Энн Кин
По следу Розы

© Кин Э., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается моим Принцессам из чата с неприличным названием.

Без вас эта история осталась бы на этапе «А что, если…»

Глава 1. Роза. Красная

Ее лицо закрывал красный капюшон. Матео переводил взгляд с топора в ее руке на вольеры за ее спиной, где псы заливались лаем и скулежом. У всех собак Вергары – старые шрамы, купированные хвосты и уши.

Все знали: Вергара не терпит на своей территории собачьих боев; если найдет такую точку – камня на камне не оставит. Все знали: у этой суки приютов для псов, спасенных из таких боев, хватало по всей Тихуане.

По пути сюда на голову Матео нацепили какой-то мешок в худших традициях фильмов про бандитов. Ехали не один час – может, хотели еще больше запутать его или запугать. Черт, им удалось. Из машины его выдернули за веревку, которой связали руки, сорвали мешок с головы и толкнули в спину, чтобы шел следом за бугаем, который ранее поджидал его у офиса. Дуло пистолета ощущалось даже через рубашку и пиджак. Матео привезли куда-то в пустошь красного песка и выжженной желтой травы. Вдоль дороги тянулись невысокие ограды с колючей проволокой, но за ними ничего не было: никаких домов, складов, да хоть полуразрушенных строек. Пустая земля, к которой низко спускались провода с покосившихся столбов, – то есть Матео мог оказаться где, сука, угодно.

Бугай и его дружок, которого Матео до сих пор не увидел – тот плелся сзади и все тыкал своей пушкой в спину, – специально притормозили подальше. Чтобы провести своего пленника под палящим солнцем, заставить еще немного понервничать, дать рассмотреть красный песок, красные камни и дорогу, которую даже в асфальт не закатали, просто выровняли землю.

– Госпожа Вергара ждет тебя. – Тот, что стоял за спиной, пихнул Матео в сторону невысокого здания из серого кирпича. Оно казалось недостроенным и заброшенным, но железные ворота были заперты на цепь, а поблизости прохаживались такие же рослые парни в черных костюмах и черных рубашках. У каждого – белый галстук. Малолетняя сука даже это слизала у бабки, никакой фантазии.

Матео застал и ее бабку, и ее отца. Он со всеми успел поработать и, что уж теперь греха таить, на всех успел навариться. Понемногу – с такими людьми нельзя хапать большой кусок; заметят – и снесут тебе башку одним выстрелом. Они не боятся ни человеческого суда, ни Божьего, договорятся с самой Марией, а Иосифу сунут взятку. Кого не смогут купить – запугают или убьют, разговор короткий.

Когда работаешь с картелем, учишься отращивать глаза и на затылке. Но в этот раз Матео спасет только чудо.

Охранник в солнцезащитных очках отпер замок, прогрохотал цепью, чтобы сдвинуть железные ворота в сторону и пропустить Матео в светлое помещение. Странно. Матео ожидал, что там кромешная темнота, и только один софит светит в центр комнаты. Туда, где на стуле сидит госпожа Роза Вергара, чтоб ее, закинув ногу на ногу и поигрывая ножичком в наманикюренных пальчиках.

Нет, в помещении горели два десятка ламп, вдоль стен стояли вольеры, некоторые собаки бегали прямо по территории без цепей или намордников. Жуткие твари, настоящие бойцовые псы с клыкастыми пастями и сплющенными мордами, с плохо зажившими после переломов лапами. Все купированные, чтоб противник не мог ухватиться за хвост или уши. Вергара питала к этим тварям необъяснимую любовь, а Матео терпеть не мог любых собак. На пороге он застыл и уставился на псину, которая теперь подняла голову от миски. В кровище до ушей. Чем эта чокнутая сука их кормит? Бухгалтерами, которые ее обсчитали? Охранниками, которые недоглядели за клубом?

– Заводите, – велел голос откуда-то справа.

– Сеньорита Вергара, – начал Матео еще до того, как она появилась в поле его зрения. Хрен позади снова толкнул его в спину и надавил дулом между лопаток.

– Двигай, – рыкнул он, но Матео только и вертел головой, пытаясь найти Вергару.

– Послушайте, это все какая-то ошибка, я не понимаю…

– Заводите! – Она едва повысила голос, и ублюдок позади сразу треснул Матео рукояткой пистолета по затылку.

В глазах потемнело, колени подогнулись. До стула Матео уже доволокли, усадили, сняли веревку с рук и снова связали, но теперь за спиной.

Вергара вышла из-за одного из вольеров, неся окровавленный шмат мяса. Матео пожалел, что снова хорошо видит и все-таки не потерял сознание от удара. На запах мяса к ней сбежались псы, и на секунду Матео понадеялся, что они загрызут чокнутую. Но те даже не прыгали на нее, не клянчили и не скулили. Выстроились кругом и только ждали, когда их покормят. Заклинательница хренова. Мясо она кинула собакам, но в правой руке остался нож. Не столовый ножичек для резки хлеба. Тесак. Матео бы побился об заклад, что и тот прежде принадлежал бабке.

– Сеньорита… – предпринял Матео новую попытку. Приклад пистолета бугая теперь прилетел в челюсть.

– Тихо, – бросила она, не дойдя до Матео пары шагов. Вергара обернулась к одному из охранников, чтобы спросить что-то про своих псин, пока у Матео в голове взрывались фейерверки. Кажется, ублюдок сломал ему челюсть, вот же… К черту, сейчас это не самое страшное, что может ему светить.

– Выведешь их, когда я уеду, – закончила она, вытерла окровавленную руку о протянутую салфетку и скинула наконец капюшон. – Матео. – Вергара обернулась к нему и даже едва улыбнулась. – Давненько не виделись. – Развела руками, будто для объятий, но тесак опасно блеснул в свете потолочных мерцающих ламп. – Марко, принеси стул, будь добр. Нас с Матео ждет долгий разговор. – Она указала на себя и Матео кончиком окровавленного топорика. – Знаешь, дорогой мой Матео, что люди говорят про собак таких пород? – Роза указала себе за спину, хотя чертовы псины носились тут повсюду. – Что они выведены для собачьих боев, что они опасны априори, даже если ты купил невинного щеночка у какого-то инженера в Висконсине.

Она прервалась, потому что Марко принес складной железный стул. Зачем-то Матео вспомнил выступления Рэя Мистерио, когда тот таким железным стулом забивал своих противников до нокаута. В рестлинге, конечно, было все постановочным, но вот парни Вергары всерьез могли погнуть пару стульев о хребет Матео.

Роза поблагодарила помощника и села. Один из амстаффов будто по команде подбежал к ней. Рыжий, с порванным ухом, он сразу запрыгнул передними лапами ей на колени, и Вергара едва успела поднять нож повыше, чтобы псина не напоролась. Черт, а это бы смогло ненадолго отвлечь ее от Матео.

– Привет, малыш, – сразу засюсюкала Вергара и свободной рукой потрепала пса за ухо. – Ты такой хороший мальчик, да? Ты славный малыш? А плохим дядям, которые тебя обижали, уже отрезали яйца. Да, отрезали, мой сладкий. Так вот, о чем я? – Она мягко спустила пса на пол и продолжила чесать его за ухом. – А, агрессия. Прикинь, они говорят, что у этих булок агрессия в крови, какой бред, а? У нас вот в крови убивать себе подобных, так значит, каждого надо бояться, сажать на цепь и надевать намордники? Нет, не пойми меня неправильно, с некоторыми людьми я бы с радостью так и поступила. – Она развела руками, и псина, похоже, приняла это за сигнал к игре, тявкнула и попыталась снова запрыгнуть на руки. Вергара передала тесак кому-то из своих людей и продолжила, будто ее не отвлекали, но говорила теперь, обращаясь только к рыжему стаффу:

– Я одно время боялась каждого, кто не из моей семьи.

А Матео все гадал, какого черта здесь началась исповедь.

– Каждого мужчину, женщину, копа, посыльного, официанта в придорожной кафешке, прикинь. Любой может быть опасен, нас так абуэла учила. Со временем я кое-что поняла. Ты никогда не знаешь, чего ждать от людей. Любой может оказаться подосланным агентом. Или солдатом из другого картеля. Или старым врагом твоей семьи. – Она указала на Матео, будто тот служил подтверждением ее слов. – А животные никогда не врут. Они доверчивы и податливы, если ты находишь правильный подход, они могут защитить тебя, а могут драться за тебя – чувствуешь разницу? Их можно заставить кусать, душить, вырывать куски мяса. Видел когда-нибудь эти бои?

Стафф, что так и не слез с нее, теперь тихо заскулил.

– Ой, здоровяк, прости, что напоминаю, да, прости.

Кто-то из ее людей подошел и потянулся к ошейнику пса, но Вергара отмахнулась: «Он не мешает». Со всего ангара к ней подтягивались и другие псы, и теперь Матео понял, что они почти окружили его. Одно слово чокнутой собачницы, один косой взгляд – и они сожрут его на месте.

