Рин Блэк
Норфлэр

© Блэк Р., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1
У истоков власти

Ночь окутала город глубокой тьмой. Узкий переулок, пропитанный сыростью и запахом мусора, казался идеальным местом для встречи двух существ, которых разделяли не только принадлежность к разным видам, но и намерения. Впереди шел юноша – высокий, худощавый, словно вытянутый силуэт из чернил. Его бледная кожа едва заметно светилась в темноте, а губы, черные, похожие на уголь, придавали ему жутковатую красоту. Черные глаза, похожие на два бездонных колодца, внимательно сканировали пространство вокруг. Густые волосы, цветом напоминающие смоль.

За ним следовал другой силуэт – массивный, крепкий мужчина с красной кожей и густой бородой, больше похожий на демона, чем на обычное существо. Он держал в руке тяжелую биту, готовясь к нападению. Собранный и осторожный в движениях, он источал опасность, как раскаленное железо – жар.

Юноша замер у выхода на оживленную улицу, где даже поздней ночью время от времени проезжали машины. Обернувшись, он подарил своему преследователю холодную улыбку, при этом сохраняя величественную осанку, словно был настоящим аристократом.

– Сколько еще ты будешь меня преследовать, прежде чем наберешься смелости и нападешь? – Голос звучал мягко, но в нем чувствовалась насмешка.

Преследователь остановился, удивленный таким поведением своей жертвы.

– Впервые вижу, чтобы сильванти так вели себя рядом с высшим существом эволюции, хищником этого мира – аурилией, – произнес он хриплым голосом. – Тебя родители не учили вести себя покорно, когда видишь представителей нашего вида?

Юноша сделал шаг вперед, его темные глаза сверкнули.

– С чего ты взял, что я сильванти? – спросил он с ехидством.

– Что за глупый вопрос? По твоему аромату, – ответил аурилия, его голос окрасился злобой.

– А если аромат вводит в заблуждение? – парировал юноша, все еще сохраняя спокойствие.

Без предупреждения аурилия бросился вперед. Его пасть начала раскрываться почти до невозможного предела, обнажая огромный язык, украшенный странными светящимися кругами. Это мощное оружие было способно парализовать жертву одним прикосновением.

Однако юноша легко уклонился. Его тело двигалось с невероятной грацией, словно он был не сильванти, а текучим потоком энергии. Каждое движение противника предугадывалось заранее, каждая атака проходила мимо.

Аурилия продолжил трансформацию. Его тело покрылось черной чешуей, а из спины выросли острые костяные выступы Зловонный запах гниения и металла распространился по переулку, вызывая тошноту у любого, кто находился поблизости.

Юноша внезапно остановился, позволяя аурилии приблизиться. В момент удара его тело ускользнуло, как ртуть под солнцем, превращаясь в нечто текучее и неуловимое. Язык аурилии прошел сквозь пустоту, где только что был его противник.

– Иллюзия?! – зарычало существо, его многоглазая голова лихорадочно крутилась, пытаясь найти цель.

– Забыл ответить на вопрос про родителей, – внезапно раздался голос прямо за спиной аурилии. Юноша стоял там, словно переместившись во времени. – Меня отец учил, как и моих братьев, убивать жертву с такой скоростью… Чтобы было быстро, но для добычи… время казалось вечностью.

Его рот раскрылся до невероятных размеров, обнажая длинный язык, похожий на гигантскую змею. Этот язык стремительно обвил шею аурилии, сжимая ее с неумолимой силой.

– Кто ты, черт возьми, такой? Ты не сильванти… – Последний вздох аурилии растворился в воздухе, когда из его тела начал вытекать белый светящийся туман. Юноша жадно впитал его, словно губка, поглощая душу своего противника.

Закончив, он без усилия отшвырнул обмякшее тело и пошел к выходу из переулка.

– Я дома, – пробормотал он себе под нос, исчезая в темноте ночи.

* * *

Шел дождь. Толпа существ столпилась вокруг семи гробов, увитых черными розами. Большинство существ плакали, рыдали и проклинали свою судьбу. Но один гроб выделялся на фоне остальных. Возле него царила тишина.

Золотоволосая вдова в строгих черных одеждах стояла неподвижно, не проронив ни слезинки. Ее величественная осанка и холодное спокойствие одновременно восхищали и пугали присутствующих. Рядом с ней замерли двое прекрасных юношей.

