Князь Целитель 4

Работы меньше не становится, но все же иногда наступает и затишье. А значит, можно отправляться в Аномалию, чтобы не забывать развивать и второй мой дар. Так еще и Матвея надо обучить, как следует. В общем, работы еще много, но я совсем не против ‒ ведь я Демидов и в моем роду все рады новым вызовам.

Глава 1

Из лесной чащи к нам подкрадывалось явно что-то крупное, если хруст ломаемых веток я услышал, несмотря на шум движения большого отряда, который совсем не думал о маскировке. В подтверждение моих мыслей последовала мощная волна ментальной магии, к которой никто не был готов.

Мне тоже стало нехорошо, хоть у меня и выявилась определенная устойчивость к этому воздействию (причем за счет целительской магии ‒ вот и говори потом, что целители хуже боевых магов, они-то как раз страдали), а идущие рядом солдаты резко скрючились, хватаясь за голову, некоторые падали на землю. Горностай на моём плече даже ухом не повёл, продолжал смотреть в сторону приближающегося монстра и издавал беспокойные звуки, наподобие чириканья.

Я уже догадался, что это, скорее всего, Красный медведь, воздействие было очень характерным. Маги отреагировали достаточно быстро: барьерщики выставили щиты, остальные приготовились к атаке. Огромный монстр начал действовать более решительно, переходя в уверенное наступление. С громким треском преодолевая подлесок, он устремился прямо на нас.

Немного странно: другие обитатели леса нас сторонились, а этот уверенно движется к нам. Скорее всего, накопленная в рогах негативная энергия Аномалии придаёт ему сил и обеспечивает устойчивость к воздействию серого кристалла.

Правда, ещё более странно, что большинство людей, исключая разве что магов, которые еще как-то пытаются сопротивляться, подавлены ментальной атакой, а небольшой зверёк на моём плече лишь взволнован, но не заскулил и не свалился с моего плеча.

Маги ударили синхронно, отправив в одинокого здоровенного монстра весь запас своих молний, сгустков огня, вихрей и каменеющих на излёте земляных пиков. За пару секунд пятиметровое чудовище превратилось в дымящийся красный мешок с переломанными костями, рухнув метрах в десяти от нас.

Как по мне ‒ перебор, но лучше сразу избавиться от угрозы, чем кто-то пострадает.

Отряд остановился, медленно приходя в себя, а я решил не терять такой возможности и направился к неподвижной туше мёртвого медведя. Черные рога мне в коллекцию точно не помешают. По пути запросил нейроинтерфейс о других полезных ресурсах. Так как больше никто убитым монстром не заинтересовался, то я вполне могу считать добытое своим.

Матвей шёл за мной след в след и, пока я отделял от головы медведя дорогостоящие рога, он отрубал ему когти под основание и складывал в пакет. Молодец, это тоже хороший ресурс, за них можно выручить солидную сумму.

А ещё нейроинтерфейс подсказал мне, что большую ценность имеет мозг монстра, который можно использовать для изготовления ментального эликсира, значительно повысив его эффективность при использовании меньшей дозы. Вдвоём с Матвеем мы достаточно быстро получили столь нужный ресурс, на который никто, что удивительно, не претендовал, ну а мы не брезговали таким заниматься. Трофей я аккуратно упаковал в прочный пакет и засунул Матвею в рюкзак, у него там было больше места.

Завершив манипуляции с Красным медведем, я поспешил обратно и помог целителям привести в чувства ошеломлённых ментальной атакой военных и учёных, пригодился и тот самый фиолетовый эликсир. На восстановление ушло ещё минут пятнадцать, но теперь все в порядке и можно отправляться домой.

Только двинуться дальше нам не дали. Возможно, тому виной было то, что активность кристалла ещё немного ослабела, но монстры осмелели и начали нападать одновременно со всех сторон. Снова закипел ожесточённый бой, а мы так надеялись уйти отсюда спокойно.

Я заметил, что более мелкие существа по мере приближения к кристаллу, который находился в центре отряда в рюкзаке у Лейхтенбергского, начинали теряться и отступать, значит, они его опасаются, но более крупных это не останавливало. Благо их было не настолько много, маги и военные в конечном итоге справились, и серьёзных ранений никто не получил. Но все же несколько напряженных минут пришлось пережить всему отряду.

– Двигаемся дальше! – крикнул Фридрих Стефанович, когда стрельба начала стихать. – Быстрее, если хотите попасть домой!

Бойцы отстреливали ставших уже единичными монстров, и отряд ускоренным шагом продолжил движение. Ещё немного и лес закончится, дальше будет значительно легче. Горностай спрыгнул наконец с моего плеча и побежал рядом, оглядываясь по сторонам. Он, как верный пёс, постоянно был рядом, видимо, и правда, считает меня своим хозяином. Но почему он так решил? Дикие звери не привязываются к людям, тем более так быстро.

– Он, наверное, принадлежал тому парню в плаще, – сказал я Матвею, кивнув на горностая.

– С чего ты взял? – спросил мой приятель.

– Ну сам посуди, где это видано, чтобы дикий зверь вот так шёл рядом с человеком и не боялся при этом других людей? – спросил я. – Так в природе не бывает. Учитывая даже извращённую природу Аномалии.

– Может, тогда лучше его того… убить? – насторожился Матвей, строго глядя на моего спутника. – От греха подальше.

– Не надо, – покачал я головой. – Что бы ни затевал его хозяин, зверёк не виноват. Возможно, что он сам жертва какого-нибудь очередного эксперимента. Ты хоть раз видел на территории Аномалии горностая?

– Ни разу, – покачал головой парень. – Сегодня впервые. Я раньше их вообще вживую никогда не видел. Ты прав, удивительно, что на территории Аномалии нашёлся практически нормальный зверёк.

Я снова бросил взгляд на горностая, тот словно почувствовал и посмотрел мне в глаза своими преданными светящимися красными глазами. Потом он резко юркнул в сторону и исчез в кустах.

– Наверное, пошёл домой, – усмехнулся Матвей.

– Всё может быть, – грустно улыбнулся я, уже начал привыкать к маленькому другу.

С другой стороны, может, так и лучше будет. Может, у него тут где-нибудь логово и детишки ждут. Мы тем временем уже приближались к окончанию леса. Гигантские деревья почти закончились и впереди был обычный лес, если не обращать внимания на необычного цвета листву и форму ветвей.

Я уже мысленно попрощался с новым питомцем, когда тот вдруг вскарабкался по моей броне на плечо, держа в зубах мёртвую Призрачную белку. Зверёк навязчиво тыкал своей добычей мне в нос и я, невольно рассмеявшись, принял у него этот дар. Горностай ещё секунду довольно смотрел мне в глаза, потом спрыгнул на землю и снова исчез в кустах.

– Похоже, ты обзавёлся маленьким добытчиком! – хихикнул Матвей. – Теперь можешь прийти в Аномалию, сесть отдыхать, а он будет тебе дичь таскать.

– Тебе будет таскать, – улыбнулся я.

– А если серьёзно, как ты думаешь, беличье мясо мне подойдёт? – поинтересовался приятель.

– А почему бы и нет? – пожал я плечами. – Хотя я не совсем уверен.

– Это ещё почему? – удивился Матвей.

– Разные монстры Аномалии обладают разными особенностями и способностями. Главная особенность этой зверушки, – я кивнул на довольно крупную белку, которую я сейчас держал в руке, – это её невидимость. А у тебя появилась способность генерировать защиту от внешних воздействий. Так что белок лучше будем собирать для другого.

– Ради шкурок? – несколько разочарованно спросил Матвей.

– Почему бы и нет, – уклончиво ответил я, а у самого уже созрела идея.

Когда вернёмся в город, и у меня появится свободное время, я поговорю со Стасом. Он, пожалуй, единственный человек в Каменске, которого я хоть как-то знаю и которому я могу попробовать предложить такое. Я помню, как он охотился на Призрачных белок, собирал иглы и яд для игольника.

Из него получится идеальный охотник и разведчик, если он научится быть невидимым, поедая беличье мясо. Осталось только убедить его, чтобы он согласился. А вот тут как раз Матвей подойдёт, как образец того, что из обычного человека может получиться маг и без побочек.

Интересный сюрприз от Аномалии, и я практически уверен, что он далеко не последний. Если Стас согласится на эксперимент, то я начну продвигать задание рода, полученное через нейроинтерфейс ‒ создание магов с разными способностями из обычных неодарённых людей.

Главное, чтобы эта информация не попала не в те уши. Буду брать клятву о неразглашении, такое открытие должно быть собственностью рода Демидовых, а остальные перебьются. По крайней мере, до тех пор, пока глава рода не захочет раскрыть эту информацию остальным.

Горностай притащил ещё одну Призрачную белку, торжественно вручив мне свою добычу, как и в прошлый раз ‒ ткнул мне в нос переливающимся серыми и рыжими оттенками мехом.

– Вот спасибо тебе, родной! – снова рассмеялся я, забирая у него подарок. – Неси ещё!

Красные глаза зверька блеснули чуть ярче, словно он таким образом дал понять: «Приказ принят, перехожу к исполнению». Он прыгнул с моего плеча на ветку дерева, мимо которого я проходил, и исчез в густой кроне над моей головой. Следующую белку он мне вручил меньше, чем через минуту и снова ускакал. Матвей связывал тушки в пучок, и я заметил, как нашим странным развлечением заинтересовался старший целитель отряда.

– Откуда у тебя горностай? – тихо поинтересовался он, словно спрашивал, в каком магазине я купил себе игрушку.

– Если бы я знал, – ухмыльнулся я. – Сам прибился.

– Странно всё это, – покачал головой Владимир Алексеевич, с удивлением глядя, как горностай вручает мне очередную белку. – Даже если захочешь, всё равно не сможешь научить лесного зверя носить тебе добычу. Или ты всё это время прятал его в рюкзаке? В цирке, что ли, купил?

– Некогда мне по циркам ходить, – усмехнулся я. – Здесь сам прибился после того, как мы этого здоровенного червя завалили.

– Чудеса, – снова покачал головой Владимир Алексеевич.

– Согласен, – кивнул я.

– Кличку ему уже придумал? – спросил целитель, улыбаясь ‒ в этот момент горностай спрыгнул с ветки мне прямо на голову, держа очередную белку в зубах, и её хвост болтался у меня перед носом. – Забирай, он ведь ждёт.

– Федя, не прыгай мне больше никогда на голову, – сказал я довольно спокойно, но постарался придать словам мысленный импульс.

Я особо не надеялся, что зверёк меня поймёт, к тому же он ещё не в курсе, что он Федя, но горностай тут же спрыгнул на плечо и виновато посмотрел мне в глаза, продолжая держать белку в зубах.

– Молодец! – улыбнулся я, забирая подношение. – Хороший Федя.

Горностай кивнул или мне просто показалось, потом спрыгнул с плеча и снова ускакал.

– Ну точно цирковой, – усмехнулся Владимир Алексеевич. – Удивительно, как он оказался так глубоко в Аномалии. Я ещё ни разу не видел здесь нормальных зверей и птиц. Хотя нет, птички были в том зелёном оазисе, пока червь не уполз. Может, он оттуда?

– Не думаю, – покачал я головой. – В прошлый раз в оазисе было две сотни человек и никто его не увидел.

– О чём ты говоришь? – рассмеялся целитель. – Кто его должен был увидеть? Солдаты? Они и сейчас на него внимания не обращают, и тогда тоже могли не заметить. А, может, просто спрятался хорошо.

Владимир Алексеевича кто-то позвал и он ушёл, а в это время со мной поравнялся майор Федулов.

– Ваня, я случайно услышал сейчас ваш разговор, – сказал Борис Аркадьевич. – Я сам охотой давно увлекаюсь и такого зверя в оазисе никак не мог пропустить, да и бойцы мои тоже не видели. Вряд ли он оттуда.

– Понял, спасибо, – кивнул я. – Я так и думал.

– Но откуда он здесь? – поинтересовался майор. – Да ещё и такой дрессированный.

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Скорее всего, тот парень в плаще мог бы ответить, но теперь не сможет.

– Да уж, – ухмыльнулся Федулов. – Я бы много что хотел у него спросить. И не только я.

Следующего возвращения горностая мне пришлось ждать долго. Я уже было подумал, что он ушёл, но через некоторое время заметил, что он бежит рядом, облизываясь. Видимо, в этот раз он охотился в своих интересах.

Лес закончился, и мы вышли на равнину, пестревшую синим и фиолетовым кустарником, пучками травы и редкими заскорузлыми деревцами. Монстры Аномалии нас здесь практически не трогали. Встретился ещё один Кровожадный Танк, но он пробежал метрах в двухстах в стороне и исчез в чаще леса.

От осознания того, что скоро всё закончится и мы вернёмся домой, адреналин отступил и навалилась дикая усталость, все буквально еле переставляли ноги. Лишь непреодолимое желание поскорее вернуться домой двигало вперёд. Федя некоторое время шёл рядом, потом забрался на плечо, расположился поудобнее и водил носом по сторонам, рассматривая окрестности и к чему-то принюхиваясь.

Так же спокойно он сидел и когда мы подходили к городским воротам, даже не дёрнулся, чтобы убежать обратно в Аномалию, но в дом он со мной заходить не захотел, спрыгнул на газон, стараясь не касаться асфальта, потом залез на растущую у подъезда вишню и проводил меня взглядом.