– А люди не понимают и не ценят чужого доверия, – продолжала она. – Люди лгут себе, лгут близким, лгут тем, кто принял их в собственную семью и кормил со своего стола.

Вергара вдруг повернулась и уставилась на Матео.

– Неужели людям так сложно не предавать тех, кто десятилетиями называл их своим другом? Мм? Матео? Сложно? Сложно было укрывать Агилара?

Все знали: если Вергара привезла тебя в один из своих приютов – никто тебя не найдет.

Глава 2. Рик. Тесак, Генерал и Король

В зале для совещаний калифорнийского офиса ФБР собрались пятеро. Трое гостей из Главного управления внутренней безопасности Франции, а также американские специальные агенты Вулф и Доустен. На лакированный стол перед каждым легли толстые папки, перевязанные так туго, что вот-вот должны были лопнуть. Щелкнул пульт в руке агента Ричарда Вулфа, включился проектор, и на белой стене появился список: «Досье #1–13».

– Тринадцать? – переспросил один из французских гостей с жутким акцентом. Рику Вулфу показалось, что тот даже не старался сделать свою речь хоть сколько-то понятнее. – А почему папок только три?

Гость брезгливо перебрал дела перед собой, разложив их веером по столу. Подавляя раздражение, Рик повернулся к гостям спиной и прикрыл глаза. Половина девятого утра, он уснул около пяти, как только вернулся домой с бестолкового рейда. А тут эти со своим срочным совещанием…

– Давайте отложим вопросы, пока я не закончу. – Рукой с пультом Рик указал на экран.

– Здесь не полная информация, – уже затараторил Доустен. Его перевели в этот отдел меньше полугода назад, назначили напарником Рика, но так, номинально, и Доустен все еще пытался выслужиться. – Мы собрали только то, что вам потребуется узнать сейчас. К тому же о некоторых вы и сами знаете. Как о мисс Ирэн… Ирэн…

– Барреси, – подсказал один из французских агентов.

Рик снова щелкнул пультом, раскрылось первое досье, по экрану растеклись черно-белые фотографии людей и локаций, красные стрелки вели от одного лица к другому, под блоками фото значились краткие подписи.

– Итак, – сказал Рик, скрестив руки, и сел на подоконник, чтобы видеть и экран, и гостей за переговорным столом. – Сейчас это самые крупные игроки на поле. Часть из них унаследовали свой бизнес от отцов и матерей, часть – от мужей. Кого-то мы еще не считаем главой своей преступной семьи, но это вопрос времени. Вот, к примеру, мисс Аврора де Кастелло. Кодовое имя – Малавита[1]. – На экране увеличилась фотография темноволосой молодой девушки с надменным лицом. Рядом всплыло второе изображение – седовласого лысеющего мужчины, на которого девица была чем-то похожа. – Наследница итальянской мафиозной семьи де Кастелло. Пока всем руководит ее отец Антонио по прозвищу Ре[2], но Аврору негласно считают его заменой.

– Девушку? – переспросил тот же болтливый агент.

Рик уже слышал предостаточно подобных насмешливых вопросов. И находил после предостаточно тел тех, кто также не воспринял этих девушек всерьез.

– Не дайте им обмануть себя. Если я начну рассказывать вам про каждую из этих Принцесс и про то, как они заслужили здесь свое место, мы просидим до ночи воскресенья, – уже с куда более заметным раздражением ответил Рик и кашлянул, прочищая горло. – Есть игроки и более опасные, такие как, например, мисс Вирджиния Сноу. Кодовое имя – Снежка.

Новое фото на экране – девушка около тридцати с короткими темными волосами и в твидовом пиджаке. Обычная британская аристократка, решил бы непосвященный, поэтому Рик без пауз продолжил:

– Ее отец пропал без вести, ее мачеха подверглась нескольким покушениям и сейчас находится под программой защиты свидетелей. Но никому до сих пор не удалось поймать младшую Сноу за руку. Весь ее бизнес законен, а все трупы… Таинственным образом исчезают, как и ниточки, ведущие к мисс Сноу. И у нас здесь тринадцать таких юных леди, на которых при встрече вы бы ни за что не подумали, что они стоят во главе преступных организаций.

Рик вынул из-под стола еще две коробки с делами и поочередно плюхнул их на стол. Французские коллеги отстранились и таращились теперь на папки, подняв брови в удивлении. Эти талмуды сюда с утра приволок агент Доустен, и Рик не хотел лишний раз показывать своим зарубежным коллегам все это количество нераскрытых дел и улик, ведущих в пустоту. Мафиозные Принцессы были неуловимы, стали головной болью не только Америки, но и Британии, Италии, Кубы, той же Франции. Какого хрена их агенты так мало знают?

Рик гонялся за Принцессами уже шесть лет и почти ни в чем не продвинулся. Впрочем, на его счету была одна крупная победа.

– Я думаю, что в первую очередь вас заинтересуют эти двое. Розитас, – сказал Рик с вычурным мексиканским акцентом и особым отвращением. Еще бы. Именно из-за их семейки он и оказался втянут в эти дела.

Рик обернулся к экрану, чувствуя, как уже затекла спина. Как и многие высокие люди, Рик часто сутулился, а в узком пиджаке приходилось держать спину ровно. Давненько он не надевал костюм, но начальник заставил – зарубежные коллеги, важная встреча.

Щелкнул пульт, на экране всплыли сразу четыре фотографии. Пожилая женщина-мексиканка с видом королевы, мужчина около сорока в военной форме и две девушки. Одной было лет пятнадцать, второй около двадцати. Обе темноволосые, похожие на военного. Младшая со взглядом забитого волчонка, старшая – с пушкой в поднятой руке и прищуром охотницы.

– Это Иларио Вергара. – Рик подсветил лазерной указкой фото мужчины. – Кодовое имя Генерал. Глава одного из самых опасных мексиканских картелей за последние сорок лет. Погиб в 2016 году. Это Камилла Вергара, его мать, – Рик указал на фото пожилой женщины. – Прежде сама была главой картеля, потом отступила в тень, чтобы не мешать сыну, но взяла дела в свои руки после его смерти. Камилла также известна как Тесак, Ача. Заслужила свою кличку из-за того, что расправлялась с врагами топором.

– Собственноручно? – переспросила молчавшая прежде агентесса.

– У нас нет четких доказательств. – На доске не было фото тел, которые находили на местах преступлений. Оно и к лучшему, агенты еще не допили свой утренний кофе, а в кабинете прибрались всего час назад. – Даже на суде не созналась.

– Вам удалось посадить ее? – с наглым удивлением переспросил тот болтливый агент.

Рик глянул на него через плечо. Доустен уже был знаком с этим взглядом, поэтому поспешил французику на помощь:

– Да, агент Вулф лично руководил тем делом и операцией по захвату. Без его вмешательства Камилла Вергара…

– А это не лицо вашего… как это… – Третий агент, бледный с тонкими усиками, стал щелкать пальцами, пытаясь что-то вспомнить. – Сети кафе? Забегаловок?

– Да, сеть бистро и линейка продуктов питания были ее законным бизнесом, – ответил Рик. – «Блинчики Абуэлы», «Джемы Абуэлы». К моменту суда весь бизнес уже был переписан на старшую внучку. – Он указал на фото девушки с пушкой. – Розу. – Взгляд Рика задержался на ней дольше положенного, но этого никто не заметил.

На ней всегда задерживался взгляд – яркая помада, буйные черные кудри, красные наряды. Всегда красные – в окружении солдат Рик мгновенно находил ее.

– Нам не удалось доказать связь ее легальных дел с преступными, поэтому суд не рассматривал конфискацию – если на каких-то активах и осталось ее имя, все это находилось за пределами нашей юрисдикции, в Мексике. Поэтому Роза все еще руководит всем. И картелем в том числе. Итак, Роза и Бьянка Вергара. – Рик говорил медленно, чтобы информация лучше усвоилась, а имена выжглись в памяти агентов так же, как у него самого. – Пока Камилла отбывает пожизненный срок в женской тюрьме Чоучилла штата Калифорния, ее внучки отравляют жизни мексиканских картелей.

– И почему вы считаете, что именно эти девчонки должны нас заинтересовать? – спросил тот агент, что с тонкими усиками.

– Потому что в семидесяти процентах случаев пропавшие магические артефакты приводят в Мексику. Особенно когда один из них из майянской культуры. – Рик прикрыл глаза, готовясь защищать свою теорию. – Знаю, как это звучит, но поверьте нашему опыту.

Все трое наконец подобрались, выпрямились в своих креслах и разобрали между собой дела. Болтливому досталась Бьянка, усатому – Камилла, а девушке – Роза. Рик остановился во главе стола, глядя сверху вниз, как французские спецагенты пролистывают дела, рассматривают фото с мест преступлений, изучают пособников. Когда Доустен привел их в переговорную, первым делом, конечно, представил гостей, но Рик все прослушал, слишком увлеченно пролистывал дело Хосе Агилары. Мужику лет под пятьдесят, крупная шишка, опасный преступник, а его знают как Пепе.