Первый был точной копией матери: золотые кудри, серая кожа, изящные черты лица – маленький нос и тонкие бледно-розовые губы. Только глаза отличались – золотистые, в то время как у матери были глаза цвета лепестков розовой розы.

Второй сын представлял полную противоположность брату: короткие черные волосы, пухловатые губы и розовые материнские глаза.

Оба юноши, как и их мать, хранили ледяное безразличие, провожая в последний путь своего отца – главу клана «Кайросс», Каина Фортиса. Холодный ветер, пропитанный запахом мокрой земли и гниющих листьев, трепал полы черных одежд скорбящих. Капли дождя падали с неба, словно слезы самих богов, размывая грязь под ногами и заставляя толпу ежиться от холода и напряжения. Тусклый свет нескольких факелов, воткнутых в землю вокруг гробов, колебался, бросая жутковатые тени на бледные лица собравшихся. Их изможденные черты то выступали из темноты, то снова погружались во мрак, создавая атмосферу чего-то неестественного, почти потустороннего.

Черные розы, оплетающие гробы, казались живыми – их острые шипы поблескивали в свете факелов, будто готовые в любой момент впиться в плоть. Лозы, покрытые каплями воды, переплетались между собой так плотно, что создавалось ощущение, будто они стерегут покойников, не давая им уйти. В воздухе витал сладковатый, тяжелый аромат цветов, смешанный с запахом сырой земли и металла – последний был едва уловим, но вызывал мурашки у окружающих.

Вокруг семьи Фортис образовался невидимый круг: никто из присутствующих не осмеливался приблизиться к ним. Даже самые близкие союзники клана «Кайросс» держались на расстоянии, боясь встретиться взглядом с вдовой или ее сыновьями. Молчание этой троицы было гнетущим, словно само пространство вокруг них замерло, отказываясь следовать общему хаосу эмоций. Воздух там, где стояла семья, казался плотным, почти осязаемым, как будто даже природа боялась нарушить эту странную пугающую гармонию.

Толпа продолжала стонать, но звуки рыданий словно растворялись, не достигая того места, где находились вдова и ее сыновья. Люди косились на них исподтишка, шептались, но слова застревали в горле, стоило кому-то попытаться произнести их вслух. Страх и любопытство читались на всех лицах, но никто не решался подойти ближе.

Сам гроб Каина Фортиса выделялся не только своим положением, но и внешним видом. Он был выполнен из черного дерева, а на крышке гроба высился герб клана «Кайросс» – сердце, оплетенное терновником. Розы вокруг выглядели особенно крупными, их черные лепестки поглощали свет. Время от времени кто-то из собравшихся украдкой смотрел на гроб, но тут же отводил взгляд, словно опасаясь увидеть что-то, что лучше оставить незамеченным.

Дождь усилился, и капли начали барабанить по крышкам гробов, создавая ритмичный, почти гипнотический звук. Но даже этот шум не мог скрыть тягостное молчание, которое окружало семью Каина. Казалось, сама смерть наблюдает за происходящим, внимательно следя за каждым движением, каждым вздохом. А может быть, она уже здесь – в каждом шаге, в каждом взгляде, в каждой капле дождя, что падает с небес, чтобы унести с собой частичку боли и тайн этого дня.

После завершения погребения члены кланов начали расходиться по машинам, которые одна за другой тронулись в сторону Капитолия.

– И что теперь будет с нашим кланом? Кто займет место отца? – нарушил молчание юноша с золотыми кудрями.

– Не знаю, Лиф. Скоро все выяснится. Пока же держи себя в руках и помни о правилах приличия, – ответила женщина спокойно, но в ее голосе звучали нежность и затаенная грусть.

Услышав слова матери, Лиф лишь фыркнул и продолжил безучастно смотреть в окно, где серое небо сливалось с туманным горизонтом. Машина плавно скользила по мокрой брусчатке, оставляя за собой блестящие следы на темной поверхности дороги. За окном простирался Норфлэр – город, словно вырезанный из черного мрамора, затянутый серебристым туманом. Его силуэт возвышался над горизонтом, как гигантский собор, полный загадок и тайн. Сотни шпилей, острых, как когти, пронзали небо башнями разных домов, а их вершины терялись в облаках. На некоторых из них виднелись статуи – странные существа с лицами, наполовину человеческими, наполовину звериными, будто наблюдающие за каждым движением внизу.