– Думаю, что уйдёт он всё-таки, – сказал Матвей, когда мы поднимались по лестнице. – А жаль, прикольная зверушка, вон сколько белок натаскал. Мне теперь на весь вечер занятие, шкурки с них снимать.

– Не переживай, я тебе помогу, – успокоил я приятеля.

– Да ладно, ты умеешь? – искренне удивился Матвей.

– Представь себе! – усмехнулся я. – Мы с отцом тоже на охоту ходили.

Ну не совсем с отцом, а с наставником, но это к делу не относится. Все же в моем роду считали, что новое поколение должно уметь чуть ли не всё.

Матвей с глухим стуком опустил на пол прихожей мешок с рогами Красного медведя, а сверху плюхнул солидную связку Призрачных белок, которые и мёртвые выглядели довольно призрачно, их контуры словно расплывались, стоило отойти на пару шагов в сторону.

– Так а с мясом-то беличьим что делать будем? – спросил Матвей, стягивая с себя порядком надоевший доспех. – Неужели выкидывать? Жалко так-то.

– Выкидывать не будем, – ответил я, тоже стаскивая с себя броню. – Я уже нашёл ему применение, за ужином расскажу.

– Заинтриговал, – улыбнулся Матвей. – Тогда я на кухню, как будет готово, я тебя позову.

– Я с тобой, – сказал я. – Помогу, чем смогу, вдвоём всё быстрее будет.

***

Утром я вышел из дома в хорошем расположении духа. Мы вчера настолько устали, что рухнули по кроватям сразу после ужина, поэтому выспался, как никогда. Ночью мне снился горностай Федя. Интересная эта штука ‒ сны. Зверёк со мной разговаривал и рассказывал, где и на кого лучше охотиться, куда ходить опасно, он словно стал моим путеводителем по Аномалии и окрестностям.

Когда я дошёл до конца дома и собирался уже повернуть за угол, чтобы выйти на улицу, мне на плечо приземлился горностай. Я остановился и улыбнулся, словно встретил старого друга, а зверёк внимательно посмотрел мне в глаза и издал что-то вроде высокого мурлыканья. Понятия не имею, что это значит на их языке, но я был уверен, что он тоже рад меня видеть.

– Эх, Федя, знал бы я, что ты меня ждёшь, я бы прихватил тебе кусочек бельчатины, – сказал я и уверенным шагом направился в сторону госпиталя с горностаем на плече.

Редкие прохожие, кому так же, как и мне с утра не спалось, провожали меня изумлёнными взглядами. А я бодро шёл вперёд с горностаем на плече, словно пират с попугаем, и с довольным видом улыбался, радуясь, что зверёк всё же никуда не убежал.

Я не сильно удивился, когда недалеко от крыльца приёмного отделения Федя прыгнул на еловую ветку и исчез где-то внутри пышной кроны.

– Ты там не скучай без меня, – сказал я почему-то вслух, наверное, надеялся, что он меня услышит и поймёт.

– Ваня, ты чего это, с ёлками разговариваешь? – усмехнулся Василий Анатольевич, вывернувший из-за угла.

– А вы на работу огородами ходите? – усмехнулся я.

– Тебе-то какое дело, откуда я иду?! – недовольно буркнул целитель и подрезал меня перед самым входом, войдя в госпиталь первым.

– Никакого, – спокойно ответил я, кивком поздоровавшись с медсёстрами. – Как и вам до ёлок.

– Поумничай ещё, – бросил он через плечо и попытался закрыть дверь в ординаторскую прямо у меня перед носом, но ему помешал мой ботинок.

Вечно всем недовольный, хотя вроде улыбался, когда появился из-за угла. Или это он просто меня терпеть не может? Вроде не делал ему никогда ничего плохого.

Просто есть такой сорт людей, которые выбирают себе жертву, над кем глумиться и получать от этого удовольствие. Но это не ко мне, все эти твои мелочные докапывания мне глубоко по барабану. Опускаться до того, чтобы лить ему негатив в ответ ‒ я не буду.

– Ты уже вернулся? – удивлённо спросил Анатолий Фёдорович, глянув на меня поверх утренней газеты. – Фридрих Стефанович вроде как несколько дней собирался лопатой махать.

– Механическая лопата откопала монстра намного быстрее, – ухмыльнулся я.

– Какого ещё монстра? – вскинул брови Герасимов. – Он же какой-то минерал искал вроде?

– А минерал оказался внутри гигантского червя, – сказал я.

По выражению лиц коллег я понял, что придётся рассказать немного подробнее и поведал им об эпичной битве с гигантским червём, который слопал чуть ли не четверть отряда. Про свой вклад в победу я умолчал, эти подробности им знать необязательно, зато в подробностях описал сцену поедания артефактора.

– Ну что ж, смело, – кивнул Герасимов, когда узнал, чем закончился поединок артефактора и червя. – Но глупо. Впрочем, как всегда. Антон Александрович всегда был довольно эксцентричным человеком и самоуверенным там, где не надо. Вот и закончилась его гонка за сокровищами Аномалии.

– А я вообще всегда думал, что артефактор только в защите нужен, – покачал головой Олег Валерьевич. – В первый раз слышу, чтобы такой специалист в атаку шёл.

– Да ты много пропустил, Олежек, – усмехнулся Анатолий Фёдорович. – Антон Александрович любил периодически выступить на публику и делал это всегда феерично.

– Особенно сейчас, – усмехнулся Василий Анатольевич. – Феерично накормил червяка.

– Поэтому я и говорю, излишняя самоуверенность – не лучший вариант поведения в зоне Аномалии, – грустно улыбнулся Анатолий Фёдорович. – Хоть Антон и был порядочной скотиной, но всё равно жалко. Такого специалиста потеряли, теперь нового искать.

Глава 2

Уже превратилось в традицию, что если с утра нет волны поступающих пациентов, я отправляюсь в лабораторию и помогаю нашей красавице Евгении Георгиевне. Я, собственно, ничего против этого и не имел, было даже в радость. Возиться со склянками, собирать установки, делать новые эликсиры ‒ для меня это было не только интересным увлечением, но и полезным жизненным опытом, потому что неизвестно ещё, как и куда занесёт однажды судьба и эти знания мне ох как понадобятся. Да и база знаний рода пополняется информацией, которой ранее в ней не было.

Я с надлежащей осторожностью вытащил из рюкзака ещё холодный мозг Красного медведя, упакованный в прочный прозрачный пакет. Мои ожидания: девушка вскрикнет и упадёт в обморок. Реальность: Евгения издала восторженный возглас, быстренько нацепила перчатки и запустила руки в пакет.

Я помог ей извлечь ценный ресурс, не повредив, и уложить на большой лоток из нержавейки, который я предусмотрительно достал с полки стеллажа.

– Вот это да! – воскликнула девушка, вертя лоток перед собой на столе и осматривая мозг. Вот что значит алхимик – только сугубо интерес как к ингредиенту и не более того. – А это чьё? Говори быстрее, сама не догадаюсь, сдаюсь!

– Красного медведя, – с гордостью в голосе ответил я. – Убили незадолго до выхода из Аномалии, а дома сразу положил в холодильник.

– Всё правильно сделал, – кивнула Женя, но улыбка чуть сползла с её лица и появилась задумчивость. – Слышала про такого. Только я, если честно, не в курсе, что с этим можно сделать, впервые такое в моих руках. Это может быть проблемой, – нахмурилась она.

– Насколько мне удалось узнать, – сказал я, почесав макушку и делая вид, что старательно вспоминаю, хотя предоставленная нейроинтерфейсом информация у меня была, можно сказать, перед глазами. – Мозг Красного медведя может послужить для улучшения действия противоядия его основному навыку.

– Для ментального эликсира? – Женя вскинула брови. – Несколько неожиданно. А твой источник информации рассказал тебе, как добыть из этой прелести нужное вещество?

– Ну разумеется! – сказал я, улыбаясь, и заговорщицки подмигнул. – И даже знаю, как это правильно добавить в эликсир, чтобы значительно улучшить его свойства, а не просто приготовить какую-то бурду.

– Тогда чего же мы медлим? – спросила девушка и прямо руками начала ловко и быстро разбирать мозг на составляющие.

Я тем временем подготовил посудину для варки и поставил на стол мощную электроплиту, спиртовки здесь не подойдут, будем до вечера ждать, пока закипит.

По моему рецепту для производства ментального эликсира нужны были только лобные и височные доли. Мозг монстра напоминал человеческий, но имел более вытянутую форму и меньше борозд и извилин. Знания анатомии позволили мне без труда отделить нужную часть, а остальное мы решили пока заморозить, пока не узнаем, чем это всё полезно.

Кромсать исходный материал я вызвался сам, а Женя с интересом наблюдала, как я сваливаю с лотка мелкие кусочки в посудину, заливаю реагентом и ставлю на плиту.

– Немного странный растворитель ты выбрал, – произнесла она, нахмурившись. – Ты точно уверен?

– Абсолютно, – уверенно кивнул я, помешивая содержимое посудины стеклянной трубкой, обычные ложки и поварёшки здесь не подойдут, среагируют.

– И установку синтеза сам соберёшь? – спросила Евгения, испытующе глядя мне в глаза.

– Хочешь сказать, что ты мне не доверяешь? – спросил я, хитро улыбаясь.

Девушка некоторое время смотрела на меня, но, видимо, мой уверенный взгляд развеял её сомнения и она утвердительно кивнула.

– Хорошо, собирай, – уже чуть более уверенно сказала Женя. – А я пока послежу за твоим варевом.

– Сразу после закипания перевести на самый медленный огонь и варить пятнадцать минут, – сказал я, подбирая на полке нужные компоненты для установки.

Я расставил на столе штативы и приступил к сборке. Женя осторожно перемешивала содержимое посудины и практически не отрывала взгляд от моих действий. Пару раз она хотела вмешаться и даже уже открыла рот, чтобы что-то посоветовать, но потом передумала, увидела, что я в итоге всё делаю правильно.

Установка была собрана больше, чем наполовину, когда реагент начал закипать и появился весьма неприятный едкий запах. Евгения сразу увернула плиту на минимум и включила вытяжку, наполнившую лабораторию ровным низким гулом, запах сразу же улетучился.

– Ох, только сейчас обратил внимание на новую вытяжку, – улыбнулся я, окинув взглядом зонт из нержавейки и довольно крупные трубы квадратного сечения, уходившие под потолок, а затем сквозь внешнюю стену на улицу.

Ну да, если бы окна лаборатории выходили на фасад здания, я бы не смог не заметить новые трубы, уходящие вверх по стене и поднимающиеся над крышей, так требовала техника безопасности.

– Смотри, они уже полностью растворились, – произнесла Евгения, продолжая осторожно перемешивать вяло булькающую жидкость, которая теперь приобрела золотисто-жёлтый цвет.

– Отлично, значит, можно уже не мешать, – ответил я, завершая сборку установки и проверяя надёжность соединений. – Посматривай пока, а я подберу все нужные ингредиенты.

– У меня уже начинает складываться впечатление, – сказала Женя, слегка нахмурившись и искоса глядя на меня, – что ты в лаборатории главный, а я у тебя в помощницах.

– Ну ты же знаешь, что это вовсе не так, – сказал я и одарил её одной из самых обезоруживающих улыбок. – Просто тебе попался хороший и прилежный ученик, который всё запоминает буквально на лету. Поэтому я и не жду твоих указаний, а действую самостоятельно.

– Ну хорошо, – девушка тоже украдкой улыбнулась и продолжила следить за варевом, которое начинало всё больше напоминать расплавленное золото.

Я убедился, что она успокоилась, и продолжил подготовку к синтезу. Содержимое посудины выдавало очень много испарений, быстро уменьшаясь в объёме. Новая вытяжная система с этим справлялась влёгкую, выбрасывая всё это выше крыши госпиталя.

Думая об этом, я вспомнил про горностая. Испарения, выбрасываемые вытяжкой в атмосферу, развеиваются достаточно высоко и не должны никак повлиять на моего питомца. К тому же, если ему что-то не понравится, просто убежит в сторону, он же не на цепи там сидит.

– У меня всё! – оповестила Евгения, снимая посудину с плиты и опуская в таз с холодной водой, который я уже поставил рядом. – И что дальше?

Она спокойно смотрела на меня, но я заметил, как чуть приподнялись уголки губ. Полностью скрыть хитрую улыбку ей не удалось. Снова меня проверяет. Да никаких проблем!

– Теперь продолжай помешивать и сканируй термодатчиком, – спокойно ответил я, словно каждый день это делаю. – Когда температура опустится до двадцати по Цельсию, переливай в стартовую реторту и добавь вот это, – я поставил перед ней три колбы с чётко выверенным количеством реагентов. – На втором этапе надо добавить это и это.

Евгения расставила колбы по местам, чтобы удобно было заливать в нужный момент в установку и не перепутать. Потом снова посмотрела на меня, но уже как-то по-другому. Во взгляде читались сомнения и недоверие. Но не к моей правоте, к другому.

– Мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь, – неожиданно холодно произнесла девушка.