– Из этих семидесяти процентов в половине случаев появляется он. – Рик выдвинул папку Пепе на середину стола. – Хосе Агилара. Лет двадцать назад считался правой рукой Генерала, близким другом семьи. После у них с Генералом случился какой-то разлад, и теперь Агилару считают причастным к его гибели. Кличка Пепе. Основной его промысел – кража и перепродажа древних артефактов из других стран. Мы пытались прижать его по линии RICO – участие в организованной преступной сети, международный трафик, отмывание. Но Агилара каждый раз соскальзывает. Улик недостаточно, свидетели исчезают, документы подчищены. Я знаю почерк этого типа, ставлю жетон, что Пепе если не участвовал сам, то консультировал воров. А еще Пепе неуловим – его ищут не только спецслужбы нескольких стран, но и картели. Хотите найти Пепе? Найдите Розитас. Они приведут вас и к артефактам, и к ворам.

Глава 3. Роза. Принцессы

Раз в полугодие все тринадцать наследниц криминальных семей должны были встречаться в резиденции одной из них. Обсуждать планы, поддерживать контакт – таков был уговор с самого начала, когда их было только трое. Роза попала сюда куда позже, а за собой привела и Бьянку.

Их двоих считали здесь за одно целое. Одно решение, один голос. Но когда Бьянка хотела оспорить мнение Розы, все делали вид, что не замечают этого. Кто старше, тот и несет ответственность. Если Бьянка захочет – когда-нибудь отколется и станет самостоятельной, а пока будет жить по правилам Розы.

Может, абуэла и отец не хотели для девочек такой жизни, но, родившись в семье главы картеля, они лишились выбора.

За глаза их всех называют Принцессами. Наследницами, которые заслужили свое место только благодаря тому, что родились в нужной семье или удачно вышли замуж.

Попробовал бы кто-то сказать такое в лицо Ирэн, их Хрустальной Принцессе.

Ее семья погибла по вине французской мафии, и в десять лет Ирэн осталась сиротой. А потом выросла в красотку с жемчужной кожей и огромными голубыми глазами, продумала план мести и вышла замуж за наследника той преступной семейки. За два года она сжила со свету свекра, довела мужа до состояния овоща, а свекровь заставила наблюдать за тем, как весь их многолетний бизнес переходит в руки девчонки с улицы, которую они лишили нормальной жизни.

Сегодня Принцессы собирались в ее шикарном особняке в пригороде Парижа. Роза ненавидела летать сюда. Самолеты всегда вызывали у нее дискомфорт, но мысль, что придется переступить порог этого почти замка восемнадцатого века, заставляла вливать в себя все шампанское, что припасли бортпроводницы.

Не столько денег лежало на счету – счетах – Розы, чтобы завидовать кому-то, но чертова Ирэн Барреси… У нее, может, и королевский вкус, зато Роза знала, во сколько обходился этот замок за год: и содержание, и персонал, и реставрации – хватало одного взгляда и пары минут, чтобы прикинуть такую смету.

В особняке мадам Барреси для каждой гостьи выделяли комнату со своей гардеробной и ванной. Девушки могли привести своих стилистов или воспользоваться услугами тех, кого наняла Ирэн на эти выходные. Не зря же такие сходки девушки называли балами. Вот только в парижском почти замке бал уместен, а в мексиканском особняке с аллеей из пальм – сомнителен.

В резиденции каждой из Принцесс были свои развлечения. Сноу в лондонском поместье устраивала охоту, которая для большинства девушек превращалась в неспешную поездку верхом. У Алисии любимым развлечением был покер. Ши Суан приглашала в горячие источники. Аврора возила всех на виноградники своей семьи на Сицилии.

Роза ждала, когда подойдет очередь Кристин. Не каждый день тебя приглашают в подводное царство.

Каждый раз девушки наряжались в лучшие платья, надевали дорогие украшения и первый вечер только веселились и пили. В первый вечер – никаких серьезных разговоров о бизнесе, не будет споров. Все, что касается дел, они обсудят завтра.

Заходя в помещение, Роза всегда видела сестру. Где бы они ни находились – в ночном клубе, на встрече с партнерами или в ангаре, где очередной предатель картеля ждал расправы.

Бьянка была высокой и статной, с темными прямыми волосами до талии, длинной шеей и глазами лисицы. Она всегда привлекала чужое внимание. Абуэла говорила, что Бьянка похожа на мать в молодости, а Розе достались гены бабушки. Роза была ниже ростом, волосы вились в тугие кудри, скулы были шире и не такие острые, глаза меньше и более раскосые. Даже оттенки кожи у них отличались, и не только потому, что Бьянка большую часть времени проводила на пляжах Калифорнии. Кожа Розы была оливковой, но более светлой, а Бьянка считалась настоящей королевой юга, чью смуглость выгодно оттеняла белая одежда.

Абуэла так их приучила: Бьянку защитит белый цвет, Розу – красный. К счастью, Розе чертовски шли красная помада и это блестящее алое платье с вырезом от бедра.

Про каждую из Принцесс Роза заранее знала, какой цвет платья та выберет. Это тоже было чем-то вроде традиции, которую никто не нарушал.

Хозяйка вечера, мадам Барреси, наденет небесно-голубой. Такой нежный, едва ли не прозрачный. Ирэн всегда предпочитала платья, которые истинно отражали слово «бал». С пышным подолом и спущенными на плечи рукавами. Светлые волосы она высоко подбирала, оголяя лебединую шею. Роза каждый раз удивлялась, встречая Ирэн на этих балах. Можно было свыкнуться с мыслью, что эта лебедица убила целую семью, но то, что она уже пять лет удерживала их дела в своих хрустальных ручках… Нет, это не укладывалось у Розы в голове. Как Ирэн командовала своими палачами, как запугивала врагов?

Впрочем, такими вопросами задавался каждый, кто видел Принцесс.

Посмотреть вот на Аврору. Наследница итальянской мафии, любимая дочка Антонио де Кастелло. Да его подчиненные даже после смерти Антонио не попрут против девчонки. Папаня специально с того света вернется, чтобы размозжить их головы, если с Авророй что-то случится. Девчонка это прекрасно знала, и сейчас, еще при жизни отца, нарабатывала собственный авторитет. Никто бы не назвал ее избалованной пустышкой. Не после того, что пережила Аврора.

Роза спустилась на третий этаж, полностью выделенный под сегодняшний вечер. Охрана стояла у каждого входа, приветствовали гостей на картавом французском и раскрывали перед ними двери.

И кто придумал, что французский – язык любви? Глухонемой? Тот, кто никогда не слышал испанского?

Цокая каблуками винных лодочек от Джимми Чу, Роза вошла в огромный зал. Она бы половину своего состояния поставила на кон – несколько столетий назад здесь проходили настоящие балы. И также решались незаконные делишки, и в темных углах сговаривались об убийстве неугодных.

Арочные своды здесь были украшены золотой лепниной и соседствовали с грубой штукатуркой, выкрашенной в глубокий синий оттенок. Будто в какой-то нью-йоркской модной кофейне. Многое в почти замке Ирэн сохранилось с тех самых времен, как здесь жили герцоги и бароны. Многое напоминало о том, что ты все еще в двадцать первом веке. Например, эти официанты. Все на подбор молодые подкачанные парни, темненькие или светленькие, смазливые или брутальные, все высокие и широкоплечие. Они носили строгие костюмы, но – вот незадача – кто-то забыл выдать им полный комплект одежды. Под пиджаками не было рубашек, и при каждом их движении открывался вид на загорелые торсы с кубиками пресса.

За заигрыванием с одним из них Роза и застала Бьянку. Та сидела за маленьким круглым столиком у окна, в стороне от остальных Принцесс, держала в одной руке бокал мартини, а в другой – край пиджака смуглого бородача. Тот не противился, уперся рукой в спинку ее стула, чуть нагнулся, что-то тихо рассказывая. Бьянка по-лисьи улыбалась. Остальным девушкам в зале пока еще не хватило алкоголя, чтобы так открыто приставать к официантам.

– Не рановато? – спросила Роза и уперлась бедром о спинку второго стула. Официант резко выпрямился, улыбнулся гостье и на английском с заметным акцентом пообещал вернуться с новыми напитками.

– Но арруинес ми ноче[3]. – С лица Бьянки исчезли и улыбка, и шарм опьянения.

При посторонних она всегда говорила на испанском. Бьянка утверждала, что так ею проще выдавать себя за глупенькую девочку, которой даже не хватило мозгов выучить английский язык. Хорошая тактика, Роза жалела, что не могла воспользоваться ею. Вечно водить с собой переводчика? Да, одно время это помогало, и было очень забавно слушать этих выскочек из Техаса, которые называли ее зазнавшейся сукой, малолеткой с золотой ложкой в заднице, бабулиной наследницей кесадильи и так далее. Как, по их мнению, она должна была не узнать слово «кесадилья»? Вскоре это надоело Розе. Она достаточно повеселилась, наблюдая, как менялись их лица, стоило ей заговорить на ровном английском. Пришла пора с порога показывать, кто она, почему стоит перед ними и почему диктует свои условия. Не девочка она, не глупышка и не какая-то «наследница». За четыре года она уже доказала всем, кому хотела, что с ней стоит считаться. Оставались и те, кто все равно не воспринимал Розу всерьез, но это уже их проблемы.

