Штефан Кляйн
Чувство времени: Почему ожидание тянется, а счастье мчится

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Елена Кунина

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Шевкопляс

Корректоры: Мария Стимбирис, Анна Кондратова

Компьютерная верстка: Павел Кондратович

© Stefan Klein, 2006. First published in Germany by S. Fisher Verlag

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Введение
Открытие внутреннего времени

Бывают мгновения, когда кажется, что законы времени перестают работать. Это магические моменты: когда мы стоим на вершине горы или смотрим на океанский прибой, испытываем вдохновение или влюбленность, тогда планы, заботы, воспоминания теряют свое значение для нас. Время застывает, в одном мгновении концентрируется все, что было и что будет. Некоторые люди даже утверждают, что перестают ощущать границы своего тела, начинают чувствовать себя частью чего-то большего.

Иногда достаточно веселого вечера со старыми друзьями или глубокого погружения в работу, чтобы часы летели как минуты. Уходит последний поезд метро, остывает обед, а человек этого не замечает, он в моменте «Здесь и Сейчас».

Конечно, рано или поздно время неизбежно возвращается в наше сознание. И мы словно просыпаемся после сладкого сна.

А потом наш взгляд падает на часы, и иногда это даже пугает нас. Вот так однажды описал силу времени поэт В. Г. Зебальд: «Как бесконечно долго тянется каждая минута и сколь страшным нам всякий раз казался этот, хотя и ожидаемый, рывок стрелки, походившей на карающий меч правосудия, когда от будущего отсекалась очередная шестидесятая доля часа, а стрелка продолжала все дрожать и дрожала так угрожающе, что при взгляде на нее обрывалось сердце». Зебальд описывал огромные часы в зале ожидания вокзала Антверпена. Их видно отовсюду, они высоко – в старинных храмах строители так же располагали символ Всевидящее око. Все пассажиры вынуждены задирать головы, чтобы посмотреть на часы. А с поверхности циферблата, наоборот, видно каждого человека в зале и все, что он делает.

От часов в современном обществе никому не скрыться. Они повсюду. Вся наша жизнь выстраивается по часам. Мы зажаты жесткими сроками и с грустью думаем о том, чем мы могли бы заняться, если бы мы знали, когда сможем это сделать. Порой мы словно попадаем в водоворот и боимся, что нас в него затянет. А награды за эту гонку нет: суетные дни оставляют после себя меньше всего воспоминаний. Словно это время бесследно пролетело и потеряно навсегда.

Мы так привыкли находиться во власти часов, что это кажется нам абсолютно нормальным. Мы буквально видим в них представителей высшей силы. Это относится не только к пассажирам, следящим за стрелками часов на вокзале Антверпена. Каждый из нас более или менее верит в то, что нашу жизнь определяет ход загадочных космических часов. Его отсчитывает секундная стрелка у нас на запястье. Если мы забываем о часах, то потом в глубине души сомневаемся, что происходило на самом деле.

«Время – это ткань, из которой состоит жизнь», – написал американский изобретатель и политический деятель Бенджамин Франклин. Но действительно ли время нашей жизни идентично тому, что показывают часы? Иногда часы летят, а иногда бесконечно тянутся. При этом большая стрелка бесстрастно и неизменно совершает свой круг. Кажется, что время на часах переплетается еще с одним, другим временем – тем, что возникает внутри нас.

Внутренние часы подчиняются собственным тайным законам. Не по этой ли причине неприятные ситуации для нас такие долгие, а радостные такие стремительные? Почему в моменты счастья мы теряем ощущение времени? И почему жизнь так ускоряется, когда мы становимся старше?

О времени нам точно известно одно – его всегда не хватает. Это удивительно, ведь если мерить жизнь часами и годами, мы гораздо богаче наших предшественников. Ни у одного поколения не было столько свободного времени и такой продолжительности жизни. Тем не менее больше трети немцев жалуются на нехватку времени. И с каждым новым социологическим опросом их число возрастает.

И это пугает. Нейробиологи утверждают: если человек постоянно находится в напряжении – значит постоянно испытывает стресс. А хронический стресс вредит мозгу, здоровью и сокращает продолжительность жизни.

Бесконечная гонка особенно коварна тем, что быстро запускает порочный круг: страх не сдать работу в срок вызывает стресс и человек теряет перспективу, начинает видеть все новые поводы для страхов. Нехватка времени словно перекрывает нам будущее, мы бежим за событиями вместо того, чтобы создавать их.

С помощью одних лишь умных календарей и списков дел проблему не решить. Они учитывают только внешнее время – то, что на часах. Ощущение гонки возникает в подсознании, а это относится к внутреннему времени. То есть надо понять законы внутреннего времени, чтобы научиться лучше с ним обращаться.