– И что, по-твоему, я от тебя скрываю? – удивился я, глядя ей в глаза, которые сейчас превратились в подозрительные щёлочки.

– Ты занимался этим раньше? – так же холодно спросила она. – Признайся честно! Я не люблю, когда меня водят за нос! Ведь ты сказал, что никогда ничего подобного не делал.

– Вот вам и здрасьте! – выдохнул я и развёл руками. – А какой великий смысл мне это скрывать? У нас в семье никто не занимался алхимией, но я раньше читал кое-что, а на практике впервые начал что-то делать именно здесь, в твоём присутствии. Я же говорю тебе, мне просто очень интересно всё это и память у меня хорошая.

Девушка ещё некоторое время мерила меня недоверчивым взглядом, но моё честное лицо возымело эффект. Женя вздохнула и немного расслабилась.

– Ладно, извини, – неохотно произнесла девушка. – Просто я очень не люблю, когда меня обманывают без видимых на то причин.

– Я прекрасно тебя понимаю, – кивнул я, улыбаясь. – Поэтому на тебя не обижаюсь.

– Хорошо, тогда давай продолжим, – сказала Евгения, улыбнувшись одними уголками губ.

Мне показалось, что её подозрительность улетучилась не полностью, словно она хотела бы мне поверить, но ей что-то мешало. Это вполне нормально, что сомнения ещё какое-то время цепляются за твоё сознание, но потом постепенно исчезают, чаще всего бесследно, когда не получают подтверждения в свою пользу.

Мы усердно и дотошно соблюдали технологию процесса возгонки эликсира, с невероятной точностью отмеряли необходимый объём дополнительных компонентов и реагентов. Учитывали даже коэффициент задержки части жидкости в сосуде, основанный на показателях вязкости и поверхностного натяжения.

В результате наших стараний в финишной колбе образовалось нечто странное. Фиолетовая и золотистая жидкости перемешались, но растворяться друг в друге категорически отказывались. Извивающиеся тончайшие прожилки теперь чем-то напоминали внешним видом дамасскую сталь.

– А он точно именно так должен выглядеть? – настороженно спросила Евгения.

– А я почём знаю, – пожал я плечами. – Мы всё сделали, согласно инструкции, подробного описания внешнего вида финальной жидкости там не было. Ну, точнее, было обозначено, что эликсир золотисто-фиолетовый, что я немного иначе себе представлял, как это выглядит. Может, это и имелось в виду?

Мои искренние сомнения при виде результата наших стараний, видимо, окончательно развеяли сомнения девушки во мне, как в начинающем алхимике, а не в скрывающемся профессионале. Она перестала коситься на меня, смотрела теперь больше как на равного, но не как на замаскировавшегося шпиона.

– Остаётся теперь только надеяться, что мы никого не отравим, – вздохнула Евгения, разливая эликсир по пробиркам. – Попробуем его эффект при случае.

– Хочешь, я его попробую? – смело предложил я.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, уверен? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась девушка.

– Уверен в том, что мы всё сделали правильно, а источник, где я взял этот рецепт, надёжный, – ответил я. – Поэтому очень надеюсь, что мы получили то, что нужно.

– Хорошо, – ответила Евгения, хотя мне показалось, что странный вид эликсира у неё такой же уверенности не вызывал. – Испытаем на подвергшихся ментальной атаке пациентах, и я внесу этот рецепт в свою книгу, ты не возражаешь?

– Нисколечко, мне не жалко, – честно ответил я.

Несколько пробирок со слоистой жидкостью заняли своё место в штативе и убраны в шкаф, теперь можно заняться пополнением запаса лечебного и очищающего от негативной энергии эликсиров, которые накануне неплохо израсходовали.

– Ничего себе! – невольно воскликнул я, уставившись на заметно поубавившийся запас, когда убирал новый эликсир в шкаф. – Что же такого за последние сутки произошло?

– Да вот, представь себе, – усмехнулась Евгения. – Пока тебя тут не было, мы тут изрядно повеселились. Герасимов говорит, что такая массированная атака монстров часто бывает перед стиханием волны. Наверное, военные целители были заняты в других местах, и у северных ворот была реальная мясорубка. И где-то ещё неподалёку ‒ по-моему, восточнее.

– Да, знаю, там есть брешь в границе, – кивнул я. – Только вот странно, когда мы возвращались из Аномалии, я не увидел кучи трупов и изрытую воронками землю.

– Тут не знаю, что тебе ответить, – пожала девушка плечами. – Часов с девяти утра такая канонада началась, словно там целая армия воевала. К нам везли раненых непрерывно. Уже после обеда начало всё стихать, мы поесть смогли ближе к ужину. А когда жевали остывшие котлеты с подсохшим пюре, слышали, как работает целая дружина бульдозеров.

– Ну если бульдозеры погнали на поле, значит, вылазка из Аномалии полностью ликвидирована, – сказал я, помогая собирать установку синтеза лечебного эликсира практически на автомате.

– Герасимов тоже немного удивился, что их выгнали на поле так быстро, – произнесла Женя, сосредоточенно отмеряя нужное количество ингредиентов. – Но до обеда раненых было столько, что лечебным эликсиром пользовались практически все, кроме самого Герасимова, конечно. Костя, кстати, очень хорошо помогал. После первой отключки он понял, что его практика подождёт, и бегал за новой пробиркой к стойке регистратуры регулярно. Хороший парень, старательный.

– Отлично, – сказал я, заливая ингредиенты в стартовую реторту и улыбаясь. – Значит, я не зря его порекомендовал, он мне сразу показался перспективным.

– Ещё какой перспективный, – кивнула Женя, зажигая горелки. – Анатолий Фёдорович сказал, что он скоро второй круг прорывать будет.

– Ого! – восхитился я. – Так быстро?

Впрочем, чему я удивляюсь? Это мне второй круг тяжело дался, я ведь два дара одновременно развивал, парню намного проще. А при наличии такого количества практики, это тем более несложно. Если бы я поехал в Каменск пару лет назад, у меня бы к восемнадцати не второй, а шестой круг был. Ну пятый уж точно, а до этого, увы, я должен был себя сдерживать.

Я решил проверить внутренним взглядом состояние моих кругов маны, чего я давно не делал и был приятно удивлён. Четвёртый круг, и зелёный, и золотистый, сияли и пульсировали практически на грани. Совсем немного и можно будет делать прорыв на пятый. Тогда по статусу маны я буду наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем.

Василий Анатольевич тогда, наверное, совсем изведёт себя завистью, что у меня такой быстрый прогресс. Но это уже будут его проблемы, к его колкостям и претензиям без повода я уже приобрёл иммунитет. Пусть он страдает, а я буду молчать и улыбаться. Даже язык ему не буду показывать, обойдётся.

А вот Олег Валерьевич за меня искренне порадуется ‒ душевный человек, искренний. Анатолий Фёдорович тоже искренний, иногда даже чересчур, но у него должность такая, он должен всех в тонусе держать.

В самый разгар процесса синтеза в дверь лаборатории очень скромно постучали.

– Костя, заходи! – крикнула Женя, добавляя необходимые ингредиенты промежуточного этапа.

Дверь чуть приоткрылась, там и, правда, был Константин.

– Там раненых охотников из пригорода привезли, – осторожно начал парень.

– Костя, говори чётко, что ты как неродной! – воскликнул я, помогая в этот момент девушке.

– Короче, – сказал он уже громче и шире приоткрыл дверь, теперь стали слышны крики и стоны из приёмного отделения. – Толпа придурков, соскучившаяся по приключениям на свою драгоценную з… В общем, много раненых, помощь нужна.

– Вань, ну ты тогда беги, я никак пока не могу оторваться от процесса, – сказала мне Женя, обведя рукой интенсивно булькающую установку.

– Принял, – сказал я, схватил на всякий случай штатив с эликсирами и быстрым шагом последовал за Костиком в сторону холла приёмного отделения, где трудился один Василий Анатольевич.

– А остальные на улице, там раненых много, – ответил на мой удивлённый взгляд практикант, точнее, санитар по должности, медбрат неофициально и начинающий целитель, но совсем в тени.

– Погнали, – сказал я, вручил ему штатив и отыскал глазами самого тяжелораненого.

Первым я принялся за мужчину лет сорока в изрядно потрёпанных доспехах, левая нога которого была больше похожа на отбивную. Такое впечатление, что её пожевал большой крокодил. От стопы и практически до середины бедра просто живого места не было. Мужчина лишь глухо и хрипло постанывал, чтобы кричать от боли у него просто не было сил. Странно, что он вообще в сознании с такими ранами и не истёк кровью насмерть.

Сначала я достучался до помутнённого от боли сознания пострадавшего и влил ему в рот наркозный эликсир. Потом выхватил у медсестры пару флаконов: один с перекисью, второй с антисептиком, быстро откупорил оба и начал обильно поливать раны, чтобы очистить от грязи и прочего.

Следующий этап ‒ окончательная остановка кровотечения и только потом принялся за раздробленные кости. К моменту, когда я убедился, что ни одной сломанной кости не осталось, мой запас целительной энергии был близок к нулю, как я ни старался её восстанавливать за счёт накопившейся в ранах негативной энергии.

Я начал тут же медитировать, а чтобы не терять времени, занялся орошением обширных ран лечебным эликсиром из специального пульверизатора, что делал до этого только с ожогами. При таких ранах этот способ нанесения тоже хорошо себя показал. Когда мой запас энергии восстановился, раны уже почти зажили, оставалось совсем немного, чтобы довести дело до конца.

– Костя, забирай! – крикнул я парню. – Практикуйся, только не до потери пульса. Если чувствуешь, что проседаешь, то лей эликсир.

– Понял, – кивнул Костик и начал с небольшой оставшейся ранки на внешней поверхности бедра.

А я тем временем двинулся дальше. Двоих обожжённых, я так же оросил из пульверизатора, потом переключился на молодого парня со сломанными рёбрами и большой раной на плече.

Раненый очень часто дышал и тихо постанывал от боли. Дав ему наркозный эликсир, я приступил к сканированию грудной клетки. Одно из сломанных рёбер повредило лёгкое, и у парня развивался клапанный пневмоторакс, значительно затрудняя дыхание. Торчащий в сторону лёгкого отломок ребра я поставил на место и прихватил костной мозолью, затем заживил рану на лёгком.

Прогрессирование пневмоторакса остановлено, теперь надо убрать воздух из плевральной полости.

– Света, неси малый операционный набор и самый большой шприц, – сказал я медсестре. – Троакар не забудь и систему для капельницы!

Девушка молча кивнула и стремглав понеслась в сторону операционной. Можно было бы транспортировать пациента туда, но я лучше пока займусь другими его ранами, да и инструменты ещё могут понадобиться, всё-таки я пока не всё с помощью одной магии в силах сделать. Ну вот дойду до седьмого круга, тогда наверняка про хирургические инструменты можно будет окончательно забыть. Или нет. Видно будет.

Рана на правом плече была достаточно глубокой, словно туда вошёл большой коготь и надорвал дельтовидную мышцу и бицепс. Остановка кровотечения и сращение мышц ‒ в первую очередь. Расходуемую целительную энергию сразу же восстанавливал за счёт трансформируемой на ходу негативной энергии, которой тут было более чем в достатке. Удивительно, как еще ткани изменяться не стали.

Света через пару минут принесла всё необходимое для дренирования пневмоторакса и стояла рядом, ожидая, когда я закончу с плечом. Манипуляцию с троакаром и дренажом мне придётся делать впервые, но тут мне в помощь опыт из прошлой жизни и подсказки нейроинтерфейса, который всегда был мне верным помощником.

– Антисептик, скальпель и троакар, – сказал я медсестре и требовательно протянул руку.

Глава 3

Стоило троакару войти над верхним краем ребра в плевральную полость, как мне в лицо ударила струя воздуха с брызгами крови, пациент уже задышал легче. Затем я ввёл дренаж, троакар немедленно был удалён, а с помощью шприца я быстро откачал весь оставшийся в полости воздух. Пациент спасён. Осталось срастить остальные переломы и заживить раны.

Переходя к следующему пациенту, я увидел, что и Евгения уже здесь, порхает от одного раненого к другому. Мы уже вылечили больше половины пострадавших, когда с улицы вернулись Анатолий Фёдорович и Олег Валерьевич.

– Так, я смотрю, вы тут неплохо справляетесь? – потирая руки, спросил Герасимов, окинув взглядом небольшое количество пациентов, которых нам ещё предстояло вылечить. – Ну да, уже немного осталось. Тогда я немножко вам помогу и отдыхать, а вы заканчивайте.

Как я и ожидал, Анатолий Фёдорович решил попрактиковать навык массового исцеления. И я не ошибся. Он подошёл к троим, сидевшим у стены, поднял над ними руки ладонями вниз и я увидел уже знакомые колебания воздуха, длившиеся не больше минуты. Бойцы дружно застонали, но потом быстро затихли и с изумлением рассматривали свежие, едва заметные рубцы.

– Ха, ну вот и всё! – воскликнул Герасимов, довольно улыбаясь, но в этот раз он не пошатнулся. – Даже уже не штормит. Теперь я пойду отдыхать, а всем остальным ‒ творческих успехов!

Ещё раз ухмыльнувшись, целитель помахал всем рукой и на самом деле направился в сторону ординаторской. Оставшиеся проводили взглядом его, потом вылеченных им солдат, потом снова приступили к работе.