– Вамос, релахате[4], – посоветовала Бьянка и подала сестре новый бокал с мартини.

Роза села напротив, пригубила охлажденный, чуть сладкий напиток. В зале собралась большая часть Принцесс, но не все. Она пересчитала – десять.

Эрмоса. Куба.

Сирена. Америка.

Малавита. Италия.

Червонная Принцесса. Америка.

Снежка. Великобритания.

Шамели. Индия.

Ши Суан. Китай.

Рапунцель. Германия.

И они. Розитас. Мексика.

Ох, как любили все вокруг давать им эти прозвища, одно глупее другого. Розу невероятно раздражало то, что досталось им с Бьянкой. Розочки. Фу, как пошло. Но Эрмоса[5] и правда была красавицей, а Вирджиния и правда носила фамилию Сноу. Чье прозвище особенно нравилось Розе, так это Шамели. Кажется, в переводе с хинди – жасмин.

Перечисляя в уме их имена, Роза будто объявляла дебютанток конкурса красоты. И, бог свидетель, эти девушки могли бы побороться за звание Мисс мира, а выбрали бороться с преступными семьями. Конечно, не в том смысле «бороться», в котором хотело бы от них общество. Если спросить самих Принцесс, они бы точно сказали, что делают мир лучше без кровавых картелей и работорговцев. Они не были законопослушными леди, они совершали ужасные, жестокие преступления, но такова их жизнь. Если не ты – то тебя, если не по закону – то с пушкой у виска. Не все вопросы решают суды и копы, иногда нужно и руки замарать.

На многое девушки смотрели по-разному, во многом не соглашались. Кто-то рубил с плеча, кто-то советовал подкупить или вывернуть все дело так, чтобы враг сам пожалел, что попер против них. Но одно Принцессы усвоили точно – в этом опасном мире только они есть друг у друга. Отцы не вечно будут стоять за плечами, соратники могут предать, партнеры – продать. Враги могут объединяться или ссориться, могут строить свои планы и козни, могут сдавать их федералам или устраивать покушения. Враги могут смотреть на них свысока, как на всего лишь горстку девчонок. Потому и нужно держаться вместе. Одна или три сдадут позиции там, где тринадцать выстоят. Мафиозная семья – самая крепкая, принято считать. Картели не знают чести и преданности, принято считать. Но соглашение тринадцати Принцесс сплотило их сильнее любых уз. Если ты предашь одну – ты предашь всех, и уже нигде не скроешься.

Но сегодня ни слова о делах.

Сегодня только мартини, Рита Ора, может, немного Блэк Пинк и вон тот широкоплечий блондин со шрамом на груди.

* * *

К вечеру второго дня девушки наконец собрались в большом кабинете с приглушенным светом.

На каждую такую сходку можно было привести с собой кого-то – кавалера или подругу, но только заранее предупредив остальных. Редко девушки пользовались этим правом, ведь почти никто из них не состоял в отношениях, а приводить сюда свою кратковременную интрижку – много чести. Зато частенько Принцесс сопровождали здесь приближенные люди. Роза не могла себе позволить выдернуть Тио из дел. Когда она в отъезде, только ему можно доверить следить за порядком в доме.

А вот Аврора почти всегда брала с собой Кассию. Эту, со взглядом психопатки.

Ну и конечно, Вирджиния нигде не появлялась без своего Ирландца. Никто не знал его настоящего имени, а сама Вирджиния временами звала его Тренер, да и только.

Вирджиния Сноу происходила из какого-то аристократического британского рода. Через пару лет после смерти ее матери отец Вирджинии снова женился, ей тогда было девять или десять, и Розалинд, новая жена отца, быстренько избавилась от падчерицы, засунув ее в пансионат на другом конце страны. Первые полгода отец часто приезжал к Вирджинии, забирал ее домой на каникулы и праздники. А потом стал появляться все реже и реже. Оказалось, Розалинд беременна, и сейчас нужно заботиться о малыше, а Вирджиния, ну, она уже под опекой учителей – что может случиться? Через два года на Вирджинию совершили первое покушение. Прямо в безопасном пансионате под опекой учителей.

На счастье Снежки, Розалинд ничего не смыслила в наемниках. Ирландец устроился в пансионат тренером по плаванию, но выполнять заказ уже тогда не собирался. Что за бред, убивать двенадцатилетнюю девчонку. Ирландец взялся за заказ, чтобы вывести Вирджинию из пансионата и спрятать от мачехи.

С тех пор он не отходил от Вирджинии ни на шаг. Несколько раз она пыталась сбежать, не веря, что отец предал ее, несколько раз кто-то выходил на их след, но Ирландец всегда избавлялся от преследователей. Через полгода бегств и погонь Вирджиния узнала, что отец пропал без вести. А так как наследница, Вирджиния, тоже числилась пропавшей, Розалинд Сноу стала владелицей всего. Дома, законного бизнеса, а еще многого другого, о чем малышка Вирджиния еще не догадывалась.

Только десять лет спустя она вернула себе законное наследство. И незаконное тоже.

На каждое собрание принцесс Вирджинию привозил и забирал только Ирландец. Все девушки были знакомы с ним, но некоторые, вроде Бьянки, хотели бы познакомиться поближе. Как-то Вирджиния пообещала, что прострелит колени той, кто приблизится к ее наставнику.

Роза не спорила, Ирландец стоил того, чтобы рискнуть. На вид ему было около тридцати пяти, аккуратная борода, темные глаза, внимательные и цепкие, темные брови, которые он забавно хмурил. Плечистый. Серьга в ухе напоминала, что не всегда этот суровый медведь был таким уж правильным. И в те редкие моменты, когда он улыбался одним уголком губ, ох, Роза сама бы подала Вирджинии пистолет. Но нельзя значит нельзя.

Принцессы устанавливали мало правил, но одно из них гласило – не посягать на чужих людей. Если он виновен, скажи его боссу, она рассудит, как наказать. Если он виновен в том, что является тебе в фантазиях перед сном – держи себя в руках и смотри в другую сторону. Это чужая территория.

Приводить посторонних дозволялось только на первый вечер, а вот собрание второго дня проходило в узком кругу. Еще два года назад сюда даже Бьянку не впустили, ей тогда было всего девятнадцать, и Принцессы рассудили, что еще рано. Ох и выслушала тогда Роза от сестры.

Они расположились в большом кабинете за круглым столом. Мало света, много сигаретного дыма. Эрмоса подхватила у мужа привычку курить кубинские сигары, и Розе нравился запах, но не вкус.

Красивые платья и легкомысленность остались за дверьми кабинета. Сегодня Роза надела брючный костюм винного цвета и высокие каблуки. Изящные, но крепкие. Как-то раз она чуть не проткнула парню руку этим каблуком.

Напротив сидела Снежка в своем неизменном синем твиде. Роза в жизни не видела, чтобы кому-то младше пятидесяти так шел твид. А вот Сирену в этом году впервые допустили до собрания, и Роза видела, как та волнуется. Маленькая грудь тяжело вздымалась в узком зеленом корсете с узором цветов, широкий черный чокер сдавливал горло. Взгляд Сирены бегал от одного малознакомого лица к другому. Из всех присутствующих она знала только Розу, Бьянку и Эрмосу, которые помогали ей освоиться в Калифорнии и незаконном бизнесе. Конечно, каждая Принцесса могла похвастаться тяжелым прошлым, но эта малышка, можно сказать, продала душу дьяволу, чтобы оказаться здесь. Технически не душу, а что-то другое, но деталей сделки она не раскрывала.

Бьянка сидела по другую руку от Сирены и теперь удерживала ее подрагивающую ладонь. Не было таких обстоятельств, которые бы заставили Бьянку нервничать. Ни когда она впервые перешла порог такого же кабинета для собраний, ни когда на нее наставляли пушку, ни когда абуэлу чуть не убили – Бьянка могла злиться, орать, проклинать, но никогда Роза не видела ее испуганной.

Сейчас Бьянка сидела, подняв подбородок и разглядывая лампу из мозаичного стекла над столом. Глаза накрасила темнее и сильнее, чем вечером накануне, высоко подобрала волосы, серьги-кольца сменила на длинные с крупными черными камнями. Кремовый кружевной корсет и оверсайзный пиджак – глядя на нее, Роза все равно видела тринадцатилетнюю мелочь, которая намалевалась ее косметикой и стащила из бабушкиной комнаты украшения.

– Ке? – спросила Бьянка, не оборачиваясь к сестре. Похоже, почувствовала взгляд.