Особенно поражает разница между внутренним и внешним временем, если рассматривать дневные ритмы конкретных людей – то, как их организм ведет себя в течение дня. Кто-то каждое утро мучительно заставляет себя вылезти из постели и хоть как-то прийти в себя, а кого-то в то же самое время переполняет энергия. Время суток, солнечный свет и доза кофе для всех одинакова. Получается, разница в нас самих.

Почему одни наши современники спокойно и в хорошем настроении управляются с несколькими деловыми встречами подряд, а другие стонут от одной-двух задач в день? Существует так называемый синдром пенсионера – когда люди жалуются на нехватку времени на пенсии, и это явно можно объяснить только внутренними, субъективными ощущениями.

Внешним временем можно назвать лишь малую часть того, что мы называем временем нашей жизни. Секундная стрелка знает только настоящее. Ни прошлое, ни будущее она не учитывает. Однако люди живут и в своих воспоминаниях – это время, сохраненное в их памяти. По каким законам прожитое время превращается в воспоминания? Как у нас получается в мыслях возвращаться в прошлое? Действительно ли у человека перед лицом смертельной опасности вся жизнь пробегает перед глазами?

Эта книга о скрытых измерениях времени. Мы обсудим феномены, которые не измерить в минутах и часах. Главные вопросы – как возникает восприятие времени, как происходит проживание времени и как научиться более осознанно относиться к нему?

Чувство времени – чрезвычайно тонкая деятельность разума. В ней задействованы почти все функции мозга. Ощущение тела и восприятие органов чувств, память и ресурсы, умение строить планы на будущее, эмоции и самосознание – все они работают вместе и, если разрушится хотя бы один из этих механизмов, то ощущение времени пострадает или полностью исчезнет. Изучение чувства времени – это захватывающее путешествие по нашему сознанию. Мы исследуем не только нашу природу, но и культуру. Хотя наша способность воспринимать бег минут и часов является врожденной, что-то мы и приобретаем в течение жизни.

Если бы нам пришлось создать образ времени, то мы разместили бы прошлое сзади, а будущее поставили перед собой. Между тем индейцы Андских стран думают совсем иначе. Спроси их о прошлом – и они укажут вперед, туда, куда направлен взгляд. Ведь события прошлого они уже однажды видели. А в отношении будущего человек слеп, поэтому аймара считают, что оно находится у них за спиной. К такому выводу пришел американский когнитивный психолог Рафаэль Нуньес, когда изучал образ мышления этого народа[1]. Жизнь народа аймара и строится согласно этим убеждениям: поскольку будущее для них незримо, не стоит и думать о нем. Если спросить их о завтрашнем дне, они только пожмут плечами. Автобус или опаздывающего друга они могут ждать полдня с невероятной для нас невозмутимостью.

Таким образом, исследование времени касается взаимодействия воспитания, окружающей среды и генов, формирующих нашу личность. То, как мы думаем о времени, влияет и на то, как мы его ощущаем.

Природа определяет деятельность нашего мозга, но не всецело влияет на наше восприятие времени. Именно поэтому мы не только вольны решать, чем заполнить наши часы, но даже можем выбрать, в каком ритме жить.

Для большинства людей время течет где-то вне их. Оно не имеет к ним никакого отношения. Время просто есть (или нет), и они должны к нему приспосабливаться.

Я предлагаю посмотреть с другой стороны. То, что мы воспринимаем как время, это феномен не только внешнего мира, но и нашего собственного сознания. Ощущение времени возникает благодаря взаимодействию окружающей среды и мозга. Сегодня новые научные методы позволяют исследовать, как внешнее время сосуществует с внутренним. А результаты (прежде всего, исследования мозга) могут изменить наши восприятие и привычки.

Благодаря случайностям мы чувствуем направление времени. Прошлое нам известно, будущее для нас темно. Поэтому мы неизбежно сталкиваемся с неожиданностями. Соответственно, восприятие времени и случайностей нельзя отделить друг от друга. Именно об этом философ Иоганн Готфрид Гердер однажды написал: «Два величайших тирана на земле – случай и время».

Последние научные исследования представляют случай в совсем ином свете. Без него наш разум не смог бы развиваться. Со временем тоже стоит дружить. И именно потому, что чувство времени – высокоразвитая функция мозга, мы способны влиять на него. Все, что позволяет нам ощутить ход часов, мы изучили гораздо лучше, чем, например, механизм ощущения счастья.

Эта книга о том, как сильно зависит от нас самих то, как мы воспринимаем время.