Улицы города были узкими, извилистыми, словно лабиринт, созданный самим хаосом. Вдоль тротуаров возвышались здания с готическими арками, украшенными замысловатыми резными узорами. На них были изображены драконы, сплетенные ветви терновника, маски печали и радости, слившиеся в бесконечном танце. Окна домов тускло светились сквозь толстые цветные витражи, создавая мягкий, приглушенный свет.

Иногда в этих витражах можно было разглядеть символы древних кланов, но чаще всего они оставались неразличимыми, скрытыми под слоем пыли и времени.

Воздух здесь был насыщен запахами старого камня, сырости и чего-то еще – неуловимого, но тревожного, будто эхо давно забытых событий. Где-то вдалеке раздавался звон колоколов, медленный и торжественный, от которого по спине пробегал холодок. Звуки города были едва слышны, словно стены поглощали все посторонние звуки.

Лишь иногда доносился скрип открывающихся железных ворот или шаги одинокого прохожего, чья фигура растворялась в тумане, стоило ему оказаться вне круга света фонаря.

Фонари здесь были особенными – высокие чугунные столбы с абажурами в форме перевернутых цветов различной формы. Их свет был мягким, почти призрачным, но он лишь подчеркивал тени, которые становились глубже и длиннее с каждым поворотом машины. Между зданиями то и дело мелькали мосты, соединяющие дома на разных уровнях. Эти мосты казались хрупкими, словно паутина, но их конструкции были на удивление прочными, выдержавшими испытание временем и бурями.

В самом центре города возвышалась громадная башня Норфлэра, Капитолий, – ее невозможно было не заметить. Она была построена из черного камня с прожилками золота, которое мерцало даже в сумраке. Вершина башни уходила так высоко, что ее не могли достичь ни взгляд, ни воображение. Говорили, что на вершине башни располагался зал совета, где главы кланов собирались, чтобы вершить судьбу города и его обитателей.

Но никто из простых граждан никогда не поднимался туда. Даже те, кто имел доступ, предпочитали не распространяться о том, что видели внутри.

По мере того как машина углублялась в город, вокруг стали появляться все более причудливые детали: фонтаны с лазурной водой, украшенные цветами; сады, где росли деревья с черными листьями и белыми цветами, источающими сладковатый, почти токсичный аромат; и статуи, которые, казалось, двигались, если на них смотреть слишком долго. Время от времени встречались площади, украшенные монументами из черного металла, изображающими великие сражения, заключения договоров и падения империй.

Лиф продолжал смотреть в окно. Его золотые глаза отражали тусклый свет фонарей, а город за стеклом казался ему живым существом – дышащим, наблюдающим, ожидающим чего-то неизбежного. По коже пробегали мурашки, и тревога нарастала с каждым поворотом машины.

Добравшись до места назначения, семья Фортис вместе с членами клана «Кайросс» и остальными участниками процессии направилась внутрь здания. Пройдя через длинные коридоры, украшенные мрачными гобеленами и причудливыми узорами на стенах, они достигли главного зала. Он был огромным, с высокими сводчатыми потолками, где в полумраке высились статуи странных животных и существ. Их каменные глаза словно следили за каждым шагом вошедших, источая холодное безмолвие.

Как только Лиф переступил порог зала, он сразу заметил, что пространство едва уловимо разделено на две части. На правой стороне уже расположились многочисленные представители кланов сильванти, их лица выражали явное раздражение, а некоторые даже не пытались скрыть злобу. Семейство Фортис заняло первые ряды слева. Лиф оглядел собравшихся. Их эмоции были такими яркими, что он не смог сдержать усмешки.

– Сильванти, как всегда, в роли мучеников, обиженных на весь мир, – прошептал он матери на ухо, насмешливо приподняв бровь.

Женщина едва заметно улыбнулась, но ее пальцы мягко сжали руки обоих сыновей, лежащие рядом с ней, словно напоминая о необходимости сохранять самообладание.

Зал погрузился в тишину. Все взгляды обратились к двум фигурам, которые поднялись с мест в первых рядах по разные стороны зала. Они медленно направились к пьедесталу, установленному во главе зала. Каждый их шаг отдавался эхом в пространстве, усиливая напряжение, которое уже витало в воздухе.