Бравый пример заведующего придал сил и дело пошло веселее. К тому же к нам на помощь пришёл Олег Валерьевич. С оставшейся дюжиной легко раненных бойцов мы разобрались примерно за десять минут.

Когда всё закончилось, я обратил свой внутренний взор на круги маны. Увиденное очень порадовало ‒ четвёртый круг буквально потрескивал от натуги, просясь на прорыв. С улыбкой до ушей я направился вслед за шефом в ординаторскую, ненароком проигнорировав оклик Евгении. То, что она ко мне обращалась, я осознал только тогда, когда дверь в ординаторскую закрылась за моей спиной.

– Ваня, прекрати так улыбаться! – строго сказал мне нахмурившийся Анатолий Фёдорович. – Слепишь ведь! Что там у тебя такого хорошего произошло?

– Я готов! – торжественно заявил я.

– Великолепно! – сказал Герасимов и похлопал в ладоши, а потом слегка озадаченно посмотрел на меня. – Осталось только понять ‒ к чему.

– К прорыву пятого круга! – махнул я рукой и рассмеялся.

– А, ну это, действительно, приятная новость! – улыбнулся наконец шеф. – Тогда сегодня выспись как следует, завтра с утра позавтракай с аппетитом и сразу приходи сюда, отведу тебя в заветную комнату.

– А эликсир? – решил я уточнить на всякий случай.

– Сварим мы тебе необходимую жижу, не переживай, – отмахнулся Герасимов. – Можно было бы и сегодня, но он свежий лучше работает.

– Значит, я завтра опять одна работаю? – немного обиженно спросила вошедшая вслед за мной Евгения.

– Да, золотце, привыкай! – наставительным тоном произнёс Герасимов. – Алхимики вообще по обыкновению своему интроверты-одиночки, а ты уже прямо привыкла, что у тебя почти постоянно подмастерье под рукой. Так будет далеко не всегда. Или ты уже без него и не можешь?

Сказав последнее, Анатолий Фёдорович хитро сощурился, глядя на неё. Василий Анатольевич истерично хохотнул, но тут же закрыл рот рукой, словив недовольный взгляд от меня и шефа. Девушка, в свою очередь, резко покраснела до кончиков ушей.

– Чего это сразу я не могу? – обиженно спросила Евгения. – Нормально я одна справляюсь! Просто у нас в отделении такие объёмы эликсиров расходуются, что на одного алхимика слишком большая нагрузка. А Иван, между прочим, сам вызвался мне помогать, я никого и не просила!

Василий Анатольевич буквально давился от смеха, но вслух заржать так и не посмел. Евгения уже собиралась было выйти из ординаторской, громко хлопнув дверью, но шеф это движение вовремя пресёк.

– Ну ладно, ладно, угомонись, – сказал Анатолий Фёдорович, теперь уже как-то тепло и по-дружески. – Присядь лучше и расскажи мне, какая у нас там обстановка с эликсирами, как справляется новая вытяжная система?

Женя сразу переключилась на другую задачу и стала отчитываться по заданным темам. Румянец с щёк и ушей постепенно уходил. А я уставился в окно, на лениво трепещущую от лёгкого ветерка листву клёнов.

Задумчивое созерцание неожиданно было нарушено стремительно скользнувшим вдоль ветки силуэтом охотящегося горностая. Ещё мгновение и он неторопливо направился обратно к стволу дерева, удерживая в зубах придушенную им увесистую галку. Так, на одного пернатого крикуна теперь меньше, а мой питомец наестся до отвала. Молодец, хороший мальчик.

Пушистый зверёк удобно расположился на развилке ветвей недалеко от ствола и начал методично разделывать свою добычу. В какой-то момент он словно почувствовал мой взгляд и уставился прямо на меня светящимися, даже посреди дня, красными глазами. И это был не просто взгляд, а словно послание или обмен сообщениями. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он снова вернулся к своей добыче.

Всё-таки это не совсем обычный горностай и не только по поведению. Ни у одного нормального, не изменённого Аномалией зверя, глаза сами по себе не светятся. Меня это, если честно, немного напрягало, но с другой стороны, а почему я должен в нём сомневаться? Он ведь носил мне добычу, как охотничий пёс, значит, он мне точно не враг, а скорее, друг. И именно это я и почувствовал в его взгляде ‒ теплоту, а не агрессию.

Надо научиться теперь правильно пользоваться такой странной, но интересной дружбой, а также придумать, как его за это благодарить.

Видимо, углубившись в свои мысли, я ничего не слышал из того, что происходило в ординаторской, так как пришёл в себя только от достаточно громкого окрика заведующего.

– Ваня! Ты живой там? – недовольно крикнул Анатолий Фёдорович.

– Да, простите, задумался, – виновато улыбнулся я, отворачиваясь от окна.

– Там парочку подростков привели, которые с котом что-то не поделили, – уже чуть спокойнее сообщил шеф. – Иди Константина проконтролируй, он будет ими заниматься.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь со стула, и только сейчас понял, что девушки нет в ординаторской. – А где Евгения?

– Уже соскучился, что ли? – противно хихикнул Василий Анатольевич.

– Вася! – рыкнул на него заведующий, потом спокойным голосом и с ноткой упрёка обратился ко мне: – Так она позвала тебя в лабораторию, а ты никак не отреагировал. Она развернулась и ушла недовольная.

– Сидит там теперь и вздыхает в скорбном одиночестве, – не удержался от комментария Василий Анатольевич.

– Я сейчас в тебя этим сундуком с шашками запущу! – на полном серьёзе сказал ему Герасимов и потянулся за деревянной коробкой.

– Да всё, всё! – насупился болтливый не в меру целитель. – Молчу!

– Вот и молчи себе в тряпочку, – буркнул заведующий и улёгся на диван. – Иди, Ваня, спасай детей от жестоких котов.

Моей улыбки Герасимов уже не увидел, так как почти сразу прикрыл глаза. Я вышел из ординаторской и отправился в холл приёмного отделения, где наш практикант уже любовался на результаты проделок разбушевавшегося домашнего животного.

– Работай, – кивнул я Константину, когда увидев меня рядом, он испуганно отпрянул от, действительно, сильно поцарапанных ребят. – Вы его в узел, что ли, завязать пытались? – спросил я уже у пацанов.

– В ванной хотели помыть, – сказал, всхлипывая, парнишка лет двенадцати. – Откуда мы знали, что он воду так не любит?

– А что, он у вас такой грязный был? – спросил я, не удержавшись от улыбки. Память прошлого услужливо подсунула в сознание весёлую картинку.

– Нет, – покачал головой мальчик, уставившись на свою расцарапанную руку. – Просто он долго сидел умывался, и мы решили ему помочь.

– Это ты решил ему помочь! – пискнул дрожащим заплаканным голосом мальчик лет восьми, с растопыренных пальцев его правой кисти на пол капала кровь. – А меня просил его подержать!

– Ну и не держал бы! – недовольно буркнул старший.

– Ага, чтобы потом от тебя опять пинка получить?! – на грани плача воскликнул младший, не в силах оторвать взгляд от собственной окровавленной руки.

– Ну теперь вы оба запомните, что коты ‒ не собаки, – ухмыльнулся я. – Их мыть не надо, они сами с этим неплохо справляются.

– Теперь запомнили, – грустно вздохнув, пробормотал старший.

– Вот и молодцы, – сказал я и обратился к Константину: – Начинай, а я рядом посижу пока.

Костик радостно кивнул и осторожно начал залечивать царапины на руке у мальчика помладше. Тот зажмурился и скривился, но мужественно терпел боль, не сказав ни слова, лишь тихонько поскуливая.

А практикант наш неплохо продвигается в лечении, надо отметить. По крайней мере, не намного хуже, чем я, когда сюда только приехал. Глубокие царапины исчезали одна за другой, а он даже пока ни разу не останавливался, чтобы помедитировать.

Закончив с первым пациентом, Костя всё же замер с закрытыми глазами, а полностью восстановившись, вновь продолжил работать, теперь уже со вторым пациентом. Моё вмешательство в процесс так и не понадобилось.

Когда довольные ребята поблагодарили за помощь и убежали домой, Костя устало улыбнулся и вытер рукавом халата пот со лба.

– А ты молодец! – похвалил я его. – Довольно-таки неплохо.

– Спасибо, – тихо произнёс парень и начал оседать.

Только сейчас я заметил, что он бледный и по цвету лица от халата почти не отличается. Я вовремя успел подхватить его и усадить на стул.

– Отдыхай пока, медитируй, – сказал я. – Скоро уже обед, тебе надо подкрепиться, как следует. Все же тебе еще учиться и учиться рассчитывать собственные силы.

– Да, плотный обед не помешает, – вяло улыбнулся Костя, постепенно приходя в себя.

– Тогда как увидишь буфетчицу с тележкой, приходи в ординаторскую, – сказал я, похлопав парня по плечу.

– Не, спасибо, – покачал он головой. – Я с медсёстрами пообедаю. Там Света какой-то салат из дома принесла, говорит, вкусный.

– Да у нас средний медперсонал обедает лучше, чем целители, – усмехнулся я. – Ну тогда ладно, обедай с ними, раз договорился. Тогда заходи в ординаторскую, если что.

Войдя в ординаторскую, я уже собирался громогласно поведать об успехах новичка в борьбе с царапинами, но Олег Валерьевич выразительно посмотрел на меня и приложил палец к губам. Анатолий Фёдорович тихонько похрапывал на диване, а Василий Анатольевич уснул в кресле с книгой в руках.

Олег Валерьевич сделал пригласительный жест и указал на доску, где уже были расставлены шашки. Эта игра ‒ не мой конёк, но и отказывать коллеге как-то неудобно. Ну и проиграю, ничего страшного, зато хороший человек порадуется. Да и, как я понимаю, он таким образом отдыхает от работы с пациентами ‒ по мне очень даже неплохой способ сбросить напряжение. Куда лучше всяких вредных привычек, которые порой начинают проявляться у целителей, особенно на фоне того, что они могут сами себя исцелять.

Я с деловым видом уселся напротив него и с ходу сделал первый ход белой шашкой. Я видел, как обычно начинает партию Василий Анатольевич, жаль, я дальше за игрой не следил, сейчас бы пригодилось. Теоретически можно подключить к игре нейроинтерфейс, но я строго-настрого приказал ему не вмешиваться, иначе так будет нечестно.

Триумфально проигрывая третью партию подряд, я вспомнил вдруг про Евгению, которая уже дважды безуспешно позвала меня ей помочь, а я оба раза её не услышал, а потом и вовсе забыл.

Хотел уже было встать и пойти в лабораторию, но в этот момент дверь в ординаторскую бесцеремонно распахнулась и вечно недовольная всем на свете буфетчица ввезла каталку с нашим обедом. Я с удивлением заметил, что здесь только четыре порции, значит, Женя свою уже забрала и обедает теперь в одиночестве в лаборатории. Вот же гордая какая и обидчивая к тому же. Ладно, после обеда к ней зайду, буду грехи замаливать.

– Анатолий Фёдорович, – начал вдруг Василий Анатольевич, доедая рис с курицей, – а как же так получается, что я тут до прорыва на пятый уровень несколько месяцев горбатился, а наш новичок созрел меньше, чем за месяц?

– А это всё потому, Вася, – шеф нарочито иронично выделил имя собеседника, – что наш новичок участвует в рейдах в Аномалию, где ему приходилось недурно потрудиться. Я почему-то предполагал, что все давно в курсе, что Аномалия ускоряет «созревание» колец маны для следующего прорыва.

– Ну да, конечно, – неприятно скривившись, произнёс Василий Анатольевич. – Он же у нас в экспедиции ходит.

– Он тогда добровольцем вызвался, когда ты промолчал, – напряжённо ответил Герасимов. – Поэтому я тебе категорически советую молчать и дальше. Или тебя на этой работе что-то не устраивает и ты уже подыскал себе местечко потеплее, соответствующее твоим высоким запросам?

– Да чего вы так сразу-то? – пробормотал Василий Анатольевич, с трудом проглотив подступивший к горлу ком. – Я просто спросил.

– Ты не просто спросил, – ровно в той же жёсткой интонации сказал заведующий. – Сколько раз я тебе говорил, что зависть ‒ хреновое чувство и совершенно бесполезное, выгрызающее сердце и мозг человека изнутри. Так что ты с этим прекращай. К тому же я вообще не понимаю твоих поползновений, ты же из известной династии лекарей, твой папочка наверняка тебе неплохо на жизнь подкидывает, судя по твоим доспехам и одежде. Да и местечко тёплое, скорее всего, тебя ждёт со временем, когда здесь ума-разума наберёшься. А Ваня у нас человек простой, ему не материальные блага, а трудовые успехи и достижения в радость, так что он тебе не чета, хоть и не обеспеченный.

Речь шефа было слушать невероятно приятно, но в то же время меня немного напрягала мысль об усилении конфронтации с Василием Анатольевичем, который этих высказываний теперь просто так не забудет. А самое обидное было то, что я ведь, действительно, перед ним ни в чём не виноват, хотя он по всей видимости так не считает.