«Время – это элемент, в котором мы существуем, – написала американская писательница Джойс Кэрол Оутс несколько десятилетий назад[2]. – Оно либо несет нас, либо топит».

Этот взгляд с каждым днем набирает популярность. Сейчас наше общество, как никогда прежде, одержимо идеей использовать каждый час. Ритм жизни все больше ускоряется и нередко выходит за пределы наших возможностей. Мы все участвуем в грандиозном эксперименте по управлению временем.

Поэтому крайне необходимо изучить, в какой степени ощущаемое нами время зависит от нашей личности. Спокойны мы или напряжены, оглядываемся ли на богатые событиями годы или в пустоту – лишь частично зависит от обстоятельств, в которых мы живем. Фильм нашей жизни создается у нас в голове.

А мы – его режиссеры. Далеко не все функции мозга меняются так быстро и легко, как чувство времени. От природы разум запрограммирован только на то, чтобы мы чувствовали течение минут и часов. И тем не менее то, как мы это делаем, определяем мы сами. Развивая собственное восприятие и внимание, мы меняем и наше ощущение времени. Мы можем расстаться со страхом утонуть в водовороте времени. Мы научимся плавать – и позволим течению времени нести нас.

Часть I
Ощущать время

1
25 часов
Что происходит, когда ничего не происходит

Тот, кто никогда с этим не сталкивался, не может поверить, как легко потерять контроль над привычным нам чувством времени. Я сам испытал это в пещере, где побывал весной 1996 года по приглашению одного румынского ученого. Глубоко под землей, отрезанный от всего, я ощутил, какой хрупкой может быть наша ориентация во времени. Наш привычный счет минут и часов напоминает лед. Мы можем передвигаться по нему в обычной жизни с большими или меньшими проблемами, но все же он отделяет нас от моря других возможностей. Возможность исследовать время – богатство, невидимо присутствующее в каждом моменте. Я осознал это раз и навсегда.

Пещеры похожи на пространства вне времени. Мы на удивление быстро забываем о течении минут, как только оставляем за спиной последние проблески дневного света. Когда в ушах остается лишь звук капель воды, падающих со скалы, темп внешнего мира сразу теряет свою важность. За всю человеческую жизнь эти капли нарастят сталагмит не более чем на пару миллиметров. Человек движется в собственном космосе, измерением которого является возраст Земли. Мы, например, не можем оценить расстояние между собой и птицей в полете, потому что воздух не дает нам ориентиров. И точно так же в пещере, где нет никаких событий, теряются границы времени. Человек внезапно попадает в вечность.

Спелеологи обычно слишком заняты исследованием спусков, лабиринтов и тайных подземных рек, чтобы замечать, как постепенно размываются в их сознании прошлое и будущее. Но в любом случае спуск в подземный мир заканчивается через пару часов. Часы напоминают, что пора уходить и карбидная лампа тускнеет. На глубине редко кто остается ночевать. А как изменится ощущение времени, если продержаться там дольше? Станет ли такое отшельничество идеальной лабораторией для экспериментов с ощущением времени?

С надеждой на это Мишель Сифр мужественно проводит эксперимент на себе. Французскому геологу было 23 года, когда 16 июля 1962 года он, не взяв с собой часы, спускается в ледниковую пещеру в Приморских Альпах. Он намерен выяснить, что с ним станет, если на протяжении недель совсем ничего не будет происходить. В пещере на глубине 130 метров он устраивает себе лагерь, завозит около тонны продуктов питания и вещей, ставит палатку. Аккумуляторная лампа дает немного света, чтобы Сифр мог ориентироваться и делать заметки. Но батарейки – ценность, и их нужно экономить. И поэтому большую часть времени ученый проводит в полной темноте, сидя на раскладном стуле.

Единственное живое существо, которое он встречает, это паук. Сифр заводит с ним дружбу и разговаривает с ним. Но когда ему приходит идея разделить с пауком обед из консервной банки, тот погибает. Теперь Сифр совсем один.

Палатка и одежда очень быстро промокли насквозь, на термометре чуть выше нуля. Лестницу наверх его ассистенты забрали: Сифр не хотел поддаваться искушению и срывать эксперимент. Полевой телефон – его единственное средство связи с внешним миром. С его помощью ученый сообщает, когда он просыпается, когда ложится в спальный мешок и сколько, по его оценке, он сидит в темноте.