– Господа и дамы, – раздался голос с пьедестала, – я понимаю, как тяжело каждому из нас в связи с внезапной утратой сразу семи глав кланов. Вчерашний взрыв в здании совета стал шоком не только для нашего города, но и для королевской семьи, которая сегодня не смогла присутствовать здесь, так как возглавляет расследование, направленное на поиски виновных. Однако у меня есть еще более тревожные известия… Вновь были обнаружены тела убитых мирных жителей нашего города.

– Не просто жителей, а представителей нашей расы: сильванти! – выкрикнул кто-то из правой части зала, его голос дрожал от возмущения и злости.

– А до этого сколько аурилий было убито и растерзано? Вы всегда любите выставлять себя невинными жертвами! – парировал голос с левой стороны, полный ярости и презрения.

Зал мгновенно охватил гул. Напряженность, которую долго сдерживали, наконец вырвалась наружу. Голоса зазвучали громко, переходя в яростные крики.

Одни обвиняли друг друга, другие пытались перекричать соседей, третьи лишь качали головами, словно уже смирились с этим нескончаемым конфликтом. Каждый крик, каждый возглас словно подливали масла в огонь вражды, разгорающейся все яростнее. Казалось, ничто и никто уже не в силах остановить этот хаос.

– Тупицы, вечно грызущиеся между собой, – разнесся по залу холодный, режущий тишину голос, эхом отражаясь от стен.

Существа начали оглядываться, пытаясь вычислить наглеца, осмелившегося бросить вызов элите города такими дерзкими словами. Из полумрака медленно выступил юноша. Его угольно-черные глаза пронзали пространство, а волосы, темные, как сама ночь, обрамляли бледное, почти призрачное лицо. Серая кожа и худощавое телосложение лишь усиливали его потусторонний облик. На нем идеально сидел элегантный костюм глубокого черного цвета. Образ подчеркивал его высокий статус, а черные когти на руках придавали зловещую изысканность.

– Ровно по сорок существ из каждой расы было убито за этот год, – произнес он, обводя взглядом зал. – Их истерзали с особой жестокостью, оставив лишь обезображенные тела.

Его слова повисли в воздухе, заставив всех замолчать. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шорохом – словно само пространство затаило дыхание.

– Не может быть… Он вернулся… – начали шептаться существа, обмениваясь встревоженными взглядами.

– Это пропавший третий сын Каина…

– Нет, у него же два сына, разве нет? – разнились мнения присутствующих, но даже самые громкие голоса звучали приглушенно, будто боясь нарушить напряженную атмосферу.

– Дэф… – процедил Лиф сквозь зубы, бросив холодный взгляд на самодовольное лицо брата, который десять лет назад исчез из их жизней, не оставив ни следа, ни объяснений.

Мать юношей едва повернула голову, чтобы мельком взглянуть на существо, которого не видела столько лет. Но тут же отвела взгляд, чтобы никто не заметил слабости в ее глазах.

– Тишина в зале! – громко объявил второй оратор, стоявший на пьедестале в центре помещения. – Молодой человек, прежде всего представьтесь. Кто вы такой и какое право имеете здесь находиться? – Существо застыло в ожидании ответа.

Дэф слегка покачал головой и уверенно направился к пьедесталу. Он стремился оказаться в самом центре внимания, когда наконец заявит о себе после долгих лет молчания.

– Меня зовут Дэф Фортис. Я сын Каина Фортиса из клана «Кайросс». Я здесь по приказу моего отца, который перед своей кончиной отправил мне письмо.

После этого заявления в зале снова поднялся гул, а глаза семьи Фортис широко распахнулись от удивления.

– Не стоило тебе возвращаться… – грустно прошептала себе под нос вдова Каина. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставив глубокие синие отметины.

Проходя мимо вдовы, Дэф на мгновение остановился. Повернув голову, он слегка склонил ее и тихо, почти шепотом произнес:

– Диана, мои соболезнования вам.

Не дожидаясь ответа, он продолжил путь к центральной трибуне. Диана лишь слегка кивнула в ответ, но внутри нее клокотал страх за юношу, пожирающий последние остатки терпения и сдержанности – тех качеств, которые она всегда так бережно лелеяла.