– Здесь-то можешь говорить по-английски, все свои, – сказала Снежка и постучала длинным мундштуком по пепельнице.

Бьянка смерила ту взглядом и ничего не ответила. Наконец в кабинет вошла Ирэн, и двери за ее спиной закрылись.

– Все в сборе? – спросила она.

– Ждем только тебя. – Снежка указала на пустующий стул. Не во главе, в подобном кабинете для встреч Принцесс у каждой стоял круглый стол. Нет главных, все равны, почти как рыцари короля Артура.

Сегодня предстояло обсудить слишком многое, и Роза уже не могла усидеть на месте, гипнотизируя Ирэн. К ней у Розы было больше всего вопросов, но влезать первой поперек хозяйки дома было бы верхом невежества.

– Аврора, вчера ты упомянула, что у твоей семьи проблемы.

Аврора придвинулась ближе. До того она сидела, откинувшись на спинку кресла, так далеко, что свет падал только на колени в пыльно-розовом шелке.

– У отца, – глухо ответила Аврора с легким итальянским акцентом. – Врачи подтвердили старый диагноз. Ему осталось около года.

Повисло сочувствующее молчание. Никто из них не умел в должной мере выражать эмоции, по крайней мере друг перед другом. Да и что касается отцов, девушки либо не знали их, либо ненавидели, либо похоронили так давно, что уже не помнили, каково это.

– Вы не пробовали… – начала было Сирена, но Аврора отсекла:

– Что? Других врачей? Не мели чушь, конечно, пробовали, с его-то деньгами!

Шамели, сидевшая справа от Авроры, потянулась, чтобы удержать ее за локоть. Никогда. Никогда не выводи Аврору из себя. Слыхала про то, как горячая кровь бурлит в итальянцах? А представь, что происходит с итальянками, особенно когда их любимый папочка находится при смерти.

– Не ругайся, – попросила Роза примирительным тоном. – Сирена ведь не хотела тебя обидеть. – Роза глянула на нее, намекая, чтобы та сама ответила.

Рыжие локоны дрогнули, когда Кристин мотнула головой и сказала:

– Нет, конечно, я не хотела. Извини. Если мы чем-то можем…

– Да. – Снежка по другую руку от Авроры затушила наконец свою сигарету и продолжила: – Мы все рядом, ты знаешь. Если потребуется помощь в чем угодно, мы здесь.

– Все, кроме нее, – Аврора кивнула на темный пустой угол.

За столом и правда собрались только двенадцать. Никто никогда не знал, явится ли тринадцатая, она не отвечала на звонки и сообщения, приходила тогда, когда считала нужным. Все знали способ вызвать ее, но сегодня никто не припас свиного сердца и ритуального ножа.

– Твой отец бы этого не хотел, – холодно сказала Снежка. – Ему уже под шестьдесят, он прожил…

– О, теперь ты решаешь, сколько кому прожить, так? Что же Розалинд все еще бегает где-то по шотландским болотам?

– Леди! – Ирэн хлопнула ладонью по столу, заставляя всех замолкнуть. – Аврора, послушай. У тебя есть наша поддержка и помощь, но в этом, – блестящий ноготок указал на пустой темный угол, – мы тебя не поддержим.

Аврора явно собиралась продолжать спор, но задержала взгляд на Сирене. Единственной, кто заключал подобную сделку и мог понять, о чем сейчас думает Аврора. Нет уж. Они обязаны проследить, чтобы девчонка не наделала глупостей.

– Следующая тема…

– Могу я высказаться? – Роза подняла руку, и Аврора снова отсела в тень. На секунду, пока свет еще падал на смуглое лицо, Розе показалось, что тональник не до конца замазал синяки под покрасневшими глазами.

– О ситуации Авроры? – переспросила Ирэн.

– Нет, о своей.

Бьянка тоже подалась ближе и сложила руки на столе. Перед поездкой они несколько дней обсуждали этот вопрос, и Роза удивилась, как та не сорвалась в первые же секунды собрания.

– До нас, – Роза указала на себя и сестру, – дошли слухи, что Пепе был замечен во Франции. Ты что-то слышала об этом?

Ирэн приподняла брови. В такие моменты она превращалась в абсолютно неподвижную и пустую фарфоровую куклу. Так и хотелось выстрелить промеж глаз, чтобы осколки разлетелись.

– Нет, мон шери, не слышала.

– Интересно. – Роза кивнула, но краем глаза заметила, как у Бьянки побелели костяшки пальцев. – А вот ваши федералы ищут его из-за пропажи нескольких особо важных артефактов. Их выкрали из Лувра, представляешь. И ты ничего не слышала?

Снежка, Сирена, Эрмоса и Алисия обернулись к Ирэн. Если Роза докажет, что сука скрыла Пепе или, того хуже, помогала ему…

– Конечно, я слышала о похищенных артефактах. Вся Франция об этом гудела, но почему они решили, что здесь замешан ваш Пепе?

– Потому что один из артефактов принадлежал эпохе майянцев, а два других – картины Фриды Кало. И почерк кражи очень похож на Пепе. Ты знаешь уговор, Ирэн…

– Знаю, и если бы к моим людям обратился хоть кто-то, работающий с Пепе, я бы выдала его тебе в тот же день. Но, увы и ах, твоя догадка превратилась в тыкву. Есть ли еще вопросы?

Роза слышала, как Бьянка сдерживается, чтобы не зарычать в ответ. Они не верили ни единому слову Ирэн, но остальные как будто удовлетворились таким ответом – словно интуиция важнее расчета.

– Что дальше? Алисия? Какие еще головы нужно снять с плеч?

Глава 4. Роза. Хочешь поохотиться?

Роза помнила тот вечер, когда впервые увидела убийство. Не смогла бы забыть, даже если бы захотела.

Это было на бабушкиной вилле в Веракрус; девочек тогда выдернули с учебы, увезли почти на другой конец страны. Все были взвинчены, отец и абуэла разговаривали на повышенных тонах и пугали Бьянку. В доме Вергара часто кричали – и друг на друга, и на подчиненных, и на футболистов по телевизору. Но сейчас все было по-другому.

Роза проснулась среди ночи из-за визга шин, когда авто лихо завернуло на подъездной дорожке. Не включая свет в своей комнате, она подошла к открытому окну и услышала тихую ругань Тио:

– Будешь мне тут такие трюки выделывать, я тебе руль в задницу затолкаю! Девок разбудишь – госпожа с тебя шкуру сдерет!

Тио был самым преданным человеком отца, встал рядом в первые же дни, когда тот возглавил картель. Тогда к Тио обращались Рафи, от имени Рафаэль. Только позже для девочек он стал Тио, дядя, и так и закрепилось.

Роза спряталась за занавеской и слушала дальше. Добавились новые, незнакомые голоса, хлопнув дверью, кто-то вышел из дома, и затопали тяжелые шаги по гравию. Со скрипом открылся багажник машины, кто-то крикнул: «Шевелись, шевелись» – и тело упало на гравий. Кто-то, видимо упавший, заскулил от боли или от страха, Роза услышала, как щелкнул затвор пистолета, этот звук она уже знала. Тио сказал: «Не здесь» – снова захрустел гравий, и шаги стихли, завернув за дом.

Роза уже сидела на полу, вжимаясь спиной в стену под окном и уговаривая себя залезть на кровать, спрятаться под одеялом и сделать вид, что она ничего не видела и не слышала.

Прежде они с Бьянкой учились в частной школе, с детишками военных, актеров и музыкантов. Среди них были и сыновья каких-то бандитов, но Роза этого не знала. Зато много выслушивала в свой адрес про бабушку и отца. Один раз какой-то идиот в классе Бьянки ляпнул про то, что из-за делишек отца их маму и убили. В общем, после того как Бьянка чуть не отгрызла ему ухо в той драке, девочек перевели на домашнее обучение. Тогда Бьянка впервые задалась вопросом, чем на самом деле, помимо работы с военными и сетью кафе, занимается их семья. Роза не нашла что ответить. Она никогда не спрашивала напрямую, но абуэла и Тио говорили слишком многое, не предназначенное для детских ушей. Из своих догадок она и строила всю картину.

И сейчас, сидя ночью под окном своей комнаты, Роза думала, готова ли увидеть картину без прикрас.

Комната Бьянки была следующей по коридору, спальня абуэлы – у самой лестницы. Целая полоса препятствий, чтобы прошмыгнуть незамеченной в кухню, спрятаться и выглянуть в окно на задний двор.

Площадка, на которой в иные дни собирались гости, где отец жарил барбекю, где Бьянка всего пару часов назад оставила свой кукольный домик, теперь была освещена одним фонарем вместо четырех. Круг света выхватывал каменные плиты и полоску пожухлой травы. На коричневой плитке со светлыми прожилками под мрамор осталась кровавая дорожка, и зелень примялась. Роза отпрянула от окна, когда там, в темноте, которой не коснулся фонарь, вспыхнул огонь. Он выхватил несколько незнакомых лиц, связанного человека на коленях, а еще Тио и ее отца. Это отец держал горелку в руках и подносил все ближе к лицу связанного человека.

