рассеянная, дорогая. Не переживай, всё будет хорошо.

— Что?.. — не сразу поняла Эмма. — Что будет хорошо?

— Ты же из-за теста переживаешь?

— А… да. Да, наверное.

Мама мягко улыбнулась.

— Я и говорю — не переживай.

Эмма моргнула, пытаясь вернуться в разговор.

— А… что ты говорила раньше?

— Я сказала, что звонил Антон, — терпеливо повторила мама. — Вы поссорились?

Эмма нахмурилась.

— С чего ты так решила?

— Он звонит всю неделю. Не просит позвать тебя, просто интересуется, как у тебя дела. При этом вы не виделись, и он ни разу не пришёл.

Мама чуть наклонила голову.

— Это не похоже на вас. Разве нет?

Эмма опустила взгляд.

— Да… ты права.

— Что случилось, дорогая?

Эмма на секунду замолчала.

— Ничего особенного… — тихо сказала она. — Он просто меня обманул.

— Серьёзно обманул? — нахмурилась мама. — Друзьями не разбрасываются. Особенно такими. Он мог бы стать отличным мужем.

— Мам, мы это уже обсуждали, — устало ответила Эмма. — Антон Симонс как потенциальный муж — исключено. Перестань нас сватать. Мы никогда не были парой и не будем.

— Не говори так, — мягко, но настойчиво возразила мама. — Он из хорошей семьи. Их ранг 3А выше нашего, и это важно. Для твоего будущего… и для будущего твоих детей.

Эмма резко повернулась к ней.

— Ты уже и детей считаешь?

Она нервно усмехнулась.

— Кроме Антона есть и другие люди. И из нашего ранга, и из соседних ячеек — тех, где это разрешено. Но за Антона я замуж не собираюсь. Давай закроем эту тему.

Мама вздохнула.

— Хорошо… пока закроем. Но после взросления мы к этому разговору вернёмся.