Добравшись до центра зала, Дэф обвел взглядом собравшихся и начал свой монолог:

– Перед своей кончиной отец прислал мне письмо. В нем он просил меня вернуться в город… и исправить ошибки, допущенные им, а возможно, и всеми нашими кланами.

Он достал потрепанное письмо из-за пазухи и положил его на гладкую поверхность рядом с микрофонами, через которые обычно выступали те, кто хотел сделать важное заявление в этом зале. Затем, обведя взглядом притихшую аудиторию, добавил:

– Есть идеи или предположения, о чем именно он говорил?

Зал погрузился в полную тишину. Ни единого шороха, ни возгласа – только напряженное молчание, словно каждый боялся нарушить хрупкое равновесие момента.

– Ясно, – произнес Дэф, чуть приподняв бровь. – Значит, мне предстоит самому разобраться во всем. Это последнее желание моего отца, и я намерен его выполнить.

С этими словами он развернулся и уверенно направился к выходу, покидая зал. Его шаги эхом разносились по просторному помещению, пока за ним не закрылась тяжелая дверь.

– Что ж, интересная информация. Однако сейчас перед нами стоит первостепенная задача, которая беспокоит каждого в этом зале: кто займет места глав, скоропостижно покинувших нас? Город уже охвачен страхом. Если начнется борьба за власть, мелкие банды не замедлят воспользоваться хаосом, и Норфлэр погрузится в пучину беспорядков. А этого мы допустить не можем. Посовещавшись со старейшинами королевской семьи, мы приняли решение назначить двух новых лидеров – представителей рас аурилий и сильванти. Представителем аурилий станет Дариан. – Мужчина крупного телосложения поднялся со своего места и уверенно направился к трибуне. – А представителем сильванти станет Кайра. – Женщина с эффектной фигурой и хитрым, но одновременно красивым лицом также шагнула к центральной трибуне.

Два новых лидера нехотя обменялись рукопожатием, после чего мгновенно разошлись в противоположные стороны, словно старались держаться как можно дальше друг от друга.

Выступающий продолжил:

– Что касается новых глав кланов, то их определение пройдет в рамках публичного отбора. Это будет зрелищное мероприятие, напоминающее состязания атлантов, проводимые в других городах – таких как Мистериал-Сити, Лунория и других. Для всех желающих это станет шансом продемонстрировать свои способности всему городу. Для народа это создаст иллюзию контроля над ситуацией и обеспечит захватывающее зрелище. Для нас же это гарантирует спокойствие и предотвратит возможные мятежи. В отборе смогут принять участие все желающие члены кланов, а также семьи погибших лидеров.

Услышав это предложение, присутствующие начали одобрительно кивать и поддерживать идею аплодисментами. В воздухе ощущалось облегчение – по крайней мере, теперь был намечен четкий план действий.

* * *

Двери главного зала с гулом захлопнулись за спиной Дэфа, оставляя его наедине с тенями коридора. В полумраке он замедлил шаг, прислушиваясь к эху собственных мыслей. Его бледные пальцы машинально скользили по поверхности потрепанного письма, которое он все еще держал в руках. Слова отца, выведенные аккуратным почерком, казались ему одновременно знакомыми и чужими – как будто они принадлежали кому-то другому, а не человеку, которого он знал половину своей жизни.

«Исправить ошибки», – повторил он про себя, словно пробуя эти слова на вкус. Что именно имел в виду Каин? Ошибки кланов? Или что-то более личное, что касалось только их семьи?

Выйдя на улицу, Дэф глубоко вздохнул, ощущая, как холодный воздух Норфлэра проникает сквозь его безупречно выглаженный костюм. Подняв голову, он посмотрел на небо, окрашенное в розовые тона с холодными голубыми переливами. Этот оттенок всегда приносил ему чувство умиротворения и тепла, несмотря на внешнюю прохладу.

– Пора вернуться домой, – тихо произнес он, словно обращаясь к медленно плывущим облакам.

Подойдя к огромному особняку, украшенному искусно переплетенной лозой, он замер на мгновение, прежде чем заметил позолоченный автомобиль, только что подъехавший ко входу. Из машины вышли Лиф, Диана и Кел. Их лица выразили удивление при виде Дэфа.

– Долго будешь стоять? Пошли домой, – произнесла Диана резким тоном, не давая пространства для лишних слов. Она развернулась и направилась к дверям особняка, ожидая, что остальные последуют за ней.