Роза зажала рот рукой, чтобы не закричать, шмыгнула за кухонный шкаф и спряталась, будто если бы отец заметил ее, то заставил бы занять место пленника. Зажимая уши, пряча голову в коленях, Роза слышала, как сдавленно кричал тот человек с заклеенным скотчем ртом. Приглушенный выстрел заткнул его.

Годы спустя Роза поняла, что это был звук от глушителя, но в ее память он вонзился громче любой пушки.

Годы спустя Роза вспомнит его татуировки на голых плечах – нацистские свастики, поймет, кто был этот человек и почему с ним поступили именно так.

Годы спустя у Розы останутся еще десятки других вопросов, на которые отец не успеет ей ответить.

* * *

На сходку с Принцессами было возложено слишком много надежд. Даже если бы Роза доказала остальным, что Ирэн – лгунья, это бы не привело Пепе к ее порогу. Пока слизняк ходит где-то по улицам Тихуаны, Нью-Йорка или где еще его там дьявол носит – несправедливо свободный…

Она покрутилась на кресле влево-вправо, просчитывая в мыслях последние его маршруты, о которых слышала. Диплом Калифорнийского университета в Сан-Диего висел за спиной Розы. Можно было бы оставить его в домашнем кабинете, но туда Роза не приглашала тех, кому стоило пускать пыль в глаза.

– Розита, – позвал Тио. Он всегда входил без стука, и Роза уже перестала на это злиться. Пока он не нарвется на нее с каким-нибудь парнем на столе, Тио не переучится. А где взять парня, когда все свое время и силы тратишь либо на месть, либо на работу? – Розита, у нас гости.

По обеспокоенному тону она догадывалась, кто там. Только два вида гостей заставляли Тио беспокоиться – копы и налоговая служба. Не зря абуэла так часто повторяла им историю Аль Капоне, который был неприкасаем и неуловим, пока за него не взялись налоговики.

– Иду.

Налоговая была у них на прошлой неделе. Значит, это он.

Роза дождалась, когда Тио выйдет, сняла пиджак со спинки кресла и подошла к зеркалу в полный рост. Как знала, что шавка явится именно сегодня, – надела топ на тонких лямках и с глубоким вырезом. Алый пиджак лег на плечи, но так, чтобы не закрывать топ, и Роза спустилась в зал.

Ночной клуб «Р2» начинал работать в десять часов вечера, так что в полдень здесь даже уборщиц еще не было. Этот ночной клуб – одно из немногих заведений, что девочки открыли сами, а не унаследовали от бабули. Номинально управляющей здесь считалась Бьянка, но когда Розе нужно было тихое, уединенное место для работы или встреч, она приезжала сюда днем.

Бьянка сидела на своем любимом полукруглом диванчике, закинув ноги на стеклянный стол. Первым порывом стало отругать ее, но, во имя всего святого, это же ее заведение, пусть хоть ноги на стол кладет, хоть спалит его. На шавку Бьянка смотрела пристально, наслаждаясь его неудобством.

Верхнее освещение в зале почти никогда не включали: хватало софитов на сцене, цветных ламп по углам и светодиодных лент, подсвечивающих алкогольную витрину и барную стойку.

Никуда не торопясь, Роза спускалась по винтовой лестнице в зал, наблюдая за незваным гостем. Вулф стоял там, внизу, на равном удалении от диванчика Бьянки, от Тио и от бара, будто его держали на мушке. Он поднял голову на стук ее каблуков – и теперь не отводил взгляда от Розы.

Высоченный – даже на своем самом высоком каблуке Роза едва ли доставала Вулфу до плеча. Каждый раз, стоило ему приблизиться, она чувствовала себя малышкой рядом с ним. Широкоплечий, накачанный, в татуировках, покрывающих руки. Вулф умел этим пользоваться, нависал над «жертвой», устрашая, отрезая пути к отступлению. Светлые волосы падали Вулфу на лицо, на носу красовался плохо заживший шрам.

Татуировки Вулфа ставили Розу в тупик. Какие-то надписи, узорчики, даже цветы. За такую мазню в рядах ее парней он бы заработал новые шрамы. Нет, «сотрудники» Розы не были против татуировок – у каждого из солдат было сложно найти пустое от чернил место. Но не цветочки точно, разве это мужественно?

Сегодня тату Вулфа прикрывали рукава рубашки. Странно, он почти никогда не являлся разодетый так официально – белая рубашка, брюки, туфли. В июле в Сан-Диего только спецагенты и самоубийцы додумывались надеть костюм.

– Детектив. – Роза расплылась в неискренней улыбке, сочащейся ненавистью. Если бы он был достаточно умен, прочитал бы в этой улыбке и в этом тоне «Чтоб ты сдох в ближайшей канаве». – Какими судьбами? – Она дошла до барной стойки и налила себе кофе. Местная кофемашина готовила отвратительную бурду, но и в ночном клубе, кроме Розы, кофе никто не заказывал. – Хочешь вызвать меня на допрос или просто соскучился?

– Ох, Розита, – с плохой имитацией мексиканского акцента вздохнул Рик Вулф, глядя куда-то на верх лестницы, – фотографии с твоей мордашкой на каждой стене моего кабинета, как тут соскучишься?

– У-у, – Роза скривилась, – а это уже не секси, это уже крипово. Детектив, никто не любит сталкеров.

Тио кашлянул, напоминая, что они здесь не одни, и вообще, хватит вертеть хвостом перед врагом. Ничего, Тио потерпит; изводить Вулфа слишком весело, чтобы отказываться от этого развлечения.

Он снова стал серьезен, исчезла кривая усмешка.

– Для вас, мисс Вергара, специальный агент Вулф.

Роза знала о нем всю подноготную. Родился в Дании, родители перебрались в Америку, когда ему было десять, часто переезжали и осели в Чикаго. В двадцать пять поступил на службу в ФБР, в двадцать семь перевелся в Сан-Диего и был закреплен в отделе специального агента Переса, который вел дело Камиллы Вергары. Перес так натаскал своего щенка, что за пару лет тот сумел закрыть все дела абуэлы и упечь ее за решетку.

Несложно догадаться, что специального агента Ричарда Вулфа не жаловали в доме Вергара.

– Так что ты здесь забыл? – Роза села на высокий барный стул, уперлась спиной на стойку и завела локти назад. Пиджак разъехался в стороны, а Тио, бурча ругательства, отвернулся.

– Я ищу Пепе, – не меняясь в лице, ответил Вулф. Роза видела, каких усилий ему стоило не опускать взгляд.

– Все мы ищем Пепе.

– Возможно, он вляпался в дело, попахивающее международным скандалом. – Вулф отпил из стеклянного стакана с водой. Что, даже не задался вопросом, почему ему предложили воду в заведении, куда обычно на порог не пускали? – Из Лувра украдены майянская статуэтка, китайская маска и две картины Фриды Кало. Похоже, китайской маской Пепе пытался сбить след, но с остальным наследил. Если я смогу доказать, что это его рук дело, Пепе сядет очень надолго.

Роза нарочито медленно поставила чашку с отвратительным кофе на стойку, поправила пиджак и спустилась со стула. Обычно Вулф коротко брился, но сегодня Роза заметила его небрежную щетину.

– Спасибо, что предупредил, детектив, – проговорила Роза медленно, как будто не знала всего, что Вулф рассказал, и того, о чем умолчал. Что ни одна сигнализация при краже не сработала, хотя перебоев в работе не было. Что ни одна камера ничего не засекла. Что никаких следов взлома не обнаружено. Все витрины целы, все охранники утверждают, что не сводили глаз с мониторов. Но экспонаты необъяснимым образом исчезли. Почерк Пепе. Роза продолжила: – Я постараюсь, чтобы ты не нашел его. Живым, по крайней мере.

Он устало выдохнул поверх ее головы, поставил стакан на низкий столик и мазнул взглядом по полкам с алкоголем.

– Мисс Вергара, я могу расценивать это как угрозу убийством?

– Почему ты не выгонишь эту дворнягу? – бросила по-испански Бьянка со своего диванчика.

– Детектив Вулф уже уходит, – с нажимом ответила Роза, убирая руки в карманы брюк. Смотреть на него снизу вверх не добавляло ей авторитета, и каждый раз, когда их взгляды сталкивались, Роза читала насмешку в каре-зеленых глазах. Посмотрим еще, кто будет смеяться последним, псина.

– Мисс Вергара, – Вулф обернулся к Бьянке, хотя прежде старательно делал вид, что ее здесь нет, – мой испанский слаб, – он пожал плечами, – но слово «собака» я знаю.

– И что ты за это хочешь? Медаль? – не унималась Бьянка.

Вулф устало улыбнулся и покивал. Давно уже привык к приему, который ему устраивали сестры Вергара. Раздался сигнал телефона, и Вулф вынул его из кармана, чтобы глянуть на экран.