Все замолчали, в ординаторской повисло напряжение, угрожающее ударить разрядом того, кто первым промолвит хоть слово, но внезапно возникшую неприятную ситуацию разрядила медсестра приёмного отделения.

– Господа целители! – воскликнула Света, резко открыв дверь ординаторской. – Там раненых привезли очень много!

– Да как же так? – пробормотал Анатолий Фёдорович, спешно поднимаясь с места. – А мы даже сирен не слышали.

– Так их со стороны восточных ворот привезли! – чуть ли не выкрикнула Света. – Да идёмте уже быстрее! Там тяжёлых много и мечутся все, как не в себе. Мы уже не справляемся!

– Интересно, – сказал Герасимов. – Ребята, побежали, нас ждут трудовые подвиги!

На ступеньках, ведущих из коридора в холл, стоял взъерошенный Константин и держался за голову, обводя взглядом творившуюся в приёмном отделении вакханалию. Окровавленные бойцы завывали не своими голосами, ползали по полу, таща за собой переломанные ноги, размазывали кровь руками по стенам и усердно втирали в плинтуса. При этом я видел, что до этого они были правильно зафиксированы и доставлены до приемного отделения, но видимо, что-то послужило триггером и они стали сходить с ума.

Всё это безобразие в сочетании со звуковым сопровождением наводили на аналогию кругов ада из книги известного на весь мир средневекового итальянского автора.

Появившаяся в коридоре Евгения чуть не уронила на пол штатив с пробирками, когда увидела такую сюрреалистическую картину, потом резко стартанула в сторону лаборатории. Вернулась она уже с двумя штативами, во втором были пробирки с новым ментальным эликсиром. Я помог ей раздать испытуемое зелье коллегам, и мы ринулись успокаивать с его помощью самых буйных.

Я решил начать с бойца, который остервенело сжимал кровавыми пальцами глотку своего товарища. Оторвать его от столь увлекательного занятия было нелегко, и мне пришлось применить на нём приём борьбы как на противнике, стоящем в партере.

Как только он оказался на лопатках и уставился на меня безумными глазами, я влил в его приоткрытый рот немного нового эликсира, тот его чисто автоматически проглотил. Эффект не заставил себя долго ждать. Солдат сразу прекратил выть и извиваться, в глазах исчезло безумие, появилось понимание и следом за ним ‒ боль.

Я быстро прижал ладонь к его сердцу и мощным потоком влил немалое количество целительной энергии. Теперь он, по крайней мере, точно не умрёт, а пока его организм начинает заниматься вследствие моего воздействия, пусть и частичным, но всё же самоисцелением, я переключился на следующего буйного.

Для меня было полной неожиданностью, что мой пациент резко развернулся, взмахнул рукой и мне с трудом удалось остановить остриё штык-ножа в нескольких сантиметрах от своего лица. Чуть не поскользнувшись на залитом кровью линолеуме, я заломал ему руку и плеснул в рот золотисто-фиолетовой жидкости. Дозировать в такой ситуации очень сложно, влил, сколько смог.

Как их вообще доставили сюда вместе с оружием? Кто-то явно получит по шапке за такую халатность!

Быстро угомонив ещё одного буяна, я принялся за успокаивание следующего, но мне тут же пришлось переключить внимание на бойца, который повалил на пол Евгению Георгиевну, сел сверху и уже замахнулся, чтобы ударить, что есть силы, девушку в лицо. Я успел перехватить удар, взяв руку на болевой, но боль обезумевшему бойцу сейчас была абсолютно до лампочки. Не обращая внимания на угрозу перелома запястья, он замахнулся на Женю другой рукой. Та лежала на полу, как заворожённая, парализованная самим фактом такого обращения.

Я захватил бойца за шею сзади, оттаскивая его назад и тут же вливая ему в рот ментальный эликсир. Потом я сбросил его в сторону и подал руку Евгении.

– Вставай! – сказал я, и девушка сразу среагировала, схватила меня за руку, и я рывком помог ей подняться. – Лучше не лезь к ним, отойди в сторонку. Или занимайся не такими буйными, вон у стены один воет и плачет одновременно.

– Спасибо! – сказала девушка, на мгновение задержав на мне взгляд, в котором благодарности было гораздо больше, чем в словах.

Меня же в данной ситуации больше волновало, как со всем этим справиться и кто вообще допустил, чтобы подобное произошло в нашей больнице?

Глава 4

Жёсткая возня в приёмном отделении продолжалась ещё минут десять, пока мы не угомонили самых буйных и агрессивных. Тем, кто тихо подвывал, сидя на полу, не пытаясь навредить себе, либо кому-то другому, мы, изготовленный по новому рецепту эликсир дозировали уже более обдуманно и экономно. Теперь смогли выяснить, что для качественного и быстрого прояснения рассудка его и, действительно, необходимо практически вдвое меньше.

Лишь только в приёмном покое стало относительно спокойно, я отдал свою ампулу с ментальным эликсиром Костику, а сам присоединился к другим целителям и начал уже заниматься повреждениями в виде ран, ожогов и переломов, которых здесь, увы, с избытком хватало.

Так как повреждений было очень много и они были довольно тяжёлыми, я занимался исцелением уже не только с помощью магии, но и пользовался периодически целебным эликсиром, что здорово экономило силы. Кольца маны и так уже были напряжены и заполнены, прорыв на пятый круг мне уже обеспечен, так что необязательно каждую царапину лечить своей магической силой, здесь теперь более важную роль играет скорость. Чем быстрее всех вылечим, тем лучше, так как некоторые в результате своих неконтролируемых действий потеряли слишком много крови, а другие сильно пострадали от негативной энергии и ткани в области ран начали изменяться.

Восстанавливая целостность сломанных костей предплечья очередному бойцу и преобразуя одновременно накопленную им в избытке негативную энергию в целительную, я решил осмотреться и увидел неподалёку склонившуюся над пациентом Евгению. Халат, руки, волосы и даже её лицо были как следует перепачканы в крови. Но этот факт девушку нисколько не смущал, она продолжала трудиться, как ни в чём не бывало и пусть теперь кто-нибудь только попробует обозвать её белоручкой. Вот тебе и аристократка называется.

Сам я тоже был не намного лучше. Аналогичный внешний вид был результатом борьбы с буйными пациентами, которые даже не в состоянии на тот момент были понять, что мы им оказываем помощь, а не являемся врагами. Аналогично пострадали и другие коллеги, и обычный медперсонал. Впрочем, все уже давно были привычны к тому, что наши пациенты не совсем обычные, и никто не жаловался.

Когда всё закончилось, санитарки уже вовсю надраивали швабрами пол в холле приёмного отделения, отмывая его от крови, другие оттирали стены и колонны. Мы все ринулись к умывальникам в туалете и в ординаторской. Костя побежал в сестринскую, где он сейчас базировался. Евгения же, убедившись, что на этом всё, пошла в сторону лаборатории, дальше я за ней не следил.

– Ну это же надо так было извазюкаться! – причитала, качая головой, сестра-хозяйка, принёсшая нам чистые халаты и собирая с пола грязные. – Вы там с ними обнимались, что ли? Или по полу валялись?

– Вальс танцевали с пациентами, Степановна, не поверишь! – воскликнул, хохоча, Анатолий Фёдорович, глядя, как она чуть ли не двумя пальцами собирает в узел кучу окровавленных халатов.

– Вам бы всё подурачиться, – пробурчала Степановна, – а не по-серьёзному всё делать.

– Так это очень серьёзно, в том-то и дело! – воздев указательный палец к небу, высказал ей Герасимов.

Пожилая женщина посмотрела на него, как на психа, но больше ничего не сказала, а лишь тяжело вздохнула, развернулась и ушла, держа халаты в стороне от себя, чтобы самой не испачкаться.

Когда отражение в зеркале меня устроило, я направился в лабораторию. Евгении здесь не было. Я не стал дожидаться её появления, а провёл ревизию в шкафу и понял, что целебного эликсира убавилось больше всего, значит, его производством и надо заняться.

Я по памяти собрал установку синтеза, подобрал на полках стеллажа все необходимые ингредиенты, установил спиртовки и уже начал заполнять систему, когда дверь открылась и вошла Евгения, застёгивая на ходу свежий, идеально выглаженный халат. Следов крови на ней уже не было, а волосы оставались влажными, речи об укладке, ясное дело, не было. Она в этот момент показалась мне такой домашней и беззащитной, никакой тебе гордой снежной королевы.

Женя подняла взгляд от пуговиц халата и увидела, что я заливаю ингредиенты в установку синтеза.

– Ой, ты уже занимаешься? – спросила девушка, улыбаясь открытой добродушной улыбкой. – Я, наверное, очень долго себя в порядок приводила, да?

– Вовсе нет, – улыбнулся я ей в ответ. – Я сам недавно пришёл, вот только начинаю.

– Ну да, недавно, – слегка смущённо усмехнулась Евгения, – уже и процесс синтеза запустил.

Она ловко уселась рядом со мной на соседний стул, закинув влажные волосы назад, чтобы не мешались. По её выражению лица я понял, что на меня она больше не обижается, даже, наоборот, теперь себя чувствует немного виноватой.

– А почему именно целебный решил делать? – поинтересовалась девушка, проверяя правильность сборки установки и ход жидкостей по трубкам и теплообменникам.

– Смотрю, его больше остальных поубавилось, – ответил я, наблюдая за её проверкой. Похоже, Женя всем осталась довольна.

– Эх, ещё бы такого ментального эликсира сделать, – вздохнула девушка, закончив проверку и откинувшись на спинку стула. – Сегодня почти половину израсходовали. Очень жаль, что у нас больше нет того ценного ингредиента. В следующий раз лови всех Красных медведей в Аномалии, которых встретишь.

– Очень постараюсь, – кивнул я. – Куплю сачок побольше и вперёд, в поисках медведя, который станет моим.

Девушка несколько секунд удивлённо на меня смотрела, потом заливисто рассмеялась, закрыв затем лицо руками.

– Ты чего? – спросил я, смеясь больше за компанию.

– Да я просто представила, как ты там бегаешь с таким огромным сачком, в который эта зверюга поместится! – с трудом переводя дыхание, ответила Евгения. – Это же надо – сачком его. А если серьёзно, я вообще не представляю, как вам удалось его изловить?

– Боевые маги постарались, – пояснил я. – Если бы там были только солдаты, то мало кто ушёл бы живым. Было бы ещё хуже ‒ то, что мы только что видели в приёмном отделении. Причём намного. Красный медведь волной своей магии буквально парализует добычу массово, а когти у этого монстра по двадцать сантиметров каждый. Что ему там человеческая плоть…

– Ужас какой, – пробормотала девушка, глядя на установку синтеза расширенными глазами.

Былую весёлость как ветром сдуло, она нахмурилась и смотрела сквозь кипящую жидкость куда-то вдаль, видимо, пыталась себе представить то, что я только что рассказал.

– Ваня, ты знаешь, – тихо начала Евгения, – ну его, этого Красного медведя, держись от него подальше. Лучше мы будем по старинке эликсир делать, чем так рисковать.

Девушка оторвала взгляд от колбы и встревоженно посмотрела на меня. Сначала я уже пожалел, что рассказал такие подробности, но зато теперь я увидел, как она за меня переживает. Почему-то мне это было приятно.

– Так, – встрепенулась Евгения, снова внимательно посмотрев на установку, – здесь уже дело подходит к концу. Подай мне, пожалуйста, штатив с пустыми пробирками, и сейчас будем собирать установку для синтеза ментального эликсира, пусть лучше запас будет. Раз в Аномалии завелись такие монстры, значит, сегодняшний кошмар вполне может повториться. И не раз.

Я уж не стал ей говорить, что в первый раз я увидел Красного медведя в лесу за пределами Аномалии, хватит с неё на сегодня впечатлений. Я поставил на стол штатив с пустыми пробирками и начал собирать на другом краю стола компоненты для другой установки синтеза.

Дело у нас спорилось, мы работали, как слаженный механизм, каждое движение было точным и выверенным. Кроме очередной партии ментального эликсира мы до конца рабочего дня успели сделать ещё и очищающий, его сегодня тоже немало ушло. Сильное загрязнение тканей негативной энергией Аномалии, которое порой приводило к их весомым изменениям, требовало повышенных доз синего эликсира для полной очистки и исцеления.

– Дорогие коллеги, – довольно громко обратился ко всем Герасимов, когда я уже вешал халат в шкаф в конце рабочего дня. – Волна повышенной активности Аномалии начала стихать и военные уверяют, что больше ни одна тварь оттуда мимо них не проскочит. В связи с этим снимается режим повышенной опасности и теперь выходить из дома и на работу можно и без доспехов. Возрадуйтесь же! Может, наконец-то, передохнём, и поток пациентов станет меньше.

– Наконец-то! – воскликнул довольный Василий Анатольевич. – А то у меня от постоянного ношения брони уже раздражение на коже начинается.

– Странно, – усмехнулся Анатолий Фёдорович, – а я думал, что у тебя раздражение только от Ваниных успехов.

– Ну хватит уже, – недовольно буркнул Василий Анатольевич, нахмурился и молча вышел из ординаторской, даже ни с кем не попрощался.

– Хм, обиделся он, видите ли, – покачал головой Герасимов и тоже вышел из ординаторской.