Кел тем временем сделал то, на что никто другой из семьи так и не решился: он подошел к брату и крепко обнял его.

– Я скучал, Дэф, – просто сказал он, но в этих словах чувствовались искренность и тепло. Вместе они двинулись вслед за матерью.

Лиф остался стоять в одиночестве. Молчание затягивалось, словно тяжелая завеса между ним и остальными. Он не находил слов, и лишь тогда, когда Кел с Дэфом уже шагали впереди, медленно двинулся следом, сохраняя дистанцию.

Между младшими братьями чувствовалась напряженность. На протяжении всей дороги домой Кел явственно ощущал атмосферу вражды, незримую, но ощутимую, как грозовая туча, парящую между Лифом и Дэфом.

Когда они вошли в особняк, Дэф начал осматривать его интерьер. Ему было удивительно осознавать, что за десять лет здесь практически ничего не изменилось. Те же картины на стенах, белоснежные колонны, знакомая мебель – даже его комната оставалась нетронутой с того самого дня, как он десять лет назад принял решение уйти из дома и скрыться в лесу. Именно там он провел все эти годы, живя вместе с лесничим, который стал для него почти родным человеком, заменив отца и старшего друга.

– Мы не трогали твои вещи, только иногда слуги приходили, чтобы убрать пыль, – произнес Лиф, проходя мимо, и хотел скрыться в комнате напротив.

– Лиф, – окликнул его Дэф. Брат застыл на месте, не оборачиваясь. – Я не могу изменить то, что сделал… Но могу решить, кем буду завтра.

С этими словами Дэф вошел в свою старую комнату и закрыл за собой дверь. Лиф несколько секунд постоял в коридоре, словно обдумывая услышанное, затем развернулся и последовал его примеру, скрывшись в своей комнате.

Глава 2
Выбор без выбора: убивать, чтобы выжить

Норфлэр – город, пропитанный историями, заговорами, интригами и магией. Он был построен на крови тех, кто отказался склониться перед его могуществом. Подобно чуме, он пожирает все вокруг, разрастаясь за счет врагов и даже союзников. Его девиз гласит: «Подчинись или умри», – жесткий закон, не оставляющий выбора тем, кого заметят правители города.

Согласно легендам, Норфлэр был основан самим хаосом, творцом этого мира. Имя города не случайно. Оно было создано из двух слов, взятых из языка другого мира, откуда хаос пришел, чтобы дать жизнь своим созданиям. Слово «нуар» означает «черный цвет», а «флер» переводится как «цветок». Таким образом, название города символизирует одновременно красоту и тьму, которые переплетаются в его судьбе. Если посмотреть на Норфлэр с высоты птичьего полета, то очертания границ города напоминают медведя, безжалостно пожирающего всех, кто оказывается на его пути. Это место, где жизнь и смерть танцуют свой вечный танец, а каждый уголок хранит следы прошлых битв, предательств и великих деяний.

Каждый, кто осмеливался поселиться в этом городе, должен был ответить на один простой, но жестокий вопрос. Стоя перед огромным медведем в венке из черных роз, символизирующим саму суть Норфлэра, существа заглядывали в глубины своей души: «Насколько ты силен?» Сила – вот чем питается этот город. Но какая именно сила? Месть, подпитывающаяся чужой болью? Слабость твоих желаний, которые ты не в силах контролировать? Или тщеславие, что прячется в твоей душе, словно трусливый заяц, боящийся выйти на свет?

На этот вопрос все время пытался ответить Дэф. Каждый раз являясь перед ним, медведь задавал ему один и тот же вопрос на протяжении всей его жизни, но Дэф так и не мог дать ему ответ, отчего медведь разочарованно уходил в небосвод.

Раздался неожиданный стук в дверь его комнаты, и Дэф резко пробудился ото сна.

– Молодой господин Дэф, могу ли я войти? – послышался мягкий голос прислуги.

Сонно моргнув, Дэф ответил:

– Да, конечно, входите.

Придя в себя, он поднялся с постели и направился к зеркалу. Пытаясь пригладить свои непослушные черные кудри, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. В зеркале он заметил, как молодая девушка-прислуга с розоватым оттенком кожи тайком наблюдает за ним.

– Со мной что-то не так? – спросил Дэф, слегка насторожившись. Он давно отвык от чужого общества и чувствовал себя некомфортно под пристальным взором.