– Ваше общество, леди, конечно, приятно, но мне пора. – Он учтиво склонил голову в сторону хозяйки: – Если узнаете что-то о местонахождении Пепе…

– Никому не сообщим, потому что будем закапывать его труп, – отсекла Роза.

Вулф потянулся за пачкой сигарет и развернулся к выходу, бросив на ходу Тио:

– Мистер Мадера.

Тио проводил его сдержанным молчанием, но у самого порога Вулф остановился и поднял указательный палец, держа незажженную сигарету.

– Я понял, кого ты мне напоминаешь, Розита. – Он развернулся, поводил рукой, указывая на пустой сейчас зал. – Вот этих твоих собачек. Рычат громко, клыки большие, но сидят смирно и ждут, когда им дадут команду. Сложно теперь думать самой, без бабулиных команд?

– Знаешь, чем еще я похожа на моих собак? – Роза шагнула ему навстречу. – Могу оторвать твои яйца в одну секунду. – Она широко улыбнулась. – Задержишься, чтобы проверить?

Посмеиваясь, чертов Рик Вулф наконец ушел.

– Либо убейте друг друга, либо уже потрахайтесь, – сказала Бьянка все так же на испанском, когда дверь за ним захлопнулась и заревел мотор старенькой камаро.

– Бьянка! – осадил ее Тио. Обе они и забыли о его присутствии.

– И лучше бы тебе пристрелить его поскорее, – закончила Бьянка.

– Рано, – отсекла Роза. – Он нам полезен. Сначала выведет на Пепе и увидит, как я вытащу абуэлу из тюрьмы. А потом я пущу ему пулю в лоб. Модель телефона рассмотрела?

Бьянка молча кивнула.

Шутки шутками, но зачем чертов Рик Вулф приперся сюда лично?

– Тио, проверь зал, не оставил ли он жучков. И Марко скажи, чтобы осмотрели тачки и периметр.

– Си, сеньорита, – ответил Тио тем голосом, которым говорил не с девчонкой Розитой, а со своей начальницей, госпожой Вергарой.

* * *

Невидящий взгляд Розы уперся в окно с видом на пробуждающийся Сан-Диего. В этой квартирке она появлялась от силы раз в месяц. Когда не хотелось возвращаться в особняк в Ла-Хойе, или в клуб, или в ресторан и не хотелось видеть Бьянку, ребят, Тио. Ни-ко-го.

Особняк строился для большой, шумной семьи, но с каждым годом от этой семьи отрезали по кусочку. А квартирка… Это была территория только Розы.

Пепе был правой рукой отца Розы, самым близким его другом. Отец доверял ему в каждом своем деле, подпустил так близко, как абуэла никогда и никому не позволяла подобраться. И как отплатил этот крысиный помет? Он предал Иларио Вергару, пытался убить Розу и Бьянку, из раза в раз подставлял абуэлу, пока наконец не добился своего и федералы не упекли ее на пожизненный срок.

Пепе сбежал из Мексики в тот же день, когда погиб Генерал. Пусть у Розы не было прямых доказательств, что он имеет отношение ко взрыву машины, но все на это указывало. Больше никто не смог бы подобраться так близко, только самое доверенное лицо.

В ту неделю Роза готовилась к поступлению в колледж здесь, в Америке, а для Бьянки искали новую престижную школу. И все планы и надежды развеялись прахом над Тихуаной.

Роза поклялась, что лично убьет Пепе, а теперь, после всего что пережила бабушка, ему даже на том свете не скрыться.

Вулф может подтереться своим международным делом, Роза не позволит выдернуть Пепе у нее из рук.

Эта чертова охота длилась уже так долго, что Роза оборвала все ниточки, которые могли привести к Пепе. В первые годы девочки были слишком вспыльчивы, рубили с плеча там, где нужно было договариваться и подкупать. А что делать теперь? Куда соваться? Роза знала пару мест, пару торговцев и любителей антиквариата, с которыми Пепе работал когда-то, но этого было слишком мало.

В мире не так уж много людей, которые могут оценить, а главное, заплатить за такие сокровища, которые Пепе стащил из Лувра. А учитывая, как он всегда похвалялся своим патриотизмом, майянскую статую Пепе точно должен привезти в Мексику. Вот и славно, там Вулф его не достанет. Но что хреново, так это количество друзей, сохранившихся у Пепе, несмотря на все старания Розы.

Не чувствуя вкуса, она опустошила чашку кофе и поставила ее в посудомоечную машинку. Рядышком там плесневели еще три таких же. Роза проверила расписание в телефоне – на сегодня ни встреч, ни созвонов, никаких важных дел, если только Тио снова не войдет без стука, волоча за собой какого-нибудь предателя. А пока этого не случилось, нужно хорошенько все обдумать.

В заметки телефона Роза вбила:

ПРОВЕРИТЬ

Альберто Мехия

Амилар Алайя

Кармен Агилара

Негусто.

Пока единственное, за что она могла зацепиться, – Рик, чтоб его шакалы задрали, Вулф. Он приставил слежку за ней – несложно было заметить этих остолопов у клуба, у ресторана, у дома. Что ж. Хочешь поохотиться? Так не забывай, кто здесь настоящий хищник.

Глава 5. Рик. Что-то про полицию и собак

Рик помнил тот день, когда впервые увидел Розу. Не смог бы забыть, даже если бы захотел.

Когда его отцу предложили работу в Америке, семья стала часто переезжать, исколесила весь север, а после они осели в Чикаго. Так что Рик давно привык к холодам, дождям и ветру, продирающему до костей. Перевод в солнечный Сан-Диего был тем еще вызовом, но Рик доказал, что будет полезен в деле Камиллы Вергары. Возглавлявший тогда отдел агент Перес лично поручился за молодого агента Вулфа. И тридцати нет, еще слишком зелен, но нужно же учить подрастающее поколение.

В тот день они проводили обыск в особняке Камиллы Вергары в Ла-Хойе. Рик долго не мог приучиться к этому мексиканскому говору и продолжал говорить «Холья», читая две «л» в названии. В дорогущем районе Сан-Диего особняки строили прямо на побережье Тихого океана – прежде Рик видел такое только на фотографиях и в кино, а теперь автомобиль агента Переса остановился на гравийной подъездной дорожке перед трехэтажным белым домом с огромными окнами. Будто хозяева хотели заявить: «Нам нечего скрывать, смотрите все». Ну да, конечно.

Рядом остановились еще четыре машины – Перес посчитал, что для обыска в таком домище нужно собрать побольше людей. Вряд ли миссис Вергара стала бы мешать правоохранителям – неглупая женщина, но стоило учитывать ее охрану, вспыльчивых южных парней с пушками.

– Помалкивай и следи за работой остальных, – велел Рику агент Перес.

Рик кивнул. Его серая футболка уже пропиталась потом на спине – августовская жара, дурацкие кожаные сиденья в тачке Переса, шалящие нервы. Прежде Рик не встречался с миссис Вергарой лицом к лицу, только по сто раз пересматривал ее досье, фото- и видеоматериалы. Знал он в лицо и половину ее приближенных, и конечно, внучек. Их отец погиб всего три года назад, и теперь девочки жили с бабулей то в Мексике, то в Америке. Насколько агентам было известно, внучек еще не заметили в преступных делах миссис Вергары и сейчас они должны были находиться в Мехико. Перес настоял на том, чтобы провести обыск, пока девчонки далеко от Сан-Диего.

Дверь открыла сама миссис Вергара. Рик стоял позади Переса и в широко распахнутую дверь увидел ребят в черном, выстроившихся за хозяйкой. У каждого белый галстук, но нет пиджаков. Вот этого усача с красными подтяжками Рик узнал сразу – Рафаэль Рафи Мадера. Один из самых преданных людей сына Камиллы. Как гласило его досье, Рафи почти все время был приставлен к внучкам, и теперь Рик удивился, встретив его здесь. Почему не в Мехико с девчонками? Они просчитались? Роуз и Бьянка сейчас здесь? Младшей было всего пятнадцать, старшей двадцать – Рик понимал нежелание Переса лишний раз втягивать девочек в дела бабули. Впрочем, с такой семьей они были уже давно во все втянуты.

– Агент Перес. – Красные губы миссис Вергары расплылись в натянутой улыбке. Высокая, крупная, с острым лицом. На первый взгляд Рик сказал бы, что ей около сорока пяти, вряд ли больше, но в досье было указано – пятьдесят восемь лет. Красное платье до колена было слишком уж облегающим для ее возраста. – Чем могу помочь? – спросила миссис Вергара, раскрывая дверь шире. В другой ситуации это был бы приглашающий жест, но от нее скорее походил на предупреждение – рискнешь?

– Миссис Вергара, – таким же якобы учтивым тоном ответил агент Перес. – У меня здесь ордер на обыск вашего дома. – Он поднял руку с документом, на который Вергара и не взглянула.