Сифр теряет ориентацию во времени. «Когда я звоню на поверхность и говорю, сколько, по-моему, сейчас времени, я уверен, что между подъемом и завтраком прошел всего час. Но вполне вероятно, что прошло часа четыре или пять, – отмечает он в своем дневнике, – и что сложно объяснить – это тот факт, что представление о времени складывается у меня именно в момент звонка. Если бы я позвонил на час раньше, я бы назвал такое же время». С тревогой он осознает, что, хотя по-прежнему ощущает течение времени, это ощущение его обманывает. «Я чувствую, что неподвижен, но меня все равно уносит непрерывный поток времени. Я пытаюсь как-то за него ухватиться, но каждый вечер снова замечаю, что потерпел неудачу»[3].

Но что понимать под словом «вечер»? В полной темноте понятия дня и ночи бессмысленны. Жизнь Сифра лишилась ритма – по крайней мере, так кажется «пещерному» человеку. Разницу между моментом, когда он просыпается, и началом завтрака, Сифр оценивает в 10 минут, а в действительности проходит полчаса. Однажды после приема пищи, который он считал обедом, Сифр почувствовал усталость и прилег. Проснувшись, он был уверен, что коротко вздремнул. На самом деле прошло более восьми часов.

Жизнь без чувства времени его изматывает. Сифр взял с собой проигрыватель, который питается от батареек, и ставит на нем симфонии Бетховена. Пластинка играет 45 минут. Но это ему не очень помогает. Как только тишина возвращается, он опять чувствует себя потерянным. В отчаянии он даже подумывает использовать в качестве часов газовую плитку. Исследователь знает, что содержимого газового картриджа хватает ровно на 35 часов. Но ведь тогда он больше не сможет себе приготовить даже чая, чтобы согреться.

Предвкушение момента засыпания становится его единственной радостью, даже несмотря на то, что сон от бодрствования он уже отличает не сразу. «Я смотрел в темноту с широко открытыми глазами и долго колебался, спрашивая себя, сплю я или нет. Я надеялся, что еще сплю, но очень скоро понимал, что все-таки бодрствую. Тогда я с досадой тянулся к выключателю, вылезал из спального мешка и начинал крутить циферблат телефона».

Однако путаница существовала только в его голове. Организм Сифра работал с четким ритмом. Друзья ученого, которые записывали каждый его звонок, отмечали, как педантично его организм управляет временем. День «пещерного» человека обычно длится 24,5 часа, из которых 16 он бодрствует.

Когда 14 сентября в подземный лагерь спускают веревочную лестницу и появляются ликующие друзья с шампанским, чтобы поздравить ученого с успешным окончанием эксперимента, Сифр протестует. В его дневнике все еще стоит дата 20 августа, а ведь он договорился со своими друзьями, что продержится гораздо дольше. Ученый представить себе не мог, что 25 дней от него просто ускользнули. Куда же скрылось это время?

Скрытое время

Сифр неоднократно повторял свой эксперимент. В 1972 году в Техасе, под наблюдением ученых из NASA, он пробыл под землей 205 дней. В тот раз его память недосчиталась целых двух месяцев.

У Сифра появились последователи. Среди них была француженка Вероник Борель-Ле Гуэн, установившая рекорд среди женщин, проведя 111 дней под землей. Эксперимент имел трагические последствия. По мнению ее психиатра, испытание изоляцией и потерей чувства времени погрузили искательницу приключений в глубокую депрессию, когда она поднялась на поверхность. Через год женщина покончила жизнь самоубийством.

Менее неприятными и опасными стали другие эксперименты, которые проводились одновременно с первым погружением Сифра в пещеру. Это происходило в бункере в поселке Андекс, неподалеку от Мюнхена. Научные сотрудники Института поведенческой физиологии Макса Планка организовали под землей уютные апартаменты, где в течение года сотни студентов жили неделями в полной изоляции. (Многих из них привлекала возможность исключить любые способы отвлечься от подготовки к экзаменам.) Единственный контакт с внешним миром проходил через шлюз, куда руководители испытательной группы в разное время передавали еду, иногда письма, а из апартаментов забирали анализы мочи, чтобы измерить уровень гормонов. На кроватях под землей были установлены датчики, которые автоматически регистрировали каждый период покоя добровольных заключенных.

Все эти эксперименты привели к тому же, что и подземный опыт Сифра. После короткой адаптации изолированные бессознательно начали следовать собственному ритму. Их день длился немного дольше обычного – у большинства участников эксперимента он составлял приблизительно 24,5 часа, у некоторых 26 или еще больше. Вот почему участники эксперимента ложились спать позже обычного, и поэтому, когда они покидали свою темницу, им казалось, что из жизни исчезло несколько дней[4].