Девушка покраснела, смущенно опустив глаза.

– Н-нет, просто… вы, господин Дэф… вы действительно очень красивы, как ваш покойный отец. Вы точь-в-точь его копия. Неудивительно, что женщины Норфлэра с нетерпением ждут, когда снова увидят вас на улицах, – она быстро сказала и, не дожидаясь ответа, поставила вазу со свежими цветами на тумбочку. Затем поспешила уйти.

Посмотрев на свое отражение, он был поражен. В зеркале он не видел того красивого юношу, каким его описала девушка. Вместо этого перед ним предстал монстр – существо, которое, казалось, не принадлежало ни к одному из видов, властвующих в этом городе. Разъяренный, Дэф с силой ударил по зеркалу. Оно не выдержало удара и рассыпалось на острые осколки, блеснувшие в свете утреннего солнца. Посмотрев на свою руку, он заметил, как из мелких ранок потекли тонкие струйки крови, словно зеркало решило оставить на нем свой след. Дэф смиренно вздохнул и направился в ванную, чтобы прижечь раны. Затем он зашел в гардероб и переоделся в одежду, в которой приехал в особняк. Спустился вниз, где его семья уже собиралась на завтрак. Осторожно огляделся и сел у края стола, чтобы не привлекать внимания Дианы и братьев.

– И долго ты будешь играть роль нелюбимого родственника? – произнесла Диана холодным тоном, не глядя на Дэфа и продолжая намазывать масло на хлеб.

– Нет, госпожа, – ответил он и занял свое обычное место рядом с Лифом.

Диана, сохраняя спокойствие, заговорила:

– В городе начали устанавливаться новые порядки. Кланы как никогда готовы к войне, а два новых лидера уже собирают сторонников. Пока наш клан остается в стороне, но это ненадолго. Рано или поздно нам придется заявить о своих правах на пост вашего покойного отца. Но пока этого не произошло, сообщайте мне, если кто-то попытается давить на вас. Я приму меры.

Она сделала паузу, затем добавила:

– Кстати, начались приемы заявок на участие в боях за право управления кланами. Вы уже решили, кто пойдет?

– Я пойду, – без колебаний заявил Лиф.

– Скорее всего, я тоже, – поддержал Кел.

Все за столом перевели взгляды на задумчивого Дэфа, который ковырялся вилкой в омлете, принесенном прислугой. Почувствовав на себе тяжесть этих взглядов, он поднял глаза и встретился с вопрошающими лицами.

– Я… – начал он, но Диана перебила его, не дав договорить.

– Тебе лучше воздержаться от этого.

– Почему? – в голосе Дэфа зазвучала злость, смешанная с обидой.

– Потому что ты не являешься полноценным наследником нашего клана, – коротко и безапелляционно ответила Диана.

– Но правила позволяют участвовать всем, разве нет? – с вызовом усмехнулся Дэф.

Диана промолчала, но Лиф встал на защиту брата:

– Он прав. Ты не вправе запрещать ему. Дэф не виноват в поступках отца.

От этих слов щеки Дианы слегка порозовели, а в ее глазах вспыхнули ярость и боль. Не в силах вынести подобного унижения, она резко поднялась из-за стола и направилась прочь из столовой. Ни один звук не сорвался с ее губ, пока она стремительно шагала к своей комнате.

После того как Диана покинула столовую, в комнате воцарилась тягостная тишина. Лиф и Кел обменялись быстрыми, почти незаметными взглядами, словно проверяя реакцию друг друга на случившееся. В воздухе витало напряжение, густое и ощутимое, как предгрозовая духота.

Дэф, напротив, оставался совершенно невозмутимым. Его пальцы машинально теребили серебряную брошь – магический амулет, подаренный отцом. Данный артефакт скрывал его истинный аромат астрилии, обеспечивая безопасность и позволяя свободно передвигаться по городу. Это было единственное украшение, которое он позволил себе носить, и сейчас лишь простой жест – едва заметное прокручивание броши между пальцами – выдавал его внутреннее беспокойство, тщательно скрытое за маской внешнего спокойствия.

– Это было неизбежно, – нарушил молчание Кел. Его голос прозвучал мягко, но решительно, а розовые глаза светились смесью сочувствия и твердой уверенности. – Мать слишком долго копила в себе гнев. Рано или поздно он должен был прорваться наружу.