– Еще один? – Она подняла густые черные брови. В голосе сквозило что-то, что можно было бы принять за сочувствие. – А я думала, вы просто соскучились, агент Перес. Как вы только не устали, мальчики, кататься к нам. Ну входите, чувствуйте себя как дома. – Она отошла в сторону, пропуская Переса, а следом за ним и копов. – Надеюсь, собственную бабулю вы навещаете так же часто, как и меня? – бросила она вслед синим жилетам.

Рик не торопился входить и теперь столкнулся с миссис Вергарой почти нос к носу.

– У вас новенький? – спросила она, глядя на Рика. С его ростом людям редко удавалось не смотреть на него снизу вверх, но вряд ли эта дамочка хоть на кого-то хоть когда-то смотрела снизу вверх.

– Это специальный агент Ричард Вулф, – сказал Перес, вернувшийся к ним.

Первым позывом Рика было протянуть Камилле ладонь для рукопожатия, но перед глазами вспыхнули все те фото трупов, сгоревших зданий, складов с оружием и прочее, прочее, прочее. Видел уже Рик таких людей, как она, – считающих себя главными судьями, непогрешимыми. Скольких она убила, потому что за ними была реальная вина? Скольких, потому что хватило домыслов или мелких ошибок? Картели ничего не прощают. Нет, Рик не станет пожимать руку этой женщине.

– Запомните его лицо, – посоветовал Перес, еще не зная, что уж Рика Камилла не забудет. – Он тоже будет вашим частым гостем.

– Очень приятно, агент Ричард Вулф, – ответила Камилла, не шелохнувшись и не протянув руки.

– Не могу сказать того же, – процедил Рик. Голос подвел, и слова прозвучали хрипло, едва слышно.

– Что, милый, перенервничал, голос сел? – Ее брови снова насмешливо вздернулись.

– Вы закончили, миссис Вергара? – без прежней обманчивой учтивости спросил Перес. – Мы продолжим свою работу? Вулф, хватит топтаться, проверь второй этаж.

С благодарностью, что Камиллу Вергару наконец отвлекли, Рик направился к лестнице. Прежде он работал с главами преступных банд, в Чикаго прикрыл не один притон, потому и был замечен Пересом. Ну, не только поэтому, еще то громкое дело. Прежде Рик сталкивался только с мужиками, которые в критических ситуациях либо размахивали оружием и грозились всех положить на месте, либо сохраняли непробиваемое спокойствие. С сомнительным флиртом Рик не встречался.

Что-то прогрохотало на первом этаже, послышалась испанская ругань – похоже, во время обыска кто-то разбил драгоценную вещицу, и Рик обернулся. Наверху лестницы послышались новые голоса:

– Ке окуррьо де нуэво?[6]

– Кайате[7].

Рик поднял голову, но в первую очередь увидел ноги. Две ножки в узких джинсах и две в коротких шелковых шортах, длинные, загорелые, соблазнительные. Две девушки стояли на втором этаже, опершись о перила и высматривая, что происходит внизу. Роуз и Бьянка, он узнал их сразу.

Сестры Вергара, очень похожие, но неуловимо разные. Младшая выше ростом, худенькая и тонкая, смотрела на всех как на жвачку, прилипшую к туфле. Одета она была так, будто только что вернулась с рейва – джинсы, блестящая майка, туфли на каблуке. Не мала ли ты еще для клубов? Старшая – низкая, с более мягкой фигурой, кудрявая, в одной майке и пижамных шортах – это на ее ноги засмотрелся Вулф.

– Ты куда пялишься, коп? – рявкнула Роуз и сразу выпрямилась.

– Простите. – Рик отвел взгляд от ее взъерошенных волос. Вблизи она показалась ему чем-то похожей на бабушку. Такие же глаза, широкие скулы и густые черные брови, упрямо нахмуренные.

– И эль эс папасито[8]. – Бьянка пихнула сестру локтем в бок, и они шагнули к последней ступеньке лестницы, чтобы не пропустить Рика дальше. Ему оставалось догадываться о смысле ее слов по тону. Что-то насмешливое.

– Си, – согласилась с чем-то Роуз. Это-то слово Рик знал. – Перо ке эс ун басура де ла полисия[9].

А это было что-то про полицию и собак[10].

– Вы позволите пройти? – Он спокойно смотрел на девушек, вставших перед ним плечом к плечу. Роуз выглядела очень уж забавно в шелковой пижамке и босая, но такая упрямая, будто правда могла ему что-то противопоставить.

– Да, конечно, детектив, – ответила она, но пару секунд не двигалась с места.

– Специальный агент Вулф, – поправил Рик. – А вы, должно быть, Роуз Вергара?

– Роза, – по слогам сказала она. – Для вас – мисс Вергара.

– Как пожелаете, мисс Вергара. – Он снова окинул ее взглядом с ног до головы, заставив Розу скрестить руки. – Вы бы оделись, пока наши парни себе шеи не свернули. Или нет, лучше встречайте меня так каждый раз, и, обещаю, я стану частым гостем в вашем доме.

Рик обогнул их и ушел дальше по коридору, скрывая улыбку, потому что все-таки заставил ее щеки вспыхнуть. От гнева или смущения – какая разница.

* * *

Тогда было легко поверить, что девчонки Вергара одумаются и сбегут от пагубного влияния своей семьи. Даже после того, что случилось с их отцом, у них еще оставались пути к отступлению. Может, отправляя Камиллу под суд, Рик думал, что на этом все и закончится: акулы покрупнее разорвут ее картель на части, а девчонки найдут убежище где-то в Америке.

Первые пару лет они и правда пережидали здесь, в Сан-Диего, а потом снова с головой нырнули в преступную деятельность бабули, и Рик наблюдал, как Роза падала все глубже и глубже на дно.

Красивая, умная, знающая несколько языков, она два семестра изучала право в Калифорнийском, прежде чем со скандалом ушла и перевелась на бизнес-администрирование. Законные дела бабули прикрывать? Перед Розой весь мир был как на ладони, а она снова и снова выбирала исправлять ошибки своей семейки…

Черт, ладно, ни к чему думать о том, на что еще положила хрен Роза Вергара. Сейчас стоило подумать о том, что ее заботит.

Хосе Пепе Агилара.

Рик раз за разом перебирал досье Пепе, Генерала и сеньоры Вергары.

Из Лувра были украдены две картины, статуя эпохи майя и китайская маска эпохи Мин. В последние годы участились кражи артефактов, когда-то вывезенных из родных стран и теперь осевших в музеях Франции, Британии, Германии. Египетские фараоны и драгоценности, с которыми тех хоронили, древние маски, чаши, статуи, картины, посуда, оружие – археологи ведь тащили все что не прибито. Никакие законы не позволяли заявить права на артефакты столько лет спустя. Раздувались скандалы, СМИ пестрели заголовками, но большинство артефактов так и оставались на своих стеклянных витринах где-нибудь в музее естественной истории. Конечно, Америка ведь не стояла в стороне.

И сейчас наследие возвращалось в родные страны без аплодисментов и пресс-конференций. Их не выставляли на витринах музеев и не хвалились тем, как обвели вокруг пальца охрану Лувра. Всегда находились какие-то богачи и любители антиквариата, которые якобы радели за свою родину. Пару лет назад в Мексике даже был скандал – статую Тлалока, майянского бога дождя, которая до того выставлялась в Лондоне, обнаружили на пороге Национального музея антропологии в Мехико. Какой-то меценат не только выкупил ее у воров, но и вернул в музей – надо же, экий Робин Гуд. Рик искал похожие случаи, но тот был единственным. Все остальные любители старины держали краденые артефакты при себе.

Лет семь назад случилась история с одним опасным артефактом. Рик особенно зацепился за нее, потому что произошло это в Норвегии. Вот так, викинги столетиями обкрадывали Британию и везли ее золото на свои земли, а в двадцатом веке норвежская маска с изображением лица бога Локи оказалась под витриной лондонского музея. Когда и у британцев ее выкрали, поднялся большой скандал, но не успели преступников найти, как пропажа всплыла. Тело одного бизнесмена из Осло обнаружили в его особняке. Лицо было будто облито кислотой, даже кости челюсти проступили. А в руке тот бизнесмен держал маску. Вскоре обнаружились и специалисты, оккультисты и прочие шарлатаны, которые рассказывали о магических свойствах артефакта. Какой-то идиот-детектив, стремясь доказать их неправоту, в прямом эфире на национальном телевидении нацепил маску, и его кожа сошла лоскутами. Прямо в прайм-тайм.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Красавица (ит.).

Вернуться

2

Король (ит.).

Вернуться

3

Не порти мне вечер (исп.).

Вернуться

4

Давай, отдохни (исп.).

Вернуться

5

Красавица (исп.).

Вернуться

6

Что опять случилось? (исп.)

Вернуться

7

Помолчи (исп.).

Вернуться

8

А он красавчик (исп.) – сленговое выражение, дословно «папочка».

Вернуться

9

Да, только он полицейский мусор (исп.).

Вернуться

10

По незнанию, Рик спутал слова «перо» – «но», и «перро» – «собака».

Вернуться