У нас в голове тикают невидимые часы. Они управляют всеми процессами в организме, четко ведут нас сквозь день и ночь. Время в организме человека регулирует артериальное давление, гормоны и желудочный сок, заставляет нас чувствовать усталость и бодрость. Наши биологические часы и самые крутые механические работают с безупречной синхронностью, ведь наш природный хронометр – чудо точности. За десятилетия жизни они отстают или спешат максимум на пару минут![5] Поэтому организм знает внешнее время с точностью почти до секунды.

Благодаря своим экспериментам Сифр и его коллеги продемонстрировали общественности биологические часы человеческого организма. Мало кому из исследователей выпадает удача подобного большого открытия. Такой результат с лихвой компенсировал Сифру недели в изоляции.

Дальнейшие результаты экспериментов оказались еще более захватывающими. Хоть время нашего организма и управляет нашим существованием, это не то время, которое мы чувствуем. Наше сознание создает собственное время – внутреннее. Это пульс нашей души. По нему мы измеряем все, с чем взаимодействуем, о чем думаем, что ощущаем.

Внутреннее время не зависит от течения механических и биологических часов. У Мишеля Сифра часы организма тикали безупречно, однако его чувство времени абсолютно отличалось от чувства времени его друзей. Мы сами ежедневно сталкиваемся с тем, что мозг не дает нам создавать свое собственное время. Иначе нам бы не пришлось пользоваться устройством на запястье, чтобы узнавать, который час.

Сколько длится один час?

Почему же при том, что наше тело владеет идеально настроенным инструментом для определения времени, мы не можем снять с него показания? Многие процессы в организме ускользают от нашего сознания. Печень весьма эффективно регулирует метаболизм, хотя даже после обильного застолья мы этого вообще не замечаем. Из чистой экономии большинство процессов в организме должны протекать вне нашего контроля. Мы бы сошли с ума, если бы пришлось постоянно держать в голове данные сотен тысяч биохимических реакций, которые происходят где-то в недрах нашего тела. За внутреннее время организма (и мы увидим это) тоже отвечает биохимия.

Возможно, метроном, задающий такт нашим дням, вовсе не подходит для того, чтобы считать минуты. Это предположение может показаться странным, ведь при мысли о времени мы сразу представляем циферблат, на котором минуты и даже секунды мы так же легко узнаем, как и время суток. Но все же для разных целей наручные часы имеют разные стрелки. Башенные часы не подходят для того, чтобы определить время победителя в забеге на сто метров, а секундомер не знает разницы между полуднем и вечером.

Часы тела и сознания отличаются друг от друга примерно так же. Нам нужно (и у нас есть) много критериев, чтобы ориентироваться во времени. Если мы пережили мгновение, нас интересуют секунды. Если нужно определить день и ночь, организму требуются часы, работающие как минимум 24 часа в сутки[6].

И, наконец, часы тела и сознания измеряют время совершенно разными способами. Часы тела определяют время автоматически. После 16 часов бодрствования мы устаем, хотим мы того или нет. Этот критерий заложен в нас с рождения.

Внутреннее время, наоборот, зависит от того, чем в данный момент занято сознание. Почувствовать это время – в высшей степени сложная задача для мозга. Но прежде всего нужно научиться измерять внутреннее время. Сколько длится один час? Вопрос только кажется простым. Правильно ответить мы сможем лишь тогда, когда измерим этот промежуток событиями. Один час, который мы простоим на трамвайной остановке, покажется вечностью. Один час в приемной врача будет более-менее терпимым. Один час в аэропорту перед межконтинентальным перелетом можно считать быстрой пересадкой. За всем этим стоят наши воспоминания о часах, проведенных на остановках, в кабинетах врачей, в аэропортах. Чтобы получить представление о длительности времени, мы используем память. Если она нам отказывает, мы теряем и чувство внутреннего времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Núñez и Sweetser, 2001.

Вернуться

2

Oates, 1986.

Вернуться

3

Siffre, 1963.

Вернуться

4

Однако период внутренних часов, более продолжительный по сравнению с движением cолнца, сам по себе не может объяснить провал в 25 дней, который испытал Сифр в своей пещере. Сюда же относятся медленные реакции мозга, которые мы тоже ежедневно испытываем. Проснувшись, мы не вскакиваем сразу, а когда устаем, не отправляемся в ту же секунду в постель. То есть мы следуем ритму внутренних часов с некоторым опозданием. – Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.

Вернуться

5

Dunlap, Loros и DeCoursey, 2004.

Вернуться

6

Существуют свидетельства того, что при увеличенном суточном ритме (например, в лаборатории сна) субъективное ощущение часа укорачивается. Кажется, как будто время начинает лететь. Но его оценка при этом не меняется (см. Aschoff, 1995, Nichelli, 1993).

Вернуться