Шагая по коридорам особняка, Диана невольно погрузилась в воспоминания о своей жизни – от рождения до сегодняшнего дня. С самого детства ей предрекали особую судьбу: она стала первой девочкой, рожденной в клане за десять поколений. Ее семья славилась не только воинственными и привлекательными мужчинами, но и удивительно мудрыми женщинами, чьи тактические таланты и стратегическое мышление приводили в изумление даже заклятых врагов. Где бы Диана ни появлялась, она всегда оказывалась в центре внимания. Ее красота завораживала, а острый ум поражал всех, кто осмеливался заглянуть глубже внешней оболочки. Казалось, ее жизнь была заранее расписана: грандиозное будущее, масштабные планы и четкая цель перед глазами. Но все это рухнуло в одно мгновение, когда она встретила его – Каина Фортиса, наследника могущественного клана «Кайросс». Его желтые глаза, словно два солнца, бледная серая кожа, волосы, иссиня-черные, как сама ночь, и темные губы произвели на нее неизгладимое впечатление. Но больше всего Диану задело то, что он был единственным среди ее окружения, кто не стремился заслужить ее внимание. Он не льстил ей, не пытался очаровать, не бросал вызов ее амбициям. Его безразличие стало для Дианы ударом, который она не могла оставить без ответа. Задетое эго подтолкнуло ее к самой главной цели: стать супругой Каина Фортиса. Это решение стало одержимостью, целью, ради которой она готова была пойти на все. И пусть это существо не желало ее внимания – она добилась бы своего любой ценой.

Достигнув своей заветной цели, Диана наконец-то стала госпожой Фортис. Их союз принес в мир первого сына – удивительное существо, в котором гармонично переплелись черты обоих родителей. У него были густые черные волосы, словно сотканные из самой ночи, бледная кожа и мягкие розоватые губы. Но главной его особенностью были яркие розовые глаза, унаследованные от матери, – глаза, способные пронзить душу любого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Его назвали Келом, и даже в раннем возрасте он уже казался существом, рожденным для великих свершений. Но радость материнства и семейного благополучия была омрачена одним роковым днем. Когда Диана носила под сердцем Лифа, в их дом вошла она – сильванти с длинными розовыми волосами, черными глазами и белыми зрачками, кожей бледно-охристого оттенка с едва заметным розовым переливом. Ее появление изменило все.

Каин лично представил девушку семье. Он назвал ее Лилиан и холодно объявил, что она носит его ребенка – гибрида, который, по его словам, имеет огромное значение для будущего клана. Девушка выглядела сломленной, словно из нее высосали саму душу. Она не поднимала глаз, упорно глядя в пол, не осмеливаясь встретиться взглядом ни с кем в комнате.

Диана замерла, ощущая, как внутри нее бушует настоящий вихрь эмоций. Отвращение к мужу, предавшему их брак, смешивалось с жалостью к бедной девушке и всепоглощающей ненавистью к ней, кто стала причиной ее унижения. Каждая эмоция разрывала ее сердце, как острые когти, но она не позволила боли сломить себя. Гордость и чувство собственного достоинства стали ее щитом в этот момент.

Все девять месяцев две женщины жили под одной крышей, разделяя ложе Каина в разное время. Когда Диана, не в силах больше терпеть измену мужа, решила тайно покинуть клан и его предводителя, Каин действовал быстро и беспощадно. Он силой вернул ее в дом, а затем холодно пригрозил: если она осмелится еще раз бросить вызов ему на глазах всего клана, он убьет ее и их нерожденного ребенка.

Полная гнева и отчаяния, Диана сжала в руках кинжал и направилась в комнату Лилиан. Ее намерение было ясным – уничтожить любовницу, трофей, который Каин так цинично привел в их дом. Однако то, что она увидела за дверью, заставило ее остановиться и отбросить кинжал в сторону. Комната была погружена во мрак, разбавленный лишь слабым светом луны, проникающим сквозь окно. На широком подоконнике сидела Лилиан, сжимая в руках фотографию какого-то существа мужского пола. Ее хрупкие пальцы бережно касались изображения, а по щекам текли тихие слезы. Она целовала фотографию, словно пытаясь сохранить последние воспоминания о ком-то дорогом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.