Только он явно пошёл не домой, так как халат всё ещё был на нём. Рабочее место заведующий отделением покидал последним. А может, он и вообще сегодня дежурит.

Я уже собирался идти домой, как меня окликнул Олег Валерьевич.

– Ваня, мой тебе совет, – сказал целитель, когда я обернулся. – Хотя бы пару дней пока носи с собой оружие, да и доспехи лучше носи. Думаю, безоружным завтра придёт только Василий Анатольевич. Знаем мы эти оповещения, вон сегодня сколько раненых было, покой ещё не наступил.

– В этом я с вами полностью солидарен, – ответил я, улыбнувшись, и кивнул ему на прощание.

Стоило мне отойти от крыльца десять шагов и приблизиться к ёлке, как мне на плечо спрыгнул с ветки горностай. Видимо, давно уже ждёт, когда же я выйду.

– Скучал тут без меня? – спросил я у зверька, глядя в упор в его игривые красные глаза. – А вот и не обманывай, я видел в окно, как ты тут с галками развлекался.

– А с кем это ты там разговариваешь? – услышал я со стороны крыльца госпиталя голос Евгении. Я обернулся и увидел, как она подходит ко мне и с интересом разглядывает горностая. – Ух ты, это твой новый друг? Какой хорошенький!

Когда девушка подошла на расстояние пары шагов, горностай Федя прижался к моему плечу и предупреждающе зашипел.

– Он меня боится? – спросила девушка, невольно сделав шаг назад. – Или это он тебя так защищает?

– Скорее, второе, он ничего не боится, – ответил я, улыбаясь, потом обратился к своему питомцу. – Федя, не ругайся, она наш друг, она хорошая.

Федя перестал шипеть и вжиматься в плечо, потом заинтересованно вытянул мордочку в сторону Евгении, словно принюхивался. Девушка приблизилась на шаг и уже собиралась протянуть к нему руку, как горностай совершенно неожиданно перепрыгнул к ней на плечо. Аристократка испуганно замерла, а Федя перебрался с одного плеча на другое по спине под волосами. Пряди шикарных светлых волос упали с его мордочки, продолжая закрывать всё остальное. Он вопросительно посмотрел на меня, я утвердительно кивнул, и зверёк снова прыгнул на ёлку и исчез в кроне.

– Какой он шустрый! – рассмеялась Евгения. – Наверное, коготки у него острые, это хорошо, что на мне доспех надет.

– Наверное, острые, – пожал я плечами. – Я с ним только вчера подружился, без доспеха пока никуда не ходил.

– А он с тобой в доме живёт теперь? – спросила девушка, пытаясь проследить за перемещениями маленького хищника.

– На улице ночевал, – покачал я головой. – Может, на дереве, а может, нору нашёл какую-нибудь.

– Никак понять не могу, – сказала Евгения, когда мы шли вдоль аллеи мимо госпиталя, – как это можно за один день приручить горностая. Может, ты какой-нибудь повелитель животных?

Не-е-ет! – рассмеялся я. – Этим я не занимаюсь. Я просто спас ему жизнь в Аномалии, а он ко мне сразу привязался. Видимо, из благодарности.

– Ой! – внезапно вскрикнула Женя и застыла на месте.

На её плече сидел Федя и тыкал ей в нос синичкой, которую он придушил за шею.

– Это он тебе подарок принёс, – пояснил я, улыбаясь. – Значит, признал, как свою.

– Но я не ем синичек, – тихо произнесла девушка, неотрывно глядя на столь непривычное подношение. Похоже, она совсем не понимала как на это реагировать.

– Всё равно подарок надо принять, – уже совершенно серьёзно ответил я. – А то обидится ещё.

– Не надо обижаться, – уже более уверенно обратилась к горностаю Евгения, осторожно принимая подношение. – Благодарю за синичку, наверное, она очень вкусная.

Горностай весело чирикнул, спрыгнул на землю и некоторое время с гордым видом шёл рядом со мной, потом вскарабкался по доспехам и уселся на плечо, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Евгения попрощалась со мной и Федей и повернула в другую сторону, а мы отправились домой. Интересно, куда она теперь денет бедную синичку? Девушка так и шла с ней в руке, пока не скрылась за углом.

Подходя к подъезду, я увидел, что на лавочке перед подъездом сидит Матвей с какой-то бабушкой, возможно, соседкой и что-то ей усердно объясняет. Подойдя ближе, я понял, что они говорят о грибах, вот уж неожиданно!

– О! Пришёл мой товарищ! – радостно улыбаясь, оповестил собеседницу Матвей. – Я, конечно, извиняюсь, но мне пора.

– Да-да, – сказала пожилая женщина, сосредоточенно разглядывая мои доспехи и протазан. Потом увидела горностая на плече и вытаращила глаза. – Я, пожалуй, пойду.

Несмотря на преклонный возраст, бабушка довольно резво исчезла в недрах подъезда, а мой приятель вздохнул с облегчением.

– Уф-ф-ф, замучила она меня, – покачал он головой. – Вышел, чтобы тебя встретить, а она подсела рядом и начала меня расспросами одолевать. Еле удалось переключить разговор. Сначала про рассаду, потом про грибы. Ты что-то долго сегодня, что-то случилось?

– Если я даже и задержался, – сказал я, взглянув на часы, – то совсем немного.

– Да? – удивился Матвей, тоже глянув на часы. – А мне показалось, что я тут уже вечность.

– А чего это ты меня встречаешь у входа и без каравая? – улыбнулся я.

– Ха! Учту, в следующий раз организую встречу по высшему разряду, – усмехнулся приятель. – Я тебя, собственно, с какой целью возле подъезда ожидаю ‒ пошли, кое-что покажу.

– Заинтриговал, – сказал я и направился вслед за ним.

Мы повернули за дом к линии гаражей. Я уже начал догадываться, что он мне хочет показать, но от того мне стало только ещё интереснее. Матвей, немного повозившись с замками, открыл гараж и сделал пригласительный жест.

– Прошу! – церемонно произнёс парень, словно приглашал войти в зал, где меня ожидает званый ужин.

Когда я шагнул внутрь, горностай спрыгнул с моего плеча и остался ждать снаружи, робко заглядывая внутрь помещения, но так и не решился шагнуть внутрь. Вдоль одной стены стояли несколько довольно крупных керамических горшков, в которые были посажены принесённые из Аномалии образцы растений. Над ними светились фиолетовые лампы для рассады. Ближе ко входу стояла бочка с водой, рядом лейка.

– Ай да молодец! – воскликнул я, присев перед небольшими кустиками на корточки. – Ну всё предусмотрел!

– Ну так я же сельский житель, понятие о рассаде имею! – с гордым видом сообщил Матвей.

– А куски чёрного рога в горшки положил? – спросил я, осторожно касаясь оживающей листвы. – А, уже увидел, в землю воткнул.

– Ну я не стал их глубоко пихать, – пояснил парень. – Вдруг понадобится их в Аномалию отнести, чтобы подзарядить негативной энергией.

– Дальновидно, – кивнул я. – Это ведь не вечная батарейка, все правильно.

Я с интересом и с удивлением отметил, что вокруг воткнутых в землю кусков рога земля начинает краснеть и становиться такой же, как в зоне Аномалии. Значит, мы на верном пути. И листва на стороне, где находится источник энергии, поживее смотрится, что лишний раз доказывает жизненную необходимость наличия негативной энергии для подобных растений.

– Просто замечательно! – восторженно воскликнул я, вставая с корточек. – Если нам удастся в нужном количестве выращивать здесь редкие растения Аномалии, то не придётся бегать там по лесам и полям в поисках нужного ингредиента, а это позволит сосредоточиться на более важных вещах.

– На более важных? – удивился Матвей. – Но что может быть более важным, чем сбор ценных ресурсов и зарабатывание денег?

Вот что значит простой, наивный человек. Но рассказывать ему сейчас обо всех проблемах Аномалии и о моих подозрениях ни к чему. Я пока что и сам в этом не разобрался, всё только на грани теории.

– Например, охота на монстров, – улыбнулся я. – Это, в принципе, то, чем там многие занимаются. Только они покупают эликсиры за бешеные деньги, а мы всё будем делать сами.

– Но тогда нам нужна ещё и лаборатория, – сказал Матвей, задумчиво почесав за ухом.

– Нужна, – кивнул я. – Но пока нам достаточно той, что находится в госпитале. Всё, что необходимо, я смогу там сделать. Кстати, ты ещё не продал рога Красного медведя?

– Ё-моё! – виновато скривился Матвей. – Я сегодня так закрутился с этими кустами, что совсем забыл сходить к скупщику.

– Вот и отлично! – улыбнулся я, а парень удивлённо на меня уставился. – Они нам самим пригодятся, – я кивнул на горшки с растениями. – Когда кусты подрастут, попробуем их размножить черенкованием, тогда все эти рога пойдут на поддержание фона негативной энергии в гараже.

– Ха, это у нас в гараже тогда будет своя небольшая Аномалия, – усмехнулся Матвей.

– Можно сказать и так, – сказал я, в последний раз глянув на пока что довольно хлипкие ростки. – Пойдём домой, я есть хочу.

– Ё-моё! – снова повторил Матвей и скривился так, что если бы рядом находилось молоко, то оно бы мгновенно прокисло.

– Тоже не успел? – рассмеялся я.

– Так я же говорю, – начал оправдываться парень, перечисляя всё, что он сегодня сделал, загибая пальцы.

Оказывается, для поиска нескольких одинаковых больших керамических горшков ему пришлось оббегать пол-Каменска, потом он искал подходящий грунт, для чего ему пришлось даже в одиночку выйти за стену. Бочки на свалке были только дырявые и он искал, где купить подешевле, потом ещё эти лампы, которых нет почти ни в одном магазине, так как для рассады ещё не сезон.

– А потом ещё вёдрами воду сюда из дома таскал, – добавил Матвей.

– Всё ясно, – улыбнулся я и ободряюще похлопал его по плечу. – Весь день как пчёлка кружил.

– Ага, мёд в наш улей таскал со всех полей! – рассмеялся Матвей. Увидев, что я на него не злюсь, он немного расслабился.

– Тогда идём и приготовим ужин вместе, – предложил я, выходя из гаража. – Нам не впервой.

Я вышел из гаража, огляделся по сторонам, но горностая нигде не увидел. Наверное, убежал куда-нибудь в поисках новой добычи или спрятался, чтобы отдохнуть. Все же этот зверек довольно самостоятельный.

Глава 5

Утром на работу я пошёл, как мне говорил вчера Олег Валерьевич ‒ в доспехах и с верным протазаном в руке. Да я смотрю, не многие поторопились избавиться от защиты и оружия, большинство из тех немногих, кого я встретил на улице ранним утром, тоже были в броне и с оружием. Люди уже не очень доверяют официальным сообщениям и перестраховываются, так надёжнее и безопаснее, хотя и о стычках с монстрами на улицах сообщения не изобиловали.

К госпиталю я пришёл в полвосьмого, обычно примерно в это время на работу приходит Герасимов. Оглядевшись, я нигде его не увидел, скорее всего, уже на месте. Федя что-то чирикнул мне в ухо на прощание и прыгнул на стоявшую недалеко от крыльца огромную ель.

– Не скучай тут без меня, – сказал я ему на прощание и вошёл в приёмное отделение.

Медсестра возле стойки регистратуры готовила журналы к новому рабочему дню, санитарка домывала полы и воздух приобрёл смачную и такую знакомую примесь хлорки. Тоже мне двадцать первый век, здесь всё делалось по старинке, как в конце века двадцатого.

Все уважительно здоровались со мной ‒ я стал уже полноценным членом коллектива. И пусть для меня это лишь временно, но было приятно, ведь ценили меня за то, что я сделал, а не то, кем был.

Анатолий Фёдорович и, правда, уже сидел за столом с утренней газетой и пил кофе. На моё приветствие он ответил кивком, не отрываясь от чтения, видимо, нашёл что-то очень интересное. Лично для меня газеты ‒ это архаизм и пустое времяпрепровождение, но поколение постарше считает иначе. А в былые времена газета так и вообще была чуть ли не единственным источником информации.

Я поставил протазан, как обычно, в угол за шкаф, надел халат и сел в кресло. Отвлекать шефа от чтения ‒ дело неблагодарное, это всем известно, поэтому проще будет просто немного подождать.

Что вполне ожидаемо, перед самой процедурой прорыва пятого круга я волновался, событие это непростое, требует немалого вложения сил и предельной концентрации. Сделать это на отвали никак не получится, рискуешь получить кучу неприятностей, а то и вообще отойти в мир иной. Как-никак шансы на формирование нового круга далеко не стопроцентные.

Я просканировал внутренним взором кольца маны. Зелёные и золотистые концентрично расположенные кольца выглядели насыщенными, слегка пульсировали, но только сейчас у меня создалось ощущение, что четвёртое зелёное кольцо, отвечающее за целительскую силу, светится чуть ярче, чем золотистое. Мне это показалось немного странным, но я это связал с тем, что мог перестараться с лечением, а не недобрать боевого опыта.

– Ну что, Ваня, готов? – спросил Герасимов, с хрустом складывая свежую газету «против шерсти», чтобы оставить на виду статью, которую хотел прочитать в ближайшее время.

