Максим Варин
Примула

Клео.

На фоне мнимого добра,

я растерзаю синий трактор,

пускай заполнит пустоту,

кипучий разум адекватно.

Бедняжкам я плюю в лицо,

моралью бью их неприятно,

но виноват не я, пойми,

а вкус густой и сладкой ваты.

В секундном кадре ты гроза,

ты королева, самка, хамка,

но и сгорит твоя звезда

и станешь ты «Мадам портянка».

Я знаю, за тобой стоит легионер,

профессионал, наёмник,

но имя у него всё ж есть:

– Купюра долбанный приёмник.

Ты «juicy» маткой окропишь,

бородача могучее дыханье,

нежнейший шёлк ты стянешь вниз,

на миг теперь ты Клеопатра.

Сто двадцать сладостных секунд

ликует волосатый карлик,

а у тебя душа знобит,

пуст кошелек и заблокирована карта.

Когда то были времена!

За танец Саломеи,

головой платили,

сейчас же плата лишь одна -

«Баланс в кредитке – сделка в силе».

Смахнуть мне хочется рукой,

твои приклеенные пряди,

но маникюр вонзился в пах:

– Молчи поэт,

дай денег – Дядя.

Конец.

(2025г.)

Старший среди

равных.

Они схватили его ночью,

осудили на рассвете,

милосердие в ответе,

фарисей ты не свидетель.

– «Спасти себя»!

– «Сойди с креста»!

Кричит и корчится толпа.

Небо в тмине, чаша мимо,

кайся грешник, впредь отныне.

«Возлюби, чтоб не сражаться,

верь душою, чтоб не продаться».

На эксцентрики поста -

растерзали боль Христа

и напившись крови трижды

стали почему-то к Богу ближе.

Верь не верь, за дверью дверь -

вдоль порога высота,

под Эдемскими лесами,

даль вселенной – слепота.

Философии начало,

роль эксперта, пустота,

разродилась болью баба,

лобным местом бытия.

И останется пустыня,

одинока как всегда,

не увидит она больше,

сына божьего - Христа.

Конец.

(2025г.)

Как будто бы - Актёр.

Смертельно, заражённый лицемерием,

по жизни с фляжкой он бредёт,

никчемный лицедей и алкоголик,

всё дифирамбы интерьеру напоёт.

Плевать ему на отпрысков и мнения,

зависимость есть привычная стезя,

насмешки оплеухи, гонорея,

теперь его, исконная семья.

- Ох, эти вроде как бы и «актёры»,

навеки опозорили страну,

их вид никчемно-плешивистый,

смутил бы даже самого и сатану.

На дне бутылки той стеклянной, окаянной,

барахтаясь, кляня свою судьбу,

смущено в искривлённом оправданье

у Люцифера наш герой выклянчивает мзду.

– Не я виновен!

Вторит он упрямо:

– Зелёный змий сгубил во мне борьбу!

– Ведь я артист, актёр, стяжатель,

дай демон денег мне покоя и мечту.

Не думая, открестившись трижды рьяно,

вопит рогатый в страхе, как в бреду:

– На кой мне пьяница и зоофил треклятый,

в моём прекраснейшем и милом мне аду!

– Ступай отсюда поскорее восвояси,

не нарушай гармонии уют,

не стану дел с тобой иметь я человечек,

шуруй в клозет и там ищи себе приют».

И пусть тебя все помнят милым отморозком,

в «Жмурки» играющим с пистоль,

по жизни бродишь ты икающим балбесом,

– прими на веру – Саша,

ни какой ты не крутой.

Конец.

(2025г.)

Октагон.

На усладу смрадную

в Октагон загнали самочку дельную да ладную,

к ней чертей пяток в придачу

- те, что верят лишь в удачу.

Дело к вечеру идёт, багровеет небосвод.

Публика после рабочего дня долбаного

желает крови да пирога сдобного.

Борьба в октагоне идет не на жизнь, а насмерть,

тела в трусах – изображают из себя

профессиональных борцов,

да только курам на смех.

У всех здесь не имена, а как у собак клички,

публичная лимита из шутовства

пытается во врата рая найти себе отмычки.

Ну что же,

вот и пришло время сладких пудингов,