– Вроде бы да, – улыбнулся я, бодро поднимаясь с кресла. – Сначала в лабораторию?

– Давай сначала я посмотрю, что там с твоим четвёртым кругом, насколько он готов к переходу дальше, – сказал шеф, неохотно поднимаясь из-за стола.

По мешкам под глазами, я понял, что он, действительно, дежурил. Заведующий подошёл ко мне, положил руку на область сердца, закрыл глаза и сосредоточился. Я замер и почти не дышал, чтобы ему не мешать. Зачем-то тоже закрыл глаза.

– Ты в водолазы, что ли, тренируешься? – спросил вдруг Анатолий Фёдорович, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Дыши уже.

Он убрал руку, а выражение его лица мне не понравилось.

– Что-то не так? – встревоженно спросил я.

– Ну да, – задумчиво произнёс Герасимов. – Надо было бы мне вчера это проверить. «Целитель» в тебе уже полностью созрел для прорыва пятого круга, а вот дар молний следовало бы ещё немного укрепить. Ты же в курсе, что они должны развиваться синхронно, если, конечно, не хочешь получить конфликт между своими дарами?

– Поэтому я и хожу в Аномалию, – пожал я плечами. – Но мне показалось, что оба круга уже на пределе, просто золотой круг словно чуть слабее светится, хоть и наполнен не меньше зелёного.

– Вот как раз именно этой изюминки и не хватает, – сказал Анатолий Фёдорович, пристально глядя мне в глаза.

В его взгляде словно звучал вопрос: «Да кто ты вообще такой, Ваня Комаров? Кто ты есть на самом деле?»

Я выдержал его взгляд с невозмутимым спокойствием, что заставило его нахмуриться ещё сильнее. Шеф похлопал устало меня по плечу, развернулся и неторопливо уселся на диван. Насколько я понял, тема на сегодня закрыта и пытаться её возобновить нет никакого смысла.

Я немного расстроился и снова уселся в кресло, уставившись в окно. Не то чтобы трагедия, но всё равно немного неприятно. Я ведь уже настроился сегодня получить пятый, а завтра хотел пойти на пару с Матвеем обкатывать его в Аномалии, где-нибудь на окраине. Мы значительно подросли, как бойцы за время пребывания здесь, но всё равно без хорошего отряда вглубь лучше пока не лезть.

Без четверти восемь в ординаторскую вошёл Олег Валерьевич. Он тоже сегодня пришёл в доспехах и при оружии, а минут через пять в кабинет легкой бабочкой впорхнул Василий Анатольевич в парадном костюме и в галстуке, словно собирался идти на официальный приём. Мужчина с ухмылкой отметил, что остальные томятся в броне, снял пиджак и надел халат, поправив галстук перед зеркалом. По ординаторской прокатилась волна дорогого парфюма. Теперь я понял, почему он так оделся, для него это было просто в удовольствие.

– Ну что, партеечку под кофе? – бодрым голосом обратился Василий Анатольевич к Олегу Валерьевичу.

Хоть они и были равны здесь по статусу и по возрасту, всё равно он обращался к коллеге с вполне осязаемым уважением, не то, что ко мне.

– Почему бы и нет, – улыбнулся Олег Валерьевич и направился к кофемашине. – Расставляй пока.

Когда целитель отошёл от аппарата и уселся за стол, я тоже решил сделать себе кофе. Раз уж прорыв пятого круга на сегодня отменяется, то торопиться мне некуда и можно спокойно побаловать себя чашечкой ароматного напитка. Немного подумав, я сделал две чашки и направился с ними в лабораторию.

– Ваня? – Евгения удивлённо вскинула брови, увидев меня в дверях с двумя чашками в руках. – Ты разве не пошёл делать прорыв пятого круга?

– Наставник сказал, что ещё рано, – сказал я, стараясь не показывать своего разочарования по этому поводу. – Держи вот.

– Ой, это мне? – улыбаясь, спросила девушка, когда я поставил чашку с кофе перед ней на стол. – Спасибо большое. Тогда сегодня поработаем над эликсирами?

– Думаю, пора начать, пока нам никто не помешал, – кивнул я. – Кофе попьём и вперёд. Чего там у нас больше всего не хватает?

– Да всего понемногу надо сделать, чтобы запас был, – сказала Евгения, критично осмотрев содержимое шкафа с готовыми эликсирами. – Наверное, всё-таки из категории заживляющих на первом месте.

– Давай тогда больше упор сделаем на том, который можно распылять на рану, – предложил я. – Его можно применять гораздо шире, чем мы раньше это делали. Я распылял его на большие раны и эффект был изумительный. Я бы вообще в основном на такую форму перешёл.

– Думаешь? – нахмурилась девушка, обернувшись ко мне.

– Уверен, – кивнул я. – Для обычной формы на самом деле спектр применения не так уж широк, как все думают, распыление намного удобнее и эффективнее.

– Возможно, ты прав, – задумчиво произнесла она, уставившись на штативы с пробирками, в которых был обычный целительный эликсир. – Тогда что с этим делать будем?

– Ну выбрасывать-то его точно не надо, – усмехнулся я. – Я хотел предложить переделать часть в питьевую форму, чего мы с тобой до сих пор так и не сделали.

– Да, я помню, что ты об этом говорил, – вздохнула Евгения. – Но тогда для стабилизации раствора нам не хватает одного достаточно редкого ингредиента, растущего только в Аномалии.

– Вот этого, что ли? – спросил я и положил перед ней на стол веточку, которую отломил накануне от кустика в гараже, так как всё равно она мне показалась нежизнеспособной. – Я сначала собирался выбросить, так как оно завяло, но поставил на ночь в стакан с водой и вроде ничего, неплохо смотрится.

– И ты до сих пор молчал?! – воскликнула девушка, тут же начиная подбирать набор трубок и колб для перегонки эликсира в питьевую форму. – Аккуратно отдели все лепесточки и почки и вскипяти в обычном уксусе. Необходимый объём рассчитай по формуле, – она написала её на листочке и пододвинула ко мне. – Конечный объём жидкости должен уменьшиться втрое, потом к получившемуся отвару добавить девять частей дистиллированной воды.

– То есть развести в десять раз, так? – уточнил я.

– Всё правильно, – кивнула Евгения, начиная собирать установку.

Я очень бережно общипал веточку и положил почки и листочки на аптекарские весы, когда в дверь осторожно постучали.

– Костя, заходи! – сказал я достаточно громко, не отвлекаясь от своего занятия.

Дверь приоткрылась, и в щёлочке появился нос нашего практиканта.

– К вам можно? – спросил парень на всякий случай.

– Говорю же, заходи! – немного раздражённо ответил я, не люблю, когда под руку говорят. – Чего ты хотел? Там снова массовое поступление?

– Нет, – робко пробормотал Костя, делая неуверенный шаг вперёд. – Я вам тут принёс кое-что.

Парень осторожно подошёл ближе и протянул мне бумажный пакет, который слегка промок в нижней части.

– И что это? – заинтересовался я.

– Вот, – парень поставил пакет на край стола и раскрыл.

Там был ком земли, из которого торчало несколько пеньков от обрезанных веток. Из одного начал пробиваться небольшой росток и по нему я сразу понял, что это такое.

– Вот это да! – воскликнул я радостно, словно там лежал соразмерный слиток золота. – Так чего же ты сразу не сказал? Вот это ты молодец! А я думал тебя попросить, но решил, что ты и на самом деле вряд ли сможешь его найти или он уже загнулся окончательно.

– Ого! – воскликнула Евгения, тоже заглянувшая в пакет. – И что ты с этим делать собираешься? Если хочешь возле дома посадить, то он, боюсь, не вырастет, условия не те.

– У меня есть для этого росточка все необходимые условия, – похвастался я и рассказал про свой эксперимент в гараже. Все равно это не был такой уж большой секрет, по крайней мере, от коллег я этого скрывать точно не буду, не вижу особого смысла.

Костик слушал, открыв рот, Евгения восторженно улыбалась и что-то хотела спросить, но явно стеснялась.

– Хочешь прийти посмотреть? – предложил я девушке.

– А можно? – неуверенно улыбнулась Евгения.

– Конечно, можно! – ответил я, потом встретился взглядами с парнем. – И тебе тоже можно. Можем сегодня после работы зайти, всё покажу, тут недалеко.

– Договорились! – засиял Костя и убежал, аккуратно закрыв за собой дверь.

– А ты полон сюрпризов, – сказала Евгения, вернувшись к сборке установки. – Я уже жду не дождусь окончания рабочего дня.

Я ухмыльнулся про себя. Если ты все мои сюрпризы узнаешь, на стуле не удержишься, придётся по полу собирать. А показать им свой тайный садик мне не жалко. Женя учит меня алхимии, а Костя и дальше будет обеспечивать ценными саженцами, на что я очень надеюсь.

Пакет с пытающимся вернуться к жизни Семицветом Полулистным я убрал в коробку на нижней полке стеллажа. Надеюсь, до вечера с ним ничего не случится.

***

– Анатолий Фёдорович, а можно вопрос? – осторожно начал Олег Валерьевич, когда остался в ординаторской с заведующим один на один.

– Конечно, Олежек, спрашивай, – спокойно ответил сидевший на диване с закрытыми глазами Герасимов.

– Я хотел про Ваню спросить, – тихо сказал, Олег Валерьевич, тщательно подбирая слова. – Вы не поймите меня неправильно, я ничего против него не имею, даже наоборот, как человек и как целитель он мне симпатичен, но я не совсем понимаю, как это он так быстро продвигается с кругами маны? Насколько я знаю, два дара ‒ это вообще большая редкость. А кому и выпадает такой шанс, обычно выбирают один, приоритетный для рода, к которому имеется более выраженная наследственная предрасположенность и который более востребован. Два дара тянуть одновременно невероятно сложно.

– Ну а Ваня выбрал оба и что? – Герасимов открыл глаза и повернул голову к собеседнику, заинтересовавшись беседой.

– Ну пусть, выбрал, так выбрал, – пожал плечами Олег Валерьевич. – Это, конечно, дело его личное. Но как он умудряется так быстро продвигаться, вот в чём основной вопрос.

– Хочешь на себя чужую рубашку примерить? – спросил Анатолий Фёдорович, улыбаясь одними уголками рта.

– Ни в коем случае! – замахал руками Олег Валерьевич. – Зависть ‒ не мой конёк, вы же прекрасно знаете.

– В курсе, – кивнул Герасимов. – Это прерогатива Василия Анатольевича, он в этом плане монополист.

– И всё же? – не отставал от него молодой целитель.

– Видишь ли, Олежек, наш Ваня далеко не такой простой человек, каким хочет казаться, – сказал заведующий и тяжело вздохнул. – Тебе-то я могу сказать, а больше и некому.

– В смысле непростой? – насторожился Олег Валерьевич. – Думаете, он какой-то особо высокородный?

– Скорее всего, – кивнул Анатолий Фёдорович. – У меня по этому поводу даже есть некоторые догадки.

– Какие же? – заинтересовался Олег Валерьевич.

– При всём уважении к тебе, давай лучше не будем тыкать пальцем в небо, – отмахнулся Герасимов. – Но одно точно могу сказать, парень здесь ненадолго. Наберётся опыта, раскроется и укатит восвояси.

– Как-то всё это не очень приятно звучит, – слегка поморщившись, пробормотал Олег Валерьевич. – То есть я правильно понимаю, вы уверены, что он скоро уедет?

– Ну, насколько скоро, это одному богу известно и ему самому. Ты переживаешь, что он плохо поступает, обнадёживая нас долгим сотрудничеством? Просто не думай об этом. С нашей хронической кадровой недостаточностью лучше даже так, чем никак. А вдруг Ване здесь понравится и он задержится надолго, ведь может такое быть? Может. Да и я сам как тут появился, ты помнишь?

– Смутно, если честно, – признался целитель.

– Я же в Москве работал в лаборатории, – сказал Герасимов и вздохнул. Видимо, ему было не очень приятно это вспоминать, но требовалось это рассказать, чтобы в коллективе не пошли ненужные сейчас брожения. – Потом высказал одному высокопоставленному чиновнику, что я думаю о его когнитивных способностях, за что и был подвергнут гонениям. А чтобы окончательно с любимым делом не расставаться, приехал сюда, чтобы продолжить работу в непосредственной близости к предмету интереса. Ты же в курсе, зачем я свой кабинет в лабораторию превратил?

– Даже не задумывался никогда на эту тему, – покачал головой Олег Валерьевич. – Решил, что это просто ваше хобби. Сами же знаете, у нас всегда работы хватает, чтобы еще на что-то иное отвлекаться, – развел он руками.

– Ха, хобби! – усмехнулся Анатолий Фёдорович. – Хотя, скорее всего, это теперь более точное определение. Только я по-прежнему продолжаю выполнять задания папы и дяди Евгении Георгиевны и поначалу даже подумал, что они прислали её сюда, чтобы за мной следить, а оказалось, что нет, я не прав. Правда, я совсем не понимаю смысла её бегства, он ускользает от моего понимания. Впрочем, про меня и связь с ее родней девчушка не в курсе, судя по всему.

– А её отец тоже алхимик? – спросил Олег Валерьевич.

– Так-то да, но направление совсем другое, – задумчиво произнёс Анатолий Фёдорович. – Тот больше Аномалией самой занимается, изучает флору и фауну в разные фазы активности. А она, видишь ли, в медицину ударилась. Молодость, все хотят окружающим что-то доказать.

– Ну, может быть, это и правильно? – пожал плечами Олег Валерьевич. – Это ведь здорово, когда молодые люди не просто плывут по течению на родовом линкоре, а хотят добиться чего-то своего, пусть и на небольшом сторожевом корабле типа нашего госпиталя. Вот Евгения Георгиевна сейчас руку набьёт и откроет собственную лабораторию, которая перевернёт роль алхимии в медицине, сделает важный прорыв, так сказать. Особенно, если семья поддержит и обеспечит всем необходимым.

– Ну да, она тоже здесь ненадолго, ты прав, – грустно улыбнулся заведующий. – Но и она, и Ваня нас пока очень выручают. А если вернуться к первому вопросу, то думаю, что Ваня, скорее всего, до госпиталя только с наставниками занимался и по учебникам. Зато у нас он такой практики наберётся, мама не горюй. Полученная им до этого база, плюс наша суровая действительность дают такой ошеломляющий результат, ну и сильная кровь берёт своё. Так что лично я против Комарова, или как его там на самом деле, ничего не имею, пусть себе работает и взрослеет в наших стенах. Хороший парень, как ни крути, не хочется на него за это обижаться.

– Хороший, – кивнул Олег Валерьевич.

– А до прорыва пятого круга ему и, правда, немного осталось, – сказал, слегка улыбаясь, Анатолий Фёдорович. – Вон выходные впереди, наверняка пойдёт в Аномалию, молнию свою совершенствовать. А уж потом и пятый круг считай в кармане.

– Ну, дай-то бог ‒ сильные целители нам никогда не помешают, – сказал Олег Валерьевич и отвернулся к окну, давая понять, что вопрос исчерпан.

***

Мы с Евгенией усердно трудились над эликсирами. Один штатив с пробирками с традиционным целебным эликсиром мы превратили в три штатива с питьевой формой. С очищающим эликсиром этого делать не требуется, он и так по инструкции имеет двойное назначение и перорально мы его уже много раз применяли.

В процессе работы я несколько раз нырял в пакет, где находился росток Семицвета Полулистного, проверял, в каком он состоянии. Даже один раз не удержался и полил, после чего бумажный пакет пришлось сунуть ещё и в целлофановый, чтобы вода по полке не растекалась.

– А ты уверен, что у тебя получится такой капризный Семицвет выращивать за пределами Аномалии? – спросила вдруг Евгения, когда я очередной раз заглядывал в пакет. – Да и всё остальное, что ты упоминал. Ты притащил домой оттуда настолько много земли?

– Не совсем так, – сказал я девушке и хитро подмигнул. – Я трансформирую обычную землю в почву Аномалии с помощью источника излучения негативной энергии. Для этой цели рога Красного медведя подходят просто идеально.

– Да когда же наконец этот рабочий день закончится, – тихо произнесла девушка, даже не сразу поняв, что сказала это вслух, что заставило меня украдкой улыбнуться.

Рабочий день наконец-то закончился. Костя и Женя уже переминались с ноги на ногу на улице, поглядывая в крону ели, где притаился ещё один ожидающий меня персонаж. Стоило мне поравняться с нетерпеливо ожидающими коллегами, как Федя тут же бодро чирикнул и приземлился мне на плечо, что вызвало дикий восторг у Константина. Парень чуть не захлопал в ладоши, но всё же сдержался.

А ещё надо было видеть их лица, когда Матвей открыл дверь гаража и перед ними предстала наша мини-оранжерея.

– Как знал, – сказал Матвей, взяв с полки пустой горшок, и принялся наполнять его дренажом и землёй из мешка, чтобы посадить принесённый мной корень Семицвета.

– Какая же прелесть! – с благоговением произнесла Евгения, присев перед саженцами на корточки и осторожно касаясь нежных, только начинающих набираться сил листочков. Теперь растению осталось дать только время, а там посмотрим, что с помощью него еще можно будет сделать.

Глава 6

С Костей мы договорились, что он будет стараться находить растения по списку и приносить мне. Срезанные ветки, сорванные листья и цветы будем делить пополам. Его половину я помогу ему продавать, чтобы его не обманули ‒ местные скупщики только и норовят ободрать неподкованного клиента, а уж такого молодого и простого, так тем более. Таким образом, у меня в гараже будет зреть урожай ингредиентов для эликсиров, а у него будет отличный заработок.

– Ваня, ты даже представить себе не можешь, как были счастливы родители, когда я принёс домой и положил на стол те деньги, что мы с тобой выручили с одного проданного кустика! – радостно произнёс Костя, когда мы вышли из гаража. – Папа привёл в порядок всю полевую технику, купил новую жатку для комбайна, стройматериалы для нового свинарника, да и по мелочи для дома всякого.

– Мопед так и не купил? – поинтересовался я.

– Это всё намного важнее, мопед потом, – важно заявил Костя. Он начинал взрослеть прямо на глазах. А ведь между нами не такая уж и большая разница в возрасте, но видно, что парень наконец-то пошел по правильному пути. – Но я на него уже начал копить, это моя мечта с детства. Вот получу зарплату и ещё немного добавлю, мама сказала, что не возьмёт у меня ни копейки.

– Ну уже неплохо, – довольно улыбнулся я. – Ничего, на мопед мы тебе быстро наберём. А вообще ты молодец, хозяйственный.

– Ага, – заулыбался парень. – Ну я побегу, папе надо помогать, мы с ним свинарник строим.

– Беги, помогай, кормилец, – сказал я, похлопав его по плечу, и парень спешно удалился.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – сказала Евгения, бросив напоследок взгляд в сторону саженцев, пока Матвей не закрыл дверь. – Дела дома ждут.

Ну да, конечно, дела тебя ждут. Козы с пастбища вернулись не доенные, и крышу надо подлатать. Что-то я очень сомневаюсь. Вслух я свои предположения, что вполне естественно, озвучивать не стал.

– Удачи тебе с твоей оранжереей и хорошего урожая! – пожелала девушка и помахала ручкой.

– Спасибо, – сказал я ей вслед.

– А она красивая, – тихо произнёс Матвей, провожая девушку взглядом. – А важная какая, на плешивой козе не подъедешь. Вроде и не сказала ничего особенного, а от неё прямо родословной веет, как от собаки-чемпиона.

– Ну у тебя и ассоциации. Лучше такое в следующий раз вслух не произноси, а то может получиться очень неудобно, – усмехнулся я. – А так да, она герцогиня, отсюда осанка и манеры.

– А ты тогда не меньше, чем князь, – сказал вдруг приятель, улыбаясь и пристально глядя мне в глаза. – Ну или граф, как минимум.

– А что, сильно заметно? – поинтересовался я, пытаясь проанализировать, что в моём поведении не так.

– Заметно, – кивнул Матвей. – Ты хоть и не белоручка, и в потрохах смело ковыряешься, но всё равно заметно, как ни крути. Так кто ты, граф или князь? А может, и вообще принц какой-нибудь?

– Придёт время, всё узнаешь, – уклончиво ответил я, спокойно выдержав его взгляд. – Мы же вроде договорились, что разговоров на эту тему не будет.

– Да, ты прав, извини, – виновато улыбнулся приятель. – Больше не буду.

Мы направились домой. Федя проводил нас взглядом с ветки разлапистой липы, что-то чирикнув вслед. Я помахал ему рукой и пожелал удачной охоты.

– Есть какие планы на завтра? – спросил я Матвея за ужином.

– Да особых не было, – пожал он плечами, отрезая кусочек жареного мяса Лешего, а ведь когда-то кривился при его поедании. – Запрет на вылазки сняли сегодня, предложил Стасу завтра в Аномалию сходить, а то дома уже засиделся, а он сказал, что у него там проблемы какие-то, не может. И студенты уехали. Пойду, наверное, с утра пораньше к наёмникам в отряд попрошусь. Наверняка будут собираться на прежнем месте.

– У меня к тебе немного другое предложение, – сказал я, разрезая на кусочки свиную отбивную.

Мясо Лешего мне сейчас тоже пошло бы на пользу, но я твёрдо решил беречь его для Матвея, пусть себе укрепляет магическую сферу и тренирует навык защиты. Бельчатина преспокойненько отдыхает в холодильнике и ждёт своего часа.

– И какое? – спросил приятель, продолжая с наслаждением жевать мясо. – Добыча за городской стеной новых саженцев для оранжереи?

– И это тоже по возможности, – кивнул я. – Но это не главное и не за стенами города. Предлагаю пойти в Аномалию вдвоём.

– Вдвоём в зону Аномалии? – переспросил Матвей, выпучив глаза и даже перестав жевать. – Ваня, но это же очень опасно!

– Ну мы вглубь ведь не полезем, я в своём уме, – усмехнулся я. – Побродим по окраине, поохотимся на небольших монстров, пособираем полезные растения. Ты можешь испытать в полевых условиях свой навык защиты, я попрактикую молнию.

– А, точно, ты же сегодня прорыв пятого круга сделал, да? – заулыбался приятель. – Ну и как оно?

– К сожалению, сегодня я прорыва не добился, – покачал я головой.

Радость на лице Матвея резко сменилась настороженностью и испугом.

– Что-то пошло не так? – осторожно, но немного встревоженно спросил он. – С тобой всё в порядке? Я слышал, что неудачи при прорыве очень опасны.

– Откуда ты это знаешь? – поинтересовался я.

– Ну так, в книге читал, – засмущался парень. – Мне же интересно знать о тебе хоть что-то, пусть и не от тебя.

– Осталось ещё слухи пойти собирать, – усмехнулся я.

– Ну это ты прекрати, – нахмурился Матвей. – На такое я никогда не пойду. Просто почитал общедоступное про магов, вот и всё. Так что там с прорывом-то?

– Пока даже не пытался, – улыбнулся я. Переживает за меня и довольно искренне, интересуется, это хорошо. – Заведующий сказал, что немного не созрел золотой круг.

– Это молнии, что ли? – спросил парень, снова вернувшись к еде.

– Всё правильно, молнии, – кивнул я. – Вот с ними-то я как раз и хотел потренироваться в Аномалии. Можно, по идее, и просто в зачистке поучаствовать за городской стеной, но в Аномалии это будет намного эффективнее. Твоя новая броня, кстати, там тоже должна лучше развиваться.

– Значит, буду совать руку в пасть каждому встретившемуся Спрутолису, – азартно ухмыльнулся Матвей, отрезая себе очередной кусок мяса.

– Ты главное, только не давай себя жевать, вовремя включай защиту, – добавил я. – А то я только и буду заниматься, что твои раны лечить.

– Ясное дело! – улыбнулся приятель. – Буду действовать в разумных пределах. Но ведь если не тренироваться, то и пользоваться не научишься по-нормальному.

– Это верно, – согласился я. – А лучше научиться пользоваться в совершенстве. Можем опять поэкспериментировать с горелкой для начала.

– А давай! – с радостью согласился парень. – Прямо после ужина.

– Хорошо, – кивнул я.

Пока я допивал чай, Матвей сложил грязную посуду в раковину.

– Потом помою, после тренировки, – сказал парень. – Жду тебя в зале.

Когда я пришёл в комнату, Матвей уже стоял с оголённой рукой и с подготовленной к работе газовой горелкой в другой руке, готовый уже самостоятельно начать испытывать свою новую способность.

– Подожди, – сказал я, улыбаясь, и оценив его нетерпение. – Давай я сначала гляну, как там дела с этой твоей сферой.

Матвей так быстро улёгся на диван, что я невольно покачал головой от удивления. Я присел рядом на край дивана и положил руку ему на эпигастрий, где находилась та самая загадочная сфера, упоминаний о которой я не нашёл ни в литературе, ни в базе данных рода, даже по запросу в секретный сектор.

С последнего моего осмотра ядро немного увеличилось и уплотнилось. Я с интересом наблюдал, как флюиды негативной энергии от находящегося в желудке мяса Лешего устремились к ядру и оно начинает мягко пульсировать, насыщаясь. Ничего плохого, типа перерождения окружающих тканей, я не увидел.

Негативная энергия не распространяется по телу, а полностью сосредотачивается в ядре. Тогда вполне возможно, что то же самое будет происходить, когда парень будет находиться в Аномалии, будет подзаряжаться, а не болеть. Эту теорию тоже можно будет проверить завтра.

– Вроде всё в порядке, – сказал я, поднимаясь. – Можем приступать.

– Давай! – обрадованный результатом осмотра Матвей резво вскочил с дивана и протянул мне газовую горелку. – Жги, Ваня!

Парень выставил руку вперёд и с нетерпеливым ожиданием уставился на сопло горелки. Я не заставил себя долго ждать. Пламя устремилось к открытой ладони, облизнуло резко ставшую серебристой поверхность, и я тут же его погасил.

– Ну как ощущения? – спросил я.

– Да вроде всё нормально, – сказал Матвей, улыбаясь и разглядывая абсолютно целую руку. – Давай ещё!

Мы повторили манипуляцию ещё раз десять и каждый раз я немного прибавлял мощность пламени и длительность воздействия. Все испытания были пройдены блестяще.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.